Эдди, белый карлик (джен)

На следующий день Эдди с волнением собирался на встречу с Лилландом.

— Куда это ты? — отец оторвал взгляд от голографической газеты. — Ты что, не пойдёшь со мной на матч по 3D-пейнтболу? Сегодня «Львы» дерутся с «Тиграми» в поле искусственной невесомости!

— Нет, отец, у меня дела.

— Дела, — протянул отец и снова уткнулся в газету. Затем он встрепенулся и воскликнул: — Ты ведь не нашёл себе новую банду?!

— Что? Нет, конечно! Я иду в Инфотеку с Лилландом!

— А вот ругаться совсем не обязательно, — нахмурился отец. — Иди-иди. Может, ума от него наберёшься. И вежливости.

Эдди в недоумении поднял брови. Разве он только что грубил? Может, батя что-то не так расслышал?

Впрочем, у Эдди не было времени на эту ерунду. Надо было бежать в Инфотеку.

На улице шёл проливной дождь. Эдди забыл прихватить из дома зонтик из силового поля, поэтому явился в Инфотеку совершенно мокрым. Вентиляторы на входе обдули его горячим воздухом.

Он с трудом нашёл Лилланда в условленном месте, в одной из комнат для групповой исследовательской работы.

— Привет! — обрадовался Лилланд

Он сидел за столом, заваленном металлическими палочками. На планете Ку на таких палочках хранились записанные голографические материалы, но Эдди никогда ими не пользовался, предпочитая скачивать нужные файлы из великой Сети.

— Гляди, как здорово! — сказал Лилланд. — Весь этот кабинет наш на целый день! Я специально взял его в аренду, поэтому никто не будет нам мешать. Представляешь, оказывается, это совсем недорого!

Эдди усмехнулся.

Только Лилланд мог так радоваться перспективе весь день просидеть в Инфотеке. Но это неудивительно. В школе Лилланда даже ботаники считали ботаником.

— Зачем это всё? — удивился Эдди, рассматривая комнату, похожую на маленький учебный класс. — Разве мы не могли читать в общем зале?

— Там нельзя разговаривать. А тут можно! И нужные книги нам будут доставлять по вот этой трубе пневмопочты! — Лилланд указал на трубку на стене. — Здорово, правда? — он просиял.

— Э-э, — протянул Эдди. — Тут всё такое странное…

— Ты что, первый раз в Инфотеке? — приподнял бровь Лилланд.

— Да нет, то есть да, но я не о том. Разве мы не можем найти всю ту же информацию во Всемирной Нейросети? Зачем было тащиться сюда? — заныл Эдди.

— В Нейросети есть только та информация, которую в неё загрузили, — пояснил Лилланд. — Видишь ли, где-то сто пятьдесят лет назад у нас стало так много информации, что она не помещается на серверах. Приходится использовать дополнительные хранилища — Инфотеки. В Нейросети есть ответы на самые распространённые и общие вопросы. Но подробности мы сможем узнать только здесь. Мы сейчас в Универсальной Инфотеке, хотя бывают специальные Инфотеки по разным темам. В Северном городе есть Математическая Инфотека, в городе Крабов — поэтическая, а моя любимая — Инфотека художественной литерату...

— Ладно-ладно-ладно! — прервал его Эдди и уселся за стол. Если Лилланда вовремя не остановить, он может годами говорить обо всякой занудной ерунде. — Давай ближе к делу!

— Да, пожалуй, я ушёл от темы, — смутился Лилланд. — Приступим. Я специально для тебя всё утро собирал материалы и составлял конспект. Смотри, — Лилланд нажал кнопку на своём «умном» перстне и положил его на стол.

Над перстнем возникла голограмма, изображавшая некую планету, явно не Ку, потому что у Ку материки были похожи на аккуратные спирали, а у этой — на осколки, рассыпанные по океану в случайном порядке.

— Я кое-что выяснил, — сказал Лилланд. — Некоторые детали надо бы уточнить, но моя теория уже почти готова. Я назвал её «Теория воображаемой реальности».

— Ого! — поразился Эдди. — Сколько ты тут был, пару часов? И уже состряпал целую теорию? Да ты гений, Слиз... Лилланд!

— На самом деле, твоё открытие так меня поразило, что я сразу же пошёл сюда после нашего разговора вчера.

— Но домой-то ты возвращался?

— М-м, нет.

— Детерминизм! — ахнул Эдди. Только теперь он заметил, что глаза Лилланда покраснели, а лицо было бледным и усталым.

— Итак, слушай, — торжественно произнёс Лилланд. — Не зря же я корпел над этим всю ночь, верно? Планета, которую ты тут видишь, называется Гэ́ла. Раньше все люди жили на ней.

— Чего? — удивился Эдди. — Разве мы не всегда жили на Ку?

— Нет. Вообще-то, нам про Гэлу в первом классе рассказывали, но неважно. Главное, что сейчас ты хочешь всё узнать, а что ты делал прежде, не имеет значения. Итак, когда-то народ людей населял Гэлу. Это была прекрасная планета. И люди там относились к мужчинам и женщинам почти с равным уважением.

— Да? — не поверил Эдди.

— Ага, — кивнул Лилланд и нажал кнопку-стрелочку на голограмме. Изображение сменилось на мужчин и женщин, которые вместе сидят в офисе за старинными жидкокристаллическими дисплеями и тыкают пальцами в пластиковые, не голографические клавиатуры.

Эдди изумлённо вглядывался в этих древних людей. В эти умные женские лица, полные собственного достоинства. Ничего похожего на затравленное выражение лица его матери. Некоторые женщины смотрели даже нагло, и это просто не укладывалось в Эддиной голове. Что-то невозможное, бредовое, как плавки для астромобиля.

— Итак, — продолжал Лилланд. — Звезда, вокруг которой вращалась планета Гэла, взорвалась. Кончился срок её жизни, и мы потеряли свой дом. Слава Детерминизму, мы заранее построили огромные межзвёздные корабли и улетели прочь.

— Алгебраично! — воскликнул Эдди, когда голограмма по мановению руки Лилланда приняла форму многотонного звёздного лайнера.

— Люди рассчитали, что полёт до ближайшей подходящей планеты — Ку, будет длиться десять тысяч лет.

— Нифига себе! — присвистнул Эдди.

— Ага! Лучшие учёные пытались придумать, как людям его пережить. Они пытались изобрести криогенные камеры, как в научно-фантастических фильмах, но у них ничего не получилось.

— Фильмы? — наморщил нос Эдди. — Это те старые скучные игры без возможности влиять на события?

— Да. Не отвлекайся. Учёные попытались создать технологию замедления времени на корабле, но это могло спровоцировать разрушение самой ткани реальности. В итоге, они сошлись на том, что человечество должно прожить все эти годы естественным образом. Так и сделали. Днём люди работали, обслуживая корабль и помогая друг другу. То, что для людей было слишком опасно: чинить двигатели, выходить в открытый космос — выполняли роботы. Они не обладали самостоятельным сознанием. Тест Дьюринга они не смогли пройти. Вижу-вижу твоё непонимающее лицо. Суть этого теста в том, что роботу дают задание поддерживать разговор с человеком, изображая из себя тоже человека. Если человек сможет понять, что с ним беседует робот, то тест провален. Если же человек подумает, что второй собеседник — это человек, то тест пройден. Значит, у робота есть настоящий разум. Итак, те космические роботы-помощники не обладали искусственным интеллектом. Человечеству пока что не удалось его создать. Это важно.

— Да знаю я, что важно! — фыркнул Эдди.

— Итак, Люди достигли нашей Ку… ах да. Я забыл упомянуть. Жизнь людей на кораблях была крайне суровой и однообразной. Поэтому в свободное время, например, во время сна, они погружались в искусственную реальность. Это было что-то вроде голографической игры, только она существовала в цифровом виде на специальных серверах. Люди подключали свои мозги к ней при помощи специальных шлемов и отдыхали там от серой космической действительности. По сути эта игра была имитацией самой обычной жизни на планете Гэла. Там нельзя было никого убивать, в отличие от наших игр-стрелялок. Там надо было соблюдать все те же законы, что и в жизни. Там у каждого был свой дом, своя любимая работа и так далее. Там можно было найти компьютер и играть в голографические игры-стрелялки, если уж ты жить без них не можешь.

— Чё ты мне про игру талдычишь? — Эдди положил щёку на кулак. — Ты про коллективное сумасшествие давай!

Лилланд дал ему щелбан.

— Учёные, создатели кораблей, придумали Игру, чтобы сохранить психическое здоровье человечества. Чтобы оно не забыло, каково это — жить на самой обычной планете. Ведь многие поколения должны были умереть, даже не увидев Ку. Итак, люди наконец достигли Ку. Совершили посадку. Правда, бортовые компьютеры заглючили, и пришлось сажать корабли вручную. Люди успешно опустились на планету Ку и начали осваивать новую, необитаемую планету. Строить первые колонии и фермы. Они надеялись, что роботы-механики с кораблей помогут им, возьмут на себя всё самое сложное, как всегда. Но оказалось, что планета Ку обладает чрезвычайно сильным магнитным полем. Старинные роботы не смогли функционировать в нём и сломались. Слава Детерминизму, хотя бы корабли имели запасное механическое управление, а иначе человечество погибло бы просто из-за неудачной посадки.

Эдди сглотнул. Вот ведь как бывает. Из-за какой-то дурацкой случайности, почти невозможного стечения обстоятельств, гибнут или выжиывают целые цивилизации. А что тогда стоит жизнь одного человека? Пуф. Ноль. Песчинка.

Эдди затошнило. Он помотал головой и сосредоточился на бубнеже Лилланда.

— Итак, люди остались одни на этой дикой планете. Без своих сильных помощников. Конечно, среди людей были учёные, которые тут же начали разрабатывать альтернативных роботов, которые не будут зависеть от магнитных полей. Но это была кропотливая работа, которая растянулась на долгие годы. А жить как-то надо. Пришлось на время вернуться к рычагам и плугам. Сильные мужчины, которые до этого были всего лишь гордыми бодибилдерами, вдруг стали на вес золота. Учёные отошли на второй план со своими попытками возродить технологии. А сильные стали пользоваться своей нужностью и потихоньку начали командовать остальными. А именно женщинами, стариками и слабыми мужчинами. Собственно, в этом ничего плохого не было. Все были заинтересованы в общем благе. Проблемы начались, когда начали рождаться дети. Ах да, я забыл упомянуть. Оказалось, что в космосе женский организм не может выносить здоровое потомство. Точно неизвестно, почему. Возможно, антирадиационные экраны не могли полностью защитить их от облучения. А может, космический полёт является слишком большой нагрузкой, даже с учётом искусственной гравитации.

— Тогда почему люди не вымерли? — поразился Эдди. — Люди стали бессмертными?

— Наивный. Размножались они. Выращивали детей в специальных устройствах, которые именовались инкуботами. У них не было и намёка на сознание, как я уже говорил. Это было что-то вроде микроволновки с кнопками, только вместо еды там получался ребёнок. Люди, как и раньше, любили друг друга и создавали семьи. Просто свой генетический материал они помещали в машину, чтобы получить детей. Так и привыкли. Учёные-генетики на протяжении всего полёта следили за тем, чтобы люди не потеряли гены, необходимые для самостоятельного размножения. И они оказались чертовски правы. Когда корабли опустились на Ку, и все машины-инкуботы сломались, женщинам пришлось снова взять на себя дело продолжения рода. Каким-то образом в создании людей перемешалось отношение к инкуботам и женщинам, и к ним стали понемногу относиться как к неодушевлённым предметам, обязанным выполнять столь необходимую работу. Возможно, ухудшение отношения к женщинам было вызвано также тем, что в психологии человека отчего-то заложена требовательность и жестокость к тому, от кого он больше всего зависит. Если ты обязан кому-то жизнью, ты начинаешь относится к этому кому-то как к еде, которую можно бить, можно заставлять, можно унижать. Она всё равно должна кормить тебя своими кусочками. Как-то так.

Эдди закрыл лицо руками:

— Чёрт побери.

— Согласен, — вздохнул Лилланд. — Было ещё два важных фактора. Во-первых, культ физической силы. Сильные мужчины начали кичиться своим положением, и общество превратилось в некое подобие собачьей стаи со строгой иерархией. Кто сильней — тот и прав. Судя по дневникам, которые я нашёл, женщины поначалу пытались протестовать против узаконивания их рабства. Но под давлением сильных мира сего они были вынуждены подчиниться. Ради выживания всего человечества. Ради выживания их детей. Женщины приняли на себя все обязанности, принесли свои желания в жертву общему благу. Прошло четыре тысячи лет. Немагнитные технологии всё же развились, и мы имеем то, что имеем. Технологически развитое общество, с порядками, как у диких животных.

— Но погоди! — воскликнул Эдди. — Почему все видят женщин как роботов? Не СЧИТАЮТ роботами, а ВИДЯТ роботами!

— Да, спасибо, что напомнил, — кивнул Лилланд. — Это как раз тот вопрос, на который и отвечает моя «Теория воображаемой реальности». Ты помнишь, что каждую ночь люди на кораблях отправлялись в компьютерный мир? Я думаю, что с течением тысячелетий человеческий разум разучился отличать реальное от вымышленного. Эта функция у нас атрофировалась, а мы даже не заметили. Ты ведь помнишь, что компьютерная реальность была создана так, чтобы отвечать желаниям человека, которые он не может исполнить, живя на корабле? Так вот, я думаю, что люди привыкли видеть не действительное, а желаемое. Не только в компьютерном сне, но и после пробуждения. Они привыкли к этому так сильно, что продолжили грезить наяву. И их потомки грезят до сих пор, живя на Ку. И мы с тобой тоже грезим и не замечаем. Прямо сейчас.

— Ну нет! — усмехнулся Эдди. — Это ты грезишь, а я-то как раз освободился!

— Насчёт этого, — задумался Лилланд. — Твоего феномена. Думаю, это произошло из-за черепно-мозговой травмы и перенесённых страданий. Они встряхнули твой организм и сознание, благодаря чему ты наконец начал видеть реальность.

— Ого! Вот как! А причём тут страдание? Я думал, тут только удар головой помог.

— Думаю, страдание спровоцировало у тебя катарсис. Оно заставило тебя пересмотреть всю свою жизнь. И выбило в реальность. Поэтому ты стал видеть людей как людей, а не как животных и роботов-слуг.

— Вот как мы можем освободить всех от фантазий! — обрадовался Эдди и вскочил с места. — Надо навалять им по мозгам!

— Ты идиот, — вздохнул Лилланд. — Люди каждый день получают травмы. А пробудился только ты. Понимаешь? Надо найти другой способ.

— Может, заставить их перенести страдание?

— Ещё лучше! — фыркнул Лилланд. — Ты просто бомба какая-то. Ничего такого мы делать не будем. Это бессмысленно и даже вредно. Заставив всех быть счастливыми, мы добьёмся лишь противоположного результата.

— Ты что, предлагаешь мне сидеть сложа руки, как белому карлику?! — заорал Эдди и ударил кулаком по столу. — Когда бедные женщины мучаются в рабстве? Думаешь, что мне не хватит сил освободить их?

— Сколько раз тебе повторять! — взбесился Лилланд. — Я помогаю тебе! Помогаю! Я не твой враг! Хватит со мной воевать! Я защищаю тебя от последствий глупого террора, который ты затеваешь!

— Но ты ничего не предлагаешь взамен!

— Потому что эту проблему не решить быстро! Ну как же ты не понимаешь?! — Лилланд аж покраснел от гнева. Затем он плюхнулся обратно в кресло и махнул рукой: — Знаешь, что? Иди отсюда, Эдди. Хватит с нас на сегодня. Мне давно уже надо поспать.

Эдди фыркнул, смахнул со стола все палочки-книги и ушёл домой.