2012 (джен)

Раздался громкий стук в дверь, но он исходил не со стороны, а будто звучал прямо в голове. В коморку ворвался Мефистофель и начал резко переключать лампочку:

— ВОССТАНЬ, ПРОРОК, И ВИЖДЬ, И ВНЕМЛИ!!!!

— АААА, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК. — Андриенко подскочил с пола, будто не спал вовсе, и закрыл глаза руками.

—Ну что ты такой злой? С парнем расстался? К тебе гости, вообще-то!)

— ... А? — Михаил не сразу понял, что ему сказали. Да что уж, он не сразу понял, где он, и кто это вовсю горланит перед ним.

— Залетай. — "чёрт" втолкнуть кого-то и захлопнул дверь.

Перед Мишей стояла высокая девушка-брюнетка с отросшими светлыми корнями волос. Одета обычно: белая рубашка, чёрная юбка ниже колена.

— Серафима, 9 "а". Приятно познакомиться — девушка протянула руку. Её голос совсем не вязался с миловидной внешностью и был похож на тембр курильщика, который лет 10 не выпускал сигарету из рук.

— Лампочка... Свет... — Михаил поднял голову наверх, заметив, что теперь сидит не в темноте.

— Ты что, в потёмках сидел? — усмехнулась Серафима.

— А...? — Миша опустил голову и неловко протянул руку в ответ — А… Приятно… Я…

— Можешь не представляться, я и так всё знаю. Думаешь, чё я пришла?) — девушка перебила его — Я ж любопытная, сразу всех расспросила)

Он презрительно осмотрел её.

— Не видел тебя раньше.

— Ой, да я только с этого года тут буду учиться. Как тебе, кстати, первые дни 9 класса?) — она засмеялась и поправила воротник своей рубашки.

— Да вот… Сижу… Тебе прям ВСЁ рассказали?

— Ага… Да ладно, не парься — брюнетка махнула рукой — я скептик. Это родители у меня помешанные фанатики, а меня вся эта тема не прикалывает. Ну… Они, собственно, из-за этого меня сюда и отправили, чтобы не видеть. лол. Наивные, думают, что я изменюсь — быстро протараторила девушка — Да плюсом ещё за волосы… — она махнула чёлку в сторону и вновь поправила воротник — Я когда покрасилась, мне сказали, что я за это в аду гореть буду… А я только во вкус вошла… Татушку хотела во всю ногу набить…. И язык проколоть! — Серафима рассказывала это с таким интересом, с каким, наверное, археологи в Египте пирамиды не изучают (зная, сколько потом капусты накапает)

— Настолько всё плохо?

— Да-да. Это, считай, тебе ещё повезло… Ой… — Серафима прикрыла рот рукой — Хотя… Сам посуди: лучше уж так, чем когда тебя каждый день терроризируют даже за то, что ты дышишь неправильно. Так что, — она вздохнула и поправила рубашку сзади — Я даже рада, что оказалась здесь…Хотя, на выходные меня всё равно домой будут забирать, чтоб не расслаблялась… А прикинь, если ряльно апокалипсис будет! О, кста, меня сначала в психушку сдать хотели или в монастырь, ваще, потому что то "болтаю много не по делу", а если и по делу, то всё равно никому не нравится, то "шатаюсь, не пойми с кем, не пойми где". Плюсом, мать мне не может простить, что я музыкалку бросила… Ну, как бросила… Меня выгнали, потому ходить престала. Да потому что меня эта флейта ссаная достала! А сольфеджио — это ж вообще писос! Ну не различаю я тритоны и характерные, что вы мне сделаете! У меня ещё во 2 классе не заладилось, когда общее фортепиано началось. Я смотрю на ноты и, блин, не понимаю где, сука, басовый, а где скрипичный ключ! А мне ваще параллельно! Я до сих пор кварту и квинту не различаю!

— Так почему в итоге не сдали то? — совершенно серьёзно спросил Андриенко. Михаил не понимал ни слова из последних нескольких фраз, да и не хотел понимать, поэтому не стал переспрашивать.

— Куда?

— В психбольницу. Сама же сказала.

— …Ты идиот?

— Мне правда интересно… Ладно, сорян. Продолжай. — он явно не проявлял никакого интереса к беседе.

— Эээхх, ладно… Ты прости, что так сходу жалуюсь, ещё ни с кем не познакомилась, высказаться не-е-е-кому… Буду на тебе отыгрываться, хы-хы-хы. Ну чё ты стоишь, как не родной, скажи хоть что-нибудь!

«КАК НЕ РОДНОЙ?!??!?!? А КАК ДОЛЖЕН!??!?!?»

— А что говорить-то…

— Ну, например, как ты собираешься решать сложившуюся ситуацию? — она провела рукой по волосам и поправила пучок.

— А как надо? От меня здесь ничего не зависит. Я как холоп. У меня ни прав, ни привилегий…

— Зато обязанностей нет. Сиди, занимайся своими делами…

— Ага. Чем? — он опустил голову вниз и замолчал.

— Хо-шь, чтиво какое-нибудь принесу?

Андриенко всё так же молча стоял, ни на что не реагруя.

— Ку-ку — она помахала рукой перед его лицом.

— М? О чём мы говорили?

— Говорю, хочешь, принесу что-нибудь почита-ать! Всё хорошо?

Михаил воодушевился.

— А. Ага… Было бы славно.

— Тогда жди! — Серафима аж подпрыгнула от радости и убежала — Ща всё будет!

Миша стоял как вкопанный.

«Бля, лучше б отоспался»

В коморку заглянули двое новых знакомых:

— И куда оно поскакало?

— Неважно куда, главное, чтобы не вернулось…

— Ей только так не скажи, а то она, видно, девушка эмоциональная… Ваще комедия будет.

— ДА ТРАГЕДИЯ БУДЕТ. ЗАЧЕМ ВЫ ЕЁ ВООБЩЕ КО МНЕ ВПУСТИЛИ, САДИСТЫ!? БОЛЬНОЙ Я, А БАЛАБОЛИТ ОНА¹. Я НЕ ХОЧУ ВООБЩЕ НИ С КЕМ РАЗГОВАРИВАТЬ. ВОТ ВЫ МЕНЯ ЗАПЕРЛИ, СПАСИБО, НЕ ОТПИРАЙТЕ БОЛЬШЕ. — Андриенко закрыл дверь.

«Шумоизоляция… Кайф… Так, который час?»

Он взглянул на часы: 10.45.

«Похуй, ебашим» — он достал из кармана таблетки, но увидел, что их вовсе не осталось.

«Бляяяя… Точно… Замечательно» — он вздохнул — «Как же похуй»

Дверь снова открылась, показалось знакомое лицо.

— Зырь, твой тёзка: Михал Афанасич «Мастер и Маргарита». Я, честно, читать не особо люблю, но тут подружка настояла...Сильно. С угрозами. А мне, знаешь ли, жизнь ещё дорога… — Серафима задвинула длинную речь о её нелюбви к отечественной литературе, постоянно поправляя рукава рубашки и вертя книгу, перелистывая страницы.

«….Ну нахер…. Ну ты видел, видел!»

— Прикольно… Хэх…

— На. — девушка протянула книгу.

«Это намёк на то, что я как Бездомный с ума сойду?»

— М-м… Спасибо…

Михаил неохотно общался с Серафимой, она сразу произвела на него неприятное впечатление. Они познакомились только минут 15 назад, но девушка уже рассказала почти всю свою биографию (по крайней мере, как казалось Мише) Да и разговору мешала внезапно прибывшая усталость. Ему было не то, что тяжело стоять, даже говорить удавалось с трудом.

«Щас начнётся…»

— Слушай, у тебя всё хорошо? Хотя… Чё я спрашиваю… Нет, в смысле, ты со мной как-то без энтузиазма общаешься…

— Да не, всё хорошо…

Вдруг Михаила начало потряхивать. Ноги сильно свело, он облокотился на стену и сполз вниз.

— Эй-ей-ей, ты чего?

— Да не парься, сейчас пройдёт, только помолчи минуту….

— Ладно…?

Серафима беспокойно смотрела на знакомого, не понимая, что происходит. Видно, она хотела что-то сказать, но решила выполнить просьбу и хоть на минуту замолчать.

— Ну вот, — через какое-то время Андриенко кое-как поднялся с пола — говорю же, пройдёт.

— И что это было?

— Да ничего особенного, забей, бывает. — он говорил абсолютно безразлично.

— Нет, ты всё-таки скажи. Я вообще-то переживаю.

— Ты обо всех так заботишься?

— Нет, конечно, но мы же с тобой уже, вроде…

— Что? Мы минут 20 от силы знакомы, ха-ха, сбавь обороты. Мы друг другу никто, и я не собираюсь становиться кем-то для тебя. Да и тем более, не всё про всех надо знать. Я, знаешь, на твоём месте тоже не всё подряд про себя рассказывал. Особенно, первым встречным)

Его слова могли показаться довольно бестактными, и, очевидно, они задели девушку. Михаил привык говорить всё, что думает, но сейчас он пытался сдерживать себя и высказать своё недовольство в более мягкой форме, но, видно, даже так фраза прозвучала неприятно.

— Придурок… А я ведь дружить хотела… — промямлила Серафима, чуть не плача, развернулась и убежала.

— И куда она опять? — заглянули озадаченные"черти" — Что ты ей наговорил?

— Мою честность всегда воспринимают за хамство. Я теперь не могу высказывать своё мнение? Если она языком метёт больше, чем Петрович листья на улице, я что могу поделать? Я и так еле на ногах держусь, потому что таблетки закончились, а ещё и эта шаболда лезет.

— Слушай, ты тоже, давай, палку не перегибай… — монотонно проговорил Ахерон — Она, правда, меня тоже раздражать начинает…

—Ничего себе! Ты разговаривать умеешь!

— Ого… Теперь на "ты"… В чём закономерность?

— Да почему тебя вообще волнует это?

— Ну, знаешь…

Михаил замахал руками:

— Так, вот только лекции читать не надо, и без этого херово… В общем, мне плевать, что она думает про меня. Мне вообще на всё плевать, мне очень хорошо здесь, на едине со своими мыслями. Прошу понять и закрыть меня. И желательно не открывать.

Дверь захлопнулась снаружи.

Хоть Андриенко искренне пытался убедить себя в том, что его устраивало "беспомощное и уязвимое положение", всё же, находиться здесь было очень тяжело. С одной стороны, почти никто не отвлекает от порывов гениальных мыслей. Тишина, умиротворение… Но с другой стороны, вспоминая контекст ситуации, эта "тишина и умиротворение" пугали до усрачки.

«Куда уж деваться… Та-а-ак….» — он бросил взгляд на книгу, лежащую на полу. Читать было лень, да и не имел "герой наш" привычки возвращаться к прочитанному, поэтому начал думать, чем занять себя ещё.

На глаза попался старый невысокий шкаф, на который Андриенко за все 9 лет пребывания в интернате не обращал внимания. На полках лежали коробки с мелом, куча тряпок времён палеозоя, стопка бумаг и какие-то жестяные банки. Миша достал одну из них. На ней лежал огромный слой пыли, такой, что Михаил расчихался, распылив её по кладовке. Видно: летом сюда вряд ли кто-то заходил.

Открыв банку, он обнаружил в ней множество маленьких бабочек-однодневок, которые тут же разлетелись по комнате. Миша помотал головой из проморгался. Посмотрев вновь, он увидел обычные синие ручки, половина из которых оказалось не пишущими, и несколько обломанных простых карандашей.

Увидев это "чудо", ему сразу вспомнилось детство. От скуки летом, по совету Евангелины, он начал коллекционировать этих крылатых насекомых: часами ходил по улице и искал на асфальте мёртвых раздавленных бабочек, а потом клал их под прозрачную клеёнку на кухне. Мать его увлечение не одобряла, но противить не стала. После её смерти Михаил принял решение сложить их в такую же железную цветастую банку.

«Бррр… Мерзость. Всё. Товарищ санитар, сомнения долой… Ладно, в целом, неплохо. Можно даже порисовать… Вон и бумага…»

Списав свои "галлюцинации" на усталость и отказ от препаратов, Андриенко взял первый попавшийся лист. На нём был напечатан мелкий неразборчивый смазанный текст, а сверху "красовалась" огромная надпись:

«Медицинская карта пациента....»

А дальше снова неразборчиво.

Миша повертел лист, но, посмотрев на него снова, он ничего не увидел. Бумага была совершенно пустой.

Нахлынула паника. Михаил осознавал причину внезапных видений, но ничего не мог с ними поделать. Таблетки закончились, а просить у кого-то их — беспонтовое дело.

«А если дальше станет хуже? Сколько я ещё буду торчать здесь?»

Он отодвинул стопку в сторону. Его взгляд упал на предмет, располагающийся в углу полки.

«…Нож?»

Андриенко повертел головой, но ему не показалось, там действительно лежал тупой ржавый длинный нож. Михаил взял его, осмотрел со всех сторон.

«Ага» — он задумался. Для чего это здесь? Кто его сюда положил? — «Ржавый… Долго лежит… Забавно. Я действительно нахожусь в одном помещении с людьми, которые в любой день могут загасить меня…»

Михаил быстро убрал нож обратно и заставил его банками.

«Или я их»

Неожиданно в дверь постучали. Вошла Серафима.

— Пустишь? — сказала девушка немного грубоватым голосом.

«Ясно, долго не продержалась»

— Ты уже вошла. — Миша даже не поворачивался в её сторону, а продолжил перебирать стопку листов, как ни в чём не бывало.

— Значит, пустишь. — она захлопнула дверь — Чем занимаешься?

— Бумагу ищу, порисовать хочу что-нибудь… — Андриенко всё также не оборачиваясь показушно листал пустую бумагу, лишь бы не смотреть на новую знакомую.

— Ого, ты тоже рисовать умеешь?

— Мгм… Что тут удивительного?

«Чё ещё-то делать в этом гадюшнике? С людьми, что ли, разговаривать?»

— Прико-о-ольно… Я вот тоже, бывает, ерундистику разную черкаю.

— Ясно. — Михаил продолжал специально отвечать сухо, не особо обращая внимания на собеседницу, лишь бы та отвязалась.

В ответ Серафима возмутилась:

— Ты специально так отвечаешь?

— Как?

— Грубо. Ты грубо со мной общаешься.

Андриенко развернулся к Серафиме и развёл руками. У него абсолютно не было желание конфликтовать, поэтому решил ответить лаконично:

— Ну. Прости. Я мудак.

Девушка засуетилась:

— Не говори так про себя! Всё хорошо… Я не обижаюсь… Правда.

«Ебанько»

— Слушай… — Серафима резко перевела тему — Ты хочешь выбраться отсюда? Я могу тебе помочь.

Миша вопросительно посмотрел. Конечно, в глубине души, может, он и хотел вернуть всё на круги своя, но за оба дня он ни разу не подумал, что делать дальше, потому что всё ещё не верил в реальность происходящего и надеялся, что всё решится само собой.

— И как ты собираешься это сделать?

Девушка слегка затормозила, пытаясь верно сформулировать мысль. Её "пустой" взгляд слегка пугал.

— Тебе не кажется, что всё здесь какое-то... ненастоящее?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... — она отвела взгляд в сторону и поправила воротник — Типа, как будто то, что происходит с тобой — это сон или галлюцинации.

«Конечно, кажется. Да я на все 100 процентов уверен, что я в бреду, потому что даже в трезвом состоянии такое придумать невозможно. Я сейчас лежу в "Кащенко", на самом деле...»

— Да, ты права... Но знаешь, в чём проблема? — он серьёзно посмотрел на собеседницу.

— В чём...?

— Это твой сон. Меня нет, — Миша положил руку на плечо Серафимы — И не было никогда. Ты придумала всё это.

Серафима засуетилась, она была озадачена.

— Ты сейчас серьёзно?

— Absolutely)

Михаил засмеялся и убрал руку с её плеча.

— Да ладно, шутка.... Всё намного проще. Ты на том свете.

— Идиот.

— Ага.

— А если серьёзно? Тут время как-то странно идёт.

— Ничего странного не замечал.

— А ты на часы посмотри.

«16.30... Таблетки...» — он хотел уже сунуть руку в карман, но быстро опомнился — «Точно... Я, кстати, на удивление хорошо себя чувствую...»

— Ну и? — он повернул руку так, чтобы Серафиме было видно время на часах.

— Быстро день прошёл. Ещё недавно утро было...

— Да... Время быстро летит... Ещё чуть-чуть и все мы сгинем... По-философски...

— Да я серьёзно! Самое странное, что когда над этим начинаешь задумываться и специально следишь за часами, всё в порядке!

— Да так всегда, мне кажется...

— Да блин! Тут реально что-то не так!

— Да конечно не так! У нас за дверью черти стоят и пытаются доказать, что скоро будет конец света!

— Как тебе ещё объяснить?

— Слушай, пока не доказано, плевать, что сказано. На словах я не пойму, что ты пытаешься до меня донести.

— Ну и сиди тут.

И вот брюнетка опять оставила бедолагу наедине с его мыслями.

«Странная такая. Сама придумала, сама обиделась»

Он машинально взглянул на часы.

«23:23? Да как это работает?!»

Видимо, теперь ему придётся поверить в бредни знакомой и попытаться понять, что делать дальше. Но как это сделать, если все его возможности действуют в пределах одной локации?

Михаил опустился на пол и поднял глаза на тускло святящую лампу.

«Если я сплю, надо проснуться... Но как?»

Он закрыл глаза и попытался... Уснуть?

____________

¹ Людям, страдающим эпилепсией в большинстве случаев присуще обстоятельное мышление (особенность мыслительного процесса, при которой человек излишне детализирует информацию, долго «застревает» на второстепенных, малозначимых подробностях, из-за чего становится сложно уловить главную мысль. При этом конечная цель рассуждения обычно сохраняется, но путь к ней становится запутанным и малопродуктивным) Раздался громкий стук в дверь, но он исходил не со стороны, а будто звучал прямо в голове. В коморку ворвался Мефистофель и начал резко переключать лампочку:

— ВОССТАНЬ, ПРОРОК, И ВИЖДЬ, И ВНЕМЛИ!!!!

— АААА, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК. — Андриенко подскочил с пола, будто не спал вовсе, и закрыл глаза руками.

—Ну что ты такой злой? С парнем расстался? К тебе гости, вообще-то!)

— ... А? — Михаил не сразу понял, что ему сказали. Да что уж, он не сразу понял, где он, и кто это вовсю горланит перед ним.

— Залетай. — "чёрт" втолкнуть кого-то и захлопнул дверь.

Перед Мишей стояла высокая девушка-брюнетка с отросшими светлыми корнями волос. Одета обычно: белая рубашка, чёрная юбка ниже колена.

— Серафима, 9 "а". Приятно познакомиться — девушка протянула руку. Её голос совсем не вязался с миловидной внешностью и был похож на тембр курильщика, который лет 10 не выпускал сигарету из рук.

— Лампочка... Свет... — Михаил поднял голову наверх, заметив, что теперь сидит не в темноте.

— Ты что, в потёмках сидел? — усмехнулась Серафима.

— А...? — Миша опустил голову и неловко протянул руку в ответ — А… Приятно… Я…

— Можешь не представляться, я и так всё знаю. Думаешь, чё я пришла?) — девушка перебила его — Я ж любопытная, сразу всех расспросила)

Он презрительно осмотрел её.

— Не видел тебя раньше.

— Ой, да я только с этого года тут буду учиться. Как тебе, кстати, первые дни 9 класса?) — она засмеялась и поправила воротник своей рубашки.

— Да вот… Сижу… Тебе прям ВСЁ рассказали?

— Ага… Да ладно, не парься — брюнетка махнула рукой — я скептик. Это родители у меня помешанные фанатики, а меня вся эта тема не прикалывает. Ну… Они, собственно, из-за этого меня сюда и отправили, чтобы не видеть. лол. Наивные, думают, что я изменюсь — быстро протараторила девушка — Да плюсом ещё за волосы… — она махнула чёлку в сторону и вновь поправила воротник — Я когда покрасилась, мне сказали, что я за это в аду гореть буду… А я только во вкус вошла… Татушку хотела во всю ногу набить…. И язык проколоть! — Серафима рассказывала это с таким интересом, с каким, наверное, археологи в Египте пирамиды не изучают (зная, сколько потом капусты накапает)

— Настолько всё плохо?

— Да-да. Это, считай, тебе ещё повезло… Ой… — Серафима прикрыла рот рукой — Хотя… Сам посуди: лучше уж так, чем когда тебя каждый день терроризируют даже за то, что ты дышишь неправильно. Так что, — она вздохнула и поправила рубашку сзади — Я даже рада, что оказалась здесь…Хотя, на выходные меня всё равно домой будут забирать, чтоб не расслаблялась… А прикинь, если ряльно апокалипсис будет! О, кста, меня сначала в психушку сдать хотели или в монастырь, ваще, потому что то "болтаю много не по делу", а если и по делу, то всё равно никому не нравится, то "шатаюсь, не пойми с кем, не пойми где". Плюсом, мать мне не может простить, что я музыкалку бросила… Ну, как бросила… Меня выгнали, потому ходить престала. Да потому что меня эта флейта ссаная достала! А сольфеджио — это ж вообще писос! Ну не различаю я тритоны и характерные, что вы мне сделаете! У меня ещё во 2 классе не заладилось, когда общее фортепиано началось. Я смотрю на ноты и, блин, не понимаю где, сука, басовый, а где скрипичный ключ! А мне ваще параллельно! Я до сих пор кварту и квинту не различаю!

— Так почему в итоге не сдали то? — совершенно серьёзно спросил Андриенко. Михаил не понимал ни слова из последних нескольких фраз, да и не хотел понимать, поэтому не стал переспрашивать.

— Куда?

— В психбольницу. Сама же сказала.

— …Ты идиот?

— Мне правда интересно… Ладно, сорян. Продолжай. — он явно не проявлял никакого интереса к беседе.

— Эээхх, ладно… Ты прости, что так сходу жалуюсь, ещё ни с кем не познакомилась, высказаться не-е-е-кому… Буду на тебе отыгрываться, хы-хы-хы. Ну чё ты стоишь, как не родной, скажи хоть что-нибудь!

«КАК НЕ РОДНОЙ?!??!?!? А КАК ДОЛЖЕН!??!?!?»

— А что говорить-то…

— Ну, например, как ты собираешься решать сложившуюся ситуацию? — она провела рукой по волосам и поправила пучок.

— А как надо? От меня здесь ничего не зависит. Я как холоп. У меня ни прав, ни привилегий…

— Зато обязанностей нет. Сиди, занимайся своими делами…

— Ага. Чем? — он опустил голову вниз и замолчал.

— Хо-шь, чтиво какое-нибудь принесу?

Андриенко всё так же молча стоял, ни на что не реагруя.

— Ку-ку — она помахала рукой перед его лицом.

— М? О чём мы говорили?

— Говорю, хочешь, принесу что-нибудь почита-ать! Всё хорошо?

Михаил воодушевился.

— А. Ага… Было бы славно.

— Тогда жди! — Серафима аж подпрыгнула от радости и убежала — Ща всё будет!

Миша стоял как вкопанный.

«Бля, лучше б отоспался»

В коморку заглянули двое новых знакомых:

— И куда оно поскакало?

— Неважно куда, главное, чтобы не вернулось…

— Ей только так не скажи, а то она, видно, девушка эмоциональная… Ваще комедия будет.

— ДА ТРАГЕДИЯ БУДЕТ. ЗАЧЕМ ВЫ ЕЁ ВООБЩЕ КО МНЕ ВПУСТИЛИ, САДИСТЫ!? БОЛЬНОЙ Я, А БАЛАБОЛИТ ОНА¹. Я НЕ ХОЧУ ВООБЩЕ НИ С КЕМ РАЗГОВАРИВАТЬ. ВОТ ВЫ МЕНЯ ЗАПЕРЛИ, СПАСИБО, НЕ ОТПИРАЙТЕ БОЛЬШЕ. — Андриенко закрыл дверь.

«Шумоизоляция… Кайф… Так, который час?»

Он взглянул на часы: 10.45.

«Похуй, ебашим» — он достал из кармана таблетки, но увидел, что их вовсе не осталось.

«Бляяяя… Точно… Замечательно» — он вздохнул — «Как же похуй»

Дверь снова открылась, показалось знакомое лицо.

— Зырь, твой тёзка: Михал Афанасич «Мастер и Маргарита». Я, честно, читать не особо люблю, но тут подружка настояла...Сильно. С угрозами. А мне, знаешь ли, жизнь ещё дорога… — Серафима задвинула длинную речь о её нелюбви к отечественной литературе, постоянно поправляя рукава рубашки и вертя книгу, перелистывая страницы.

«….Ну нахер…. Ну ты видел, видел!»

— Прикольно… Хэх…

— На. — девушка протянула книгу.

«Это намёк на то, что я как Бездомный с ума сойду?»

— М-м… Спасибо…

Михаил неохотно общался с Серафимой, она сразу произвела на него неприятное впечатление. Они познакомились только минут 15 назад, но девушка уже рассказала почти всю свою биографию (по крайней мере, как казалось Мише) Да и разговору мешала внезапно прибывшая усталость. Ему было не то, что тяжело стоять, даже говорить удавалось с трудом.

«Щас начнётся…»

— Слушай, у тебя всё хорошо? Хотя… Чё я спрашиваю… Нет, в смысле, ты со мной как-то без энтузиазма общаешься…

— Да не, всё хорошо…

Вдруг Михаила начало потряхивать. Ноги сильно свело, он облокотился на стену и сполз вниз.

— Эй-ей-ей, ты чего?

— Да не парься, сейчас пройдёт, только помолчи минуту….

— Ладно…?

Серафима беспокойно смотрела на знакомого, не понимая, что происходит. Видно, она хотела что-то сказать, но решила выполнить просьбу и хоть на минуту замолчать.

— Ну вот, — через какое-то время Андриенко кое-как поднялся с пола — говорю же, пройдёт.

— И что это было?

— Да ничего особенного, забей, бывает. — он говорил абсолютно безразлично.

— Нет, ты всё-таки скажи. Я вообще-то переживаю.

— Ты обо всех так заботишься?

— Нет, конечно, но мы же с тобой уже, вроде…

— Что? Мы минут 20 от силы знакомы, ха-ха, сбавь обороты. Мы друг другу никто, и я не собираюсь становиться кем-то для тебя. Да и тем более, не всё про всех надо знать. Я, знаешь, на твоём месте тоже не всё подряд про себя рассказывал. Особенно, первым встречным)

Его слова могли показаться довольно бестактными, и, очевидно, они задели девушку. Михаил привык говорить всё, что думает, но сейчас он пытался сдерживать себя и высказать своё недовольство в более мягкой форме, но, видно, даже так фраза прозвучала неприятно.

— Придурок… А я ведь дружить хотела… — промямлила Серафима, чуть не плача, развернулась и убежала.

— И куда она опять? — заглянули озадаченные"черти" — Что ты ей наговорил?

— Мою честность всегда воспринимают за хамство. Я теперь не могу высказывать своё мнение? Если она языком метёт больше, чем Петрович листья на улице, я что могу поделать? Я и так еле на ногах держусь, потому что таблетки закончились, а ещё и эта шаболда лезет.

— Слушай, ты тоже, давай, палку не перегибай… — монотонно проговорил Ахерон — Она, правда, меня тоже раздражать начинает…

—Ничего себе! Ты разговаривать умеешь!

— Ого… Теперь на "ты"… В чём закономерность?

— Да почему тебя вообще волнует это?

— Ну, знаешь…

Михаил замахал руками:

— Так, вот только лекции читать не надо, и без этого херово… В общем, мне плевать, что она думает про меня. Мне вообще на всё плевать, мне очень хорошо здесь, на едине со своими мыслями. Прошу понять и закрыть меня. И желательно не открывать.

Дверь захлопнулась снаружи.

Хоть Андриенко искренне пытался убедить себя в том, что его устраивало "беспомощное и уязвимое положение", всё же, находиться здесь было очень тяжело. С одной стороны, почти никто не отвлекает от порывов гениальных мыслей. Тишина, умиротворение… Но с другой стороны, вспоминая контекст ситуации, эта "тишина и умиротворение" пугали до усрачки.

«Куда уж деваться… Та-а-ак….» — он бросил взгляд на книгу, лежащую на полу. Читать было лень, да и не имел "герой наш" привычки возвращаться к прочитанному, поэтому начал думать, чем занять себя ещё.

На глаза попался старый невысокий шкаф, на который Андриенко за все 9 лет пребывания в интернате не обращал внимания. На полках лежали коробки с мелом, куча тряпок времён палеозоя, стопка бумаг и какие-то жестяные банки. Миша достал одну из них. На ней лежал огромный слой пыли, такой, что Михаил расчихался, распылив её по кладовке. Видно: летом сюда вряд ли кто-то заходил.

Открыв банку, он обнаружил в ней множество маленьких бабочек-однодневок, которые тут же разлетелись по комнате. Миша помотал головой из проморгался. Посмотрев вновь, он увидел обычные синие ручки, половина из которых оказалось не пишущими, и несколько обломанных простых карандашей.

Увидев это "чудо", ему сразу вспомнилось детство. От скуки летом, по совету Евангелины, он начал коллекционировать этих крылатых насекомых: часами ходил по улице и искал на асфальте мёртвых раздавленных бабочек, а потом клал их под прозрачную клеёнку на кухне. Мать его увлечение не одобряла, но противить не стала. После её смерти Михаил принял решение сложить их в такую же железную цветастую банку.

«Бррр… Мерзость. Всё. Товарищ санитар, сомнения долой… Ладно, в целом, неплохо. Можно даже порисовать… Вон и бумага…»

Списав свои "галлюцинации" на усталость и отказ от препаратов, Андриенко взял первый попавшийся лист. На нём был напечатан мелкий неразборчивый смазанный текст, а сверху "красовалась" огромная надпись:

«Медицинская карта пациента....»

А дальше снова неразборчиво.

Миша повертел лист, но, посмотрев на него снова, он ничего не увидел. Бумага была совершенно пустой.

Нахлынула паника. Михаил осознавал причину внезапных видений, но ничего не мог с ними поделать. Таблетки закончились, а просить у кого-то их — беспонтовое дело.

«А если дальше станет хуже? Сколько я ещё буду торчать здесь?»

Он отодвинул стопку в сторону. Его взгляд упал на предмет, располагающийся в углу полки.

«…Нож?»

Андриенко повертел головой, но ему не показалось, там действительно лежал тупой ржавый длинный нож. Михаил взял его, осмотрел со всех сторон.

«Ага» — он задумался. Для чего это здесь? Кто его сюда положил? — «Ржавый… Долго лежит… Забавно. Я действительно нахожусь в одном помещении с людьми, которые в любой день могут загасить меня…»

Михаил быстро убрал нож обратно и заставил его банками.

«Или я их»

Неожиданно в дверь постучали. Вошла Серафима.

— Пустишь? — сказала девушка немного грубоватым голосом.

«Ясно, долго не продержалась»

— Ты уже вошла. — Миша даже не поворачивался в её сторону, а продолжил перебирать стопку листов, как ни в чём не бывало.

— Значит, пустишь. — она захлопнула дверь — Чем занимаешься?

— Бумагу ищу, порисовать хочу что-нибудь… — Андриенко всё также не оборачиваясь показушно листал пустую бумагу, лишь бы не смотреть на новую знакомую.

— Ого, ты тоже рисовать умеешь?

— Мгм… Что тут удивительного?

«Чё ещё-то делать в этом гадюшнике? С людьми, что ли, разговаривать?»

— Прико-о-ольно… Я вот тоже, бывает, ерундистику разную черкаю.

— Ясно. — Михаил продолжал специально отвечать сухо, не особо обращая внимания на собеседницу, лишь бы та отвязалась.

В ответ Серафима возмутилась:

— Ты специально так отвечаешь?

— Как?

— Грубо. Ты грубо со мной общаешься.

Андриенко развернулся к Серафиме и развёл руками. У него абсолютно не было желание конфликтовать, поэтому решил ответить лаконично:

— Ну. Прости. Я мудак.

Девушка засуетилась:

— Не говори так про себя! Всё хорошо… Я не обижаюсь… Правда.

«Ебанько»

— Слушай… — Серафима резко перевела тему — Ты хочешь выбраться отсюда? Я могу тебе помочь.

Миша вопросительно посмотрел. Конечно, в глубине души, может, он и хотел вернуть всё на круги своя, но за оба дня он ни разу не подумал, что делать дальше, потому что всё ещё не верил в реальность происходящего и надеялся, что всё решится само собой.

— И как ты собираешься это сделать?

Девушка слегка затормозила, пытаясь верно сформулировать мысль. Её "пустой" взгляд слегка пугал.

— Тебе не кажется, что всё здесь какое-то... ненастоящее?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... — она отвела взгляд в сторону и поправила воротник — Типа, как будто то, что происходит с тобой — это сон или галлюцинации.

«Конечно, кажется. Да я на все 100 процентов уверен, что я в бреду, потому что даже в трезвом состоянии такое придумать невозможно. Я сейчас лежу в "Кащенко", на самом деле...»

— Да, ты права... Но знаешь, в чём проблема? — он серьёзно посмотрел на собеседницу.

— В чём...?

— Это твой сон. Меня нет, — Миша положил руку на плечо Серафимы — И не было никогда. Ты придумала всё это.

Серафима засуетилась, она была озадачена.

— Ты сейчас серьёзно?

— Absolutely)

Михаил засмеялся и убрал руку с её плеча.

— Да ладно, шутка.... Всё намного проще. Ты на том свете.

— Идиот.

— Ага.

— А если серьёзно? Тут время как-то странно идёт.

— Ничего странного не замечал.

— А ты на часы посмотри.

«16.30... Таблетки...» — он хотел уже сунуть руку в карман, но быстро опомнился — «Точно... Я, кстати, на удивление хорошо себя чувствую...»

— Ну и? — он повернул руку так, чтобы Серафиме было видно время на часах.

— Быстро день прошёл. Ещё недавно утро было...

— Да... Время быстро летит... Ещё чуть-чуть и все мы сгинем... По-философски...

— Да я серьёзно! Самое странное, что когда над этим начинаешь задумываться и специально следишь за часами, всё в порядке!

— Да так всегда, мне кажется...

— Да блин! Тут реально что-то не так!

— Да конечно не так! У нас за дверью черти стоят и пытаются доказать, что скоро будет конец света!

— Как тебе ещё объяснить?

— Слушай, пока не доказано, плевать, что сказано. На словах я не пойму, что ты пытаешься до меня донести.

— Ну и сиди тут.

И вот брюнетка опять оставила бедолагу наедине с его мыслями.

«Странная такая. Сама придумала, сама обиделась»

Он машинально взглянул на часы.

«23:23? Да как это работает?!»

Видимо, теперь ему придётся поверить в бредни знакомой и попытаться понять, что делать дальше. Но как это сделать, если все его возможности действуют в пределах одной локации?

Михаил опустился на пол и поднял глаза на тускло святящую лампу.

«Если я сплю, надо проснуться... Но как?»

Он закрыл глаза и попытался... Уснуть?

____________

¹ Людям, страдающим эпилепсией в большинстве случаев присуще обстоятельное мышление (особенность мыслительного процесса, при которой человек излишне детализирует информацию, долго «застревает» на второстепенных, малозначимых подробностях, из-за чего становится сложно уловить главную мысль. При этом конечная цель рассуждения обычно сохраняется, но путь к ней становится запутанным и малопродуктивным)