2012 (джен)

04.09.2012 …. 9:58

Выпрыгнув из автобуса, он стремительно зашагал по тротуару, постоянно спотыкаясь о развязавшийся шнурок. До начала линейки оставалось всего 2 минуты.

— Пацан! Слыш! Ботинок завяжи! ПАЦАН! — раздалось где-то вдалеке.

"Пацан" не оборачивался принципиально.

«Кому, блять, не насрать? Может, я специально не завязываю! А-а-ай, блин! В чём была проблема заселиться вчера? Или хотя бы выйти раньше? Когда-нибудь, я точно перестану по полчаса пялиться в зеркало... У-уф, всё же, оставить учебники в шаражке было единственным здравым решением. Ещё кг в рюкзак, и я бы сдох нахуй»

Этот "пацан" — Михаил Андриенко. Сирота из Подмосковья. Сегодня начался уже 9 год его учёбы в интернате. Отца никогда не видел, мать скончалась, когда сыну было 6.

Всё лето Андриенко проводил у родственницы, Евангелины, единственного близкого человека. Хрен знает, кем она там ему приходилась.

Стены интерната давили: торчать там целыми днями было невыносимо, поэтому Миша выбрал быть счастливым и гнить не с ненавистными одноклассниками, чьи лица видеть уже было нереально, а в одиночку.

* * *

До калитки оставалось метров 5, но, перебегая дорогу, Михаил заметил, что все школьники, с 9 по 11 класс, стоят не врассыпную, как это бывает обычно, а чётко в 3 ряда, и почти не контактируют друг с другом. А у главного входа стояли двое неизвестных: один что-то громко рассказывал, активно жестикулируя, а второй сидел на ступеньках и тупо, безжизненно пялил взгляд на первого. На территории не было видно ни одного преподавателя.

«Забавно»— подумал про себя опоздавший и, открыв калитку, направился к остальным. Протиснувшись между старшеклассникками, еле найдя свой класс, он попытался вслушаться в разговор незнакомцев. Один из них резко повернулся в сторону Андриенко, бросил презрительный взгляд и подошёл ближе.

— Фамилия, имя, дата рождения — сказал тот. Тогда Михаил смог разглядеть его: молодой женственный парень, на вид лет 20-30, с растрёпанными винного цвета волосами средней длины. Рост около 170, одет в белую полупрозрачную рубашку и чёрные брюки-клёш. У второго, сидящего на ступеньках, не очень-то и заинтересованного в происходящем, волосы были прямые, чёрные как нефть, заделаны в хвост. Одет был в обычную белую рубашку и узкие тёмные штаны.

— Аэ... Андриенко Михаил. Дата рождения — 6 июня 1998 года...

«Ебать он на Зверева похож… Блять, Ева, опять этот твой Зверев, я к тебе больше не приду никогда, если ещё хоть раз его песни включишь… Хотя, тебе, наверное, только в радость»

— Покажи левую руку, — сказал растрёпыш. Михаил не стал спорить. — Рукав закатай.

Вдруг, незнакомец схватил Мишу за руку и повернулся ко второму:

— Это он? На руке шрам. — Брюнет приподнялся со ступенек и удивлённо закивал.

Михаил засуетился:

— Да я как-то давно на гвоздь напоролся... А что, собственно, происходит?

Школьники в округе начали переговариваться.

— Все расходимся по кабинетам! — крикнул красноволосый — А ты... — он сжал руку ещё сильнее — идёшь с нами.

— Куда? Руку отпустите, больно вообще-то. Не пойду я с вами. Мне, конечно, терять уже нечего, но умирать я не собираюсь... — Андриенко попытался вырваться, но попытки были тщетны.

— Терять ему нечего... Какие твои годы! Идёшь с нами, выбора у тебя нет. — затем последовал сильный удар по шее.

* * *

Михаил очнулся на полу в кладовке спустя минут 15. Вокруг пахло сыростью и мелом.Андриенко не сразу смог открыть глаза, а тем более подняться. Он услышал разговор:

— М-м... Чё-т он не просыпается... Пульс, вроде, есть...

— Конечно не просыпается, ты ему нехило зарядил... Может, нашатырь дать?

Миша пытался опомниться и разглядеть силуэты. Он бы хотел встать и убежать отсюда, но его сил едва хватило на жалкое: "Вы к-то, ма-ть ваш-у, таки-е..?" — Андриенко слегка приподнялся. Над ним стояли уже знакомые фигуры.

— Я часть той силы, что вечно хочет зла… Мефистофель, это — Ахерон, — красноволосый протянул руку, низко наклонившись над Михаилом — Приятно познакомиться.

— Ничё се у вас погоняла... Спасибо, хоть не Апостол Пётр... — огрызнулся Миша и опустил глаза вниз.

«Каблуки... Десятисантиметровые, блять, каблуки... Точно Зверев» — пронеслось в его мыслях — «Хэх… Полторашка ебаная»

— Что вам от меня надо? Деньги? М-м... Чёрт, знаете, вы ни на коллекторов, ни на бандитов не похожи…

— Люди так помешаны на деньгах... Mon chere, ты же любишь жанр абсурдизма? Так вот, считай, что ты стал его частью. Библию читал? Скажи, кто была первая жена Адама?

Михаил вопросительно посмотрел. Он явно был озадачен.

— Я в программе «Кто хочет стать миллионером»? К чему этот цирк?

— Ответь на вопрос.

— Ну, Лилит, и что? Как это связано с тем, что вы заперли меня в комнате 2 на 2 с пыльными тряпками?

— Напомни, как звали твою мать?

Андриенко кинул злобный взгляд:

— Зачем тебе это?

— Mamma mia, как мы быстро перешли на "ты" .... Знаешь, чей ты сын?

— Мне похожий вопрос обычно маргиналы всякие задают. Только отгадать не своё происхождение, а их...

— Amına koyayım, с тобой кашу не сваришь… Короче, смысла растягивать такой "торжественный" момент не вижу, поэтому скажу прямо: Ты сын той самой Лилит, которая была до Евы. Твоя мать собралась самоутвердиться за счёт тебя и устроить... Апокалипсис. А он нахер никому не нужЁн...

Михаил удивлённо смотрел. Андриенко хотел встать, но его будто примагнитило к полу:

— Наркоманы ебаные... — Миша отвернул голову к стене.

— Ты не веришь?

— КОНЕЧНО, БЛЯТЬ, НЕ ВЕРЮ! КТО В ЗДРАВОМ УМЕ В ЭТО ПОВЕРИТ?!

— Уверен, что ТЫ в здравом уме?

Миша задумался: сейчас перед ним стоят явно недоброжелательно настроенные люди, которых он видит первый раз в жизни, и пытаются доказать, что он сверхчеловек.

«Может, у меня шизофрения? Говорят, с моим-то диагнозом риск возникновения психологических заболеваний увеличивается… Кстати, который час?» — он взглянул на часы — «Рано…» — Михаил поднял голову.

— Ц-ц, сиди… — дверь с грохотом захлопнулась и Михаил остался совершенно один, в полной темноте...

* * *

Он не продержался и 20 минут. За дверью царила мёртвая тишина. Миша пытался обдумать сложившуюся ситуацию, похожую на плохо написанный фанфик, но мысли не получалось соединить в единое целое. В голову приходили лишь нецензурные высказывания и текст песни группы Gorillaz.

Спустя некоторое время силы Михаила вернулись, и он начал колотить в дверь. В коморку проник свет.

— Родной, что стряслось? — с насмешкой спросил парень, назвавшийся "Мефистофелем".

— Воды принесите. Мне таблетки выпить нужно...

— А с собой не вариант носить?

— Вы забрали у меня рюкзак.

— Ссс... Рон, mio caro , принеси его "имущество"...

Ахерон устало кивнул и ушёл в коридор, но быстро вернулся с бутылкой воды, которую подал Михаилу.

— Спасибо...

— Пожалуйста.

Миша достал из кармана таблетки. Руки сильно дрожали, поэтому он не с первого раза смог достать их из таблетницы.

— Давай помогу. — Мефистофель протянул руку.

—Не надо... Я ещё дееспособный... К-х...

— Незаметно.

У Андриенко наконец-то получилось достать таблетку. С трудом он открыл бутылку.

— Болеешь чем?

—Не твоё дело...

—У него эпилепсия.

Михаил удивлённо посмотрел на Ахерона. Впервые за всё время у них получилось восстановить зрительный контакт.

— Откуда Вы знаете...? — пробубнил Миша.

— Слыш, почему ко мне на "ты", а к нему на "Вы"? Я ревную вообще-то. — Мефистофель закатил глаза.

— Очевидно, потому что ты ведёшь себя как пятиклассник. — оскалился Андриенко.

— Под тебя косить пытаюсь. Бывай. Бесишь.

С этими словами Мефистофель вышел из кладовки, сильно хлопнув дверью. Ахерон вздохнул и побежал за ним. Михаил остался в один. В полной темноте.

Ему стало резко смешно от нелепости ситуации. Андриенко всё ещё не верил в реальность происходящего и считал всё это глупой шуткой. У него не было сил не на то, чтобы обижаться на кого-либо или злиться, наверное, поэтому ему было абсолютно плевать. Стадия принятия наступила чересчур быстро.

«С другой стороны... Апокалипсис вместо ГИА- даже неплохо...»

Миша приоткрыл дверь, чтобы в кладовку попала хоть капля света и посмотрел на часы: было уже 11.20. Вариантов "как скоротать время" было ничтожно мало, и поэтому Андриенко решил отоспаться.

«Может, хоть после этого соображу, что делать...»

* * *

На удивление, сон пришёл почти сразу. Вчерашний или, вернее, уже сегодняшний недосып дал о себе знать.

Проснувшись, Михаил сразу же попытался открыть дверь, но ничего не получилось. Он начал стучать. Снаружи открыли:

— Выспался?

— Который час...?

— 6 доходит...

— В СМЫСЛЕ? — поначалу Миша напугался, что аж 2 раза пропустил приём таблеток, но потом подумал:

«Ну, хоть быстрее сдохну… Ай, ладно…»

Михаил вдруг захотел попробовать наладить контакт с новым знакомым, поэтому выдал первое, что пришло в голову:

— Слушай… — Михаил остановился — Допустим, я поверю в тот бред, который ты мне наговорил. Но как вы собираетесь останавливать "апокалипсис"?

— Non preoccuparti, план в разработке.

— На какой стадии..?

— Начальной. Этот "перец" был женат на твоей матери, поэтому я надеялся на переговоры… Короче, будем брать шантажом… Хотя, она, наверное, даже сама себя не переубедит…

— Погоди-погоди… — Михаил прервал "занимательный" монолог собеседника — Какой "перец"…?

— А ты много перцев знаешь? Ахерон был женат на Лилит. Ну, знаешь. Формальный брак, не помню уже, зачем эта чехарда была нужна… короче…

— ЧЕГО НАХУЙ. ЗАЧЕМ НАХУЙ. КАК НАХУЙ.

— Да не спрашивай даже… Сам не в восторге… Но, возвращаясь к нашему разговору, в целом, легче тебя будет просто загасить… но, боюсь, мы, в особенности я, потом от твоей матери, мягко говоря, пизды получим.

Михаилу стало не по себе. Он уже давно смирился с её смертью и мог бы подумать, что всё это — глупая шутка, но слова собеседника звучали так уверенно, что Андриенко засомневался.

— Скажи… Моя мать… Действительно жива…?

Мефистотель усмехнулся и опустился на пол — Забавный ты… Для чего спрашиваешь? Тебе же плевать, ты о ней даже не вспоминаешь. В твоей голове только один человек, не так ли?

— Да, может, она запомнилась мне и не очень хорошим человеком, но… — «Я просто хочу верить, что я остался не в абсолютном одиночестве» — Честно скажи. Ты же врёшь! Что вам от меня нужно?

— Почему ты не можешь поверить? Тебя же всегда тянуло к паранормальщине. Ты же всегда хотел столкнуться с этим лицом к лицу! Почему ты не можешь поверить в то, что ты не жертва обстоятельств, а тебя просто бросили? Да ты не сдался никому.

— ….Ты мразь.

— А ты пёс.

— Почему?

— Тявкаешь потому что постоянно. У-у-ф-ф… С тобой и закуришь и запьёшь…

— А ты не куришь и не пьёшь?

— Нет, конечно. Зависимость = слабость… Задумайся..)

С этими словами он поднялся и вышел в коридор, оставив Михаила наедине со своими мыслями и… приступом.

— По тебе не заметно.

В голове возник отрывок из известного фильма:

«Сказочный долбаёб… Зачем его только из больницы выпустили?»

Андриенко решил не рисковать и всё же выпил таблетки. Чтобы не стало тещё хуже, он снова лёг спать.

«Ебаный день сурка…»

Сон никак не приходил: Миша выспался ещё днём. Его начали мучать тревожные мысли.

«Почему это всё происходит именно со мной? Она действительно жива? Если да, то к чему была инсцинировка…? Ну нет. Не может быть. Я в деталях помню тот день. Если это правда, то мне нужны доказательства»

* * *

«Ладно… Что там он сказал…? "Загасить"…? Учту…»

Раздался громкий стук в дверь, но он исходил не со стороны, а будто звучал прямо в голове. В коморку ворвался Мефистофель и начал резко переключать лампочку:

— ВОССТАНЬ, ПРОРОК, И ВИЖДЬ, И ВНЕМЛИ!!!!

— АААА, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК. — Андриенко подскочил с пола, будто не спал вовсе, и закрыл глаза руками.

—Ну что ты такой злой? С парнем расстался? К тебе гости, вообще-то!)

— ... А? — Михаил не сразу понял, что ему сказали. Да что уж, он не сразу понял, где он, и кто это вовсю горланит перед ним.

— Залетай. — "чёрт" втолкнуть кого-то и захлопнул дверь.

Перед Мишей стояла высокая девушка-брюнетка с отросшими светлыми корнями волос. Одета обычно: белая рубашка, чёрная юбка ниже колена.

— Серафима, 9 "а". Приятно познакомиться — девушка протянула руку. Её голос совсем не вязался с миловидной внешностью и был похож на тембр курильщика, который лет 10 не выпускал сигарету из рук.

— Лампочка... Свет... — Михаил поднял голову наверх, заметив, что теперь сидит не в темноте.

— Ты что, в потёмках сидел? — усмехнулась Серафима.

— А...? — Миша опустил голову и неловко протянул руку в ответ — А… Приятно… Я…

— Можешь не представляться, я и так всё знаю. Думаешь, чё я пришла?) — девушка перебила его — Я ж любопытная, сразу всех расспросила)

Он презрительно осмотрел её.

— Не видел тебя раньше.

— Ой, да я только с этого года тут буду учиться. Как тебе, кстати, первые дни 9 класса?) — она засмеялась и поправила воротник своей рубашки.

— Да вот… Сижу… Тебе прям ВСЁ рассказали?

— Ага… Да ладно, не парься — брюнетка махнула рукой — я скептик. Это родители у меня помешанные фанатики, а меня вся эта тема не прикалывает. Ну… Они, собственно, из-за этого меня сюда и отправили, чтобы не видеть. лол. Наивные, думают, что я изменюсь — быстро протараторила девушка — Да плюсом ещё за волосы… — она махнула чёлку в сторону и вновь поправила воротник — Я когда покрасилась, мне сказали, что я за это в аду гореть буду… А я только во вкус вошла… Татушку хотела во всю ногу набить…. И язык проколоть! — Серафима рассказывала это с таким интересом, с каким, наверное, археологи в Египте пирамиды не изучают (зная, сколько потом капусты накапает)

— Настолько всё плохо?

— Да-да. Это, считай, тебе ещё повезло… Ой… — Серафима прикрыла рот рукой — Хотя… Сам посуди: лучше уж так, чем когда тебя каждый день терроризируют даже за то, что ты дышишь неправильно. Так что, — она вздохнула и поправила рубашку сзади — Я даже рада, что оказалась здесь…Хотя, на выходные меня всё равно домой будут забирать, чтоб не расслаблялась… А прикинь, если ряльно апокалипсис будет! О, кста, меня сначала в психушку сдать хотели или в монастырь, ваще, потому что то "болтаю много не по делу", а если и по делу, то всё равно никому не нравится, то "шатаюсь, не пойми с кем, не пойми где". Плюсом, мать мне не может простить, что я музыкалку бросила… Ну, как бросила… Меня выгнали, потому ходить престала. Да потому что меня эта флейта ссаная достала! А сольфеджио — это ж вообще писос! Ну не различаю я тритоны и характерные, что вы мне сделаете! У меня ещё во 2 классе не заладилось, когда общее фортепиано началось. Я смотрю на ноты и, блин, не понимаю где, сука, басовый, а где скрипичный ключ! А мне ваще параллельно! Я до сих пор кварту и квинту не различаю!

— Так почему в итоге не сдали то? — совершенно серьёзно спросил Андриенко. Михаил не понимал ни слова из последних нескольких фраз, да и не хотел понимать, поэтому не стал переспрашивать.

— Куда?

— В психбольницу. Сама же сказала.

— …Ты идиот?

— Мне правда интересно… Ладно, сорян. Продолжай. — он явно не проявлял никакого интереса к беседе.

— Эээхх, ладно… Ты прости, что так сходу жалуюсь, ещё ни с кем не познакомилась, высказаться не-е-е-кому… Буду на тебе отыгрываться, хы-хы-хы. Ну чё ты стоишь, как не родной, скажи хоть что-нибудь!

«КАК НЕ РОДНОЙ?!??!?!? А КАК ДОЛЖЕН!??!?!?»

— А что говорить-то…

— Ну, например, как ты собираешься решать сложившуюся ситуацию? — она провела рукой по волосам и поправила пучок.

— А как надо? От меня здесь ничего не зависит. Я как холоп. У меня ни прав, ни привилегий…

— Зато обязанностей нет. Сиди, занимайся своими делами…

— Ага. Чем? — он опустил голову вниз и замолчал.

— Хо-шь, чтиво какое-нибудь принесу?

Андриенко всё так же молча стоял, ни на что не реагруя.

— Ку-ку — она помахала рукой перед его лицом.

— М? О чём мы говорили?

— Говорю, хочешь, принесу что-нибудь почита-ать! Всё хорошо?

Михаил воодушевился.

— А. Ага… Было бы славно.

— Тогда жди! — Серафима аж подпрыгнула от радости и убежала — Ща всё будет!

Миша стоял как вкопанный.

«Бля, лучше б отоспался»

В коморку заглянули двое новых знакомых:

— И куда оно поскакало?

— Неважно куда, главное, чтобы не вернулось…

— Ей только так не скажи, а то она, видно, девушка эмоциональная… Ваще комедия будет.

— ДА ТРАГЕДИЯ БУДЕТ. ЗАЧЕМ ВЫ ЕЁ ВООБЩЕ КО МНЕ ВПУСТИЛИ, САДИСТЫ!? БОЛЬНОЙ Я, А БАЛАБОЛИТ ОНА¹. Я НЕ ХОЧУ ВООБЩЕ НИ С КЕМ РАЗГОВАРИВАТЬ. ВОТ ВЫ МЕНЯ ЗАПЕРЛИ, СПАСИБО, НЕ ОТПИРАЙТЕ БОЛЬШЕ. — Андриенко закрыл дверь.

«Шумоизоляция… Кайф… Так, который час?»

Он взглянул на часы: 10.45.

«Похуй, ебашим» — он достал из кармана таблетки, но увидел, что их вовсе не осталось.

«Бляяяя… Точно… Замечательно» — он вздохнул — «Как же похуй»

Дверь снова открылась, показалось знакомое лицо.

— Зырь, твой тёзка: Михал Афанасич «Мастер и Маргарита». Я, честно, читать не особо люблю, но тут подружка настояла...Сильно. С угрозами. А мне, знаешь ли, жизнь ещё дорога… — Серафима задвинула длинную речь о её нелюбви к отечественной литературе, постоянно поправляя рукава рубашки и вертя книгу, перелистывая страницы.

«….Ну нахер…. Ну ты видел, видел!»

— Прикольно… Хэх…

— На. — девушка протянула книгу.

«Это намёк на то, что я как Бездомный с ума сойду?»

— М-м… Спасибо…

Михаил неохотно общался с Серафимой, она сразу произвела на него неприятное впечатление. Они познакомились только минут 15 назад, но девушка уже рассказала почти всю свою биографию (по крайней мере, как казалось Мише) Да и разговору мешала внезапно прибывшая усталость. Ему было не то, что тяжело стоять, даже говорить удавалось с трудом.

«Щас начнётся…»

— Слушай, у тебя всё хорошо? Хотя… Чё я спрашиваю… Нет, в смысле, ты со мной как-то без энтузиазма общаешься…

— Да не, всё хорошо…

Вдруг Михаила начало потряхивать. Ноги сильно свело, он облокотился на стену и сполз вниз.

— Эй-ей-ей, ты чего?

— Да не парься, сейчас пройдёт, только помолчи минуту….

— Ладно…?

Серафима беспокойно смотрела на знакомого, не понимая, что происходит. Видно, она хотела что-то сказать, но решила выполнить просьбу и хоть на минуту замолчать.

— Ну вот, — через какое-то время Андриенко кое-как поднялся с пола — говорю же, пройдёт.

— И что это было?

— Да ничего особенного, забей, бывает. — он говорил абсолютно безразлично.

— Нет, ты всё-таки скажи. Я вообще-то переживаю.

— Ты обо всех так заботишься?

— Нет, конечно, но мы же с тобой уже, вроде…

— Что? Мы минут 20 от силы знакомы, ха-ха, сбавь обороты. Мы друг другу никто, и я не собираюсь становиться кем-то для тебя. Да и тем более, не всё про всех надо знать. Я, знаешь, на твоём месте тоже не всё подряд про себя рассказывал. Особенно, первым встречным)

Его слова могли показаться довольно бестактными, и, очевидно, они задели девушку. Михаил привык говорить всё, что думает, но сейчас он пытался сдерживать себя и высказать своё недовольство в более мягкой форме, но, видно, даже так фраза прозвучала неприятно.

— Придурок… А я ведь дружить хотела… — промямлила Серафима, чуть не плача, развернулась и убежала.

— И куда она опять? — заглянули озадаченные"черти" — Что ты ей наговорил?

— Мою честность всегда воспринимают за хамство. Я теперь не могу высказывать своё мнение? Если она языком метёт больше, чем Петрович листья на улице, я что могу поделать? Я и так еле на ногах держусь, потому что таблетки закончились, а ещё и эта шаболда лезет.

— Слушай, ты тоже, давай, палку не перегибай… — монотонно проговорил Ахерон — Она, правда, меня тоже раздражать начинает…

—Ничего себе! Ты разговаривать умеешь!

— Ого… Теперь на "ты"… В чём закономерность?

— Да почему тебя вообще волнует это?

— Ну, знаешь…

Михаил замахал руками:

— Так, вот только лекции читать не надо, и без этого херово… В общем, мне плевать, что она думает про меня. Мне вообще на всё плевать, мне очень хорошо здесь, на едине со своими мыслями. Прошу понять и закрыть меня. И желательно не открывать.

Дверь захлопнулась снаружи.

Хоть Андриенко искренне пытался убедить себя в том, что его устраивало "беспомощное и уязвимое положение", всё же, находиться здесь было очень тяжело. С одной стороны, почти никто не отвлекает от порывов гениальных мыслей. Тишина, умиротворение… Но с другой стороны, вспоминая контекст ситуации, эта "тишина и умиротворение" пугали до усрачки.

«Куда уж деваться… Та-а-ак….» — он бросил взгляд на книгу, лежащую на полу. Читать было лень, да и не имел "герой наш" привычки возвращаться к прочитанному, поэтому начал думать, чем занять себя ещё.

На глаза попался старый невысокий шкаф, на который Андриенко за все 9 лет пребывания в интернате не обращал внимания. На полках лежали коробки с мелом, куча тряпок времён палеозоя, стопка бумаг и какие-то жестяные банки. Миша достал одну из них. На ней лежал огромный слой пыли, такой, что Михаил расчихался, распылив её по кладовке. Видно: летом сюда вряд ли кто-то заходил.

Открыв банку, он обнаружил в ней множество маленьких бабочек-однодневок, которые тут же разлетелись по комнате. Миша помотал головой из проморгался. Посмотрев вновь, он увидел обычные синие ручки, половина из которых оказалось не пишущими, и несколько обломанных простых карандашей.

Увидев это "чудо", ему сразу вспомнилось детство. От скуки летом, по совету Евангелины, он начал коллекционировать этих крылатых насекомых: часами ходил по улице и искал на асфальте мёртвых раздавленных бабочек, а потом клал их под прозрачную клеёнку на кухне. Мать его увлечение не одобряла, но противить не стала. После её смерти Михаил принял решение сложить их в такую же железную цветастую банку.

«Бррр… Мерзость. Всё. Товарищ санитар, сомнения долой… Ладно, в целом, неплохо. Можно даже порисовать… Вон и бумага…»

Списав свои "галлюцинации" на усталость и отказ от препаратов, Андриенко взял первый попавшийся лист. На нём был напечатан мелкий неразборчивый смазанный текст, а сверху "красовалась" огромная надпись:

«Медицинская карта пациента....»

А дальше снова неразборчиво.

Миша повертел лист, но, посмотрев на него снова, он ничего не увидел. Бумага была совершенно пустой.

Нахлынула паника. Михаил осознавал причину внезапных видений, но ничего не мог с ними поделать. Таблетки закончились, а просить у кого-то их — беспонтовое дело.

«А если дальше станет хуже? Сколько я ещё буду торчать здесь?»

Он отодвинул стопку в сторону. Его взгляд упал на предмет, располагающийся в углу полки.

«…Нож?»

Андриенко повертел головой, но ему не показалось, там действительно лежал тупой ржавый длинный нож. Михаил взял его, осмотрел со всех сторон.

«Ага» — он задумался. Для чего это здесь? Кто его сюда положил? — «Ржавый… Долго лежит… Забавно. Я действительно нахожусь в одном помещении с людьми, которые в любой день могут загасить меня…»

Михаил быстро убрал нож обратно и заставил его банками.

«Или я их»

Неожиданно в дверь постучали. Вошла Серафима.

— Пустишь? — сказала девушка немного грубоватым голосом.

«Ясно, долго не продержалась»

— Ты уже вошла. — Миша даже не поворачивался в её сторону, а продолжил перебирать стопку листов, как ни в чём не бывало.

— Значит, пустишь. — она захлопнула дверь — Чем занимаешься?

— Бумагу ищу, порисовать хочу что-нибудь… — Андриенко всё также не оборачиваясь показушно листал пустую бумагу, лишь бы не смотреть на новую знакомую.

— Ого, ты тоже рисовать умеешь?

— Мгм… Что тут удивительного?

«Чё ещё-то делать в этом гадюшнике? С людьми, что ли, разговаривать?»

— Прико-о-ольно… Я вот тоже, бывает, ерундистику разную черкаю.

— Ясно. — Михаил продолжал специально отвечать сухо, не особо обращая внимания на собеседницу, лишь бы та отвязалась.

В ответ Серафима возмутилась:

— Ты специально так отвечаешь?

— Как?

— Грубо. Ты грубо со мной общаешься.

Андриенко развернулся к Серафиме и развёл руками. У него абсолютно не было желание конфликтовать, поэтому решил ответить лаконично:

— Ну. Прости. Я мудак.

Девушка засуетилась:

— Не говори так про себя! Всё хорошо… Я не обижаюсь… Правда.

«Ебанько»

— Слушай… — Серафима резко перевела тему — Ты хочешь выбраться отсюда? Я могу тебе помочь.

Миша вопросительно посмотрел. Конечно, в глубине души, может, он и хотел вернуть всё на круги своя, но за оба дня он ни разу не подумал, что делать дальше, потому что всё ещё не верил в реальность происходящего и надеялся, что всё решится само собой.

— И как ты собираешься это сделать?

Девушка слегка затормозила, пытаясь верно сформулировать мысль. Её "пустой" взгляд слегка пугал.

— Тебе не кажется, что всё здесь какое-то... ненастоящее?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... — она отвела взгляд в сторону и поправила воротник — Типа, как будто то, что происходит с тобой — это сон или галлюцинации.

«Конечно, кажется. Да я на все 100 процентов уверен, что я в бреду, потому что даже в трезвом состоянии такое придумать невозможно. Я сейчас лежу в "Кащенко", на самом деле...»

— Да, ты права... Но знаешь, в чём проблема? — он серьёзно посмотрел на собеседницу.

— В чём...?

— Это твой сон. Меня нет, — Миша положил руку на плечо Серафимы — И не было никогда. Ты придумала всё это.

Серафима засуетилась, она была озадачена.

— Ты сейчас серьёзно?

— Absolutely)

Михаил засмеялся и убрал руку с её плеча.

— Да ладно, шутка.... Всё намного проще. Ты на том свете.

— Идиот.

— Ага.

— А если серьёзно? Тут время как-то странно идёт.

— Ничего странного не замечал.

— А ты на часы посмотри.

«16.30... Таблетки...» — он хотел уже сунуть руку в карман, но быстро опомнился — «Точно... Я, кстати, на удивление хорошо себя чувствую...»

— Ну и? — он повернул руку так, чтобы Серафиме было видно время на часах.

— Быстро день прошёл. Ещё недавно утро было...

— Да... Время быстро летит... Ещё чуть-чуть и все мы сгинем... По-философски...

— Да я серьёзно! Самое странное, что когда над этим начинаешь задумываться и специально следишь за часами, всё в порядке!

— Да так всегда, мне кажется...

— Да блин! Тут реально что-то не так!

— Да конечно не так! У нас за дверью черти стоят и пытаются доказать, что скоро будет конец света!

— Как тебе ещё объяснить?

— Слушай, пока не доказано, плевать, что сказано. На словах я не пойму, что ты пытаешься до меня донести.

— Ну и сиди тут.

И вот брюнетка опять оставила бедолагу наедине с его мыслями.

«Странная такая. Сама придумала, сама обиделась»

Он машинально взглянул на часы.

«23:23? Да как это работает?!»

Видимо, теперь ему придётся поверить в бредни знакомой и попытаться понять, что делать дальше. Но как это сделать, если все его возможности действуют в пределах одной локации?

Михаил опустился на пол и поднял глаза на тускло святящую лампу.

«Если я сплю, надо проснуться... Но как?»

Он закрыл глаза и попытался... Уснуть?

____________

¹ Людям, страдающим эпилепсией в большинстве случаев присуще обстоятельное мышление (особенность мыслительного процесса, при которой человек излишне детализирует информацию, долго «застревает» на второстепенных, малозначимых подробностях, из-за чего становится сложно уловить главную мысль. При этом конечная цель рассуждения обычно сохраняется, но путь к ней становится запутанным и малопродуктивным) Раздался громкий стук в дверь, но он исходил не со стороны, а будто звучал прямо в голове. В коморку ворвался Мефистофель и начал резко переключать лампочку:

— ВОССТАНЬ, ПРОРОК, И ВИЖДЬ, И ВНЕМЛИ!!!!

— АААА, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК. — Андриенко подскочил с пола, будто не спал вовсе, и закрыл глаза руками.

—Ну что ты такой злой? С парнем расстался? К тебе гости, вообще-то!)

— ... А? — Михаил не сразу понял, что ему сказали. Да что уж, он не сразу понял, где он, и кто это вовсю горланит перед ним.

— Залетай. — "чёрт" втолкнуть кого-то и захлопнул дверь.

Перед Мишей стояла высокая девушка-брюнетка с отросшими светлыми корнями волос. Одета обычно: белая рубашка, чёрная юбка ниже колена.

— Серафима, 9 "а". Приятно познакомиться — девушка протянула руку. Её голос совсем не вязался с миловидной внешностью и был похож на тембр курильщика, который лет 10 не выпускал сигарету из рук.

— Лампочка... Свет... — Михаил поднял голову наверх, заметив, что теперь сидит не в темноте.

— Ты что, в потёмках сидел? — усмехнулась Серафима.

— А...? — Миша опустил голову и неловко протянул руку в ответ — А… Приятно… Я…

— Можешь не представляться, я и так всё знаю. Думаешь, чё я пришла?) — девушка перебила его — Я ж любопытная, сразу всех расспросила)

Он презрительно осмотрел её.

— Не видел тебя раньше.

— Ой, да я только с этого года тут буду учиться. Как тебе, кстати, первые дни 9 класса?) — она засмеялась и поправила воротник своей рубашки.

— Да вот… Сижу… Тебе прям ВСЁ рассказали?

— Ага… Да ладно, не парься — брюнетка махнула рукой — я скептик. Это родители у меня помешанные фанатики, а меня вся эта тема не прикалывает. Ну… Они, собственно, из-за этого меня сюда и отправили, чтобы не видеть. лол. Наивные, думают, что я изменюсь — быстро протараторила девушка — Да плюсом ещё за волосы… — она махнула чёлку в сторону и вновь поправила воротник — Я когда покрасилась, мне сказали, что я за это в аду гореть буду… А я только во вкус вошла… Татушку хотела во всю ногу набить…. И язык проколоть! — Серафима рассказывала это с таким интересом, с каким, наверное, археологи в Египте пирамиды не изучают (зная, сколько потом капусты накапает)

— Настолько всё плохо?

— Да-да. Это, считай, тебе ещё повезло… Ой… — Серафима прикрыла рот рукой — Хотя… Сам посуди: лучше уж так, чем когда тебя каждый день терроризируют даже за то, что ты дышишь неправильно. Так что, — она вздохнула и поправила рубашку сзади — Я даже рада, что оказалась здесь…Хотя, на выходные меня всё равно домой будут забирать, чтоб не расслаблялась… А прикинь, если ряльно апокалипсис будет! О, кста, меня сначала в психушку сдать хотели или в монастырь, ваще, потому что то "болтаю много не по делу", а если и по делу, то всё равно никому не нравится, то "шатаюсь, не пойми с кем, не пойми где". Плюсом, мать мне не может простить, что я музыкалку бросила… Ну, как бросила… Меня выгнали, потому ходить престала. Да потому что меня эта флейта ссаная достала! А сольфеджио — это ж вообще писос! Ну не различаю я тритоны и характерные, что вы мне сделаете! У меня ещё во 2 классе не заладилось, когда общее фортепиано началось. Я смотрю на ноты и, блин, не понимаю где, сука, басовый, а где скрипичный ключ! А мне ваще параллельно! Я до сих пор кварту и квинту не различаю!

— Так почему в итоге не сдали то? — совершенно серьёзно спросил Андриенко. Михаил не понимал ни слова из последних нескольких фраз, да и не хотел понимать, поэтому не стал переспрашивать.

— Куда?

— В психбольницу. Сама же сказала.

— …Ты идиот?

— Мне правда интересно… Ладно, сорян. Продолжай. — он явно не проявлял никакого интереса к беседе.

— Эээхх, ладно… Ты прости, что так сходу жалуюсь, ещё ни с кем не познакомилась, высказаться не-е-е-кому… Буду на тебе отыгрываться, хы-хы-хы. Ну чё ты стоишь, как не родной, скажи хоть что-нибудь!

«КАК НЕ РОДНОЙ?!??!?!? А КАК ДОЛЖЕН!??!?!?»

— А что говорить-то…

— Ну, например, как ты собираешься решать сложившуюся ситуацию? — она провела рукой по волосам и поправила пучок.

— А как надо? От меня здесь ничего не зависит. Я как холоп. У меня ни прав, ни привилегий…

— Зато обязанностей нет. Сиди, занимайся своими делами…

— Ага. Чем? — он опустил голову вниз и замолчал.

— Хо-шь, чтиво какое-нибудь принесу?

Андриенко всё так же молча стоял, ни на что не реагруя.

— Ку-ку — она помахала рукой перед его лицом.

— М? О чём мы говорили?

— Говорю, хочешь, принесу что-нибудь почита-ать! Всё хорошо?

Михаил воодушевился.

— А. Ага… Было бы славно.

— Тогда жди! — Серафима аж подпрыгнула от радости и убежала — Ща всё будет!

Миша стоял как вкопанный.

«Бля, лучше б отоспался»

В коморку заглянули двое новых знакомых:

— И куда оно поскакало?

— Неважно куда, главное, чтобы не вернулось…

— Ей только так не скажи, а то она, видно, девушка эмоциональная… Ваще комедия будет.

— ДА ТРАГЕДИЯ БУДЕТ. ЗАЧЕМ ВЫ ЕЁ ВООБЩЕ КО МНЕ ВПУСТИЛИ, САДИСТЫ!? БОЛЬНОЙ Я, А БАЛАБОЛИТ ОНА¹. Я НЕ ХОЧУ ВООБЩЕ НИ С КЕМ РАЗГОВАРИВАТЬ. ВОТ ВЫ МЕНЯ ЗАПЕРЛИ, СПАСИБО, НЕ ОТПИРАЙТЕ БОЛЬШЕ. — Андриенко закрыл дверь.

«Шумоизоляция… Кайф… Так, который час?»

Он взглянул на часы: 10.45.

«Похуй, ебашим» — он достал из кармана таблетки, но увидел, что их вовсе не осталось.

«Бляяяя… Точно… Замечательно» — он вздохнул — «Как же похуй»

Дверь снова открылась, показалось знакомое лицо.

— Зырь, твой тёзка: Михал Афанасич «Мастер и Маргарита». Я, честно, читать не особо люблю, но тут подружка настояла...Сильно. С угрозами. А мне, знаешь ли, жизнь ещё дорога… — Серафима задвинула длинную речь о её нелюбви к отечественной литературе, постоянно поправляя рукава рубашки и вертя книгу, перелистывая страницы.

«….Ну нахер…. Ну ты видел, видел!»

— Прикольно… Хэх…

— На. — девушка протянула книгу.

«Это намёк на то, что я как Бездомный с ума сойду?»

— М-м… Спасибо…

Михаил неохотно общался с Серафимой, она сразу произвела на него неприятное впечатление. Они познакомились только минут 15 назад, но девушка уже рассказала почти всю свою биографию (по крайней мере, как казалось Мише) Да и разговору мешала внезапно прибывшая усталость. Ему было не то, что тяжело стоять, даже говорить удавалось с трудом.

«Щас начнётся…»

— Слушай, у тебя всё хорошо? Хотя… Чё я спрашиваю… Нет, в смысле, ты со мной как-то без энтузиазма общаешься…

— Да не, всё хорошо…

Вдруг Михаила начало потряхивать. Ноги сильно свело, он облокотился на стену и сполз вниз.

— Эй-ей-ей, ты чего?

— Да не парься, сейчас пройдёт, только помолчи минуту….

— Ладно…?

Серафима беспокойно смотрела на знакомого, не понимая, что происходит. Видно, она хотела что-то сказать, но решила выполнить просьбу и хоть на минуту замолчать.

— Ну вот, — через какое-то время Андриенко кое-как поднялся с пола — говорю же, пройдёт.

— И что это было?

— Да ничего особенного, забей, бывает. — он говорил абсолютно безразлично.

— Нет, ты всё-таки скажи. Я вообще-то переживаю.

— Ты обо всех так заботишься?

— Нет, конечно, но мы же с тобой уже, вроде…

— Что? Мы минут 20 от силы знакомы, ха-ха, сбавь обороты. Мы друг другу никто, и я не собираюсь становиться кем-то для тебя. Да и тем более, не всё про всех надо знать. Я, знаешь, на твоём месте тоже не всё подряд про себя рассказывал. Особенно, первым встречным)

Его слова могли показаться довольно бестактными, и, очевидно, они задели девушку. Михаил привык говорить всё, что думает, но сейчас он пытался сдерживать себя и высказать своё недовольство в более мягкой форме, но, видно, даже так фраза прозвучала неприятно.

— Придурок… А я ведь дружить хотела… — промямлила Серафима, чуть не плача, развернулась и убежала.

— И куда она опять? — заглянули озадаченные"черти" — Что ты ей наговорил?

— Мою честность всегда воспринимают за хамство. Я теперь не могу высказывать своё мнение? Если она языком метёт больше, чем Петрович листья на улице, я что могу поделать? Я и так еле на ногах держусь, потому что таблетки закончились, а ещё и эта шаболда лезет.

— Слушай, ты тоже, давай, палку не перегибай… — монотонно проговорил Ахерон — Она, правда, меня тоже раздражать начинает…

—Ничего себе! Ты разговаривать умеешь!

— Ого… Теперь на "ты"… В чём закономерность?

— Да почему тебя вообще волнует это?

— Ну, знаешь…

Михаил замахал руками:

— Так, вот только лекции читать не надо, и без этого херово… В общем, мне плевать, что она думает про меня. Мне вообще на всё плевать, мне очень хорошо здесь, на едине со своими мыслями. Прошу понять и закрыть меня. И желательно не открывать.

Дверь захлопнулась снаружи.

Хоть Андриенко искренне пытался убедить себя в том, что его устраивало "беспомощное и уязвимое положение", всё же, находиться здесь было очень тяжело. С одной стороны, почти никто не отвлекает от порывов гениальных мыслей. Тишина, умиротворение… Но с другой стороны, вспоминая контекст ситуации, эта "тишина и умиротворение" пугали до усрачки.

«Куда уж деваться… Та-а-ак….» — он бросил взгляд на книгу, лежащую на полу. Читать было лень, да и не имел "герой наш" привычки возвращаться к прочитанному, поэтому начал думать, чем занять себя ещё.

На глаза попался старый невысокий шкаф, на который Андриенко за все 9 лет пребывания в интернате не обращал внимания. На полках лежали коробки с мелом, куча тряпок времён палеозоя, стопка бумаг и какие-то жестяные банки. Миша достал одну из них. На ней лежал огромный слой пыли, такой, что Михаил расчихался, распылив её по кладовке. Видно: летом сюда вряд ли кто-то заходил.

Открыв банку, он обнаружил в ней множество маленьких бабочек-однодневок, которые тут же разлетелись по комнате. Миша помотал головой из проморгался. Посмотрев вновь, он увидел обычные синие ручки, половина из которых оказалось не пишущими, и несколько обломанных простых карандашей.

Увидев это "чудо", ему сразу вспомнилось детство. От скуки летом, по совету Евангелины, он начал коллекционировать этих крылатых насекомых: часами ходил по улице и искал на асфальте мёртвых раздавленных бабочек, а потом клал их под прозрачную клеёнку на кухне. Мать его увлечение не одобряла, но противить не стала. После её смерти Михаил принял решение сложить их в такую же железную цветастую банку.

«Бррр… Мерзость. Всё. Товарищ санитар, сомнения долой… Ладно, в целом, неплохо. Можно даже порисовать… Вон и бумага…»

Списав свои "галлюцинации" на усталость и отказ от препаратов, Андриенко взял первый попавшийся лист. На нём был напечатан мелкий неразборчивый смазанный текст, а сверху "красовалась" огромная надпись:

«Медицинская карта пациента....»

А дальше снова неразборчиво.

Миша повертел лист, но, посмотрев на него снова, он ничего не увидел. Бумага была совершенно пустой.

Нахлынула паника. Михаил осознавал причину внезапных видений, но ничего не мог с ними поделать. Таблетки закончились, а просить у кого-то их — беспонтовое дело.

«А если дальше станет хуже? Сколько я ещё буду торчать здесь?»

Он отодвинул стопку в сторону. Его взгляд упал на предмет, располагающийся в углу полки.

«…Нож?»

Андриенко повертел головой, но ему не показалось, там действительно лежал тупой ржавый длинный нож. Михаил взял его, осмотрел со всех сторон.

«Ага» — он задумался. Для чего это здесь? Кто его сюда положил? — «Ржавый… Долго лежит… Забавно. Я действительно нахожусь в одном помещении с людьми, которые в любой день могут загасить меня…»

Михаил быстро убрал нож обратно и заставил его банками.

«Или я их»

Неожиданно в дверь постучали. Вошла Серафима.

— Пустишь? — сказала девушка немного грубоватым голосом.

«Ясно, долго не продержалась»

— Ты уже вошла. — Миша даже не поворачивался в её сторону, а продолжил перебирать стопку листов, как ни в чём не бывало.

— Значит, пустишь. — она захлопнула дверь — Чем занимаешься?

— Бумагу ищу, порисовать хочу что-нибудь… — Андриенко всё также не оборачиваясь показушно листал пустую бумагу, лишь бы не смотреть на новую знакомую.

— Ого, ты тоже рисовать умеешь?

— Мгм… Что тут удивительного?

«Чё ещё-то делать в этом гадюшнике? С людьми, что ли, разговаривать?»

— Прико-о-ольно… Я вот тоже, бывает, ерундистику разную черкаю.

— Ясно. — Михаил продолжал специально отвечать сухо, не особо обращая внимания на собеседницу, лишь бы та отвязалась.

В ответ Серафима возмутилась:

— Ты специально так отвечаешь?

— Как?

— Грубо. Ты грубо со мной общаешься.

Андриенко развернулся к Серафиме и развёл руками. У него абсолютно не было желание конфликтовать, поэтому решил ответить лаконично:

— Ну. Прости. Я мудак.

Девушка засуетилась:

— Не говори так про себя! Всё хорошо… Я не обижаюсь… Правда.

«Ебанько»

— Слушай… — Серафима резко перевела тему — Ты хочешь выбраться отсюда? Я могу тебе помочь.

Миша вопросительно посмотрел. Конечно, в глубине души, может, он и хотел вернуть всё на круги своя, но за оба дня он ни разу не подумал, что делать дальше, потому что всё ещё не верил в реальность происходящего и надеялся, что всё решится само собой.

— И как ты собираешься это сделать?

Девушка слегка затормозила, пытаясь верно сформулировать мысль. Её "пустой" взгляд слегка пугал.

— Тебе не кажется, что всё здесь какое-то... ненастоящее?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... — она отвела взгляд в сторону и поправила воротник — Типа, как будто то, что происходит с тобой — это сон или галлюцинации.

«Конечно, кажется. Да я на все 100 процентов уверен, что я в бреду, потому что даже в трезвом состоянии такое придумать невозможно. Я сейчас лежу в "Кащенко", на самом деле...»

— Да, ты права... Но знаешь, в чём проблема? — он серьёзно посмотрел на собеседницу.

— В чём...?

— Это твой сон. Меня нет, — Миша положил руку на плечо Серафимы — И не было никогда. Ты придумала всё это.

Серафима засуетилась, она была озадачена.

— Ты сейчас серьёзно?

— Absolutely)

Михаил засмеялся и убрал руку с её плеча.

— Да ладно, шутка.... Всё намного проще. Ты на том свете.

— Идиот.

— Ага.

— А если серьёзно? Тут время как-то странно идёт.

— Ничего странного не замечал.

— А ты на часы посмотри.

«16.30... Таблетки...» — он хотел уже сунуть руку в карман, но быстро опомнился — «Точно... Я, кстати, на удивление хорошо себя чувствую...»

— Ну и? — он повернул руку так, чтобы Серафиме было видно время на часах.

— Быстро день прошёл. Ещё недавно утро было...

— Да... Время быстро летит... Ещё чуть-чуть и все мы сгинем... По-философски...

— Да я серьёзно! Самое странное, что когда над этим начинаешь задумываться и специально следишь за часами, всё в порядке!

— Да так всегда, мне кажется...

— Да блин! Тут реально что-то не так!

— Да конечно не так! У нас за дверью черти стоят и пытаются доказать, что скоро будет конец света!

— Как тебе ещё объяснить?

— Слушай, пока не доказано, плевать, что сказано. На словах я не пойму, что ты пытаешься до меня донести.

— Ну и сиди тут.

И вот брюнетка опять оставила бедолагу наедине с его мыслями.

«Странная такая. Сама придумала, сама обиделась»

Он машинально взглянул на часы.

«23:23? Да как это работает?!»

Видимо, теперь ему придётся поверить в бредни знакомой и попытаться понять, что делать дальше. Но как это сделать, если все его возможности действуют в пределах одной локации?

Михаил опустился на пол и поднял глаза на тускло святящую лампу.

«Если я сплю, надо проснуться... Но как?»

Он закрыл глаза и попытался... Уснуть?

____________

¹ Людям, страдающим эпилепсией в большинстве случаев присуще обстоятельное мышление (особенность мыслительного процесса, при которой человек излишне детализирует информацию, долго «застревает» на второстепенных, малозначимых подробностях, из-за чего становится сложно уловить главную мысль. При этом конечная цель рассуждения обычно сохраняется, но путь к ней становится запутанным и малопродуктивным)

Просидев неподвижно около 5 минут, ни о чём не размышляя, его начало клонить в сон.

Неожиданно перед глазами появился образ: длиннющий светлый коридор, облезающая со стен штукатурка и множество дверей по бокам.

Михаил немного пробежался по нему, но конца не было видно. Андриенко приоткрыл одну из дверей. На него вылетела сотня ярких синих бабочек, опустошив комнату.

«Опять они?»

Он шагнул за порог. Старые серые обои; огромный деревянный шкаф, обставленный сервизом и различными стеклянными чашками, бокалами и вазами; в углу стоит пыльный синтезатор, а посередине разместился широкий железный стол; окна завешены плотными красными шторами. Комната выглядит совершенно пустой, будто в ней не появлялось ни души лет 20.

«Крипота. Как я здесь жил?»

У подоконника мелькнул тёмный женский силуэт, резко замигала почти перегаревшая лампа.

Миша спешно закрыл дверь и пошёл дальше.

Войдя в следующую комнату, он увидел знакомую улицу, на которой не появлялся с момента смерти матери. Да и не имел желания как-либо связываться с прошлым местом жительства.

Лето. Светит солнце. Вокруг виднелись обветшалые жёлтые пятиэтажки. По центру расположилась маленькая детская площадка: пара лавочек; скрипящие качели, которые слегка покачиваются от сильного ветра; недавно покрашенная яркая карусель, раскрутить которую было почти невозможно, настолько древняя она была. На земле валяется деревянная доска, в которую вбит погнутый ржавый гвоздь. Андриенко задрал рукав и посмотрел на левую руку: из неё хлестала кровь, вся рубашка и ладони были в ней. Голова закружилась, в глазах потемнело. Михаил усмехнулся. Он прекрасно помнил тот день, когда получил тот самый огромный шрам, который сопровождал его до сих пор. Мише тогда было лет 5, у него случился эпилептический припадок, и он, не расчитав траекторию, приземлился прямо на гвоздь.

Андриенко ушёл от этих забавных воспоминаний в коридор и прошёл дальше.

За следующей дверью показался узкий проулок гаражного кооператива. Конец марта, второй день каникул. На дороге каша, снег почти растаял. Пятый класс. Общежитие затопило, поэтому всех детей выселили. Миша по обычаю отправился к Еве. Делать нечего, решил скитаться по району. В наушниках громыхает песни группы Smash. Все кроссовки и носки сырые насквозь. Романтика. Как же ему плевать на диагноз.

За спиной кто-то свистнул:

— Слыш, Серый, бананы из ушей достань. Я два раза два раза не повторяю не повторяю!

Михаил летящей походкой, ничего не слыша, никого не замечая, продолжал брести сквозь "чащу". Внезапно, "соловей" подлетел к нему и одёрнул за капюшон. Секунда, искра, буря, безумие, и Андриенко уже валяется в луже со сломанным носом.

— ТЫ ЧО, УПОРОТЫЙ?!?!

Сверху на него смотрел ничего не понимающий чушпанчик, такой же пятиклассник, с чёлкой до Египта, в разноцветной олимпийке из 90-х. Ну гусь.

— Ой-йой... экскьюзи муа, братан, обознался... Э-э... Давай помогу встать! — он подал руку

— Сам...! — Мишка увернулся, кое-как поднялся и начал отряхиваться от грязи — Вот же... — он печально посмотрел на модника и замотал головой — Не, чувак, такое не прощается... Не по-пацански...

— Да говорю же, обознался! Ну прости...! Давай куртку возьму, постираю!

— АГА, ЕЩЁ ЧЕГО УДУМАЛ! САМ! — Миша вытер кровь, выключил плеер и убрал наушники в карман.

— Очень больно...?

— Да, вообще-то.

Михаил развернулся и потопал домой, в предвкушении от ужаса и ругани родственницы.

— Ну стой! Подожди! — длинный обогнал Мишу — Меня Иван зовут, а тебя?

— Иван, иди отсюда, сиди дома.

— Не уйду, пока ты меня не простишь!

— До дома меня преследовать будешь?

— Буду! Ты где живёшь?

— Да какая тебе разница? — Андриенко ускорил шаг.

— Прости! Как мне искупить свою вину?

— На Страшном суде все мы ответим. А ты вдвойне.

— Да подожди! — Иван схватил его за руку, но Миша тут же отбился.

— Прощаю. Всё? Расходимся?

Иван остановился и задумался, но тут же опять побежал за Михаилом.

— Ну стой! Ну подожди! Ты красивый!

Миша остановился.

— ЧТО?!

— Ну, не в этом смысле...! Ну стой! Ты мне понравился...!!! Блин... НУ ПОГОДИ!!!

— Я тебе не заяц.... Отстань от меня...

— Да подожди! Я тоже Лазарева слу-у-ша-а-ю-ю-ю!!!

Андриенко злобно посмотрел на неугомоныша.

— Мне, видимо, от тебя не деться никуда... Ладно, если тебе не в лом, пойдём...

— ПРАВДА? КОНЕЧНО НЕ В ЛОМ, ПОЙДЁМ!

И он со своими новым воодушевлённым знакомым проследовал прямо до подъезда.

«Чёрт возьми, сломанный нос и рваная куртка действительно стоила того... Всё бы отдал, чтобы остаться в этом дне навсегда... Хотя, у меня и так ничего нет... Блять, Иван Владиславович, что ты наделал?»

Михаил развернулся, вышел из комнаты, хоть так не хотел этого делать, и помчался в кабинет напротив.

Открыв дверь следующую дверь, нервно пошатнувшись, он сделал шаг назад. Перед глазами предстала лестничная клетка, окутанная табачным дымом. На ступеньках валялась пустая стеклянная банка из-под пива, пресный, слегка кислый вкус которого до сих пор отчётливо всплывал в памяти, несколько смятых окурков и ядерного зелёного цвета зажигалка.

Это был конец августа. Совсем недавно, недели 2 назад. Уже почти стемнело, пара дней, и ему вновь придётся вернуться в общежитие интерната. В голове зазвучал знакомый голос: «Нам нужно расстаться. Удали мой номер и, умоляю тебя, не ищи меня»

На душе пусто. Уходить не хочется, но и оставаться тяжело.

«Со мной ли это происходит?»

Но вы правы, ему не грустно. Он не чувствует абсолютно ничего. Он просто надеется, что всё вернётся на круги своя. Хоть когда-нибудь.

«Нет... Мне, конечно, не плевать, но сейчас есть проблемы намного масштабнее... Прости, но что случилось, то случилось. Иногда нужно просто смириться. Я люблю тебя, поэтому смогу отпустить. Спасибо за понимание»

Миша захлопнул дверь перед собой. И очнулся.

Вокруг уже привычная жёлтая лампочка, столетний шкаф, тысяча и одна тряпка, пыль в километр и прочее нужное и не очень барахло.

«Блин... Надо собраться и начать что-то делать... Так мы далеко не уедем... Который час...? А, похуй»

Он моментально поднялся с пола, и в то же мгновение открылась дверь.

На пороге стояла Серафима, но...

«Вот это прикид...»

Распущенные взъерошенные волосы, короткая чёрная юбка, рваные колготки, куча браслетов с шипами, чокер и огроменные ботинки, в каких только глину месить бы.

— Добр утр. Зацени))) Посмотри, рубашка ровно? — девушка начала поправлять рукава и воротник и отряхивать юбку от чего-то.

Михаил презрительно осмотрел "сей шедевр"

— М-м... Специфически...

— Ни чё вы все не понимаете! — она махнула рукой — Чё ты тут делаешь?

«А ЧТО Я МОГУ ЗДЕСЬ ДЕЛАТЬ?»

— Без рук отжиматься учусь... Да ничего, только встал. Почему без стука, кстати? — он, так же как и в прошлый раз, опустил голову и будто выпал из реальности.

— А, забыла. К Вам только по записи... Ну, чё снилось? ))) — Серафима склонила голову набок и вопросительно подняла бровь — Э-эй? Всё нормально? Ты не первый раз уже так.

— М? Ты что-то говорила?

— ЧЁ СНИЛОСЬ ГОВОРЮ-Ю?

«"Чё ты, чё ты"... Дура»

— Ты. Ты снилась.

— Да-а-а? И что же я там делала?)))

Он подумал, что бы такого сказать, чтобы было обиднее, но сказал первое, что пришло в голову.

— Тебя КАМАЗ сбил. Ладно, шутка. Тебя и в жизни хватает. Ещё бы во сне тебя видеть, и я бы окончательно с ума сошёл. Ничего мне не снилось. Да и почему тебя вообще волнует это?

«Пиздец ты оригинал, чувак, ещё тупее ответ придумать не мог?»

— А почему не должно волновать? Надо же с чего-нибудь начать диалог.

— Мне кажется, мы возвращаемся к тому, о чём уже 100 раз говорили. Зачем нам вообще начинать диалог? Мне тут и одному хорошо, без тебя. Зачем ты постоянно пытаешься вывести меня на разговор?

— Мне казалось, что я хоть как-то смогу отвлечь тебя от... Сложившихся обстоятельств. Я думала, что смогу помочь тебе...

— Чем помочь? Я уже говорил, мне не нужны люди, я и сам неплохо справляюсь. Мне не надо "помогать", как ты выразилась. Единственный человек, который меня волнует — это... Это я.

Серафима еле держалась, как бы не заплакать. Наверное, ей часто говорили о её навязчивости, но в этот раз она слишком бурно отреагировала. Да, всё же, она не привыкла нравится не всем.

— Почему ты так относишься ко мне?

— А ты так и не поняла? Ты мне как человек вообще не симпатизируешь. Ты слишком много болтаешь. Мы с тобой абсолютно разные.

— М... — Серафима многозначительно кивнула — Наверное, ты прав.

Она скользнула в коридор и, как по привычке, сильно хлопнула уже расшатанной дверью. Так сильно, что она слетела со всех петель и чуть не упала на бедного Михаила, который и так много повидал, однако, он успел её поймать.

— ДУРААА, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!

Стоящие в коридоре черти, включая Серафиму, вылупились на сею картину и даже не поняли, что произошло.

— ОЙ. ПРОСТИ!!! ТЫ ЖИВОЙ?!

— НЕТ, БЛИН. ДЕБИЛЫ, ВЫ ЧЁ СТОИТЕ, ПОМОГИТЕ ДВЕРЬ ПОДНЯТЬ, ОНА ТЯЖЁЛАЯ ПИПЕЦ.

— Родной, — крикнул в его сторону Мефистофель — Жизнь приносит много трудностей, с которыми придётся справляться самому, не рассчитывая на помощь окружающих...

— ИДИООООТЫЫЫ, СООООС, ПОМОГИТЕЕЕЕ, ВАМ ЧТО, СЛОЖНО?!

— Ну, в этой ситуации наши полномочия всё…

— ОТОЙДИТЕ ВСЕ. СРОЧНО.

Поняв, что помощи от "окружающих" не дождёшься, Миша со всей силы оттолкнул дверь в противоположную от себя сторону. Удар прозвучал хлеще ядерного взрыва. Повезло, что они находились на первом этаже, иначе вот-вот, и пол раскололся бы напополам.

— Ебаный цирк...

— ....Ты когда говорил, что помереть собираешься, ты это имел в виду?

— Я такого не говорил.

— С другой стороны, это когда-нибудь должно было произойти... А то вы хлопаете так постоянно… — Ахерон отрицательно помотал головой.

— Сразу видно: автомобиля у вас нет…

— А у тебя есть? Тем более, ты сам к её "гибели" причастен.

— А чё я сделал-то?

— Товарищи, — Михаил вступил в "дискуссию" — А что, собстна, делать-то? И, кстати, долго ещё мне тут торчать? Вы хоть что-то придумали?

— Да я же говорю, наши полномочия ВСЁ, ОКОНЧЕНЫ. — Мефистотель показал крест руками — Сиди, пока, какая тебе разница?

— Действительно, какая мне, сука, разница? — он отчаянно развёл руками — Так с дверью-то что делать?

— Да насрать. Пускай так будет. Не сбежишь же.

— М-м… Я подумаю.

— Было бы чем…

Михаил презрительно посмотрел на Мефистотеля.

— Война продолжается?

— Не понимаю, о чём ты…

— Слушайте, — Серафима встряла в разговор — Я, наверное, пойду…

— Бывай.

— Ну, я тоже пойду. Давайте…

Михаил повернулся налево и рванул в сторону лестницы. Но только ступив на одну ступень, сразу же отключился. "Заспавнился" он уже в привычной обстановке. Миша огляделся по сторонам, поднялся и, решив повторно испытать удачу, вновь побежал из коридора, но, как и в первый раз, вырубился и вновь оказался в кладовке.

«Ясно, понятно… Меняем траекторию…»

Андриенко подорвался с пола и полетел в конец коридора. Он подбежал к одному из окон, открыл его и встал на подоконник. До земли метров 5.

«Ну… Оттолкнулся… И полете-ел…»

Он сделал шаг вперёд и…

«…Блять»

Вокруг опять нудные 4 стены, тряпки и прочее и прочее…

— Тебя я прошу, современный Икар, летать не умеешь, не порть тротуар…

— ДА КАК ЭТО, СУКА, РАБОТАЕТ? Я ТОЛЬКО ЧТО… — он остановился — Ууф… Плевать. Так… Погодите… — Михаил повертел головой присмотрелся к двери — …А? — от прежней поломки не осталось и следов.

«Сон при температуре 40…»

— Ладно, забе… — он поднял голову, но рядом с ним уже никого не было. Миша раскинул руками — Меня как всегда никто не слушает!

«Нет , ну это реально какой-то пипец… Надо что-то делать…»

Миша потянул руку к шкафу и, отодвинув банки, достал тот самый недавно найденный ржавый нож. Немного повертев его в руках, он прислонил лезвие к шее и дрожащими руками жёстко провёл им по горлу. Остриё вошло глубоко в плоть. Прошло как по маслу. Андриенко вытащил нож и провёл рукой по шее. Следов совсем не оказалось, а боль вовсе не чувствовалась.

Он осмотрел лезвие со всех сторон, но оно по-прежнему было чисто. На нём не осталось ни капли крови. Тогда Михаил резко вонзил его в грудь и нанёс около 10 мощных ударов, остриё прошло сквозь левое лёгкое, почти задев сердце. Но последствий по-прежнему никаких. Как бы он не пытался навредить себе и какие бы меры не предпринимал, все попытки были бессмысленны. В чём причина? Всё, что с ним происходит — сон? Сумасшествие? Предсмертные бредни?

Андриенко крепко сжал рукоятку ножа и устало упал на пол, больно задев угол шкафа затылком.

«Ай, бля-я-ять…»

«А что делать дальше? Серьёзно. Можно бесконечно думать о том, что будет дальше, но нужно попытаться предпринять хоть что-то. Есть идеи?» — слова были адресованы самому себе. Не сменяющаяся локация, подозрительное окружение, которое так и стремится уничтожить последние нервные клетки, вечная прокрастинация, потому что заняться здесь буквально абсолютно нечем, постоянные мигрени — ещё один день, и придётся вызывать товарищей в белых халатах.

«Аф, блин.. Да с кем я разговариваю…? Бля-ять… Легче просто согласиться и снести это всё к чертям…»

Действительно. В мире хаос: митинги, протесты, кризис, инфляция. Люди вокруг лицемеры и эгоисты, цель которых лишь самоутвердиться за счёт других. Тебе никто не поможет, даже ты, смирись. Все твои проблемы возникают из-за людей, в первую очередь из-за тебя самого. Все проблемы в принципе возникают из-за людей. Жизнь — слишком сложно. Не только жизнь в смысле одного условного человека, жизнь в смысле человечества. Люди вечно создают себе трудности и потом сами же от них мучаются. Но не в этом ли смысл?

Но ведь если апокалипсис и правда начнётся, мир же не исчезнет по щелчку пальца? Будет царить безумие, а люди будут обречены на бесконечные страдания. Стоит ли оно того? Разве один человек может определять судьбу других? Как бы банально это не звучало.

«Если я не счастлив, пусть хоть у других будет надеждав на светлое будущее»

* * *

Впервые за продолжительное время он отрубился, прямо с ножом в руках. Наконец-то никто не приставал, никто не лез с бессмысленными разговорами. Но покой продлился не так долго, насколько хотелось. Сон оборвал прерывистый монотонный стук в дверь. Михаил открыл глаза, но на шум никак не отреагировал. Дверь приоткрылась, он спешно приподнялся и сунул нож в носок.

В коморку ударил яркий, слепящий луч света. За порог вступила молодая женщина. Она провела рукой по своим шикарным длиннющим золотистым волосам и сняла с лица солнцезащитные очки, пронзая многозначащим взглядом с ног до головы. Миша сорвался с пола и отскочил назад, чуть не уронив шкаф.

— Привет что ли?

— …МАМА?! — он встал в ступор, не зная, бежать то ли к ней, то ли от неё. Она такая же, как тогда, 10 лет назад. Будто модель с обложки журнала.

— Мгм… Как..ты? — она наигранно улыбнулась — Как бомж здесь валяешься, ей Богу.

—Я… Погоди… — в горле встал ком, а тело будто парализовало. Всего немалого словарного запаса не хватило бы, чтобы выразить эмоции, но, всё же, он вступил, и теперь его порыв мыслей было не остановить — Я спрошу напрямую. Зачем? Зачем тебе было нужно это? Зачем бросила меня? Зачем теперь делаешь вид, что тебе не плевать?

— Я не бросала тебя. Я сделала то, что считала нужным. Со мной твоя жизнь буквально была бы адом. Я давно разочарована в людях, но понимаю, что я не лучше. Я не хотела вырастить из тебя монстра.

— Поэтому кинула на растерзание чужим людям? Брось, ты просто хотела использовать меня в личных целях. Я понимаю, что я в твоей жизни не значу ничего, но ты в моей... значила всё.

— Но смотри, кем ты вырос! Тебе никто не нужен, ты и сам прекрасно справляешься. Тебе не нужна помощь, ты спас себя сам. Ведь одинокий человек лучше себя знает. Посмотри, ты ведь тот, кто может поменять мир.

— Да мудаком я вырос. Понимаешь? Эгоистом, не способным любить, ценить, заботиться о ком-то. Да даже о себе! Я ведь просто нарцисс. И мне не нужна помощь, не потому что я сильный, а потому что я призираю людей. Я думаю, что я лучше, но это ведь не так! Я просто ничтожество! — он закрыл лицо руками и нагнулся вниз.

«Я действительно говорю это?»

— Да, — Лилит усмехнулась и подошла ближе — ты, отчасти, прав. И ты "мудак" и я тебя "просто использую", как ты выразился. Но ты признаёшь это и понимаешь, не это ли начало пути к совершенству? Новый мир, где слабым нет места. Где будет править не эмоции, а логика. Высшее общество. Демократия, все равноправны. Теперь нет ни мужчин, ни женщин. Все равны. Народ больше не на привязи у правительства, потому что теперь каждый — сам себе государство. Ни коррупции, ни преступлений, ни насилия. Жить будет только тот, кто этого достоин. А самое главное — теперь некому поклоняться, потому что люди и есть божество.

«Нацисты… Декабристы… Сектанты… 3 в 1, нах»

— У-уф-ф... — Михаил поднял голову — У меня нет выхода, поэтому я сделаю всё, что ты скажешь. Мне самому эта гребаная жизнь надоела, эти мерзкие морды каждый день видеть. И так всё идёт по... Кхм. Говори, в чём моя задача и дело с концом... Только перед этим у меня к тебе просьба.

— Слушаю, — она фальшиво улыбнулась.

Он сделал глубокий вдох и отвернул голову влево.

— Разреши мне попрощаться кое с кем.

— С жизнью? Не в мою смену.

«Опять она со своими идиотскими шутками про смерть… Как давно я их не слышал. Чёрт, теперь понятно почему у меня такой… специфический юмор. Кто вообще будет в здравом уме обсуждать, а тем более шутить на такие темы с ребёнком? Ох, а как она яро заставляла меня читать антиутопии, будто я понимал хоть слово... Откуда я помню это?»

— Хотелось бы, но, увы, не сейчас.

— Раз не сейчас, бывай. У тебя 4 минуты — она показала пальцами цифру 4 и скрестила руки.

— 5.

— Мы не на рынке. Я не турецкий продавец. Рахат-лукум не продаю, торговаться не имею привычки.

— 4 с половиной?

— Я не пойму, ты время тянешь?

— Понял.

Миша рванул в коридор и, к счастью, сразу же наткнулся на Серафиму. Подбежав, он схватил её за руку и поволок к лестнице.

— Слушай внимательно и ничего не говори. У нас 4 минуты. Просто действуй по моей инструкции — он положил руку на плечо девушки и начал говорить в полголоса — Ты мне не нравишься. Абсолютно…

— Чего? Ты гей?

— Что? Причём здесь это вообще? Не перебивай, вообще… Короче…

Миша завернул брюки, вынул из носка припрятанный нож и протянул его Серафиме.

— Я умоляю тебя, — он сжал рукоятку сильнее — Убей меня.

Взгляды столкнулись, зрачки девушки расширились как от яркого света, а мышцы напряглись.

— Возьми и бей. — Михаил подставил лезвие перед лицом Серафимы.

— Зачем!?

— Тише… Не кричи… У нас мало времени. Я не знаю, что будет дальше, но мы должны хотя бы попытаться. Вдруг получиться остановить это безумие?

— Ты серьёзно?!

— Фима, блин, не делай мне нервы, — он схватил её за руку и всучил нож — Просто возьми и делай, что говорят, иначе нам всем. Бей или сам тебя прирежу. Обещаю, тебя не посадят.

— Убери! Я не буду этого делать!

— Но у тебя нет выбора. Либо сдохну я, либо, возможно, сдохнут все.

— Почему ты сам не можешь это сделать?!

— Пробовал, не получается. Бей давай.

— Как это "не получилось"? И почему ты думаешь, что я что-то могу изменить?

— ДА ЗАВАЛИ ЕБАЛО И ДЕЛАЙ, БЛЯТЬ.

— ДА НЕ ОРИ НА МЕНЯ. — она выхватила нож и нанесла 3 глубоких ранения.

У Андриенко потемнело в глазах… Но не надолго.

— Вот блять…

— И ЧО ТЫ СТОИШЬ?! Я ЖЕ ГОВОРИЛА, НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ.

— Ну, мы попытались, хотя бы… Ну, ты это… Прости что ли…

Он опустил голову и запаниковал.

«Блять… И что делать? Блять, блять, блять…»

Нахлынул бесконечный порыв мыслей. Время было на исходе, но в голову не приходило ни одного дельного решения, а паника сбивала ещё сильнее. Дыхание перехватило, а сердце стучало так сильно, что вот-вот и пробило бы грудную клетку.

— Ну ничего… Я сейчас сам умру… От сердечного приступа.

Беспрерывную тревогу прервали внезапные посторонние звуки, исходящие из глубины коридора. Кто-то нажал на курок. Щелчок. Прогремел гулкий выстрел. Перед глазами расстелилась темнота.

Наконец-то, это всё.

«Привет. Прости, что отвлекаю, наверняка сейчас к экзаменам готовишься. В целом, можешь и не читать. Да, я не сдержал обещания и не удалил твой номер, потому что не могу, да и это глупо. Не знаю, увидишь ты это или нет. По-любому это сообщение в заметках месяц проваляется, и я так и не отправлю его, лол. Как ты вообще? Как дела? Я вот в больнице. Неделю назад из комы вышел. 3 месяца пролежал. Утром только из реанимации в палату обычную перевели. Приколись, меня перед 1 (океей, 4) сентября машина сбила. Прям перед линейкой, хахаха. Сказали, состояние было, как будто мне лоботомию сделали. Сейчас вроде отошёл, но ходить не могу. Врач говорит, вообще вряд ли пойду когда-нибудь. Весело. Врач, кстати, Апостол Пётр. Реальная фамилия, приколись. Я вот всё думаю, не почил ли я, хахаха. Мне вообще такая ерунда привиделась. Меня там ещё в конце застрелил какой-то нн (здравый смысл, видимо) А ещё, мне какая-то деваха снилась. Ради интереса спрошу у одноклов, может знают(изменено: в подслушке написали, она реально к нам перевелась в параллель, как во сне, но тока перед началом уч. года с крыши спрыгнула. Хз, как я это мимо ушей пропустил) Вообще, врач говорит, что эта бредятина — каша из всего, что хранится у меня в голове. Жуть, короче.

Надеюсь, у тебя там всё хорошо. Маше привет передавай (если хочешь) Часто (каждые полчаса) захожу на твою страничку в вк, фотки пересматриваю, сам хз, зачем. Поныть бы хотелось, но понял, что уже лишнего наистерил и вот, к чему это привело...=[

Наверное, хорошо, что это произошло, потому что не хочу, чтобы твои страдания продолжались. Тебе было реально херово со мной. И мы оба понимаем, почему. Выпендрёж никогда к хорошему не приводит, лол. Я понимаю, что я у тебя не один, у тебя куча близких и важных тебе людей (не отрицаю, что я к ним отношусь), но ты у меня... Единственное, что осталось. И я не хочу потерять те капли доверия, которые у тебя ко мне остались. Думай, что хочешь (дурацкая фраза), но я бы хотел измениться и изменить то, что натворил, но это бессмысленно, потому что... Ладно, спасибо тебе... Просто за всё. Просто за то, что ты есть. Не важно, в моей жизни или нет. И прости. Просто прости. Хоть ты и говоришь, что не за что, мы оба понимаем, что есть... Ну всё, давай. Захочешь, ответь. Хотя, не отвечай. Начни новую жизнь. Без меня.»

Сообщение действительно пролежало в заметках 2 недели. Потом он сократил его до «Привет, как дела?», а позже и вовсе удалил.