Игры Смерти. Часть 2 (гет)

Единственным способом помочь Джону было заблокировать его чувства к Лизе.

Не уничтожить их. Не стереть воспоминания. Лишь поставить между человеком и его болью преграду. Со временем, когда чувства притупятся и Джон научится жить дальше, блок сможет разрушиться сам.

Снейп никогда особо не интересовался чужими мыслями и воспоминаниями. Защищать собственный разум — да. Проникать в чужой — нет.

Но после смерти Лили всё изменилось.

Он сам искал способ избавиться от чувств, которые не давали ему жить. Окклюменция здесь была бесполезна. Она позволяла защищать разум, скрывать мысли, выстраивать стены, но не могла заставить сердце перестать чувствовать.

Единственным выходом оставалась легилименция.

С её помощью Северус сумел заблокировать собственные чувства и воспоминания, связанные с Лили, спрятав их настолько глубоко, что даже он сам не мог до них добраться.

После его «смерти» в Визжащей хижине и передачи воспоминаний Поттеру младшему этот блок разрушился.

Но теперь всё было иначе.

Прошло восемнадцать лет.

Воспоминания всё ещё причиняли боль, но уже не разрывали его изнутри. Он научился жить рядом с ними.

И теперь ему предстояло сделать для Джона то, что когда-то он сделал для себя.

Савьер глубоко вдохнул и начал сеанс.

Он позволил чувствам Джона пройти через себя.

Отчаяние. Вина. Любовь. Страх. Одиночество. Безысходность.

А вместе с ними пришли и его собственные воспоминания.

Лили.

Её голос.

Зелёные глаза.

Последняя встреча.

Последняя просьба.

Смерть.

На этот раз Савьер не позволил воспоминаниям захватить себя. Он удерживал сознание, разделяя собственные чувства и чувства Джона. Это оказалось значительно сложнее, чем он предполагал.

Когда всё закончилось, Савьер ещё несколько секунд сидел неподвижно, восстанавливая дыхание.

Он снова пережил то, что случилось восемнадцать лет назад.

Но теперь — через чужую боль.

Савьер открыл глаза.

— Я заблокировал ваши чувства к Лизе. Вы всё помните. Ничего не стёрто. Но той боли, которая заставляла вас разрушать себя, больше не будет.

Джон молча слушал.

— Со временем, когда вы придёте к осознанию того, что способны жить с этими чувствами, блок разрушится сам. Я не знаю, когда это произойдёт. И не должен знать.

— Спасибо, сэр. Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — тихо сказал Джон.

— Никак. Денег я с вас не возьму.

Савьер посмотрел на него.

— И не забывайте о ребёнке. Ему не помешает человек, который когда-то знал и любил его мать.

Джон опустил взгляд.

— А когда он вырастет? Как вы думаете, он поймёт меня? Или возненавидит?

— Наступит время, и вы сами должны будете ему всё рассказать.

Савьер говорил спокойно.

— Обвинить вас или простить — право этого ребёнка. Ваша обязанность — принять любой его вердикт.

Поттер младший вас бы простил.

Он знал это.

Так же, как знал, что сейчас этот мальчишка, вероятно, винит себя в смерти Снейпа.

Джон поднялся.

— Спасибо, мистер Савьер.

— Идите домой, мистер Ройс.

Джон кивнул и вышел.

Савьер остался один.

Впервые за долгое время он чувствовал спокойствие. Джон получил возможность начать жизнь заново. Возможно, теперь он не повторит собственных ошибок.

А значит, всё это было не зря.

После сеансов с Джоном Савьеру понадобилось несколько дней, чтобы восстановиться.

Он почти не выходил из дома.

Миссис Эвертон и миссис Джиллз приходили по очереди, беспокоясь о его здоровье. Одна приносила еду, другая — лекарства и бесконечные советы, которых Савьер, разумеется, не просил.

— Уильям, вам нужно прекратить всё это. Посмотрите на себя — выглядите хуже смерти, — сказала миссис Эвертон.

— Судя по всему, вы с ней лично знакомы, — пробурчал Савьер.

— Хам, — бросила миссис Эвертон.

Она поставила на стол яблочный пирог и кастрюлю с куриным супом, после чего, не сказав больше ни слова, вышла из дома.

Савьер посмотрел ей вслед.

— И ведь даже не поспорила...

Вечером того же дня в дверь снова постучали.

— Интересно, это Мерри или Эрика? — пробормотал Савьер, направляясь к двери.

На крыльце стояла молодая девушка.

— Добрый вечер. Мистер Савьер? — спросила она.

— Добрый вечер. Да, это я.

— Меня зовут Ребекка Уилкисс. Я троюродная племянница вашего соседа, мистера Уилкисса.

— О... Понятно, — сухо произнёс Савьер.

Девушка несколько секунд смотрела на него, ожидая приглашения войти.

Не дождавшись, спросила:

— Вы не пригласите меня в дом?

— Нет. Не имею привычки приглашать в дом незнакомых девушек.

— Я вообще-то по делу к вам пришла, — уже чуть громче сказала Ребекка.

— По делу я принимаю клиентов в парке. На скамейке.

Савьер кивнул в сторону улицы.

— До свидания.

И прежде чем девушка успела что-либо ответить, дверь закрылась прямо перед её носом.

На следующее утро неугомонная Ребекка Уилкисс уже ждала его в парке.

Савьер едва заметил её, как услышал:

— Мистер Савьер! Доброе утро. Нехорошо заставлять красивую молодую девушку вас ждать.

Ребекка улыбнулась.

Савьер остановился и внимательно посмотрел на неё.

— Во-первых, с чего вы взяли, что утро доброе? Особенно после встречи с вами. А во-вторых...

Он огляделся.

— Где та молодая и красивая девушка, которая меня ждёт?

Ребекка прищурилась.

— Хам. Дядя говорил, что вы грубый и совершенно не умеете разговаривать с людьми.

— Ваш дядя был абсолютно прав. Стоило бы его послушать.

— Ну нет, — фыркнула девушка. — Я пришла к вам по делу.

Савьер сел на скамейку.

— Тогда говорите.

Ребекка устроилась рядом.

— Я недавно закончила медицинский университет. Сейчас меня направили на стажировку в местную психиатрическую больницу.

— Интересно, кого мне жаль больше — вас или пациентов? — негромко произнёс Савьер.

— Слушайте внимательно, мистер Савьер.

Ребекка явно решила не обращать внимания на его сарказм.

— Мне, как новенькой медсестре, доверили нескольких пациентов. Среди них есть одна женщина. Она... странная.

Савьер едва заметно нахмурился.

— В психиатрической больнице наличие странных пациентов вполне закономерно.

— Нет. Она другая.

В голосе Ребекки впервые появилась неуверенность.

— Понимаете, она вообще ни на что не реагирует. Будто тело есть, а внутри ничего нет. Она не разговаривает, не проявляет эмоций, практически не двигается. При этом физиологически с ней всё в порядке, если не считать возрастных проблем.

— Имя?

— Юлиана Пирс. Ей около шестидесяти.

Савьер посмотрел на девушку внимательнее.

— И что именно вас беспокоит?

— То, что никто не знает, кто она.

Ребекка понизила голос.

— За всё время, что миссис Пирс находится в больнице, её ни разу никто не навещал. Более того, её нашли на окраине города около двадцати лет назад.

Савьер нахмурился.

— И за двадцать лет никто не смог установить её личность?

— Нет.

Девушка покачала головой.

— И самое странное даже не это. Все медсёстры стараются обходить её палату стороной. Даже технический персонал. Никто не может объяснить почему. Просто... рядом с ней становится не по себе.

— Тяжёлая атмосфера в психиатрической больнице не является чем-то необычным.

— Я знаю.

Ребекка сжала руки.

— Но здесь другое.

Она посмотрела прямо на Савьера.

— У неё тяжёлая аура.

Савьер замер.

Всего на мгновение.

Но Ребекка это заметила.

— Мистер Савьер, пожалуйста, просто взгляните на неё.

— Зачем?

— Потому что я не могу просто смотреть, как человек двадцать лет живёт в таком состоянии, и ничего не делать.

Она замолчала, а затем добавила тише:

— Мне кажется, что внутри неё что-то есть. Что-то, что никто не замечает.

Савьер долго смотрел на Ребекку.

Он не любил вмешиваться в чужие дела.

Особенно если эти дела обещали новые проблемы.

Но слова девушки зацепили его.

Тяжёлая аура.

Это выражение он слышал от маглов впервые.

И всё же понимал, что именно она пытается описать.

Магию.

Савьер медленно поднялся со скамейки.

— Хорошо.

Ребекка удивлённо посмотрела на него.

— Вы согласны?

— Я просто взгляну.

— Спасибо!

— Не благодарите раньше времени, мисс Уилкисс. Возможно, после этого вы сами пожалеете, что меня позвали.

Ребекка улыбнулась.

— Дядя был прав.

— В чём на этот раз?

— Вы действительно совершенно не умеете разговаривать с людьми.

Савьер посмотрел на неё с привычным раздражением.

— А вы, похоже, совершенно не умеете молчать.

Ребекка рассмеялась.

И впервые за долгое время Савьер не почувствовал раздражения от чужого смеха.

— Хорошо, мисс Уилкисс. Я схожу с вами и взгляну на неё. Но не думаю, что смогу чем-то помочь, — сказал Савьер.

— Спасибо. Идёмте. Не будем терять время, — ответила Ребекка и, не дав ему возможности передумать, схватила его за руку.

Они быстро добрались до психиатрической больницы на такси. Ребекка показала пропуск, после чего их беспрепятственно пропустили внутрь.

Коридоры встретили Савьера привычным больничным запахом, гулом голосов и приглушёнными шагами за дверями палат.

Они остановились возле комнаты № 47.

Юлиана Пирс лежала одна.

— Всех, кого к ней подселяют, приходится потом переводить, они ведут себя ненормально — тихо сказала Ребекка.

Савьер усмехнулся.

— А здесь вообще есть те, кто ведёт себя нормально?

— Я имею в виду нормально для местных пациентов, — пояснила Ребекка.

Савьер ничего не ответил.

Он подошёл к кровати.

Юлиана лежала неподвижно, глядя в потолок. На первый взгляд — обычная пожилая женщина с совершенно пустым взглядом.

Когда Савьер согласился прийти, он ожидал увидеть именно это. Возможно, Ребекка просто слишком эмоциональна и восприимчива. Молодая девушка, впервые столкнувшаяся с тяжёлым психическим заболеванием, могла придать происходящему мистический оттенок.

Но он ошибся.

Савьер посмотрел Юлиане в глаза.

И увидел бурю.

За внешней неподвижностью скрывался хаос. Не просто спутанные мысли или тяжёлые воспоминания. Там словно бушевал целый океан, в котором перемешались прошлое, настоящее и что-то ещё, чему он не мог дать названия.

Савьер осторожно коснулся её сознания.

И тут же отдёрнул мысленный поток.

Хаос.

Абсолютный, бесформенный хаос.

Ни одного целостного воспоминания. Ни одной мысли, за которую можно было бы зацепиться. Даже направление её сознания невозможно было определить.

Савьер нахмурился.

Его магия неожиданно вспыхнула под кожей.

Он снова посмотрел на женщину.

Теперь уже внимательно.

Слишком внимательно.

— Не может быть...

Ребекка ничего не заметила.

А Савьер понял.

Юлиана Пирс была волшебницей.

И, судя по состоянию её сознания, произошло нечто гораздо серьёзнее обычного психического расстройства.

Дверь резко распахнулась.

В комнату вошла молодая женщина в белом халате.

— Что здесь происходит? Кто вы такой? И что вы позволяете себе делать с моей пациенткой?

Ребекка тут же повернулась к ней.

— Доктор Райт, простите! Это я пригласила мистера Савьера и привела его сюда.

Женщина смерила Савьера недовольным взглядом.

— Мистер Савьер?

Она скрестила руки на груди.

— Я о вас слышала.

Савьер молча посмотрел на неё.

— Вас называют Исцелителем душ. Человеком без медицинского образования и каких-либо профессиональных навыков, который вмешивается в чужую жизнь и пытается лечить людей, проникая в их головы.

Она протянула руку.

— Доктор Виктория Райт. Психолог и психиатр. Дипломированный специалист.

Савьер взглянул на протянутую руку, затем на саму женщину.

Прекрасно.

Ещё один человек, который решил объяснить ему, кто он такой и чем ему следует заниматься.

— Уильям Савьер, — сухо представился он. — Человек без медицинского образования, который, как вы совершенно верно заметили, слишком часто оказывается там, где его никто не ждал.

Виктория Райт прищурилась.

— Значит, вы ещё и саркастичны.

— Это единственное образование, которое я получил в совершенстве.

Ребекка едва заметно улыбнулась.

Доктор Райт, однако, улыбаться не стала.

— В таком случае, мистер Савьер, я настоятельно рекомендую вам держаться подальше от моих пациентов.

Савьер снова перевёл взгляд на Юлиану.

— Обычно я с удовольствием следую подобным рекомендациям.

Он вновь посмотрел на доктора.

— Но в этот раз, боюсь, не получится.

— Для меня, Вы всего лишь очередной шарлатан — невозмутимо ответила доктор Райт.

— Ах, шарлатан?

В голосе Савьера появились знакомые металлические нотки.

— Потому что я помог тем, кого вы считали безнадёжными и которым, по вашему мнению, оставалось лишь принимать антидепрессанты?

Виктория уже открыла рот, собираясь ответить, но спор неожиданно прервала Ребекка.

— Смотрите!

Они одновременно повернулись к пациентке.

Юлиана Пирс, которая на протяжении восемнадцати лет практически не совершала ни одного самостоятельного движения, повернула голову.

И посмотрела прямо на Савьера.

Он замер.

Ещё секунду назад её взгляд был совершенно отрешённым. Теперь в нём появилось что-то другое.

Осознанность.

И понимание.

Всего на мгновение.

Но Савьер успел увидеть главное.

Юлиана Пирс поняла, кто перед ней.

Волшебник.

— Что вы с ней сделали? — спросила Виктория.

— Надеюсь, что ничего, — ответил Савьер.

Он не сводил взгляда с Юлианы.

Виктория и Ребекка ничего не заметили. Для них женщина просто повернула голову.

Но Савьер знал: этого было достаточно.

— Ребекка, уложите миссис Пирс на кровать. А вы, мистер Савьер, пройдёмте со мной в кабинет. Там мы сможем поговорить спокойнее, — распорядилась Виктория.

Савьер молча кивнул.

Спорить сейчас было бессмысленно.

Они вышли из палаты и направились в кабинет доктора Райт. Виктория закрыла дверь.

— Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь? — спросила она.

Савьер устроился в кресле возле окна.

— Нет, спасибо.

Виктория села напротив.

— Мне показалось, вы испугались.

Савьер поднял бровь.

— С чего вы взяли?

— Я наблюдала за вами, пока вы наблюдали за Юлианой.

Мда, Снейп. Теряешь хватку.

Он слишком явно выдал себя.

— В её взгляде была немая просьба о помощи, — спокойно соврал Савьер.

Виктория едва заметно улыбнулась.

— Конечно. Именно поэтому вы так резко изменились в лице.

Савьер промолчал.

— Но одного у вас не отнять, — продолжила Виктория. — За восемнадцать лет у Юлианы не было практически никакой реакции. И вдруг после вашего вмешательства что-то изменилось.

— Восемнадцать?

Савьер нахмурился.

— Ребекка говорила о двадцати годах.

— Для Ребекки эти цифры примерно одинаковы.

Виктория внимательно посмотрела на него.

— Юлиану нашли на окраине города восемнадцать лет назад. В том же состоянии, в котором она находится сейчас.

Савьер ничего не ответил.

— Почему это вас так зацепило? — спросила Виктория. — Что произошло восемнадцать лет назад, мистер Савьер?

— Ничего.

Он постарался сохранить спокойствие.

— С чего вы решили, что восемнадцать лет назад вообще что-то произошло?

— Если бы для вас эта цифра ничего не значила, вы бы не отреагировали.

Виктория говорила совершенно спокойно, словно разбирала обычный медицинский случай.

— Когда Ребекка сказала «двадцать лет», вы никак не отреагировали. Но стоило мне назвать восемнадцать — вы удивились.

Она слегка наклонилась вперёд.

— Значит, восемнадцать лет назад произошло нечто, что имеет для вас значение. Возможно, события каким-то образом связаны с Юлианой Пирс. И, судя по вашей реакции, вы знаете об этих событиях. Даже если сами в силу возраста в них не участвовали.

Савьер внимательно посмотрел на неё.

Кто вы такая, Виктория Райт?

Будь она аврором после первой войны с Темным Лордом, от неё вряд ли смог бы скрыться хоть один Пожиратель Смерти.

— Вы пытаетесь связать между собой события, которые никак не связаны, — спокойно произнёс Савьер. — И откуда вы вообще знаете, сколько мне было восемнадцать лет назад?

— Внешне я бы не дала вам больше тридцати.

На губах Виктории появилась лёгкая улыбка.

— Не думаю, что вы увлекаетесь омолаживающими процедурами.

Савьер ничего не ответил.

Чёрт.

Он совершенно забыл об этом.

Волшебники старели иначе, а его новая жизнь и вынужденная перемена внешности действительно сделали его моложе.

Но если Юлиана действительно волшебница...

Тогда её возраст тоже мог быть далеко не тем, который предполагали маглы.

Савьер задумался.

— Доктор Райт, могу я ознакомиться с медицинской картой Юлианы?

Он уже мысленно подбирал аргументы, которыми можно было получить согласие.

— Хорошо.

Виктория откинулась на спинку кресла.

— Более того, я позволю вам проводить дальнейшие сеансы с ней. Но только при одном условии: я буду присутствовать на каждом из них лично.

— Я лишь попросил ознакомиться с медицинской картой Юлианы. Работать с ней дальше я ещё не решил.

— У вас на лбу написано, что вы уже всё решили.

Виктория взяла папку со стола.

— Поэтому либо вы принимаете мои условия, либо мы прощаемся.

Савьер усмехнулся.

— Думаете, что знаете меня и можете читать меня как открытую книгу, Виктория?

Он впервые назвал её по имени.

Женщина на мгновение задержала на нём взгляд.

— Мне действительно кажется, что я знаю вас довольно давно, Уильям.

Она протянула ему медицинскую карту.

Савьер взял папку.

И впервые за всё время знакомства с Викторией Райт ему стало по-настоящему не по себе.

Не из-за её проницательности.

А потому, что где-то глубоко внутри возникло странное ощущение: эта женщина действительно могла знать о нём гораздо больше, чем должна.

Савьер молча взял карту и принялся изучать её содержимое.

Юлиана Пирс.

Поступила в больницу 1 ноября 1981 года в состоянии глубокого шока.

При поступлении никаких физических повреждений обнаружено не было. На внешние раздражители пациентка не реагировала. Взгляд был постоянно сфокусирован на одной точке. Физически тело оставалось совершенно здоровым. Психически — полная потеря связи с окружающим миром.

Все личные данные были указаны с пометкой: «со слов».

Савьер нахмурился.

— Что означает эта пометка?

— Все личные данные, включая имя, были записаны со слов полицейских, — спокойно объяснила Виктория. — Уильям, женщину нашли в таком состоянии. Как, по-вашему, она могла сама сообщить полиции свои данные?

Савьер на мгновение замер.

Вот об этом он действительно не подумал.

Если Юлиана не разговаривала и не реагировала на окружающий мир, откуда полицейским было известно её имя?

Он снова посмотрел на карту.

Что-то здесь было не так.

— Благодарю за разъяснение, мисс, — сухо произнёс Савьер и, уже направляясь к двери, едва слышно добавил: — Вот поэтому вы, видимо, до сих пор мисс.

Он был уверен, что Виктория не услышит.

Но ошибся.

— Но ведь и у вас, судя по всему, характер далеко не идеальный, раз вы до сих пор не женаты, сэр, — невозмутимо ответила она.

Савьер остановился.

Медленно повернул голову.

Поттер в юбке.

Именно так он охарактеризовал её про себя.

Такая же нахальная. Такая же уверенная в собственной правоте. И, что самое раздражающее, совершенно не боящаяся говорить ему то, что думает.

Савьер молча посмотрел на Викторию несколько секунд, затем развернулся и вышел из кабинета, даже не попрощавшись.

Виктория проводила его взглядом.

— Нахал, — пробормотала она.

Она снова посмотрела на закрывшуюся дверь.

— Поэтому вы до сих пор мисс...

На её лице появилась едва заметная улыбка.

— Будто сам ангел.

Но улыбка быстро исчезла.

Виктория снова взяла медицинскую карту Юлианы Пирс и задумчиво перелистнула несколько страниц.

1 ноября 1981 года.

Она вновь вспомнила реакцию Уильяма, когда произнесла дату.

Не 20 лет.

18.

Именно на эту цифру он отреагировал.

Слишком резко для человека, которому нечего скрывать.

Виктория нахмурилась.

— Что же произошло восемнадцать лет назад, мистер Савьер?

Она посмотрела на дверь.

Теперь ей было ясно одно: этот странный человек пришёл в её больницу вовсе не случайно.

И Юлиана Пирс узнала его.