Игры Смерти. Часть 2 (гет)

Сентябрь.

Для Уильяма Савьера этот месяц ничего не значил. В отличие от Северуса Снейпа.

Впервые за много лет ему не нужно было готовиться к занятиям, встречать новых учеников, составлять учебные планы, проверять эссе и спорить с профессором Макгонагалл.

Если не считать прошлого года, который он практически полностью провёл без сознания, это был его первый сентябрь, свободный от Хогвартса.

За три летних месяца Савьер успел прослыть в городке известным Целителем душ. Его скамейка в парке постепенно превратилась в нечто вроде кабинета под открытым небом. Люди приходили к нему со своими проблемами, а он слушал, иногда помогал, иногда просто позволял человеку выговориться.

Главное, чтобы всё это не просочилось в Другой Мир, где Северус Снейп официально числился мёртвым.

Сегодня у Савьера был выходной. Он сидел на своей скамейке, отдыхал и одновременно наблюдал за посетителями парка.

Легилименция давно перестала быть для него только способом проникнуть в чужое сознание. Теперь он учился чувствовать людей, не вмешиваясь в их мысли.

Вдруг его внимание привлёк мужчина.

Тот буквально нёсся через парк, не разбирая дороги.

Савьер нахмурился.

Одна мысль выделялась среди остальных. Она была настолько отчётливой, что её невозможно было не заметить.

Покончить с собой.

Савьер резко поднялся и перегородил мужчине дорогу.

— Это не выход, — тихо сказал он, коснувшись его плеча.

Мужчина остановился и поднял на него глаза.

Савьер замер.

Он уже видел этот взгляд.

Восемнадцать лет назад.

После того злополучного Хэллоуина он сам смотрел на своё отражение в зеркале точно так же. Потеря близкого человека. Вина. Безысходность. Ощущение, будто вместе с одним человеком исчез весь смысл собственной жизни.

Савьер долго смотрел на мужчину.

Тот не отводил взгляда.

Без вмешательства сегодня не обойтись.

Савьер осторожно коснулся его сознания. Не стал стирать мысли, не стал блокировать воспоминания. Лишь немного ослабил ту боль, которая сейчас заглушала всё остальное.

— Идите домой и отдохните, — тихо сказал он.

Мужчина несколько секунд смотрел на него, словно пытаясь понять, что произошло.

Савьер уже уходил.

На следующий день, когда Савьер пришёл в парк, мужчина уже сидел на его скамейке.

Он ждал.

И, судя по тому, как нетерпеливо поглядывал на дорогу, ждал именно его.

— Доброе утро, сэр, — сказал Савьер и сел на скамейку.

Мужчина посмотрел на него.

— Что вы вчера со мной сделали?

— Ничего. Просто предотвратил нежелательные последствия, — спокойно ответил Савьер.

— Кто вы такой?

— Уильям Савьер. Для местных — Целитель душ. Психолог.

— Я никогда о вас не слышал.

— Обо мне знают только те, кому я действительно нужен.

Савьер едва заметно усмехнулся.

М-да. Уже начинаю чувствовать себя Дамблдором.

Мужчина поднялся со скамейки и сделал несколько шагов в сторону.

— Вы не сможете мне помочь. Больше никто не сможет, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Вы любили её настолько сильно, что в итоге лишили её жизни.

Мужчина остановился.

— Вы правы. Никто не сможет облегчить вашу боль и снять с вас этот грех. Но я могу научить вас жить с ним.

Мужчина медленно обернулся.

— Откуда вы знаете? — в его голосе появились растерянность и страх. — Да кто вы, чёрт побери, такой?! Никто не сможет с этим жить!

— Люди продолжают жить даже после того, как совершают куда более тяжкие поступки.

Савьер говорил спокойно, почти без эмоций.

Точно Дамблдор.

Мужчина ничего не ответил и ушёл.

Савьер не стал его останавливать.

Он вернётся.

Когда-то Снейп тоже уходил. А потом возвращался к Дамблдору, потому что даже после всего, что произошло, нуждался в помощи.

Как Савьер и предполагал, на следующий день мужчина снова сидел на его скамейке.

— Доброе утро, — поздоровался Савьер.

Он уже привык к этим простым правилам магловского мира. Здесь люди здоровались друг с другом, благодарили, извинялись и считали элементарной вежливостью интересоваться чужим самочувствием.

В Хогвартсе всё было иначе.

Снейп никогда особенно не утруждал себя приветствиями, и никого это не удивляло.

Одна только миссис Эвертон чего стоит.

Мужчина поднял на него глаза.

— Меня зовут Джон Ройс. Мне двадцать лет.

Он говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Её звали Лиза. Ей было всего семнадцать.

Джон опустил голову.

— Я сломал ей жизнь. Она доверилась мне, а я не оправдал её доверия. Я не смог её уберечь. Всё произошло из-за меня…

Голос сорвался.

Мужчина закрыл лицо руками и разрыдался.

Савьер не стал его утешать. Не стал говорить, что всё будет хорошо. Он слишком хорошо знал, насколько бессмысленными бывают подобные слова.

— Успокойтесь, — спокойно произнёс он. — И продолжайте.

Джон медленно убрал руки от лица.

И впервые за долгое время начал рассказывать.

— Я лудоман.

Джон говорил, не поднимая глаз.

— Мой отец был шулером. С детства он учил меня играть в карты. Это был единственный способ заработка, который он знал. А мама… она умерла. Не смогла вынести ни долгов отца, ни его бесконечных побоев и в конце концов покончила с собой.

Джон сглотнул.

— Когда мне было четырнадцать, органы опеки забрали меня в приют. Там я познакомился с Лизой. Она тоже была сиротой.

На лице Джона появилась слабая улыбка, но тут же исчезла.

— Она стала для меня лучом света. Я полюбил её всем сердцем, и она ответила мне взаимностью. Мы строили планы на будущее. Понимаете? Хотели пожениться, создать семью…

Он тяжело выдохнул.

— А я всё разрушил.

Савьер молчал.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я ушёл из приюта. Мне дали комнату в общежитии. Я искал работу, параллельно пытался поступить куда-нибудь, получить профессию. Но ничего не вышло. Кому нужен сотрудник — сирота из неблагополучной семьи?

Джон горько усмехнулся.

— Работа была. Только платили мало. Я даже не мог позволить себе снять отдельную комнату. Каждый день я приходил в приют, чтобы увидеться с Лизой. Знаете, она всегда меня поддерживала. Говорила, что всё получится. Что через год она тоже выйдет из приюта и мы будем работать вместе.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Она просила меня только об одном. Чтобы я не играл. Не стал таким, как мой отец.

Джон посмотрел на свои руки.

— У меня было несколько друзей, которые тоже были игроманами. К тому времени они уже жили отдельно, зарабатывали больше меня. Лиза боялась, что я пойду у них на поводу и тоже начну играть.

Он замолчал.

— Я всё время говорил ей, что никогда не возьму карты в руки.

Савьер внимательно посмотрел на него.

— Но однажды решили, что ничего страшного не произойдёт. Что сможете остановиться после первой игры?

Джон поднял на него глаза.

Савьер не осуждал его. В его голосе не было ни злости, ни сочувствия. Только холодная констатация факта.

— Именно так всё и начинается, — продолжил он. — Человек убеждает себя, что контролирует ситуацию. Что это всего один раз. А потом обнаруживает, что ситуация уже контролирует его.

— Да. Мои друзья настаивали. Говорили, что мне просто везёт и что у меня талант к игре. Я не сдержался.

Джон на мгновение замолчал.

— Первые несколько партий я выиграл. Мне казалось, что я действительно удачлив. Но, как оказалось, мне просто позволили выиграть. Это была приманка.

Он горько усмехнулся.

— У меня появились деньги, и вместе с ними исчезла осторожность. Я поверил, что контролирую игру.

Джон опустил взгляд.

— Лизе я врал. Говорил, что нашёл хорошую работу. Она была счастлива за меня. Так прошло шесть месяцев.

Он тяжело сглотнул.

— За это время я проиграл всё. А потом появились долги. Такие, которые я не смог бы выплатить до конца жизни. Меня начали искать. Угрожать. Но Лиза ни о чём не догадывалась.

Его голос стал тише.

— Пока мои «друзья» не вышли на неё.

Савьер внимательно слушал.

— Они начали ей угрожать. Лиза плакала. Но хуже всего был её взгляд. В нём был такой упрёк… Я никогда его не забуду.

Джон закрыл глаза.

— Она сбежала из приюта. Её искали повсюду, но так и не нашли.

Он сделал глубокий вдох.

— Через два месяца после её исчезновения я получил конверт. Внутри было письмо и банковский чек на сумму больше ста тысяч фунтов. В письме было всего одно слово.

Джон едва слышно произнёс:

— «Прощай».

Несколько секунд он молчал.

— Я начал выяснять, откуда был отправлен конверт. И нашёл. Лиза переехала в этот городок и вышла замуж за мистера Ривера. Вы, наверное, знаете его. Он очень богатый и влиятельный человек здесь.

Джон нервно сжал пальцы.

— Я пришёл к ней. Просил. Молил хотя бы об одной встрече. Но она отказалась.

Он посмотрел на Савьера покрасневшими глазами.

— А через два дня я узнал, что она умерла после родов.

Джон тяжело выдохнул.

— Её больше нет.

Он опустил голову.

— Понимаете, мистер Савьер… Она сбежала из приюта, приехала сюда и вышла замуж за этого старика из-за меня. Из-за моих долгов. Я вынудил её пойти на это.

Голос Джона дрогнул.

— Она была совсем молодой. Девушкой, которая мечтала о любви, семье, о своей сказке…

Он провёл рукой по лицу.

— А я всё это разрушил.

Джон посмотрел на Савьера.

— Я убил её. Я и был тем самым ядом, который отравлял её жизнь.

Мужчина закончил свой рассказ и теперь лишь плакал, закрыв лицо руками.

Савьер тоже закрыл глаза.

Воспоминания нахлынули внезапно.

Пьяный отец. Слабая мать. Бесконечные крики и побои. И она — Лили, ставшая единственным светом в его жизни.

А потом была школа. Темные друзья. Лили, которая пыталась отговорить его от общения с ними.

И он — самоуверенный глупец, уверенный, что сможет прикоснуться к Темным искусствам и остаться прежним. Что одного раза достаточно, чтобы понять, насколько они опасны.

Он ошибся.

И в итоге разрушил всё.

Лили, которая так и не смогла его простить.

Пророчество.

Застывшие зелёные глаза.

Северус медленно открыл глаза.

— Как бы вам сейчас ни хотелось изменить прошлое, сделать этого вы не сможете. Мёртвых не вернуть.

Джон продолжал плакать.

— Вам придётся научиться с этим жить.

— Для чего? — тихо спросил мужчина. — В чём смысл моей жизни без неё?

Савьер посмотрел на него.

— Свести счёты с жизнью может любой. Но самоубийство не решит вашу проблему. Это лишь попытка убежать от последствий собственных поступков.

Он говорил спокойно, почти безэмоционально.

— Для семнадцатилетней девушки, возможно, подобная слабость простительна. Но вы взрослый мужчина. Вы будете жить и нести этот груз. Ради неё. Ради её ребёнка.

Джон поднял на него заплаканные глаза.

— Ребёнка?..

— Да. Теперь он ваша ответственность.

— Это ребёнок мистера Ривера. Он не мой, — возразил мужчина.

— Это ребёнок Лизы. И это главное.

Савьер на мгновение замолчал.

«Гарри не только сын Джеймса, Северус. Он сын Лили».

Слова Дамблдора, сказанные ему восемнадцать лет назад, снова прозвучали в памяти. Именно тогда он дал клятву защищать её ребёнка.

Северус до сих пор не знал, было ли это искуплением или очередным наказанием.

Но знал другое: он продолжил жить.

— И что мне теперь делать? — спросил Джон.

— Жить, — ответил Савьер. — И сделать всё, чтобы этот ребёнок никогда не узнал ту жизнь, которую пришлось пережить его матери.

Мужчина долго смотрел на него.

— Вы мне поможете?

— Конечно, мистер Ройс.

Савьер едва заметно усмехнулся.

— Наша встреча не случайна.

Гори в аду, Дамблдор.

В последнее время Савьер слишком часто вспоминал своего бывшего директора. И одного из своих хозяев.

Как ни странно, именно подобные мысли теперь почему-то успокаивали его.

Единственным способом помочь Джону было заблокировать его чувства к Лизе.

Не уничтожить их. Не стереть воспоминания. Лишь поставить между человеком и его болью преграду. Со временем, когда чувства притупятся и Джон научится жить дальше, блок сможет разрушиться сам.

Снейп никогда особо не интересовался чужими мыслями и воспоминаниями. Защищать собственный разум — да. Проникать в чужой — нет.

Но после смерти Лили всё изменилось.

Он сам искал способ избавиться от чувств, которые не давали ему жить. Окклюменция здесь была бесполезна. Она позволяла защищать разум, скрывать мысли, выстраивать стены, но не могла заставить сердце перестать чувствовать.

Единственным выходом оставалась легилименция.

С её помощью Северус сумел заблокировать собственные чувства и воспоминания, связанные с Лили, спрятав их настолько глубоко, что даже он сам не мог до них добраться.

После его «смерти» в Визжащей хижине и передачи воспоминаний Поттеру младшему этот блок разрушился.

Но теперь всё было иначе.

Прошло восемнадцать лет.

Воспоминания всё ещё причиняли боль, но уже не разрывали его изнутри. Он научился жить рядом с ними.

И теперь ему предстояло сделать для Джона то, что когда-то он сделал для себя.

Савьер глубоко вдохнул и начал сеанс.

Он позволил чувствам Джона пройти через себя.

Отчаяние. Вина. Любовь. Страх. Одиночество. Безысходность.

А вместе с ними пришли и его собственные воспоминания.

Лили.

Её голос.

Зелёные глаза.

Последняя встреча.

Последняя просьба.

Смерть.

На этот раз Савьер не позволил воспоминаниям захватить себя. Он удерживал сознание, разделяя собственные чувства и чувства Джона. Это оказалось значительно сложнее, чем он предполагал.

Когда всё закончилось, Савьер ещё несколько секунд сидел неподвижно, восстанавливая дыхание.

Он снова пережил то, что случилось восемнадцать лет назад.

Но теперь — через чужую боль.

Савьер открыл глаза.

— Я заблокировал ваши чувства к Лизе. Вы всё помните. Ничего не стёрто. Но той боли, которая заставляла вас разрушать себя, больше не будет.

Джон молча слушал.

— Со временем, когда вы придёте к осознанию того, что способны жить с этими чувствами, блок разрушится сам. Я не знаю, когда это произойдёт. И не должен знать.

— Спасибо, сэр. Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — тихо сказал Джон.

— Никак. Денег я с вас не возьму.

Савьер посмотрел на него.

— И не забывайте о ребёнке. Ему не помешает человек, который когда-то знал и любил его мать.

Джон опустил взгляд.

— А когда он вырастет? Как вы думаете, он поймёт меня? Или возненавидит?

— Наступит время, и вы сами должны будете ему всё рассказать.

Савьер говорил спокойно.

— Обвинить вас или простить — право этого ребёнка. Ваша обязанность — принять любой его вердикт.

Поттер младший вас бы простил.

Он знал это.

Так же, как знал, что сейчас этот мальчишка, вероятно, винит себя в смерти Снейпа.

Джон поднялся.

— Спасибо, мистер Савьер.

— Идите домой, мистер Ройс.

Джон кивнул и вышел.

Савьер остался один.

Впервые за долгое время он чувствовал спокойствие. Джон получил возможность начать жизнь заново. Возможно, теперь он не повторит собственных ошибок.

А значит, всё это было не зря.

После сеансов с Джоном Савьеру понадобилось несколько дней, чтобы восстановиться.

Он почти не выходил из дома.

Миссис Эвертон и миссис Джиллз приходили по очереди, беспокоясь о его здоровье. Одна приносила еду, другая — лекарства и бесконечные советы, которых Савьер, разумеется, не просил.

— Уильям, вам нужно прекратить всё это. Посмотрите на себя — выглядите хуже смерти, — сказала миссис Эвертон.

— Судя по всему, вы с ней лично знакомы, — пробурчал Савьер.

— Хам, — бросила миссис Эвертон.

Она поставила на стол яблочный пирог и кастрюлю с куриным супом, после чего, не сказав больше ни слова, вышла из дома.

Савьер посмотрел ей вслед.

— И ведь даже не поспорила...

Вечером того же дня в дверь снова постучали.

— Интересно, это Мерри или Эрика? — пробормотал Савьер, направляясь к двери.

На крыльце стояла молодая девушка.

— Добрый вечер. Мистер Савьер? — спросила она.

— Добрый вечер. Да, это я.

— Меня зовут Ребекка Уилкисс. Я троюродная племянница вашего соседа, мистера Уилкисса.

— О... Понятно, — сухо произнёс Савьер.

Девушка несколько секунд смотрела на него, ожидая приглашения войти.

Не дождавшись, спросила:

— Вы не пригласите меня в дом?

— Нет. Не имею привычки приглашать в дом незнакомых девушек.

— Я вообще-то по делу к вам пришла, — уже чуть громче сказала Ребекка.

— По делу я принимаю клиентов в парке. На скамейке.

Савьер кивнул в сторону улицы.

— До свидания.

И прежде чем девушка успела что-либо ответить, дверь закрылась прямо перед её носом.

На следующее утро неугомонная Ребекка Уилкисс уже ждала его в парке.

Савьер едва заметил её, как услышал:

— Мистер Савьер! Доброе утро. Нехорошо заставлять красивую молодую девушку вас ждать.

Ребекка улыбнулась.

Савьер остановился и внимательно посмотрел на неё.

— Во-первых, с чего вы взяли, что утро доброе? Особенно после встречи с вами. А во-вторых...

Он огляделся.

— Где та молодая и красивая девушка, которая меня ждёт?

Ребекка прищурилась.

— Хам. Дядя говорил, что вы грубый и совершенно не умеете разговаривать с людьми.

— Ваш дядя был абсолютно прав. Стоило бы его послушать.

— Ну нет, — фыркнула девушка. — Я пришла к вам по делу.

Савьер сел на скамейку.

— Тогда говорите.

Ребекка устроилась рядом.

— Я недавно закончила медицинский университет. Сейчас меня направили на стажировку в местную психиатрическую больницу.

— Интересно, кого мне жаль больше — вас или пациентов? — негромко произнёс Савьер.

— Слушайте внимательно, мистер Савьер.

Ребекка явно решила не обращать внимания на его сарказм.

— Мне, как новенькой медсестре, доверили нескольких пациентов. Среди них есть одна женщина. Она... странная.

Савьер едва заметно нахмурился.

— В психиатрической больнице наличие странных пациентов вполне закономерно.

— Нет. Она другая.

В голосе Ребекки впервые появилась неуверенность.

— Понимаете, она вообще ни на что не реагирует. Будто тело есть, а внутри ничего нет. Она не разговаривает, не проявляет эмоций, практически не двигается. При этом физиологически с ней всё в порядке, если не считать возрастных проблем.

— Имя?

— Юлиана Пирс. Ей около шестидесяти.

Савьер посмотрел на девушку внимательнее.

— И что именно вас беспокоит?

— То, что никто не знает, кто она.

Ребекка понизила голос.

— За всё время, что миссис Пирс находится в больнице, её ни разу никто не навещал. Более того, её нашли на окраине города около двадцати лет назад.

Савьер нахмурился.

— И за двадцать лет никто не смог установить её личность?

— Нет.

Девушка покачала головой.

— И самое странное даже не это. Все медсёстры стараются обходить её палату стороной. Даже технический персонал. Никто не может объяснить почему. Просто... рядом с ней становится не по себе.

— Тяжёлая атмосфера в психиатрической больнице не является чем-то необычным.

— Я знаю.

Ребекка сжала руки.

— Но здесь другое.

Она посмотрела прямо на Савьера.

— У неё тяжёлая аура.

Савьер замер.

Всего на мгновение.

Но Ребекка это заметила.

— Мистер Савьер, пожалуйста, просто взгляните на неё.

— Зачем?

— Потому что я не могу просто смотреть, как человек двадцать лет живёт в таком состоянии, и ничего не делать.

Она замолчала, а затем добавила тише:

— Мне кажется, что внутри неё что-то есть. Что-то, что никто не замечает.

Савьер долго смотрел на Ребекку.

Он не любил вмешиваться в чужие дела.

Особенно если эти дела обещали новые проблемы.

Но слова девушки зацепили его.

Тяжёлая аура.

Это выражение он слышал от маглов впервые.

И всё же понимал, что именно она пытается описать.

Магию.

Савьер медленно поднялся со скамейки.

— Хорошо.

Ребекка удивлённо посмотрела на него.

— Вы согласны?

— Я просто взгляну.

— Спасибо!

— Не благодарите раньше времени, мисс Уилкисс. Возможно, после этого вы сами пожалеете, что меня позвали.

Ребекка улыбнулась.

— Дядя был прав.

— В чём на этот раз?

— Вы действительно совершенно не умеете разговаривать с людьми.

Савьер посмотрел на неё с привычным раздражением.

— А вы, похоже, совершенно не умеете молчать.

Ребекка рассмеялась.

И впервые за долгое время Савьер не почувствовал раздражения от чужого смеха.

— Хорошо, мисс Уилкисс. Я схожу с вами и взгляну на неё. Но не думаю, что смогу чем-то помочь, — сказал Савьер.

— Спасибо. Идёмте. Не будем терять время, — ответила Ребекка и, не дав ему возможности передумать, схватила его за руку.

Они быстро добрались до психиатрической больницы на такси. Ребекка показала пропуск, после чего их беспрепятственно пропустили внутрь.

Коридоры встретили Савьера привычным больничным запахом, гулом голосов и приглушёнными шагами за дверями палат.

Они остановились возле комнаты № 47.

Юлиана Пирс лежала одна.

— Всех, кого к ней подселяют, приходится потом переводить, они ведут себя ненормально — тихо сказала Ребекка.

Савьер усмехнулся.

— А здесь вообще есть те, кто ведёт себя нормально?

— Я имею в виду нормально для местных пациентов, — пояснила Ребекка.

Савьер ничего не ответил.

Он подошёл к кровати.

Юлиана лежала неподвижно, глядя в потолок. На первый взгляд — обычная пожилая женщина с совершенно пустым взглядом.

Когда Савьер согласился прийти, он ожидал увидеть именно это. Возможно, Ребекка просто слишком эмоциональна и восприимчива. Молодая девушка, впервые столкнувшаяся с тяжёлым психическим заболеванием, могла придать происходящему мистический оттенок.

Но он ошибся.

Савьер посмотрел Юлиане в глаза.

И увидел бурю.

За внешней неподвижностью скрывался хаос. Не просто спутанные мысли или тяжёлые воспоминания. Там словно бушевал целый океан, в котором перемешались прошлое, настоящее и что-то ещё, чему он не мог дать названия.

Савьер осторожно коснулся её сознания.

И тут же отдёрнул мысленный поток.

Хаос.

Абсолютный, бесформенный хаос.

Ни одного целостного воспоминания. Ни одной мысли, за которую можно было бы зацепиться. Даже направление её сознания невозможно было определить.

Савьер нахмурился.

Его магия неожиданно вспыхнула под кожей.

Он снова посмотрел на женщину.

Теперь уже внимательно.

Слишком внимательно.

— Не может быть...

Ребекка ничего не заметила.

А Савьер понял.

Юлиана Пирс была волшебницей.

И, судя по состоянию её сознания, произошло нечто гораздо серьёзнее обычного психического расстройства.

Дверь резко распахнулась.

В комнату вошла молодая женщина в белом халате.

— Что здесь происходит? Кто вы такой? И что вы позволяете себе делать с моей пациенткой?

Ребекка тут же повернулась к ней.

— Доктор Райт, простите! Это я пригласила мистера Савьера и привела его сюда.

Женщина смерила Савьера недовольным взглядом.

— Мистер Савьер?

Она скрестила руки на груди.

— Я о вас слышала.

Савьер молча посмотрел на неё.

— Вас называют Исцелителем душ. Человеком без медицинского образования и каких-либо профессиональных навыков, который вмешивается в чужую жизнь и пытается лечить людей, проникая в их головы.

Она протянула руку.

— Доктор Виктория Райт. Психолог и психиатр. Дипломированный специалист.

Савьер взглянул на протянутую руку, затем на саму женщину.

Прекрасно.

Ещё один человек, который решил объяснить ему, кто он такой и чем ему следует заниматься.

— Уильям Савьер, — сухо представился он. — Человек без медицинского образования, который, как вы совершенно верно заметили, слишком часто оказывается там, где его никто не ждал.

Виктория Райт прищурилась.

— Значит, вы ещё и саркастичны.

— Это единственное образование, которое я получил в совершенстве.

Ребекка едва заметно улыбнулась.

Доктор Райт, однако, улыбаться не стала.

— В таком случае, мистер Савьер, я настоятельно рекомендую вам держаться подальше от моих пациентов.

Савьер снова перевёл взгляд на Юлиану.

— Обычно я с удовольствием следую подобным рекомендациям.

Он вновь посмотрел на доктора.

— Но в этот раз, боюсь, не получится.

— Для меня, Вы всего лишь очередной шарлатан — невозмутимо ответила доктор Райт.

— Ах, шарлатан?

В голосе Савьера появились знакомые металлические нотки.

— Потому что я помог тем, кого вы считали безнадёжными и которым, по вашему мнению, оставалось лишь принимать антидепрессанты?

Виктория уже открыла рот, собираясь ответить, но спор неожиданно прервала Ребекка.

— Смотрите!

Они одновременно повернулись к пациентке.

Юлиана Пирс, которая на протяжении восемнадцати лет практически не совершала ни одного самостоятельного движения, повернула голову.

И посмотрела прямо на Савьера.

Он замер.

Ещё секунду назад её взгляд был совершенно отрешённым. Теперь в нём появилось что-то другое.

Осознанность.

И понимание.

Всего на мгновение.

Но Савьер успел увидеть главное.

Юлиана Пирс поняла, кто перед ней.

Волшебник.

— Что вы с ней сделали? — спросила Виктория.

— Надеюсь, что ничего, — ответил Савьер.

Он не сводил взгляда с Юлианы.

Виктория и Ребекка ничего не заметили. Для них женщина просто повернула голову.

Но Савьер знал: этого было достаточно.

— Ребекка, уложите миссис Пирс на кровать. А вы, мистер Савьер, пройдёмте со мной в кабинет. Там мы сможем поговорить спокойнее, — распорядилась Виктория.

Савьер молча кивнул.

Спорить сейчас было бессмысленно.

Они вышли из палаты и направились в кабинет доктора Райт. Виктория закрыла дверь.

— Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь? — спросила она.

Савьер устроился в кресле возле окна.

— Нет, спасибо.

Виктория села напротив.

— Мне показалось, вы испугались.

Савьер поднял бровь.

— С чего вы взяли?

— Я наблюдала за вами, пока вы наблюдали за Юлианой.

Мда, Снейп. Теряешь хватку.

Он слишком явно выдал себя.

— В её взгляде была немая просьба о помощи, — спокойно соврал Савьер.

Виктория едва заметно улыбнулась.

— Конечно. Именно поэтому вы так резко изменились в лице.

Савьер промолчал.

— Но одного у вас не отнять, — продолжила Виктория. — За восемнадцать лет у Юлианы не было практически никакой реакции. И вдруг после вашего вмешательства что-то изменилось.

— Восемнадцать?

Савьер нахмурился.

— Ребекка говорила о двадцати годах.

— Для Ребекки эти цифры примерно одинаковы.

Виктория внимательно посмотрела на него.

— Юлиану нашли на окраине города восемнадцать лет назад. В том же состоянии, в котором она находится сейчас.

Савьер ничего не ответил.

— Почему это вас так зацепило? — спросила Виктория. — Что произошло восемнадцать лет назад, мистер Савьер?

— Ничего.

Он постарался сохранить спокойствие.

— С чего вы решили, что восемнадцать лет назад вообще что-то произошло?

— Если бы для вас эта цифра ничего не значила, вы бы не отреагировали.

Виктория говорила совершенно спокойно, словно разбирала обычный медицинский случай.

— Когда Ребекка сказала «двадцать лет», вы никак не отреагировали. Но стоило мне назвать восемнадцать — вы удивились.

Она слегка наклонилась вперёд.

— Значит, восемнадцать лет назад произошло нечто, что имеет для вас значение. Возможно, события каким-то образом связаны с Юлианой Пирс. И, судя по вашей реакции, вы знаете об этих событиях. Даже если сами в силу возраста в них не участвовали.

Савьер внимательно посмотрел на неё.

Кто вы такая, Виктория Райт?

Будь она аврором после первой войны с Темным Лордом, от неё вряд ли смог бы скрыться хоть один Пожиратель Смерти.

— Вы пытаетесь связать между собой события, которые никак не связаны, — спокойно произнёс Савьер. — И откуда вы вообще знаете, сколько мне было восемнадцать лет назад?

— Внешне я бы не дала вам больше тридцати.

На губах Виктории появилась лёгкая улыбка.

— Не думаю, что вы увлекаетесь омолаживающими процедурами.

Савьер ничего не ответил.

Чёрт.

Он совершенно забыл об этом.

Волшебники старели иначе, а его новая жизнь и вынужденная перемена внешности действительно сделали его моложе.

Но если Юлиана действительно волшебница...

Тогда её возраст тоже мог быть далеко не тем, который предполагали маглы.

Савьер задумался.

— Доктор Райт, могу я ознакомиться с медицинской картой Юлианы?

Он уже мысленно подбирал аргументы, которыми можно было получить согласие.

— Хорошо.

Виктория откинулась на спинку кресла.

— Более того, я позволю вам проводить дальнейшие сеансы с ней. Но только при одном условии: я буду присутствовать на каждом из них лично.

— Я лишь попросил ознакомиться с медицинской картой Юлианы. Работать с ней дальше я ещё не решил.

— У вас на лбу написано, что вы уже всё решили.

Виктория взяла папку со стола.

— Поэтому либо вы принимаете мои условия, либо мы прощаемся.

Савьер усмехнулся.

— Думаете, что знаете меня и можете читать меня как открытую книгу, Виктория?

Он впервые назвал её по имени.

Женщина на мгновение задержала на нём взгляд.

— Мне действительно кажется, что я знаю вас довольно давно, Уильям.

Она протянула ему медицинскую карту.

Савьер взял папку.

И впервые за всё время знакомства с Викторией Райт ему стало по-настоящему не по себе.

Не из-за её проницательности.

А потому, что где-то глубоко внутри возникло странное ощущение: эта женщина действительно могла знать о нём гораздо больше, чем должна.

Савьер молча взял карту и принялся изучать её содержимое.

Юлиана Пирс.

Поступила в больницу 1 ноября 1981 года в состоянии глубокого шока.

При поступлении никаких физических повреждений обнаружено не было. На внешние раздражители пациентка не реагировала. Взгляд был постоянно сфокусирован на одной точке. Физически тело оставалось совершенно здоровым. Психически — полная потеря связи с окружающим миром.

Все личные данные были указаны с пометкой: «со слов».

Савьер нахмурился.

— Что означает эта пометка?

— Все личные данные, включая имя, были записаны со слов полицейских, — спокойно объяснила Виктория. — Уильям, женщину нашли в таком состоянии. Как, по-вашему, она могла сама сообщить полиции свои данные?

Савьер на мгновение замер.

Вот об этом он действительно не подумал.

Если Юлиана не разговаривала и не реагировала на окружающий мир, откуда полицейским было известно её имя?

Он снова посмотрел на карту.

Что-то здесь было не так.

— Благодарю за разъяснение, мисс, — сухо произнёс Савьер и, уже направляясь к двери, едва слышно добавил: — Вот поэтому вы, видимо, до сих пор мисс.

Он был уверен, что Виктория не услышит.

Но ошибся.

— Но ведь и у вас, судя по всему, характер далеко не идеальный, раз вы до сих пор не женаты, сэр, — невозмутимо ответила она.

Савьер остановился.

Медленно повернул голову.

Поттер в юбке.

Именно так он охарактеризовал её про себя.

Такая же нахальная. Такая же уверенная в собственной правоте. И, что самое раздражающее, совершенно не боящаяся говорить ему то, что думает.

Савьер молча посмотрел на Викторию несколько секунд, затем развернулся и вышел из кабинета, даже не попрощавшись.

Виктория проводила его взглядом.

— Нахал, — пробормотала она.

Она снова посмотрела на закрывшуюся дверь.

— Поэтому вы до сих пор мисс...

На её лице появилась едва заметная улыбка.

— Будто сам ангел.

Но улыбка быстро исчезла.

Виктория снова взяла медицинскую карту Юлианы Пирс и задумчиво перелистнула несколько страниц.

1 ноября 1981 года.

Она вновь вспомнила реакцию Уильяма, когда произнесла дату.

Не 20 лет.

18.

Именно на эту цифру он отреагировал.

Слишком резко для человека, которому нечего скрывать.

Виктория нахмурилась.

— Что же произошло восемнадцать лет назад, мистер Савьер?

Она посмотрела на дверь.

Теперь ей было ясно одно: этот странный человек пришёл в её больницу вовсе не случайно.

И Юлиана Пирс узнала его.

Савьер вернулся домой уставшим и раздражённым.

Эта девушка.

Виктория Райт. Доктор. Дипломированный специалист.

Назвала меня шарлатаном.

Мало того, что она возомнила, будто знает его всего после нескольких разговоров, так ещё и умудрилась задеть его самолюбие.

«Вы ведь тоже не женаты, сэр».

Нахалка.

Савьер бросил пальто на спинку кресла и несколько секунд стоял посреди комнаты, погружённый в мысли.

— Мне нужно узнать, кто такая Юлиана Пирс.

Он подошёл к столу и начал вслух рассуждать, словно раскладывая перед собой факты.

— Восемнадцать лет назад. Первое ноября. Если дата верна, она вполне может быть жертвой Первой войны с Темным Лордом.

Савьер задумался.

— Нужно выяснить, из какого полицейского участка её доставили в больницу.

Если женщина действительно была волшебницей, это могло многое объяснить.

А если нет...

Он нахмурился.

Нет. Он чувствовал её магию. В этом он не ошибался.

На следующий день Савьер не успел даже выйти из дома. На крыльце его уже поджидала миссис Эвертон.

— Доброе утро, Уильям. Куда это вы так рано?

— Доброе утро, миссис Эвертон. У меня клиентка в соседнем графстве. Поеду туда, возможно, задержусь на пару дней. Предупреждаю вас заранее, чтобы вы с миссис Джиллз не объявили меня в розыск.

— Хорошо, Уильям. Удачи вам.

— До свидания.

Савьер быстро направился прочь.

Придумывать объяснения на ходу — его старый талант. Правда, раньше он называл это легендой прикрытия.

Зато теперь у него появилась возможность снять комнату где-нибудь неподалёку от больницы и спокойно разобраться в происходящем.

Хотя о каком спокойствии могла идти речь, если рядом находилась Виктория Райт?

________________________________________

Виктория заранее оформила ему гостевой пропуск, поэтому в больницу Савьер прошёл без особых проблем.

Едва он свернул в коридор, как услышал знакомый голос:

— Доброе утро, мистер Сарказм.

Савьер даже не остановился.

— Доброе утро, мисс Я-Всё-Знаю.

Виктория усмехнулась.

— А почему не Всезнайка?

Она произнесла это с таким детским любопытством, что Савьер невольно замер.

— Это прозвище уже занято.

В его памяти тут же возник образ девочки с непослушными каштановыми волосами, карими глазами и большими передними зубами. Девочки, которая с невероятным упорством доказывала всем, что имеет полное право учиться в Хогвартсе.

Мисс Грейнджер.

— Закончили? — спросила Виктория.

— Что?

— Путешествие по собственной памяти.

Савьер посмотрел на неё.

— Да. Закончил.

— За вами интересно наблюдать, Уильям. Чисто с профессиональной точки зрения.

Он промолчал.

— Я могу с довольно большой точностью сказать, что вы разделяете свою жизнь на «до» и «после», — продолжила Виктория.

— Я не экспонат и не ваш пациент, чтобы за мной наблюдать, — резко ответил Савьер.

— Значит, всё-таки попала в точку.

Он раздражённо посмотрел на неё.

— Не сердитесь, Уильям. Просто вы очень сильно замкнулись в себе. И то, что вы называете исцелением души для других, на самом деле нужно вам самому.

Савьер ничего не ответил.

— Вы ждёте, когда кто-нибудь наконец придёт и исцелит вашу душу, — продолжила Виктория. — Возможно, вы сами этого не замечаете, но прежде чем ответить даже на самые обычные вопросы, вы надолго замолкаете. Уходите в себя. Словно каждый ответ сначала должен пройти какую-то внутреннюю проверку.

Она внимательно посмотрела на него.

— И знаете, что ещё мне кажется странным?

Савьер молчал.

— За эти два дня знакомства у меня появилось ощущение, что вы не из нашего мира. По крайней мере, ведёте себя именно так.

С этими словами Виктория развернулась и направилась к палате Юлианы.

Савьер остался стоять посреди коридора.

Он злился.

Сильно.

Как?

Как она умудрилась так быстро увидеть то, что другие не замечали годами?

Он заставил себя сделать глубокий вдох.

Нужно взять себя в руки.

Не хватало ещё, чтобы какой-то психиатр учил Северуса Снейпа разбираться в собственной жизни.

Савьер последовал за Викторией.

________________________________________

Юлиана сидела в кресле у окна.

Взгляд по-прежнему оставался пустым.

— Не будем терять время, — сказал Савьер. — Я начну сеанс. Прошу никому не мешать.

Виктория молча кивнула.

Савьер подошёл к женщине и осторожно коснулся её руки.

Никакой реакции.

Он опустился перед ней на колени и посмотрел прямо в глаза.

— Легилименс.

Сознание Юлианы распахнулось перед ним.

Хаос.

Не просто беспорядок — нечто гораздо худшее. Обрывки воспоминаний, эмоций и образов перемешались между собой настолько, что невозможно было определить, где начиналось одно и заканчивалось другое.

Савьер даже не представлял, с какой стороны подступиться.

Он осторожно продвинулся глубже.

Ничего.

Ещё глубже.

И вдруг почувствовал нечто странное.

Свет.

Яркий, ослепительный свет в самом центре этого хаоса.

Вот он.

Якорь.

Савьер потянулся к нему.

И в тот же момент что-то ударило его с такой силой, что он даже не успел понять, что произошло.

Его отбросило назад.

Тело пролетело через комнату и с грохотом ударилось о стену.

Последнее, что он успел увидеть, — испуганное лицо Виктории.

А затем наступила темнота.

Савьер очнулся на диване в кабинете Виктории.

Голова раскалывалась.

— Как вы, Уильям?

Он медленно открыл глаза.

Виктория сидела напротив.

— Судя по всему, нам предстоит долгая совместная работа. Надеюсь, вы не против, если я буду называть вас по имени?

— Всё в порядке, Виктория, — пробормотал Савьер и попытался подняться.

— Не спешите.

Она остановила его жестом.

— Вы прилично ударились затылком об стену.

Савьер поморщился.

— Рия.

Он посмотрел на неё.

— Моя бабушка, когда ругала меня, всегда называла меня Викторией. Так что воспоминания у этого имени не самые приятные.

Виктория улыбнулась.

— Поэтому для вас я Рия.

Савьер снова попытался подняться.

— И вам лучше пока не вставать, — продолжила она. — Молчите. Я пока ни о чём вас расспрашивать не буду. Но когда вам станет лучше, вы мне всё объясните.

Она направилась к двери.

— Отдыхайте. Уборная там. До завтра.

Дверь закрылась.

Савьер остался один.

Он почти не слышал последних слов Виктории.

Рия.

Стоило ей произнести это имя, как память сама подбросила ему образ.

Молодая девушка-аврор.

Постоянно меняющийся цвет волос.

Неуклюжая. Вечно что-нибудь роняет, ломает или умудряется попасть в очередную неприятность.

И при этом удивительно смелая.

Тонкс.

Савьер закрыл глаза.

И что же этот оборотень нашёл в ней?

Впервые за долгое время его раздражение сменилось лёгким недоумением.

А затем в голове снова вспыхнул образ Юлианы.

Яркий свет.

И Савьер понял: то, что произошло в сознании этой женщины, не было случайностью.

Он просто пока не знал, что именно нашёл внутри неё.

На следующее утро Савьер встал с восходом солнца, привёл себя в порядок и уже заварил кофе, когда дверь кабинета открылась.

— Доброе утро. Не знал, что вы по натуре жаворонок. Кофе? — сказал Савьер.

— Доброе утро. Я тоже не знала, что вы так хорошо освоитесь в моём кабинете, что даже найдёте припрятанный мною кофе. Да, пожалуйста, — сказала Виктория.

— Вы всегда парируете? — спросил Савьер, приготовив себе кофе и потягивая его из чашки.

— Привыкайте, — сказала Виктория и сделала глоток.

Она вдруг нахмурилась.

— Невероятно. Признавайтесь, вы волшебник, — сказала Виктория и улыбнулась.

— Снова попали в точку, Рия, — ответил Савьер.

— Итак, какие у нас на сегодня планы относительно Юлианы? До обеда у меня обход пациентов, вечером нужно заполнить бланки и карточки, — сказала Виктория.

— На сегодня никаких. Ей нужен перерыв. Вчера я смог найти нужный мне якорь в её сознании. Рия, прошу, давайте пока без вопросов. Я вам всё расскажу, но позже.

— Договорились. Значит, сегодня у вас выходной? — спросила Виктория.

— Раз уж мы теперь зовём друг друга по имени, может, перейдём на «ты»? Как ты сама заметила, нам ещё долго работать вместе. И нет, у меня сегодня не выходной. Я хочу отправиться в полицейский участок и узнать о деле Юлианы подробнее.

— Хорошо, перейдём на «ты». Удачи, — сказала Виктория и хитро улыбнулась.

Через два часа Савьер ворвался в кабинет Виктории.

— Ты знала?! Знала, что без твоего письменного разрешения мне не позволят даже взглянуть на дело Юлианы Пирс?! — взревел Савьер.

— Ну, я решила, что тебе полезно будет прогуляться до участка и обратно, — спокойно сказала Виктория, продолжая выписывать рецепты для пациентов.

— Ты специально хотела показать свою значимость? Доказать, что без тебя я ничего не смогу узнать по этому делу?! — Савьер никак не мог успокоиться.

Виктория наконец подняла на него взгляд.

— Да, ты прав. Без меня ты не сможешь получить доступ ни к какой информации о Юлиане. Взамен я прошу тебя делиться со мной всем, что происходит во время сеансов.

Она ненадолго замолчала.

— То, что произошло вчера, ненормально.

Савьер тяжело вздохнул.

— Рия, объясню более понятным языком. У меня есть способность устанавливать связь с сознанием и чувствами людей. Что-то вроде эмпатии. С её помощью мне удаётся находить в сознании воспоминания, которые являются определяющими. Именно их я называю якорями.

Виктория внимательно слушала.

— Для нас с тобой это может быть что-то незначительное. Но для пациента именно это воспоминание может иметь огромное значение. Например, если бы ты была моей пациенткой и я не знал твоего имени, при установлении связи с твоим сознанием я мог бы найти воспоминание о твоей бабушке.

— Почему?

— Потому что ты сама сказала, что твоё имя Виктория связано у тебя с бабушкой. Значит, это воспоминание имеет для тебя особое значение. Вот и всё.

Виктория задумалась.

— Хорошо. Предположим, у тебя действительно есть некий дар. Но вчера ты всё равно влетел в стену, — обеспокоенно спросила она.

— Во время установления связи между мной и пациентом возникает что-то вроде магнитного поля. Вчера оно разорвалось и ударило по мне.

— Ты многое пропускаешь в своих рассказах.

— Я заметил.

— Ну хорошо. Пока буду довольствоваться этим, — сказала Виктория. — Вот, возьми. Это разрешение на получение сведений о Юлиане Пирс.

— Спасибо, — сказал Савьер, взял документ и уже собирался уходить.

— Не думала, что ты знаешь это слово, — вдруг сказала Виктория.

Савьер остановился и медленно обернулся.

— Какое?

— «Спасибо».

Савьер несколько секунд смотрел на неё.

— Не привыкай.

— Даже не собиралась, — с улыбкой ответила Виктория.

Савьер покачал головой и вышел из кабинета.

Савьер за день уже второй раз пришёл в полицейский участок. На этот раз всё прошло гораздо быстрее. Он показал дежурному офицеру документ за подписью Виктории, и дело сразу сдвинулось с мёртвой точки. Его проводили в архив и выдали коробку с номером дела Юлианы Пирс.

— Не думал, что вы так быстро вернётесь. Договориться и получить одобрение доктора Райт практически невозможно. Видимо, вы чем-то её зацепили, — сказал офицер и ушёл.

Савьер проводил его взглядом.

— Интересно, почему я вообще пошёл за разрешением к Рии, если мог просто применить магию? Эта девушка сделает то, чего не удалось Тёмному Лорду, — сведёт меня в могилу.

Он покачал головой и принялся изучать дело Юлианы Пирс.

Первого ноября 1981 года на окраине города была найдена женщина в возрасте около сорока лет. Телесных повреждений не обнаружено. На внешние раздражители не реагирует. После первичного обследования направлена в психиатрическую больницу. Документов при ней не было.

И всё.

Савьер перечитал несколько страниц ещё раз, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Ничего.

Больше оставаться здесь не имело смысла.

Он закрыл папку, поднялся и вышел из архива. Уже в коридоре, возвращая пропуск, он неожиданно остановился.

— Почему вы сказали, что у доктора Райт так тяжело получить разрешение?

Офицер пожал плечами.

— Она у нас вообще бомба. Знаете, лет десять назад чуть не разнесла участок в пух и прах. Улики, видите ли, пропали.

Савьер нахмурился.

— Какие улики?

— Золотое кольцо.

Офицер на секунду замялся.

— Но я ничего конкретного сказать не могу. Я его не находил.

— А кто может рассказать мне всё? И о Юлиане, и о кольце?

— Офицер Харрисон. Именно он вёл дело Юлианы Пирс. И это он дал ей имя.

— Где я могу его найти?

— Не знаю.

Савьер внимательно посмотрел на мужчину. Ложь.

Ну что ж. Сам напросился.

Он мысленно коснулся разума офицера и без труда получил всё необходимое, включая адрес Харрисона.

— До свидания, офицер.

Савьер ушёл.

Офицер ещё несколько секунд смотрел ему вслед, пытаясь понять, что только что произошло. Было странное ощущение, будто его сознание на мгновение выключили, а потом снова включили.

Офицер Харрисон несколько лет как был на пенсии. Теперь он жил в Лондоне, неподалёку от единственной дочери и внука.

Савьер позвонил в дверь.

Открыл мальчик лет двенадцати. Видимо, внук Харрисона.

— Доброе утро. Могу я увидеть офицера Харрисона?

Мальчик внимательно посмотрел на него.

— Дедушка, это к тебе.

Он тут же убежал в дом, оставив дверь открытой.

Через несколько секунд на пороге появился высокий мужчина крепкого телосложения, лет шестидесяти пяти — семидесяти. Несмотря на возраст, выглядел он вполне здоровым.

Савьер окинул его внимательным взглядом.

Хорошо сохранился.

— Доброе утро. Вы хотели меня видеть? — спросил Харрисон.

— Доброе утро. Да. Я хотел поговорить с вами о деле Юлианы Пирс.

— Кто вы?

— Меня зовут Уильям Савьер. В настоящее время я занимаюсь лечением Юлианы Пирс вместе с доктором Викторией Райт.

Харрисон усмехнулся.

— А, так это упрямая девчонка до сих пор не теряет надежды найти хоть какую-нибудь зацепку.

— Сейчас мы немного продвинулись в лечении Юлианы. Она начала реагировать на окружающих.

Улыбка исчезла с лица Харрисона.

— Хорошо. Тогда идёмте. Присядем где-нибудь, и я расскажу вам всё, что знаю.

Они прошли во двор и сели на скамейку.

Харрисон ненадолго задумался.

— Я расследовал множество дел, но именно это почему-то запомнилось мне больше остальных. Первого ноября 1981 года, сразу после Хэллоуина, я только заступил на смену, когда поступил вызов: на окраине города обнаружена женщина.

Он замолчал, словно снова увидел перед собой ту картину.

— Я приехал на место и увидел Юлиану Пирс. Она была необычно одета. Если честно, казалось, будто она вышла из какого-то старинного фильма. Или сошла с картины семнадцатого-восемнадцатого века.

— Она была без сознания?

— Нет. В том-то и дело. Глаза открыты, но она ни на что не реагировала. Просто смотрела в одну точку. Взгляд был пустым.

Харрисон медленно выдохнул.

— Я видел много людей после тяжёлых происшествий. Но такого взгляда раньше не встречал. Будто тело есть, а внутри ничего. Одна оболочка.

Савьер молча слушал.

— Я вызвал экспертов и скорую помощь. Юлиану забрали в больницу. Мы обследовали местность, проверили всё вокруг, опросили людей, но так и не выяснили, как она там оказалась. Ни документов, ни каких-либо вещей.

— А медицинское заключение?

— Через три дня больница прислала заключение. Глубокое шоковое состояние, предположительно вызванное внешними факторами. Никаких телесных повреждений, никаких повреждений внутренних органов. Пациентка ни на что не реагировала. В итоге её госпитализировали в психиатрическую больницу.

— Именно вы дали ей имя Юлиана Пирс?

— Да.

— Почему?

— Когда начали оформлять документы для больницы, потребовалось указать имя. Установить её личность мы не смогли. Поэтому пришлось придумать.

Харрисон посмотрел на Савьера.

— Когда я нашёл её, на безымянном пальце было кольцо.

Савьер едва заметно напрягся.

— Кольцо?

— Да. Не золото. Какая-то смесь металлов. Снаружи оно было покрыто странными символами. Похожими на руны. А внутри была гравировка — «Ю. П.».

— И вы решили, что это её инициалы?

— Именно. Я подумал, что, возможно, это её имя. Или хотя бы что-то с ним связанное. Поэтому записал Юлиану Пирс. Надеялся, что если она когда-нибудь придёт в себя, имя поможет ей вспомнить прошлое.

Савьер нахмурился.

— Кольцо. Я изучал дело Юлианы, но в нём нет никакой информации о нём.

— Потому что кольцо пропало.

Савьер внимательно посмотрел на Харрисона.

— Когда?

— Не сразу. Пропажу заметили только спустя несколько лет.

— И как оно исчезло?

— Лет через восемь или девять после того, как Юлиану нашли, в участок пришла молодая доктор Виктория Райт. Уже тогда она интересовалась её делом.

Харрисон усмехнулся.

— Упрямая она была и тогда.

— Что произошло?

— В деле хранилась фотография кольца. Доктор Райт обратила на неё внимание, потому что при поступлении в больницу кольца на Юлиане уже не было. Она предположила, что оно могло иметь какое-то значение и помочь в лечении.

— И?

— Я провёл её к сейфу, где хранились улики по старым делам. Мы всё там перерыли. Но кольца не оказалось.

— Кто-нибудь мог его украсть?

— Теоретически — да. Но практически это было почти невозможно. Ключи от сейфа и доступ к нему были только у меня как у старшего офицера участка.

Харрисон усмехнулся.

— В итоге доктор Райт подняла такой шум, что дело дошло до служебного расследования. Проверили всё. Ни следов взлома, ни признаков кражи. Ничего.

— И что решили?

— Руководство просто убрало фотографию кольца из материалов дела.

— Почему?

— Чтобы не возникало лишних вопросов.

Савьер задумался.

— Понятно.

История Харрисона практически полностью подтверждала его догадки.

Юлиана Пирс была волшебницей.

А кольцо...

Скорее всего, гоблинская работа.

И если оно действительно исчезло из полицейского сейфа без каких-либо следов, то ответ был очевиден.

Гринготтс.

Савьер ещё раз посмотрел на Харрисона и решил проверить его воспоминания. Он осторожно проник в сознание мужчины.

Никакой лжи.

Всё именно так, как он рассказывал.

Тогда кольцо.

Савьер сосредоточился и начал искать воспоминание о нём. Образ возник почти сразу.

Кольцо было необычным. Тяжёлым на вид, с характерными рунами, выгравированными на внешней стороне.

Савьер замер.

Он знал это кольцо.

Он уже видел его.

Много лет назад, ещё в Хогвартсе, в одной из книг.

«Древние магические семьи Британии».

В этой книге были собраны сведения о старейших чистокровных родах: их история, родственные связи, традиции и семейные реликвии.

Савьер помнил изображения многих из них.

Но это кольцо он запомнил особенно хорошо.

Поттеры.

Конечно.

Видимо, это его личное проклятие.

Даже здесь, в магловском мире, где до него не было ни одного известного ему волшебника, он умудрился встретить представительницу рода Поттеров.

Савьер вернулся в квартиру, которую арендовал на время работы с Юлианой. Быстро принял душ, переоделся, лёг на кровать и закрыл глаза.

Ему нужно было покопаться в собственной памяти и восстановить родовое древо Поттеров.

Кому принадлежали инициалы Ю. П.?

Он перебрал всё, что сохранилось в его памяти. И наконец увидел изображение родового древа Поттеров. Среди многочисленных имён была только одна женщина с такими инициалами.

Юфимия Поттер.

Но этого не могло быть.

Юфимия Поттер умерла от драконьей оспы за год до злополучных событий 1981 года.

Слишком много вопросов.

И ответы на них могла дать только сама Юлиана.

Савьер перевернулся на бок и закрыл глаза.

Сейчас ему нужен сон. Завтра понадобятся силы и ясность ума, чтобы во всём разобраться.

На следующий день Савьер с утра пришёл в больницу. Виктории ещё не было.

— Виктория уехала на конференцию, — объяснила Ребекка. — Будет только после обеда.

Начать сеанс без неё?

Или всё-таки дождаться?

Савьер несколько секунд размышлял, а потом решил не терять времени.

Если найдёт что-нибудь важное — расскажет Виктории.

Ему нужны были ответы.

Он сел напротив Юлианы, взял её за руки и посмотрел ей в глаза.

Савьер сразу нашёл то самое воспоминание — якорь. Именно оно светилось так ярко во время прошлого сеанса.

Он осторожно ухватился за него.

Клубок начал распутываться.

Но хаотичное состояние сознания Юлианы не позволяло ему разобрать воспоминания. Образы мелькали один за другим, перемешивались, исчезали прежде, чем он успевал их рассмотреть.

Савьер решил рискнуть.

— Юфимия? Вас ведь так зовут? Доверьтесь мне. Откройтесь, — тихо произнёс он.

Он почти не надеялся на реакцию.

Но женщина едва заметно вздрогнула.

Савьер замер.

Он повторил:

— Юфимия Поттер?

На этот раз сомнений не осталось.

Женщина отреагировала на имя.

И вдруг — вспышка.

Савьер не ожидал этого и не успел удержать контроль над установленной между ними связью.

Воспоминание поглотило его.

Тёмная комната. Все шторы плотно задёрнуты, и почти невозможно было что-либо разглядеть.

Но Снейп большую часть жизни провёл в подземельях. Его глаза давно привыкли к темноте.

Он смог различить силуэт мужчины.

Тот стоял спиной, опираясь на что-то. Лица разглядеть не удавалось.

Мужчина что-то говорил.

Слова терялись, словно их заглушал густой туман.

Савьер вслушался.

И разобрал лишь одно слово.

— Реликвия...

В следующую секунду его с силой выбросило из воспоминания.

Савьер пошатнулся, но на этот раз удержался на ногах.

Связь оборвалась.

Он тяжело выдохнул.

Но расстройства не было.

Они продвинулись.

Совсем немного, но продвинулись.

Одно теперь было ясно точно: перед ним был кто-то, кто знал Юфимию Поттер.

Если только Юлиана Пирс и сама Юфимия Поттер не были одним и тем же человеком.

Из размышлений его вывел знакомый голос.

— Не стал меня дожидаться? Ничего страшного, я не сержусь. Ты всё сделал правильно. Ждал бы меня — потерял бы целый день. Конференция затянулась, я вернулась только сейчас. Ребекка сказала, что ты начал без меня. Добрый вечер, Уильям.

Савьер повернулся.

— Добрый вечер, Рия.

Виктория внимательно посмотрела на него.

— Ты, кажется, пропустил обед. Возможно, даже ужин. Не хочешь составить мне компанию? Заодно расскажешь, кто такая Юфимия Поттер?

Савьер усмехнулся.

— У вас хороший слух, Рия.

Он прекрасно понимал: Виктория не отстанет, пока не узнает всё.

— Здесь недалеко есть хороший ресторанчик. Там отлично готовят мясо, просто пальчики оближешь. Не возражаешь? Я ужасно голодная и обычным перекусом не наемся.

— Да, конечно.

Они отправились в ресторан.

За ужином Виктория не задала ни одного вопроса.

Савьер заметил усталость на её лице и понял, что сегодня она действительно не собирается устраивать допрос.

После ужина он проводил Викторию домой.

На улице было холодно и ветрено. Осень постепенно уступала место зиме.

Прошёл почти год.

Скоро будет год с того дня, как он пришёл в сознание и начал жить в этом мире.

Иногда ему казалось, что ему действительно удалось начать новую жизнь.

Жизнь Уильяма Савьера.

Но прошлое Северуса Снейпа никак не хотело его отпускать.

Поттеры.

Даже здесь.

Даже спустя столько лет.

Савьер остановился посреди улицы и посмотрел в сторону удаляющейся Виктории.

А может, просто сказать, что ничего не получилось, и уйти?

Зачем ему вообще ввязываться во всё это?

У него наконец появилась спокойная жизнь. Работа. Дом. Люди, которые, несмотря на его отвратительный характер, почему-то продолжали о нём заботиться.

И Виктория.

Сможет ли она просто отпустить его?

Вряд ли.

Северус Снейп снова чувствовал себя пешкой в чужой игре.

Кто-то подарил ему второй шанс на новую жизнь, а теперь словно решил отнять и его.

Наверное, самое страшное чувство — когда тебе наконец дают надежду на спокойную жизнь, а потом заставляют снова посмотреть в лицо той реальности, от которой ты пытался сбежать.

Он не знал, что делать дальше.

Если сейчас отказаться от Юлианы, эта история закончится. Он сможет вернуться к своей жизни и больше не вспоминать о прошлом.

Но если он уйдёт, кто поможет ей?

Она ждала помощи восемнадцать лет.

Восемнадцать лет провела в больнице, не имея возможности рассказать, кто она и что с ней произошло.

А теперь у неё появилась надежда.

Он сам дал ей эту надежду.

И теперь должен был её отнять?

Нет.

Савьер медленно выдохнул.

Не мог.

Слишком много раз в своей жизни он подводил людей. Слишком много раз совершал ошибки, последствия которых уже невозможно было исправить.

Но не сейчас.

Какое бы будущее его ни ждало, он поможет Юлиане.

А там...

Там будет видно.

Савьер не спал всю ночь.

Утром он снова пришёл в больницу. Виктория уже была у себя в кабинете. Она закончила обход пациентов и теперь заполняла бланки — бумажную работу, как про себя называл её Савьер.

— Доброе утро, Рия, — сухо сказал он.

Виктория подняла голову и внимательно посмотрела на него.

— Доброе утро, Уильям. Выглядишь ужасно. Идём, я угощу тебя кофе, а ты расскажешь мне всё, что произошло вчера.

Они прошли в буфет и взяли кофе. Савьер молча сел напротив Виктории.

— Кто такая Юфимия Поттер?

— Рия, у меня было сложное и довольно запутанное прошлое. Я разговаривал с офицером Харрисоном и узнал историю кольца. Я узнал его. Оно принадлежало одной семье — Поттерам. Откуда я это знаю, не имеет значения. Инициалы Ю. П. подходят только Юфимии Поттер, — сказал Савьер.

Виктория несколько секунд смотрела на него.

— Коротко и совершенно ничего не понятно. Ты продолжишь сеансы с Юлианой?

Савьер поднял взгляд.

— Просто, как я поняла, всё это каким-то образом связано с твоим прошлым. А тебе очень не хочется туда возвращаться.

— Я всегда заканчиваю то, что начал.

Савьер встал и ушёл, оставив Викторию одну.

Следующие несколько недель Савьер продолжал сеансы с Юлианой.

Результаты были впечатляющими. За два месяца им удалось добиться того, что женщина начала реагировать на речь, понемногу двигать пальцами и осознаннее смотреть на окружающих. Иногда она даже пыталась издавать звуки, похожие на слова.

Но её сознание по-прежнему оставалось хаотичным.

Савьер видел лишь отдельные силуэты, слышал обрывки звуков и чувствовал эмоции, которые невозможно было связать между собой. Стоило ему ухватиться за одну деталь, как она тут же исчезала, растворяясь среди других воспоминаний.

Однако больше всего его тревожила атмосфера в комнате Юлианы.

Несмотря на отопление, здесь всегда было холодно.

Не обычный холод. Он пробирал до костей и будто проникал прямо в душу. Иногда Савьеру казалось, что рядом стоит дементор. А иногда — сама Смерть.

И чем ближе приближалось Рождество, тем сильнее становилось это ощущение.

До Рождества оставалось всего две недели.

Тревога не отпускала Савьера. В больнице она становилась особенно сильной. Он чувствовал что-то чужое, но никак не мог понять, откуда именно исходила эта угроза.

Во время очередного сеанса произошло то, чего он никак не ожидал.

Юлиана внезапно схватила его за руки и резко потянула к себе.

— Реликвия! — выкрикнула она.

Савьер замер.

Женщина забилась, начала хаотично двигать руками и ногами, повторяя одно и то же слово:

— Реликвия! Реликвия!

— Юлиана, успокойтесь! — Виктория попыталась удержать её.

Но женщина словно не слышала.

Савьер чувствовал, как тревога внутри него нарастает с каждой секундой.

И вдруг со стороны входной двери прошёл порыв холодного ветра.

Окна распахнулись.

Савьер резко обернулся.

На мгновение ему показалось, что в коридоре мелькнула Тень.

Он почувствовал чужую магию.

Кто-то был рядом.

Кто-то наблюдал за ними.

И, судя по всему, пришёл именно за Юлианой.

Времени на размышления не оставалось.

Решение нужно было принимать прямо сейчас.

Савьер схватил Юлиану за руку, а вторую протянул Виктории.

— Доверься мне.

Виктория даже не стала задавать вопросов. Она крепко взяла его за руку.

В следующую секунду пространство вокруг них исказилось.

Они исчезли.

Савьер аппарировал прямо в свой дом.

Защитные чары были установлены ещё тогда, когда он только решил окончательно обосноваться здесь. Он не знал, кто именно мог стоять за происходящим, но был уверен: здесь их не достанут.

Нужно было отдать должное Виктории — она очень быстро взяла себя в руки и сразу попыталась помочь Юлиане.

Перемена места подействовала на женщину почти мгновенно. Она постепенно успокоилась, перестала метаться и вскоре уснула.

Значит, не только он чувствовал чужое присутствие в больнице.

Савьер и Виктория осторожно уложили Юлиану на диван, после чего прошли на кухню.

Виктория всё ещё дрожала.

Савьер молча поставил перед ней чашку чая.

— Это немного тебя успокоит. И согреет.

Виктория взяла чашку обеими руками и сделала несколько глотков.

— Ты, конечно, говорил, что у тебя трудное и запутанное прошлое. Говорил, что умеешь проникать в чужое сознание. Но это уже переходит все границы реальности, — сказала она. — Мы только что переместились в пространстве.

Савьер некоторое время молчал.

Потом спокойно произнёс:

— Я волшебник.

Виктория замерла.

— Пока это всё, что я могу тебе сказать.

— Волшебник… — повторила она, будто пыталась проверить это слово на вкус.

— Рия, прошу, дай мне время. Я понимаю, что поверить и принять всё это нелегко. Но мне нужна помощь.

Он посмотрел на неё.

— Кто-то следил за нами. Юлиана нужна им. Понимаешь? Мне одному с этим не справиться. Просто вернуть всё назад я уже не могу. Я знаю, как ей помочь, но мне нужно время.

Савьер отвёл взгляд.

— Рия… я понимаю, что многого прошу. Но если ты согласишься, назад дороги уже не будет. Если откажешься, мне придётся удалить всё это из твоей памяти.

Он подошёл к окну.

На улице мелкими хлопьями шёл снег.

Савьер чувствовал вину за то, что втянул Викторию в происходящее. Но теперь выбор был только за ней.

Некоторое время она молчала.

— Я в шоке, — наконец сказала Виктория. — Мы жили и даже не знали, что среди нас существуют волшебники.

Она посмотрела на Савьера.

— Скрываться — ваше право. И, возможно, у вас были на это причины. Но Юлиана — моя пациентка. И моя ответственность. Я её не брошу.

Савьер медленно кивнул.

— Хорошо. Надеюсь, ты понимаешь последствия своего выбора?

— Да. Понимаю, — твёрдо ответила Виктория.

Савьер ничего больше не сказал.

Он обустроил две верхние спальни для Виктории и Юлианы. Сам решил спать на диване в гостиной.

Когда всё было готово, Виктория остановилась в дверях.

— Завтра мне нужно будет вернуться в больницу и написать заявление на отпуск за свой счёт. Кроме того, нам нужно выяснить, что произошло после нашего ухода.

— Хорошо. Мы не можем оставить Юлиану одну. Будь осторожна.

— Спокойной ночи, Уильям.

— Спокойной ночи, Рия.

Виктория ушла наверх.

Савьер остался один в гостиной.

За окном продолжал падать снег.

И впервые за долгое время он понял: его новая жизнь действительно закончилась.

Прошлое всё-таки нашло его.

Утро началось со стука в дверь.

Савьер совершенно забыл, что теперь у него есть соседи. Сам он в это время принимал душ, поэтому дверь открыла Виктория.

— Доброе утро, — сказала она.

На пороге стояла миссис Эвертон. Увидев Викторию, женщина сначала удивилась, а затем расплылась в широкой улыбке.

— Доброе утро, дорогая. Наконец-то Уильям образумился! Боже, я каждый день молилась, чтобы он нашёл себе кого-нибудь. Одиночество пагубно для души. Я так за вас рада! Теперь он не один, и мы с миссис Джиллз больше не будем вас беспокоить и сами беспокоиться не будем. До свидания!

Не дав Виктории даже возможности что-либо ответить, миссис Эвертон развернулась и ушла.

Виктория ещё несколько секунд удивлённо смотрела ей вслед.

Она подумала, что я его девушка.

Интересно, как на такую новость отреагировал бы мистер Савьер?

Эта мысль заставила её невольно улыбнуться.

Савьер вышел из душа и застал Викторию на кухне. Она уже готовила завтрак.

— Я уже покормила Юлиану. Кофе? — спросила она. — Кстати, приходила какая-то женщина. Кажется, твоя соседка. Она приняла меня за твою девушку и была безумно рада за нас. Сказала, что они с миссис Джиллз больше не будут нас беспокоить.

Виктория внимательно посмотрела на Савьера, ожидая реакции.

— Отлично. Теперь хотя бы никто не будет врываться в дом. Сейчас нам нужно полное спокойствие, — совершенно спокойно ответил Савьер и принялся готовить кофе.

— И всё?

— А что?

— Ничего. Просто мне казалось, тебе это не понравится.

— Если тебя это как-то задевает...

— Нет, — перебила его Виктория. — Просто мне казалось, что тебе это не понравится.

Савьер пожал плечами.

— Я не против. Особенно если эти дамы действительно оставят меня в покое.

— Только из-за этого?

— Да. А что?

Виктория ничего не ответила и молча вышла из кухни.

Она сама не могла понять, почему его слова так её задели.

И что она вообще чувствовала к этому человеку?

Вскоре Виктория собралась и ушла в больницу.

Савьер же продолжил сеансы с Юлианой.

Смена обстановки явно пошла женщине на пользу. Она стала спокойнее, и её сознание уже не сопротивлялось так сильно. Савьер снова попытался найти тот самый якорь.

И на этот раз ему удалось проникнуть глубже.

Первое воспоминание

Снова тёмная комната.

Шторы плотно задвинуты, и в помещении почти ничего невозможно разглядеть. Но Снейп всю жизнь провёл в подземельях, где света было мало, поэтому его глаза быстро привыкли к темноте.

В центре комнаты стоял мужчина, опираясь руками о стол.

Савьер сразу его узнал.

Несмотря на обезображенное болезнью лицо, сомнений не было.

Флимонт Поттер.

Отец Джеймса Поттера.

— Юфимия, ты должна уйти, пока болезнь не заразила и тебя. Это покушение. Мы ведь оба это понимаем. Ни мне, ни Юне уже не помочь. Но ты... ты должна себя сберечь. Ради сына. И сберечь нашу реликвию. Именно она им нужна. Их ничто не остановит, — торопливо говорил Флимонт.

Он был напуган.

По-настоящему напуган.

— Но, Флимонт, как я уйду, оставив вас с Юной здесь одних? А Джеймс? Что будет с ним? Флимонт, думаешь, они успокоятся, пока не получат своё? — Юфимия плакала.

— Нам с Юной уже ничем не помочь. Забирай реликвию и уходи. Расскажи всё Джеймсу. Он должен быть осторожным. Сейчас он крайне уязвим. Лили беременна. Они ждут ребёнка. Юфимия, прошу, сделай так, как я говорю. Уходи. Просто возьми реликвию и исчезни.

Флимонт протянул ей свёрток.

В этот момент дом содрогнулся.

— Юфимия, они здесь. Быстро! Уходи через подземелье!

Флимонт открыл потайной проход.

В комнату вошла ещё одна женщина.

Она была удивительно похожа на Юфимию.

Снейп никогда её не видел.

— Юфимия? Почему ты здесь? Ты же можешь заразиться! Снаружи люди в чёрных мантиях и масках. Что происходит? — спросила женщина.

— Юна, ничего не бойся. Они нам ничего не сделают. Юфимия сейчас уйдёт через подземелье. Думаю, вам лучше попрощаться. Возможно, это ваша последняя встреча, — тихо сказал Флимонт.

Юфимия шагнула к женщине, пытаясь её обнять.

Но та отступила.

— Нет. Уходи. Прощай, сестра. Не вини себя ни в чём. Береги себя.

Юфимия в слезах бросилась к выходу.

Ей было тяжело оставлять мужа и младшую сестру вот так.

Она винила себя.

Ей следовало сразу отправить Юну подальше, как только она узнала о болезни Флимонта. Но судьба распорядилась иначе.

Не она, а Юна заразилась драконьей оспой.

Флимонт успел отправить Юфимию подальше от поместья. Он боялся, что болезнь доберётся и до неё. Боялся, что Джеймс останется один.

Теперь, когда его сын создал собственную семью и ждал рождения ребёнка, Флимонт был готов на всё, лишь бы защитить их.

Через несколько дней Юфимия прочитала в «Ежедневном пророке» статью о смерти Флимонта и Юфимии Поттер.

Она закрыла газету и тихо заплакала.

Юна.

Она была младше Юфимии всего на год.

Сквиб.

Когда-то родители отдали её на попечение магловской семье. О ней почти никто не знал. Для семьи дочь-сквиб была позором, который предпочитали скрывать.

Но после смерти родителей Юфимия и Юна сблизились.

И больше не разлучались.

Теперь не стало ни Юны, ни Флимонта.

Остался только Джеймс.

Она должна жить ради Джеймса.

Но как?

Все считали её мёртвой.

А что делать с реликвией, которую передал ей Флимонт?

Мысли путались.

Юфимия осталась одна.

Перед Снейпом пронёсся целый каскад воспоминаний.

Больше года Юфимия жила в одиночестве, практически без связи с внешним миром. Она читала «Ежедневный пророк», следила за новостями магического мира, узнавала о том, как Темный Лорд набирает силу, о смертях и исчезновениях волшебников, о пропавших чиновниках.

А потом узнала, что у неё родился внук.

Гарри.

Она больше не могла так жить.

Одиночество душило её.

Она решила хотя бы один раз увидеть сына.

Юфимия пришла к дому Джеймса.

Что будет теперь? Узнает ли он меня? Что произойдёт дальше? А если меня найдут? Насколько это будет опасно для Джеймса и его семьи?

Вдруг она услышала шорох.

Звук аппарации.

Юфимия замерла.

Если её увидят, это поставит Джеймса под угрозу.

Она крепче сжала свёрток.

Его нужно было передать Джеймсу.

Но она не могла рисковать.

Юфимия ушла, погружённая в свои мысли.

Позже она отправила свёрток Джеймсу обычной магловской почтой, решив, что так это не вызовет подозрений.

Адресатом было указано:

«Любимой троюродной внучке — Лили».

Савьер резко вышел из сознания Юфимии.

Теперь многое становилось на свои места.

Но вопросов стало только больше.

Что находилось в свёртке?

Куда делась реликвия после смерти Джеймса и Лили?

Знал ли Дамблдор о ней?

И самое главное — почему Юфимия оказалась в магловском мире?

Савьер медленно открыл глаза.

Из размышлений его вывел скрип двери.

— Я пришла, — сказала Виктория. — Подумала, что ты всё равно ничего не приготовишь, поэтому по дороге купила еду в ресторане.

Савьер посмотрел на часы.

Действительно, день уже клонился к вечеру.

— Как дела в больнице? — сразу спросил он.

Виктория поставила пакеты на стол.

— Поговорим после ужина.

Она прошла на кухню.

Савьер посмотрел ей вслед.

Похоже, сегодня вопросов будет много.

После ужина Виктория привела Юфимию в порядок, помогла ей переодеться и уложила спать. Убедившись, что женщина уснула, она спустилась в гостиную.

Савьер уже ждал её.

— Что произошло в больнице? — сразу спросил он.

— Уильям…

Виктория посмотрела на него. В её глазах был страх.

— Что произошло в больнице? — повторил Савьер.

— Юлиана Пирс умерла прошлой ночью.

Виктория сделала несколько шагов по комнате.

— Ребекка пришла сегодня утром на работу и обнаружила, что Юлиана не дышит. Её смерть констатировали ещё до моего прихода. Тело забрали в морг.

Она замолчала, пытаясь взять себя в руки.

— Я еле себя сдержала. Все решили, что моя реакция связана с тем, что я была её лечащим врачом.

Виктория продолжала ходить по комнате. Её руки дрожали.

Савьер подошёл к ней и взял за руку.

— Успокойся. Вдох. Выдох. Повторяй за мной.

Она посмотрела на него.

— Кто-то решил замести все наши следы. Это нам на руку. Рия, посмотри на меня. Всё будет хорошо.

Он говорил спокойно, хотя внутри самого бушевал настоящий ураган.

Что, чёрт возьми, происходит?

Прошла неделя с тех пор, как Виктория и Юфимия поселились в доме Савьера.

Состояние Юфимии постепенно улучшалось. Савьер проводил с ней ежедневные сеансы, осторожно распутывая клубок воспоминаний. Сознание женщины понемногу восстанавливалось, а вместе с ним должна была вернуться и память.

Очередной сеанс подходил к концу.

Савьер уже думал о следующем этапе, когда Юфимия внезапно схватила его за руку.

— Северус!

Савьер замер.

Он смотрел на неё, не в силах произнести ни слова.

Откуда?

Как это возможно?

Нет. Этого не может быть.

Откуда она могла знать его имя?

Савьер осторожно разорвал связь и помог Юфимии лечь.

Ей нужно было успокоиться.

Он дал ей успокоительное и дождался, пока она уснёт.

Юфимия спала.

А Северус сидел на крыльце.

Холод пробирался под одежду, но он не двигался.

Он сидел на ступенях, уставившись в темноту, словно там мог найти ответ на вопрос, который не давал ему покоя.

Как?

Как она узнала его?

Они виделись всего несколько раз.

Когда Дамблдор вызывал их в кабинет, чтобы назначить очередное наказание за очередную разборку с Джеймсом Поттером, почти всегда приходила мать Джеймса.

Флимонт Поттер появлялся в Хогвартсе всего дважды.

Первый раз — когда Джеймс поступил в школу.

Второй — когда закончил её.

Юфимия не могла знать Северуса близко.

Они никогда не разговаривали.

Не дружили.

Не пересекались за пределами Хогвартса.

Он был всего лишь...

Фоном в жизни её сына.

Память — вещь упрямая.

Но не настолько.

Северус провёл рукой по лицу.

— Как ты узнала меня?.. — тихо произнёс он в темноту.

Ответа не было.

Только холодный ветер шевелил деревья, а в окне его дома горел слабый свет.

И впервые за всё время после своего пробуждения Савьер почувствовал настоящий страх.

Не за себя.

За то, что прошлое, от которого он так старательно пытался отгородиться, теперь знало, где его искать.

Дверь внезапно открылась. Снейп почувствовал, как на его плечи легло тепло пледа. Виктория накрыла одной его стороной, а другой укуталась сама и присела рядом.

— Северус подходит тебе больше, чем Уильям, — тихо сказала она.

Снейп вздрогнул.

— Как ты… — он осёкся и медленно повернул к ней голову. — Как ты поняла, что это моё имя?

Виктория не смотрела на него. Она продолжала смотреть вперёд, туда же, куда и он, — в темноту.

— У тебя изменился взгляд.

Снейп нахмурился.

— Это не объяснение.

Она чуть повернула голову.

— Сначала он стал… тёплым.

Виктория ненадолго замолчала, словно подбирала непривычное для себя слово.

— Я никогда не видела у тебя такого взгляда.

Снейп усмехнулся, но в усмешке не было злости.

— Тебе показалось.

— Нет, — спокойно возразила она. — А потом в нём появился страх.

Между ними повисла тишина.

Снейп отвернулся.

— Ты слишком многое додумываешь.

— Возможно, — легко согласилась Виктория. — Но имени ты не опроверг.

Он промолчал.

Плед сохранял тепло, но внутри у него всё равно было холодно.

— Значит, Северус, — тихо повторила Виктория. — Это важно?

Он молчал слишком долго для простого вопроса.

— Это… прошлое, — наконец произнёс он.

— Которое ты пытаешься похоронить?

— Которое должно было остаться мёртвым.

Виктория слегка повернулась к нему, поджав под себя ногу.

— Тогда почему ты здесь?

Вопрос оказался слишком точным. Снейп сжал челюсть.

— Потому что иногда прошлое отказывается лежать спокойно.

— Или потому, что ты сам его раскопал?

Он резко посмотрел на неё.

Но Виктория не отвела взгляда.

— Ты ведь мог уйти, — продолжила она. — Когда понял, кто она. Когда понял, во что ввязываешься.

Снейп тихо усмехнулся.

— Мог.

— Но не ушёл.

— Нет.

Виктория подтянула плед ближе к плечам.

— Значит, дело не только в ней.

Он ничего не ответил.

И на этот раз Виктория не стала настаивать.

Они снова замолчали, сидя рядом под одним пледом. Где-то внутри дома тихо щёлкнули трубы. Ветер прошелестел по ветвям деревьев.

— Она не должна была меня помнить, — наконец произнёс Снейп.

Виктория повернула голову.

— Значит, это тебя пугает?

Он едва заметно кивнул.

— Когда я понял, что её сознание восстанавливается, я установил блок на воспоминания. Я не хотел, чтобы они вернулись все сразу. Это должно было дать ей время привыкнуть к собственному прошлому.

Он ненадолго замолчал.

— Но если она уже вспомнила меня, значит, блок не работает.

— Или… — Виктория задумалась. — Есть вещи, которые невозможно заблокировать.

Снейп посмотрел на неё.

— Например?

Она пожала плечами.

— Чувства. Страх. Люди, которые оставили след.

— Я не оставлял.

Виктория тихо вздохнула.

— Ты действительно в это веришь?

Снейп не ответил.

И на этот раз — потому, что не был уверен.

Эта женщина раздражала его. Своими вопросами, своей наблюдательностью, своим странным умением видеть то, что он так тщательно прятал от окружающих.

Виктория.

Она сидела рядом, и от неё исходило тепло. Не только физическое. Магия Снейпа тоже оставалась удивительно спокойной в её присутствии. Словно рядом с ней ему не требовалось постоянно держать оборону.

Виктория повернула голову и посмотрела на него.

Снейп не успел отвернуться.

Их взгляды встретились.

Она наклонилась к нему и поцеловала.

Поцелуй был почти невесомым. Осторожным, словно она сама не до конца была уверена, что решилась на это.

Снейп замер.

Он не оттолкнул её. Но и не ответил.

Просто застыл, не понимая, что делать.

В этом прикосновении не было ни страсти, ни порыва. Только что-то тихое и совершенно незнакомое ему.

Тепло.

Он не сразу понял, что именно почувствовал.

Слишком давно он не позволял себе ничего подобного. Если вообще когда-нибудь позволял.

Вера. Надежда. Доверие. Дом.

Слово, которое всю его жизнь оставалось почти пустым звуком, вдруг обрело смысл.

Виктория не отстранилась сразу. Она словно оставляла ему возможность самому решить, что делать дальше.

Снейп медленно открыл глаза. Он даже не заметил, когда успел их закрыть.

Она была слишком близко. Он видел, как дрогнули её ресницы, прежде чем Виктория всё же немного отстранилась.

Но не ушла.

— Это было ошибкой? — тихо спросила она.

Голос оставался ровным, однако в нём чувствовалась осторожность.

Снейп смотрел на неё так, словно пытался решить сложную задачу, для которой не существовало правильного ответа.

— Да, — автоматически ответил он.

Слишком быстро.

Слишком привычно.

Виктория едва заметно кивнула, будто именно этого и ожидала.

— Понятно.

Она начала отодвигаться, одновременно снимая с его плеч край пледа.

Снейп неожиданно перехватил её за руку.

Он сам не понял, зачем это сделал.

Движение получилось резким и совершенно ему несвойственным.

Виктория замерла.

— Не всё так просто, — тихо сказал он.

Она снова посмотрела на него.

— Тогда объясни.

Снейп сжал её пальцы чуть сильнее, чем следовало, и тут же ослабил хватку.

Слова давались тяжело.

Словно он пытался говорить на языке, которого никогда не учил.

— Я…

Он замолчал и раздражённо выдохнул.

— Я не умею это.

— Что именно?

Он едва заметно повёл рукой, словно пытался охватить одним жестом не только поцелуй, но и всё происходящее между ними.

— Всё это.

Виктория посмотрела на него внимательно.

Без насмешки.

Без давления.

— Тогда не надо уметь, — тихо сказала она.

Снейп нахмурился.

— Это не работает так.

— А ты уверен? — Она чуть склонила голову. — Или просто привык, что всё в твоей жизни должно быть сложным?

Он хотел возразить.

Но не смог.

Потому что где-то глубоко внутри понимал: она права.

Слишком многое в его жизни было связано с болью, долгом и виной. Он привык бороться, защищаться, ждать предательства и готовиться к худшему.

И вдруг простое человеческое тепло казалось ему чем-то неправильным.

Опасным.

Снейп медленно отпустил её руку.

Но не отодвинулся.

— Ты меня не знаешь.

— И?

— Ты пожалеешь.

Виктория едва заметно улыбнулась.

— Возможно. Но это будет моё решение.

Снейп долго смотрел на неё.

Почти устало.

И впервые — без привычной защиты.

Внутри всё ещё оставались напряжение и страх. Но рядом с ними появилось что-то ещё.

Что-то давно забытое.

Хрупкое.

И оттого ещё более пугающее.

— Тебе холодно, — сказала Виктория и подтянула плед обратно на его плечи.

Он не стал спорить.

Не отодвинулся.

Они снова замолчали.

Но теперь тишина была другой.

Не пустой.

В ней было что-то, чему Снейп пока не решался дать имя.

И, пожалуй, именно это пугало его больше всего.

На следующий день Савьер решил рассказать Виктории всё.

Не часть правды. Не удобную версию прошлого. Всё как есть.

Дальше выбор оставался за ней. Какое бы решение она ни приняла, он его примет.

Виктория сидела в гостиной и читала книгу, когда Савьер вернулся из магазина. Он поставил пакеты на стол и некоторое время молча смотрел на неё.

— Виктория, нам нужно поговорить. Юфимия отдыхает?

— Да. После сеансов она сильно устаёт и теперь почти сразу засыпает. — Виктория закрыла книгу и внимательно посмотрела на него. — О чём ты хотел поговорить?

Она немного помолчала.

— Меня пугает твой взгляд. Ты сейчас похож на человека, который идёт на собственную казнь.

Савьер едва заметно усмехнулся.

— В каком-то смысле так и есть.

— Брр. — Виктория отложила книгу. — Не говори так.

Савьер сел рядом.

Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями.

— Я хочу познакомить тебя с Северусом Снейпом.

Виктория нахмурилась.

— Но я уже знакома с ним.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты знакома с Уильямом Савьером.

Он сделал паузу.

— А Северус Снейп — это человек, которым я был до того, как решил начать новую жизнь.

И он рассказал ей всё.

Без оправданий. Без попытки представить себя лучше, чем он был.

Лили. Пророчество. Клятва. Поттер. Шпионство. Дамблдор. Убийство. Война. Кровь.

Ошибки, которые нельзя исправить, и решения, последствия которых пришлось нести до самого конца.

Он говорил спокойно, почти монотонно. Иногда Виктория задавала короткие вопросы, и он отвечал. Иногда просто молчала.

Савьер не стал скрывать от неё ничего.

Когда рассказ закончился, в комнате повисла тишина.

— Теперь ты знаешь всё, — тихо сказал он. — Тебе решать, что делать дальше. Я приму любой твой ответ.

Он поднялся.

Ему хотелось уйти прежде, чем она успеет сказать то, что он уже мысленно приготовился услышать.

Но Виктория схватила его за руку.

— Куда ты собрался?

Савьер остановился.

— Дать тебе возможность подумать.

— А я, кажется, уже подумала.

Он медленно повернулся к ней.

Виктория смотрела прямо ему в глаза.

— Мне кажется, я знаю тебя лучше, чем ты сам, Северус Снейп.

Он хотел возразить, но она не дала ему заговорить.

— Я уже сделала свой выбор. Там, в больнице, когда протянула тебе руку. — Она чуть крепче сжала его пальцы. — Теперь выбор за тобой. Отпустить её или нет.

Снейп долго смотрел на неё.

А потом впервые за очень долгое время позволил другому человеку сделать шаг навстречу.

Он не сопротивлялся.

Дни пролетали незаметно.

Виктория, сославшись на состояние здоровья, взяла отпуск и осталась дома. Юфимия постепенно восстанавливалась. Её память становилась всё яснее, а значит, Снейп уже мог осторожно разбирать воспоминания и возвращать их в правильную последовательность.

Она начала говорить.

Поначалу отдельными словами, затем короткими фразами.

Виктория занималась с ней лечебной физкультурой, помогая вернуть ослабшим мышцам силу. Юфимия быстро привязалась к ней и всё чаще пыталась помогать по дому, хотя сил пока почти ни на что не хватало.

Их маленький мир оставался удивительно спокойным.

Пока.

Снейп, однако, не расслаблялся.

Он снова начал понемногу принимать других пациентов. Нужда в деньгах никуда не исчезла, а теперь на нём лежала ответственность не только за собственную жизнь, но и за двух женщин.

Он поздно вернулся домой в один из декабрьских вечеров и уже у входа остановился.

Весь дом изменился.

На стенах и окнах горели гирлянды. В углу гостиной стояла небольшая ёлка. Виктория, стоя на стуле, пыталась закрепить на верхней ветке игрушку, а Юфимия сидела на диване и что-то подсказывала ей.

Снейп несколько секунд просто смотрел на них.

— О, Северус, привет! — весело сказала Виктория. — Надеюсь, ты не против праздника?

Он перевёл взгляд на ёлку.

— Если честно, это немного неожиданно.

— Думаю, ничего плохого не случится, если мы хотя бы немного отвлечёмся. — Виктория улыбнулась. — Рождество — время чудес. Так всегда говорила моя мама.

Снейп ничего не ответил.

Но и возражать не стал.

________________________________________

На следующее утро они завтракали втроём.

Это было непривычно.

Странно.

И одновременно — удивительно живо.

Юфимия сидела за столом, укутанная в мягкий кардиган, и внимательно следила за движениями Виктории, словно училась чему-то давно забытому.

— Чай? — мягко спросила Виктория.

Юфимия кивнула.

— Тёплый, — тихо добавила она.

Снейп поймал себя на том, что наблюдает за ними обеими.

В груди возникло странное, непривычное ощущение.

Не боль.

Не тревога.

Что-то другое.

Осторожное.

Юфимия вдруг протянула руку к нему. Почти по-детски, словно боялась, что он уйдёт.

Её пальцы нашли его ладонь и крепко сжали её.

Снейп замер.

Но руку не убрал.

— Хорошо… — прошептала Юфимия.

Он не знал, к чему именно относилось это слово.

Но кивнул.

— Да.

________________________________________

На улице было холодно.

Снег скрипел под ногами, воздух был чистым и морозным. Они шли медленно. Юфимия держалась за руку Снейпа, иногда слегка спотыкаясь, но не отпуская её.

Рядом шла Виктория, кутаясь в шарф.

Со стороны они выглядели совершенно обычно.

Просто трое людей на зимней прогулке.

Семья.

Мысль появилась внезапно.

Снейп тут же попытался от неё избавиться.

Юфимия остановилась и подняла голову.

Снег падал ей на волосы и плечи.

— Бело… — тихо сказала она.

Потом посмотрела на Снейпа и едва заметно улыбнулась.

Виктория наблюдала за ними.

Она действительно ввязалась в авантюру.

В мир, которого не должна была знать.

В историю, которая вполне могла однажды разрушить её жизнь.

И в человека, который считал себя виновным практически во всём, что происходило вокруг него.

И всё же рядом с ним было спокойно.

Не потому, что он был простым.

И уж точно не потому, что его прошлое можно было забыть.

Просто за всей его тяжестью, за виной и холодом было что-то настоящее.

Сломанное.

Неидеальное.

Но честное.

Виктория посмотрела на него.

— Ты сейчас думаешь, что не заслуживаешь этого, да?

Снейп ничего не ответил.

Этого было достаточно.

Виктория чуть улыбнулась.

— Привыкай.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Это плохая идея.

— Возможно.

— Это закончится.

Виктория посмотрела на падающий снег.

— Всё заканчивается, Северус.

Снег продолжал падать.

Юфимия крепче сжала его руку.

И Снейп не отпустил.

Потому что впервые за очень долгое время ему не хотелось ничего менять.

Не хотелось бежать.

Не хотелось возвращаться в прошлое или заранее готовиться к будущему.

В этот момент ему просто было хорошо.

И, возможно, именно это пугало его больше всего.

Они тихо, почти по-семейному, встретили Рождество.

Как выяснилось, Виктория совершенно не умела готовить. После того как она в третий раз умудрилась сжечь ужин, Савьер молча отстранил её от плиты и взял готовку на себя.

В итоге они всё-таки вкусно поели, выпили немного вина и даже смогли ненадолго забыть обо всём, что происходило в последние недели.

Казалось, всё было хорошо.

Ничто не предвещало беды.

За окнами слышался смех, звенели колокольчики, прохожие спешили домой, кутаясь в зимние пальто.

Юфимия сидела у камина и смотрела на огонь.

— Джеймс… — тихо сказала она.

Савьер замер.

Всё внутри него сжалось.

— Где Джеймс? — спросила Юфимия.

Он знал, что этот момент наступит.

Слишком много они уже вернули. Её сознание становилось яснее, воспоминания — чётче, а вместе с ними возвращалось и прошлое.

Но знание о неизбежности этого момента совершенно не делало его легче.

Савьер молчал.

Молчание затянулось.

Юфимия смотрела на него прямо. Уже не потерянно и не рассеянно — осознанно. Она ждала ответа.

Савьер понял: больше скрываться за молчанием нельзя.

Он сел напротив и сложил руки, стараясь скрыть дрожь пальцев.

— Вы должны услышать всё, — тихо сказал он. — И от меня.

Он не стал выбирать удобные слова. Не пытался смягчить правду.

Он рассказал о войне. О Темном Лорде. О пророчестве. О том, что именно он передал его Волан-де-Морту. О том, к чему это привело. О смерти Джеймса. О Лили. О том, что он не смог её спасти.

Голос оставался ровным, почти холодным.

Но внутри рушилось всё.

Юфимия не перебила его ни разу. Не задала ни одного вопроса.

Просто слушала.

Когда он закончил, в комнате стало непривычно тихо.

Она опустила взгляд. Руки, лежавшие на коленях, слегка сжались.

— Рия… я хочу лечь.

Без слёз. Без крика. Без обвинений.

И почему-то это было хуже всего.

Виктория бросила короткий взгляд на Савьера. В нём было столько тяжести и напряжения, что он понял всё без слов.

Она подошла к Юфимии, помогла ей подняться, и они медленно вышли из комнаты.

Дверь закрылась.

И только тогда Снейп сломался.

Сначала он даже не понял, что происходит. Дыхание внезапно сбилось, словно воздуха стало не хватать. Он попытался подняться, но ноги не слушались.

Комната будто стала меньше.

Стены приблизились.

Мысли стали громче.

Ты должен был умереть.

Ты не имел права выжить.

Это всё из-за тебя.

Магия отреагировала раньше, чем он успел её подавить.

Стекло в окне дрогнуло.

Свечи вспыхнули слишком ярко.

Книги на полках задрожали.

Снейп сжал голову руками.

— Нет…

Он сказал это слишком громко.

Контроль ускользал.

Он давно забыл это ощущение — когда магия перестаёт подчиняться разуму и начинает жить собственной жизнью. Как в детстве. Как тогда, когда эмоции оказывались сильнее него самого.

Стол резко сдвинулся.

Чашка упала на пол и разбилась.

Он даже не заметил.

Дыхание становилось всё более рваным. Глубоко вдохнуть не получалось. Грудь сдавило.

Паника накрыла внезапно, без предупреждения.

В этот момент дверь распахнулась.

— Северус!

Виктория остановилась на пороге всего на секунду.

Ей хватило этого, чтобы оценить происходящее: дрожащее стекло, книги, парящие в воздухе, разбитая чашка и он — сидящий на полу и словно пытающийся стать незаметным.

Она быстро подошла к нему и опустилась рядом.

— Северус. Слушай меня.

Он не реагировал.

Глаза были широко открыты, но взгляд оставался пустым.

Виктория крепко взяла его за запястья.

— Снейп. Смотри на меня!

На мгновение взгляд сфокусировался.

— Дыши, — сказала она медленно, но твёрдо. — Со мной. Сейчас.

Он попытался.

Не получилось.

— Ещё раз.

Она положила его руку себе на грудь.

— Вот так. Чувствуешь? Повторяй за мной. Вдох… выдох. Вдох… выдох.

Магия всё ещё дрожала в воздухе, но уже слабее.

— Хорошо, — тихо сказала Виктория. — Ещё.

Он начал следовать её дыханию.

Медленно.

С усилием.

Но начал.

Комната перестала сжиматься. Звуки вернулись. Вместе с ними вернулась и реальность.

Снейп резко выдохнул и закрыл глаза.

Магия стихла.

Осталась только слабость.

И стыд.

Он попытался отстраниться.

— Не надо, — тихо сказала Виктория.

Но он всё равно отвернулся.

— Ты не должна была это видеть.

— Поздно.

— Я в порядке.

— Нет, — спокойно ответила она. — Не в порядке.

Он сжал челюсть.

— Это не повторится.

Виктория посмотрела на него внимательно.

— Ты правда в это веришь?

Он не ответил.

Потому что не был уверен.

Она отпустила его запястья, но не ушла.

— Северус, посмотри на меня. Ты не обязан нести всё это один.

Он тихо усмехнулся.

— Обязан.

— Нет.

— Да.

Она наклонилась чуть ближе.

— Тогда хотя бы иногда… не делай этого.

Он медленно открыл глаза и посмотрел на неё.

Впервые ему нечего было возразить.

Потому что он устал.

Слишком сильно устал быть тем, кто всё выдерживает.

А она…

Она не отступала.

И это пугало его не меньше, чем всё остальное.

Дом словно вымер.

Тот самый дом, который ещё совсем недавно наполнялся тихими шагами, осторожными разговорами и редкими, почти незаметными попытками быть чем-то похожим на семью, теперь погрузился в тишину.

Юфимия не выходила из комнаты.

Сначала день.

Потом второй.

На третий Виктория перестала стучать к ней каждое утро. Она просто тихо оставляла поднос с едой у двери.

Иногда тарелки возвращались пустыми. Иногда оставались нетронутыми. Ни слов. Ни объяснений.

Снейп тоже почти исчез.

Он уходил ещё до рассвета, когда дом спал и даже половицы не скрипели. Возвращался поздно ночью. Иногда после полуночи. Иногда уже под утро.

К Юфимии он больше не заходил.

Будто не имел на это права.

И Виктория всё чаще ловила себя на мысли, что боится уже не столько за Юфимию.

За него.

На четвёртый вечер она сидела на кухне.

Чай давно остыл.

Часы отсчитывали минуты слишком громко.

Когда дверь наконец открылась, Виктория даже не повернулась.

— Ты снова поздно, — устало сказала она.

Ответа не последовало.

— Северус?

Он будто услышал не сразу.

Медленно перевёл взгляд на неё.

— Всё в порядке.

Виктория встала.

— Нет.

Он сделал шаг внутрь и едва заметно пошатнулся.

Она подошла ближе.

— Ты сегодня ел?

Тишина.

Ответ был очевиден.

— Пальто сними, — тихо сказала она, уже протягивая руку.

Он не сопротивлялся.

И это пугало больше всего.

Без спора. Без язвительности. Без привычной защиты.

Он просто позволил ей снять с него пальто.

Виктория повесила его и поставила перед Снейпом чашку.

— Пей.

Он взял её не сразу. Руки дрогнули. Она заметила, но ничего не сказала.

Села напротив.

Несколько минут они молчали.

Слышалось только его неровное дыхание и тихий стук фарфора о блюдце.

— Она ела, — наконец сказала Виктория. — Сегодня.

Он кивнул.

— И?..

Снейп сильнее сжал чашку.

— И ничего.

— Она не спрашивает обо мне?

Вопрос прозвучал слишком тихо.

Почти осторожно.

Виктория долго смотрела на него.

— Нет.

Он снова кивнул.

Будто ожидал именно этого.

Будто считал, что так и должно быть.

Виктория чуть наклонилась вперёд.

— Зато ты избегаешь её.

— Я не избегаю.

Она подняла бровь.

Снейп закрыл глаза на секунду.

— Я… даю ей время.

— Нет, — спокойно сказала Виктория. — Ты наказываешь себя.

Он резко поставил чашку на стол.

— Достаточно.

— Нет. Не достаточно.

Он поднял взгляд.

Впервые за весь вечер в нём снова появилось что-то живое.

Раздражение.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Он замолчал.

Слишком надолго для человека, у которого обычно всегда находились слова.

— Если я появлюсь перед ней… — тихо сказал он наконец. — Это будет напоминанием.

— О чём?

Он посмотрел на неё.

В этом взгляде было всё: вина, боль и то, от чего Виктории стало тяжело на душе.

— О том, что её сын умер… из-за меня.

В комнате снова повисла тишина.

Виктория медленно выдохнула.

— А ты не думал, — тихо сказала она, — что её молчание тоже может быть не о тебе?

Снейп нахмурился.

— Она потеряла сына, Северус. И только что… заново пережила эту потерю.

Он ничего не ответил.

Потому что знал — она права.

Но от этого не становилось легче.

— Вы оба сейчас прячетесь, — продолжила Виктория. — Только по разным углам.

Он устало провёл рукой по лицу.

— И что ты предлагаешь?

Виктория посмотрела на него.

— Перестать вести себя как человек, который уже умер.

Он усмехнулся.

Горько.

— Поздно.

Она не отвела взгляда.

— Тогда перестань тащить за собой остальных.

Тишина. Он не нашёл ответа. И это… было ответом.

Ночью Снейп долго не спал. Сидел в кресле и смотрел в темноту. Слушал, как наверху поскрипывают половицы — Виктория, должно быть, снова проверяла Юфимию.

И впервые за эти несколько дней он поднялся.

Медленно поднялся по лестнице и остановился перед дверью.

Долго не решался. Потом всё же постучал. Тихо. Почти неслышно. И замер, ожидая ответа.

И одновременно боясь, что его не будет.

Ответа не последовало.

Снейп осторожно приоткрыл дверь.

Юфимия сидела в кресле у окна и смотрела на ночной сад.

Он остановился у порога. Не заходил дальше, словно и сейчас ждал разрешения.

Юфимия повернула голову.

И ничего не сказала.

Тогда Снейп вошёл.

Подошёл ближе, присел перед ней на корточки и несколько секунд молчал, собираясь с силами.

— Мне очень жаль, — наконец произнёс он. — Я знаю, что не вправе просить у вас прощения. У меня нет на это права.

Он опустил взгляд.

— Я вообще не должен был выжить. Выжил случайно. Мои руки в крови. Слишком много жизней… слишком много людей, которых я подвёл. Я ненавидел Джеймса, но никогда не желал ему смерти.

Голос дрогнул, но он продолжил.

— Ваш сын был прав. Сам факт моего существования… возможно, действительно был ошибкой. Если бы не я, многого из этого не произошло бы.

Он говорил, не останавливаясь, словно боялся, что если замолчит, то уже не сможет произнести ни слова.

И всё это время не поднимал головы.

Он боялся посмотреть ей в глаза.

Боялся увидеть там обвинение.

Но вместо этого почувствовал прикосновение.

Юфимия положила ладонь ему на голову и осторожно притянула к себе.

Снейп замер.

А потом опустился перед ней на колени.

И заплакал.

Не тихо. Не сдержанно.

Впервые за долгие годы он позволил себе просто перестать держаться.

Он уткнулся лицом ей в колени, пальцы сжали ткань платья, будто это было единственное, что ещё удерживало его от падения.

Юфимия молча гладила его по голове.

Перед ней был мужчина примерно одного возраста с её сыном. Мужчина, совершивший немало ошибок. Но сейчас она видела не преступника и не шпиона.

Она видела человека, который слишком долго нёс свою вину один.

Снейп не помнил, когда в последний раз позволял себе подобное.

Слабость?

Нет.

Это была не слабость.

Это была правда.

Его плечи дрожали, дыхание сбивалось, а пальцы всё ещё сжимали ткань её платья.

Он не слышал ничего вокруг.

Только тишину.

И её руку.

Тёплую. Спокойную. Живую.

Юфимия продолжала гладить его по волосам — медленно, осторожно, почти так же, как много лет назад гладила маленького мальчика с растрёпанными волосами и упрямым взглядом.

Своего сына.

Её пальцы едва заметно дрогнули.

Но она не убрала руку.

Сколько прошло времени, Снейп не знал.

Постепенно рыдания стихли. Остались только редкие, рваные вдохи.

Он всё ещё не поднимал головы.

Не смел.

— Посмотри на меня.

Голос Юфимии был тихим.

Слабым.

Но твёрдым.

Снейп замер.

— Пожалуйста.

Он медленно поднял голову и встретился с её взглядом.

Он ожидал увидеть что угодно. Холод. Боль. Осуждение. Ненависть.

Он был готов принять всё.

Он считал, что заслужил это.

Но увидел другое.

Грусть.

Глубокую и безмерную.

И… понимание.

Это ударило сильнее любого проклятия.

— Ты сказал, — тихо начала Юфимия, — что не имеешь права жить.

Он опустил взгляд.

— Это так.

— Тогда скажи мне… — её голос чуть дрогнул. — Кто имеет?

Снейп замер.

— Мой сын? — продолжила она. — Лили?

Снейп молчал.

Юфимия несколько секунд смотрела на него, а затем тихо спросила:

— Или… никто?

Он не ответил.

Потому что не знал.

И потому что любой ответ сейчас был бы ложью.

Юфимия чуть наклонилась к нему.

— Я потеряла сына.

Она произнесла это спокойно. Слишком спокойно.

— А ты… потерял всё, что у тебя было.

Снейп сжал зубы.

— Это не одно и то же.

— Нет, — согласилась она. — Не одно. Но боль… похожа.

Она осторожно коснулась его щеки и большим пальцем стёрла оставшуюся слезу.

Жест был почти материнским.

— Я не могу вернуть Джеймса.

Её голос впервые дрогнул.

— Ты не можешь вернуть Лили.

Снейп закрыл глаза.

Эти слова причиняли боль.

Но он не отстранился.

— Но ты стоишь здесь, — продолжила Юфимия. — Живой.

Он резко открыл глаза.

— Ошибка.

— Нет.

Он хотел возразить, но не смог.

В её голосе не было ни сомнений, ни попытки его утешить.

Только тихая уверенность.

— Если бы ты действительно не имел права жить, — сказала она, — ты бы не оказался здесь. Не спас бы меня.

Снейп горько усмехнулся.

— Это не спасение.

— Для меня — да.

Он снова замолчал.

И впервые не знал, что сказать.

Юфимия мягко убрала руку с его лица, но не отстранилась.

— Я не прощаю тебя, Северус.

Он вздрогнул.

— Потому что это не в моей власти, — продолжила она. — И не в твоей.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Но я не виню тебя.

Снейп резко вдохнул.

Слова словно выбили из него воздух.

— Это… невозможно.

— Нет.

Юфимия едва заметно улыбнулась.

— Это выбор.

Снейп долго смотрел на неё, пытаясь понять.

Принять.

Но всё это было слишком непривычно.

Слишком чуждо.

— Почему? — наконец выдохнул он.

Очень тихо.

Почти по-детски.

Юфимия улыбнулась чуть заметнее, но в её улыбке оставалась грусть.

— Потому что ненависть уже забрала у меня слишком много.

Она ненадолго опустила взгляд, словно собираясь с мыслями.

— Ответь мне, Северус. Сколько тебе было лет, когда ты принял Метку?

Он открыл рот, но Юфимия остановила его взглядом.

— Не перебивай. Ты совершил немало ошибок, будучи совсем ребёнком.

Снейп опустил глаза.

— И мой сын совершил немало ошибок. Думаешь, я ничего не знаю о ваших конфликтах в школе? Ты, кажется, забыл, что мы не раз встречались в кабинете директора.

Она тяжело вздохнула.

— Как же я могу винить тебя за всё?

Снейп молчал.

Юфимия продолжила, уже тише:

— Сколько лет ты несёшь это внутри себя? Ты поставил крест на собственной жизни, чтобы исправить свои ошибки и защитить моего внука. Ты шпионил ради того, чтобы уничтожить зло. Ты пожертвовал своей жизнью, пытаясь искупить ошибку, которую совершил в юности.

Она ненадолго замолчала, а затем добавила:

— Думаешь, я ангел? Или Флимонт был безгрешен? Может, Альбус?

Юфимия покачала головой.

— Нет. Все мы ошибаемся, Северус. Просто последствия наших ошибок бывают разными.

Она посмотрела на него спокойно.

— Но главное то, что ты изменился. И пытался всё исправить, хотя мог просто бросить всё и уйти.

Снейп ничего не ответил.

Он не мог.

Слишком много лет никто не говорил с ним так.

Не оправдывал. Не осуждал. Не требовал искупления.

Просто… видел его.

В коридоре стояла Виктория.

Она не собиралась подслушивать.

Когда услышала голос Снейпа, остановилась.

А потом не смогла уйти.

Она не слышала всего разговора. Только отдельные слова, интонации, тихое дыхание за дверью.

И его голос. Настоящий. Без привычной холодности. Без язвительности. Без защиты.

Она впервые слышала Северуса именно таким.

Когда за дверью снова стало тихо, Виктория медленно отошла.

Она не стала входить.

Это было не для неё.

Пока.

Но одно она поняла точно.

Что-то изменилось.

И, возможно, впервые за всё это время — не к худшему.

Спустя несколько дней они снова сидели в гостиной. В доме было непривычно спокойно — то самое спокойствие, которое иногда ощущается как лёгкое дуновение ветра перед бурей.

Юфимия сидела в кресле у окна. Точно так же, как в тот день. Но теперь её взгляд был другим. Не пустым, не рассеянным. Сосредоточенным.

— Северус.

Он обернулся.

— Да?

Она не сразу продолжила, словно пыталась собрать воедино разрозненные мысли.

— Я кое-что вспомнила.

Снейп насторожился. Слишком часто подобные слова в последнее время приносили новые вопросы, а вместе с ними — новые проблемы.

— Что именно?

Юфимия перевела взгляд на него. В её глазах появилась тревога.

— Реликвию.

Снейп нахмурился.

— Какую реликвию?

Она чуть выпрямилась в кресле.

— Мантию. Мантию-невидимку. Реликвию Певереллов. Флимонт рассказывал мне о ней.

Снейп несколько секунд молчал.

— Это сказка.

Юфимия покачала головой.

— Я тоже так думала. Пока не увидела её.

Снейп медленно подошёл ближе.

— Что именно вы помните?

Юфимия на мгновение закрыла глаза.

— Историю о трёх братьях.

Он усмехнулся.

— Детская легенда.

— Которая оказалась правдой, — тихо перебила она.

Она немного помолчала, а затем продолжила:

— Смерть дала им три дара. Палочку. Камень. Мантию.

Голос Юфимии стал тише.

— И, по преданию, она не успокоится, пока не заберёт их обратно.

Снейп скрестил руки на груди.

— Суеверие.

Но теперь в его голосе уже не было прежней уверенности.

Юфимия внимательно посмотрела на него.

— Тогда почему вы побледнели?

Он ничего не ответил.

Потому что ответ был слишком очевиден.

Он знал, где находятся все три Дара. Знал слишком хорошо.

— Тот, кто владеет хотя бы одним из них, находится в опасности, — продолжила Юфимия.

Снейп медленно опустился в кресло напротив. Пальцы сами собой сцепились в замок.

— Это не Смерть, — произнёс он наконец. — Это люди. Всегда люди.

Юфимия не стала спорить.

— Возможно.

Она чуть наклонила голову.

— Но от этого опасность не становится меньше.

Снейп посмотрел на неё и впервые за весь разговор не попытался отмахнуться от её слов.

Потому что где-то глубоко внутри уже понимал: это не просто сказка.

Это могла быть правда, которую веками прятали за красивой легендой.

— Ты сказал, что знаешь, где они, — тихо произнесла Юфимия.

Он медленно кивнул.

— Да. Все три.

В комнате повисло напряжённое молчание.

— И есть ещё один человек, который тоже об этом знает, — добавил он.

Юфимия нахмурилась.

— Кто?

Снейп поднял взгляд.

— Гарри Поттер.

Имя прозвучало иначе. Не как воспоминание о прошлом. Скорее как начало нового решения.

У двери стояла Виктория. На этот раз она не подслушивала. Но по лицам обоих поняла, что разговор внезапно приобрёл совсем иной смысл. Слишком серьёзный. Слишком опасный.

Когда Снейп вышел в коридор, она посмотрела на него.

— Что-то случилось?

Он остановился.

Несколько секунд молчал, словно решал, насколько далеко готов впустить её в очередную часть своего прошлого.

— Нам, возможно… придётся вернуться.

— Куда?

Снейп посмотрел куда-то поверх её плеча, будто видел не стены дома, а что-то гораздо дальше.

— В мир, который мы оставили.

Он сделал короткую паузу.

— И который, похоже, не оставил нас.

Виктория медленно выдохнула.

— Это связано с вашим миром?

Он кивнул.

— С Гарри. И с тем, что может стоить ему жизни.

Виктория несколько секунд смотрела на него, а затем тихо спросила:

— Значит, всё начинается сначала?

Снейп покачал головой.

— Нет. На этот раз всё будет иначе.

Он сам не знал, убеждает ли Викторию или себя.

За окном медленно падал снег.

Ещё совсем недавно ему казалось, что он наконец оставил прошлое позади. Теперь прошлое снова стояло перед ним — уже не как воспоминание, а как дверь, которую придётся открыть.

И за этой дверью их ждало то, от чего он когда-то сбежал.

Только теперь он был не один.

Снейп понимал: просто так вернуться в Волшебный мир и рассказать всё он не мог.

Никто ему не поверит.

А его самого ждёт поцелуй Дементоров.

Воспоминания, которые он передал Гарри, ничего не объясняли и ничего не доказывали. Его дружба с Лили. Обещание Дамблдору стать шпионом. Несколько обрывков разговоров о пророчестве. Момент, когда он передал Гарри меч у озера.

Но ничего о приказе убить Дамблдора.

Ничего о его чувствах к Лили.

Ничего об обещании защищать Гарри.

Ничего, что действительно объясняло бы, почему он делал всё это.

И так должно было остаться.

Это было личное.

Гарри Поттеру не нужно было знать.

Снейп долго стоял у окна после разговора. Темнота за стеклом казалась честнее всего, что ждало его впереди. Он уже мысленно прошёл этот путь.

Возвращение.

Министерство.

Допрос.

Недоверие.

Приговор.

Он почти видел это перед собой: холодный зал, чужие лица, обвинения, взгляды людей, которые уже вынесли свой вердикт.

И финал, который он, возможно, действительно заслужил.

— Они не поверят, — тихо произнёс он, не оборачиваясь.

Юфимия сидела позади и молча слушала.

— Даже если я расскажу всё.

Он усмехнулся.

— Для них я Пожиратель Смерти. Шпион, если повезёт. Лжец — в любом случае. А скорее всего, просто преступник, которого когда-то забыли добить.

Он сделал короткую паузу.

— Меня ждёт не суд. Меня ждёт поцелуй Дементоров.

Слова прозвучали почти буднично. Как констатация давно известного факта.

Юфимия нахмурилась.

— Ты уверен?

Снейп кивнул.

— Слишком многое против меня.

Он медленно повернулся к ней.

— Никто не знает всей правды. О моей роли.

Её взгляд стал внимательнее.

— Но Гарри знает, — тихо сказала она.

Снейп покачал головой.

— Нет.

Он сделал несколько шагов по комнате.

— Он видел воспоминания. Но это всего лишь обрывки.

— Разговоры с Дамблдором. Пророчество. Обещание. Дружба с Лили.

Его лицо на мгновение исказилось.

— Этого достаточно, чтобы понять, что я не был полностью на стороне Тёмного Лорда. Но недостаточно, чтобы оправдать меня.

Юфимия некоторое время смотрела на него, а потом спросила:

— А приказ? Почему ты не показал ему приказ Дамблдора?

Снейп замер.

— Это… не для него.

— Почему?

Он посмотрел на неё. В его взгляде появилось что-то резкое, почти болезненное.

— Потому что это было между мной и Дамблдором. И там должно остаться.

Юфимия не отвела взгляда.

— Но это правда.

— Правда не всегда нужна, — резко ответил Снейп.

Он тут же замолчал, словно сам пожалел о резкости. Провёл рукой по лицу и устало выдохнул.

— Гарри Поттеру не нужно знать, что человек, которого он ненавидел… — он запнулся, — убил его наставника по его же просьбе.

Юфимия ничего не сказала.

— Это не облегчит ему жизнь, — тихо добавил он.

Несколько секунд он смотрел в окно.

— Я дал ему достаточно, чтобы он победил. Этого должно хватить.

Юфимия медленно поднялась. Ещё недавно ей было тяжело даже стоять, но теперь она уже могла обходиться без посторонней помощи. Она подошла к нему.

— Северус.

Он не ответил. Но и не ушёл.

Через несколько секунд Снейп заговорил снова:

— Есть ещё одна причина.

Юфимия ждала.

— Даже если он поверит. Даже если поверят другие… — он тяжело вздохнул. — Это не отменит того, что я сделал.

Голос стал глухим.

— Люди умерли. По моей вине.

Юфимия не стала спорить.

Где-то в глубине дома тихо закрылась дверь. Виктория, должно быть, вернулась в комнату. Она не слышала всего разговора, но услышала достаточно, чтобы понять главное.

Возвращение для Северуса — это не просто дорога назад.

Это мог быть приговор.

А могло стать последним шансом перестать убегать от собственной жизни.

Снейп снова подошёл к окну.

Но теперь он не смотрел в темноту.

Он думал о Гарри. О Дарах. О Смерти. О том, что ждёт его за пределами этого дома.

И впервые за долгие годы у него действительно был выбор.

Только вот именно этот выбор он делать не хотел.

Виктория стояла у стола, разбирая продукты. Обычное, почти бытовое занятие. Будто простые движения — разложить покупки, убрать упаковки, поставить что-то в холодильник — могли удержать привычный порядок вещей.

Снейп остановился в дверях.

На этот раз он не знал, с чего начать. Не потому, что не находил слов. Напротив — их было слишком много. И от того, какие именно он сейчас выберет, зависело слишком многое.

— Виктория.

Она обернулась. По одному только голосу поняла, что что-то случилось.

— Что произошло?

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

— Нам нужно поговорить.

Виктория слегка нахмурилась, отложила продукты и повернулась к нему.

— Я слушаю.

Снейп не сел. Остался стоять, будто в любой момент был готов развернуться и уйти.

— Я, возможно, собираюсь совершить ещё одну ошибку, — спокойно произнёс он.

Она склонила голову.

— Звучит обнадёживающе.

На его губах мелькнула едва заметная усмешка.

— Мне придётся вернуться.

Она не перебила.

— В Волшебный мир.

Виктория несколько секунд молчала, ожидая продолжения.

— Это связано с Гарри. И с вещами, которые могут стоить ему жизни.

Снейп смотрел прямо на неё. Не прятался за привычной холодностью. На этот раз он говорил с ней совершенно открыто.

— Если я появлюсь там, меня никто не станет слушать. Меня арестуют.

Он сделал короткую паузу.

— Или будет хуже.

— Ты уверен?

— Да.

Без колебаний.

— Никто не знает, кем я был на самом деле. А доказать это я не смогу.

Виктория скрестила руки на груди.

— И что ты хочешь от меня?

Вот он — вопрос, которого Снейп ждал и одновременно боялся.

Он опустил взгляд.

— Ничего.

Она прищурилась.

— Не ври.

Снейп поднял глаза.

— Я не имею права решать за тебя. Ты не обязана идти со мной.

Он сделал ещё один шаг.

— Это опасно.

Между ними почти не осталось расстояния.

— Но если ты решишь… — он на мгновение замолчал, — если решишь пойти со мной…

Он не договорил.

И не нужно было.

Виктория поняла.

Несколько секунд она просто смотрела на него, словно пыталась увидеть не Северуса Снейпа, а человека, который стоял перед ней и впервые позволял себе попросить о чём-то, не произнося просьбы вслух.

— Ты боишься не за меня, — тихо сказала она.

Снейп нахмурился.

— Нет.

Она покачала головой.

— Боишься остаться один.

Он замер.

Ответить было нечего.

Потому что она попала точно в цель.

Виктория медленно выдохнула и подошла ближе.

— Послушай меня внимательно.

Снейп не двигался.

— Ты не имеешь права решать за меня, — повторила она его собственные слова. — Но и уходить, не дав мне возможности сделать выбор, ты тоже не имеешь права.

Он смотрел на неё внимательно, почти настороженно.

— Я не слабая, Северус.

Его имя прозвучало мягко, но уверенно.

— Я понимаю, во что ввязываюсь. И да, возможно, это плохая идея.

Она чуть усмехнулась.

— Хотя, если честно, скорее всего, очень плохая.

Снейп едва заметно выдохнул.

— Но я уже здесь.

Виктория обвела рукой комнату.

— С тобой. И я не ушла, когда узнала, кто ты.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Думаешь, я уйду сейчас?

Он молчал, будто пытался поверить её словам, но не знал, как это делается.

— Это другое, — тихо сказал он.

— Нет.

Она сделала ещё шаг.

— То же самое. Просто ставки стали выше.

Виктория осторожно коснулась его пальцев. Снейп не отдёрнул руку.

— Я пойду с тобой.

Она сказала это спокойно. Без пафоса. Как констатацию факта.

Снейп закрыл глаза на секунду. Слишком многое внутри него сдвинулось одновременно.

— Ты понимаешь…

— Да, — перебила она.

Она сжала его руку.

— Меня могут убить. Тебя тоже. Нас могут поймать.

— Я всё понимаю.

— Но ты должен понять и кое-что другое.

Он открыл глаза.

— Что?

Виктория посмотрела прямо на него и осторожно коснулась губами его губ.

— Ты больше не один.

Снейп не ответил.

Не сказал «спасибо». Не стал возражать. Не попытался отстраниться.

Просто позволил себе несколько секунд не думать о том, что будет дальше.

Несколько секунд поверить, что у него действительно может быть кто-то рядом.

— Тогда нам нужно всё продумать, — тихо сказал он.

Виктория кивнула.

— Вот это уже похоже на план.

Она помолчала и вдруг добавила:

— Северус?

— Да?

Она посмотрела на него серьёзно.

— Обещай мне кое-что.

Он насторожился.

— Что именно?

— Если всё пойдёт не так… если мы окажемся в опасности… просто дай мне слово, что мы вернёмся вместе.

В её голосе впервые появилась дрожь.

Снейп несколько секунд смотрел на неё.

— Обещаю.

Он сказал это тихо, но твёрдо.

Где-то наверху скрипнула половица.

Юфимия не спала.

И, возможно, впервые за долгое время не боялась того, что ждёт её впереди.

Ночью дом погрузился в тишину.

Виктория спала.

Снейп стоял у окна и смотрел на улицу.

Он уже дал очередное обещание, которое, возможно, не сможет выполнить.

Снейп слишком хорошо понимал, что возвращение в Волшебный мир может стать для него билетом в один конец. Он почти не сомневался, что назад уже не вернётся.

Но сейчас он не хотел об этом думать.

Не хотел думать о Министерстве, допросах, Азкабане или собственной смерти.

Не хотел расставаться с Викторией.

Возможно, это было эгоистично.

Но разве после всего, что он сделал и через что прошёл, он не заслужил хотя бы немного счастья?

Снейп ещё несколько секунд смотрел в темноту, а потом заметил движение.

На противоположной стороне улицы стоял человек.

Тёмный силуэт почти сливался с ночью.

Он не двигался.

Просто смотрел на дом.

Снейп замер.

На мгновение ему показалось, что незнакомец смотрит прямо на него.

Он моргнул.

Силуэт исчез.

Снейп ещё долго стоял у окна, пытаясь понять, действительно ли видел кого-то или усталость сыграла с ним злую шутку.

Наконец он отвернулся.

Виктория тихо спала, не подозревая ни о чём.

Снейп собирался лечь, когда услышал за спиной едва различимый шёпот.

— Используй время с умом, Северус Снейп.

Он резко обернулся.

Комната была пуста.

Только за окном шёл снег.

И где-то вдалеке, почти неслышно, скрипнула открывающаяся калитка.

Следующие дни прошли в подготовке к возвращению.

Все документы были готовы. По легенде, они являлись сквибами. Виктория была маглой, магическое ядро Юфимии практически отсутствовало. Что касается Северуса… он настолько отвык от палочки, что не хотел к ней возвращаться. Ему было привычнее пользоваться собственной магией, не ограничивая себя артефактом.

Всё должно было выглядеть правдоподобно.

Савьер подал прошение в Министерство магии Британии с просьбой разрешить ему и его семье вернуться в Магический мир.

В апреле они получили положительный ответ.

Апрель выдался холодным.

Уильям Савьер, его супруга Виктория Савьер и дальняя родственница Юфимия Савьер приехали в Лондон и зашли в бар «Дырявый котёл», где их встретил сотрудник Министерства, назначенный для дальнейшего сопровождения.

Они прошли через стену и оказались на Косой аллее.

— В первую очередь нам необходимо пройти в Министерство магии и зарегистрировать ваше прибытие, — сказал сотрудник.

Они последовали за ним.

В Министерстве всё было именно таким, каким Северус его помнил. И даже красная телефонная будка, которую он всегда считал одним из самых нелепых способов попасть в Министерство, была на месте.

— Мистер Уильям Савьер! — произнёс Кингсли Шеклболт. — Признаться честно, если бы вы сами не подали прошение, мы бы сами пришли за вами.

Снейп замер.

Он совершенно не рассчитывал, что их встретит лично министр.

Кингсли смотрел прямо на него.

Но… не узнал.

Молчание затянулось.

— Для нас честь, что сам министр магии встречает нашу семью, — спокойно сказала Юфимия. — Простите моего племянника. Он ещё не успел привыкнуть к смене обстановки.

— Ничего страшного, — улыбнулся Кингсли. — Мы наслышаны о способности вашего племянника работать с сознанием людей. И надеемся, что после того, как вы обустроитесь, вы сможете уделить немного времени больнице Святого Мунго.

Савьер наконец пришёл в себя.

— Безусловно, господин министр, — сухо ответил он.

Спустя час все формальности были завершены. Семье выделили небольшой дом в Хогсмиде и проводили до деревни.

У выхода из Министерства Савьер случайно столкнулся с молодым человеком.

Это лицо было до скрежета в зубах знакомо Снейпу.

Невилл Долгопупс.

— Извините, — тихо произнёс Невилл и, не поднимая взгляда, поспешил дальше.

Савьер услышал разговор Невилла с министром, пока ждал лифт.

— Невилл, здравствуй. Как ты? — спросил Кингсли.

— Здравствуйте, министр. Всё хорошо. А кто эти люди?

— Это мистер Уильям Савьер, специалист по работе с сознанием. Ты ведь слышал о нём? Он недавно вернулся в Магический мир вместе с семьёй. Они сквибы.

— Понятно.

— Ну ладно. Передавай привет Минерве.

— Обязательно.

Министр ушёл, оставив Невилла одного.

Так это и есть Уильям Савьер.

Невилл узнал о нём совсем недавно.

Одна волшебница написала в «Ежедневном пророке» статью о том, как недавно побывала в Магловском мире и навестила знакомую, которая когда-то находилась в глубокой депрессии. Но женщина едва узнала подругу — та изменилась до неузнаваемости.

Оказалось, от одного шага в пропасть её спас психолог по имени Уильям Савьер.

Позже волшебница узнала, что Савьер помог многим людям, страдавшим от проблем с сознанием, — даже тем, кого считали практически безнадёжными.

В народе его уже начали называть Целителем душ.

Стоило Невиллу прочитать эту статью, как надежда, которую он давно похоронил, вспыхнула вновь.

А вдруг он сможет помочь его родителям?

Семья Савьер обустроилась в Хогсмиде.

Несколько дней ушло на то, чтобы привыкнуть к новому старому месту.

В первую ночь Савьер вышел на крыльцо.

Перед ним возвышался Хогвартс.

Он смотрел на замок долго.

Я вернулся.

Я снова здесь.

Внутри было странное ощущение. Не радость. Не страх.

Что-то среднее.

Он прекрасно понимал: назад дороги нет.

Следующий шаг — проникнуть в Хогвартс.

А в это же время в самом Хогвартсе вспоминали Северуса Снейпа.

Минерва Макгонагалл, нынешний директор Хогвартса, сидела в бывшем кабинете Трансфигурации, который теперь использовала как кабинет директора.

Горгулья так и не признала её директором и категорически отказывалась открывать ей доступ в настоящий кабинет.

Минерва уже несколько дней пыталась разобраться с бумагами.

И чем дольше она их разбирала, тем сильнее хотелось найти виноватого.

— Ну как… как Снейп умудрялся содержать все эти чёртовы документы в порядке? — возмущалась она, перебирая очередную стопку пергаментов. — Все отчёты сданы вовремя. Все расходы расписаны. Договоры с поставщиками продлены. Даже список необходимых ремонтов составлен!

Она откинулась на спинку кресла.

— В такое трудное время!

Минерва закрыла глаза.

— Это невыносимо. Я уже неделю нормально не сплю. Где мне найти спонсоров на следующий учебный год? Как восстановить школу? Что вообще со всем этим делать?

Она устало потёрла виски.

— О Мерлин… как же я устала.

Несколько секунд она сидела молча.

А потом пробормотала:

— Может, действительно как-нибудь оживить Снейпа? Пусть занимает свой пост, а я уйду на покой.

Минерва вздохнула.

— Было бы неплохо.

Она снова взяла пергамент.

И совершенно не подозревала, что её эмоциональное желание уже начало исполняться.

Правда, сам Снейп пока об этом даже не подозревал.

Утром Савьер, Виктория и Юфимия решили немного прогуляться и позавтракать у мадам Розмерты.

В Хогсмиде было многолюдно. Суббота — выходной день, поэтому деревня была заполнена студентами. Савьеры выбрали столик в углу, где им никто не мог помешать.

Юфимии смена обстановки и возвращение в Волшебный мир явно пошли на пользу. Она с интересом наблюдала за происходящим вокруг, всё чаще вспоминала знакомые места и уже не выглядела такой потерянной, как раньше.

Виктория же изо всех сил старалась сдерживать удивлённые возгласы. Всё вокруг казалось ей невероятным: волшебники, говорящие портреты, странные существа, магические лавки и студенты, которые совершенно спокойно пользовались магией прямо на улице.

Вдруг Савьер заметил, как в паб вошли министр магии, мадам Помфри и профессор Макгонагалл.

Он мгновенно напрягся.

— О, смотрите, кто здесь! — приветливо произнёс Кингсли. — Мистер Савьер, рад вас видеть. Миссис Савьер, миссис Савьер.

Он указал на своих спутниц.

— Вы не против, если мы присоединимся к вам? Позвольте представить: мадам Поппи Помфри, школьная целительница, и директор Хогвартса Минерва Макгонагалл.

Кингсли помог женщинам сесть за стол.

— Приятно познакомиться, — одновременно сказали Виктория и Юфимия.

— Взаимно, — ответила мадам Помфри.

Савьер промолчал.

Так же молчала и Минерва Макгонагалл.

Она узнала его.

Сколько бы он ни менял внешность, имя, манеру поведения или одежду — она всё равно узнала бы его. Минерва знала Северуса Снейпа с одиннадцати лет. Она видела его мальчишкой, юношей, профессором. Знала его характер, его взгляд, его привычки.

И сейчас перед ней сидел тот же человек.

Она просто не понимала, почему он решил вернуться.

Минерва молча сделала заказ.

— Минерва, как дела в школе? — спросил Кингсли.

— Всё хорошо, — коротко ответила она.

Поппи Помфри посмотрела на неё с лёгким раздражением.

— Ничего не хорошо. Замок буквально увядает. Вы знаете, что после битвы кабинет директора по-прежнему недоступен? Горгулья не открывает проход. Прошло уже почти два года, а замок так и не восстановился полностью.

— Возможно, битва повредила защитные чары замка или Снейп что-то сделал, перед своим уходом — предположил Кингсли

Минерва медленно подняла взгляд от меню.

— А может, мистер Савьер посетит Хогвартс? — произнесла она. — Я слышала, он способен исцелять души людей. Возможно, ему удастся помочь и замку.

Она посмотрела прямо в глаза Савьеру.

Если бы взглядом можно было пытать, Северус уже корчился бы от боли на полу.

Но внешне он остался совершенно спокоен.

— Для меня будет большой честью посетить столь древний замок, — вежливо ответил Савьер, не отводя взгляда от Макгонагалл. — Думаю, лучше сделать это в выходной день, пока многие студенты в Хогсмиде. Особенно любознательные старшекурсники.

Минерва слегка прищурилась.

— А откуда вы знаете, мистер Савьер, что по выходным в Хогсмид приходят преимущественно старшие ученики?

Снейп на мгновение замер.

— Потому что других студентов здесь я пока не заметил, — спокойно ответил он. — Поэтому и сделал такое предположение, профессор.

Макгонагалл ничего не сказала.

Только едва заметно улыбнулась.

Савьер понял: она ему не поверила.

После завтрака Савьеры попрощались и уже собирались уходить, когда за спиной раздался голос Минервы:

— Мистер Савьер.

Он остановился и обернулся.

— Я жду вас завтра к обеду. Будьте добры не опаздывать.

Савьер едва заметно усмехнулся и кивнул.

— Разумеется, профессор.

Весь оставшийся день Савьеры гуляли по деревне, а затем отправились на Косую аллею.

Для Виктории это было настоящим приключением.

Она останавливалась возле каждой витрины, рассматривала волшебные предметы и постоянно находила что-нибудь, что хотелось увидеть поближе.

— Уильям, смотри! — вдруг воскликнула она.

Она указала на яркий магазин с большой вывеской:

«Вредилки близнецов Уизли».

— Идём, зайдём туда!

Савьер едва успел что-то ответить, как Виктория потянула его за руку.

Стоило ему переступить порог магазина, как он резко остановился.

Рука сама собой легла на грудь.

Боль.

Не его.

Но настолько сильная и глубокая, что на мгновение перехватила дыхание.

Савьер начал оглядываться, пытаясь понять, откуда она исходила.

— Уильям, всё в порядке? — обеспокоенно спросила Виктория.

Он ничего не ответил.

Нашёл.

Джордж Уизли.

Он стоял неподалёку и смотрел прямо на него.

Один.

Без Фреда.

Снейп замер на несколько секунд. Он смотрел на Джорджа и впервые по-настоящему осознал: Фреда больше нет.

До этого момента он даже не знал.

Савьер медленно подошёл к Джорджу.

Тот настороженно посмотрел на незнакомого мужчину.

— Ты можешь прийти ко мне в любое время, — тихо сказал Савьер.

Джордж нахмурился, явно не понимая, что именно имел в виду этот странный человек.

Но Савьер уже развернулся.

— Идём, — сказал он Виктории.

Они вышли из магазина.

Только оказавшись на улице, Виктория решилась спросить:

— Что с ним?

— Это Джордж Уизли, — ответил Савьер. — У него был брат-близнец. Фред.

Он на секунду замолчал.

— Его больше нет.

Виктория посмотрела на него.

— Ты почувствовал его боль?

Савьер кивнул.

— До сегодняшнего дня я не знал, что Фред погиб.

Виктория задумалась.

— Я думала, он расстроен из-за уха.

Савьер горько усмехнулся.

— Нет. Это я промахнулся.

Она посмотрела на него с непониманием.

— Когда?

Он помолчал.

— Я метил в другого. А задел его.

Виктория ничего не ответила.

Теперь она понимала, почему боль Джорджа была настолько сильной.

Ни Виктория, ни Савьер не заметили удлинитель ушей, оставленный неподалёку.

На другом конце стоял Джордж.

Он всё слышал.

В ту ночь Савьер почти не спал.

Волнение не отпускало его.

Хогвартс.

Через два года он снова вернётся туда.

В замок, который когда-то был его домом.

В школу, где прошла большая часть его жизни.

В место, где он был одновременно учеником, профессором, шпионом и человеком, которого в итоге возненавидела почти вся школа.

Завтра ему снова предстояло войти туда.

Только теперь он вернётся под чужим именем.

Виктория тоже долго не могла уснуть.

Она думала о Джордже.

О его пустом взгляде.

О том, как он стоял один посреди магазина, который когда-то наверняка был наполнен смехом двух братьев.

И о словах Северуса.

«Я метил в другого. А задел его».

Виктория впервые по-настоящему задумалась о войне, в которой участвовали эти дети.

Почему они вообще воевали?

Почему мальчики и девочки должны были сражаться, терять друзей, братьев и сестёр?

И где в это время были взрослые?

Вопросы не давали ей уснуть.

А за окном светила луна.

И Хогвартс, видневшийся вдали, ждал возвращения человека, которого считал мёртвым.

На следующее утро, выходя из дома, Савьер заметил на крыльце следы.

Он остановился.

Следы были свежими.

Кто-то стоял у входной двери. Причём совсем недавно.

Савьер внимательно осмотрел их, но ничего не сказал.

Разберусь позже.

Сейчас его ждал Хогвартс.

По дороге он зашёл в магазин и купил сладости к чаю.

Было бы невежливо явиться к Минерве Макгонагалл с пустыми руками.

Подойдя к замку, Савьер увидел молодого человека с растрёпанными чёрными волосами и очками в круглой оправе.

Поттер.

Гарри заметил его издалека и, кажется, специально дождался.

— Доброе утро, мистер Савьер. Меня зовут Гарри Поттер. Я увидел вас издалека и решил дождаться, чтобы мы вместе прошли через ворота. Они ведь не пропустят чужаков, — сказал Гарри и протянул руку.

Савьер пожал её.

— Добрый день, мистер Поттер. Если вы заметили, солнце уже высоко, а значит, сейчас скорее время обеда.

Гарри слегка растерялся.

— И… с чего вы решили, что я чужой для этого замка?

Савьер развернулся и направился к воротам.

К удивлению Гарри, ворота тут же распахнулись сами.

Он несколько секунд смотрел на них, потом поспешил за Савьером.

Они молча прошли по территории замка.

Но стоило Савьеру переступить порог Хогвартса, как стены содрогнулись.

Где-то глубоко внутри замка прокатился глухой гул. Дрожь прошла по каменному полу, задребезжали стёкла.

Гарри резко остановился.

Савьер тоже замер.

Он медленно прикоснулся ладонью к стене.

— Я тоже рад тебя видеть, — тихо сказал он.

И пошёл дальше.

Гарри смотрел ему вслед, совершенно ничего не понимая.

— Куда вы идёте? — наконец спросил он.

— К профессору Макгонагалл.

— Откуда вы знаете, где её кабинет?

Савьер не ответил.

Он свернул в знакомый коридор и направился к кабинету Трансфигурации, оставив Гарри стоять посреди коридора с ещё большим количеством вопросов.

Савьер тихо постучал.

— Войдите, — раздался знакомый голос.

Он открыл дверь.

— Добрый день, профессор Макгонагалл, — сказал Савьер, всё ещё стоя у порога.

Минерва подняла глаза от документов.

Несколько секунд она просто смотрела на него.

— Здравствуй, Северус.

Он не дрогнул.

— Проходи. Присаживайся. Чай? Кофе? Или что-нибудь покрепче?

— Чай.

Савьер подошёл к столу и протянул ей коробку.

— Я принёс вам ваши любимые овсяные печенья с шоколадной крошкой.

Он не стал поправлять своё имя.

Зачем?

Для неё он всё равно был Северусом.

Минерва взяла коробку и внимательно посмотрела на него.

— Интересно, как изменила тебя жизнь среди маглов.

Она открыла коробку.

— Ты женился. Выглядишь хорошо. Разговариваешь, не плюясь ядом. И даже принёс печенье к чаю.

Уголок её губ дрогнул.

— Надеюсь, по старой памяти они не отравлены?

Снейп едва заметно усмехнулся.

— Нет, профессор.

Он прошёл к окну и остановился, глядя на квиддичное поле.

С высоты кабинета открывался прекрасный вид на территорию школы.

Несколько секунд они молчали.

Затем Снейп тихо сказал:

— Я знаю, что виноват. Оправдываться не буду. Если вы хотите вызвать авроров, я не стану сопротивляться.

Минерва отложила коробку.

— Если бы я хотела тебя сдать, Северус, я бы сделала это ещё вчера, в «Трёх мётлах».

Он медленно повернулся.

Минерва указала на кресло.

— Иди сюда. Будем пить чай с твоими печеньями.

Они сели друг напротив друга.

Минерва попробовала печенье.

— Божественно.

— Рад, что вам понравилось.

— Я рада, что ты изменился в лучшую сторону.

Она сделала глоток чая и посмотрела ему прямо в глаза.

— А теперь давай начистоту. Зачем ты вернулся?

Снейп ненадолго замолчал.

— Мне пришлось вернуться. Оказалось, у меня остались незаконченные дела.

— Какие?

— Мне нужно поговорить с Дамблдором.

Минерва устало прикрыла глаза.

— Снова ваши с ним махинации.

— Профессор…

— Нет, Северус. Объясни мне.

Её голос стал жёстче.

— Ты исчез. Ты был нужен здесь. Нужен Хогвартсу. Но ты предпочёл остаться мёртвым.

Она указала на окно.

— Посмотри на замок. Мы до сих пор не смогли восстановить его полностью. Защита практически не работает. Мне пришлось брать на работу вчерашних выпускников в качестве преподавателей.

Снейп молчал.

— А Гарри? — продолжила она. — Ты хоть раз подумал о Гарри?

Он поднял взгляд.

— Почему он должен был узнать, что в нём находилась частичка души этой твари, из твоих воспоминаний? Из воспоминаний, Северус!

Голос Минервы дрогнул.

— Почему нельзя было просто сказать ему всё? Объяснить нормально?

Она резко поставила чашку на стол.

— Он пошёл на смерть один!

Снейп опустил взгляд.

— Понимаешь? Один!

Минерва тяжело выдохнула.

— Альбусу повезло, что он мёртв, Северус. Иначе я сама взяла бы этот грех на душу.

Снейп посмотрел на неё.

— И тебе повезло, что ты сам не знал всего до конца. Иначе сейчас ты разговаривал бы с Альбусом лично.

Минерва замолчала на несколько секунд.

— Почему, Северус?

В её голосе уже не было злости. Только усталость.

— Ладно Альбус. Он никогда никому ничего не говорил. Но ты?

Она покачала головой.

— Почему ты промолчал? Ты был директором. Мы с тобой столько раз сталкивались. Ты мог открыться мне.

Снейп ничего не ответил.

— После битвы Гарри показал мне твои воспоминания, — продолжила Минерва. — Он не понимал, зачем ты всё это сделал. Не знал, на чьей ты стороне.

Она внимательно посмотрела на него.

— Но я слишком хорошо знаю вас обоих. И тебя, и Альбуса. И патронус Лили. Я узнала его.

Минерва замолчала.

— Это ведь была его идея? — спросила она наконец. — Умереть от твоей руки на глазах у Гарри?

Снейп не ответил.

— Я не могу представить, как это происходило, — продолжила она. — Неужели он просто сказал тебе: «Северус, ты должен убить меня»?

На губах Снейпа появилась горькая улыбка.

Минерва заметила её.

И вдруг всё поняла.

— Нет…

Она покачала головой.

— Нет, Северус. Он не мог так сделать.

В её голосе появилась растерянность.

— Альбус был странным человеком, но… он не мог.

Она посмотрела на Снейпа.

— Это неправильно.

Ее голос вздрогнул.

— Это не по-человечески.

Снейп медленно поставил чашку на блюдце.

— Хотите, я покажу вам, как всё было, профессор?

В его голосе появился металл.

Он уважал Минерву. Всегда уважал. Но её безоговорочная вера в Дамблдора раздражала его почти так же сильно, как когда-то раздражала сама способность директора превращать чужие жизни в тщательно продуманные шахматные партии.

Минерва долго смотрела на него.

— Что теперь, Северус?

— Я не могу ничего вам рассказать, пока не поговорю с Дамблдором.

— Хорошо.

Она тяжело вздохнула.

— Тогда попробуй пройти к горгулье.

Снейп нахмурился.

— Она может тебя пропустить.

Он посмотрел на неё с удивлением.

— Основной портрет Дамблдора всё ещё там. Второй находится у меня.

Минерва помолчала.

— Но здесь его нет.

Снейп медленно поднялся.

— Тогда, полагаю, мне пора проверить, помнит ли Хогвартс своего директора лучше, чем его люди.

Снейп вышел из кабинета Трансфигурации и направился к своему бывшему кабинету директора Хогвартса.

В коридорах стояла непривычная тишина. Выходной день. Студенты либо оставались в своих гостиных, либо отправились в Хогсмид. Замок словно ненадолго выдохнул, оставшись без привычного шума.

Снейп подошёл к Горгулье.

Он уже собирался произнести пароль, когда статуя сама пришла в движение.

Камень со скрежетом отодвинулся в сторону.

Проход открыт.

Снейп на мгновение застыл.

Значит, Минерва была права.

Он поднялся по винтовой лестнице и медленно открыл дверь.

Кабинет не изменился.

Всё осталось именно так, как он оставил два года назад. Книги стояли на своих местах. Инструменты лежали там, где он привык их оставлять. На столе всё ещё находились некоторые бумаги, которые он так и не успел разобрать.

Казалось, будто он вышел отсюда только вчера.

Только слой пыли на мебели напоминал о том, что прошло уже два года.

Даже эльфы не смогли сюда попасть. Замок никого не впускал.

Снейп медленно прошёл к столу и провёл пальцами по его поверхности.

Именно здесь он когда-то сидел, принимая решения, которые никто не должен был знать. Здесь составлял отчёты, писал распоряжения, разговаривал с Дамблдором и часами смотрел в окно, пытаясь понять, как долго ещё сможет продолжать эту игру.

Мысли прервал тихий голос:

— Здравствуй, мой мальчик. Я рад, что ты вернулся.

Снейп резко обернулся.

На стене висел портрет Альбуса Дамблдора.

Голубые глаза смотрели на него с той же мягкой проницательностью. С той же спокойной уверенностью. С той же… невыносимой теплотой.

— Здравствуй… профессор, — тихо ответил Снейп.

Уголки губ Дамблдора дрогнули в улыбке.

— Ах… всё ещё профессор, — мягко заметил он. — Даже после всего? Ты немного задержался.

Снейп сделал шаг вперёд. Под его ногами тихо хрустнула пыль.

— Я не задержался, — сухо произнёс он. — В отличие от некоторых.

На лице Дамблдора мелькнула тень.

— Ты вернулся ровно тогда, когда должен был.

Снейп ничего не ответил.

Он снова оглядел кабинет. Каждая деталь была на своём месте. Каждая книга. Каждый магический инструмент. Даже кресло у камина стояло так, как он его оставил.

Но всё вокруг казалось мёртвым.

Слишком неподвижным.

— Вы не разговариваете с остальными портретами, — сказал он, не оборачиваясь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что замок не позволяет.

Снейп резко повернулся.

— Замок блокирует портреты?

— Не все, — спокойно уточнил Дамблдор. — Только те, кому пока не позволено говорить.

Снейп сузил глаза.

— А вы, разумеется, должны говорить.

— Только с тобой.

Снейп медленно подошёл ближе.

— Тогда объясните мне, почему замок впустил меня.

Дамблдор внимательно посмотрел на него.

— А ты сам не понимаешь?

— Нет.

— Ложь, — мягко произнёс портрет.

Снейп сжал челюсть.

— Это больше не мой титул. Я не директор.

— Был.

— Недолго.

— Достаточно.

Снейп нахмурился.

Дамблдор продолжил:

— Замок не запоминает сроки, Северус. Он запоминает выбор.

Снейп замер.

— Ты остался, когда остальные уходили. Защищал, когда тебя ненавидели. Удерживал порядок, когда вокруг царил хаос.

Каждое слово неприятно точно попадало в цель.

— Даже когда сам замок словно отвернулся от тебя, ты продолжал его защищать, — тихо добавил Дамблдор.

Снейп отвёл взгляд.

— Это не делает меня его хозяином.

— Нет, — согласился Дамблдор. — Но делает тебя тем, кому он доверяет.

Снейп ничего не ответил.

Он подошёл к столу и провёл ладонью по пыльной поверхности.

— Тогда объясните мне другое. Замок болен.

На этот раз Дамблдор не стал улыбаться.

— Да.

— Почему?

Старый волшебник посмотрел на него особенно внимательно.

— Потому что после войны осталось то, чего там быть не должно.

Снейп медленно поднял голову.

— Осталось?

— После войны уничтожают не только врагов, Северус. Иногда вместе с ними приходится уничтожать то, что они оставили после себя. И не всё удаётся найти.

По спине Снейпа пробежал холод.

— Крестражи уничтожены, — резко сказал он.

— Я знаю.

— Все.

— Именно.

Снейп смотрел на портрет, не мигая.

— Тогда что осталось?

Выражение лица Дамблдора стало серьёзным.

— Нечто, что может оказаться опаснее крестража.

Снейп медленно выпрямился.

Теперь многое становилось понятнее.

Вигор.

Его постоянное обращение «директор».

Замок, который не позволял никому войти в кабинет.

И то странное ощущение, которое Снейп испытал, переступив порог.

— Значит, Вигор всё это время был прав, — тихо произнёс он.

Дамблдор чуть приподнял бровь.

— Вигор?

Снейп проигнорировал вопрос.

— Нам нужно поговорить о Дарах Смерти.

Взгляд Дамблдора изменился.

— Расскажи.

— Сначала вы.

Дамблдор усмехнулся.

— Как всегда, предпочитаешь сначала получить информацию, а уже потом делиться своей.

— Именно.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Хорошо, — наконец сказал Дамблдор. — Расскажи, что знаешь ты. Я дополню.

Снейп сел в кресло напротив портрета.

Разговор оказался намного длиннее, чем он предполагал.

Он рассказал Дамблдору всё, что произошло с ним после пробуждения. О доме. О Виктории. О Юфимии. О восстановлении её памяти. О возвращении в магический мир. О своих опасениях. О том, что обнаружила Юфимия.

Он рассказал о трёх Дарах.

О мантии.

О камне.

О Бузинной палочке.

О Гарри.

И о том, что теперь судьба Поттера снова оказалась связана с тайной, которую Снейп считал давно похороненной.

Единственное, о чём он умолчал, — беспалочковая магия.

Дамблдор тоже рассказал ему всё, что знал о Дарах Смерти и связанных с ними легендах. Иногда их мнения расходились. Иногда они спорили. Несколько раз Снейп ловил себя на том, что привычно раздражается от способности Дамблдора отвечать на прямой вопрос загадкой.

Но на этот раз он не уходил.

Слишком многое было поставлено на карту.

Когда разговор наконец закончился, за окнами уже сгущались сумерки.

Снейп поднялся.

— Если вы знаете что-то ещё, что может помочь мне защитить Поттера, вы скажете?

Дамблдор посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Ты ведь знаешь ответ.

— Ненавижу, когда вы так говорите.

— А я скучал по этому.

Снейп едва заметно усмехнулся.

Он направился к двери.

Уже взявшись за ручку, остановился.

— Профессор.

— Да?

Снейп не обернулся.

— Я рад, что вы здесь.

На лице Дамблдора появилась тихая, почти печальная улыбка.

— Я тоже, мой мальчик.

Снейп вышел из кабинета.

Дверь закрылась за ним.

Он сделал всего несколько шагов по коридору, прежде чем неожиданно столкнулся с кем-то.

Снейп поднял взгляд.

Перед ним стоял Гарри Поттер.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

И впервые за два года Снейп оказался лицом к лицу с мальчиком, ради которого когда-то отдал свою жизнь.

— Как вы прошли через Горгулью? Она никому не открывала проход, — первым нарушил тишину Гарри.

— Проход был закрыт из-за нестабильности магии замка. Но мы с мистером Савьером попробовали другой способ воздействия. Как видишь, всё увенчалось успехом, — ответила Минерва.

Она всё это время стояла в коридоре. Едва Снейп вышел из её кабинета, она последовала за ним. Минерве хотелось собственными глазами убедиться, откроет ли Горгулья проход тому, кто два года назад покинул Хогвартс и считался погибшим.

— Понятно. Я очень рад. Это ведь означает, что замок постепенно восстанавливается? — тихо спросил Гарри.

— Да, мистер Поттер. Думаю, Хогвартсу уже пора прийти в себя после битвы, какой бы тяжёлой она ни была. Пора и нам перестать жить только прошлым и начать двигаться дальше, — ответил Савьер.

Он внимательно посмотрел на Гарри.

Теперь, увидев его так близко, Снейп понял то, чего раньше не замечал. Поттер тоже не оправился после войны. За внешним спокойствием скрывались боль, потери и чувство вины.

Снейпу стало его жаль.

Он должен был ему помочь.

— Мистер Поттер, если вы не слишком заняты, я хотел бы пригласить вас сегодня на ужин. Моя супруга и тётя будут рады познакомиться с вами лично.

Минерва едва не поперхнулась воздухом.

Снейп, который ещё совсем недавно говорил о Гарри с холодным раздражением, теперь приглашал его к себе домой и обращался к нему таким мягким голосом, словно действительно хотел помочь.

Гарри замялся.

Он не любил подобные встречи. Не любил восхищённые взгляды, расспросы и бесконечные напоминания о войне.

— Мистер Поттер… Гарри, если позволите мне так вас называть, не беспокойтесь. Никто не станет тревожить вас расспросами о прошлом. Просто ужин, — спокойно сказал Савьер и осторожно коснулся его плеча.

Гарри посмотрел на него.

— Хорошо. Я приду.

Он быстро попрощался и ушёл.

Снейп проводил его взглядом.

Минерва несколько секунд молчала, затем неожиданно рассмеялась.

— Знаешь, меня чуть удар не хватил, когда я услышала, как ты разговариваешь с Гарри.

Снейп посмотрел на неё с лёгким раздражением.

— Что именно вас удивило?

— Ты.

— Я?

— Ты пригласил его на ужин. Говорил с ним мягче, чем со мной за последние двадцать лет.

Снейп едва заметно усмехнулся.

— Возможно, ему это сейчас нужнее.

Минерва улыбнулась.

— И всё правильно. Ему действительно нужна помощь.

Они медленно пошли по коридору.

— После битвы Гарри очень изменился, — продолжила Минерва. — Он практически закрылся. Не любит никаких мероприятий, старается избегать людей. Он женился на мисс Уизли. У них родился сын. Джеймс Поттер.

Снейп бросил на неё короткий взгляд.

— Так быстро?

— Я тоже была против столь скорого брака и рождения ребёнка, — призналась Минерва. — Но, думаю, Гарри просто хотел как можно скорее построить нормальную жизнь. Молли тоже не была в восторге от такой спешки. Зато Джинни поддерживает его во всём.

Снейп помолчал.

— Джеймс Поттер?

Минерва улыбнулась.

— Джеймс Сириус Поттер.

Снейп тихо усмехнулся.

— Разумеется.

Они вошли в Большой зал.

Когда массивные двери закрылись за ними, Минерва удивлённо посмотрела на Снейпа.

— Что ты делаешь?

— Будет лучше, если никто не помешает.

Он оглядел огромный зал.

— Замку пора восстанавливаться.

Минерва отошла в сторону.

Снейп медленно опустился на колени и коснулся ладонями холодного каменного пола.

Сначала он почувствовал только холод.

Затем закрыл глаза и позволил своей магии течь в камень.

Не рывком. Не вспышкой.

Глубоко и медленно — как кровь, текущая по венам.

Магия проникала в стены, уходила в древние основания замка, туда, где она была старше человеческой памяти.

И Хогвартс ответил.

Не звуком.

Ощущением.

Замок едва заметно задрожал.

Где-то далеко заскрипела дверь.

Коридоры словно расправили плечи после долгого сна. Лестницы пришли в движение, осторожно проверяя собственную силу. Каменные ступени медленно сдвигались, возвращаясь к привычному порядку.

Портреты на стенах вздрогнули.

Некоторые впервые за долгое время открыли глаза.

Где-то далеко хлопнула дверь.

Снейп глубоко вдохнул.

— Я здесь, — почти беззвучно произнёс он.

Ответ пришёл мгновенно.

Теплом.

Но вместе с ним Снейп почувствовал и другое.

Боль.

Он нахмурился. Пальцы сильнее впились в камень.

Замок не просто просыпался.

Он держался.

Снейп направил ещё немного магии в камень, но тело тут же отозвалось слабостью. Перед глазами потемнело.

Он не знал, сколько времени просидел так.

Минерва смотрела на него с восхищением.

Магия Хогвартса менялась прямо у неё на глазах.

Но в какой-то момент Снейп тяжело выдохнул и попытался подняться.

Ноги едва его слушались.

Минерва тут же подошла и помогла ему встать.

— Это было невероятно, — тихо сказала она. — Но тебе необходимо отдохнуть.

— Я пойду домой.

— Я тебя провожу. Не думаю, что ты сейчас способен самостоятельно дойти до Хогсмида.

Снейп хотел возразить, но сил на спор уже не осталось.

Они вышли из замка и направились к дому Савьеров.

Когда Виктория открыла дверь и увидела Снейпа, поддерживаемого Минервой, её лицо мгновенно изменилось.

— Что произошло?

Она помогла ему добраться до дивана.

— Ничего серьёзного. Просто переутомление, — ответил Снейп.

Он едва успел договорить, как закрыл глаза.

Через несколько секунд уже спал.

Виктория и Минерва прошли на кухню. Следом появилась Юфимия.

— Что произошло? Почему Уильям в таком состоянии?

— Всё в порядке, — успокоила её Минерва. — Северус пытался восстановить связь с Хогвартсом и сильно переутомился. Ему нужны покой и отдых.

Виктория и Юфимия переглянулись.

Они обе заметили, какое имя использовала Минерва.

Северус.

Не Уильям.

Не мистер Савьер.

Северус.

Минерва заметила их взгляды и улыбнулась.

— Я знаю его с одиннадцати лет. Да, он изменился. И, если позволите, Виктория, я думаю, немалую роль в этом сыграли вы.

Она посмотрела на неё с тёплой улыбкой.

— Но это всё тот же Северус Снейп.

Минерва поднялась.

— Мне пора. Северус пригласил на ужин одного молодого человека. Я пришлю вам домового эльфа, чтобы он помог с приготовлениями.

Она попрощалась и ушла.

Через некоторое время в гостиной раздался громкий хлопок.

Виктория вздрогнула.

Перед ними стоял маленький домовой эльф с огромными ушами и счастливой улыбкой.

— Вигор рад приветствовать директора! Вигор никогда не терял надежды, что директор вернётся! Хогвартс ждал директора!

— Стоп, — устало произнёс Снейп.

Вигор замолчал.

— Во-первых, хватит называть меня директором. Сейчас я мистер Савьер. Можешь обращаться ко мне просто «сэр». Это Виктория, моя супруга. А это Юфимия. Отныне ты будешь служить им так же, как и мне. Всё понятно?

— Да, сэр! — радостно ответил Вигор.

— Сегодня у нас будет гость. Накрой стол как следует.

— Да, сэр!

Вигор исчез с очередным хлопком.

Виктория посмотрела на Снейпа.

— Кстати, профессор Макгонагалл сказала, что ты кого-то пригласил.

— Да. К нам на ужин придёт Гарри Поттер.

Юфимия улыбнулась.

Она увидит внука.

Снейп посмотрел на неё.

— Кстати, он женился. Теперь у тебя есть не только внук, но и правнук. Джеймс Сириус Поттер.

Улыбка Юфимии стала ещё шире.

К вечеру всё было готово.

Гарри стоял перед домом Савьеров и несколько секунд не решался постучать.

Дверь вдруг открылась сама.

— На улице довольно холодно, если, конечно, ты не собираешься превратиться в ледяную статую, — сказала Виктория.

— Здравствуйте. Я Гарри Поттер, — немного смущённо представился он.

— Здравствуй. Уильям предупреждал о тебе. Проходи.

Она улыбнулась.

— И извини, что сразу перешла на «ты». Меня зовут Виктория Савьер. Можешь обращаться ко мне просто Рия.

Она помогла Гарри снять пальто.

В доме было тепло и уютно.

Виктория проводила его в гостиную, где уже был накрыт стол. Юфимия сидела рядом.

Через несколько минут появился и Савьер.

— Гарри, здравствуй. Проходи, не стесняйся. Ты уже знаком с Викторией?

Гарри кивнул.

— Это Юфимия Савьер, моя тётя.

Юфимия поднялась ему навстречу.

— Здравствуй, мой мальчик.

Она осторожно обняла его.

Гарри явно не ожидал подобного приёма. Но через секунду всё же ответил на объятие.

— Присаживайтесь. Давайте ужинать. Гарри, ты, наверное, уже проголодался.

Гарри сел рядом с Юфимией.

Ужин прошёл почти в полной тишине.

Снейп решил, что разговор лучше оставить на потом.

Когда они закончили, Виктория и Юфимия поднялись наверх, оставив мужчин одних.

Им нужно было поговорить.

Снейп первым нарушил тишину.

— Гарри, как ты?

— Нормально.

Ответ прозвучал автоматически.

Мало кто спрашивал его об этом по-настоящему.

Все считали: война закончилась — значит, Гарри должен быть счастлив.

Только Рон, Гермиона и Джинни знали, что всё далеко не так просто.

— Это не нормально, — спокойно сказал Савьер.

Гарри поднял глаза.

— После всего, что произошло здесь, чувствовать себя нормально практически невозможно. Нельзя сразу после войны просто проснуться на следующий день и начать спокойную жизнь.

Снейп посмотрел ему прямо в глаза.

— Поэтому я спрошу ещё раз. Как ты, Гарри?

Гарри задумался.

Он действительно считал, что поступает правильно.

Женился. Начал работать в Аврорате. У него родился сын. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.

Он спрашивал знакомых, как они пережили войну.

Все отвечали одинаково:

«Хорошо».

У всех всё было хорошо.

А теперь этот неизвестный человек сидел напротив и спокойно говорил, что это ненормально.

— Я женился. У меня родился сын — Джеймс Сириус Поттер. Меня приняли в Аврорат сразу после окончания войны. Жизнь постепенно налаживается, — тихо сказал Гарри.

— И это хорошо, — ответил Савьер. — То, что вы все пытаетесь построить нормальную жизнь, действительно радует.

Он немного помолчал.

— Но от прошлого не убежишь, Гарри. Нельзя просто отказаться от него. Нужно научиться с ним жить.

Гарри опустил взгляд.

— Есть вещи, с которыми очень тяжело смириться.

— Ты прав.

Савьер кивнул.

— Но это и есть жизнь. Что бы ни произошло, рано или поздно приходится учиться принимать то, что уже нельзя изменить.

Он немного помолчал.

— Не думай, что мне легко всё это говорить. Я говорю о том, через что прошёл сам.

Гарри посмотрел на него внимательнее.

— Вам тоже было тяжело начинать всё сначала?

— Да.

Савьер едва заметно улыбнулся.

— И я до сих пор учусь жить заново.

Он наклонился немного вперёд.

— Гарри, я могу тебе помочь. И обещаю, что не буду переходить твои границы.

Гарри нахмурился.

— Зачем вам это? Вы ведь даже не знаете меня.

— Потому что я вижу, что тебе нужна помощь. И не могу просто пройти мимо.

Снейп говорил спокойно, без давления.

— У тебя вся жизнь впереди. Тебе не нужно принимать решение сейчас. Просто подумай над моим предложением.

Гарри немного подумал.

— Я подумаю.

В этот момент дверь открылась.

Виктория вошла в гостиную с подносом.

— Юфимия заснула. Может, чаю?

Она поставила чашки на стол.

— Гарри, как жена? Как сын?

— Всё хорошо, спасибо.

Виктория улыбнулась и села рядом.

— Я очень рада познакомиться с тобой. И буду рада, если вы всей семьёй станете приходить к нам. В любое время.

Она осторожно взяла Гарри за руку.

— Ты не один, Гарри. И никто не станет осуждать тебя за слабость. У каждого есть свои страхи, свои сильные и слабые стороны. Не нужно стыдиться того, что тебе тяжело.

Снейп молчал.

Он не хотел вмешиваться.

Возможно, Виктория действительно сможет достучаться до Гарри.

Если она сумела разговорить самого Северуса Снейпа, у Гарри действительно почти не было шансов остаться закрытым.

Они долго разговаривали.

Гарри постепенно расслабился. Впервые за долгое время он говорил о себе без страха услышать в ответ: «Ты же герой. Тебе нельзя жаловаться».

Время незаметно перевалило за полночь.

Вдруг рядом с окном возникло мягкое свечение.

Патронус.

В комнате раздался голос Джинни:

— Гарри, с тобой всё в порядке? Уже поздно.

Патронус исчез.

Гарри поднялся.

— Действительно поздно. Спасибо за ужин, мистер Савьер. Рия.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулась Виктория. — Наш дом всегда открыт для тебя.

Они тепло попрощались.

Когда дверь за Гарри закрылась, Снейп вернулся в гостиную и сел рядом с Викторией.

— Ему стало немного легче, — тихо сказал он. — Это большой шаг вперёд.

Виктория посмотрела на него.

— Ему тяжело, Северус.

Снейп ничего не ответил.

— Его взгляд похож на твой в нашу первую встречу, — продолжила она. — Боль. Вина. Ты ведь тоже тогда не знал, как жить дальше.

Она немного помолчала.

— Его с детства готовили к войне и смерти. Он смирился с тем, что должен погибнуть. А потом… снова выжил.

Снейп опустил взгляд.

— Теперь он не знает, что делать с этой жизнью.

Виктория сжала его руку.

— И ещё он часто говорил о тебе.

Снейп поднял глаза.

— Обо мне?

— Мы разговаривали о прошлом. И я поняла, что ты сыграл в его жизни далеко не последнюю роль.

Она внимательно посмотрела на него.

— У него очень сложные чувства к тебе. С одной стороны, для него ты Пожиратель Смерти и предатель. Но с другой… твои воспоминания не дают ему покоя.

Снейп молчал.

— Может быть, тебе стоит поговорить с ним? — спросила Виктория.

— Сейчас не время.

Он поднялся.

— Идём спать. Министр прислал письмо. Завтра утром он хочет, чтобы я посетил больницу Святого Мунго.

Виктория посмотрела ему вслед.

Она понимала: завтра для Северуса начнётся ещё одна часть той жизни, от которой он когда-то попытался исчезнуть.

На следующее утро Снейп заметил на крыльце у входной двери следы. Кто-то явно не решался войти в дом или, что было ещё хуже, продолжал следить за ним.

Разбираться с этим нужно было позже. Сейчас его ждал Святой Мунго.

И это стало его первой ошибкой.

В больнице его встретили сам министр и главный целитель Гиппократ Сметвик.

— Мистер Савьер, доброе утро. Как вы добрались? — спросил Кингсли. — Я совсем забыл, что вы сквиб, и отправил к вам своего помощника. Не думал, что он так быстро доставит вас сюда.

Снейп на мгновение замер.

Чёрт.

Он ведь впервые находился в Магической Британии. Какого Мерлина он ведёт себя так, будто знает здесь всё?

— Доброе утро, министр. Вашего помощника я не видел. Меня сюда привёл домовой эльф, которого профессор Макгонагалл отправила нам в помощь, — спокойно ответил Савьер.

— Вот как. Что ж, это хорошо. Значит, Минерва действительно позаботилась о вас. Позвольте представить: главный целитель Святого Мунго Гиппократ Сметвик.

— Уильям Савьер. Рад знакомству, — произнёс Снейп.

— Взаимно, — коротко ответил Сметвик. — Идёмте. Я покажу вам нужное отделение.

Они прошли по коридорам, а затем поднялись на лифте на четвёртый этаж.

В отделении было тихо.

Снейп внимательно осмотрел палаты. Пациентов оказалось гораздо больше, чем после Первой войны с Темным Лордом.

Он на мгновение закрыл глаза.

Ему нужно было сосредоточиться. Отбросить всё лишнее и почувствовать, кому из этих людей он действительно способен помочь.

Результат оказался лучше, чем он ожидал.

Помочь он мог многим.

У большинства пациентов сохранились отдельные фрагменты воспоминаний — за них можно было ухватиться и постепенно начать восстанавливать разрушенные участки сознания.

— Ну что скажете, мистер Савьер? — с интересом спросил Сметвик.

Снейп сразу понял: целитель отнёсся к нему настороженно. Что ж, вполне объяснимо. Человек с многолетним опытом не смог помочь пациентам, а тут появляется какой-то неизвестный магл, называющий себя психологом, и утверждает, что способен сделать то, чего не смогла магическая медицина.

— Я могу помочь многим из них. Нужно лишь время, — спокойно ответил Снейп.

Сметвик едва заметно усмехнулся.

— Что ж. Мы предоставим вам кабинет, доктор Савьер.

Он развернулся и ушёл.

— Когда вы сможете приступить? — тут же спросил Кингсли.

— Думаю, через пару дней.

— Хорошо.

Однако министр явно не собирался так просто его отпускать. Ему хотелось знать, каким образом Савьер собирается лечить пациентов.

Домой Снейп вернулся только вечером.

Он едва успел войти и снять пальто, как в дверь постучали.

Снейп открыл.

На пороге стоял Невилл Долгопупс.

По его виду было ясно, что находиться здесь ему крайне неловко.

Снейп сразу догадался, кто оставлял следы возле дома.

— Мистер Савьер? — осторожно спросил Невилл, не поднимая взгляда.

— Да. Слушаю вас.

— Меня зовут Невилл Долгопупс. Я профессор травологии в Хогвартсе. Ну… точнее, помощник профессора. Я преподаю у первых трёх курсов и ухаживаю за теплицами. Помогаю профессору Стебль, — тихо и немного заикаясь объяснил Невилл.

Снейп посторонился.

— Понятно. Проходите, мистер Долгопупс.

И этот молодой человек смог убить Нагайну?

Невилл вошёл.

Они прошли в гостиную. Виктория разговаривала с Гарри, а Юфимия сидела в кресле у окна и читала книгу.

— О, Гарри! Привет. Ты тоже здесь? — заметно оживился Невилл, увидев однокурсника.

— Привет, Невилл. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Виктория улыбнулась гостю.

— Присаживайтесь. Я Виктория Савьер, жена Уильяма. А это миссис Савьер, — сказала она, указав на Юфимию, и протянула Невиллу руку.

— Добрый вечер. Извините, что потревожил вас, — смутился Невилл.

— Всё в порядке, мистер Долгопупс. Присаживайтесь, — мягко сказала Юфимия.

Снейп указал на кресло.

— Я вас слушаю.

Невилл несколько секунд собирался с духом.

— Я много о вас слышал, но не знал, как подойти. Понимаете… у меня уже почти не осталось надежды. Но когда вы появились здесь, она снова появилась. А потом я узнал, что вы были в больнице и сказали, что можете помочь некоторым пациентам. И вот я здесь.

— Мистер Долгопупс, давайте начнём с самого начала. Я правильно понял, что вы хотите, чтобы я осмотрел людей, страдающих от серьёзных нарушений сознания и памяти?

— Да. Моих родителей.

Невилл сглотнул.

— Девятнадцать лет назад Пожирательница смерти Беллатриса Лестрейндж пытала их Круциатусом. С тех пор они… словно…

Он замолчал, не находя слов.

— Они живы, — продолжил он наконец, — и одновременно их будто нет. Понимаете?

Снейп кивнул.

— Понимаю. Продолжительное воздействие Круцио способно вызвать тяжёлые нарушения сознания и психики.

Гарри нахмурился.

— Для человека, который только что прибыл в Магический мир, вы слишком хорошо осведомлены о тёмных проклятиях.

Снейп спокойно посмотрел на него.

— Гарри, по-твоему, я вслепую пришёл в ваш мир? Прежде чем переступить его границу, я изучил всё, что смог.

Гарри ничего не ответил.

— Вы сможете помочь моим родителям? — с надеждой спросил Невилл.

Снейп задумался.

— Однозначно сказать сложно. Сначала нужно определить степень повреждения и понять, какие участки сознания сохранились. Кроме того, имеет значение срок, в течение которого они находятся в таком состоянии.

Он посмотрел Невиллу прямо в глаза.

— Мистер Долгопупс, я не могу дать вам никаких гарантий. Но попробовать помочь я могу.

Отказать он не смог.

Кажется, Снейп, ты стареешь и становишься слишком чувствительным.

— Спасибо, мистер Савьер, — тихо сказал Невилл.

Через некоторое время Невилл и Гарри ушли вместе.

Гарри продолжил приходить на разговоры к Виктории. После каждой встречи ему действительно становилось немного легче.

На следующий день во время завтрака в дверь постучали.

Снейп открыл.

На пороге стояла молодая женщина.

Грейнджер.

Он узнал её сразу, хотя за прошедшие годы она сильно изменилась.

— Доброе утро, мистер Савьер. Меня зовут Гермиона Уизли. Я работаю в Хогвартсе и в Министерстве, можно сказать, на полставки, — представилась она.

— Доброе утро, мисс Гр… — Снейп едва заметно запнулся. — Миссис Уизли. Проходите.

Гермиона заметила оговорку, но ничего не сказала.

Она вошла в дом и села, аккуратно расправив складки мантии. Её взгляд на мгновение задержался на комнате.

Она словно собирала детали: расположение мебели, книги, запахи, даже царившую вокруг тишину.

Слишком внимательная.

Слишком знакомо внимательная.

— Это моя супруга, Виктория, и моя тётя, Юфимия. Познакомьтесь, это миссис Уизли.

— Присаживайтесь, — сказала Виктория.

Снейп сел напротив Гермионы.

— Я внимательно вас слушаю, миссис Уизли.

Гермиона сделала глубокий вдох.

— Я буду откровенна, мистер Савьер. Речь идёт о лечении последствий применения заклинания Обливиэйт.

Снейп едва заметно напрягся.

— Продолжайте.

— Невилл рассказал, что вы согласились помочь его родителям. Я проверила всё, что смогла найти. В Министерстве о вас говорят, но крайне неохотно. В Мунго — ещё меньше. Это… странно.

— Осторожнее, миссис Уизли, — тихо перебил он. — Вы сейчас на грани того, чтобы назвать меня подозрительным.

— Вы уже подозрительны, — спокойно ответила она. — Но это не главное.

Виктория чуть повернула голову, наблюдая за ними. Напряжение в комнате постепенно нарастало.

— Тогда что главное? — холодно спросил Снейп.

Гермиона выдержала его взгляд.

— Главное — результат. Если вы действительно можете помочь таким пациентам, это изменит всё.

Юфимия чуть подалась вперёд.

— Девочка права, — мягко сказала она. — Таких людей нельзя оставлять без надежды.

Гермиона с благодарностью кивнула ей и снова посмотрела на Снейпа.

— Я хочу понять, как вы это делаете. И убедиться, что это безопасно.

Снейп медленно прошёл вдоль стены, затем остановился.

— Вы хотите знаний, — тихо произнёс он. — Но не понимаете их цену.

— Тогда объясните её, — не отступила Гермиона.

Он резко повернулся.

— А если цена окажется такой, которая вам не понравится?

— Я всё равно должна это знать.

Снейп замер.

Виктория едва заметно напряглась. Она уже видела этот взгляд. Тот самый, за которым всегда скрывалось принятое решение.

Снейп сделал шаг ближе.

— Вы слишком уверены в себе, миссис Уизли.

— Меня так воспитали, — спокойно ответила Гермиона.

И в этот момент Снейп понял: она не уйдёт. Не отступит. Не забудет.

Как и тогда.

Он медленно выдохнул.

— Хорошо. Но вы будете слушать. И не перебивать.

Гермиона кивнула.

Игра началась.

Гермиона опустила взгляд. Её голос, обычно уверенный и чёткий, теперь едва заметно дрожал.

— Мои родители… Я стёрла им память обо мне. Это было необходимо. Единственный способ спасти их.

Виктория медленно сжала пальцы.

— После войны я нашла их. Пыталась всё вернуть… каждое воспоминание. Я была уверена, что смогу.

Гермиона горько усмехнулась.

— Я всегда была уверена, что смогу.

Снейп едва заметно напрягся.

— Но?

Гермиона подняла взгляд.

— Но они… не вернулись. Не полностью. Они живы. Дышат. Узнают предметы, могут говорить простые вещи, но…

Она запнулась.

— Будто я выжгла что-то глубже. Не память. Сознание.

Юфимия медленно опустила взгляд.

— Вы хотите сказать, — тихо произнёс Снейп, — что ваша магия разрушила не только воспоминания, но и структуру личности.

Гермиона сжала руки.

— Да.

Снейп несколько секунд молчал.

— И теперь вы пришли ко мне, потому что услышали, что я «чиню» то, что невозможно починить.

— Я пришла, — твёрдо ответила она, — потому что не собираюсь сдаваться.

В её голосе снова появилась сталь.

Снейп подошёл ближе.

— Вы понимаете, что сделали? Это было не просто заклинание. Вы вмешались в саму структуру разума.

— Я знаю, — перебила Гермиона. — И если существует хотя бы малейший шанс…

— Шанс есть всегда, — резко сказал он. — Вопрос в цене.

Гермиона выдержала его взгляд.

— Я заплачу любую.

Виктория резко повернула голову.

Снейп замер.

Слишком знакомо.

Слишком опасно.

Перед ним словно на мгновение возникло собственное прошлое: обещания, жертвы, долг, смерть. Человек, который однажды тоже решил, что готов заплатить любую цену.

Он медленно выдохнул.

— Нет.

Гермиона нахмурилась.

— Вы не понимаете…

— Напротив, — перебил он. В его голосе впервые появилась жёсткость. — Я понимаю слишком хорошо. Именно поэтому я не работаю с людьми, которые готовы «заплатить любую цену».

В комнате стало тихо.

Юфимия подняла глаза на Снейпа.

— Уильям… — осторожно произнесла она.

Он закрыл глаза.

Снова решение.

Снова ответственность.

Снейп посмотрел на Гермиону.

— Я постараюсь вам помочь. Но при одном условии.

Она ждала.

— Вы больше никогда не произнесёте фразу «любая цена».

Гермиона медленно кивнула.

Снейп развернулся и вышел из комнаты.

Ему нужно было побыть одному.

Гермиона осталась сидеть неподвижно. Впервые за весь разговор она не нашла, что ответить.

Виктория подошла к ней и мягко взяла за руку.

— Всё будет хорошо.

Гермиона посмотрела на неё.

И впервые за долгое время позволила себе поверить, что, возможно, действительно существует кто-то, кто не даст ей снова заплатить за любовь слишком высокую цену.

Следующий день выдался не менее неспокойным.

Снова раздался стук в дверь. На этот раз такой громкий, что казалось — ещё немного, и дверь действительно не выдержит.

Виктория вздрогнула. Снейп уже был на ногах.

— Оставайтесь здесь, — тихо сказал он.

В его голосе не осталось и следа прежнего спокойствия.

Он подошёл к двери и открыл её.

— Эй, Савьер! — почти рявкнул Рон Уизли. — Ты кто такой вообще?! Думаешь, можно вот так прийти и всем раздавать обещания?

— Рон, прекрати! — Гарри резко схватил его за плечо, пытаясь оттащить назад. — Мы не так договаривались.

Снейп стоял неподвижно, спокойно глядя на них.

— Закончили?

Рон сжал кулаки.

— Нет, не закончили! Невилл и Гермиона сказали, что ты лечишь их родителей! Ты понимаешь, сколько людей уже пытались?! Сколько раз им давали надежду?!

— И сколько раз её отнимали, — тихо добавил Гарри, уже спокойнее.

Снейп перевёл на него взгляд.

— Тогда, Гарри, тебе должно быть известно, что пустые обвинения — худший способ защитить тех, кто вам дорог.

Гарри нахмурился.

— Мы не обвиняем. Мы… проверяем.

— Нет, — резко ответил Снейп. — Он обвиняет.

Рон шагнул вперёд.

— А ты что, нет?! Думаешь, мы просто поверим какому-то… Савьеру?!

В этот момент из комнаты вышла Виктория.

— Достаточно, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Это дом, а не поле для крика.

Рон на мгновение растерялся. Гарри виновато кивнул ей.

— Простите. Мы не хотели…

— Хотели, — перебил Снейп. — Просто не продумали последствия.

В коридоре повисла тишина.

Снейп сделал шаг вперёд, полностью выходя на порог.

— Вы пришли за ответами, — сказал он. — Тогда задавайте вопросы. Но один раз. И без истерик.

Рон сжал зубы, но промолчал.

Гарри посмотрел прямо на Снейпа.

— Вы действительно можете помочь?

Вот он — настоящий вопрос.

Снейп выдержал его взгляд.

— Да.

Рон резко выдохнул.

— Тогда докажи!

Снейп медленно перевёл на него взгляд.

— Я никому ничего не доказываю.

— Тогда мы уходим, — резко бросил Рон. — Пошли, Гарри. Это очередной…

— Подожди, — тихо сказал Гарри.

Он не сводил глаз со Снейпа.

— Почему вы это делаете?

Вопрос был другим. Глубже.

Снейп чуть склонил голову.

— Потому что однажды… никто не сделал этого вовремя.

Гарри замер.

Виктория напряглась. Рон нахмурился.

— Что это вообще значит? — спросил он.

Снейп не ответил. Он смотрел только на Гарри.

И в этом взгляде было что-то странно знакомое.

Гарри сделал шаг вперёд.

— Я хочу увидеть, — тихо сказал он. — Если это правда… я должен это увидеть.

Снейп закрыл глаза на мгновение.

Слишком быстро всё происходило. Слишком опасно.

Но отступать было уже поздно.

Он открыл глаза.

— Завтра, — сказал он. — Вы оба придёте. И будете молчать.

Рон уже собирался возразить.

— Молчать, — холодно повторил Снейп.

Гарри кивнул.

— Мы придём.

Снейп отступил назад.

— Тогда уходите.

Дверь закрылась.

Виктория посмотрела на него.

— Это было рискованно.

Снейп медленно провёл рукой по лицу.

— Я знаю.

И впервые за долгое время он не был уверен, что контролирует ситуацию.

Святой Мунго

Комната в больнице Святого Мунго была непривычно тихой.

Даже Рон, обычно неспособный долго молчать, стоял у стены, сжав кулаки. Гарри находился рядом — напряжённый, внимательный. Гермиона держала перо и пергамент, но пока не записывала ни слова.

Невилл стоял ближе всех к кроватям.

Слишком близко.

Снейп отметил это, но ничего не сказал.

Алиса и Фрэнк Долгопупсы лежали неподвижно. Их взгляды были пустыми, расфокусированными. Иногда пальцы Алисы едва заметно подрагивали — словно остаток когда-то живой реакции всё ещё пытался пробиться наружу.

Гиппократ Сметвик наблюдал молча. Цепко. Внимательно.

Врач, который видел многое, но сейчас сам не до конца понимал, чего ожидать.

— Начинайте, мистер Савьер, — наконец произнёс он.

Снейп не ответил.

Он медленно подошёл к пациентам. Движения были точными, выверенными. Ни одного лишнего жеста.

— Никто не вмешивается, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Что бы вы ни увидели.

— А если… — начал Рон.

— Молчать, — холодно оборвал его Снейп.

И Рон замолчал.

Снейп закрыл глаза и сосредоточился.

— Это не лечение, — тихо произнёс он. — Это… возвращение.

Гермиона вздрогнула.

Он подошёл к Фрэнку и осторожно коснулся пальцами его виска.

— Сознание разрушено не полностью, — сказал Снейп. — Оно… заперто.

— Это невозможно, — прошептал Сметвик.

— Вы так решили, — спокойно ответил Снейп.

В этот момент магия изменилась.

Не вспышкой. Не светом.

Пространство словно стало плотнее. Воздух в комнате потяжелел.

Гарри резко выпрямился.

— Ты чувствуешь? — прошептал он Гермионе.

Она кивнула, не отрывая взгляда от Снейпа.

Тот продолжал работать молча. Его дыхание стало глубже, рука напряглась.

— Круциатус не просто ломает тело, — тихо говорил он. — Он разрушает связь между памятью, эмоциями и… волей.

Он переместил руку к Алисе.

— Вы пытались лечить последствия. Я работаю с причиной.

Алиса резко вдохнула.

Невилл вздрогнул.

— Мама?..

Снейп мгновенно поднял руку.

— Не сейчас.

Алиса не посмотрела на них.

Но её взгляд…

На мгновение сфокусировался.

Гермиона выронила перо.

— Это невозможно…

Сметвик шагнул вперёд.

— Её зрачки… реагируют…

Снейп уже дрожал от напряжения, но не останавливался.

— Это первый этап, — тихо сказал он. — Пробуждение.

Фрэнк дёрнул рукой.

Едва заметное движение.

Но движение.

Рон выдохнул так, будто его самого ударили.

— Ты… ты это видишь?..

Гарри не ответил.

Он смотрел только на Снейпа.

И впервые в его взгляде не было подозрения.

Там появлялось понимание.

Перед ним был не просто «Савьер».

Снейп резко убрал руку.

Магия оборвалась.

Он отступил на шаг. Дыхание сбилось.

— На сегодня достаточно.

Невилл тут же оказался рядом с родителями.

— Они… они были здесь… Я видел…

Сметвик повернулся к Снейпу.

— Как… вы это сделали? Вы ведь сквиб. Но я точно чувствовал магию.

Снейп поднял на него взгляд.

— Я нашёл то, что вы перестали искать.

В комнате снова стало тихо.

Гермиона смотрела на него иначе.

Рон молчал.

Гарри сделал шаг вперёд.

— Я где-то уже это видел.

Снейп замер.

Опасно.

Слишком быстро.

Он холодно ответил:

— Сомневаюсь.

Но впервые за всё время понял: его тайна начинает трескаться.

Коридор Святого Мунго

Гарри остановился в коридоре.

Это чувство не отпускало.

Давление.

Тишина в голове.

Чужое присутствие — аккуратное, холодное, выверенное.

Он знал его.

Он никогда не мог забыть.

— Окклюменция… — едва слышно произнёс Гарри.

— Что? — Рон обернулся.

Гарри медленно покачал головой, словно пытаясь отогнать собственную мысль.

— Ничего…

Но Рон, как обычно, не остановился.

— Нет, серьёзно, — продолжил он, понизив голос. — Знаете… в какой-то момент мне показалось, что мы снова в Хогвартсе. На уроке зелий. И Снейп сейчас скажет: «Если бы вы хоть раз открыли учебник…»

Гермиона резко остановилась.

— Рон…

Но он уже сам понял.

В коридоре повисла тишина.

Гарри медленно поднял взгляд.

— Ты тоже это почувствовал? — тихо спросил он.

Рон нахмурился.

— Я… не знаю. Просто… манера. Как он двигался. Как говорил. Это было… жутко знакомо.

Гермиона побледнела.

— Нет, — слишком быстро сказала она. — Это невозможно.

— Почему? — сразу спросил Рон.

Она открыла рот…

И замолчала.

Потому что ответа не было.

Гарри глубоко вдохнул.

— Когда он работал… — начал он, — это было не просто заклинание. Он не использовал слова. Он… входил внутрь.

Гермиона резко посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — перебил Гарри, — что уже чувствовал это. На уроках окклюменции.

Рон перевёл взгляд с одного на другого.

— Подождите… вы серьёзно сейчас намекаете, что этот Савьер…

Он не договорил.

В этот момент дверь позади них тихо открылась.

Снейп стоял в проёме.

Тень падала на его лицо, скрывая глаза.

— Интересная теория, — холодно сказал он.

Все трое обернулись.

Гермиона резко выпрямилась.

Рон сжал кулаки.

Гарри не двинулся.

— Но, — продолжил Снейп, медленно выходя в коридор, — как и большинство теорий, построенных на эмоциях… она неверна.

— Тогда объясните, — тихо сказал Гарри.

Снейп остановился.

— Я уже объяснил достаточно, — холодно ответил он. — Остальное вас не касается.

— Если это касается Невилла — касается и нас, — резко сказал Рон.

— Если это касается магии, способной вернуть человеку сознание, — добавила Гермиона, — это касается всех.

Снейп перевёл на неё взгляд.

— Вот именно поэтому, мисс Грейнджер, такие знания и не должны быть «для всех».

Гермиона сжала губы, но промолчала.

Гарри сделал шаг вперёд.

— Я не ошибаюсь, — тихо сказал он.

Это был не вопрос.

Снейп смотрел на него долго.

Слишком долго.

И вдруг едва заметно усмехнулся.

— Тогда докажите.

Гарри замер.

— Что?

— Докажите, что способны отличить сходство от истины.

Он сделал ещё один шаг.

— И, возможно… получите ответ.

Снейп развернулся, но тут же остановился.

— И ещё одно. Привычка обсуждать необычные теории и строить догадки посреди коридора может создать впечатление, что вы втроём что-то замышляете.

Он ушёл.

Дверь за ним закрылась.

Рон несколько секунд смотрел ему вслед.

Потом медленно выдохнул:

— Нет. Всё. Это точно он. Я клянусь, это он.

Гермиона медленно покачала головой.

Но в её глазах уже не было прежней уверенности.

А Гарри стоял неподвижно.

Впервые за долгое время он чувствовал, что стоит совсем близко к правде.

И, возможно, эта правда была гораздо опаснее, чем он мог себе представить.

Снейп начал проводить сеансы с Долгопупсами и Грейнджерами одновременно, несмотря на категорическое несогласие Виктории. С каждым днём её тревога становилась всё сильнее.

Да и сам Снейп уже не мог её игнорировать.

Тень не отпускала его.

Иногда ему казалось, что он слышит чьё-то дыхание. Тихое, почти незаметное, оно то удалялось, то вновь становилось ближе. Снейп не знал, кому принадлежит это присутствие, но с каждым днём ощущал его всё отчётливее.

Он боялся не успеть.

Ему необходимо было найти Дары Смерти.

Время заканчивалось.

Кабинет декана Гриффиндора был наполнен тихим, почти давящим напряжением. Тяжёлые шторы пропускали лишь приглушённый утренний свет, который ложился бледными полосами на старый деревянный стол. В воздухе витал запах пергамента и чего-то ещё — едва уловимого, словно сам замок дышал теперь иначе.

Минерва Макгонагалл стояла у окна, скрестив руки на груди. Её строгий силуэт казался ещё более напряжённым, чем обычно.

За столом сидели Гарри, Рон и Гермиона.

— Профессор, — начал Гарри, стараясь говорить спокойно, — мы не уверены, кто он на самом деле… Этот Уильям Савьер. Но его методы… они работают.

— Работают? — резко переспросила Макгонагалл, оборачиваясь.

Гермиона подалась вперёд.

— Именно это и пугает. Он не использует стандартную магию. Это что-то другое… более глубокое. Он словно… достаёт до самой сути разума.

Рон хмыкнул, но уже без привычной уверенности.

— И ведёт себя так, будто ему всё это уже знакомо. Как будто он делал это раньше. Много раз.

Макгонагалл медленно подошла к столу и оперлась на него руками.

Она молчала.

Минерва прекрасно понимала, что произойдёт, если эта троица узнает, кто скрывается за личиной Савьера.

— А ещё замок изменился, — продолжила Гермиона. — Лестницы… они двигаются иначе. Коридоры, которые были разрушены после битвы, начали восстанавливаться сами. Без заклинаний, без участия магов.

Гарри нахмурился.

— Сам? Это невозможно.

— Вы думаете, это связано с Савьером? — спросил Рон.

— А еще Савьер дважды называл меня мисс Грейнджер. — сказала Гермиона.

Минерва едва заметно усмехнулась.

Так, Снейп. Либо ты действительно плохо играешь свою роль, либо решил пустить всё на самотёк.

В комнате повисла тишина.

Рон нервно поёрзал на стуле.

— Ладно… допустим, всё это странно. А как же кабинет директора? Он ведь впустил его.

— Да, — кивнула Макгонагалл. — В нашу первую встречу мистер Савьер предложил проверить одну теорию. Мы её испытали, и она сработала. Теперь все мы можем пройти в кабинет директора по паролю.

Гарри поднял взгляд.

— Но ведь раньше…

— Раньше кабинет открывался только тому, кого признавал замок, — перебила его Гермиона. — А после войны он так и не признал никого. Странно, что Савьеру удалось пройти в кабинет. Если только…

Она замолчала.

Все трое посмотрели на неё.

Эти слова прозвучали тяжелее любого заклинания.

Гермиона тихо произнесла:

— Замок признал его.

Минерва ничего не ответила.

Они переглянулись.

И впервые за всё время у них появилось общее, пугающее понимание: замок проснулся не просто так.

Гарри стал частым гостем в доме Савьеров. Он хотел узнать правду, но одновременно понимал, что пока не готов задавать все вопросы.

Сеансы с Викторией пошли ему на пользу. После разговоров с ней ему становилось легче, и постепенно он начал возвращаться к нормальной жизни.

В последний раз Гарри пришёл вместе с Джинни и сыном.

Для Юфимии это был настоящий праздник.

Она впервые увидела своего правнука.

Снейп заметил, что Юфимия после их ухода стала необычно задумчивой.

Она сидела у окна, как делала уже не первый вечер подряд. Руки были аккуратно сложены на коленях, спина прямая, как и подобает женщине её воспитания, но взгляд выдавал её с головой.

Она смотрела куда-то вдаль — за пределы сада, за пределы дома. Туда, где находилось то, чего ей так не хватало.

Северус остановился в дверях, не спеша нарушать тишину.

Он умел замечать подобные вещи. Слишком долго жил среди полутонов человеческих эмоций, чтобы игнорировать очевидное.

— Вы сегодня тише обычного, — наконец произнёс он, подходя ближе.

Юфимия едва заметно улыбнулась, но улыбка вышла усталой.

— Разве? В моём возрасте тишина — скорее привычка, чем исключение.

Снейп скептически приподнял бровь.

— Вы можете обмануть кого угодно, но не меня.

Она тихо вздохнула.

Несколько мгновений Юфимия собиралась с мыслями, словно решала, стоит ли произносить вслух то, что и так было очевидно.

— Я думала… — начала она чуть тише, — что, когда всё закончится, когда война останется позади… у меня появится шанс.

Снейп не перебивал.

— Шанс узнать его, — продолжила Юфимия. — Не как героя. Не как символ. А просто… как внука.

Это слово повисло между ними.

Северус отвёл взгляд. В груди неприятно кольнуло — слишком знакомое чувство.

Упущенные возможности.

Несказанные слова.

— Вы говорите о Гарри, — спокойно произнёс он, хотя это и не было вопросом.

Юфимия кивнула.

— Я вижу, как он смотрит на тебя, — неожиданно добавила она. — В его взгляде нет страха. Только… попытка понять.

Снейп тихо усмехнулся.

— Он всегда был упрям в этом.

— И всё же ты держишь дистанцию, — заметила она.

На этот раз он ответил не сразу.

— Некоторые границы лучше не пересекать, — наконец произнёс он холоднее, чем хотел.

Юфимия повернулась к нему полностью. В её глазах не было осуждения — только мягкая, почти материнская проницательность.

— Или ты боишься, что уже слишком поздно?

Вопрос попал точно в цель.

Снейп сжал губы, но не отвёл взгляда.

— Время — вещь упрямая, — сказал он. — Его нельзя вернуть.

— Зато можно использовать то, что осталось, — тихо ответила Юфимия.

Тишина снова опустилась на комнату, но теперь она была другой — наполненной смыслом.

Снейп посмотрел в окно, туда же, куда до этого смотрела Юфимия.

Где-то там был Гарри.

И впервые за долгое время мысль о встрече с ним вызвала не раздражение… а что-то куда более сложное.

На следующий день Снейп получил письмо от Минервы с просьбой встретиться. Он не стал откладывать встречу и сразу же направился в школу.

Минерва была у себя в личных апартаментах.

— Здравствуй. Скоро экзамены, а вся эта бумажная волокита сводит меня с ума, — пожаловалась она.

— Здравствуйте, профессор. Я сделаю нам чай, — сказал Снейп и прошёл на кухню.

Позже они сидели за столом и пили чай.

Минерва сделала глоток и довольно улыбнулась.

— Мастерство не пропьёшь. Твой чай, как всегда, выше всяких похвал.

— Я всё-таки мастер зелий, — усмехнулся Снейп. — О чём вы хотели поговорить?

— О знакомой нам Золотой троице, — улыбнулась Минерва. — Знаешь, недавно они втроём вломились ко мне в кабинет и пытались убедить меня, что Уильям Савьер — это Северус Снейп.

Минерва рассмеялась.

— Боже, как в былые времена. Когда они приходили ко мне жаловаться на тебя, как ты пытаешься украсть философский камень или помогаешь открыть Тайную комнату.

Снейп едва заметно улыбнулся.

— Понятно. Что ж, им не помешает немного оживиться.

— То есть ты не против, если они узнают правду? — спросила Минерва.

— Правда в любом случае скоро станет известна всем. А пока им полезно немного пошевелить мозгами.

— В любом случае ты можешь положиться на меня, Северус. Не стоит больше ничего предпринимать в одиночку, — тихо сказала Минерва.

Снейп посмотрел на неё.

— Я знаю. Спасибо.

Минерва некоторое время молчала, а затем тепло улыбнулась.

— Знаешь, возможно, если бы ты поступил на мой факультет, всё сложилось бы иначе. Ты бы точно вписался в Гриффиндор.

Снейп фыркнул.

— Даже не представляю, что могло бы быть хуже.

Минерва рассмеялась.

После встречи с Минервой Снейп принял решение пригласить её и троицу на ужин.

Это должно было быть крайне забавно.

Он отправил всем приглашения на следующий вечер.

Гарри и Рон получили письма одновременно, находясь на работе.

Гарри развернул своё письмо и пробежал глазами по строчкам.

— Савьер приглашает нас с Джинни на ужин. Просит взять с собой Джеймса.

Рон тоже дочитал своё приглашение.

— И нас с Гермионой.

Он поднял глаза на Гарри.

— Гарри, может, вы не пойдёте? Если это Снейп, вдруг он решил отравить всех Поттеров?

Гарри покачал головой.

— Рон, не неси чепухи. Сходим и всё узнаем.

Дом Савьеров встретил гостей тишиной и аппетитным запахом ужина.

Минерва была здесь впервые, как и Рон. Дверь им открыла Виктория.

— Рия, здравствуйте, — поздоровалась Джинни.

— О, здравствуйте. Проходите, — улыбнулась Виктория и взяла Джеймса на руки. — Уильяма ещё нет, он в больнице. Сеансы затянулись, поэтому он пока не вернулся.

Все прошли в гостиную.

Юфимия сидела в своём любимом кресле. Увидев Гарри и Джеймса, она заметно оживилась. К малышу она уже успела привыкнуть, и Джеймс, в свою очередь, больше не стеснялся её.

— Уильям просил начинать без него. Проходите, пожалуйста, он скоро вернётся. Джинни, давай я подержу Джеймса, а ты спокойно посиди, — предложила Виктория.

Она забрала малыша на руки, а гости расположились в гостиной.

Не прошло и десяти минут, как входная дверь открылась.

— Добрый вечер. Прошу прощения за опоздание, сеансы затянулись, — сказал Савьер, снимая пальто. — Я сейчас к вам присоединюсь.

Он поднялся наверх переодеться.

Вскоре Снейп спустился в гостиную.

Джеймс, который всё это время находился на руках у Виктории, вдруг начал капризничать и тянуться в сторону Снейпа.

— Дай мне его. Поужинай спокойно, — сказал Снейп и протянул руки.

Виктория без колебаний передала ему ребёнка.

И на несколько секунд за столом воцарилось странное молчание.

Северус Снейп держал на руках Джеймса Поттера.

Минерва наблюдала за этой сценой с плохо скрываемым удивлением. За всю свою жизнь она почти никогда не видела, чтобы Северус добровольно брал на руки ребёнка. А сейчас он совершенно спокойно пытался успокоить малыша, который недовольно сопел и цеплялся маленькими пальцами за его одежду.

Для остальных эта сцена тоже выглядела неоднозначно.

Особенно для Гарри.

— Дай мне его, — мягко сказала Юфимия. — Мы поиграем и не будем вам мешать.

Она забрала Джеймса у Снейпа, и тот наконец сел за стол.

Ужин начался.

Первые несколько минут никто не решался нарушить тишину.

— Как продвигаются ваши сеансы? — наконец спросила Джинни.

В отличие от остальных, её, казалось, совершенно не волновало, кто именно скрывается за именем Уильяма Савьера. Главное было то, что здесь вкусно кормят, за ребёнком присматривают, а сама она может спокойно поужинать.

Для молодой матери это было гораздо важнее любых загадок.

— Хорошо. Результаты пока небольшие, но они есть, — ответил Снейп. — С Долгопупсами я провожу сеансы через день. Им требуется больше времени на восстановление после каждого воздействия. С остальными пациентами работаю ежедневно.

— А чем занимаетесь вы, Виктория? — внезапно спросила Гермиона.

Виктория бросила короткий взгляд на Снейпа, затем ответила:

— Я психолог-психиатр. Раньше работала в больнице для душевнобольных.

— Значит, вы тоже занимаетесь лечением?

— Не совсем. Моя работа немного другая.

Разговор постепенно перешёл на разные темы.

Виктория чувствовала себя здесь чужой.

Она сидела за столом немного скованно, стараясь держаться прямо и спокойно, но внутри всё сильнее нарастало напряжение.

Разговор шёл легко — для них.

Гарри, Рон и Гермиона перебрасывались репликами, задавали вопросы, иногда шутили. Минерва время от времени вступала в разговор. Снейп отвечал коротко, иногда с привычной сухой иронией.

Но почти в каждой фразе звучало что-то, что выбивало Викторию из равновесия.

Заклинания.

Хогвартс.

Авроры.

Министерство.

Волшебный мир.

Для них это было частью обычной жизни.

Для неё — совершенно другая реальность.

Что я здесь делаю?

Виктория опустила взгляд на тарелку, делая вид, что полностью занята ужином.

Но вскоре внимание снова переключилось на неё.

— А как давно вы женаты? — спросила Гермиона.

Снейп едва заметно усмехнулся.

— Не так давно. Меньше года.

— А как вы познакомились?

— На работе.

— А где вы работали, мистер Савьер?

— Занимался частной практикой.

— А почему решили всё это оставить?

Снейп поднял взгляд на Гермиону.

— Миссис Уизли, — неожиданно произнёс он, — вы всегда столь дотошны в неформальной обстановке?

Рон фыркнул.

— О, вы даже не представляете.

— Рон, — строго сказала Гермиона.

Несколько человек улыбнулись, и напряжение за столом немного спало.

Разговор продолжился, но теперь уже осторожнее.

Виктория позволила себе немного расслабиться, хотя ощущение чуждости никуда не исчезло.

Снейп откинулся на спинку стула, внешне совершенно спокойно продолжая ужин.

Но внутри он уже принял решение.

Скрывать это долго не получится.

Вопрос был уже не в том, узнают ли они.

А в том, когда.

— А почему вы пришли именно сейчас? — вдруг спросил Гарри.

Снейп поднял на него взгляд.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Волшебник, Гарри, никогда не приходит ни рано, ни поздно. Он всегда приходит вовремя.

— А если уже поздно? — спросил Гарри.

— Никогда не поздно обратиться к свету, каким-бы темным не было прошлое.

Гарри поперхнулся и удивлённо посмотрел на него.

Рон нахмурился.

— Но вы же не волшебник.

Снейп медленно перевёл на него взгляд.

— Именно поэтому, мистер Уизли, мне особенно приятно, что вы внимательно слушаете мои слова.

Минерва едва заметно улыбнулась, пряча выражение лица за чашкой.

Рон недовольно пробормотал что-то себе под нос.

Ужин прошёл довольно спокойно.

Когда все закончили, Виктория встала из-за стола и начала собирать тарелки. Снейп молча поднялся следом и принялся помогать ей.

Эта сцена сразу привлекла внимание гостей.

Минерва уже перестала удивляться тому, насколько сильно изменился её бывший ученик и коллега.

А вот Гарри, Рон и Гермиона смотрели на Снейпа практически с одинаковым выражением лица.

— Вас что-то удивляет? — спросила Виктория, заметив их взгляды.

— У вас разве нет домового эльфа? — спросила Гермиона.

— Есть, — ответила Виктория. — Но…

Она посмотрела на Снейпа.

Тот спокойно продолжил:

— Именно подобные семейные бытовые дела помогают укреплять отношения. Так считает моя супруга.

Рон открыл рот, но ничего не сказал.

Гарри продолжал наблюдать за Снейпом.

Этот жест.

Эта интонация.

Даже то, как он произнёс слово «супруга».

Всё было неправильно.

Перед ним стоял человек, которого он одновременно знал и совершенно не знал.

Не тот, кто язвил на уроках.

Не тот, кто смотрел на него холодным, почти презрительным взглядом.

Не тот, кто мог одним словом заставить весь класс замолчать.

Здесь был другой человек.

Человек, который спокойно стоял рядом с женой на кухне.

Человек, который помогал ей собирать посуду после ужина.

Человек, который держал на руках Джеймса Поттера.

И говорил о своей жене без тени иронии.

Гарри медленно выдохнул.

— Это… правда ваша теория? — вдруг спросил он, обращаясь к Виктории.

Виктория растерялась.

— Какая?

— Обычные вещи. Дом, семья, совместные дела…

— Да, — осторожно ответила она. — Я просто считаю, что именно такие вещи важны. Они создают ощущение дома.

Гермиона задумчиво посмотрела на неё.

— В этом есть смысл.

— Серьёзно? — Рон вскинул брови. — Ты сейчас на стороне мытья посуды?

— Рон.

Несколько человек рассмеялись.

Напряжение окончательно спало.

Почти.

Снейп снова повернулся к столу, забирая последние приборы.

На мгновение его взгляд встретился с Гарри.

Коротко.

Настороженно.

И Гарри вдруг понял.

Это не Снейп.

Или…

Не совсем Снейп.

От этого становилось только сложнее.

Когда Снейп и Виктория ушли на кухню, Рон не выдержал.

— Это не Снейп.

Гарри посмотрел на него.

— Что?

— Это точно не Снейп, — убеждённо повторил Рон. — Он бы никогда не взял твоего ребёнка на руки. И уж точно не стал бы собирать со стола тарелки.

Гермиона нахмурилась.

— Рон, человек мог измениться.

— Настолько?

Рон указал рукой в сторону кухни.

— Ты вообще видела, как он смотрел на Викторию?

Гарри ничего не ответил.

Потому что видел.

И именно это беспокоило его больше всего.

Рон продолжил:

— Снейп бы скорее заставил домового эльфа сделать всё за него, а потом ещё и отругал бы его за то, что тот слишком медленно работает.

Гермиона покачала головой.

— Мы не можем делать выводы только по тому, что он помыл несколько тарелок.

— А по тому, что он процитировал Дамблдора? — спросил Гарри.

Все трое замолчали.

Минерва, сидевшая неподалёку, медленно поставила чашку на блюдце.

— Вот поэтому, — спокойно сказала она, — вам троим и не стоит торопиться с выводами.

Рон посмотрел на неё.

— Профессор, вы что-то знаете?

Минерва чуть улыбнулась.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: если Сев… Савьер чего-то не хочет рассказывать, лучше не пытаться вытащить это из него силой.

Гарри замер.

— Вы назвали его Северусом.

Минерва посмотрела прямо ему в глаза.

— Я ничего не говорила.

Рон медленно повернулся к Гермионе.

— Она сказала.

— Я слышала, — тихо ответила Гермиона.

А за дверью кухни Снейп едва заметно усмехнулся.

Он всё слышал.

Виктория смогла выдохнуть только тогда, когда за последним гостем закрылась дверь.

Дом снова стал тихим. Слишком тихим после голосов, вопросов и любопытных взглядов. Юфимия давно поднялась к себе — мягко, почти бесшумно, оставив их наедине с этим вечером, который оказался куда напряжённее, чем они ожидали.

Виктория стояла у окна в их комнате. За стеклом медленно темнело. Хогсмид засыпал, и огоньки в домах загорались один за другим. Всё вокруг выглядело спокойно. Мирно.

В отличие от неё.

Она обхватила себя руками, словно пыталась удержать внутри остатки спокойствия. Всё ещё не покидало ощущение чуждости и неловкости, будто она находилась не на своём месте. Сегодня за одним столом сидели люди из совершенно другого мира. Мира, частью которого она никогда не была.

Дверь тихо скрипнула.

Виктория не обернулась. Она и так знала, кто вошёл.

Шаги были почти неслышными, но за последнее время она научилась узнавать их безошибочно.

Северус подошёл сзади. Не произнося ни слова, он мягко положил руки ей на талию и притянул к себе. От него исходило тепло и спокойствие. Уверенное, знакомое. Так, словно он делал это всегда.

Он наклонился ближе, и его голос прозвучал совсем тихо, почти у самого её уха:

— Ни один волшебник… не в силах сделать то, что делаешь ты.

Виктория чуть улыбнулась и закрыла глаза.

— И что же такого я сделала? — тихо спросила она.

Северус едва заметно усмехнулся.

— Превратила меня в романтика.

Она тихо рассмеялась — впервые за весь вечер по-настоящему легко.

— Это точно про тебя?

— К моему сожалению… да.

Он развернул её к себе. Медленно, осторожно, словно оставляя ей возможность отступить, если она вдруг этого захочет.

Но Виктория не отступила.

Наоборот — сама шагнула ближе.

И в этот момент всё остальное исчезло.

Ни Гарри. Ни вопросы. Ни страх разоблачения. Ни разница между их мирами. Ни война, которая всё ещё продолжала жить в памяти.

Только она и он.

Северус провёл пальцами по её щеке — непривычно мягко для человека, который почти всю жизнь держал между собой и другими непреодолимую дистанцию.

— Ты справилась лучше, чем любой из них, — тихо сказал он.

— Я просто боялась, — честно призналась Виктория.

— И всё равно осталась.

Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Знаешь, я никогда не забуду выражение твоего лица, когда ты сегодня держал малыша Джеймса на руках.

Северус едва заметно поморщился.

— Он оказался неожиданно тяжёлым противником.

Виктория рассмеялась.

— Ты выглядел так, будто впервые держишь в руках ребёнка.

— Потому что так и было.

— Даже не представляю, что бы сказал твой бывший директор, увидев эту картину.

— Надеюсь, у Минервы хватило благоразумия сохранить это зрелище в тайне.

Виктория снова улыбнулась.

Северус наклонился к ней.

Их поцелуй был не резким и не жадным. Тёплым. Настоящим. Без масок. Без ролей. Виктория ответила сразу, забывая обо всём.

В этом мгновении не было ни магии, ни войны, ни прошлого.

Только она и он.

С каждым днём в палате становилось иначе. Не громче. Не ярче. Но — живее.

Алиса сидела у окна, как и раньше. Фрэнк — чуть в стороне, в кресле. Раньше их взгляды были пустыми, проходящими сквозь людей, стены, сквозь сам мир. Теперь — нет.

Снейп стоял чуть в стороне, наблюдая. Он не вмешивался сразу.

Он смотрел.

— Миссис Долгопупс, — тихо произнёс он.

Раньше на это не было бы никакой реакции. Но сейчас Алиса моргнула. Медленно. И её взгляд остановился. Не на нём. Рядом. Но остановился.

Гиппократ Сметвик едва слышно втянул воздух.

— Вы это видели… — прошептал он.

Снейп никак не отреагировал. Он уже сделал шаг вперёд.

— Фрэнк.

Имя прозвучало чётко и уверенно.

Фрэнк не повернул головы. Но его пальцы чуть сжались на подлокотнике кресла. Едва заметное движение. Но оно было.

— Реакция на обращение, — тихо сказала Гермиона, сжимая блокнот так, что побелели пальцы. — Осознанная… или близкая к ней…

— Это не случайность, — глухо добавил Невилл, не отрывая взгляда от родителей.

Снейп опустился на одно колено перед Алисой.

— Вы меня слышите, — произнёс он уже тише.

Не вопрос. Утверждение.

Алиса смотрела. Не прямо. Но уже не сквозь него. И в какой-то момент её губы едва заметно дрогнули, словно она пыталась что-то сказать.

Невилл шагнул вперёд, не выдержав:

— Мам…

Снейп резко поднял руку, останавливая его.

— Не сейчас.

Жёстко, но без привычной резкости.

— Раннее эмоциональное давление может разрушить прогресс.

Невилл замер, с трудом сдерживая эмоции.

Снейп поднялся.

— Они начали слышать, — спокойно произнёс он. — И реагировать.

Он посмотрел на Сметвика.

— До возвращения сознания ещё далеко. Но это уже не стагнация.

Гермиона тихо прошептала:

— Это… невероятно.

Снейп перевёл на неё взгляд.

— Это только начало.

И впервые за долгое время в палате Святого Мунго появилось то, чего здесь почти не было.

Надежда.

Снейп уже собирался уходить, когда Гарри остановил его.

— Мистер Савьер, подождите, пожалуйста, — сказал Гарри.

Снейп остановился.

— Я хотел предложить Вам немного прогуляться перед ужином.

— Куда именно?

— В Хогвартс.

Гарри протянул ему руку.

Снейп несколько секунд смотрел на неё, затем кивнул и взял его за руку.

Через мгновение они аппарировали к воротам замка.

Ворота сразу же открылись.

Гарри задержал на них взгляд.

— Замок в последнее время странно себя ведёт. Взять хотя бы эти ворота. Они никогда не открываются сами. Только перед Дамблдором.

Снейп услышал это, но ничего не ответил.

— Вы хотите прогуляться по замку? — спросил он.

— Нет. Идём.

Гарри первым направился вперёд.

Они шли молча.

Хогвартс полностью восстановился и теперь выглядел даже лучше прежнего. Каменные стены больше не хранили следов разрушений, окна сияли чистотой, а древние башни снова гордо возвышались над окрестностями.

Гарри остановился и огляделся.

— Хогвартс выглядит даже лучше прежнего. Знаете, именно здесь я впервые почувствовал, что такое дом.

Снейп посмотрел на замок.

— Не только ты, — тихо сказал он.

Гарри услышал.

Он несколько секунд молчал, а затем произнёс:

— Знаете, мне кажется, он Вам рад. Рад так, как бывает рад старому другу, которого давно не видел.

Снейп повернул к нему голову.

— Почему Вы так решили?

— Это ведь из-за Вас школа преобразилась. Не отрицайте.

Снейп ничего не ответил.

Гарри продолжил:

— От меня всю жизнь скрывали правду. О том, кто я. О пророчестве. О моей цели. Вам ли не знать, какого это — идти одному навстречу смерти ради других?

Он произнёс это почти спокойно, а затем пошёл вперёд.

Он не хотел видеть лицо Снейпа.

Боялся, что тот прогонит его теперь, когда Гарри сказал вслух то, что оба и так уже знали.

А ведь он привык приходить к ним домой. Разговаривать с Викторией. Слушать рассказы Юфимии. Видеть этого странного, совершенно непохожего на прежнего профессора человека.

Он не хотел потерять это.

— Вы, как всегда, всё утрируете, мистер Поттер, — раздался за его спиной знакомый голос.

Гарри остановился, но не обернулся.

— Я знаю все Ваши слова наперёд. Я ребёнок. Я так и не повзрослел. Жизнь несправедлива. Я должен жить дальше. Так?

Снейп подошёл ближе.

— Я рад, что хоть что-то из моих слов Вы запомнили, молодой человек. Но я Вас исправлю.

Гарри медленно обернулся.

— Вы молодой человек, у которого есть жена, ребёнок, близкие и верные друзья. Вас не учили жить. Вас научили выживать. Поэтому теперь, в мирное время, Вы потеряли себя.

Снейп посмотрел ему прямо в глаза.

— Сложно смириться с миром, когда внутри всё ещё идёт война, мистер Поттер.

Гарри замер.

Он смотрел на Снейпа и впервые видел перед собой человека, которого знал много лет.

Но слова были другими.

— Вы изменились, — тихо прошептал Гарри.

Снейп едва заметно усмехнулся.

— Я умер. А точнее — готовился умереть. Но, видимо, у Судьбы… а может, и у Смерти были свои планы.

— Я думал, Вы всё будете отрицать.

— Зачем?

Снейп посмотрел на него спокойно.

— В одном Вы правы. Вас слишком долго держали в неведении. Я решил, что будет честнее, если Вы сами узнаете истину.

Гарри молчал.

Он не знал, как реагировать. Перед ним стоял живой Северус Снейп, который совершенно нормально с ним разговаривал.

Не язвил.

Не унижал.

Не смотрел на него так, словно Гарри был очередной проблемой, которую необходимо терпеть.

Просто разговаривал.

Вдруг взгляд Гарри упал на белую гробницу.

Дамблдор.

Он медленно подошёл ближе.

— Почему Вы сделали это? — спросил Гарри.

Снейп проследил за его взглядом.

— Так было нужно.

— Кому?

Снейп промолчал.

— Кому было нужно, сэр?

— Ему, Поттер, — тихо ответил Снейп. — Ты ведь видел его руку. Он умирал. Проклятие кольца болезненно убивало его. Я лишь…

— Проявили милосердие к нему?

— Прекратил его страдания. Но... Это ничего не меняет. Я лишил его жизни.

Снейп посмотрел на белый камень.

— Он ушел именно так, как хотел. Непобеждённым. Непоколебимым. — сказал Гарри несколько секунд смотрел на гробницу.

— Боюсь представить, что с ним сделала бы Беллатриса.

Он поднял глаза на Снейпа.

— Теперь я понял смысл его слов. Он просил Вас это сделать. Просил ведь так? Или...Или приказал?

— Альбус умел быть убедительным.

Гарри невольно усмехнулся.

— Знаете, я бы никогда не узнал Вас в новом облике, если бы не первый сеанс. Вы сразу себя выдали.

— Неужели?

— Даже Рон сказал, что почувствовал себя на уроке зелий. А я вспомнил окклюменцию.

Снейп слегка приподнял бровь.

— Я не собирался скрываться. Было довольно забавно наблюдать за Вами.

Они уже подошли к гробнице, когда оба одновременно почувствовали холод.

Не обычный холод.

Магия вокруг словно изменилась.

Снейп мгновенно напрягся.

— Поттер, стой!

Гарри остановился.

— Вы тоже это чувствуете? Раньше такого не было. Я уже не раз приходил сюда.

Снейп смотрел на гробницу.

— В ней что-то есть.

Он сделал ещё один шаг и добавил:

— И это что-то не нравится Хогвартсу.

Гарри нахмурился.

— Нужно узнать, что там.

Он двинулся вперёд.

Снейп мгновенно схватил его за руку и отдёрнул назад.

— Вот поэтому авроры долго не живут. Ты с ума сошёл? А если это что-то тебя убьёт? Включи мозги, Поттер!

Гарри посмотрел на него.

— Снова Поттер? Знаете Уильям Савьер мне нравиться больше. Он по крайней мере обращается ко мне по имени.

— Тебя только это беспокоит?

Гарри промолчал.

Снейп тяжело вздохнул.

— Гарри, успокойся. Мы поступим следующим образом. Я поговорю с профессором Макгонагалл, и мы всё подготовим для осмотра гробницы. В первую очередь необходимо обезопасить школу. Понимаешь?

— А как Вы всё это ей объясните? Ну… про себя?

Снейп посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Гарри, она знает меня с одиннадцати лет.

Гарри замер.

— То есть она в курсе?

— Естественно.

Снейп резко замолчал.

Снова.

Тень.

Она появилась где-то на краю сознания.

И вместе с ней пришёл голос.

Время, Северус Снейп.

Оно истекает.

Поторопись.

Снейп прикрыл глаза.

Нет.

Не сейчас.

Он открыл их и посмотрел на Гарри.

— Идём. Нужно уходить. Всё обсудим позже, в более спокойной обстановке.

Он сделал шаг к выходу.

— И желательно, пока никому ничего не говорить обо мне.

Гарри нахмурился.

— Это ещё почему?

Снейп посмотрел на него.

— Иногда, чтобы дойти до правды… приходится пережить ещё одну ложь.

— Это вообще что значит?

На губах Снейпа появилась едва заметная усмешка.

— Что Вам придётся потерпеть меня ещё немного.

И впервые за весь разговор в его голосе прозвучало что-то почти живое.

Гарри покачал головой.

— Мне кажется, Вы слишком много времени провели рядом с Дамблдором. Вон уже очки носите, как он.

— С профессором Дамблдором, Гарри. Проявите уважение.

— Он мёртв. Не думаю, что для него это сейчас так важно.

Снейп промолчал.

Они развернулись и направились к воротам.

Но ни один из них не заметил, что возле белой гробницы оставалась тёмная фигура.

Тень наблюдала за ними.

Она не двигалась.

Не приближалась.

Лишь смотрела вслед двум мужчинам, которые уходили всё дальше от неё.

И знала то, чего пока не знали они.

Скоро всё закончится.

Они оба уже были отмечены Смертью.

А время действительно заканчивалось.

Теперь выбор оставался только за ними.

Снейп не стал ждать утра. Той же ночью он отправил Минерве письмо, в нескольких словах объяснив ситуацию.

Утром к нему прилетела школьная сова.

«В выходные школа будет почти пустой. Останутся только профессора и я. Что бы ты ни задумал, я позволю тебе действовать. Но только не в одиночку, Северус.

Минерва».

— Всё в порядке? — спросила Виктория.

— Да. Пора приниматься за дело, ради которого мы на самом деле вернулись сюда.

Виктория и Юфимия переглянулись.

В пятницу днём Снейп, как обычно, провёл сеансы в больнице, а после направился в школу. Нужно было всё проверить. Особенно защитный контур Хогвартса.

— Всё готово? — спросил Гарри.

— Да.

— Значит, мы можем начать завтра с утра?

Снейп ничего не ответил.

— Гарри… какие у тебя планы на вечер?

— Мм… никаких. Пойду домой. А что?

— У меня к тебе просьба. Идём к нам домой.

Таким Снейпа Гарри ещё не видел.

Просьба?

К нему?

— Всё в порядке? — тихо спросил Гарри.

Северус отвёл взгляд.

— Я… не знаю, что нас ждёт завтра. И не знаю, вернёмся ли мы домой.

Гарри всё понял.

У Снейпа теперь тоже был дом.

И он хотел увидеть его. Возможно, в последний раз.

Они пришли поздно. Виктория и Юфимия ещё не спали.

— Добрый вечер, молодые люди. Как вы? — спросила Юфимия.

— Всё хорошо, мэм. Знаете, это так приятно, когда в доме есть старшие. Большую часть своей жизни я провёл один, — ответил Гарри.

Снейп посмотрел на него.

— Гарри, ты больше не один.

— Я знаю.

Северус ненадолго замолчал, а затем произнёс:

— И… Юфимия не моя родственница.

Гарри удивлённо посмотрел на него. Зачем он начал этот разговор? Почему именно сейчас?

— Её настоящее имя — Юфимия Поттер, — тихо сказал Снейп.

В комнате стало совершенно тихо.

Гарри не мог отвести взгляда от Снейпа.

Юфимия Поттер.

Его бабушка.

— Гарри, присядь и послушай меня, — сказал Северус.

Он коротко рассказал ему, как нашёл Юфимию и что узнал о её прошлом.

Юфимия всё это время молча смотрела в окно. Она боялась одного — что Гарри отвергнет её.

— Значит… у меня есть бабушка? — медленно спросил Гарри.

— Да. Юфимия — мать Джеймса. Она твоя бабушка.

— Ничего себе…

— Гарри… — тихо произнесла Юфимия.

Он подошёл к ней и обнял.

У него никогда не было настоящих родственников. Только Дурсли.

А теперь у него была бабушка.

Родная.

Совсем как у Невилла.

Снейп стоял в стороне, молча наблюдая за ними.

Тревога внутри него становилась всё сильнее.

Ты всё сделал правильно. Теперь выбор за ними.

И снова он услышал голос.

Время заканчивается.

Виктория уже спала, когда Северус проводил Гарри и вернулся в комнату.

Он подошёл к окну.

Он устал.

Но сна не было.

Завтра его ждал трудный день.

Вдруг он почувствовал движение за спиной.

— Северус? Всё в порядке? В последнее время ты так поздно приходишь и плохо спишь, — сказала Виктория.

— Всё в порядке. Нужно просто всё успеть. Рия… я чувствую, что время на исходе.

Виктория подошла сзади, обняла его и прижалась к спине, вдыхая знакомый запах.

— Ты ведь помнишь своё обещание? Мы вернёмся вместе, что бы ни произошло. Ведь так?

— Да, — ответил Снейп.

Но уверенности в его голосе не было.

Утром следующего дня Снейп уже был в Хогвартсе.

К его удивлению, Гарри пришёл один.

Их встретила Минерва.

Они все вместе направились к гробнице. Снейп впервые за долгое время оказался рядом с бывшими коллегами. Возможно, кто-то из профессоров узнал его. Возможно, кто-то догадался.

Но никто ничего не сказал.

Гермиона и Невилл тоже были среди них.

— Гарри, отойди. Встань рядом с профессором Макгонагалл.

Снейп осторожно подошёл к гробнице.

Минерва подала всем знак приготовиться и держать палочки наготове.

Северус начал медленно снимать защитные чары. Одно за другим. Он внимательно проверял каждое заклинание, не позволяя себе ни малейшей ошибки.

Наконец последним движением руки он поднял крышку гробницы.

Все замерли.

Они ждали, что сейчас что-нибудь произойдёт.

Но ничего не произошло.

Холод, однако, не исчез.

Он ощущался почти физически. Казалось, будто рядом стоял Дементор.

Снейп посмотрел на тело Дамблдора.

Лицо старого директора было спокойным. Казалось, он просто спит.

А в его руках лежала палочка.

Снейп прищурился.

— Палочка… — тихо произнёс он. — Бузинная палочка…

Вот она.

Причина, из-за которой Тёмный Лорд считал свою победу неизбежной.

Он был уверен, что именно Снейп был её владельцем, и потому приказал своей твари убить его.

Снейп несколько раз проверил всё вокруг, прежде чем позвать Гарри.

— Гарри.

Гарри подошёл ближе.

— Здесь ведь ничего нет?

— Посмотри внимательно.

Гарри склонился над гробницей.

— Здесь только Дамблдор и… палочка!

— Теперь осторожно возьми её. Ты ведь её владелец.

Гарри взял палочку.

В тот же миг земля содрогнулась.

Магия Хогвартса словно ударила электрическим разрядом. Северус резко потерял равновесие и опустился на колени.

Он с трудом перевёл дыхание.

— Хогвартсу не нравится, что палочка находится здесь, — прошептал он так, чтобы его слышал только Гарри. — Создай копию и верни её на место. Настоящую забери и спрячь туда, где лежит мантия.

Гарри кивнул.

Он сделал всё, как велел Снейп.

Никаких вопросов.

Никаких споров.

После этого Гарри помог Северусу подняться.

Они закрыли гробницу.

Минерва предложила всем пройти в её кабинет.

Всё закончилось довольно спокойно.

— Гарри, почему ты это сделал? — спросил Снейп.

— Что именно?

— Послушался меня.

Гарри усмехнулся.

— Странно, да?

— Более чем. Ты сделал всё так, как я сказал, и при этом ничего не возразил. На тебя это не похоже.

— Наверное, поумнел.

Снейп скептически посмотрел на него.

— Раньше я делал всё так, как считал нужным, и в итоге потерял гораздо больше, чем мог себе представить. Возможно, если бы я слушался вас, всё было бы иначе, — сказал Гарри.

Тишину нарушила Минерва.

— Всё прошло спокойно?

— Да. Нам, возможно, повезло, — ответил Снейп.

Гермиона посмотрела на Гарри.

— Что было в гробнице?

— Ничего. Гробница была практически пустой.

Снейп посмотрел на Гарри так, словно впервые его видел.

Мальчишка всё сделал именно так, как он сказал.

Не спорил.

Не стал ничего объяснять Гермионе.

Может, действительно повзрослел?

— Думаю, нужно осмотреть школу, — сказал Снейп.

Ему очень хотелось, чтобы Гермиона ушла.

Минерва поняла его сразу.

— Гермиона, идёмте. Мистер Савьер прав. Нам необходимо осмотреть школу.

Они вышли из кабинета, оставив Снейпа и Гарри одних.

— Что дальше? — спросил Гарри.

— Где камень?

— В лесу.

— Нам нужно его найти.

— Завтра?

— Нет. Мне нужно время, чтобы восстановиться. И обещай, что сам тоже не будешь его искать.

— Обещаю.

Гарри посмотрел на него.

— Я рад, что вы вернулись.

Снейп нахмурился.

— Не говори того, о чём потом можешь пожалеть.

— Я провожу вас до дома? А то вдруг вам снова станет плохо.

Северус едва заметно усмехнулся.

— Тебе не нужен повод, чтобы прийти и увидеть свою бабушку.

Они вернулись домой поздно ночью.

Виктория и Юфимия встретили их в гостиной.

Снейп лишь молча кивнул и поднялся наверх. Ему необходимо было принять холодный душ и привести себя в порядок.

Гарри остался с Юфимией.

Виктория ушла разогревать ужин.

Они проговорили всю ночь.

Гарри нравилось слушать рассказы об отце. Тем более теперь — от его собственной бабушки.

Когда за окнами начал бледнеть рассвет, Гарри поднялся.

— Мне, наверное, пора, — тихо сказал он.

Он уже направился к двери, когда Виктория мягко окликнула его:

— Гарри.

Он обернулся.

— Я приготовила для тебя комнату.

Она сказала это так просто, словно иначе и быть не могло.

Гарри на секунду растерялся.

Он перевёл взгляд на Снейпа — почти машинально, словно спрашивая разрешения.

Этот жест не ускользнул от Северуса.

Он медленно поднялся.

На его лице появилась едва заметная улыбка — редкая, тёплая.

Снейп подошёл к Виктории и легко приобнял её за плечи.

— Мистер Поттер, — спокойно произнёс он, — это её дом… и её правила.

Он чуть сильнее притянул Викторию к себе.

— Даже я им подчиняюсь.

В голосе прозвучала тихая насмешка — и что-то ещё.

Что-то живое.

Гарри вдруг понял: перед ним действительно другой человек.

И впервые за долгое время это его не пугало.

Лето пролетело незаметно. Снейп всё откладывал момент поиска камня. Что-то надвигалось. Не просто опасность — событие. Неизбежное. Он не мог его объяснить, не мог уловить источник, но чувствовал — так же ясно, как когда-то чувствовал чужую магию, направленную против него.

И это раздражало.

Потому что теперь… он привык контролировать.

А это — не поддавалось.

Он понимал: если они найдут камень, всё закончится.

Снейп решил, что ему нужно посвятить лето сеансам. Вопрос с камнем он решит позже. Его пациенты ещё не были готовы.

Результаты были отличными. Снейпу удалось восстановить сознание двенадцати пациентам, у которых нарушения сознания и повреждения разума оказались относительно лёгкими.

Процесс восстановления памяти у Грейнджеров тоже шёл хорошо. Их сознание и разум не пострадали — была нарушена лишь целостность памяти. Поэтому восстановление шло значительно легче.

С Долгопупсами всё было гораздо сложнее.

Но не безнадёжно.

Сеансы отнимали огромное количество сил и времени.

Время.

Снейп всё чаще ощущал, как оно ускользает сквозь пальцы.

Юфимия, напротив, радовалась каждому дню. Теперь, когда Гарри начал забирать её к себе домой и она проводила всё больше времени с Джеймсом, её жизнь обрела новый смысл.

Снейп стоял на окраине деревни и смотрел на небольшой, давно заброшенный дом.

Визжащая хижина.

Место его смерти.

Вдруг он заметил движение в стороне.

Снейп замер.

Тень приближалась.

— Каково это — смотреть на место своей смерти?

Снейп узнал голос Джорджа Уизли.

— Я был сильно удивлён, когда увидел вас в магазине. Вы изменились.

— Мистер Уизли…

— Знаете, мама больше нас не путает. Никто нас больше не путает. Потому что никакого нас больше нет, — сказал Джордж и замолчал.

Снейп смотрел на него.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Они стояли молча.

Затем Джордж тихо спросил:

— Вы мне поможете?

Снейп долго смотрел на него.

Да.

Он поможет.

Он прекратит на время остальные сеансы и уделит всё внимание Джорджу.

Он чувствовал перед ним вину.

Следующий месяц Джордж раз в неделю встречался со Снейпом.

Северус проводил с ним сеансы. С помощью легилименции он проникал в его сознание и раз за разом помогал ему проживать и принимать боль.

Часть этой боли Снейп забирал на себя.

Это было самое сложное.

Когда чужая боль проходит через тебя, ты испытываешь её в первозданном виде — так, как её когда-то испытала жертва.

Именно поэтому сеансы с Долгопупсами шли так медленно.

Снейпу самому требовалось время, чтобы оправиться после пережитого Круцио.

Поначалу Викторию пугало его состояние. Иногда он возвращался домой настолько измученным, что едва мог самостоятельно добраться до спальни.

Но со временем она привыкла.

Она понимала: он не остановится.

Поэтому просто делала всё возможное, чтобы облегчить ему боль.

Теперь происходило то же самое после каждой встречи с Джорджем. Снейп возвращался домой совершенно обессиленным, а затем несколько дней восстанавливался.

Виктория молча заботилась о нём.

И всё чаще смотрела на него с тревогой.

День рождения Джеймса, а затем и день рождения Гарри отметили скромно — в кругу друзей и семьи.

Снейп смотрел на них и чувствовал, как сердце сжимается от боли.

Скоро всего этого не будет.

Скоро.

Но сейчас он был здесь.

И он проведёт отведённое ему время с пользой.

Виктория замечала, как менялся Северус.

Он торопился.

Будто куда-то опаздывал.

Её это пугало.

Она боялась, что он уйдёт.

С каждым разом, когда после очередного сеанса он возвращался домой едва ли не без сил или его приносили домой, страх становился сильнее.

Они гуляли по Хогсмиду, когда Северус неожиданно остановился.

Вот уже месяц он время от времени приходил сюда.

— Что это за место? — спросила Виктория.

— Это Визжащая хижина.

— Почему мы здесь? Она какая-то… странная.

Снейп посмотрел на заброшенное здание.

— Потому что именно здесь я умер в первый раз.

Виктория молча смотрела на хижину.

Слова застряли в горле.

Сердце сжалось. На мгновение ей показалось, что ей не хватает воздуха.

Северус повернулся к ней.

— Виктория, я не знаю, что будет завтра. Но сегодня я хочу быть с тобой.

Он сделал шаг ближе.

— Выйдешь за меня?

Виктория удивлённо улыбнулась.

— Мы и так вроде бы с тобой женаты.

— Нет. Ты замужем за Уильямом Савьером.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Сейчас я прошу тебя выйти замуж за Северуса Снейпа.

Улыбка Виктории стала шире.

— Да. Я согласна стать миссис Снейп.

Она поднялась на носки и поцеловала его.

Северус предложил провести церемонию бракосочетания в Хогвартсе.

Обряд магического брака должен был не только связать их, но и обновить и укрепить защиту замка.

Минерва не возражала.

Август оказался идеальным временем. Хогвартс был почти пуст. На церемонии присутствовали только Юфимия и Гарри.

Они стояли в одном из восстановленных залов.

Камни ещё хранили следы разрушений, но замок уже дышал жизнью. Магия в воздухе была плотной, почти ощутимой.

Хогвартс ждал.

Северус чувствовал это.

Он не стал объяснять всё вслух.

Но Минерва поняла сразу.

Она долго смотрела на него, а затем кивнула.

— Древний обряд, — тихо сказала она. — Вы уверены?

— Да.

Коротко.

Без сомнений.

Виктория стояла рядом.

Без пышного платья. Без украшений.

Просто она.

И этого было достаточно.

— Ты так и не сказал… почему именно здесь? — тихо спросила она.

Северус посмотрел на неё.

— Потому что этот брак нужен не только нам. Замку нужна жизнь.

Виктория слегка нахмурилась.

— А нам?

Он едва заметно улыбнулся.

— Нам — якорь.

Обряд был древним.

Без палочек.

Без заклинаний в привычном понимании.

Только магия.

Живая.

Первозданная.

Северус взял её за руки.

И в этот момент замок откликнулся.

Пол едва заметно дрогнул.

Стены словно выдохнули.

Свет стал теплее.

Даже те, кто стоял рядом, почувствовали это.

Магия не просто присутствовала.

Она была повсюду.

— Готова? — тихо спросил Северус.

— Я уже давно, — ответила Виктория.

Слова были простыми.

Но магия — нет.

Они не просто произносили их.

Они связывали.

Жизнь с жизнью.

Силу с силой.

Судьбу с судьбой.

Когда их руки переплелись крепче, по залу прошёл всплеск магии.

Не разрушительный.

Созидающий.

Тёплый.

Словно сам Хогвартс сделал вдох — впервые за долгое время.

Минерва на мгновение закрыла глаза.

Она чувствовала это.

Замок стал сильнее.

Живее.

Цельнее.

— Он прав… — почти неслышно произнесла она.

Когда обряд завершился, не было аплодисментов.

Только тишина.

И это было правильно.

Северус не отпустил её руки.

— Теперь официально, — тихо сказал он.

Виктория посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— А до этого что было?

Он чуть склонил голову.

— Неофициальная неизбежность.

Она тихо рассмеялась.

Гарри стоял чуть в стороне. Он смотрел на них и впервые за долгое время чувствовал не напряжение, а спокойствие.

— Знаете… — тихо сказал он Минерве, — это, пожалуй, самое странное, что я видел в Хогвартсе.

Она ответила, не отрывая взгляда от молодожёнов:

— И самое правильное.

Где-то глубоко в стенах замка магия продолжала двигаться.

Медленно.

Но уверенно.

Северус сделал свой ход.

И теперь…

обратного пути уже не было.