Лекарство (гет)

Прошла неделя.

Семь дней беспросветного одиночества, застрявшего в бесконечно повторяющемся 10 мая 1994 года. Каждый день солнце вставало в одном и том же месте, еда в холодильнике восстанавливалась в полночь, а напряжение между единственными живыми существами в этом измерении накалилось до предела.

Бонни стояла на кухне своего дома, пыталась отмыть въевшееся пятно со стола и чувствовала, как внутри всё закипает. Её раздражал стук стаканов, раздражала громкая музыка, которую Деймон включал на всю катушку, и больше всего — его абсолютное пофигистичное поведение. Она испытывала банальный человеческий голод, усталость и жуткую тоску по дому, в то время как Деймон метался по дому как запертый в клетке хищник.

— Ты можешь выключить это дерьмо?! — Бонни ворвалась в гостиную, где Деймон в очередной раз швырял мяч в стену под гремящий рок.

— Нет, Бон-Бон, не могу, — Деймон даже не повернулся к ней, поймав мяч одной рукой. — Это единственный способ не слышать, как ты тяжело вздыхаешь каждые пять секунд.

— Я вздыхаю, потому что мы заперты здесь из-за тебя! Ты даже не пытаешься подумать, как нам выбраться! Ты просто пьёшь свой бурбон и ведёшь себя как эгоистичная сволочь!

Деймон мгновенно замер. Мяч в его руке сжался с сокрушительной силой. В последнюю неделю его эмоции — усиленные вампиризмом и безысходностью — буквально разрывали его изнутри.

— Заткнись, Бонни, — его голос понизился до глухого рычания.

— Не заткнусь! — Бонни сделала шаг к нему, глаза её горели от ярости. — Ты привык, что все вокруг тебя бегают и спасают! Но Елены здесь нет! Стефана нет! Есть только я, и я не собираюсь плясать под твою указку! Ты просто бесполезный монстр!

Слово «монстр» стало последней каплей.

Вампирские вены под глазами Деймона надулись тьмой. В одну долю секунды — быстрее, чем Бонни успела вдохнуть, — он преодолел расстояние между ними. Его рука мёртвой хваткой вцепилась в её горло, прижав девушку к стене. Картинки вылетели из рамок и со звоном упали на пол.

— Я предупреждал тебя... — прорычал он прямо ей в губы.

Ярость полностью затмила его разум. Он не хотел её пить — донорских пакетов в больнице хватало. Но импульсивный, дикий гнев требовал выхода. Зарычав, Деймон вонзил клыки в её шею.

Бонни вскрикнула от вспышки острой боли. Её пальцы отчаянно впились в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но Деймон был нечеловечески силён. Горячая кровь хлынула ему в рот. Вкус живой, пульсирующей вены подействовал на него как взрыв — на секунду он потерял контроль, сжимая челюсти всё сильнее, не в силах остановиться от захлестнувшего адреналина.

А потом шея Бонни поддалась с тихим, жутковатым хрустом.

Её тело обмякло в его руках.

Деймон мгновенно отпрянул, словно прикоснулся к раскаленному железу. Кровь стекала по его подбородку. Бонни упала на паркет безжизненной куклой, её глаза недвижно смотрели в потолок.

— Бонни?.. — прошептал Деймон.

Впервые за всю неделю его охватил настоящий, липкий ужас. Ярость улетучилась, оставив после себя оглушающую тишину.

— Эй... Эй, Бон-Бон, вставай, — он упал перед ней на колени, его руки дрожали, когда он пытался нащупать пульс.

Ничего. Она была мертва. Он убил её. Единственного человека, который оставался с ним в этом аду.

— Нет, нет, нет! Чёрт возьми, Бонни! — Деймон схватил её за плечи, тряся тело, но голова девушки лишь бессильно запрокидывалась. Зарычав от отчаяния и ненависти к самому себе, он закружился по комнате, круша мебель и сшибая все на своем пути.

А затем наступила полночь.

Бонни резко вдохнула воздух, с приступом панического кашля выпрямляясь на полу. Её шея была абсолютно цела, но фантомная острая боль и звук собственного сломанного позвоночника всё ещё гремели в ушах.

Деймон застыл напротив, глядя на неё ошарашенными глазами. В его взгляде на секунду мелькнул настоящий ужас, но как только Бонни подняла на него глаза — полные не просто злобы, а глубокой, вымораживающей ненависти, — он моментально натянул привычную защитную маску.

— Похоже, у нас тут локальный день сурка, — выцедил он с ленивой ухмылкой, хотя его руки всё ещё непроизвольно дрожали. — С возвращением из мёртвых, Бон-Бон.

— Вон, — прошептала Бонни. Голос её не дрогнул.

— Что?

— Вон из моего дома! — закричала она, вскакивая на ноги и указывая пальцем на дверь. — Пошёл вон, Деймон! Пошёл прочь!

Деймон на секунду замер. Задетое тщеславие и глубоко спрятанное, жгучее чувство вины заставили его лишь презрительно фыркнуть.

— С большим удовольствием, маленькая ведьма. Всё равно у тебя воняет сушёными лопухами, — он развернулся, дерзко салютуя ей пальцами, и вальяжно шагнул за порог.