Огранённые. Часть 2 (гет)

Лиман, Аларийская область, Эквия, 1 марта 1981 года Третьей эры.

Пробуждение было не из приятных. Честно говоря, и пробуждением-то это можно было назвать с трудом. Ночью Иджи почти не сомкнула глаз, лёжа на узком и неудобном диване-книжке, с одной стороны зажатая стеной, а с другой — Норс.

Раньше Норс, будучи единственной девушкой, спала на раскладушке в кухне, а диван в комнате делили мужчины. Теперь же раскладушку отдали Лори, Даар ночевал в ванне, а Шхроер устроился в коридоре прямо на полу.

Даар и Шхроер встали в шесть утра, и, хотя они почти не шумели, сон у Иджи окончательно пропал. Правда, лежать пришлось ещё долго, чтобы не разбудить Норс. Иджи была не вполне уверена в своих мотивах: проявляла ли она уважение или просто не хотела иметь дел с новой знакомой.

Позже, за завтраком, она поинтересовалась:

— А куда Шхроер и Даар ушли в такую рань?

— На работу, — ответила Норс, намазывая маргарин на хлеб.

Сперва Иджи приняла это за шутку.

— Разве вы не скрываетесь от Эрвента?

— Ну да, скрываемся. Но надо же на что-то покупать продукты и платить по счетам.

— И как вас ещё не нашли?!

Этот вопрос Норс проигнорировала, зато Лори решил внести ясность:

— Работают у нас трое, и все — по поддельным документам. Даар и Норс к тому же умеют менять облик. Что касается Шхроера, здесь, в Лимане, большая чшалтианская диаспора. Он устроился к своим, и они его не выдадут. А я, — голос Лори сразу поник, — остаюсь на хозяйстве.

— Ой, не строй из себя жертву, — пробубнила Норс с набитым ртом и, сделав исполинский глоток, добавила: — Мы всегда помогаем тебе, когда нет смен.

— Что-то я не видел тебя на кухне вчера, — мрачно заметил Лори.

После завтрака все занялись домашними делами. Норс принялась за уборку; Лори варил суп в компании Иджи, которая предпочла бы вместо этого вломиться в «Восток» и вызволить Рэина, но Шхроер ещё с вечера строго-настрого запретил покидать квартиру. Иджи это, как и Норс, было совсем не по душе, но она предпочитала не спорить с человеком, который гораздо лучше неё понимал обстановку.

— А у тебя какая способность? — спросила Иджи у Лори, нарезая лук.

— Наблюдай, — ответил он с самодовольной ухмылкой, продолжая чистить морковь.

Прошло несколько секунд, прежде чем Иджи заметила: кисти его рук пропали. В воздухе двигались пустые рукава, а овощечистка снимала кожуру будто сама по себе.

— Ого! — Иджи пришла в настоящий восторг, позабыв о том, сколько проблем свалилось на Лори из-за магии. — Так ты становишься невидимым?!

— Пока не полностью. Эрвент обещал научить, но, как ты понимаешь, не сложилось.

— А Шхроер не учит тебя?

Лори рассмеялся.

— Ага, как же. Дождёшься от него. Он вообще против магии. Ты бы видела, как у него дёргается глаз, когда Норс дурачится со своей способностью.

Иджи только пожала плечами. Чем больше она узнавала о Шхроере, тем меньше понимала, как это всё в нём сочетается. Если он не переносил магию, почему тогда работал на Эрвента? Его причастность к побегу трёх человек наводила на мысль о спланированной диверсии, но то, как уязвлённо сам Шхроер говорил о случившемся, заставляло Иджи думать, что он ввязался в это по каким-то иным причинам.

Лори оказался приятным собеседником. В его компании дело шло быстро и легко. Да и Норс сегодня раздражала гораздо меньше. Может быть, потому что молчала. Иджи даже слегка прониклась к ней уважением, видя, как хорошо она овладела трансформацией: уверенно смахивала пыль с карнизов и лампочек, не подумав взять табурет. Вместо этого она удлиняла свои ноги и легко доставала до самого потолка. Её руки становились тоньше в несколько раз и без труда помещались в любые щели. Кажется, Норс уже не понимала, как делать обычные бытовые вещи, не полагаясь на магию. Живя на заправке, Иджи и сама охотно прибегала к помощи крыс, но в квартире на улице Эйона, куда она потом переселилась, от старых привычек пришлось отказаться.

Когда с делами было покончено, Норс усадила сопротивляющегося Лори за стол и подсунула ему какие-то книжки.

— Что это? — поинтересовалась Иджи.

— Математика, — ответила Норс.

— Шхроер считает, что я должен навёрстывать школьную программу, — мрачно пояснил Лори.

— И правильно считает, — неожиданно для себя сказала Иджи.

Впервые за всё время в бегах она задумалась о том, что не окончила последний класс. Мысли о школе показались странными, неуместными, даже смешными и в то же время — обнадёживающими. Если Шхроер заставлял Лори учиться, значит, он верил, что нормальную жизнь ещё можно вернуть.

— А ты? — спросила она у Норс.

— Ну, и я кое-что вспоминаю, пока учу его, — ответила та. — Кстати, раз тебе нечем заняться, проверь-ка это.

Норс протянула Иджи замызганный листок.

— Что это?

— Лори вчера писал сочинение по картине.

— А где картина?

— Вон же, — сказала Норс таким тоном, будто это была самая очевидная вещь на свете.

Она указала на висевшую между кухонными шкафчиками выцветшую до синевы репродукцию с натюрмортом. Иджи взяла листок и прочла первое предложение: «На картине неизвестный автор, поднимая проблему экологии, изобразил голубые фрукты». Иджи пригляделась к репродукции — и ведь не поспоришь.

Отличницей и зубрилой она никогда не была, но с эквийским языком раньше дела обстояли хорошо. Увлечение литературой и природная интуиция всегда обеспечивали Иджи твёрдую четвёрку.

— И много предметов ты изучаешь? — спросила она у Лори, когда после особенно сложной задачи тот уломал Норс сделать перерыв.

— Немного. Четыре, если быть точным: эквийский, математика, литература и иностранный язык.

— Иностранный — это какой?

— Чшалтианский, — Лори развёл руками.

— И как, много уже можешь сказать? — поинтересовалась опешившая Иджи.

— «Хштарст кчимтлхэ» значит «добрый день». На этом пока всё. Я бы предпочёл биологию или химию, но учить меня некому.

Вскоре все вернулись к своим делам. Иджи склонилась над сочинением, раздумывая, как правильно пишется: «высокохудожественный» или «высоко художественный». Вдруг в дверь постучали — громко и тяжело. Иджи опасливо вжала голову в плечи. Ни Шхроер, ни Даар не стали бы так ломиться, даже если бы потеряли ключ.

— Всем сидеть, — тихо сказала Норс и на цыпочках вышла в коридор. После нескольких секунд тишины она облегчённо воскликнула: — А, Йохандрайзер! Что ты нас так пугаешь?

Щёлкнул один замок, потом второй, шаркнула щеколда, зазвенела цепочка.

— Привет, Норс! — раздался из прихожей гулкий бас. — Мне нужен Шхроер.

Пришедший несомненно был чшалтианцем. Об этом красноречиво свидетельствовало не только его имя, но и акцент, гораздо более сильный, чем у Шхроера.

— Его ещё нет, — ответила Норс. — Я передам, что ты заходил.

— Я лучше буду ждать.

— Тогда проходи на кухню. Мне как раз надо тебя кое с кем познакомить.

Норс возвратилась на своё место, а следом за ней в дверях показался высокий грузный мужчина с совершенно белыми волосами и такой же бородой — короткой и слегка торчащей в стороны. Своим видом гость напоминал многократно увеличенную фигурку садового гнома. Он был вовсе ещё не стар: вероятно, моложе шестидесяти. Это не могла скрыть даже ослепительная седина — национальная черта, проявляющаяся у чшалтианцев довольно рано.

— Хштарст кчимтлхэ! — поприветствовал его Лори.

— Oht, hʂtarlast kʨimtlhɛ! — ответил посетитель на чистейшем чшалтианском и тут же добавил по-эквийски: — Ты имеешь успехи, Лори!

Тем временем его внимательный взгляд задержался на Иджи.

— Здравствуйте, — робко произнесла она.

— Это Джина. Она теперь с нами, — поспешила представить её Норс, а затем обратилась к Иджи: — А это Йохандрайзер. Это вообще его квартира. Обычно он сдаёт её, но Шхроера пустил просто так.

— Гнурлщк Йхандрайзр, — назвался мужчина, выпятив грудь. — Для эквийцев просто Йохандрайзер, — он залился раскатистым смехом. — Когда делал себе эквийский паспорт, вставил пару гласных для… Как это, Норс?

— Для коммуникабельности, — подсказала она. Кажется, подобный разговор уже не впервые происходил в её присутствии. — А кстати, сделай и Джине паспорт.

Иджи в удивлении подняла брови, а Йохандрайзер, кажется, не увидел в этой просьбе ничего необычного, но встретил её без энтузиазма.

— Это Шхроер сказал? — осведомился он.

— Шхроер скажет то же самое, — уверенно ответила Норс.

— Нет, так не пойдёт. На эту тему я буду разговаривать с ним лично.

Норс обиженно сложила руки на груди, но ничего не сказала.

Не успело неловкое молчание затянуться, как на лестничной клетке послышались шаги, и вскоре в квартиру зашёл сам Шхроер, а с ним — мужчина в тёмных очках. Иджи не видела его раньше. Шхроер нёс сразу две раскладушки, незнакомец же шёл налегке, но выглядел слабым. Его слегка покачивало.

Как только дверь за ними закрылась, неизвестный снял очки. Иджи разглядела знакомую пустоту в глазах пришедшего. В следующую секунду его лицо исказилось: длинный нос чуть вжался в череп, маленький подбородок, наоборот, слегка выдвинулся вперёд, надбровные дуги стали менее резкими, линия волос отодвинулась наверх, открывая красивый высокий лоб. Теперь на месте незнакомого мужчины в прихожей стоял Даар. Он негромко поздоровался со всеми и привалился к стене. Шхроер отправил его в комнату, а сам, заметив Йохандрайзера, направился на кухню.

— О, Гнурлщк! Рад тебя видеть! Давненько ты к нам не заходил.

— Да времени нет, — развёл руками гость.

— А что ты стоишь? Присаживайся. Может, чаю? Или суп? Лори, вы приготовили суп?

— Ага, — отозвался тот.

— Пить хочу, — ответил Йохандрайзер. — Что это у вас, яблочный бульон?

Он указал широченной ладонью на трёхлитровую банку.

— По-эквийски это называется компот, — поправил его Шхроер, наполняя стакан до краёв.

— Сам разберусь. Не дорос ты ещё меня учить, — Йохандрайзер беззлобно ухмыльнулся и сделал глоток. — Я вообще по делу.

Он потянулся к кожаному портфелю, до того набитому, что от лёгкого прикосновения застёжка щёлкнула и раскрылась. Оттуда он вынул внушительную стопку бумаг и с громким хлопком положил на стол.

— Есть работа. Возьмёшь?

Шхроер наклонился и пролистнул несколько страниц.

— С эквийского на чшалтианский? — уточнил он.

Йохандрайзер кивнул. На лице Шхроера отразилось колебание.

— Нет, не возьму. Много, — наконец сказал он.

— Заказчик платит триста экванов.

— У меня нет на это времени.

— Увольняйся из магазина, тогда время появится. Ты степень для чего получал? Чтоб гнилую капусту охранять?

— Мне нужна стабильная работа, иначе мы все здесь помрём с голоду, — Шхроер обвёл рукой собравшихся в кухне. — На переводы не проживёшь. Неделю вкалываешь, как проклятый, потом полгода ждёшь заказ.

— Слушал бы ты меня в семьдесят шестом. Начал бы с малого, а сейчас имел бы имя. Ещё этот bhatrz Эрвент… Говорил я тебе с ним не связываться, — Йохандрайзер укоризненно покачал головой.

Иджи не знала, что означало ввёрнутое им чшалтианское слово, но по неодобрительному взгляду Шхроера догадалась: наверняка что-то нецензурное.

— Ты мне так и не расскажешь, что сделал этот fgœstallm? — продолжал Йохандрайзер. — Почему ты теперь прячешься? Почему прячешь этих детей?

Тон его был на удивление мягким.

— Нет, Гнурлщк, — отрезал Шхроер. — Не скажу ради общей безопасности. Твоей в том числе.

Йохандрайзер скривился, но ничего не ответил. Зато голос вдруг подала Иджи:

— Я тоже могу работать.

Все посмотрели на неё.

— Похвально, — сказал Шхроер. — Гнурлщк, Джине нужен паспорт.

— Ты знаешь, у меня нет таких возможностей, как раньше, — простонал Йохандрайзер. — Я уже сделал тебе, Норс и Даару.

— Там осталось ещё тридцать три человека, — произнёс Шхроер после короткой паузы.

Иджи с ужасом подняла на него глаза. Всё это время она недооценивала количество людей, пострадавших из-за Эрвента. Если добавить к ним тех, кому уже удалось сбежать, получалось почти четыре десятка изломанных судеб.

— Среди них много детей, — продолжал Шхроер. — Есть ровесники Лори, есть ещё младше. Они не способны позаботиться о себе самостоятельно, а я один не смогу обеспечить их хотя бы едой. Без денег я даже не вытащу их оттуда. Помощи нам ждать не от кого, рассчитывать приходится только на себя. И на тебя. Джина, вы готовы отдать первую зарплату в качестве благодарности господину Йхандрайзру за труды?

— Да, — ответила Иджи без колебаний. — Я могу дать аванс. У меня есть немного накоплений.

Шхроер выразительно посмотрел на Йохандрайзера.

— Не надо аванса, запла́тите в конце, — пробурчал он. — Как говорят эквийцы, я попробую, но ничего не обещаю.

Он допил компот, с громким стуком поставил на стол пустой стакан, глянул на часы и ахнул.

— Времени-то сколько! Пора мне.

Шхроер проводил его в коридор.

— Гнурлщк, я говорил, что у тебя золотое сердце? — донеслось до Иджи.

— Это что, опять какая-то эквийская поговорка?

— Да.

— Что она означает?

— Что ты очень чуткий и отзывчивый человек.

— А я думал, что я деньги люблю.

Когда Йохандрайзер ушёл, все сели ужинать, а после стали перераспределять спальные места. Шхроер предложил девушкам остаться на диване, а мужской половине — занять раскладушки. Две кое-как помещались на кухне, а третью решили ставить в коридоре.

Затем Шхроер принялся мыть посуду, а Норс и Лори вернулись к математике. Иджи в попытке разгадать тайну слова «высокохудожественный» направилась в комнату. Там стоял книжный шкаф и, возможно, мог отыскаться словарь.

На полпути через коридор она почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение к плечу, обернулась и тут же неосознанно отпрянула, встретившись взглядом с Дааром. Поборов стыд за собственную реакцию, она робко шагнула вперёд и нервно улыбнулась. Лицо Даара оставалось непроницаемым, как маска, но тело было явно напряжено. Глядя на его фигуру, чуть наклонённую вперёд, на руки, сложенные в закрытой позе, Иджи подумала, что он почти решился что-то сказать, но в последний момент испугался.

— Ты хотел поговорить? — спросила она, прерывая неуютное молчание.

— Да. Собирался предложить тебе раскладушку, — голос Даара прозвучал ровно и монотонно.

— А ты?

— Мне не сложно и дальше спать в ванной, зато вам с Норс не придётся ютиться на узком диване.

— Не стоит. Мы отлично там помещаемся, — ответила Иджи не вполне искренне.

Она не желала, чтобы Даар лежал в жёстком и тесном чугунном чане, даже при том, что он умеет менять облик и наверняка может уменьшить рост. Что-то с его способностью было не так. Шхроер не поощрял значительные трансформации, а потому и Иджи не могла согласиться на такое.

— Ладно, — произнёс Даар. — Но моё предложение остаётся в силе. Дай знать, если передумаешь.

— О чём ты там треплешься?! — вдруг раздался из кухни раздражённый голос Норс. — Ты вспомнил?

— Нет, — ответил Даар.

— Ну так вспоминай!

В этот момент Иджи, охваченная возмущением, схватила Даара за запястье и потащила в комнату. Он не сопротивлялся.

— Да что ей от тебя надо?! — воскликнула Иджи, закрывая за ними дверь. — Разве Лори недостаточно рассказал о «Востоке»? Почему ты позволяешь ей так с собой обращаться? Почему не поставишь на место?

— Не могу я быть с ней жёстким. Всё-таки сестра.

— А ей, значит, можно?! — возмутилась Иджи, и только после этого до неё дошёл смысл сказанного. — Подожди, что?

Она пребывала в полной уверенности, что семья Норс состояла из одной только матери.

— У нас одинаковая способность, а значит, мы родственники, — пояснил Даар. — Норс не подозревала о моём существовании. Она вообще ничего не знает об отцовской ветви. Я предполагаю, что прихожусь ей двоюродным, троюродным или единокровным братом. Она надеется, что я расскажу ей о нашей семье. Это и есть причина, по которой она хочет, чтобы ко мне вернулась память.

— А ты… совсем ничего не помнишь? — неуверенно спросила Иджи.

Воспоминания о родителях и Рэине каждый раз проворачивали её сердце через мясорубку, но она не могла представить себя живущей без этого груза, потому что он всё ещё связывал её с Идженой Крэйт — человеком, которым она была когда-то. Последние полгода она прожила, думая, что ничего уже не вернуть, но при малейшем проблеске надежды дорогие образы, спрятанные глубоко внутри, вышли на поверхность и вновь тянули её за собой, навстречу жизни из той несмерти, в которой она пребывала.

Возможно, потому Даар и был таким: потерянным, дезориентированным. Он словно двигался во тьме с завязанными глазами на свет свечи, который не способен был увидеть.

— Что-то вспоминается, — ответил он. — Нечёткие образы, размытые лица. Норс и Шхроер забрали меня из «Востока», когда я не осознавал себя и не понимал, что происходит. Память возвращается с конца. Всплывают коридоры и помещения, очень похожие на то, как Лори описывает «Восток». Сам Лори тоже мелькает там вместе с другими людьми. Я не могу внятно описать их, но, если встречу, наверное, узнаю. А ещё…

Даар замолк. Иджи заглянула в его ясные голубые глаза, чистые, как северное море, и такие же холодные. Он отвёл взгляд, его рука странно дёрнулась вверх, будто он хотел закрыть лицо, но передумал.

— Не бойся, Даар, — сказала Иджи, хотя у самой мурашки бегали по спине. — Я же не кусаюсь. Говори.

— Ты тоже кажешься мне знакомой. Я видел тебя раньше?

— Вряд ли. Я никогда не бывала в «Востоке».

Даар неуютно поёжился, хотя в квартире было хорошо натоплено.

— Прости, не буду больше тебя отвлекать.

— Всё в порядке, — отмахнулась Иджи, однако он уже вышел из комнаты.

Иджи задержалась у книжного шкафа, но, не найдя там словаря, вернулась на кухню. Кажется, в её отсутствие Даар успел присоединиться к какому-то обсуждению, потому что сейчас все четверо оставили свои дела и сидели за столом. Шхроер что-то объяснял. На лице Норс играла самодовольная ухмылка. Когда Иджи появилась на пороге, все взгляды обратились на неё.

— Садитесь, Джина, надо кое-что обсудить, — сказал Шхроер, выдвигая единственный свободный табурет. Как только Иджи заняла своё место, он продолжил: — Эрвент по-прежнему представляет для каждого из нас опасность. Его сила не только в деньгах и влиянии, но и в его… учениках, — Шхроер помедлил, прежде чем подобрать последнее слово.

— Вы хотели сказать «пленниках»? — с вызовом поправила Иджи.

— Может быть, и хотел, но это было бы правдой лишь отчасти. Я почти не имел с ними дел, однако, судя по рассказам Норс и Лори, Эрвент выстраивает с носителями способностей доверительные отношения, и они готовы исполнять его поручения самоотверженно, от чистого сердца. Вот что наиболее опасно для нас. За полтора года Эрвент со всеми его ресурсами не нашёл тебя. Это сделала Норс.

Иджи взглянула на неё, но не заметила ни гордости, ни ликования. Норс сосредоточенно смотрела на собственные руки, скрещенные на груди, и, казалось, вовсе не слышала, что разговор идёт о ней.

— Чтобы ослабить Эрвента, мы должны лишить его тех, на кого он особенно полагается, его лучших воспитанников, — медленно и особенно членораздельно произнёс Шхроер. — Первой он потерял Норс, которой доверял так сильно, что отпускал на задания. Вторым его покинул Даар, человек, лучше и полнее всех овладевший своей способностью. Я хочу, чтобы следующим стал ваш брат, Джина.

У Иджи закружилась голова, ноги сделались ватными. Она почувствовала лёгкую дезориентацию в пространстве, как будто она не стоит, а висит в воздухе, и кухня медленно вращается вокруг неё. Казалось, словно кто-то подхватил груз, который она уже долгое время несла в одиночку.

— Завтра я отправляюсь в «Восток», — подытожил Шхроер.

— Отлично! — воскликнула Норс. — Я с тобой.

— Нет, ты идёшь на работу. Твои выходные закончились.

— Да какая разница?! — воскликнула она. — Рэин гораздо важнее!

Иджи не могла отделаться от чувства, что всё происходящее — не более чем бред загнанного в угол разума. Впервые за полтора года судьба брата волновала кого-то помимо неё самой.

— Ты со мной не идёшь, — возразил Шхроер. — Дело слишком ответственное, а у тебя не хватает дисциплины. В прошлый раз мы ещё легко отделались: тебя заметил только Лори, и мы смогли взять его с собой.

— Я усвоила урок!

— Я не вижу этого, — ответил Шхроер сурово. — Ты продолжаешь игнорировать мои указания. Я велел тебе сидеть дома, и что ты сделала буквально вчера? Как я могу полагаться на тебя в решающий момент?

— Но ведь ничего плохого не случилось! — вскричала Норс, в отчаянии заламывая руки.

— Нет значит нет. Ты не идёшь, потому что не готова. Лори не идёт, потому что он слишком юный и плохо управляется со своей способностью. Даар не идёт, потому что его состояние нестабильно. Я иду один или с Джиной. Варианта всего два, и решать не тебе.

— А Джина, значит, ответственная?! — взорвалась Норс. — У неё, значит, с дисциплиной всё в порядке? Да ты вчера впервые её увидел! Что ты знаешь о ней?

— Я знаю, что она сестра Рэина, — спокойно ответил Шхроер. — Он скорее пойдёт за ней, чем за любым из нас.

Воцарилась тишина.

— Сколько у меня есть времени на обдумывание? — спросила Иджи.

— До отбоя.

Она кивнула, накинула куртку и вышла на балкон. Ветер дул ей в лицо. Голые серые деревья качались на фоне серых домов.

Ещё неделю назад она не стала бы размышлять, не смогла бы представить расклад, при котором не отправилась бы за Рэином лично. Теперь же Норс, сама того не ведая, на многое открыла ей глаза. Одного желания недостаточно, чтобы бороться с Эрвентом. Нужны железная дисциплина, непоколебимая сила воли, непревзойдённое владение магией. Ничем из этого Иджи не обладала.

Она провалила вылазку в лабораторию и лишь по счастливой случайности сумела унести оттуда ноги. Точно так же и Норс лишь по удачному стечению обстоятельств попалась на глаза только Лори, а не кому-то из сотрудников Эрвента или ему самому.

Больше всего на свете Иджи хотела прямо сейчас лично отправиться в «Восток», наконец увидеть Рэина, стать той, кто вызволит его оттуда. Но следовало оставить эмоции в стороне и рассуждать здраво. Нетерпеливость Иджи, её неопытность и неподготовленность могли всё испортить.

Шхроер же, судя по всему, хорошо ориентировался в комплексах Эрвента, по собственному опыту знал, как они устроены. Он был достаточно умён и скрытен, чтобы освободить Норс и продержаться в должности до следующего побега. Всего за два дня Иджи убедилась, что Шхроер мог оставаться твёрдым, рассудительным и хладнокровным. Сколько бы вопросов ни вызывало его прошлое, сейчас он являлся единственным человеком, кому Иджи была готова доверить судьбу Рэина.

В этот момент на балкон вышел сам Шхроер. Он достал сигарету, взял её в рот и зажёг спичку, но налетевший порыв ветра тут же её погасил.

— Точно. Я же бросаю, — сказал он и нервно спрятал сигарету обратно в пачку.

— Вы уверены, что справитесь без помощи? — спросила Иджи.

— Нет. Как не уверен в том, что мы справимся вдвоём. В делах подобного рода слишком многое может пойти не так.

— Этого я и боюсь, — удручённо сказала Иджи. — Я ведь знаю себя. Знаю, как необдуманно и глупо могу действовать.

— То, что вы понимаете это, уже характеризует вас как ответственного человека, — заметил Шхроер. — В таком случае завтра я отправляюсь один?

Иджи сделала глубокий вдох и на пару секунд задержала дыхание.

— Да, — сказала она почти шёпотом.

— Я понимаю, это решение далось вам непросто, но вы поступили мудро. Только вы знаете, на что вы способны, и я благодарен вам, что в критическую минуту вы были честны с собой.

Иджи хотела что-то ответить, но голос подвёл её, а на глаза навернулись слёзы. Шхроер вынул из внутреннего кармана белоснежный платок и протянул Иджи. Она приняла его дрожащими руками и одними губами прошептала слова благодарности.

— Вы, наверное, хотите побыть в одиночестве, — произнёс Шхроер и вернулся на кухню.

Иджи смотрела ему вслед. Она знала о нём очень мало — и всё со слов других людей. Он работал на Эрвента. Иджи не представляла, насколько он причастен к похищениям, но уже трое оказались на свободе благодаря ему. Иджи было больно признаваться, но в вопросе спасения Рэина она скорее доверяла этому едва знакомому человеку, чем самой себе.