Огранённые. Часть 2 (гет)

Лиман, Аларийская область, Эквия, 28 февраля 1981 года Третьей эры.

— Вставай! — донёсся сквозь сон голос Норс.

Иджи не стала отвечать. Как только схлынул адреналин, вызванный утренней стычкой, усталость после ночной смены навалилась вдвойне. Иджи хватило двух секунд, чтобы задремать на станции, и Норс едва смогла растормошить её, когда прибыла электричка. Кажется, другие пассажиры думали, что Иджи пьяна, но ей не было до этого дела: она тяжело опустилась на свободное сиденье и снова заснула.

Иджи казалось, что она прикрыла глаза всего на минуту, но вот состав уже стоял в Алари, и Норс опять толкала её в бок. Они пересели на электричку, следующую в Лиман. В голове промелькнуло, что нельзя вести себя так несобрано в компании едва знакомого человека с сомнительными намерениями. Но должного внимания эта идея не снискала — Иджи вновь отключилась.

— Вставай! Просыпайся! — недовольно повторила Норс и сделала несколько неприятных тычков пальцем под рёбра.

Иджи съёжилась, приоткрыла один глаз и увидела почти опустевший вагон.

— Мы приехали? — сипло спросила она.

— Нет, прилетели. Вставай давай.

Погода в Лимане была ещё хуже, чем в Зюсе. Ветер бушевал здесь вдвое свирепее, пронизывая воздух запахом солёной воды. Моросил дождь — мелко, но неприятно, — и от этого город вокруг слегка рябил, как телеэфир с помехами.

— Куда теперь? — спросила Иджи, рассеянно озираясь по сторонам.

— К Шхроеру, — ответила Норс и уверенно двинулась вперёд.

— Шрх… Что? Это прозвище у него такое?

— Ну почему же? Это его имя.

Норс отвернулась, не настроенная на продолжение беседы, да и Иджи не хотелось с ней разговаривать. Она предпочла повнимательнее изучить новое место, компенсируя беспечность в пути.

Лиман производил впечатление города не менее древнего, чем Алари. На каждом шагу можно было встретить соседство эпох: здания из красного кирпича перемежались с панельными домами; бронзовые и каменные скульптуры стояли неподалёку от телефонных будок и автоматов с газировкой; вымощенные брусчаткой улицы перетекали в асфальтированные проспекты.

Старая архитектура отличалась изысканной строгостью и в то же время изобретательностью форм. Здания без пышной лепнины, причудливых барельефов или ярких фасадов притягивали взор разноуровневыми крышами, башнями и башенками, эркерами, балконами и шпилями. Современные же постройки определённо были более функциональны, чем привлекательны. Рэин наверняка знал умное название для этого направления: что-то вроде «поздний эквийский брутализм». Как отчаянно Иджи не хватало его занудства.

Она неуверенно взглянула на Норс. Действительно ли существует человек, который поможет найти Рэина, или это был всего лишь вымышленный предлог, чтобы выманить Иджи?

Дорога заняла чуть больше получаса. Лиман сильно уступал Алари размерами и населением. Движение здесь было не таким оживлённым, высотные здания и вовсе отсутствовали. Зато таких городов, как Зюс, в Лимане могло поместиться десятка два.

Чем дольше шли Иджи и Норс, тем сильнее пахло морем. Кажется, оно бушевало всего в километре от конечной точки их пути, но Иджи так и не удалось на него взглянуть. Норс привела её в спальный район, застроенный одинаковыми пятиэтажками. Между ними то тут, то там, как грибы среди деревьев, виднелись обшарпанные и покосившиеся киоски.

Девушки зашли в самый серый и унылый дом в округе. Они миновали сломанный лифт, поднялись по тёмной лестнице, которую только на одном пролёте освещала мигающая лампочка, и вошли в квартиру на последнем этаже.

Не успела Иджи сделать шаг от порога и оглядеться, как дверь из кухни распахнулась. В коридор выскочил круглолицый подросток лет четырнадцати.

— Норс? Норс! Где ты пропадала? Я уже начал беспокоиться! — звонко воскликнул паренёк. Его голос ещё не сломался.

Тут он заметил Иджи и замер. Выражение его лица сменилось со взволнованного на озабоченное.

— Кто это с тобой? — спросил он настороженно.

— Джина, телепат. Я о ней рассказывала, — ответила Норс, разуваясь.

— Очень приятно, — сказал подросток, протягивая Иджи руку. — Я Мело́рион. Для своих Ло́ри.

После короткого рукопожатия он снова обратился к Норс:

— Так ты всё-таки ездила туда? Ох, Шхроер не обрадуется.

— Да мне плевать. Шхроер никогда ничему не рад.

Норс направилась прямиком на кухню. Иджи наспех сняла обувь и вошла следом. Помещение было обставлено просто и небогато, но содержалось в порядке и чистоте. На столе — дешёвая клеёнка, под потолком — лампочка без люстры, зато тарелки в сушилке сверкали белизной, и все кружки на полке были повёрнуты ручками в одну сторону.

Кроме Норс, Иджи и Лори, мявшегося с ноги на ногу в дверном проёме, на кухне был ещё один человек: юноша со светлыми волосами до плеч сидел за столом и перебирал гречку. Казалось, он даже не заметил, что кто-то пришёл, и не слышал разговоров.

— Ну, ты вспомнил? — сурово обратилась к нему Норс вместо приветствия.

— Нет, — ответил он ровным тоном.

— Значит, вспоминай.

Только теперь незнакомец поднял голову, и Иджи невольно отпрянула. У юноши был изящный, чуть вытянутый овал лица, прямой нос, мягко изогнутые брови и пронзительно-голубые, как полуденное небо, глаза. Но в этом взгляде отсутствовала жизнь. Радужки напоминали витраж — искусно сделанный, однако холодный и бесчувственный. Холод этот был вовсе не такой, как во взгляде у Норс — едкий, колючий, но всё же напитанный жизнью. Этот холод напоминал дыхание пустоты.

Иджи отвернулась, подстёгиваемая первобытным страхом. Её инстинкты кричали: это не может быть живым человеком. Если бы она не видела, как он движется, и не слышала его голоса, она бы приняла его за пугающе правдоподобную восковую фигуру, за мраморную статую, обретшую цвет, но по-прежнему лишённую тепла.

Ей было мучительно стыдно за собственную реакцию. Ещё никогда она не судила человека по внешности, а этот юноша, похоже, и так не был избалован лаской, по крайней мере со стороны Норс. Собравшись с духом, Иджи снова посмотрела на незнакомца.

— Привет, я Джина, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Даар, — представился юноша.

— Эх, зря ты это, Норс, — снова запричитал Лори. — Мне кажется, будет, как в прошлый раз.

— Молчи, а. Если бы я всегда слушала Шхроера, тебя самого здесь бы не было. Или что, память короткая стала?

Лори покраснел и потупил глаза. Норс села на табурет, бросила усталый взгляд на Даара, потом на Иджи и спросила:

— Слушай, а ты можешь залезть к нему в голову и покопаться в воспоминаниях?

— Н-нет, — Иджи опешила из-за бесцеремонности и сомнительной этичности этой просьбы. — Это даже вне моих сил.

— В смысле? — Норс подняла изящно изогнутую бровь.

— Мои способности действуют только на грызунов.

Норс хлопнула ладонью по лицу и издала низкий, протяжный стон.

— Я не церемонилась бы с тобой, если бы знала, какая ты бесполезная. Надо было заняться твоим братом. Он хотя бы настоящий телепат.

— Что? — переспросила Иджи, и в самом деле не до конца веря своим ушам.

— Что слышала. У тебя было полтора года, чтобы научиться использовать магию как следует, но ты не смогла даже этого.

— Нет, повтори, что ты сказала про Рэина, — в голосе Иджи прозвучала небывалая твёрдость.

— Твой брат, в отличие от тебя, может читать мысли людей.

— Откуда ты знаешь?

— От него, — Норс кивнула в сторону Лори. — Их раньше держали в одном центре. Недолго, правда, даже меньше месяца. Этот мог бы рассказать побольше, — она махнула рукой в сторону Даара. — Но он почти ничего не помнит.

Отправляясь в Лиман, Иджи запрещала себе думать о том, что вскоре встретит Рэина или хотя бы выйдет на его след. Всё это могло оказаться лишь ложными надеждами, которые потом разобьют ей сердце, выведут из строя, сделают неспособной бороться. Теперь же она встретила людей, видевших его живым и, кажется, не имевших причин ей лгать, и от её категоричности не осталось ни следа.

— Ты знал Рэина? — взволнованно обратилась она к Лори. — Как он? Что с ним?

— Ну, он здоров, — Лори выглядел так, будто не понимал, с какой стороны подступиться к рассказу. — Большинство из нас его побаивалось: жутковато, когда знаешь, что он в любой момент может залезть тебе в голову. Он ходит у Эрвента в любимчиках, хотя неизвестно, насколько у него промыты мозги, потому что никто толком с ним не разговаривал. Он молчалив и нелюдим.

Иджи не нашлась, что ответить. Рэин, которого она помнила, был замкнут, но не закрыт. Он относился к магии с большой настороженностью, опасался её, а теперь, под началом Эрвента, достиг уровня, недосягаемого для Иджи. Её разрывали тревога и гордость. Рэин стал силён, но что ему пришлось заплатить за эту силу? Какой части себя он лишился? Не мог же он в самом деле поверить Эрвенту или и вовсе перейти на его сторону добровольно?

— Должно быть, он собирает информацию. Он втёрся в доверие, чтобы выведать закрытые сведения, — сказала Иджи не столько Лори, сколько самой себе. — Мы должны освободить его как можно скорее.

— Ну ты давай, губу-то закатай, — подала голос Норс. — В порядке очереди.

— Ты думаешь, есть кто-то важнее, чем приближённый к Эрвенту телепат?! — воскликнула Иджи.

Вместо ответа из прихожей раздался отчётливый щелчок ключа в замочной скважине. Лори, Норс и Даар синхронно повернулись в сторону коридора. С небольшим опозданием Иджи сделала то же самое.

— Всем привет! — раздался слегка уставший мужской голос, и вскоре на кухню вошёл его обладатель — высокий и худой человек, явно озадаченный тем, что его встретила гробовая тишина.

Иджи хватило даже быстрого взгляда, чтобы понять, почему у него было такое неудобное имя — Шхроер оказался чшалтианцем. Иджи никогда не встречала человека, у которого так явно были бы выражены все национальные черты: бледная кожа, орлиный нос, чёрные глаза, такие, что радужка сливалась со зрачком. В чёрных жёстких волосах и аккуратной короткой бороде уже выделялась седина. Мужчине, вероятно, было за сорок, но ещё не исполнилось пятидесяти.

Его цепкие глаза быстро скользнули по кухне и остановились на Иджи.

— Здравствуйте, — уверенно сказала она. — Я Джина.

— Шхроер, — коротко представился вошедший, подавая руку. — Я полагаю, вас привела Норс?

— Да, — ответила Иджи, готовясь отстаивать своё право остаться.

Даже если она и была нежеланным гостем, она не собиралась уходить и упускать последний шанс спасти Рэина.

— Должно быть, вы устали с дороги. Вы голодны? Хотите перекусить?

Из-за реакции Лори Иджи ожидала совсем иного приёма.

— Нет, спасибо, — растерянно произнесла она, хотя весь день не ела ничего, кроме булки с вокзала.

— Не скромничайте, — Шхроер заглянул в холодильник, достал оттуда два варёных яйца и подал их Иджи вместе с куском хлеба и банкой шпрот.

В этот момент Иджи заметила, как на его мизинце что-то блеснуло. Она присмотрелась и разглядела кольцо, выполненное в виде птицы, опоясывающей крыльями палец.

— Спасибо.

— На здоровье. С вашего позволения, я отлучусь на пару минут, а потом продолжим знакомство, — сказал он и перевёл строгий взгляд на Норс. — Нам нужно поговорить.

Та с неохотой встала и поплелась за Шхроером. Хлопнула межкомнатная дверь. Иджи услышала тихий, приглушённый голос Шхроера, но слов разобрать не смогла. Норс перебила его почти сразу, и все её слова были слышны отчётливо:

— Ну да, нам же торопиться некуда! Давай подождём, пока Эрвент их всех переловит и окончательно промоет мозги!

По-видимому, Шхроер что-то возразил.

— Я действовала осторожно! Назови хоть один раз, когда я была беспечной.

Шхроер ответил по-прежнему тихо, но по интонации Иджи поняла: ещё чуть-чуть, и он сорвётся.

— Ты теперь это будешь мне до конца жизни припоминать?! — воскликнула Норс. — Лори уже заметил меня. Безопаснее было взять его с собой, а не оставлять там.

— Это только доказывает твою неосмотрительность. Ты не должна была попасться на глаза, — Шхроер чуть повысил тон, но всё равно звучал гораздо сдержаннее своей собеседницы. — Напомнить, сколько у Эрвента людей и влияния? Если ты наследила, подставишь нас всех.

Иджи заметила, что Шхроер чисто говорил по-эквийски, когда был спокоен, но стоило эмоциям взять верх, как в его речи проявился чшалтианский акцент.

Для остальных происходящее, по-видимому, было обычным делом. Даар принялся мыть гречку, Лори с будничным видом взялся поливать цветы.

— По твоему, я ни на что не способна?! — Норс только сильнее распалялась.

— Я этого не говорил, — ответил Шхроер твёрдо. — Однако при всех твоих достоинствах ты весьма безответственна. С сегодняшнего дня ты под домашним арестом.

— Ты прикалываешься?

— Нет. Сдай ключи.

— Я не поняла, ты сейчас в отца решил поиграть? Да иди ты на х!..

Фраза оборвалась оглушительным ударом, как будто кто-то врезал кулаком по столешнице или двери.

— Сколько раз тебе повторять: не выражаться в этом доме?! — взревел Шхроер.

— Не имеешь права запереть меня здесь!

Даар поставил гречку на огонь. Лори достал из холодильника сосиски.

— Ты ещё несовершеннолетняя, поэтому я, как взрослый, отвечаю за тебя!

— Перед кем это?

— Хотя бы перед своей совестью, — слышно было, как Шхроер пытается сбавить собственный пыл. — Ты уехала за сотню километров и даже никого не предупредила…

— Потому что ты не дал бы мне ничего сделать! — перебила его Норс.

— А что, если бы ты не вернулась? Где бы я искал тебя? Как бы я тебе помог?

Повисло молчание.

— Ключи я тебе не отдам, — вымолвила Норс наконец. — Но обещаю больше не уходить без предупреждения.

Они вернулись не сразу, должно быть, выждали время, чтобы эмоции улеглись. Потом Норс молча проскользнула на кухню и села в углу. Следом вошёл Шхроер.

— Что ж, давайте познакомимся, — произнёс он, бросив на Иджи виноватый взгляд. — Не знаю, что Норс успела вам рассказать.

— Что вы поможете освободить Рэина, — ответила Иджи. — Я сделаю всё что угодно, только верните его. У вас ведь тут… какая-то организация?

— Скорее кучка людей, которые прячутся от Эрвента, — Шхроер грустно улыбнулся. — Наших сил недостаточно, чтобы противостоять ему.

— И тем не менее мы наносим последовательные удары, — подала голос Норс.

— Два побега: спонтанный и организованный, — уточнил Шхроер.

— Три побега и вторжение, — сказала вдруг Иджи.

Все, кроме Даара, удивлённо посмотрели на неё, но и он уставился на Иджи пустым взглядом.

— Я тоже сбежала от Эрвента, — пояснила она, — и проникла в его лабораторию. Теперь я с вами, поэтому на нашем общем счету три побега и вторжение.

— Ого! — воскликнул Лори в восторге.

Шхроер же стал ещё серьёзнее.

— Я слышал об этом, — сказал он, раскладывая еду по тарелкам. Одну порцию он подал Иджи, несмотря на то что она только что перекусила. — Во время побега вы воспользовались редким стечением обстоятельств: защитный барьер неожиданно вышел из строя, а ваш разум был ещё достаточно чист, чтобы критически мыслить.

Иджи кивнула и обратилась к Норс:

— А как сбежала ты?

— Долгая история, — отмахнулась она.

— Которая заслуживает внимания, — добавил Шхроер.

— Потому что она выставляет тебя героем?

— Наоборот, потому что она открывает нелицеприятные факты из моей биографии. Я считаю, Джина должна узнать об этом в самом начале.

— Ладно, сами напросились, — ответила Норс, откусывая половину сосиски. — Но сначала я поем. Мне-то шпрот никто не предлагал.

— А ты и сама знаешь, где у нас лежат продукты, — отрезал Шхроер.

Норс быстро расправилась со своей порцией. Вероятно, кроме голода, её подстёгивало желание поскорее рассказать свою историю и, может быть, покрасоваться перед Иджи, особенно теперь, когда её лидерская репутация была серьёзно подмочена недавним скандалом.

— В общем, незадолго до побега Эрвент дал мне задание, — начала она, глядя прямо на Иджи. — Найти тебя. Его люди доставили меня в Алари по сети порталов. Мне дали две фотографии: твою и какого-то парня. Велели принять его облик. Наверное, это был Рэин. Видимо, так Эрвент хотел выманить тебя на контакт. Мне сказали искать на окраинах и в подворотнях, дали денег на непредвиденные расходы. Они отпустили меня, но на мне были маячки. Об одном мне сказали с самого начала. Другой я заметила случайно, когда он выпал из подошвы ботинка. Сколько их было всего, я так и не узнала. И я думаю, что за мной был хвост.

— А разговоров-то, — фыркнула Иджи. — Считай, тебя по глупости отпустил сам Эрвент. Мог бы и догадаться, что ты оторвёшься от слежки.

— А ты никогда не дослушиваешь, я правильно поняла? — возмутилась Норс. — Я же говорила, Эрвент промыл нам мозги. Ты долго не выходила у меня из головы, но в конце концов я забыла и тебя. В тот день твоё фото казалось мне лишь смутно знакомым, но я не помнила, кто ты такая. И я совершенно точно не собиралась сбегать, потому что была уверена: только у Эрвента я в безопасности. Он учил меня управлять магией, поддерживал, укрывал от террористов. По крайней мере, я так думала. Он явно подмешивал что-то в еду, и это не давало мне здраво мыслить.

— И что же изменилось? — спросила Иджи гораздо менее колко.

— Я провалила задание. Видишь ли, внешний мир оказался очень заманчив. У меня сохранилось мало воспоминаний о нём, было слишком сложно не отвлекаться. В общем, я наткнулась на палатку с шаурмой. Пахло очень вкусно. Я не устояла, а уже через час меня начало выворачивать. Когда я блеванула в первый раз, люди Эрвента не стали вмешиваться.

— Ой, фу, я уже и забыл детали этой истории, — подал голос Лори. — Подожди, дай доесть.

Он запихнул в рот оставшуюся сосиску и начал интенсивно пережёвывать.

— Посмотрите, какой нежный.

— Правда, Норс, давай без подробностей, — вмешался Шхроер.

— Но это важно, — она закатила глаза, однако формулировки действительно стала подбирать более обтекаемые. — Короче, когда мне стало совсем хреново, люди Эрвента вмешались и доставили меня обратно. К тому моменту я… — Норс на секунду задумалась, — окончательно распрощалась и с шаурмой, и с завтраком. Несколько дней я провалялась в медпункте, и любая еда задерживалась в желудке ненадолго.

Она отвела взгляд и продолжила рассказ, напряжённо глядя в одну точку где-то на краю стола.

— Кажется, эффект от этой дряни пропадает, если не принимать её регулярно. За несколько дней я мало что вспомнила, но даже этого было достаточно, чтобы вновь увидеть несостыковки, на которые ты, Джина, открыла мне глаза.

— А ты помнишь, как Эрвент объяснил моё исчезновение? — поинтересовалась Иджи.

— Да. Не сразу, но я это вспомнила. Он сказал, что правительство потребовало твоего перевода на другой объект. Я не поверила, потому что слышала, как ночью комплекс обыскивали, хотя это и пытались скрыть. Тогда я стала размышлять о нашем разговоре.

Норс замолчала и с минуту сидела неподвижно, а потом вдруг заговорила быстро, словно желала поскорее проскочить эту часть истории:

— Я тоже начала замечать странности, но первое время пыталась торговаться с собой. С Эрвентом мне было просто. Мне больше не нужно было думать, как достать еду, где переночевать и как не выбесить мать или её очередного мужика. Я не сразу поняла, что это продлится только до тех пор, пока наши с Эрвентом желания будут совпадать. Как только я стану хоть чуть-чуть неудобной, он переломает меня под себя. Я видела, как меняются новички, попавшие к нам после тебя.

— Много их было? — спросила Иджи, подозревая, что ответ ей не понравится.

— Семеро. Но уже наблюдая за первым, я поняла: надо валить. Поначалу я не очень хорошо владела своей способностью, умела менять только цвет глаз и волос. Такая маскировка не могла бы никого обмануть. Я была слабой и беспомощной. Но ты! Ты как-то сбежала! Ты знала способ! Я жила мыслью о том, что ты вернёшься и заберёшь всех нас. Ведь не можешь же ты оставаться равнодушной к тем, кто прошёл через то же, что и ты. Я усердно тренировалась, чтобы помочь тебе вывести людей. Я до последнего цеплялась за воспоминание о тебе, даже когда забыла свой старый дом, и мать, и друзей, которые у меня были до всего этого. А ты не пришла!

Иджи с трудом удавалось хранить молчание. Её распирало от возмущения и злости. Конечно, ведь это не Норс спала на продуваемой всеми ветрами заправке, это не она обивала пороги чужих домов и не она мучилась чувством вины за то, что не сумела воссоединить семью. Но вместе с тем что-то робкое, не вполне уловимое, мешало Иджи обрушиться на неё свирепым штормом.

Это что-то подозрительно напоминало сострадание. Норс тоже досталось от Эрвента, и она пока не успела с этим смириться.

— Когда я овладела своей способностью достаточно для того, чтобы обмануть охрану и сбежать, я уже ничего не помнила, — продолжила Норс. — Даже тебя. И ничего бы не поменялось, если бы я не отравилась.

— Ты что, решилась на побег в таком состоянии? — удивилась Иджи.

— А другого выбора не было. Я дождалась, пока врач уйдет, и выбралась в коридор. Недалеко от медпункта была прачечная, которая запиралась на ключ только на ночь. Мне повезло: там никого не было. Я нацепила ещё влажную униформу и приняла облик одного из охранников. Мой план заключался в том, чтобы прийти на вахту и сказать дежурному, что мне приказали его подменить. Я надеялась отыскать на посту ключи от выхода, но наткнулась там на единственного человека, которого боялась встретить.

— Эрвента? — с замиранием сердца спросила Иджи.

— Его, — Норс с усмешкой кивнула в сторону Шхроера. — Он и был тем самым охранником, чьё лицо я украла. Но почему-то он спрятал меня в подсобке, вместо того чтобы сдать Эрвенту или Обенхорсту. В конце смены он провёл меня через портал и помог сбежать, а потом вернулся, чтобы замести следы.

Иджи перевела взгляд на Шхроера. С первых секунд этому человеку удалось завоевать её симпатию. Он казался учтивым, строгим, но справедливым и вдобавок весьма образованным, судя по тому, как хорошо он говорил по-эквийски. Разве мог он быть оборотнем похуже Норс? Конечно, мог, ведь Эрвент что-то разглядел в нём.

— Так значит, вы работаете на Эрвента? — резко спросила Иджи.

— Больше нет, — ответил Шхроер. — После исчезновения Даара и Лори я скрываюсь. Я понимаю, как сильно это подрывает доверие ко мне. Вы вольны уйти.

— От меня так просто не избавиться. Я освобожу Рэина, даже если ради этого придётся побрататься с самой смертью.

Лиман, Аларийская область, Эквия, 1 марта 1981 года Третьей эры.

Пробуждение было не из приятных. Честно говоря, и пробуждением-то это можно было назвать с трудом. Ночью Иджи почти не сомкнула глаз, лёжа на узком и неудобном диване-книжке, с одной стороны зажатая стеной, а с другой — Норс.

Раньше Норс, будучи единственной девушкой, спала на раскладушке в кухне, а диван в комнате делили мужчины. Теперь же раскладушку отдали Лори, Даар ночевал в ванне, а Шхроер устроился в коридоре прямо на полу.

Даар и Шхроер встали в шесть утра, и, хотя они почти не шумели, сон у Иджи окончательно пропал. Правда, лежать пришлось ещё долго, чтобы не разбудить Норс. Иджи была не вполне уверена в своих мотивах: проявляла ли она уважение или просто не хотела иметь дел с новой знакомой.

Позже, за завтраком, она поинтересовалась:

— А куда Шхроер и Даар ушли в такую рань?

— На работу, — ответила Норс, намазывая маргарин на хлеб.

Сперва Иджи приняла это за шутку.

— Разве вы не скрываетесь от Эрвента?

— Ну да, скрываемся. Но надо же на что-то покупать продукты и платить по счетам.

— И как вас ещё не нашли?!

Этот вопрос Норс проигнорировала, зато Лори решил внести ясность:

— Работают у нас трое, и все — по поддельным документам. Даар и Норс к тому же умеют менять облик. Что касается Шхроера, здесь, в Лимане, большая чшалтианская диаспора. Он устроился к своим, и они его не выдадут. А я, — голос Лори сразу поник, — остаюсь на хозяйстве.

— Ой, не строй из себя жертву, — пробубнила Норс с набитым ртом и, сделав исполинский глоток, добавила: — Мы всегда помогаем тебе, когда нет смен.

— Что-то я не видел тебя на кухне вчера, — мрачно заметил Лори.

После завтрака все занялись домашними делами. Норс принялась за уборку; Лори варил суп в компании Иджи, которая предпочла бы вместо этого вломиться в «Восток» и вызволить Рэина, но Шхроер ещё с вечера строго-настрого запретил покидать квартиру. Иджи это, как и Норс, было совсем не по душе, но она предпочитала не спорить с человеком, который гораздо лучше неё понимал обстановку.

— А у тебя какая способность? — спросила Иджи у Лори, нарезая лук.

— Наблюдай, — ответил он с самодовольной ухмылкой, продолжая чистить морковь.

Прошло несколько секунд, прежде чем Иджи заметила: кисти его рук пропали. В воздухе двигались пустые рукава, а овощечистка снимала кожуру будто сама по себе.

— Ого! — Иджи пришла в настоящий восторг, позабыв о том, сколько проблем свалилось на Лори из-за магии. — Так ты становишься невидимым?!

— Пока не полностью. Эрвент обещал научить, но, как ты понимаешь, не сложилось.

— А Шхроер не учит тебя?

Лори рассмеялся.

— Ага, как же. Дождёшься от него. Он вообще против магии. Ты бы видела, как у него дёргается глаз, когда Норс дурачится со своей способностью.

Иджи только пожала плечами. Чем больше она узнавала о Шхроере, тем меньше понимала, как это всё в нём сочетается. Если он не переносил магию, почему тогда работал на Эрвента? Его причастность к побегу трёх человек наводила на мысль о спланированной диверсии, но то, как уязвлённо сам Шхроер говорил о случившемся, заставляло Иджи думать, что он ввязался в это по каким-то иным причинам.

Лори оказался приятным собеседником. В его компании дело шло быстро и легко. Да и Норс сегодня раздражала гораздо меньше. Может быть, потому что молчала. Иджи даже слегка прониклась к ней уважением, видя, как хорошо она овладела трансформацией: уверенно смахивала пыль с карнизов и лампочек, не подумав взять табурет. Вместо этого она удлиняла свои ноги и легко доставала до самого потолка. Её руки становились тоньше в несколько раз и без труда помещались в любые щели. Кажется, Норс уже не понимала, как делать обычные бытовые вещи, не полагаясь на магию. Живя на заправке, Иджи и сама охотно прибегала к помощи крыс, но в квартире на улице Эйона, куда она потом переселилась, от старых привычек пришлось отказаться.

Когда с делами было покончено, Норс усадила сопротивляющегося Лори за стол и подсунула ему какие-то книжки.

— Что это? — поинтересовалась Иджи.

— Математика, — ответила Норс.

— Шхроер считает, что я должен навёрстывать школьную программу, — мрачно пояснил Лори.

— И правильно считает, — неожиданно для себя сказала Иджи.

Впервые за всё время в бегах она задумалась о том, что не окончила последний класс. Мысли о школе показались странными, неуместными, даже смешными и в то же время — обнадёживающими. Если Шхроер заставлял Лори учиться, значит, он верил, что нормальную жизнь ещё можно вернуть.

— А ты? — спросила она у Норс.

— Ну, и я кое-что вспоминаю, пока учу его, — ответила та. — Кстати, раз тебе нечем заняться, проверь-ка это.

Норс протянула Иджи замызганный листок.

— Что это?

— Лори вчера писал сочинение по картине.

— А где картина?

— Вон же, — сказала Норс таким тоном, будто это была самая очевидная вещь на свете.

Она указала на висевшую между кухонными шкафчиками выцветшую до синевы репродукцию с натюрмортом. Иджи взяла листок и прочла первое предложение: «На картине неизвестный автор, поднимая проблему экологии, изобразил голубые фрукты». Иджи пригляделась к репродукции — и ведь не поспоришь.

Отличницей и зубрилой она никогда не была, но с эквийским языком раньше дела обстояли хорошо. Увлечение литературой и природная интуиция всегда обеспечивали Иджи твёрдую четвёрку.

— И много предметов ты изучаешь? — спросила она у Лори, когда после особенно сложной задачи тот уломал Норс сделать перерыв.

— Немного. Четыре, если быть точным: эквийский, математика, литература и иностранный язык.

— Иностранный — это какой?

— Чшалтианский, — Лори развёл руками.

— И как, много уже можешь сказать? — поинтересовалась опешившая Иджи.

— «Хштарст кчимтлхэ» значит «добрый день». На этом пока всё. Я бы предпочёл биологию или химию, но учить меня некому.

Вскоре все вернулись к своим делам. Иджи склонилась над сочинением, раздумывая, как правильно пишется: «высокохудожественный» или «высоко художественный». Вдруг в дверь постучали — громко и тяжело. Иджи опасливо вжала голову в плечи. Ни Шхроер, ни Даар не стали бы так ломиться, даже если бы потеряли ключ.

— Всем сидеть, — тихо сказала Норс и на цыпочках вышла в коридор. После нескольких секунд тишины она облегчённо воскликнула: — А, Йохандрайзер! Что ты нас так пугаешь?

Щёлкнул один замок, потом второй, шаркнула щеколда, зазвенела цепочка.

— Привет, Норс! — раздался из прихожей гулкий бас. — Мне нужен Шхроер.

Пришедший несомненно был чшалтианцем. Об этом красноречиво свидетельствовало не только его имя, но и акцент, гораздо более сильный, чем у Шхроера.

— Его ещё нет, — ответила Норс. — Я передам, что ты заходил.

— Я лучше буду ждать.

— Тогда проходи на кухню. Мне как раз надо тебя кое с кем познакомить.

Норс возвратилась на своё место, а следом за ней в дверях показался высокий грузный мужчина с совершенно белыми волосами и такой же бородой — короткой и слегка торчащей в стороны. Своим видом гость напоминал многократно увеличенную фигурку садового гнома. Он был вовсе ещё не стар: вероятно, моложе шестидесяти. Это не могла скрыть даже ослепительная седина — национальная черта, проявляющаяся у чшалтианцев довольно рано.

— Хштарст кчимтлхэ! — поприветствовал его Лори.

— Oht, hʂtarlast kʨimtlhɛ! — ответил посетитель на чистейшем чшалтианском и тут же добавил по-эквийски: — Ты имеешь успехи, Лори!

Тем временем его внимательный взгляд задержался на Иджи.

— Здравствуйте, — робко произнесла она.

— Это Джина. Она теперь с нами, — поспешила представить её Норс, а затем обратилась к Иджи: — А это Йохандрайзер. Это вообще его квартира. Обычно он сдаёт её, но Шхроера пустил просто так.

— Гнурлщк Йхандрайзр, — назвался мужчина, выпятив грудь. — Для эквийцев просто Йохандрайзер, — он залился раскатистым смехом. — Когда делал себе эквийский паспорт, вставил пару гласных для… Как это, Норс?

— Для коммуникабельности, — подсказала она. Кажется, подобный разговор уже не впервые происходил в её присутствии. — А кстати, сделай и Джине паспорт.

Иджи в удивлении подняла брови, а Йохандрайзер, кажется, не увидел в этой просьбе ничего необычного, но встретил её без энтузиазма.

— Это Шхроер сказал? — осведомился он.

— Шхроер скажет то же самое, — уверенно ответила Норс.

— Нет, так не пойдёт. На эту тему я буду разговаривать с ним лично.

Норс обиженно сложила руки на груди, но ничего не сказала.

Не успело неловкое молчание затянуться, как на лестничной клетке послышались шаги, и вскоре в квартиру зашёл сам Шхроер, а с ним — мужчина в тёмных очках. Иджи не видела его раньше. Шхроер нёс сразу две раскладушки, незнакомец же шёл налегке, но выглядел слабым. Его слегка покачивало.

Как только дверь за ними закрылась, неизвестный снял очки. Иджи разглядела знакомую пустоту в глазах пришедшего. В следующую секунду его лицо исказилось: длинный нос чуть вжался в череп, маленький подбородок, наоборот, слегка выдвинулся вперёд, надбровные дуги стали менее резкими, линия волос отодвинулась наверх, открывая красивый высокий лоб. Теперь на месте незнакомого мужчины в прихожей стоял Даар. Он негромко поздоровался со всеми и привалился к стене. Шхроер отправил его в комнату, а сам, заметив Йохандрайзера, направился на кухню.

— О, Гнурлщк! Рад тебя видеть! Давненько ты к нам не заходил.

— Да времени нет, — развёл руками гость.

— А что ты стоишь? Присаживайся. Может, чаю? Или суп? Лори, вы приготовили суп?

— Ага, — отозвался тот.

— Пить хочу, — ответил Йохандрайзер. — Что это у вас, яблочный бульон?

Он указал широченной ладонью на трёхлитровую банку.

— По-эквийски это называется компот, — поправил его Шхроер, наполняя стакан до краёв.

— Сам разберусь. Не дорос ты ещё меня учить, — Йохандрайзер беззлобно ухмыльнулся и сделал глоток. — Я вообще по делу.

Он потянулся к кожаному портфелю, до того набитому, что от лёгкого прикосновения застёжка щёлкнула и раскрылась. Оттуда он вынул внушительную стопку бумаг и с громким хлопком положил на стол.

— Есть работа. Возьмёшь?

Шхроер наклонился и пролистнул несколько страниц.

— С эквийского на чшалтианский? — уточнил он.

Йохандрайзер кивнул. На лице Шхроера отразилось колебание.

— Нет, не возьму. Много, — наконец сказал он.

— Заказчик платит триста экванов.

— У меня нет на это времени.

— Увольняйся из магазина, тогда время появится. Ты степень для чего получал? Чтоб гнилую капусту охранять?

— Мне нужна стабильная работа, иначе мы все здесь помрём с голоду, — Шхроер обвёл рукой собравшихся в кухне. — На переводы не проживёшь. Неделю вкалываешь, как проклятый, потом полгода ждёшь заказ.

— Слушал бы ты меня в семьдесят шестом. Начал бы с малого, а сейчас имел бы имя. Ещё этот bhatrz Эрвент… Говорил я тебе с ним не связываться, — Йохандрайзер укоризненно покачал головой.

Иджи не знала, что означало ввёрнутое им чшалтианское слово, но по неодобрительному взгляду Шхроера догадалась: наверняка что-то нецензурное.

— Ты мне так и не расскажешь, что сделал этот fgœstallm? — продолжал Йохандрайзер. — Почему ты теперь прячешься? Почему прячешь этих детей?

Тон его был на удивление мягким.

— Нет, Гнурлщк, — отрезал Шхроер. — Не скажу ради общей безопасности. Твоей в том числе.

Йохандрайзер скривился, но ничего не ответил. Зато голос вдруг подала Иджи:

— Я тоже могу работать.

Все посмотрели на неё.

— Похвально, — сказал Шхроер. — Гнурлщк, Джине нужен паспорт.

— Ты знаешь, у меня нет таких возможностей, как раньше, — простонал Йохандрайзер. — Я уже сделал тебе, Норс и Даару.

— Там осталось ещё тридцать три человека, — произнёс Шхроер после короткой паузы.

Иджи с ужасом подняла на него глаза. Всё это время она недооценивала количество людей, пострадавших из-за Эрвента. Если добавить к ним тех, кому уже удалось сбежать, получалось почти четыре десятка изломанных судеб.

— Среди них много детей, — продолжал Шхроер. — Есть ровесники Лори, есть ещё младше. Они не способны позаботиться о себе самостоятельно, а я один не смогу обеспечить их хотя бы едой. Без денег я даже не вытащу их оттуда. Помощи нам ждать не от кого, рассчитывать приходится только на себя. И на тебя. Джина, вы готовы отдать первую зарплату в качестве благодарности господину Йхандрайзру за труды?

— Да, — ответила Иджи без колебаний. — Я могу дать аванс. У меня есть немного накоплений.

Шхроер выразительно посмотрел на Йохандрайзера.

— Не надо аванса, запла́тите в конце, — пробурчал он. — Как говорят эквийцы, я попробую, но ничего не обещаю.

Он допил компот, с громким стуком поставил на стол пустой стакан, глянул на часы и ахнул.

— Времени-то сколько! Пора мне.

Шхроер проводил его в коридор.

— Гнурлщк, я говорил, что у тебя золотое сердце? — донеслось до Иджи.

— Это что, опять какая-то эквийская поговорка?

— Да.

— Что она означает?

— Что ты очень чуткий и отзывчивый человек.

— А я думал, что я деньги люблю.

Когда Йохандрайзер ушёл, все сели ужинать, а после стали перераспределять спальные места. Шхроер предложил девушкам остаться на диване, а мужской половине — занять раскладушки. Две кое-как помещались на кухне, а третью решили ставить в коридоре.

Затем Шхроер принялся мыть посуду, а Норс и Лори вернулись к математике. Иджи в попытке разгадать тайну слова «высокохудожественный» направилась в комнату. Там стоял книжный шкаф и, возможно, мог отыскаться словарь.

На полпути через коридор она почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение к плечу, обернулась и тут же неосознанно отпрянула, встретившись взглядом с Дааром. Поборов стыд за собственную реакцию, она робко шагнула вперёд и нервно улыбнулась. Лицо Даара оставалось непроницаемым, как маска, но тело было явно напряжено. Глядя на его фигуру, чуть наклонённую вперёд, на руки, сложенные в закрытой позе, Иджи подумала, что он почти решился что-то сказать, но в последний момент испугался.

— Ты хотел поговорить? — спросила она, прерывая неуютное молчание.

— Да. Собирался предложить тебе раскладушку, — голос Даара прозвучал ровно и монотонно.

— А ты?

— Мне не сложно и дальше спать в ванной, зато вам с Норс не придётся ютиться на узком диване.

— Не стоит. Мы отлично там помещаемся, — ответила Иджи не вполне искренне.

Она не желала, чтобы Даар лежал в жёстком и тесном чугунном чане, даже при том, что он умеет менять облик и наверняка может уменьшить рост. Что-то с его способностью было не так. Шхроер не поощрял значительные трансформации, а потому и Иджи не могла согласиться на такое.

— Ладно, — произнёс Даар. — Но моё предложение остаётся в силе. Дай знать, если передумаешь.

— О чём ты там треплешься?! — вдруг раздался из кухни раздражённый голос Норс. — Ты вспомнил?

— Нет, — ответил Даар.

— Ну так вспоминай!

В этот момент Иджи, охваченная возмущением, схватила Даара за запястье и потащила в комнату. Он не сопротивлялся.

— Да что ей от тебя надо?! — воскликнула Иджи, закрывая за ними дверь. — Разве Лори недостаточно рассказал о «Востоке»? Почему ты позволяешь ей так с собой обращаться? Почему не поставишь на место?

— Не могу я быть с ней жёстким. Всё-таки сестра.

— А ей, значит, можно?! — возмутилась Иджи, и только после этого до неё дошёл смысл сказанного. — Подожди, что?

Она пребывала в полной уверенности, что семья Норс состояла из одной только матери.

— У нас одинаковая способность, а значит, мы родственники, — пояснил Даар. — Норс не подозревала о моём существовании. Она вообще ничего не знает об отцовской ветви. Я предполагаю, что прихожусь ей двоюродным, троюродным или единокровным братом. Она надеется, что я расскажу ей о нашей семье. Это и есть причина, по которой она хочет, чтобы ко мне вернулась память.

— А ты… совсем ничего не помнишь? — неуверенно спросила Иджи.

Воспоминания о родителях и Рэине каждый раз проворачивали её сердце через мясорубку, но она не могла представить себя живущей без этого груза, потому что он всё ещё связывал её с Идженой Крэйт — человеком, которым она была когда-то. Последние полгода она прожила, думая, что ничего уже не вернуть, но при малейшем проблеске надежды дорогие образы, спрятанные глубоко внутри, вышли на поверхность и вновь тянули её за собой, навстречу жизни из той несмерти, в которой она пребывала.

Возможно, потому Даар и был таким: потерянным, дезориентированным. Он словно двигался во тьме с завязанными глазами на свет свечи, который не способен был увидеть.

— Что-то вспоминается, — ответил он. — Нечёткие образы, размытые лица. Норс и Шхроер забрали меня из «Востока», когда я не осознавал себя и не понимал, что происходит. Память возвращается с конца. Всплывают коридоры и помещения, очень похожие на то, как Лори описывает «Восток». Сам Лори тоже мелькает там вместе с другими людьми. Я не могу внятно описать их, но, если встречу, наверное, узнаю. А ещё…

Даар замолк. Иджи заглянула в его ясные голубые глаза, чистые, как северное море, и такие же холодные. Он отвёл взгляд, его рука странно дёрнулась вверх, будто он хотел закрыть лицо, но передумал.

— Не бойся, Даар, — сказала Иджи, хотя у самой мурашки бегали по спине. — Я же не кусаюсь. Говори.

— Ты тоже кажешься мне знакомой. Я видел тебя раньше?

— Вряд ли. Я никогда не бывала в «Востоке».

Даар неуютно поёжился, хотя в квартире было хорошо натоплено.

— Прости, не буду больше тебя отвлекать.

— Всё в порядке, — отмахнулась Иджи, однако он уже вышел из комнаты.

Иджи задержалась у книжного шкафа, но, не найдя там словаря, вернулась на кухню. Кажется, в её отсутствие Даар успел присоединиться к какому-то обсуждению, потому что сейчас все четверо оставили свои дела и сидели за столом. Шхроер что-то объяснял. На лице Норс играла самодовольная ухмылка. Когда Иджи появилась на пороге, все взгляды обратились на неё.

— Садитесь, Джина, надо кое-что обсудить, — сказал Шхроер, выдвигая единственный свободный табурет. Как только Иджи заняла своё место, он продолжил: — Эрвент по-прежнему представляет для каждого из нас опасность. Его сила не только в деньгах и влиянии, но и в его… учениках, — Шхроер помедлил, прежде чем подобрать последнее слово.

— Вы хотели сказать «пленниках»? — с вызовом поправила Иджи.

— Может быть, и хотел, но это было бы правдой лишь отчасти. Я почти не имел с ними дел, однако, судя по рассказам Норс и Лори, Эрвент выстраивает с носителями способностей доверительные отношения, и они готовы исполнять его поручения самоотверженно, от чистого сердца. Вот что наиболее опасно для нас. За полтора года Эрвент со всеми его ресурсами не нашёл тебя. Это сделала Норс.

Иджи взглянула на неё, но не заметила ни гордости, ни ликования. Норс сосредоточенно смотрела на собственные руки, скрещенные на груди, и, казалось, вовсе не слышала, что разговор идёт о ней.

— Чтобы ослабить Эрвента, мы должны лишить его тех, на кого он особенно полагается, его лучших воспитанников, — медленно и особенно членораздельно произнёс Шхроер. — Первой он потерял Норс, которой доверял так сильно, что отпускал на задания. Вторым его покинул Даар, человек, лучше и полнее всех овладевший своей способностью. Я хочу, чтобы следующим стал ваш брат, Джина.

У Иджи закружилась голова, ноги сделались ватными. Она почувствовала лёгкую дезориентацию в пространстве, как будто она не стоит, а висит в воздухе, и кухня медленно вращается вокруг неё. Казалось, словно кто-то подхватил груз, который она уже долгое время несла в одиночку.

— Завтра я отправляюсь в «Восток», — подытожил Шхроер.

— Отлично! — воскликнула Норс. — Я с тобой.

— Нет, ты идёшь на работу. Твои выходные закончились.

— Да какая разница?! — воскликнула она. — Рэин гораздо важнее!

Иджи не могла отделаться от чувства, что всё происходящее — не более чем бред загнанного в угол разума. Впервые за полтора года судьба брата волновала кого-то помимо неё самой.

— Ты со мной не идёшь, — возразил Шхроер. — Дело слишком ответственное, а у тебя не хватает дисциплины. В прошлый раз мы ещё легко отделались: тебя заметил только Лори, и мы смогли взять его с собой.

— Я усвоила урок!

— Я не вижу этого, — ответил Шхроер сурово. — Ты продолжаешь игнорировать мои указания. Я велел тебе сидеть дома, и что ты сделала буквально вчера? Как я могу полагаться на тебя в решающий момент?

— Но ведь ничего плохого не случилось! — вскричала Норс, в отчаянии заламывая руки.

— Нет значит нет. Ты не идёшь, потому что не готова. Лори не идёт, потому что он слишком юный и плохо управляется со своей способностью. Даар не идёт, потому что его состояние нестабильно. Я иду один или с Джиной. Варианта всего два, и решать не тебе.

— А Джина, значит, ответственная?! — взорвалась Норс. — У неё, значит, с дисциплиной всё в порядке? Да ты вчера впервые её увидел! Что ты знаешь о ней?

— Я знаю, что она сестра Рэина, — спокойно ответил Шхроер. — Он скорее пойдёт за ней, чем за любым из нас.

Воцарилась тишина.

— Сколько у меня есть времени на обдумывание? — спросила Иджи.

— До отбоя.

Она кивнула, накинула куртку и вышла на балкон. Ветер дул ей в лицо. Голые серые деревья качались на фоне серых домов.

Ещё неделю назад она не стала бы размышлять, не смогла бы представить расклад, при котором не отправилась бы за Рэином лично. Теперь же Норс, сама того не ведая, на многое открыла ей глаза. Одного желания недостаточно, чтобы бороться с Эрвентом. Нужны железная дисциплина, непоколебимая сила воли, непревзойдённое владение магией. Ничем из этого Иджи не обладала.

Она провалила вылазку в лабораторию и лишь по счастливой случайности сумела унести оттуда ноги. Точно так же и Норс лишь по удачному стечению обстоятельств попалась на глаза только Лори, а не кому-то из сотрудников Эрвента или ему самому.

Больше всего на свете Иджи хотела прямо сейчас лично отправиться в «Восток», наконец увидеть Рэина, стать той, кто вызволит его оттуда. Но следовало оставить эмоции в стороне и рассуждать здраво. Нетерпеливость Иджи, её неопытность и неподготовленность могли всё испортить.

Шхроер же, судя по всему, хорошо ориентировался в комплексах Эрвента, по собственному опыту знал, как они устроены. Он был достаточно умён и скрытен, чтобы освободить Норс и продержаться в должности до следующего побега. Всего за два дня Иджи убедилась, что Шхроер мог оставаться твёрдым, рассудительным и хладнокровным. Сколько бы вопросов ни вызывало его прошлое, сейчас он являлся единственным человеком, кому Иджи была готова доверить судьбу Рэина.

В этот момент на балкон вышел сам Шхроер. Он достал сигарету, взял её в рот и зажёг спичку, но налетевший порыв ветра тут же её погасил.

— Точно. Я же бросаю, — сказал он и нервно спрятал сигарету обратно в пачку.

— Вы уверены, что справитесь без помощи? — спросила Иджи.

— Нет. Как не уверен в том, что мы справимся вдвоём. В делах подобного рода слишком многое может пойти не так.

— Этого я и боюсь, — удручённо сказала Иджи. — Я ведь знаю себя. Знаю, как необдуманно и глупо могу действовать.

— То, что вы понимаете это, уже характеризует вас как ответственного человека, — заметил Шхроер. — В таком случае завтра я отправляюсь один?

Иджи сделала глубокий вдох и на пару секунд задержала дыхание.

— Да, — сказала она почти шёпотом.

— Я понимаю, это решение далось вам непросто, но вы поступили мудро. Только вы знаете, на что вы способны, и я благодарен вам, что в критическую минуту вы были честны с собой.

Иджи хотела что-то ответить, но голос подвёл её, а на глаза навернулись слёзы. Шхроер вынул из внутреннего кармана белоснежный платок и протянул Иджи. Она приняла его дрожащими руками и одними губами прошептала слова благодарности.

— Вы, наверное, хотите побыть в одиночестве, — произнёс Шхроер и вернулся на кухню.

Иджи смотрела ему вслед. Она знала о нём очень мало — и всё со слов других людей. Он работал на Эрвента. Иджи не представляла, насколько он причастен к похищениям, но уже трое оказались на свободе благодаря ему. Иджи было больно признаваться, но в вопросе спасения Рэина она скорее доверяла этому едва знакомому человеку, чем самой себе.

Ххххх «Хххххх», 12 февраля 1981 года Третьей эры.

— Где Даар?

— Рэин, я уже сообщил вам всё, что мог, — Вальдау прикрыл глаза и устало потёр висок. Этот разговор явно не доставлял ему удовольствия.

— Господин Эрвент не мог дать разрешение на перевод в другой корпус! Он ведь понимает, что без меня Даар… — голос надломился, и Рэин закончил сиплым шёпотом: — что без меня он умрёт.

— Если вы так хорошо осведомлены о возможностях господина Эрвента, то должны понимать, что он не пойдёт против прямого приказа правительства, будь он хоть трижды не согласен.

Рэин не верил ни единому слову, но в одном Вальдау был прав: исчезновение Даара случилось вопреки желанию Эрвента, хотя персонал и пытался это скрыть.

Когда на завтрак не явились сразу двое, сотрудники забили тихую тревогу. Все утренние тренировки были отменены, а воспитанники — собраны в общей комнате и предоставлены сами себе. Рэина мало волновало исчезновение Мелориона, новичка, который и месяца не успел здесь провести, но отсутствие Даара перепугало его всерьёз. По общему напряжению и некоторой раскоординированности действий нетрудно было сделать вывод, что персонал сообщал им версию, заготовленную заранее на случай любых нештатных ситуаций.

Очевидно, корпус обыскивали — иначе Рэин не мог объяснить странные перемещения сотрудников. Общую комнату не заперли: это только усилило бы подозрения воспитанников. Рэин, пользуясь возможностью, отправился разведать обстановку. Даар бы осудил его за то, что он вёл себя недостаточно скрытно, но где теперь Даар с его осторожностью?

Первым делом Рэин нашёл Вальдау и получил от него сухое и лаконичное объяснение. Даара и Мелориона по приказу правительства перевели на более секретный объект, а сотрудникам поручили провести полную внеплановую проверку здания. Рэин сделал вид, что удовлетворился ответом, и продолжил приставать к персоналу. Арсия и Сафал шли на контакт охотнее всего. Рэин рассчитывал, что кто-то из них сболтнёт лишнего, но обе строго придерживались заготовленной легенды.

Отчаявшись подловить сотрудников на расхождении в фактах, Рэин вновь взялся за Вальдау:

— Господин Эрвент должен объяснить им! Они обязаны вернуть Даара!

— Уверен, господин Эрвент сам знает, что ему делать, — отрезал Вальдау. Он был на грани. Из состояния спокойной невозмутимости он перешёл к нездоровой отрешённости. — А теперь я прошу вас вернуться в общую комнату.

Понимая, что больше ничего не добьётся, Рэин вышел в коридор и, к своему удивлению, столкнулся с самим Эрвентом. Его лицо посерело со времени их последней встречи, но других перемен видно не было.

— О, Рэин, тебя-то я и ищу, — сказал он так, словно ничего не произошло.

— Меня? — переспросил Рэин в замешательстве.

— Именно. Хочу кое-что с тобой разобрать. Это касается твоей способности.

Эрвент поманил его за собой, и Рэин поспешил следом.

— Сначала расскажите, что случилось с Дааром, — потребовал он, пока они шли по коридору.

— Понимаю твоё беспокойство, — кивнул Эрвент, — но оно совершенно излишне. Вчера ночью я получил срочный приказ от правительства о переводе Даара и Мелориона в специализированный корпус. Появилась экспериментальная методика, которая, вероятно, поможет излечить Даара. Если всё пройдёт хорошо, рано или поздно он вернётся к нам. В худшем случае Даара экстренно доставят к тебе, если он станет нестабильным.

— А Лори тут при чём?

— Ему также требуется медицинское обследование, — туманно ответил Эрвент. — Гораздо более серьёзное, нежели мы можем провести в этом месте.

Они подошли к помещению для индивидуальных тренировок. Эрвент коснулся пальцами дверной ручки, но заходить не спешил, как бы намекая, что точку в разговоре они поставят до того, как окажутся внутри.

Рэин понял, что расспросы ни к чему не приведут. Эрвент всё время врал ему, и наверняка на каждый инцидент у него давно заготовлена правдоподобная отговорка. Всё указывало на то, что Даар и Лори сбежали, однако в комплексе невозможно было найти кого-нибудь более беспомощного, чем эти двое. Один в последнее время мог заблудиться по пути в столовую, а другой не отличался ни храбростью, ни самостоятельностью, ни смекалкой.

— Ладно, давайте приступим к занятию, — сдался Рэин.

— Отлично, — сказал Эрвент, наконец открывая дверь. — То, чем мы сегодня займёмся, относится к наиболее продвинутому уровню телепатии.

Внутри их уже ждала Арсия. Выглядела она более сосредоточенно, чем обычно. Рэин, как всегда, занял место напротив. Эрвент тоже расположился рядом и сказал:

— Для начала предлагаю тебе изучить последние воспоминания госпожи Арсии.

Просто. Слишком просто, чтобы не заподозрить подвоха. В последнее время Рэин без труда справлялся с подобными заданиями, и Эрвент прекрасно об этом знал.

Рэин окунулся в сознание Арсии, как в тёплую ванну. Чужой разум принял его легко, не сопротивляясь. Белое пространство мгновенно оформилось в знакомые коридоры, на которые Рэин смотрел глазами ассистентки. Она двигалась уверенно и быстро. По бледно-серым стенам и одинаковым белым дверям нельзя было сказать, в какой именно части корпуса она находилась. Тяжёлое зимнее небо заглядывало в здание сквозь решётчатые окна, но раскинувшиеся под ним холмы выглядели незнакомыми.

Вскоре перемещения Арсии перестали напоминать обычный переход между кабинетами. Шла она так долго, что уже должна была зайти на второй или третий круг. Рэин начал подозревать, что воспоминание закольцевалось, и вдруг Арсия замерла.

Из-за двери, перед которой она остановилась, доносились глухие толчки такой силы, что содрогалась стена. Через несколько секунд раздался треск. Дверь не выдержала и разлетелась в щепки. Из-за обломков нечто большое и чёрное потянуло к Арсии множество длинных, тонких конечностей. Арсия попятилась и споткнулась. Она упала на кафель, попыталась одновременно отползти в сторону и встать, но существо схватило её за лодыжку и рывком втянуло внутрь. Она проскользила по полу, как шайба по льду, и остановилась, столкнувшись со стеной.

Голова Арсии завалилась набок, и Рэин смог лучше разглядеть тварь, которая на неё напала. Сначала ему показалось, что это был огромный паук. В светлом помещении отчётливо выделялись его восемь тонких лап и чёрное щетинистое тело. Однако, приглядевшись, Рэин заметил, что существо скорее напоминало кентавра. Там, где у паука должна располагаться голова, находился женский торс. Белая кожа, словно никогда не видевшая солнечного света, обтягивала выпирающие кости. Спутанные белые волосы свисали, как старая марля.

Тварь приблизилась к Арсии и остановилась совсем рядом. Позвоночник изогнулся, наклоняя к ассистентке лицо, обезображенное животным оскалом. Рука с жёлтыми слоящимися ногтями потянулась к лежащей на земле женщине, схватила её за волосы и развернула голову. Взгляд Арсии устремился к потолку, который заволокла паутина — такая толстая, что напоминала рваный кружевной тюль. Она спускалась перевёрнутыми арками и каскадами, а между складками свисали огромные коконы, по форме напоминающие человеческие тела.

Арсия, оправившись от шока, дёрнулась, но не смогла сдвинуться с места. Опустив глаза, она увидела, что толстые серебристые нити уже оплетали её саму по рукам и ногам. Паучиха схватила ассистентку когтистой рукой и потащила за собой. Она вскарабкалась на стену, затем на потолок. Комната перевернулась, и Арсия повисла вверх ногами среди белых коконов.

Она дёрнулась, высвободила руку, принялась рвать паутину. Когда путы ослабли, Арсия полетела вниз. Она не разбирала, где потолок, а где пол. Всё вокруг слилось в белое пятно, которое с каждой секундой разгоралось всё ярче, пока глаза не начали болеть.

Рэин вздрогнул и очнулся.

— Это ещё что такое? — спросил он, немного отдышавшись.

Его взгляд перебегал с Арсии на Эрвента и обратно. Голова кружилась, сердце колотилось о рёбра, как обезумевший заключённый о решётку камеры.

— Я бы хотел сперва услышать твои предположения, — невозмутимо ответил Эрвент.

Рэин пригляделся к Арсии. Её одежда выглядела аккуратно: не изорвана и даже не измята. На теле ни синяка, ни ссадины — словом, никаких следов борьбы. Даже если оставить за скобками весь абсурд произошедшего, Арсия не походила на человека, часом ранее пережившего нападение той твари.

— Это всё бред какой-то. Этого не было, — сказал Рэин, окончательно переведя дух.

— Мне определённо нравится, что ты не доверяешь всему подряд, — похвалил его Эрвент. — Как ты пришёл к такому выводу?

— Ну, я вроде не совсем идиот. Что это? Сон?

— Почти. Воображение, призванное тебя дезинформировать. Есть идеи, как госпожа Арсия этого добилась?

На секунду Рэин задумался, скользнул по ассистентке взглядом, задержался на наручах и ответил:

— Всё дело в защитном артефакте. Видимо, он может не только ограничивать доступ к мыслям, но и искажать их.

— Хорошее предположение, — кивнул Эрвент, — хотя и ошибочное. Приём, который осуществила госпожа Арсия, опасен именно тем, что им может воспользоваться любой человек безо всяких дополнительных приспособлений. Бывало ли с тобой такое, что тебе приходилось лгать и так долго настаивать на своей версии, что ты сам начинал в неё верить?

— Нет.

— Рад это слышать. Но вряд ли ты будешь отрицать, что такое случается.

«С вами, например?» — хотел спросить Рэин, но промолчал и лишь кивнул.

— Люди редко внедряют сами себе ложные воспоминания и мысли: по крайней мере, в тех случаях, когда они не знают, что имеют дело с телепатом, — продолжил Эрвент. — Но если у человека развиты интеллект, сила воли и образное мышление, он вполне способен превратить своё сознание в зеркальный лабиринт. С этого дня ты будешь учиться отличать настоящие воспоминания от сфабрикованных, естественно, гораздо менее очевидных, чем то, которое сегодня так любезно предоставила нам госпожа Арсия. Процесс этот будет непростым, поэтому для начала я хочу, чтобы ты запомнил свой сегодняшний опыт и отныне подвергал сомнению каждый увиденный образ.

Рэин слушал наставника с хмурым лицом. Не так давно он обрёл уверенность в своих силах, а теперь вновь не мог положиться на телепатию. Он будто опять стал птенцом со слабыми крыльями, неспособными к полёту. Зачем Эрвент рассказал всё это именно сейчас, когда пропал Даар? Чтобы показать Рэину, как он жалок? Чтобы подавить его волю к сопротивлению?

Эрвент, похоже, не замечал подавленного состояния своего ученика.

— Что в этом воспоминании показалось тебе недостоверным, кроме, разумеется, очевидной фантастичности ситуации? — спросил он.

Рэин пожал плечами.

— Трудно было обращать внимание на что-то ещё.

— Тогда предлагаю посмотреть ещё.

Рэин вновь погрузился в сознание Арсии. Это напомнило школьные уроки анкландского языка, когда учительница включала аудиозапись по два раза и требовала из непонятного потока речи вычленить не менее расплывчатые детали. Всё повторилось снова: бесконечно долгая прогулка по коридору, дверь, разлетевшаяся в щепки, люди в коконах и мерзкая паучиха.

Всё это выглядело безумно, как авангардная постановка, но вместе с тем пугающе достоверно и реалистично. Рэин мог разглядеть любые детали вплоть до жёлтых обломанных зубов твари и её затянутых бельмами глаз.

Вторая попытка ясности не добавила. Эрвент был готов дать подсказку, но Рэин не позволил. Он пожелал докопаться до истины сам. Третий просмотр вновь ни к чему не привёл. Рэин повторил всё в четвёртый раз, проигнорировав предупреждение Эрвента о переутомлении. Однако к словам учителя определённо следовало прислушаться. В четвёртый заход немало усилий пришлось приложить лишь для того, чтобы удержаться в сознании Арсии. От напряжения Рэин потерял прежнее внимание к мелочам. Он больше не смотрел воспоминание, а терпел его, как пытку, ждал, когда оно закончится.

В реальность Рэина выбросило особенно резко. Он упал со стула, приложившись головой о пол. Приподнявшись, он потрогал место ушиба — содранную кожу саднило, но его беспокоила другая боль: та, что разгоралась изнутри. Начиналась мигрень.

— Рэин, тебе плохо?! — воскликнул Эрвент. — Мне не следовало позволять тебе зайти так далеко.

— Зато я догадался, — Рэин расплылся в слабой, но самодовольной улыбке. — Я как будто фильм посмотрел: никаких запахов, тактильных ощущений.

Собственное недомогание позволило ему понять, что, находясь в воспоминании Арсии, он не чувствовал ни жёсткого падения, ни острых ногтей, ни впившейся в кожу паутины. Настоящие воспоминания тоже не передавали всего этого в полной мере, но они словно несли на себе отпечаток чувств. Рэин вспомнил, что воздух в воспоминании Юммы казался подогретым лучами заходящего солнца, хотя это мнимое тепло нельзя было ощутить на самом деле.

Эрвент удовлетворённо кивнул.

— А нет ли более очевидных отличий? — осведомился Рэин. — В старых воспоминаниях всё, кроме картинки и звука, тоже почти сходит на нет.

— Верное наблюдение, — заметил Эрвент. — Но, к сожалению, только на эти детали ты и можешь положиться. Если человек, вознамерившийся тебя запутать, тщательно продумал свою иллюзию, его может выдать лишь стерильность воспоминания, — он помолчал и добавил: — Что ж, на сегодня я тебя отпускаю. В таком состоянии ты не можешь продолжать занятие.

Попрощавшись, Рэин отправился не в общую комнату, а прямиком в спальню. Мигрень разгоралась всё сильнее с каждой минутой. Не включая свет и не раздеваясь, он упал на кровать лицом в подушку. Темнота и прохлада комнаты успокаивали, но не помогали. Больше всего Рэин желал отключиться, однако сон не приходил, как будто тело хотело, чтобы разум страдал вместе с ним.

Рэин не знал, сколько пролежал в одиночестве, прежде чем услышал лёгкие, но уверенные шаги. Даже несмотря на головную боль, он узнал Пандэлеану. Он перевернулся, приподнялся на локтях и обнаружил, что оставил дверь открытой. Девушка двигалась к нему по коридору, залитому холодным зимним светом. Разглядеть её было сложно. Рэин видел лишь тёмный силуэт: строгий и изящный, с расправленными плечами.

— Я ищу Эмиту, — сказала Пандэлеана, остановившись на пороге.

— Разве она не в общей комнате? — удивился Рэин.

— Её увели сразу после того, как ты ушёл. С тех пор я её не видела.

Пандэлеана многозначительно посмотрела на Рэина, как будто ожидала, что он сделает какие-то выводы, но мигрень мешала ему соображать. Выдержав паузу, она вошла в спальню, закрыла дверь и щёлкнула выключателем. Загорелась лампочка, Рэин поморщился. Видя это, Пандэлеана выключила свет и включила снова — на этот раз в санузле. Совсем как Даар во время их первого разговора.

Она села на край кровати и, наклонившись к Рэину, прошептала:

— Даар и Лори пропали, здание обыскивают, а потом вдруг уводят Эмиту. Для чего? Чтобы она помогла с поисками и посмотрела прошлое? Или, наоборот, не смогла его увидеть и что-то нам сообщить?

Рэин посмотрел на Пандэлеану расширенными от удивления глазами. Неужели она тоже не доверяла Эрвенту?

Он поднёс указательный палец к губам, предостерегая о возможной прослушке, а она дважды дотронулась до своего виска, очевидно, намекая на телепатию.

Рэин сел на кровати. На то, чтобы установить полноценную связь, сил не осталось — он едва завладел краешком сознания Пандэлеаны. Этого было недостаточно, чтобы читать любые мысли и просматривать воспоминания, но хватало для разговора без слов. Он мысленно произнёс:

— Слышишь меня?

Прошло несколько секунд, но ответ так и не последовал, поэтому Рэин пояснил:

— Я сейчас на самой периферии твоего разума. Представь, что произносишь слова вслух. Только тогда они до меня дойдут.

— Вот так? — голос Пандэлеаны прозвучал, будто из невидимых наушников.

— Да, именно. У тебя отлично получается! Но у нас мало времени. Минуты две-три, больше я не выдержу.

— Тогда выкладывай всё, что у тебя есть. Вы ведь что-то вынюхивали с Дааром.

— Во-первых, никаких террористов не было, — начал Рэин, не церемонясь. — К нашему похищению причастны люди Эрвента. Во-вторых, у Эмиты было видение, в котором фигурировал я, а ещё, предположительно, Даар и моя сестра. Возможно, действие разворачивается за пределами Эквии, но, во всяком случае, точно за пределами этого комплекса. И в-третьих, Эрвент и весь его персонал носят защиту, которая блокирует любые попытки использовать магию против них.

С каждым пунктом Пандэлеана становилась всё мрачнее. На последней фразе она нахмурилась так, что над переносицей залегла вертикальная морщинка.

— Значит, эти штуки подавляют не только мою способность, — на этот раз голос Пандэлеаны прозвучал глухо, как из-под воды.

От удивления Рэин едва не потерял связь.

— Ты что, тоже напала на Эрвента?

— На Вальдау. Сейчас за мной пристально следят, но раньше было иначе. Ещё недавно по ночам я меняла временно́е состояние двери в свою спальню, и замок открывался. Я искала способ сбежать, но выяснила лишь то, что барьер вокруг комплекса ничего не пропускает и я не могу на него влиять. Однажды меня заметил Вальдау. Я попыталась перемотать его память, чтобы он забыл о нашей встрече, но ничего не вышло. Что-то… пронзило мою голову. Не в прямом смысле, но ощущалось именно так. Я потеряла сознание и очнулась уже в медпункте. Провалялась там весь день с ужасной слабостью, несколько часов вообще не могла пользоваться магией.

Рэин сразу вспомнил, что месяц назад Пандэлеана пропустила целый тренировочный день из-за недомогания, а наутро пришла как ни в чём не бывало.

— Даар не доверял тут никому, — сообщил он. — Теперь его нет, и нам здесь тоже делать нечего. Руки у нас связаны. У сотрудников защита. Кандэл говорит, что некоторые стены ему не поддаются. Я уверен, внутри комплекса есть такие же барьеры, как и вокруг него. Видение Эмиты намекает на то, что надо бежать и действовать извне, но Даар считал, что это ложное видение.

— Зря. Других зацепок у нас всё равно нет, — ответила Пандэлеана. — Как думаешь, он ушёл по своей воле?

— Не знаю. Он не говорил мне, что планирует побег. И вот ещё, — спохватился Рэин. — Нам всем что-то подмешивают в еду. Даар был единственным, чьи порции оставались чистыми или почти чистыми. Он отдавал их мне, чтобы я мог противостоять Эрвенту. Теперь без Даара и я начну терять способность здраво мыслить.

— С чего ты взял? Никто, кроме Даара, не лишился памяти.

Пандэлеана выглядела крайне озадаченной. Мигрень вспыхнула с удвоенной силой, как только Рэин представил, сколько всего ей предстоит объяснить.

— Я всё помню, — настаивала Пандэлеана.

— Тебе так только кажется, — возразил Рэин. — Если ты попробуешь вспомнить конкретные детали…

— Пандэлеана Дэнбо́р, родилась 21 марта 1961 года. До похищения проживала в Оранте: проспект адмирала Хага́на, дом 64, подъезд 2, квартира 17. Училась в лицее № 4 с физико-математическим уклоном имени академика Ска́длиса.

— На тебя что, всё это время не действовал препарат? — опешил Рэин.

— Так вот почему в последнее время ты казался мне самым адекватным, — вместо ответа подумала Пандэлеана.

Новая вспышка боли пронзила висок. Рэин обмяк на кровати. Больше он не слышал голоса Пандэлеаны в своей голове, но блаженная тишина длилась недолго. Через несколько секунд из коридора донеслись шаги. Рэин резко сел и прислушался.

— Это Вальдау, — прошептали они с Пандэлеаной в один голос.

Оба притаились. Вальдау остановился в нескольких метрах от них и зашёл в чужую спальню. Около минуты он находился там, затем вернулся в коридор и отворил следующую дверь.

— Осмотр, — еле слышно произнесла Пандэлеана.

— Нужно придумать разумное объяснение, что мы делаем здесь вдвоём, — сказал Рэин. — Иначе он решит, что у нас тут кружок юных революционеров.

— Нет времени.

Пандэлеана вскочила на ноги, быстро огляделась и спряталась под кровать. Рэин отошёл на несколько шагов и скомандовал:

— Вылезай, тебя видно.

— А у тебя есть идея получше?

— Есть, вылезай.

Рэин усадил Пандэлеану на кровать.

— Может, в туалет? — предложила она.

— Вальдау заглянет туда в первую очередь, — отмахнулся Рэин. — Так что прости мне мою наглость.

Дверная ручка щёлкнула, и в этот самый момент Рэин коснулся губами мягких губ Пандэлеаны.

Она застыла. На секунду её мышцы стали напряжёнными и жёсткими, как дерево, но потом она, то ли поддавшись влечению, то ли отлично играя роль, наклонилась навстречу и запустила пальцы в волосы Рэина.

Раздалось тихое покашливание. Рэин неловко отскочил в сторону. Пандэлеана сделала то же самое. Она обернулась на Вальдау, потом отвела глаза и, уставившись в пол, выбежала из комнаты.

Рэин встретился взглядом с Вальдау. Тот усмехнулся, провёл осмотр и ушёл. Рэин подумал, что теперь Вальдау будет считать, что он мутит чуть ли не со всеми девчонками в комплексе. Он чувствовал себя скверно от того, как бесцеремонно полез к Пандэлеане, хотя и понимал: это был самый безопасный вариант. В конце концов, лежать под кроватью на твёрдом, холодном кафеле не понравится никому, а целоваться было, по крайней мере, приятно.

Хотя кого Рэин обманывал? Он проявил себя отвратительно. Это был его первый раз.

Центр «Восток», 3-4 марта 1981 года Третьей эры.

Обычно Рэин спал крепко, изнурённый тренировками, но в эту ночь его сон был беспокойным и чутким. Проснулся он задолго до общего подъёма. Рядом кто-то был. Рэин кожей чувствовал его присутствие. Он оглядел пустую спальню — спрятаться негде; прислушался — ничто не нарушало тишину комплекса, давно погрузившегося в сон.

Всего лишь игра воображения. Нервы шалят.

Как только Рэин убедил себя в этом, прозвучал щелчок, а потом ещё и ещё. Они были тихими, но прекрасно различимыми в воцарившемся безмолвии. Казалось, они раздавались совсем рядом, за дверью. Или даже в двери.

На полминуты всё затихло, и вдруг раздался новый звук — личинка замка сделала оборот: один, второй, третий. Кто-то отпер дверь.

Рэин вскочил на ноги. Дверь медленно открылась. В проёме показался силуэт высокого, худого мужчины. Рэин сразу понял, что никогда не видел в комплексе этого человека. Неизвестный плавно поднял обе руки, демонстрируя пустые ладони, завёл их за голову и шагнул внутрь.

Некоторое время оба неподвижно выжидали, затем незнакомец, очевидно, приняв бездействие Рэина за благосклонность, сделал ещё шаг и закрыл за собой дверь. Слабый луч карманного фонарика выхватил из темноты узкую полосу.

Человек указал на свою голову, словно предлагая воспользоваться телепатией. Рэин жестом послал его. Не хватало ещё попасться на элементарную уловку. Наверняка у этого типа была защита, как у Эрвента и Вальдау.

— Я знаю, где твоя сестра, — прошептал незнакомец.

— Откуда? — спросил Рэин, не теряя бдительности.

— Она сама ко мне пришла.

— Врёшь.

— Посмотри мои воспоминания.

— Чтоб меня добануло этой хренью?

— У меня нет блокатора.

— Раздевайся, я проверю.

Мужчина беспрекословно выполнил приказ. Рэин не понимал, почему этот человек вот так запросто, не возражая, не задавая лишних вопросов, ставил себя в уязвимую и унизительную позицию. Что-то здесь было нечисто. Рэин не мог избавиться от мысли, что ночной посетитель всего лишь притуплял его внимание.

Когда незнакомец полностью обнажился, Рэин, забрав фонарик, обошёл его по кругу — действительно ничего. Затем он осмотрел одежду и снова не нашёл блокатор, зато в карманах обнаружил пистолет, деньги, отмычки и компас.

Настала очередь рюкзака, который неизвестный принёс с собой. Внутри лежали несколько банок консервов, консервный нож, небольшой термос и пара ботинок в непромокаемом чехле. Только теперь Рэин обратил внимание, что человек вошёл в комнату босым.

— Зачем тебе пистолет?

— Чтобы защитить нас обоих. Можешь пока держать его у себя. Теперь ты доверяешь мне?

— Нет.

Не дав незнакомцу времени сказать ещё хотя бы слово, Рэин погрузился в его воспоминания.

Среди них действительно нашлась девушка, похожая на Иджи. Она выглядела заметно старше, как если бы прошло не два года, а значительно больше. Взгляд её потух, кожа вокруг глаз посерела, жёсткие чёрточки бровей упирались в морщинку на переносице, губы смыкались в волевом изгибе. В ней совсем мало осталось от той девчонки, чей звонкий смех будил Рэина по утрам. Сколько же испытаний выпало на её долю?

Рэин тут же одёрнул себя: это могла быть вовсе не его сестра и вообще не человек — фантом, созданный, чтобы его запутать. С каким бы трепетом он ни разглядывал знакомые, но разительно переменившиеся черты, его разум почти не затуманился мнимой близостью воссоединения.

Воспоминаний об Иджи у незнакомца было немного. Рэин насчитал дня два — не больше. Подозрения усилились. Эрвент не говорил о предельном объёме мыслей, который человек способен искусственно себе внедрить, но, вероятно, чем достовернее выглядели образы, тем меньше получалось удержать в голове. А эти образы выглядели очень достоверно.

Не без усилия Рэин заставил себя отвлечься от Иджи. Если зациклиться на одной детали, можно легко позволить себя обмануть. Он пригляделся к другим людям: девушка болезненного вида, тучный седой мужчина, суетливый подросток. Узнавание мелькнуло в сознании Рэина. Мелорион? Что там делал Мелорион?

Он выглядел в точности как в день перед исчезновением — ни одной неверной черты. Для такого сходства незнакомец должен был видеть Лори лично. Впрочем, могло хватить и фотографии.

Вскоре нашёлся и Даар. Рэин узнал его лишь по безжизненному взгляду. В остальном он был совершенно на себя не похож: голубые глаза, светлые волосы, бронзовый загар. Если бы Даар постоянно расхаживал в таком виде, его организм уже бы не выдержал!

Рэин не знал, что делать. Он хотел… хотел поверить незнакомцу и его воспоминаниям, но он уже доверился Эрвенту. И к чему это привело?

Образы мелькали, сменяя друг друга. Рэин не мог отвести взгляда от сестры, даже если это была не она. Он узнавал родные черты, наблюдал, как Иджи задумчиво смотрит с балкона на серые многоэтажки, спорит с болезненной девушкой, что-то объясняет Лори.

— Ой, Джина, я никогда это не пойму, — протянул тот.

Рэин насторожился. Иджи не признавала никаких других форм своего имени. Если к ней обращались не так, она заводилась с пол-оборота или демонстративно молчала. Но эта Иджи всего лишь ответила:

— Да ладно тебе, даже я разобралась.

Воспоминания текли непрерывным потоком.

— Эй, Джина! — воскликнула болезненная девушка.

— Джина, — обратился к ней Даар.

— Здравствуйте. Я Джина, — представилась она сама.

Чаша сомнений переполнилась. Рэин разорвал связь.

— Чего ты хочешь? — прошептал он незнакомцу.

Сердце колотилось отбойным молотком, ярость перехватывала горло, но внешне Рэин сохранял спокойствие. Нельзя было допустить, чтобы этот человек догадался о том, что уже пойман на лжи.

— Я отведу тебя к ней, — ответил незнакомец, одеваясь.

— А что я должен взамен?

— Ты поможешь нам. Твоя способность необходима в борьбе с Эрвентом.

Рэин едва удержался, чтобы не ответить: «У вас уже есть один телепат». Вместо этого он спросил:

— Мы возьмём с собой кого-то ещё?

— Не в этот раз.

— Тогда я отказываюсь…

— Подумай хорошо, — оборвал его мужчина. — Вас семеро. Это слишком много. Даже один лишний человек может создать значительные помехи. К тому же далеко не каждый выдержит тот путь, который предстоит нам сегодня. Идём.

Рэин кивнул, хотя внутри всё протестовало. Он не хотел покидать комплекс в одиночестве, но если выбор отсутствовал, следовало хотя бы поставить в известность Пандэлеану. Рэин ещё никогда не устанавливал телепатическую связь без зрительного контакта, но на сомнения времени не осталось — всё решалось здесь и сейчас.

Он знал, за какой дверью находится спальня Пандэлеаны; знал, что её комната выглядит точно так же, как и его; знал, где стоит кровать. Ему нетрудно было представить Пандэлеану спящей на боку, чуть согнув ноги и положив руку под голову.

— Лена! Лена! — мысленно звал её Рэин. Так было короче и звонче. — Лена, проснись!

Незнакомец забрал пистолет, погасил фонарик и осторожно вышел в коридор. Рэин двинулся следом, повторяя, как заведённый:

— Лена! Лена! Лена! Ты нужна мне!

Они поравнялись с дверью Пандэлеаны.

— Лена! Лена! Лена!

Дверь осталась позади.

— Лена!

— Рэин? — вдруг раздался в голове её голос. — Что случилось?

— Ко мне припёрся какой-то тип! — чуть не выкрикнул Рэин вслух. — Он говорит, что видел Иджи, но все его воспоминания — фальшивка.

— Нужно поднять тревогу, — в интонации Пандэлеаны прорезалась нотка паники, которую она определённо не допустила бы, если бы говорила вслух.

— Нет! Не вмешивайся.

— Почему?

— Он хочет, чтобы я отправился с ним, и я пойду.

— Это же ловушка. Он даст тебе свободы не больше, чем Эрвент.

— Но это единственный способ сбежать, — возразил Рэин, продолжая двигаться за незнакомцем по безлюдным коридорам. — Помни про видение Эмиты. Я должен выбраться отсюда, чтобы найти Иджи и Даара. Мы не знаем, как обойти барьер, а этот человек знает, раз он здесь. Сначала мы уйдём, а потом я расправлюсь с ним.

— Ты уже всё решил? — то ли спросила, то ли констатировала Пандэлеана.

— Да. Я посчитал, что ты должна знать.

— Тогда удачи.

— Лена, жди нас. Я вернусь с Иджи и Дааром. Мы вас вытащим, — Рэин помедлил. — Ну, может, насчёт Асгель ещё подумаем.

Он ощутил прилив веселья, смешанного с горечью, и понял, что Пандэлеане затея не по душе, но шутку она оценила.

— Береги себя, — ответила она. — А я позабочусь об остальных.

— Я буду скучать, — невольно подумал Рэин, прежде чем успел оборвать связь. Он не был уверен, что эта фраза случайно не просочилась в сознание Пандэлеаны.

Незнакомец тем временем остановился у одной из одинаковых дверей и достал отмычки.

— Это прачечная. Зачем нам сюда? — удивился Рэин.

Мужчина невозмутимо продолжал ковырять замок и ответил, только когда они оба оказались внутри:

— На улице минус двадцать шесть. Мне нужно, чтобы ты не помер. Где твоя одежда для тренировки на холоде?

Рэин осмотрел аккуратные стопки чистого белья и покачал головой.

— Её здесь нет.

— Значит, ищи в грязном, — мужчина раздражённо махнул рукой в сторону плетёных корзин.

Рэин подметил, что незнакомец очень хорошо ориентируется в комплексе и знает местные порядки.

— Это не моё, но размер подходящий, — сказал он, доставая из корзины брюки с начёсом и свитер. Куртку он снял с крючка поблизости.

— Теплее ничего нет? — осведомился мужчина. — Вон у неё какая подстёжка тонкая.

— Мы не тренируемся на улице в такой мороз.

— Тогда не снимай пижаму, надевай всё поверх, — скомандовал незнакомец, а затем взял пару носков из стопки на стиральной машине. Он свернул их в шар и бросил Рэину. — Не забудь. И ищи свои ботинки. Привяжи за шнурки на пояс. Обуешь перед выходом, иначе услышат шаги.

Когда Рэин был готов, незнакомец повёл его дальше по коридору. Двигался мужчина так, словно знал наверняка, куда идти; вёл себя уверенно, но осторожно; перед каждым поворотом останавливался и заглядывал за угол. Наконец, он обернулся к Рэину и прошептал:

— Стой здесь. Ни шагу вперёд. То, что я сейчас сделаю, для тебя может закончиться смертью. Я не шучу.

С этими словами он скрылся за стеной.

Прошло время. Может — минута, может — пять. От страха Рэин сделался таким же серым, как и стена, в которую он вжался. Вдруг ему пришла мысль, что все ночные события были проверкой Эрвента, и эту проверку он не прошёл. Мгновением позже в другом конце коридора раздался хлопок. В тишине ночного комплекса он показался оглушительным. Затем что-то упало, а вскоре незнакомец снова появился из-за угла.

— Вперёд. Живо, — прошипел он.

Тело Рэина повиновалось быстрее, чем разум успел возмутиться очередному бесцеремонному приказу. Оказалось неприятно признавать, что в вопросе побега Рэин всецело доверял человеку, которого сам же уличил в обмане десять минут назад.

— Стой, — прошептал незнакомец, когда оба оказались на лестничной клетке, отделённой от коридора двойными дверями.

Мужчина прислушался, и Рэин тоже. Он уловил признаки движения где-то вдалеке. Незнакомец, похоже, вовсе не был обеспокоен внезапным появлением охраны. Более того, Рэин допустил предположение, что мужчина сам его подстроил.

Наконец, убедившись, что всё идёт как задумано, неизвестный направился вниз по лестнице. Рэин поспешил за ним. Они добрались до парадного выхода. Пост охраны пустовал. Дверь в застеклённую будку осталась чуть приоткрыта, и мужчина уверенно вошёл внутрь.

— Обувайся, — скомандовал он изнутри.

Пробыл он там совсем недолго. Рэин едва успел завязать шнурки, когда незнакомец вернулся с ключами. Сам он тоже обулся, и оба вышли из комплекса.

Мужчина запер дверь с улицы, оставил ключ в замке и обломал головку.

— Это не остановит их, но хотя бы позлит и задержит, — сказал он, направляясь к забору. В его интонации послышалась лёгкая усмешка, которая напрочь пропала в следующей фразе. — Стой у стены, вот здесь, в тени. Ни в коем случае не приближайся ко мне, пока я не подам знак.

Незнакомец подошёл к воротам, которые на памяти Рэина ни разу не открывались. Он приложил ладонь к одному из столбов и застыл. Рэин плохо видел его лицо, повёрнутое вполоборота, но ему показалось, будто мужчина что-то говорил. Уверенности не было: с такого расстояния звуки не долетали, а движение губ могло быть лишь игрой теней в неверном свете луны, на которую то и дело налетала дымка ночных облаков.

Вдруг мужчина сделал два шага назад. В небе забрезжил фиолетовый свет. Рэин пригляделся и понял: он исходит от пластины на вершине столба, вернее, от кристалла, находящегося в середине. В следующую секунду сверкнула вспышка, и всё снова погрузилось во тьму. На фоне дымчато-синего неба что-то промелькнуло и упало в снег.

Незнакомец поманил Рэина жестом. Тот подошёл и разглядел у основания забора обломки камня и пластины. Мужчина тем временем занялся воротами, которые закрывались на два замка: кодовый и ключевой.

— Выдвигаемся на запад, — сказал он, прокручивая диски с цифрами. — Видишь, вон там, на горизонте, два высоких холма?

— Вижу.

— Это твой ориентир. Ночь светлая. Облака есть, но их немного. На снегу мы выделяемся, нас могут заметить. Что бы ни случилось, не меняй направление.

В этот момент оба замка поддались, и незнакомец, приоткрыв створку ворот, выпустил Рэина за периметр, а затем вышел сам. Рэин оглянулся. В том месте, где в защитном барьере возникла брешь, он видел комплекс сквозь прутья ворот. Этот участок был шириной всего несколько метров. Дальше здание растворялось в воздухе, а во все стороны простирались бескрайние снежные поля.

Только что пала преграда, долгое время остававшаяся непреодолимой. Всё вокруг выглядело призрачным, ненастоящим, и только холод, уже принявшийся жечь щёки и нос, подтверждал, что это не было наваждением.

Незнакомец запер ворота, снова обломал ключ и, утопая в сугробах, поспешил в направлении, которое указал минутой ранее. Рэин не отставал.

— Если будет погоня, если будут стрелять, иди вперёд. Если меня схватят, или ранят, или убьют, не останавливайся. Двигайся на запад, к холмам и дальше, — с этими словами человек вручил Рэину компас. — Так дойдёшь до деревни километрах в тридцати. Оттуда доберёшься до ближайшего города. Попроси местных, тебе помогут.

— А что мы будем делать, если вас всё-таки не убьют? — Рэин и сам не заметил, как перешёл на «вы».

— Будем просить помощи вместе.

План был настолько ненадёжен, что Рэин принял его за шутку. Мужчина тем временем продолжал:

— Слушай дальше. Если я умру, ты должен сам приехать в Лиман. Это на северном побережье. Там найдёшь человека по имени Гнурлщк Йохандрайзер. Он поймёт, что с тобой делать. Запомнил?

— Нет. Гну… кто? Как это вообще можно запомнить?

— Ищи чшалтианца-гробовщика. Так легче? На вот, держи.

Он достал из-за пазухи пачку денег и разделил её надвое. Половину снова спрятал, другую отдал Рэину.

— Это на дорогу. Заплати деревенским, если не захотят подвезти.

Дальше они долго шли молча. Погони не было. У Рэина замёрзло лицо, щёки раскраснелись, уши жгло, как огнём, руки зябли даже в карманах. Зато на спине выступил пот от того, что приходилось быстро идти и высоко поднимать ноги, пробираясь через снега. Мужчина постоянно сверялся по компасу. Свои перчатки и шапку он отдал Рэину. Тот принял их с неохотой. Было очевидно, что незнакомец пытается втереться в доверие и, кажется, у него получалось.

Рэин по-прежнему не сомневался, что этот человек был лживым подонком, намеревавшимся использовать его в своих целях. Во всяком случае, так говорил разум. Тело же на уровне инстинктов и бессознательных реакций хотело расслабиться, успокоиться. Рэин чувствовал себя маленьким, несмышлёным щенком в сопровождении взрослого, обученного сторожевого пса.

Небо заволокло тучами, и крупными хлопьями повалил снег, но к утру на горизонте вновь слабо замерцали звёзды. Солнце начало медленно подниматься над равниной. За спинами путников забрезжил бледно-жёлтый зимний рассвет. Теперь, когда лицо неизвестного освещалось не карманным фонариком и не бледной луной, Рэин узнал в нём чшалтианца. Как странно: анкландские террористы хотя бы фигурировали в отговорках Эрвента. О чшалтианских террористах не было ни слова.

Привал они сделали всего один раз, когда солнце поднялось высоко и немного прогрело воздух. По пути им встретилась одинокая поваленная берёза, на которой они и расположились.

— Как к вам обращаться? — спросил Рэин, пока мужчина открывал консервы.

— Шхроер.

— А я Рэин.

— Да я, вроде как, в курсе, — сказал он и рассмеялся. — Скомканное у нас вышло знакомство, не до церемоний было. Прошу прощения, что сразу на «ты». Не возражаешь?

— Нет.

— Вот и славно. Мне так привычнее.

— А что насчёт моей сестры? — спросил Рэин, желая подловить Шхроера на несостыковке. В воспоминаниях он обращался к ней на «вы».

— С Джиной всё как-то сложно, — ответил Шхроер, наливая чай в крышку термоса. — Норс, Даару и Лори я помогал сбежать точно так же, как и тебе. Ты ведь понимаешь, что сегодня ночью не только ты зависел от меня? Я от тебя тоже. Ты мог поднять шум, позвать охрану, и живым я бы уже вряд ли покинул «Восток». Обстоятельства вынудили нас сблизиться за несколько часов.

Он отхлебнул чай и передал крышку Рэину, потому что кружки у них не было. Некоторое время прошло в молчании, потом Шхроер снова подал голос:

— Джина сама выбралась из центра, где её держали. Она никогда не нуждалась в моей помощи, долго скрывалась и в одиночку вела борьбу. Мне стыдно. Моё попустительство по отношению к Эрвенту делает меня причастным к его поступкам. Я чувствую вину перед всеми вами, но перед Джиной особенно, потому что в её глазах я уже лишился первого шанса на искупление.

Остаток привала прошёл в молчании. Только в самом конце Рэин спросил:

— Мы не засиделись? Что, если нас догонят?

— Теперь уже нет. У них была возможность, пока мы ещё не ушли далеко, — ответил Шхроер, но, несмотря на это, начал готовиться к отходу.

— Почему вы так уверены?

— Ты видел с торца комплекса большие металлические двери, как ворота для грузовика?

— Да, но внутри никогда не бывал, — ответил Рэин, и оба тронулись в путь.

— Естественно. Это служебное помещение. В нём хранится крупногабаритный инвентарь, а ещё там установлен портал таких размеров, что через него пройдёт и снегоход, и внедорожник, и танк, если надо. Я повредил передатчик, тем самым разорвав связь между входным и выходным порталом. Затем я спровоцировал энергетический перегруз, и рама на этом конце вышла из строя. На втором этаже есть другой узел связи. Там установлены два портала, рассчитанные на людей. С одним из них я сделал то же самое, чтобы ухудшить снабжение и замедлить ремонт. Через последний портал они не смогут пригнать технику, и преимущества в преследовании у них не будет. Ночью шёл снег. Он скрыл наши следы, и, если за нами отправят пеший отряд, им придётся постараться, чтобы нас отыскать.

Слушая Шхроера, Рэин чувствовал, как по спине пробегают мурашки, а пальцы немеют, и холод тут был не при чём. Он не знал, кто пугает его сильнее: Эрвент, выстроивший такую цитадель для своих пленников, или этот человек, способный в неё прорваться.

— Почему вы не уничтожили последний портал?

Шхроер посмотрел на Рэина так, как разочарованный преподаватель смотрит на ученика.

— В центре нет запасов еды. К вечеру голодать начнут все, включая женщин и детей.

— Я не видел ваших следов, когда мы уходили, — заметил вдруг Рэин. — Значит, вы пришли через портал. Разве мы не могли покинуть комплекс тем же путём?

— Разумеется, нет. Или ты думаешь, мне захотелось прогуляться?

Рэин потупил глаза, а Шхроер пояснил:

— Выход находится в легальной лаборатории Эрвента. У меня есть некоторое представление о том, как она функционирует, поэтому я смог проникнуть туда днём под видом внешнего специалиста, но ночью оттуда уже не выбраться. После того, как туда вломилась твоя сестра, меры безопасности значительно повышены.

Рэин невольно улыбнулся. Пожалуй, из всей лжи, которую Шхроер ему скормил, эта больше всего походила на правду.

— А что остальные порталы? — поинтересовался он скорее из праздного интереса.

— Крупногабаритный привёл бы нас на охраняемый склад, а стандартный — прямо в дом к Эрвенту.

Рэин резко остановился, схватил Шхроера за предплечье и развернул к себе лицом.

— Тогда какого хрена вы не вломились к нему в дом и не взяли его в заложники, если так хотите искупить вину?

— Поспокойнее, пожалуйста, — осадил его Шхроер, высвобождаясь. — Я понимаю, ты взволнован, но всё-таки нужно держать себя в руках. Я позволил тебе некоторые вольности, пока мы были в «Востоке», но теперь требую соблюдать субординацию. В конце концов, я рисковал жизнью. Ты носитель способности, тебя не тронут. Меня пустят в расход при первой возможности, — он снова двинулся вперёд. — Идём. Ты, кажется, очень беспокоился насчёт погони.

Рэин не отставал.

— Простите. Я позволил эмоциям взять верх, — сказал он не потому, что чувствовал вину, а чтобы облегчить дальнейший разговор. — Но я не понимаю, что вас останавливало.

— Чтобы воспользоваться порталом, нужно знать два номера активации. Для личного портала Эрвента мне неизвестен ни один.

И хотя Шхроер не был настроен враждебно, ещё несколько часов они прошли в молчании, чтобы не тратить понапрасну силы и тепло. К вечеру они наконец добрались до деревни; жителям сказали, что потерпели авиакрушение. Оба выглядели соответствующе. Рэин почти сутки провёл в пути, и теперь от усталости еле держался на ногах. Шхроер не спал и того больше. Им постелили в доме старосты, и они уснули, едва их головы коснулись подушек.

На следующий день местные сами предложили подвезти их на тракторе до города — не пришлось даже прибегать к вескому аргументу из внутреннего кармана. Перед отъездом Шхроер снова наполнил термос горячим чаем, а жители дали им еды в дорогу.

К обеду они добрались до Йякта — населённого пункта, носившего статус города, но выглядевшего так, будто прогресс уже лет сорок обходил это место стороной. Тракторист проводил их до станции и отправился обратно, а Шхроер и Рэин остались ждать поезда.

— Слушай, Шхроер, — обратился Рэин к попутчику за несколько минут до прибытия.

— Да? Что такое? — спросил тот, но услышать ответ ему уже не довелось.

Рэин задержал на спутнике острый взгляд и провалился в его сознание.

— Отдай мне деньги и еду, — мысленно приказал он.

Шхроер, повинуясь его воле, снял с плеча сумку с провизией, затем достал из кармана припрятанные купюры. На мизинце мужчины что-то блеснуло. Рэин пригляделся и увидел кольцо из жёлтого металла, выполненное в форме ласточки, обнимающей крыльями палец. В ювелирных изделиях он не разбирался, но предположил, что украшение вполне могло оказаться золотым.

— Это тоже отдай, — велел Рэин.

Рука Шхроера дёрнулась и замерла на полпути. Рэин повторил приказ. Шхроер дрожащими пальцами снял кольцо и протянул его юноше с видимым страданием на лице. Рэин никогда не сталкивался ни с чем подобным. Ещё никто не пытался сопротивляться телепатии: ни животные, ни люди, да и сам Шхроер минуту назад безропотно ему подчинился.

Рэин колебался.

— Ладно, хрен с тобой, — неизвестно для чего сказал он вслух. — Можешь оставить.

Раскрытая ладонь, на которой покоилось кольцо, мгновенно сомкнулась.

Затрещал станционный громкоговоритель, и диспетчер что-то неразборчиво объявил. Вдалеке раздался гудок.

Оставлять Шхроера просто так было глупо. Рэин вспомнил о пистолете, который нашёл во время обыска. Заставить его застрелиться? Сразить врага его же оружием? Нет. Рэину не хватило духа даже на то, чтобы забрать памятную безделушку.

Как на его месте поступил бы Даар? Был бы он достаточно твёрд для расправы? Рэин не знал, но решение вдруг пришло само собой.

Он погрузился в последние воспоминания Шхроера. Вновь перед глазами промелькнула заснеженная деревня, долгий, изнурительный путь, тёмные коридоры, незнакомые помещения, которые, вероятно, и были той самой лабораторией, через которую Шхроер проник в комплекс. Промелькнули и исчезли навсегда.

Если бы Рэин был сильнее, он заставил бы Шхроера забыть не пару дней, а несколько последних лет. Даже сейчас его навыков хватило бы, чтобы стереть из памяти целую неделю, но это забрало бы слишком много сил, которые ещё понадобятся ему в дороге.

Рэин не решался разорвать связь, хотя уже сделал всё, что намеревался. Шхроер, словно в трансе, смотрел перед собой невидящим взглядом. В эту минуту он выглядел таким жалким и беззащитным, что Рэин на мгновение засомневался в своём решении, но было уже поздно что-то менять. Воспоминания пропали безвозвратно.

Прибыл состав, стуча колёсами и скрипя тормозами. С лязгом раскрылись двери.

Рэин поднялся в тамбур и замер. Поезд виделся ему мифическим змеем, в чьё чрево он сейчас вступал. Он обернулся и бросил последний взгляд на Шхроера сквозь сужающуюся щель между дверями: мужчина по-прежнему сидел на лавочке, неспособный пошевелиться без позволения. В этот момент Рэин и сам показался себе инфернальным существом, способным вмешиваться в чужие сознания и судьбы — именно тем, кого боялись обитатели «Востока».

Притворись сам или позволь другим обмануть тебя. Рэин так же лгал и так же наносил удар в спину, как Эрвент или Шхроер, с той только разницей, что обстоятельства вынудили его так поступать. Но разве Эрвент и Шхроер говорили себе что-то иное?

Состав тронулся. Рэин разорвал связь. Через мутное стекло, поверх надписи «Не прислоняться», он глядел на станцию: на кассу, на столбы, на одинокую скамейку. Шхроер растерянно оглядывался по сторонам, не понимая, как оказался здесь. Он скользнул взглядом по вагонам и на долю секунды встретился глазами с Рэином, прежде чем поезд унёс его.

Неизвестно, понял ли Шхроер, что парень в тамбуре и был тем самым Рэином Крэйтом, которого он искал.