Семь "я" Драко Малфоя (джен)

Я аппарировал к воротам Малфой-мэнора, чтобы пройтись по дорожке к дому и иметь время настроиться на встречу. Сколько бы я ни готовился к ней, все равно не был готов.

Отец не примет мой выбор — это аксиома. А значит, именно я должен решить, кого выбираю: отца или Гермиону.

Как тогда сказал Купидон? По уши влюбленный Малфой рано или поздно сам набрался бы смелости пойти против отца.

И был прав.

Но как же это сложно. И страшно.

Я толкнул дверь и вошел в мэнор. Давно же я не пользовался главным входом, чтобы попасть сюда, предпочитая камин или аппарацию.

В холле было прохладно. Вдоль стен стояли большие кадки с цветами, а сквозь высокие окна на пол падали солнечные лучи. В тишине слышно было только тиканье часов.

Здесь давно вытравили все, что напоминало о годах войны и Волдеморте. Но та теплота, что была здесь в детстве, так и не вернулась. Видимо, я просто повзрослел.

Я огляделся: цветов стало заметно больше, чем в мое прошлое посещение. Мать тратила на них немало времени и сил, ухаживая за каждым отростком лично. Видимо, после войны ей требовалось о ком-то заботиться.

Я впервые подумал, что могу сюда больше не вернуться. Если отец сейчас прогонит меня, я не буду иметь права сюда прийти. А он прогонит.

Я провел рукой по перилам лестницы — гладкое дерево было знакомым до мелочей. На повороте пальцы скользнули по резной фигурке, которую я когда-то пытался отломить, еще будучи ребенком. Я усмехнулся, задержал руку еще на секунду, потом убрал ее. Медленно поднялся по лестнице, прошел по коридору и остановился перед дверью кабинета отца.

Постучал. Стук собственного сердца, кажется, был громче.

Я выдохнул, расправил плечи и переступил порог.

Отец привычно сидел за огромным письменным столом. Мне кажется, он сразу понял, зачем я здесь. Я давно научился распознавать каждый его жест, позу, читать по непроницаемому лицу. Он не был рад встрече. Приветствие прозвучало сдержанно, даже сухо.

— Отец, ты должен меня выслушать. Это для меня важно, — я начал с главного, боясь растерять настрой.

Люциус лишь хмыкнул, отложил перо, отодвинул пергамент, сцепил руки в замок и посмотрел мне прямо в глаза. Он всегда так делал, когда я приходил уговаривать его выполнить мою просьбу, получив отказ.

По спине пробежал неприятный холодок.

— Слушаю тебя.

— Я сделал Гермионе предложение, и она приняла его.

— И чего ты ждешь от меня? Поздравлений? — холодно произнес он.

"Было бы неплохо", — усмехнулся я про себя.

Стоять здесь перед ним желторотым птенцом было унизительно. Это там, за пределами Малфой-мэнора, я был аврором, получившим место в непростой конкурентной борьбе. Там у меня были любящая меня девушка и уважающие меня друзья. Там. Но здесь, стоя перед отцом, я словно возвращался в детство.

Но я больше никому не позволил бы отобрать мою жизнь.

— Хочу, чтобы ты знал, — спокойно, глядя отцу в глаза, ответил я.

— Хорошо. Теперь я знаю. И ты знаешь, что я категорически против этого брака. Я не позволю...

Отец и дальше говорил что-то, что я слышал не один десяток раз, но его слова проходили мимо меня. Что бы он ни сказал, я не изменю решения.

— ...ты — мой единственный сын, ты должен...

— Нет, отец, — я прервал его на полуслове. — Пойми. Это мой выбор. И я буду бороться за него.

— Ты — Малфой! Это не пустой звук. Ты получаешь привилегии не просто так. У тебя есть долг перед Родом, перед семьей, передо мной и твоей матерью.

— Я достаточно выполнял твои приказы, отец. С меня довольно, — бросил я.

Перед глазами встали годы жизни с Волдемортом. Люциус весь напрягся и встал со своего места.

— Ты прекрасно знаешь, что это был вопрос выживания, — сквозь зубы прошипел он.

— Война окончена, отец. Мы заслужили право жить эту жизнь так, как считаем нужным.

Мое сердце колотилось как бешеное. Я чувствовал, как краска заливает лицо, но это не имело значения.

Люциус обошел стол и остановился напротив меня.

— Я люблю ее. Это единственное, что имеет значение. Прошлое в прошлом.

Я намеренно ушел от страшной темы жизни под гнетом Темного Лорда.

— При чем здесь любовь, когда речь идет о браке? — Люциус тоже вернулся к разговору. — Брак — это взаимовыгодный союз, способ укрепления влияния и власти.

— Для меня брак — это честь открыто назвать любимую женщину своей женой.

Отец усмехнулся.

— Ты слишком легко произносишь это слово. Честь не имеет ничего общего с подобными браками. Я приказываю тебе одуматься. Ты можешь проводить время с этой девицей сколько пожелаешь, но в жены возьмешь достойную девушку нашего круга.

Люциус обошел меня и снова двинулся ко мне. Я невольно напрягся.

— Если ты выберешь ее — ты мне больше не сын! Я лишу тебя семьи, поддержки, денег...

На мгновение я замер. Именно этого я и боялся. Не отсутствия денег — с ними я давно научился обходиться сам. Не даже лишения поддержки. А того, что отец действительно сможет вычеркнуть меня из своей жизни одним решением.

Но отступать я не собирался.

— Хочешь ты того или нет, Гермиона Грейнджер станет моей женой! — Я сделал шаг навстречу ему. — Я пришлю тебе приглашение. Если ты не придешь, это будет твой окончательный ответ. Твой выбор.

— Не смей ставить мне условия! — резко бросил Люциус.

— Условия ставишь лишь ты, отец. Я же ставлю тебя в известность о своих планах.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Люциус сжал губы и медленно выдохнул.

— Щенок. Глупый беззубый самодовольный щенок. Убирайся отсюда. И запомни мое последнее слово: женишься на грязнокровке — и ты мне больше не сын.

Я сжал зубы. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Хотелось ответить, но я не стал. Все, что можно было сказать, уже было сказано.

— Я услышал тебя.

Я развернулся и пошел к двери.

— Драко.

Я остановился, но не обернулся.

За спиной повисла тишина. Я подождал немного, однако отец больше ничего не сказал.

Тогда я открыл дверь и вышел.

В коридоре я остановился, только когда дверь за мной закрылась. Провел ладонью по лицу и медленно выдохнул.

Руки все еще немного дрожали.

Я посмотрел на них, сжал пальцы, потом разжал.

И пошел дальше.