Подселенец (джен)

Гарри убеждал себя, что происходящее совершенно его не касается, не может касаться и вообще не имеет к нему никакого отношения.

Он ведь специально перестал быть человеком, специально отказался от решения чужих проблем, особенно тех, которые сопровождались подозрительными вспышками, грозными знамениями и необходимостью куда-нибудь бежать в тот самый момент, когда любой разумный кот предпочёл бы устроиться на тёплом подоконнике и позволить человечеству хотя бы однажды справиться самостоятельно.

Гарри очень старательно добивался именно такой жизни. Последовательно избавляясь от всего, что прежде считалось её обязательной частью: никаких пророчеств, никаких директоров школ с многолетними планами, о которых Гарри, разумеется, узнавал последним, никаких торжественных «только ты можешь», произнесённых людьми, обычно вполне способными хотя бы попытаться сделать что-нибудь сами.

И никаких особенно настойчивых тёмных магов, полагавших, будто весь мир обязан присутствовать при выяснении их с Гарри личных отношений.

Вместо этого теперь существовали корм три раза в день, если правильно подобрать людей и время появления возле их дверей, солнечные подоконники, отсутствие необходимости платить налоги и редкие ночные прогулки, во время которых никто не пытался вручить ему судьбу человечества вместе с настойчивым предложением немедленно ею заняться.

Гарри был совершенно доволен и не видел ни одной причины что-либо менять.

Проблема заключалась лишь в том, что зелёный цвет он ненавидел почти на уровне инстинкта, причём речь шла, конечно, не о молодой траве, не о его зелёных как на зло глазах и даже не о бутылочном стекле, блестевшем в трещинах асфальта после дождя, а о другом оттенке — слишком ярком, слишком чистом, почти ядовитом, который в памяти неизменно сопровождался словосочетанием, после которого кто-нибудь переставал дышать, или клякса расползалась по небу, складываясь в череп и змею над очередным местом, где уже было поздно кого-либо спасать.

Гарри давно не видел ни того, ни другого, однако зелёный в небе оставался очень, очень плохим знаком.

А если кто-то всё-таки нашёл его здесь?! Среди миллионов людей, в чужом городе и в облике самого обыкновенного дворового кота... происходящее, как ни прискорбно, могло оказаться именно его делом.

Чёрный кот ещё некоторое время неподвижно сидел на краю крыши. Следил за тем, как над далёкими зданиями разрастается сияние, продолжая перебирать все разумные варианты поведения, среди которых самым привлекательным оставался тот, где он разворачивался, спускался по пожарной лестнице, возвращался к Питеру, всё ещё спорившему с телевизором о чёрных дырах, устраивался у мальчишки в ногах и благополучно спал до утра, предоставив подозрительному зелёному явлению возможность беспокоить кого-нибудь другого.

Именно так поступил бы взрослый, осторожный и окончательно разочаровавшийся в геройстве кот, который знал цену необдуманным решениям и уже однажды потерял из-за них значительно больше, чем несколько пальцев.

Бросив на далёкое сияние взгляд, исполненный глубочайшего кошачьего оскорбления, он всё-таки поднялся и осторожно сделал несколько шагов вдоль края крыши.

Яркий зелёный свет тем временем продолжал набирать силу, растекаясь по ночному небу так, словно кто-то опрокинул над Манхэттеном огромный сосуд с жидким изумрудом, и этот свет медленно расширялся, захватывая всё больше пространства и окрашивая нижние края облаков в болезненно-зелёный оттенок. Зелена добралась и до него, накрывая весь город и продолжая распространяться всё дальше и дальше.

На одну короткую секунду Гарри показалось, что в происходящем вокруг нет ничего, кроме странного света, но затем тени от вентиляционных труб возле его лап дрогнули, вытянулись в сторону заходящего солнца и внезапно поползли обратно, повторяя собственное движение в обратном порядке, словно ночь передумала наступать и начала возвращать последние несколько минут вечеру.

Вслед за светом пришло ощущение, настолько чужое и всепроникающее, что Гарри не успел сделать даже трёх шагов, прежде чем пространство вокруг него сделалось плотным, почти твёрдым, стиснув маленькое кошачье тело со всех сторон.

Воздух перестал проходить в лёгкие, шерсть прижало к коже, а затем всё время этого мира, всё это огромное, непрерывное течение вдруг сжалось в тугую спираль.

Гарри успел лишь прижать уши и впиться когтями в нагретое за день покрытие крыши, хотя уже в следующее мгновение ни крыша, ни когти, ни собственное тело больше не казались надёжными точками опоры, потому что спираль резко раскрутилась в противоположную сторону, потащив за собой пространство, свет и само ощущение настоящего.

Внутренности подбросило к горлу, мир утратил привычные направления.

Временная петля? Но ощущение совершенно не напоминало ни маховик времени, ни любое знакомое временное заклинание. Кто-то будто бесцеремонно схватил весь мир целиком и потащил его.

Когда давление внезапно исчезло и Гарри снова сумел открыть глаза, первым, что он услышал, оказался оживлённый голос Питера:

— А вот чёрные дыры — это вообще жесть.

На экране вращалась компьютерная модель чёрной дыры, окружённая светящимся диском.

— Там гравитация такая, что даже свет не может вырваться, — продолжал Питер, совершенно не подозревая, что уже произносил всё это с той же интонацией, сделал паузу в том же месте и даже чуть качнул банкой именно тогда, когда делал это в первый раз. — Если туда упадёшь, тебя растянет в спагетти. Физики называют это «спагеттификация». Интересно, как это ощущается?

Кот медленно поднял голову, прислушиваясь не столько к словам мальчишки, сколько к квартире вокруг, где из кухни доносился негромкий звон посуды.

Мэй что-то переставляла на столе, за окном проехала машина с дребезжащим глушителем, а настенные часы продолжали отсчитывать секунды так спокойно, словно никто только что не вырвал минуты из жизни всех этих людей и не заставил их проживать заново.

Гарри вскочил настолько резко, что мальчишка дёрнулся и едва не расплескал газировку на диван.

— Эй!

Питер успел лишь убрать ноги, когда кот перелетел через его колени, взобрался на подоконник и всем плечом толкнул раму, которую оставили неплотно закрытой из-за жары; та поддалась с коротким скрипом, впуская внутрь тёплый вечерний воздух, запах нагретого асфальта и далёкий гул улицы.

— Генри, ты куда?! — крикнул Питер, подавшись вслед за ним и всё ещё удерживая банку на вытянутой руке, чтобы не пролить её на диван.

Гарри уже выскочил наружу.

Он ещё услышал как Мэй из кухни спросила, что опять случилось и почему племянник кричит, однако останавливаться ради объяснений, которых он всё равно не мог дать, Гарри не собирался, поэтому почти кубарем пронёсся по железным ступеням пожарной лестницы, один раз неудачно поставил заднюю лапу и едва не проскользнул между прутьями, но всё же предпочёл потратить лишние несколько секунд и добраться до тротуара обычным способом, а не прыгать со второго этажа только потому, что природа снабдила кошачье тело четырьмя лапами и сомнительной репутацией существа, неизменно приземляющегося на них.

Высоты Гарри никогда не боялся, однако это вовсе не означало, что вместе с новой формой у него внезапно появилась любовь к свободному падению, тем более что прежний жизненный опыт вполне убедительно доказал: некоторые общепринятые представления о его неубиваемости сильно преувеличены.

Добравшись до земли, кот выбежал из узкого прохода между домами и остановился прямо посреди тротуара, вынудив спешившего навстречу мужчину с бумажным стаканом раздражённо обойти его и пробормотать что-то нелестное о бездомных животных. Гарри даже не повернул головы, потому что сейчас, когда над крышами уже не было видно ни зелёного света, ни движущихся обратно теней, возвращение в квартиру снова показалось исключительно привлекательным вариантом

Происходила какая-то магическая дрянь совершенно запредельного масштаба, кто-то был способен развернуть время не для одного предмета или человека, а для целого города (если не дальше).

Надо было бы вернуться к Питеру, убедиться, что мальчишка и Мэй точно не пострадали, лечь возле открытого окна и предоставить неизвестности самостоятельно исправлять последствия собственного безрассудства, однако неприятность заключалась в том, что зелёная вспышка пришла примерно со стороны Манхэттена, оттуда же, откуда в уже прожитой версии вечера передавали репортаж о происшествии с участием Мстителей.

Значит, где-то через некоторое время по телевизору снова сообщат, что угроза ликвидирована, Тони Старк снова появится перед камерами с выражением человека, для которого спасение города оказалось всего лишь небольшим неудобством между двумя деловыми встречами, но прямо сейчас эта самая угроза, очевидно, ещё существовала.

Спасать неизвестных людей Гарри не собирался, искать приключения тем более, однако выяснить, кто способен проделывать подобное, насколько далеко распространяется воздействие и не повредит ли следующий откат тем, кого он уже начал считать своими кожаными, всё-таки стоило, после чего можно будет с совершенно чистой совестью вернуться, свернуться клубком и больше никогда не интересоваться зелёными вспышками над Манхэттеном.

Оставалось попасть на другой берег. И быстро.

Аппарация всегда надёжнее всего срабатывала тогда, когда маг уже бывал в нужном месте и мог удерживать в памяти не только внешний облик пункта назначения, но и сопровождавшие его ощущения: запах, освещение, расположение предметов, даже то неуловимое чувство пространства, благодаря которому человек, проснувшись ночью, безошибочно понимает, находится он в своей комнате или в чужой.

Перемещение по одному лишь описанию тоже считалось возможным, однако сопрягалось с повышенным риском, а воспоминание о нескольких отсутствующих пальцах на передней лапе до сих пор прекрасно охлаждало исследовательский энтузиазм Гарри всякий раз, когда ему приходило в голову проверить границы собственных способностей.

К счастью, в Манхэттене он уже бывал и за месяцы бесцельных прогулок успел увидеть достаточно: вытянутые вверх башни, широкие проспекты, Центральный парк, странную высотку со светящейся фамилией миллиардера, которую невозможно было не заметить даже при большом желании, и больницу, мелькнувшую на экране за спиной корреспондента во время того самого репортажа.

Название всплыло в памяти вместе с белыми буквами над входом, рядом высоких окон и металлическими дверями приёмного отделения, возле которых Гарри однажды уже сидел под узким козырьком, пережидая внезапно начавшийся дождь.

«Metro-General».

Магии не требовался почтовый адрес, номер здания или название улицы, потому что она цеплялась за образы, память и то странное внутреннее узнавание, которое возникало, когда ты не мог объяснить, где именно находится нужное место, однако совершенно точно знал: туда.

Гарри позволил окружающему шуму отступить, удержал перед внутренним взглядом освещённый фасад больницы, металлические двери и край козырька, с которого в тот дождливый день стекала вода, после чего шагнул на невидимую дорогу, не существовавшую ни на одной городской карте.

Человеком аппарация напоминала очень длинный шаг, неприятный, давящий, но всё же понятный телу, привыкшему доверять положению рук, направлению взгляда, дыханию и внутреннему движению магии, тогда как в кошачьем облике привычных опор не хватало, и всё приходилось удерживать иначе — не жестом и даже не сформулированным намерением, а почти инстинктивным ощущением пути.

Пространство сворачивалось вокруг него в бесконечно узкий коридор, где один шаг мог соответствовать нескольким футам, следующий — кварталам, а ещё один без всякого перехода переносил через реку, причём ни длины, ни ширины, ни направления в обычном человеческом смысле у этого пути не существовало.

Стоило начать задумываться о том, как именно всё работает, и магия немедленно становилась менее послушной, поэтому Гарри давно выработал прекрасный способ обращения со сложными явлениями: не размышлять о них дольше, чем требовалось.

Тем не менее даже проверенный способ не избавлял аппарацию от неприятных ощущений, и в следующее мгновение пространство стиснуло Гарри так, словно пыталось протащить его через отверстие размером значительно меньше самого кота, затем вытянуло, вывернуло куда-то внутрь собственного тела и без малейшей заботы о достоинстве выбросило на влажный асфальт возле мусорных контейнеров.

Гарри присел, расставив лапы и пережидая короткий приступ тошноты, пока вздыбленная шерсть на загривке постепенно опускалась, а хвост, раздувшийся почти вдвое, приобретал обычный вид. Физически перемещение прошло вполне удачно, однако достоинство, как и всегда, пострадало особенно сильно.

Зато он оказался именно там, куда стремился.

Кот внимательно осмотрел улицу, пытаясь понять, ради чего совершил неприятную процедуру перемещения через половину города, однако никаких очевидных признаков катастрофы перед ним пока не наблюдалось. Больше всего здесь выделялось огромное здание, гордо носившее название Metro-General Hospital.

Но и оно выглядело совершенно обыкновенно: в высоких окнах горел ровный электрический свет, стеклянные двери приёмного отделения открывались перед посетителями, возле тротуара останавливались машины скорой помощи, несколько сотрудников в медицинской форме курили чуть в стороне, а санитар неторопливо толкал через служебный вход тележку с баллонами, время от времени придерживая её ногой, чтобы та не катилась по наклонному асфальту сама.

Ни зелёного сияния, ни разорванного неба, ни особенно подозрительных тёмных магов поблизости не обнаружилось.

Гарри уже начал всерьёз подозревать, что проделал весь путь ради какой-нибудь американской разновидности северного сияния, когда возле решётки водостока у служебного входа на долю секунды вспыхнул янтарный огонёк. Кот успел заметить небольшой тёмный предмет, наполовину скрытый мусором и по форме напоминавший короткий металлический цилиндр, однако стоило сделать несколько осторожных шагов в ту сторону, как свет исчез, а воздух над одной из крыш дрогнул, и Гарри мгновенно поднял голову, забыв о странной вещи.

Одна из вентиляционных труб на несколько секунд раздвоились: первая осталась там, где должна была находиться, тогда как её полупрозрачная копия сдвинулась на несколько дюймов в сторону, будто пространство не сумело решить, какое из двух положений считать правильным, а затем обе версии снова сошлись в одну, не оставив после себя ни звука, ни следа.

Вот теперь можно было начинать сожалеть о собственном любопытстве.

Гарри перебрался ближе к служебному входу, двигаясь под машинами и вдоль невысокого бетонного ограждения, а когда достиг небольшого участка зелени между парковкой и соседним корпусом, пространство дрогнуло ещё раз, на этот раз значительно сильнее, после чего прямо посреди пустой площадки раскрылся круг золотистого света. Внутри него на мгновение показалось совершенно другое помещение — тёмное, заставленное книгами, с широким окном и лестницей, уходившей куда-то вверх под невозможным углом, — а затем из сияющего прохода вышел мужчина в синей одежде и красном плаще.

Этого всё-таки не делали даже самые странные и обычные американцы.

Первым Гарри заметил плащ, слишком яркий для человека, который хотя бы немного дорожил возможностью остаться незамеченным, а вторым — то, что красная ткань шевелилась без всякого ветра, слегка приподнимаясь за плечом хозяина и будто бы самостоятельно оглядывалась по сторонам.

Мужчина, не обращая внимания на поведение собственной одежды, сразу посмотрел на часы, затем на дверь больницы.

Обычные кошки чувствовали Изнанку, а волшебные коты (не то чтобы в мире были ещё анимаги коты, помимо него и преподавательницы) воспринимали ещё и магию, хотя в новом теле она ощущалась не словами и знаниями, а почти запахом, давлением и тонким напряжением под кожей.

Магия незнакомца не имела почти ничего общего с привычной Гарри магией палочек, рун или домовиков: она казалась жёстче и геометричнее, словно мужчина не заставлял мир подчиняться своей воле, а договаривался с самим пространством на языке кругов, углов и законов, которые существовали задолго до появления людей и лишь по недоразумению позволяли им собой пользоваться.

Это было интересно.

Совершенно не его, кота, дело, разумеется, но всё-таки интересно.

Стеклянная дверь больницы открылась, и наружу вышла женщина лет тридцати с тёмными волосами, небрежно собранными в хвост. Поверх голубой медицинской формы она накинула светлое пальто, но застёгивать его не стала, продолжая читать что-то на экране планшета и лишь краем глаза следя за ступеньками. Мужчина в плаще шагнул к ней прежде, чем она успела дойти до края тротуара.

— Кристина.

Даже с расстояния Гарри заметил, как на лице женщины сначала появилось удивление, а затем почти сразу сменилось усталым раздражением, совершенно не похожим на радость от встречи с человеком, которого она давно хотела увидеть.

— Стивен, — произнесла она, окинув взглядом его лицо, руки и одежду. — Только не говори, что опять истекаешь кровью где-нибудь под плащом.

— На этот раз нет, — ответил мужчина, приблизившись ещё на шаг и встав между ней и дорогой.

Кристина недоверчиво приподняла бровь, затем убрала планшет под мышку и чуть склонила голову.

— Тогда у нас, несомненно, прогресс. Что случилось?

— Вернись внутрь.

Она несколько секунд смотрела на него, ожидая продолжения, однако Стивен молчал и лишь едва заметно переместился так, чтобы окончательно закрыть ей дорогу к улице.

— Это всё объяснение?

— Сейчас — да.

— Ты возник из светящегося круга возле моего места работы, перегородил мне дорогу и требуешь вернуться внутрь, но не собираешься говорить почему?

— Именно так.

— И ты ещё спрашиваешь меня иногда, почему наши отношения когда-то не сложились.

Стивен на мгновение прикрыл глаза, однако спорить не стал, потому что из-за угла показался грузовик.

Мужчина напрягся ещё до того, как автомобиль приблизился к больнице, развернул корпус и поднял руку, а Гарри, наблюдавший из-под припаркованной машины, не сразу понял причину подобной готовности, пока пространство прямо перед кабиной грузовика не дрогнуло той же неправильной рябью, которую кот видел над крышей.

Водитель резко дёрнул руль, пытаясь объехать препятствие, грузовик вылетел на встречную полосу, и по улице прокатились крики людей, шарахнувшихся к стенам.

Кристина инстинктивно шагнула вперёд, пытаясь разглядеть происходящее, но Стивен толкнул её назад, одновременно выбрасывая вторую руку к дороге, и между ними и несущейся машиной раскрылся огромный золотой щит, покрытый вращающимися знаками.

Столкновения всё же не произошло, потому что водитель в последний момент сумел вывернуть руль, грузовик задел колесом бордюр, с металлическим скрежетом ударился боком о припаркованный автомобиль и остановился поперёк полосы, оставив после себя визг тормозов.

Кристина выругалась, прижав ладонь к груди, а Стивен медленно опустил руки и впервые с момента её появления позволил себе выдохнуть.

Гарри тоже едва заметно расслабился, решив, что причины странного поведения мужчины стали немного понятнее, и именно поэтому не сразу заметил другую машину.

Скорая выезжала из подземного паркинга слишком быстро, водитель повернул голову в сторону аварии и не увидел женщину, шагнувшую с тротуара, тогда как Кристина, обернувшаяся к Стивену с очевидным намерением потребовать объяснений, не увидела машину.

Маг заметил её почти одновременно с Гарри, однако между осознанием и действием осталось слишком мало времени: Стивен успел только протянуть руку, по пальцам пробежали первые золотые искры, но визг тормозов уже разрезал улицу.

Сам удар оказался почти тихим, значительно тише криков и скрежета металла, предшествовавших ему. Кристину и самого Стивена отбросило на несколько ярдов, её тело скользнуло по асфальту и остановилось возле бордюра. Только вот мужчину укрыл, очевидно, немного разумный плащ.

Уже через секунду Стивен распутался из плаща и оказался возле Кристины, осторожно повернул голову пальцами, прижал пальцы сначала к шее, потом к запястью и заговорил что-то быстро и слишком тихо.

К больнице бежали сотрудники, кто-то кричал, чтобы немедленно вызывали реанимационную бригаду, хотя она и без того находилась в нескольких шагах, водитель скорой выбрался из кабины и остался возле открытой двери, белый как смерть, однако маг будто перестал слышать окружающих.

Через несколько мгновений Стивен очень медленно поднял голову, и металлический амулет на его груди раскрылся, обнаружив внутри камень того самого ядовито-зелёного цвета, который совсем недавно залил небо над городом.

Гарри мгновенно прижал уши.

— Даже не думай, — предупредил кот, совершенно забыв в первый момент, что человеческая речь из кошачьей пасти всё равно не получится, из горла вырвалось лишь особенно сердитое и протяжное:

— Мяу!

Стивен его не услышал или не пожелал услышать, потому что сжал пальцы вокруг камня, и мир снова залило зелёным светом.

На этот раз Гарри успел осознать происходящее прежде, чем время сорвалось с привычного хода, почувствовал, как воздух сделался плотным и зацепился за каждую шерстинку, каждый коготь и сердце, которое одновременно уже совершило удар и лишь готовилось его совершить, после чего назад потянулись машины, свет фар, дым, человеческие голоса, облака и всё пространство.

Через мгновение он снова сидел возле Питера.

С маховиком времени всё ощущалось совершенно иначе.

Одна очень умная девочка наверняка нашла бы этому явлению точное название, а затем написала бы на три фута пергамента объяснение того, почему пережитое Гарри невозможно, употребив множество слов, которые он когда-то честно учил перед экзаменами и столь же честно забыл сразу после.

Сам Гарри мог сообщить лишь одно: невозможное ощущалось крайне неприятно.

— …это вообще жесть! — закончил Питер фразу, начатую для него впервые, но для Гарри прозвучавшую уже в очередной раз.

Кот вскочил настолько резко, что мальчишка вздрогнул и едва не выпустил из руки банку.

— Эй, Генри!

Вот здесь здравый смысл предпринял последнюю попытку спасти Гарри Поттера от самого Гарри Поттера, настойчиво напомнив, что Кристина ему никто, странный маг, одетый как мужская версия Красной Шапочки, тоже ему никто, а связь между чужими несчастными отношениями и его собственной жизнью по-прежнему отсутствует.

Следовало остаться, тем более что Питер находился рядом, Мэй гремела чашками на кухне, а временной откат, насколько Гарри мог судить, не причинил им видимого вреда.

Через минуту он уже мчался вниз по пожарной лестнице, проклиная Стивена, Кристину, человеческие привязанности и собственную неспособность хотя бы однажды увидеть очевидную катастрофу и пройти мимо. Аппарация всё ещё была ужасной.

Когда Гарри снова появился возле Metro-General, грузовик ещё не показался из-за угла, однако Стивен уже стоял у служебного входа, причём на этот раз не наблюдал за Кристиной с расстояния, а встретил её сразу, как только стеклянная дверь открылась, взял за локоть и попытался развернуть обратно к зданию.

— Стивен, ты что делаешь? — Кристина остановилась так резко, что планшет едва не выскользнул из её руки, после чего выдернула локоть и отступила на шаг.

— Сегодня ты отсюда не выходишь, — ответил он, сохраняя внешнее спокойствие, хотя его взгляд всё время перескакивал с женщины на дорогу, затем на часы и снова на женщину.

— Что?

— Вернись внутрь и не покидай здание до конца смены.

Кристина всмотрелась в его лицо, словно пыталась определить, не находится ли он под действием какого-нибудь вещества, а затем медленно сложила руки на груди.

— И я должна сделать это потому, что ты попросил?

— Потому что через несколько минут здесь станет опасно.

— Тогда предупреди охрану, полицию и руководство больницы, а не хватай меня у входа.

— Кристина, просто поверь мне.

— Нет, — ответила она без колебаний, и в одном коротком слове оказалось столько накопленного раздражения, что даже Гарри под машиной невольно приподнял уши. — Ты появляешься после неизвестно какого отсутствия, ничего не объясняешь и снова ожидаешь, что я соглашусь на всё только потому, что ты говоришь уверенным голосом.

Стивен стиснул зубы, однако спорить дальше не стал, потому что вдали уже показался грузовик, и тогда он резко развернулся к дороге, поднял обе руки и заранее раскрыл золотой круг перед тем самым участком пространства, где в прошлый раз возникло искажение.

Тёмная рябь ударилась о сияющую конструкцию, грузовик немного повело, но водитель удержал руль и проехал мимо, даже не поняв, насколько близко находился к аварии.

Одновременно Стивен коротким движением закрыл ворота подземного паркинга, не позволяя машине скорой выехать в тот момент, когда Кристина всё ещё находилась возле тротуара, после чего наконец позволил себе глубоко вдохнуть и повернулся к ней.

Кристина была жива.

Грузовик миновал больницу.

Скорая осталась внизу. И на несколько секунд всё действительно показалось удивительно простым

Затем в больнице погас свет.

Окна один за другим потемнели, внутри включилось аварийное освещение, залившее коридоры тусклым красным сиянием, а ещё через несколько секунд из верхней части здания поднялся дым. Люди у входа начали оглядываться, кто-то побежал внутрь, и почти сразу из раскрытых дверей донеслись крики о пожаре на четвёртом этаже и повреждении кислородной линии.

Стивен схватил Кристину за руку прежде, чем она успела сделать шаг.

— Нет.

Она посмотрела на него так, словно не поверила собственным ушам.

— Там пациенты.

— Там опасно.

— Именно поэтому я должна быть внутри.

— Кристина, не ходи туда.

— Ты можешь остановить грузовик магией, но не можешь объяснить врачу, почему она должна стоять на улице, пока в её больнице горят люди?

Она вырвала руку и побежала к дверям вместе с несколькими сотрудниками, а Стивен на мгновение остался неподвижным, после чего бросился следом.

Гарри выбрался из-под машины и поднял голову к окнам четвёртого этажа, где пламя отражалось в стёклах, и заметил, как едва различимое тёмное искажение, до этого остававшееся возле служебного входа, медленно вытянулось вверх по стене.

Через несколько мгновений огонь внезапно взметнулся выше, несколько окон разлетелись наружу, а ударная волна прокатилась над улицей и заставила людей возле входа пригнуться. Гарри не видел, что происходило внутри, однако спустя несколько минут в воздухе снова раскрылся золотой круг, и Стивен вышел из него, держа Кристину на руках. Край красного плаща был обожжён, на лице и волосах мужчины лежала серая пыль, а сама женщина не двигалась.

Он осторожно опустил её на асфальт, хотя по тому, как безвольно легла её рука, всё было понятно ещё до того, как Стивен коснулся пальцами шеи. На этот раз на его лице не появилось ни ужаса, ни злости, ни даже того первого неверия, которое Гарри видел после аварии; там осталась только тяжёлая, неподвижная пустота человека, уже знавшего, что сейчас сделает и какой ценой снова откажется принимать случившееся.

Амулет раскрылся, Стивен повернулся к зданию, словно хотел запомнить каждую деталь этой версии событий, а Гарри отступил и прижал уши.

— Да чтоб тебя…

Зелёный свет снова развернул время назад.

— А вот чёрные дыры…

Кот издал такой протяжный и несчастный звук, что Питер оборвал фразу на середине и наклонился к нему.

— Генри?

Кот свесил голову с края дивана и несколько секунд неподвижно смотрел в пол, испытывая сильное желание остаться в таком положении навсегда.

— Ты точно нормально себя чувствуешь? — Питер осторожно протянул руку и коснулся его между ушами.

— Может, тебе опять плохо?

Нет.

Совершенно нет.

Он прекрасно себя чувствовал, если не считать того, что уже дважды наблюдал смерть одной и той же женщины, дважды пережил насильственное возвращение всего города в прошлое и теперь точно знал: мужчина в плаще не остановится, пока не получит нужный ему результат или окончательно не разрушит всё, что пытался спасти. Некоторое время кот позволял Питеру гладить себя, почти всерьёз раздумывая, не остаться ли на этот раз, но затем тяжело спрыгнул на пол и направился к окну.

— Ты опять уходишь? — спросил Питер, провожая его удивлённым взглядом.

Да.

Опять.

Потому что, судя по всему, на свете действительно не существовало силы, способной заставить Гарри Поттера хотя бы однажды заняться исключительно собственной жизнью.

В следующем из запомнившихся Гарри повторений Стивен не позволил Кристине выйти на улицу и заранее перекрыл ей доступ на четвёртый этаж, однако теперь возле Metro-General его ждали уже не только пожарные машины, полиция и подготовленный персонал. Гарри появился значительно раньше и обнаружил посреди дороги знакомую по телевизору красно-золотую фигуру, мужчину с луком и рыжеволосую женщину, которая просматривала схему больницы на планшете, пока Старк выяснял отношения со "Стрэнджем".

— Давай я проверю, правильно ли всё понял, Стрендж, — произнёс Старк, поворачивая к магу металлическое лицо шлема. — Через двадцать минут здесь произойдёт нечто настолько плохое, что ты вытащил нас всех среди вечера, но сообщить, что именно произойдёт, не можешь.

— Уже через семнадцать, — уточнил Стивен, снова взглянув на часы.

Старк выдержал короткую паузу, после чего медленно повернул голову к рыжеволосой, будто рассчитывал получить подтверждение, что не один слышит происходящее.

— Знаешь, Романофф, точность делает это не менее безумным, а значительно более тревожным.

— Мне не нужно объяснение магии, — ответила женщина, не поднимая глаз от плана. — Мне нужны точки отказа, маршруты эвакуации и время, которое у нас осталось.

Стивен впервые за разговор посмотрел на неё почти с благодарностью.

— В двадцать один семнадцать начнётся разрушение восточного крыла, до этого момента необходимо вывести пациентов с четвёртого, пятого и шестого этажей, убрать транспорт с парковки и перекрыть оба подземных въезда; Бартону лучше занять северную крышу, потому что первые искажения становятся заметны в отражении металлических поверхностей за несколько секунд до разрыва.

— Откуда ты знаешь? — уточнил Старк.

— Видел.

— В будущем?

— Можно сказать и так.

— Терпеть не могу, когда маги отвечают подобным образом.

Наташа не стала продолжать спор и направилась к больнице, уже по дороге связываясь с охраной, персоналом и прибывшими полицейскими, тогда как мужчина с луком забрался на соседнюю крышу и занял позицию, с которой просматривались входы и верхние этажи.

Мстители — название, казавшееся Гарри слегка чрезмерным даже по меркам людей, любивших громкие титулы, — рассредоточились вокруг здания, совершенно не понимая, чего ожидают, но всё же доверяя Стивену достаточно, чтобы начать эвакуацию.

Лучник заметил Гарри почти сразу, каким-то образом разглядев чёрного кота среди вентиляционных коробов на крыше через дорогу, на мгновение задержал на нём взгляд и чуть приподнял бровь, но не стал ни прогонять, ни звать, а лишь вернулся к наблюдению за больницей, и Гарри безоговорочно записал его в разумные люди.

Когда назначенное Стивеном время приблизилось, воздух над верхними этажами дрогнул, однако человеческому глазу это, вероятно, показалось лишь искажением света, потому что ни Старк, ни полицейские сразу не отреагировали.

Гарри же увидел, как в пространстве раскрылась неровная трещина, сразу захватившая несколько этажей, и за ней обнаружилось не другое помещение, не ночное небо и даже не привычная темнота, а серая пустошь, поверх которой далеко за разрывом клубилась огромная грозовая масса, пронизанная редкими фиолетовыми вспышками. Она находилась по ту сторону пространства и не стремилась внутрь сама, но открытый канал тянул к ней всё, что теряло связь с этим миром, подобно воде, уходившей в слишком глубокий сток.

Стивен, судя по тому, как резко изменилось движение его рук, тоже видел или чувствовал открывшуюся Пустоту, тогда как остальные замечали лишь последствия.

Старк взлетел первым, подхватив часть металлической конструкции, которая потеряла крепления и начала падать к парковке, Наташа бросилась к дверям больницы и вместе с персоналом направила пациентов к нижнему выходу, а Бартон стал предупреждать остальных о каждом новом участке разрушения, одновременно сбивая стрелами мелкие обломки, летевшие в сторону людей.

Сам Стивен остался посреди улицы, удерживая перед фасадом огромную золотую печать, и Гарри окончательно понял, что Мстители вообще не сражаются с тем, что находилось по другую сторону разрыва; они спасали людей и город от физических последствий происходящего, пока единственный маг пытался не позволить самой реальности развалиться у них над головами.

Однако разрушение не собиралось останавливаться.

Пространство возле пятого этажа не треснуло и не обрушилось, а буквально смялось, словно чья-то невидимая рука стиснула кусок здания вместе с окнами, стенами и помещениями внутри; бетон выгнулся под невозможным углом, несколько окон на мгновение оказались наложены одно на другое, после чего весь фрагмент исчез без падения, пыли и грохота, оставив в фасаде пустоту с неестественно ровными краями.

Гарри почувствовал, как шерсть на спине поднимается дыбом.

В этот момент из дверей больницы вышла Кристина, поддерживавшая под руку пожилую пациентку, и тёмная масса за разрывом мгновенно сдвинулась, почти незаметно для людей, занятых эвакуацией, однако слишком явно для кота, который уже несколько раз наблюдал один и тот же вечер. Она не ринулась к женщине и не приобрела узнаваемой формы, но всё происходившее вокруг здания словно медленно повернулось в её сторону, подобно железным опилкам, меняющим положение возле магнита.

Кристина отвела пациентку к машине и остановилась, оглядываясь в поисках следующего человека, которому требовалась помощь. На противоположной стороне улицы сорвало металлический рекламный щит, но Стивен заметил его и остановил в воздухе золотой магией; почти одновременно с другой стороны накренился фонарь, Старк, занятый удержанием стены, не успевал его перехватить. Тогда Бартон выстрелил, трос обвился вокруг опоры и дёрнул её в сторону от толпы.

Она осталась жива.

Тёмная масса сместилась ниже.

Стивен, не сводивший с Кристины взгляда, раскрыл портал под ногами женщины и перенёс её на другую сторону улицы, подальше от больницы, после чего Гарри увидел, как пространство последовало за ней.

Кот сорвался с места, хотя не представлял, что именно собирается сделать, перескочил на соседний козырёк и оказался слишком близко к краю исчезающего участка. Металл под лапами потерял цвет и начал становиться плоским, но прежде чем кот провалился вместе с ним в серую щель, мимо свистнула стрела, трос захлестнул вентиляционную трубу рядом, а древко ударило в козырёк так, что тот накренился в противоположную сторону. Гарри скатился на целую часть крыши и вскинул голову к Бартону; лучник уже смотрел в другую сторону, словно спасать незнакомого кота посреди распадающейся больницы было не подвигом, а естественным движением, не заслуживавшим внимания, но Гарри всё равно запомнил.

Кристина тем временем успела оттолкнуть пожилую пациентку к санитару, прежде чем её очертания на мгновение исказились, а затем женщина исчезла вместе с куском тротуара, не оставив ни тела, ни обломков. В ту же секунду стирание остановилось: деформированные края здания замерли, тёмная граница возле фасада погасла, канал в Пустоту начал закрываться, словно потерял сигнал, по которому до этого продолжал работу, и внезапная тишина показалась Гарри значительно страшнее грохота.

Тёмная масса за разрывом отступила, смятый воздух начал медленно расправляться, а здание, ещё секунду назад продолжавшее складываться внутрь себя, замерло, словно получило именно то, ради чего появилось. Впервые за весь вечер вокруг больницы стало почти спокойно, и эта внезапная тишина показалась Гарри значительно страшнее грохота.

Стивен некоторое время неподвижно смотрел на пустое место, где только что находилась Кристина, затем поднял руку к Камню, а Гарри, всё ещё тяжело дышавший после падения, зажмурился заранее.

Мстители, ничего не помнившие после откатов, всякий раз встречали его одинаковыми вопросами, недоверием и раздражением, однако маг уже через несколько попыток научился пресекать возражения прежде, чем они звучали, заранее называл Старку точное время первого разрыва, указывал Наташе коридоры, через которые следовало выводить пациентов, и отправлял Бартона на ту крышу, откуда тот мог предупредить об обрушении за несколько секунд до его начала.

В одной версии восточное крыло рухнуло прежде, чем Старк понял, что происходит, а в следующей он уже укрепил его заранее; в одной несколько пациентов погибли на лестнице, тогда как после очередного возвращения Наташа вывела их через служебный коридор ещё до появления первой трещины; однажды часть крыши упала на парковку, но в последующем варианте Бартон заставил полицейских убрать оттуда людей за двадцать секунд до обрушения. Стивен постепенно превращал хаотичную катастрофу в почти идеально разыгранную партию, где каждый человек занимал заранее выбранное место и совершал нужное движение в правильный момент.

И всё равно Кристина умирала. А Стивен не мог найти причину взрыва и начала разрушений.

Стрэндж увозил её из больницы, закрывал в Санктуме, окружал защитными знаками и отправлял через портал на другой конец города, но тёмное искажение рано или поздно появлялось рядом с ней, потому что дело было не в месте и не в конкретной опасности.

На каком-то из повторений Гарри перестал считать и перестал убеждать себя, что приходит исключительно из любопытства, поскольку одна часть его действительно пыталась понять природу происходящего, но другая уже просто не могла остаться в стороне после того, как увидела одну и ту же женщину живой, мёртвой, снова живой и снова мёртвой слишком много раз.

В другом повторении Гарри, уже не ограничивавшийся наблюдением, увидел, как дверь служебного коридора начинает терять объём, пока внутри остаются санитар и лежащий на каталке пациент. Наташа тянула ручку снаружи, но металл проходил сквозь её перчатку, и тогда Гарри, не успев подумать, прижал лапу к порогу и вложил в него простейшее, почти бессловесное требование остаться там, где тот находился. Магия продержала дверь всего несколько секунд, заставив края проёма задрожать и вернуть прежнюю форму, но этого хватило, чтобы Наташа вытащила обоих людей, после чего весь участок стены исчез вместе с остатками чар. Стивен, стоявший через дорогу, заметил вмешательство, а Гарри сделал вид, что ничего не произошло.

Кроме того, один цикл Гарри намеренно провёл рядом с Питером, надеясь проверить, сможет ли избежать воздействия, если останется вдали от больницы, однако зелёная волна всё равно добралась до Квинса, вернула мальчишку к началу разговора и снова оставила Гарри единственным существом в квартире, сохранившим память.

Значит, отсидеться на диване было невозможно.

В одном из повторений Гарри появился возле больницы раньше Стивена и устроился на низкой бетонной стене напротив служебного входа, выбрав место, которое, согласно накопленному опыту, не должно было исчезнуть, загореться или оказаться под падающими обломками в ближайшие пятнадцать минут.

Когда золотой круг раскрылся прямо перед ним, маг вышел из портала, сделал два быстрых шага и неожиданно остановился.

Их взгляды встретились, и на этот раз Стивен не отвернулся, как поступал прежде, считая чёрного кота случайной частью городского пейзажа, а несколько долгих секунд изучал его, затем посмотрел на серый фургон, под которым Гарри прятался в предыдущем цикле, перевёл взгляд на крышу соседнего корпуса, где тот сидел ещё раньше, и снова повернулся к животному.

— Ты, — тихо произнёс маг.

Гарри чуть прищурился, не подавая других признаков понимания.

— В прошлый раз ты был под фургоном, до этого сидел на крыше, ещё раньше мелькал возле служебного входа, а однажды тебя едва не снесло обломком, хотя после отката ты сразу выбрал другое место. — Стивен приближался медленно и не пытался коснуться кота, словно понимал, что любое резкое движение сейчас заставит единственного необычного свидетеля исчезнуть.

Одно ухо Гарри едва заметно дёрнулось. Стивен уловил движение и замер уже совсем близко.

— Ты меня понимаешь?

Гарри смотрел на него с самым пустым выражением, на какое была способна кошачья морда, потому что рассказывать первому встреченному магу о собственной разумности и анимагической форме казалось великолепным способом снова превратить спокойную жизнь в цирк, населённый любопытными исследователями, сотрудниками неизвестных ведомств и людьми, мечтавшими выяснить, можно ли посадить говорящего кота в клетку.

— Ты помнишь, — произнёс Стивен уже не вопросительно, а с внезапной уверенностью, и на его лице впервые появилось не раздражение, не сосредоточенность и даже не отчаяние, а почти болезненное облегчение человека, обнаружившего, что хотя бы один свидетель пережитого им действительно существует.

Гарри ничего не сделал, однако, рассмотрев мужчину с такого расстояния, заметил, насколько измождённым тот выглядел: под глазами залегли тёмные тени, движения стали чуть медленнее, чем в первых циклах, а пальцы едва заметно дрожали даже тогда, когда маг держал руки свободно.

Гарри никогда особенно не стремился жалеть взрослых мужчин, добровольно создававших себе проблемы, но всё же почувствовал неприятный укол сочувствия, потому что прекрасно знал, как выглядит человек, которому приходится раз за разом делать невозможное, пока остальные даже не понимают, сколько попыток уже закончилось провалом.

— Не знаю, что ты такое, — проговорил Стивен после паузы, — но обычное животное не должно сохранять память после полного отката временной линии. Конечно, почему бы единственным свидетелем, кроме меня, не оказаться бездомному коту.

Обычное животное тоже не должно разговаривать с идиотом в плаще, — подумал Гарри и оскорблённо дёрнул хвостом, потому что бездомным себя совершенно не считал и предпочитал термин «свободно проживающий»

Стивен посмотрел на хвост, затем снова на его морду, и уголок рта едва заметно дрогнул.

— Хорошо, не бездомному. Независимому, — поправился Стивен, и это было уже немного лучше.

Маг прикрыл глаза, на несколько секунд прислонился плечом к стене и тихо спросил, причём в его голосе не осталось ни привычной властности, ни ожидания разумного ответа:

— Как думаешь, она... снова умрёт?

На этот вопрос у кота, притворявшегося обычным животным и понимавшего происходящее значительно хуже, чем хотелось бы, ответа не было.

Каждый следующий вариант становился безопаснее для больницы и находившихся внутри людей, потому что Стивен совершенствовал действия Мстителей до тех пор, пока эвакуация не начиналась ещё до первого искажения пространства.

Старк укреплял конструкции до появления трещин, Наташа заранее перекрывала опасные этажи, а Бартон занимал позицию, с которой видел первые признаки разрушения. Количество жертв уменьшалось, повреждения становились незначительнее, и временами казалось, что ещё одна попытка наконец приведёт к нужному результату.

Но Кристина продолжала умирать.

Гарри перестал воспринимать отдельные причины её смерти как самостоятельные события, потому что теперь видел общий рисунок: стоило женщине переместиться, как едва заметное тёмное искажение через некоторое время следовало за ней

Стоило Стивену перекрыть один путь, как разрушение находило другой. Когда исчезала возможность воздействовать на окружающие предметы, сама ткань пространства начинала распадаться непосредственно рядом с Кристиной.

Самое важное происходило уже после её смерти, когда разрывы закрывались, стены переставали исчезать, а повреждённый канал в Пустоту затухал так быстро, словно механизм терял сигнал, по которому до этого продолжал работу.

Стивен этого по-прежнему не видел, потому что смотрел на Кристину, на каждую очередную угрозу и на последние секунды перед её смертью, тогда как Гарри, сидевший на крышах, под машинами и возле служебных проходов, невольно следил за всем пространством вокруг.

Однажды они снова встретились вдали от остальных, в узком проходе между больничным корпусом и многоуровневой парковкой, где Стивен стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, а Гарри сидел на крышке мусорного контейнера и наблюдал, как маг рассматривает собственные руки, будто именно в них находилась ошибка, которую он до сих пор не сумел обнаружить.

— Я меняю обстоятельства, устраняю причины, переношу её, защищаю, изолирую, но результат остаётся тем же, — произнёс Стивен после долгого молчания, обращаясь не столько к коту, сколько в пространство рядом с ним, потому что это была единственная возможность высказать вслух то, чего он не мог объяснить Мстителям, для которых каждая попытка оставалась первой. — Что бы я ни исправил, что-нибудь другое занимает место прежней причины, причём с каждым разом ей требуется всё меньше внешних условий.

Нужно было как-то заставить Стивена увидеть тот же рисунок, не превращаясь при этом в человека, не произнося ни слова и желательно не признаваясь, что кот перед ним понимает значительно больше, чем должен.

В этот момент дверь больницы открылась, и Кристина вышла наружу в том же светлом пальто, в котором Гарри видел её в самый первый раз.

Стивен оттолкнулся от стены и уже собирался выйти из узкого прохода ей навстречу, когда Гарри, собрав всё внимание на тёмном искажении, едва заметно плывшем по фасаду больницы, попробовал сделать то, к чему прежде прибегал лишь несколько раз и всякий раз без особого успеха.

Легилименция никогда не относилась к его сильным сторонам: даже в человеческом облике и с палочкой в руке Гарри не умел осторожно касаться чужого сознания, предпочитая при необходимости вломиться туда с изяществом разъярённого тролля, а теперь от него требовалось не прочитать мысли Стивена и даже не вложить в них связную фразу, а всего лишь заставить другого мага на несколько мгновений посмотреть туда, куда тот упорно не смотрел.

Кот сосредоточился на собранных за множество повторений образах — Кристина шла вдоль улицы, тёмное пятно перемещалось вслед за ней; она останавливалась, и искажение почти замирало; она погибала, после чего пространство мгновенно успокаивалось, словно получало именно то, ради чего начинало разрушать всё вокруг, — и вытолкнул эти воспоминания наружу вместе с коротким, почти болезненным импульсом магии.

Получилось значительно хуже, чем он рассчитывал.

Стивен резко обернулся, золотистые искры уже сорвались с его пальцев, готовые сложиться в защитный знак, однако вместо нападения его настигла беспорядочная смесь чужих образов: Кристина глазами существа, прятавшегося под машинами и сидевшего на крышах; тёмное пятно, ползущее вслед за ней; дверь, которую Гарри удерживал от исчезновения; Питер на диване с банкой газировки; зелёное сияние над Квинсом; белые прутья клетки в ветеринарной клинике и человеческая ладонь Мэй, лежавшая поверх них, пока кошачье тело дёргалось во сне.

Гарри не успел остановить поток, прежде чем Стивен увидел ещё несколько обрывков, не имевших никакого отношения к нынешнему вечеру: большую залу, заполненную падающим камнем, мальчика с красными волосами, яркую вспышку и собственные руки, на которых было слишком много крови.

Связь оборвалась так резко, что Гарри едва не свалился с контейнера, перед глазами потемнело, в ушах зазвенело, а из одной ноздри выступила тонкая капля крови, мгновенно потерявшаяся в чёрной шерсти. Стивен тоже отшатнулся и вскинул руку, но золотые знаки погасли, так и не оформившись, потому что среди хаоса он всё же увидел главное.

Кристина пошла к лестнице.

Искажение двинулось следом. Интересно, он наконец увидел это?

Она задержалась, пропуская пожилого мужчину с тростью. Тёмное пятно тоже будто остановилось, расплываясь над фасадом тонкой маслянистой тенью.

— Оно не выбирает способ, — тихо произнёс маг, даже не заметив, что говорит вслух. — Способы меняются, потому что я их убираю, но связь остаётся.

Гарри вытер нос о лапу и посмотрел на него исподлобья, одновременно раздражённый собственной неуклюжестью и тем, что совершенно незнакомый человек только что увидел больше, чем Гарри собирался показывать. Маг лишь несколько секунд смотрел на кота с выражением человека, которому открылось сразу слишком многое, после чего, проявив редкое и неожиданное благоразумие, повернулся к Кристине.

Увидеть закономерность и понять её природу были всё ещё разными задачами, поэтому маг поднял руки, складывая пальцы в незнакомую Гарри фигуру, и перед его глазами развернулся тонкий круг золотистых символов, внутри которого мир утратил привычные краски, оставив очертания предметов, потоки энергии и следы того, что обычный взгляд увидеть не мог. Маг повёл ладонью вслед за движением тёмной границы, а спустя несколько мгновений его лицо изменилось: сосредоточенное недоверие уступило пониманию, за которым пришёл холодный ужас человека, узнавшего в чужой угрозе последствия собственного решения.

От пространства вокруг Кристины тянулась едва различимая нить, теперь подсвеченная внутри развёрнутого знака и потому заметная даже Гарри; она не обвивала тело, не проникала в грудь и не походила ни на проклятие, ни на привязку души, скорее соединяя нынешнее положение женщины с другой точкой, находившейся не где-то на этой улице.

— Первый откат, — произнёс Стивен, прослеживая нить взглядом. — Всё началось тогда.

Он не объяснил всё сразу, потому что и сам ещё собирал разрозненные обстоятельства, вспоминая их теперь в другом порядке, и Гарри слышал не готовую теорию, а мысли человека, впервые позволившего себе усомниться в причине происходящего.

— Тогда никакого разрыва не было, — сказал мужчина после паузы. — Ни исчезающих этажей, ни пожара, ни аномалии над больницей. Кристина вышла после смены, грузовик потерял управление, и я не успел открыть портал. Обычная авария, настолько бессмысленная, что я решил, будто имею право исправить её.

Последние слова прозвучали тише, и Гарри не понадобилась легилименция, чтобы понять: Стивен уже не был уверен в своём праве, однако сожалел не о том, что спас Кристину, а лишь о собственной неспособности предвидеть цену.

— Я вернул время примерно на двадцать минут и остановил грузовик, после чего на улице появилась дверь, не портал, а ровный светящийся прямоугольник, словно кто-то прорезал его в воздухе. Из неё вышли двое в одинаковой форме, назвались сотрудниками Управления временными изменениями и сообщили, что образовавшаяся ветвь подлежит обнулению.

Гарри медленно моргнул.

Разумеется, существовало какое-то дракклово управление, сотрудники которого ходили в одинаковой форме, произносили бессмысленные официальные формулировки и полагали, что слово «обнуление» является достаточным объяснением уничтожения целого мира.

Вселенная могла сколько угодно расширяться, разветвляться и создавать параллельные реальности, однако от чиновников, судя по всему, избавиться не удавалось ни в одной из них. Если кот, конечно, всё правильно понял.

— Я не позволил им забрать её, уничтожил устройства... Когда Кристина погибла во второй раз, разрыв исчез, и я решил, что угроза устранена вместе с ней, после чего снова вернул время. Возможно, заряд успел начать обнуление? Но потерял первоначальную точку расхождения, когда она умерла, — сказал Стивен, осторожно подбирая слова. Он больше объяснял это сам себе. — Их система могла зарегистрировать ветвь как удалённую, а мой следующий откат мог восстановить Кристину и, возможно, какое-то оставшееся устройство уже после того, как для Управления нас не должно было существовать. Если это так, заряд больше не обнуляет всю ветвь по правилам и не анализирует всё, что изменилось. Он просто продолжает незавершённую команду, снова и снова находя тот же исходный сигнал.

Его взгляд остановился на Кристине.

— Сам факт, что она продолжает жить после момента исходной смерти.

Это пока оставалось предположением, но оно объясняло слишком многое. Даже то, что сам Гарри ещё не до конца понял.

Стивен закрыл золотой круг.

— Ты видел, видел что-то янтарное?

Что-то такое, я, конечно, видел. И пошёл к тому месту, к узкой полосе земли у служебного входа, где с неравными промежутками снова мелькнул янтарный свет. Между бетонным бордюром и решёткой на долю секунды проявился цилиндр размером с человеческую ладонь, наполовину находившийся в асфальте, затем сместился на несколько дюймов и снова пропал, словно не мог окончательно выбрать, в каком именно варианте улицы должен лежать.

Стивен не стал дотрагиваться до цилиндра, ограничившись золотистым кругом между пальцами и металлом, однако стоило его магии приблизиться, как знаки начали дрожать, янтарная полоска вспыхнула, а тёмная нить, ведущая к Кристине, стала отчётливее.

— Оно узнаёт Камень, — тихо сказал Стивен, отводя ладонь, но сделал это на мгновение позже, чем следовало.

Пространство возле бордюра провалилось внутрь себя, решётка водостока вытянулась, стала плоской и исчезла вместе с частью асфальта, Кристина, как раз выходившая в этот момент из дверей больницы, пошатнулась и схватилась за стену, а над самой больницей раскрылась чёрная трещина.

Стрендж мгновенно поднялся, разрывая контакт с зарядом, но процесс уже начался. Окна на верхних этажах задрожали, канал в Пустоту расширился, и далёкая клубящаяся буря по ту сторону стала видна сквозь серую щель, не выбирая цель и не двигаясь к женщине, а лишь поглощая всё, что повреждённое устройство успевало выбросить за границу реальности.

— Стивен? — окликнула Кристина, впервые заметив его в проходе.

— Не подходи! — крикнул он, одновременно разворачивая перед зданием золотую печать.

Она, разумеется, не послушала, сделав несколько шагов к нему, и тёмная нить натянулась вслед за временной отметкой, выдирая из стены небольшие фрагменты кирпича, которые исчезали прежде, чем успевали упасть.

Гарри бросился к цилиндру, собираясь хотя бы оттолкнуть его от водостока, но заряд провалился сквозь бетон, будто перестал признавать его преградой, и янтарный свет промелькнул глубже, под землёй, в направлении технических помещений больницы.

— Под погрузочной рампой, — выдохнул Стивен, удерживая печать одной рукой и открывая другой портал возле Кристины. — Оно ушло в систему обслуживания восточного корпуса.

Трещина над зданием раздвинулась ещё шире, и часть стены начала медленно терять объём, становясь плоской, как изображение на фотографии.

Стивен посмотрел на Гарри.

— То, что ты сделал с дверью в одном из прошлых повторений, — сказал маг. — Ты не остановил стирание, но на несколько секунд удержал предмет в одном положении.

Гарри уставился на него, уже понимая, к чему идёт разговор, а Стивен продолжил:

— В следующий раз я заставлю связь проявиться и удержу Кристину вне зоны удаления, а ты доберёшься до заряда через решётку под восточной рампой и зафиксируешь только его, не больницу и не ветвь, а этот конкретный предмет в нынешней точке пространства. Мне хватит нескольких секунд, чтобы провести привязку назад к её собственной истории, к мгновению до того, как она закрепилась на Кристине, и перерезать там.

План один из худших, которые Гарри доводилось слышать: кот должен был пролезть под больницу, найти устройство, способное удалить его из настоящего, и удерживать до тех пор, пока человек, неоднократно убивший этот вечер ради любимой женщины, не выполнит неизвестное заклинание без права на ошибку.

— Не касайся корпуса, если сможешь избежать этого, — добавил Стивен, словно подобная предосторожность заметно улучшала предложение. — И не пытайся тянуть его наружу. Всё, что заряд захватывает, перестаёт находиться здесь раньше, чем исчезает физически.

Гарри дёрнул хвостом, выражая мнение о плане, маге и мире в целом.

— Я тоже не в восторге, — сказал Стивен, хотя степень их недовольства была совершенно несопоставима.

Кристина исчезла в открытом для неё портале, но пространство вокруг больницы продолжало разрушаться, потому что связь не оборвалась, а лишь вытянулась вслед за временной отметкой. Стивен некоторое время смотрел туда, где пропал цилиндр, запоминая место и направление, после чего поднял руку к амулету.

— Прости, — произнёс он, хотя Гарри не понял, обращалось ли это слово к нему, Кристине или всему городу, который маг снова собирался заставить прожить последние часы заново.

Зелёный свет раскрылся над улицей.

На этот раз, оказавшись возле Питера, Гарри не стал дожидаться конца уже ненавистной ему фразы про чёрные дыры, а спрыгнул с дивана в тот момент, когда мальчишка только набрал воздух, чтобы произнести уже набившее оскомину слово «спагеттификация», и направился к окну с такой сосредоточенностью, что Питер растерянно проводил его взглядом.

— Генри, ты ведь только что пришёл, — сказал он, хотя в этой версии вечера кот всё время находился рядом и никуда не уходил.

Гарри остановился на подоконнике и на мгновение оглянулся, замечая горячечный румянец на лице мальчишки, очки, которые тот время от времени поправлял. Оставаться рядом было бы проще, безопаснее и значительно разумнее, однако теперь Гарри точно знал, что никакое расстояние не защитит Питера.

Он выскочил наружу прежде, чем успел придумать ещё одну причину остаться.

Аппарация с каждым разом, надо сказать, давалась чуть легче. Но всё ещё тошнотворно. Когда Гарри появился возле Metro-General, до первого искажения оставалось немного, однако больница уже напоминала место проведения тщательно подготовленной операции.

Пожарные автомобили стояли на соседней улице, не привлекая лишнего внимания пациентов, полиция постепенно перекрывала въезды под предлогом утечки газа, сотрудники переводили людей с верхних этажей в другой корпус, а возле восточного крыла зависли несколько небольших механизмов Старка, которые сканировали стены и укрепляли несущие конструкции там, где разрушение ещё даже не началось.

Сам Старк стоял посреди дороги без шлема, держа в руке чашку кофе и разглядывая Стивена с тем выражением, какое люди обычно приберегали для особенно опасных безумцев.

— Итак, — произнёс он, сделав глоток и не сводя взгляда с мага, — ты утверждаешь, что через сорок семь минут часть больницы попытается сложиться внутрь самой себя, но вместо объяснений предлагаешь мне укрепить три стены, отключить электричество на двух этажах и поставить броню возле погрузочной рампы.

— Через тридцать шесть минут, — поправил Стивен, посмотрев на часы. — Бартон должен находиться на северной крыше, — ответил маг вместо признания. — Через двадцать девять минут там появится первый участок пространственного искажения, который невозможно увидеть обычным зрением, но за семь секунд до разрыва металлические поверхности начнут отражать свет под неправильным углом. Пусть сообщает обо всех изменениях Наташе и твоим системам.

Улыбка Старка исчезла, и, когда он заговорил снова, в голосе уже не было прежней насмешки:

— Ладно, волшебник, теперь это прозвучало достаточно конкретно, чтобы я начал нервничать.

— Именно этого я и добивался.

Наташа, стоявшая рядом и просматривавшая на планшете обновлённые маршруты, коротко сообщила, что верхние этажи будут пусты за двенадцать минут до предполагаемого разрыва, но потребовала оставить один западный коридор свободным для персонала реанимации.

Бартон проверил крепление тросовой стрелы и без лишних слов ушёл на крышу

Дождавшись, когда остальные разойдутся, Стивен приблизился к машине скорой помощи, возле колеса которой сидел Гарри, и опустился на одно колено, делая вид, будто осматривает трещину в асфальте.

— Решётку под дальней частью рампы оставили незакреплённой, — произнёс он почти беззвучно, не глядя прямо на кота. — Когда заряд проявится, он снова уйдёт в технический канал; я удержу связь с Кристиной открытой и не позволю стиранию добраться до неё, но прикасаться к устройству своей магией больше не могу, потому что оно распознаёт воздействие Камня и использует его как сигнал для усиления обнуления.

Гарри выбрался из тени и сел так, чтобы видеть лицо Стивена, после чего тот продолжил:

— От тебя требуется только то, что ты уже сделал с дверью. — Зафиксировать предмет в нынешней точке на несколько секунд, не пытаться удержать здание, людей или что-то ещё. Когда заряд перестанет перескакивать между моментами, я прослежу его связь назад к мгновению до привязки к Кристине и перережу её там. Если получится, устройство потеряет цель, а канал можно будет закрыть, не возвращая время снова. Камень сейчас не создаёт петлю с нуля: я разворачиваю незавершённый импульс самого заряда, поэтому после закрытия канала вернуться к началу вечера уже не смогу.

Если получится было формулировкой, которую Гарри всегда особенно ценил в планах, способных закончиться исчезновением из реальности. И если честно, он ничего не понял из заумных объяснений.

— Не знаю, почему твоя магия не подчиняется тем же правилам, — добавил Стивен, задержав взгляд на коте чуть дольше, чем следовало, — и сегодня не стану спрашивать о человеческих воспоминаниях, которые совершенно не должны принадлежать коту. Если бы твоя магия была вписана в здешнюю временную структуру так же, как всё остальное, большой откат должен был вернуть сознание к исходному состоянию и стереть всё пережитое после выбранной точки, однако этого не произошло.

Гарри дёрнул хвостом, предупреждая, что обещание не задавать вопросов лучше соблюдать и завтра, и во все последующие дни.

Красный плащ осторожно выглянул из-за плеча хозяина, наклонил к коту нижний край, словно собирался коснуться его головы, и немедленно получил предупредительный удар лапой, после чего возмущённо отпрянул.

— Он просто пытался быть вежливым, — пробормотал Стивен, поднимаясь, а Гарри проводил обоих крайне неодобрительным взглядом.

Последняя попытка начиналась настолько спокойно, что почти невозможно было поверить в количество смертей, пожаров и разрушений, скрывавшихся за этим обыкновенным вечером.

Наташа руководила перемещением пациентов с такой уверенностью, будто сама составляла план здания, Бартон заранее отмечал первые изменения отражений на металлических поверхностях, а Старк распределил броню и дроны вдоль восточного крыла, продолжая требовать у Стивена объяснения, которые тот обещал дать после завершения операции, явно не уточняя, после какого именно её завершения.

Когда до первоначального разрыва оставалось несколько минут, Гарри подобрался к погрузочной рампе и обнаружил узкую вентиляционную решётку почти у самой земли, наполовину закрытую деревянными поддонами.

Человеку пришлось бы разбирать всё ограждение, однако волшебный кот легко протиснулся между досками и скользнул внутрь тёмного канала, пахнувшего пылью, влажным бетоном, нагретым металлом и чем-то ещё, не имевшим запаха в обычном смысле, но заставлявшим старые шрамы на передней лапе болезненно ныть.

Над головой через толщу бетона доносились приглушённые шаги, скрип колёс больничных каталок и далёкие голоса, тогда как впереди канал постепенно сужался, вынуждая Гарри прижимать уши и почти ползти на животе. Он двигался на ощупь, ориентируясь по янтарным вспышкам, которые то появлялись впереди, то исчезали за стеной, будто устройство находилось одновременно в нескольких соседних вариантах прохода и никак не могло выбрать один.

Снаружи раздался первый грохот.

Бетон вокруг дрогнул, сверху посыпалась мелкая пыль, однако конструкция не рухнула, потому что Старк уже укрепил её в точном месте, указанном Стивеном, и Гарри продолжил ползти, всё яснее чувствуя, как пространство впереди становится неправильным.

Левая стена уходила чуть дальше, чем позволяла ширина здания, звук его собственных шагов возвращался раньше, чем лапы касались пола, а один раз Гарри увидел собственный хвост впереди себя и лишь через секунду понял, что смотрит не на отражение, а на часть другого мгновения, ненадолго наложившегося на настоящее.

Затем устройство проявилось полностью.

Оно лежало в расширении технического канала между трубами, наполовину погружённое в бетон, словно материал стены не являлся для него достаточно убедительной преградой. Янтарная полоса на корпусе горела ровнее, чем прежде, а от верхней части цилиндра тянулась тёмная нить, уходившая сквозь потолок в направлении Кристины.

За самим устройством пространство было разорвано тонкой щелью, и по ту сторону Гарри увидел серую пустошь, заваленную остатками зданий, механизмов и вещей, принадлежавших, вероятно, сотням уничтоженных миров, тогда как далеко за ними двигалось огромное облако, внутри которого время от времени вспыхивали фиолетовые разряды.

Оно было значительно дальше, чем казалось, и одновременно находилось почти вплотную к щели.

Гарри прижался животом к полу, чувствуя, как каждый инстинкт требует немедленно развернуться и бежать, однако устройство уже заметило его присутствие: янтарный свет дрогнул, ближайшая труба потеряла цвет, затем объём, а через мгновение исчезла небольшими участками, будто кто-то стирал её невидимой резинкой.

Над больницей раздался второй удар, вслед за которым донёсся усиленный голос Старка:

— Стрэндж, восточная стена пошла!

— Удерживай её ещё тридцать секунд!

— Разумеется, почему бы не подержать здание руками, пока ты считаешь!

Гарри подошёл к устройству настолько близко, насколько позволял исчезающий пол, и поднял переднюю лапу, не касаясь корпуса. Стивен велел закрепить его в настоящем, будто это было обыкновенное школьное упражнение, а не попытка навязать пространственно-временной технологии законы магии, о существовании которой её создатели, вероятно, даже не подозревали, однако сама идея была Гарри понятна.

Аппарация требовала отпустить одно место и признать другое своим пунктом назначения. Защитные чары, препятствовавшие перемещению, делали противоположное, заставляя пространство удерживать всё находящееся внутри и отказываясь признавать возможность иного положения.

Если устройство пыталось вырвать этот участок мира и отправить его куда-то ещё, нужно было убедить пространство, что никакого «ещё» для него не существует.

Кошачье тело не оставляло места для привычных жестов, поэтому он прижал лапу к бетону перед цилиндром, выпустил когти и сосредоточился не на формуле, а на простом ощущении: здесь.

Бетон под подушечками лап был холодным и шероховатым.

За стенами находилась больница.

За рекой — Квинс, открытое окно, диван, Питер с банкой газировки и Мэй, сердившаяся на грязные следы, которых Гарри никогда не оставлял.

Возле старой «Тойоты» ждала Скарлетт, считавшая весь квартал своей личной территорией.

Это был мир, к которому Гарри, по собственным словам, не имел отношения, страна, где он оказался, никого не предупредив, и жизнь, которую упорно называл временной, однако именно эти запахи, окна, люди и улицы первыми возникли в сознании, когда понадобилось объяснить магии значение слова «здесь».

И магия ответила.

Она не вспыхнула, не сложилась в золотые круги и не окрасила воздух, а тяжёлой, упрямой волной прошла через лапу в бетон, заполняя технический канал и заставляя стены вспомнить собственную форму.

Пространство вокруг устройства содрогнулось, пытаясь продолжить движение в Пустоту, однако впервые столкнулось не с временной силой Камня, которую умело распознавать и использовать против самого Стивена, а с совершенно чужой системой, для которой место определялось не линией вероятности и не решением чиновников, а волей живого существа, отказавшегося уходить.

Цилиндр задрожал.

Янтарный свет стал белым.

Разрыв за ним распахнулся шире, и из Пустоты донёсся беззвучный гул, от которого Гарри почувствовал вибрацию в зубах. Тёмное облако далеко за руинами повернулось, будто уловило движение добычи, а пол под лапами начал исчезать.

Инстинктивный страх завязал в животе узел. Гарри усилил давление, впился когтями в бетон.

— Нет, — попытался произнести Гарри, и на этот раз из кошачьего горла вырвалось низкое, хриплое рычание, в котором человеческого слова не услышал бы никто, однако магия поняла его совершенно правильно.

Устройство остановилось между мгновениями.

Тёмная нить над ним натянулась.

К этому моменту улица возле Metro-General уже начинала терять привычную геометрию, хотя благодаря подготовке ни один человек не оказался внутри разрушавшегося участка.

Старк удерживал восточную стену при помощи сразу нескольких элементов брони и дронов, Бартон с крыши предупреждал о каждом новом искажении, а Наташа вывела последнюю группу пациентов через западный коридор за несколько секунд до того, как дверь за их спинами стала плоской и исчезла вместе с частью стены.

Кристина находилась посреди улицы под защитой золотого круга, который Стивен не замыкал полностью, потому что ему требовалось сохранить связь видимой и заставить устройство раскрыться, не позволяя при этом ветке добраться до самой женщины.

Она требовала объяснений, затем угрожала выйти из круга, а когда увидела, как часть больницы начала складываться сама в себя, перестала спорить и принялась помогать врачам, оказавшимся рядом внутри защитной зоны.

Тёмная нить проявилась над её плечом.

Стивен поднял обе руки, охватывая связь золотыми символами, однако не касался её напрямую, ожидая момента, когда чужая магия снизу остановит устройство.

Янтарная вспышка прошла по асфальту.

— Попался, — тихо сказал Стивен.

Тёмная нить натянулась ещё сильнее, пытаясь вырваться из золотого круга, а пространство над больницей раскрылось, показывая клубящуюся массу по ту сторону Пустоты.

— Сейчас! — крикнул Бартон с крыши, заметив, как металлические края разрыва начали смещаться в сторону улицы.

Старк развернулся в воздухе и направил заряд в участок стены, который должен был рухнуть на защитный круг, Наташа увела врачей за бронированный автомобиль, а Стивен одновременно сомкнул пальцы вокруг временной связи и повернул запястья в разные стороны.

Золотые знаки врезались в нить.

В прежних попытках устройство мгновенно отвечало усилением обнуления, потому что узнавало энергию Камня Времени, однако теперь его удерживала магия Гарри, не позволявшая цилиндру изменить положение, исчезнуть или перенести себя в другую ветку.

На несколько секунд механизм оказался заперт в настоящем, а связь с Кристиной лишилась возможности перестраиваться вместе с каждой попыткой Стивена.

Маг потянул.

Нить не порвалась, но стала тоньше.

Под погрузочной рампой Гарри почувствовал, как цилиндр дёрнулся к Пустоте, и прижал вторую лапу к бетону, использовал заклинание приклеивания и таким образом удерживался, заставляя магию растекаться дальше, хотя край пола возле хвоста уже исчез и за спиной оставалась чёрная щель, из которой тянуло холодом места, где не существовало ни солнца, ни времени, ни живых запахов.

Стивен сделал ещё одно движение.

Тёмная нить раздвоилась, на мгновение показав два возможных направления: одно вело к Кристине, другое — к моменту её первой смерти.

Амулет на его груди раскрылся, но вместо очередного отката зелёная энергия Камня прошла вдоль нити в противоположном направлении, отделяя прошлую точку расхождения от нынешней жизни Кристины. Стивен не возвращал время и не создавал ещё одну ветку, а заставлял уже существующую линию признать все прожитые после аварии часы собственной историей, не менее реальной, чем первоначальный вариант.

Устройство взвыло без звука.

Гарри почувствовал, как цилиндр треснул и в ту же секунду магия перестала удерживать безликий механизм, а ухватилась за само пространство вокруг него, закрепляя больницу, улицу, Кристину и всех находившихся здесь людей в одном непрерывном настоящем.

Стивен разорвал нить.

Ощущение было таким, словно мир, слишком долго стиснутый в чужой руке, наконец выдохнул.

Разрыв над больницей распахнулся в последний раз, тёмная масса по ту сторону рванулась к нему, на мгновение заполнив всё отверстие клубящейся бурей, однако прежней точки привязки больше не существовало, и Стивен сомкнул золотые печати, отсекая канал прежде, чем нечто из Пустоты успело найти новую.

Чёрная трещина схлопнулась, оставив после себя лишь удар воздуха, прокатившийся по улице и погасивший несколько фонарей.

Под рампой цилиндр рассыпался серым прахом, который тут же утратил янтарное свечение и остался лежать на бетоне самым обыкновенным мусором.

Кот ещё несколько секунд не убирал лап, не доверяя наступившей тишине, затем осторожно оглянулся и обнаружил, что пол позади снова существует, трубы занимают положенные места, а узкая щель в Пустоту исчезла, оставив на стене тёмное пятно, ничем не отличавшееся от следа сырости.

Только после этого он позволил магии отступить, и усталость мгновенно навалилась на маленькое тело, заставив сесть прямо среди пыли и несколько раз глубоко вдохнуть.

Наверху больше ничего не рушилось.

Время продолжало идти вперёд.

На улице некоторое время сохранялась настороженная тишина, в которой никто не решался первым поверить, что всё действительно закончилось. Старк медленно опустился на асфальт, элементы брони вернулись на места, Наташа выглянула из-за машины и проверила, не появляются ли новые разрывы, а Бартон продолжал стоять на крыше с натянутой тетивой, наблюдая за металлическими поверхностями.

— Всё? — спросил Старк, снимая шлем и переводя взгляд с целого фасада больницы на Стивена.

Маг не ответил сразу, потому что смотрел только на Кристину, которая находилась в нескольких шагах от него, совершенно живая, растрёпанная, рассерженная и всё ещё прижимавшая к груди планшет, будто даже конец временной ветки не был достаточным поводом бросить больничное имущество на землю.

Прошла секунда.

Потом другая.

Ничего не исчезло, не загорелось и не попыталось её убить.

Стивен медленно опустил руки.

— Да, — произнёс он наконец. — Теперь всё.

Старк нахмурился.

— Слово «теперь» вызывает у меня значительно больше вопросов, чем простое «да».

— Тебе придётся с ними жить.

— Я крайне плохо живу с вопросами без ответов, именно поэтому построил несколько миллиардных компаний и летающий костюм.

— Тогда построй машину времени и выясни всё самостоятельно.

Гарри уже выбрался из технического прохода и прятался в тени между двумя машинами скорой помощи, вылизывая запылённую лапу с таким видом, будто всё это время занимался исключительно личной гигиеной.

Позже, когда полиция оттеснила журналистов к другому концу улицы, Старк занялся оценкой повреждений, а Кристина вернулась в больницу, Стивен подошёл к узкому проходу между машинами и остановился достаточно далеко, чтобы не загнать кота в угол.

— Спасибо, — произнёс он негромко.

Гарри продолжил тщательно вылизывать лапу, не показывая, что слышит.

— Не знаю, кто ты...

Кот перешёл к плечу.

— Я не стану спрашивать, — добавил Стивен после паузы, хотя по его лицу было совершенно очевидно, насколько сильно ему хотелось нарушить собственное обещание. — По крайней мере, сегодня.

Гарри наконец поднял голову и посмотрел на него.

Красный плащ осторожно выглянул из-за плеча хозяина, снова попытался протянуть к коту нижний край и немедленно снова получил по ткани лапой, после чего возмущённо отпрянул.

Уголок рта мужчины дрогнул в полуулыбке.

Гарри медленно прикрыл глаза, затем развернулся и бесшумно исчез между припаркованными автомобилями, оставляя мага без ответа, имени и какой-либо уверенности в том, что странный чёрный кот вообще появится в его жизни снова.

Разумеется, оба ошибались, полагая, что способны закончить знакомство на этом.

К тому времени, когда Гарри вернулся в Квинс, небо окончательно потемнело, вечерняя духота немного отступила, а в открытых окнах домов один за другим зажигался свет. Он поднялся по пожарной лестнице значительно медленнее, чем спускался, остановился на подоконнике Паркеров, тщательно отряхнул лапы и только после этого вошёл в комнату, где всё выглядело почти так же, как до начала бесконечных повторений: Мэй сидела в кресле с книгой, Питер лежал на диване, завернувшись в плед, хотя в квартире оставалось тепло, а по телевизору уже начинался выпуск вечерних новостей.

— Наконец-то, — пробормотал Питер, поворачивая голову. — Где ты шлялся?

Гарри прошёл по спинке дивана, устроился рядом с мальчишкой и позволил ему положить ладонь себе на спину, сразу почувствовав, что кожа под пальцами всё ещё слишком горячая, а само прикосновение стало сильнее, чем несколько часов назад.

Питер, вероятно, не замечал этого, потому что лениво поглаживал кота, продолжая смотреть на экран.

На телевизоре появилась знакомая улица возле Metro-General, освещённая прожекторами, полицейскими маяками и вспышками камер.

Фасад больницы оставался целым, если не считать нескольких разбитых окон и длинной трещины в восточной стене, тогда как Тони Старк стоял перед журналистами без шлема, совершенно спокойный и достаточно ухоженный для человека, который ещё недавно удерживал часть здания, пока её пытались выдернуть из реальности.

Камера снова приблизила Старка.

— Ситуация находилась под полным контролем, — заявил он с той уверенностью, которая была доступна лишь людям, не помнившим ни одного варианта, где больница лишалась этажей, улица исчезала, а десятки пациентов погибали ещё до начала эвакуации. — Несколько корпусов были временно освобождены исключительно в качестве меры предосторожности, угрозы для жителей города больше нет.

Гарри медленно прищурился.

Под полным контролем.

Разумеется.

Если не считать многочисленных версий вечера, которых теперь не существовало нигде, кроме памяти измождённого мага и чёрного кота.

Питер неожиданно поморщился и снял очки.

— Опять глаза болят? — спросила Мэй, не отрываясь от книги.

— Очки как будто стали слишком сильными, — ответил он, потирая переносицу. — Всё расплывается, когда я их надеваю.

— Да? Завтра запишу тебя к окулисту.

Питер хотел что-то возразить, но, взглянув без очков на телевизор, внезапно замолчал, затем медленно перевёл взгляд на настенные часы возле кухни, находившиеся на таком расстоянии, с которого прежде различал только тёмный прямоугольник корпуса.

— Тётя Мэй?

— М-м?

— Который сейчас час?

Она посмотрела на часы.

— Без двадцати десять.

Питер не ответил, потому что и без её помощи видел мелкие цифры настолько чётко, будто стоял прямо перед ними. Он поднял очки, посмотрел через линзы, снова убрал их и несколько раз моргнул, ожидая, вероятно, что внезапная ясность исчезнет, однако комната оставалась резкой до мельчайших деталей: он видел отдельные буквы на корешках книг возле противоположной стены, тонкую царапину на дверной ручке и пылинки, лежавшие на чёрной шерсти Гарри.

— Я вижу, — произнёс он едва слышно.

Мэй отложила книгу.

— Что именно?

— Всё.

Питер перевёл взгляд на него, будто кот, несколько дней просидевший рядом во время лихорадки, мог предоставить разумное медицинское объяснение внезапно восстановившемуся зрению.

— Генри, — прошептал он, — кажется, со мной что-то происходит.

Гарри посмотрел в лицо мальчишки, затем очень медленно опустил голову обратно на лапы и закрыл глаза, потому что только что закончил разбираться с одной чужой катастрофой, неоднократно пережил смерть незнакомой женщины, помог остановить пожирание мира и твёрдо решил больше никогда не вмешиваться в человеческие проблемы.

От всех этих мыслей, он тяжело вздохнул.

Мэй мгновенно подняла голову.

— Он опять это сделал.

— Что?

— Вздохнул.

Питер посмотрел на кота. Гарри поднялся, развернулся вокруг себя два раза и демонстративно лёг к обоим спиной. Ничего он не вздыхал.

И вообще это совершенно не его дело. Просто Питер каким-то чудом вылечил свой астигматизм. Но как — точно, точно не его, кота, дело!

Примечания:

Итак, мне стало лучше после химии и есть промежуток перед началом лучевой, поэтому постараюсь в ближайшие дни выпустить ещё главу. Самой лучшей поддержкой будут ваши отзывы, от них появляются моральные силы писать дальше. Ну а ещё, прочитав раз дцать уже замылевается глаз и всё кажется каким-то не таким. Я, кстати, в поисках бетты и/или гаммы.

Альтернативный черновик главы с Локи выложен бесплатно тут: https://boosty.to/vpolonskaya/posts/55a99121-b459-47e1-9a99-8c3c270e000b?share=success_publish_link