Ключи от Хогвартса (джен)

Дождь лил так, будто чья‑то рука разверзла небесные хляби. Гремучая ива лениво шевелила отяжелевшими от влаги ветвями. Из дупла в её основании показались два силуэта — и дерево будто замерло, словно для него время остановилось. Двое молодых мужчин вышли из‑под сени ивы; в сумерках, за плотной пеленой дождя, их почти нельзя было различить.

— Что теперь? Ну, добрались мы, слава тому, кто побоялся срубить бесценную деревяшку — редчайший экземпляр подвида плакучих ив, — произнёс Гарри.

— Экземпляр, который уже несколько раз наносил нам ущерб. Дай‑ка подумать… — Рон хмыкнул. Гарри не увидел, но почувствовал, что друг усиленно ерошит свой затылок, будто пытаясь ускорить появление гениальной идеи.

Заслышав шум, парни заметили, что это Хагрид мечется вокруг своих тыкв‑переростков: он размахивал зонтом, но никак не мог наложить на такие огромные овощи непромокаемое заклинание. Одна, самая гигантская тыквина, треснула от избытка влаги — дождь не прекращался уже который день. Хагрид ворчал в своей манере, но наконец сдвинул тыквину магией с места, и она покатилась, словно головка сыра, по влажной траве в сторону замка.

— Вот наш шанс, — прошептал Рон. — Если Хагрид пойдёт в школу, он наверняка зайдёт внутрь и отправит тыквы на кухню.

— Вперёд, — мотнул головой Гарри. — Как думаешь, заметят наши ноги в такую погодку?

Гарри накинул на них мантию‑невидимку, и они двинулись следом за лесничим. Рон магией стирал их следы на траве и мягкой, пропитанной дождём земле. К счастью, за Хагридом катились ещё тыквины: парни прятались за ними и незаметно пробрались в холл, укрывшись за статуей.

Гарри посетило запоздалое вдохновение. Он замер и огорченно произнес:

— Кричер! Ведь он мог просто трансгрессировать нас прямо на кухню.

Рон спокойно пожал плечами:

— Да брось, приятель. Кому в голову первой придёт мысль о брюзжащем домовике? И мы уже здесь. Нам не нужны чары непромокаемости… Кхм, Гарри, не мог бы ты наложить чары хамелеона? У меня пока они нормально не выходят.

Гарри и Рон слились с окружающим пространством и быстро направились на кухню.

Огромная кухня оказалась странно пустой. За столом, дублирующим гриффиндорский, склонившись над огромной стопкой полотенец, сидела только грустная кареглазая Винки. По одному её жесту полотенца разглаживались мгновенно, будто попадали под невидимый гладильный валик, и сами собой складывались в аккуратную стопку. На ней по‑прежнему были изношенные синяя блузочка и юбка, но теперь чистые; на юбку она пришила аккуратную тёмно‑сиреневую заплатку с вышивкой виноградных лоз.

Парни стали видимыми.

— Привет, Винки! — неуклюже произнёс Гарри. — Э‑э… помнишь, я был другом Добби?

Винки не отрывалась от своего занятия.

— Винки помнит. Сэр Гарри Поттер освободить Добби. Но он не хороший и не правильный эльф. Жаль. Очень жаль. Добби помог своему другу.

Гарри вздрогнул, сжал зубы, но глаза остались сухими.

— Винки, где же все остальные?

— Да нам бы после такого похода в сырости не помешало выпить чаю! — воскликнул Рон, вальяжно устраиваясь на стуле недалеко от домовушки.

Гарри бросил на друга выразительный взгляд: «Ты чего?» Но Уизли упрямо мотнул головой — мол, всё идёт как надо.

— Винки приходит одна подать обед, ужин и завтрак, — грустно проговорила она и схватилась пальцами за свои большие уши, торчащие в прорезях старенькой вязаной шапочки неопределённого цвета. — Лаг и Блаббер приходить иногда и помогать, но почти всегда пропадать снова и снова. Ремнэт и Трикл помогать в стирке и уборке этажей и общежитий. Но Винки любить работу, и её не прогонять, даже когда старый директор умер.

Она щёлкнула пальцами, и откуда‑то со стороны кухонного очага к ней подлетел чайный бело‑голубой сервиз, исходящий паром, и тарелка каменных кексов.⁽¹⁾

— Спасибо, Винки! — искренне поблагодарил Рон с заразительной улыбкой.

Домовушка зарделась от похвалы. А Рон, подойдя к чайнику, разлил чай. По кухне поплыл приятный аромат бергамота.

— Очень хороший чай. Моя мама так заваривать не умеет, — протяжно произнёс Рон. То ли он просто хотел расположить к разговору Винки, то ли миссис Уизли никогда не заботило качество чайной заварки. Он сунул чашку в руку Гарри, который для виду сделал глоток. Но горячий, ароматный напиток действительно немного его расслабил. Память о Добби и загадки Хогвартса на мгновение отступили.

— Винки, а куда другие эльфы уходят? Ты знаешь? — поинтересовался Гарри, выпив ещё чая.

Винки запальчиво замотала головой, едва не плача:

— Винки не знает. Они слышать голос, шёпоты везде. Но Винки не понимать, что они говорят.

— Вкуснотища! Не такие, как Хагрид печёт, слава Мерлину, — прихлёбывая чай, с удовольствием откусил кекс Рон. — Винки, а другие этот голос слышат? Или только домовики?

Гарри уткнулся в чашку, вспомнив, как сам когда‑то слышал голос, который никто больше не мог услышать.

— Призраки знать, но не слышать, — заунывно промямлила она, в страхе широко открывая свои и без того огромные, как теннисные мячики, карие глаза.

Гарри, раздумывая над всеми словами, сказанными домовым эльфом, внезапно вскочил.

— Кричер! — повелительно вскрикнул он.

Старый домовик Блэков появился с лёгким хлопком, замотанный наподобие тоги в белоснежное, как горный снег, кухонное полотенце.

— Чего изволит хозяин Гарри? — спросил Кричер, почтительно склонившись.

— Прости, Кричер, не смог прийти к ужину, — виновато проговорил Гарри, вспоминая, что домовик обещал ждать их с горячим ужином. — Можешь нам помочь? Прислушайся… Слышишь ли ты что‑нибудь?

Кричер важно кивнул, и его большие, словно у летучей мыши, уши дрогнули.

— Да, хозяин Гарри. Слышу. Голос камня и голос дерева. Четыре древних шёпота за дверью, что просят о помощи.

— Но где и кто? — спросил Гарри.

— На седьмом этаже, — ответил Кричер. — Там, где магию выжгли.

Тут домовушка решительно встала и вымолвила, заикаясь:

— Винки бояться, но должна рассказать! — Она дрожала от страха и глотала слёзы, но извлекла трясущимися ручками из передника сверкающий ключ и показала остальным. — Она плохой, плохой эльф. Но ключ появился и остался у Винки. Это школа волшебников говорит и зовёт на помощь.

* * *

На уроке истории магии единственным интересным моментом до сих пор было то, что Кадберт Бинс являлся на урок прямо из классной доски. Призрачный профессор, как всегда, открывал свои записи и монотонно, скрипучим, словно несмазанная телега, голосом бубнил целый час, не обращая внимания на аудиторию. Тем временем ученики успевали увидеть десятый сон, кто‑то сидел с отсутствующим выражением лица и пускал слюни под действием зелья грёз, а на задней парте обычно играли в «магическую дуэль»⁽²⁾ на клочках пергамента.

Сегодня, как всегда, профессор Бинс скрипел:

— Поступок Бердока Малдуна усугубил и без того заметное расслоение в магическом сообществе. С тех пор постулат о том, кого считать «магическим существом», а кого нет, стал объектом постоянных дискуссий…

Гермиона подняла руку — после того, как её под столом пнула сидящая рядом Джинни.

Профессор Бинс оторвал глаза от тетради. Он как раз дошёл до середины нравоучительной лекции о волшебных существах, их положении в магическом обществе и тех реактивных процессах, которые это вызывает.

— Да, мисс… э‑э… Грейнджер, — в его бледных глазах мелькнуло узнавание.

— Профессор, я хотела спросить вас о том, что происходит с призраками, — отчётливо проговорила Гермиона, зыркнув на рыжеволосую подстрекательницу, которая невинно обозревала потолок.

Слизеринец Рид Харпер, пытавшийся поставить свою палочку на стол так, чтобы она стояла вертикально, от удивления уронил её. Палочка, упав, выстрелила зелёными искрами в доску. Кабинет заволокло дымом. Зевающая Мейбл Марш — соседка Гермионы и Джинни по комнате — закашлялась. Зейн Хан рассмеялся над выходкой своего друга Харпера.

Профессор Бинс не стал ждать, когда дым развеется, а просто подлетел ближе к ученическим партам.

— Вы все здесь, чтобы подготовиться к ЖАБА, — прохрипел он. — Я, мисс Грейнджер, не намерен обсуждать сплетни или вести разговоры о том, что не касается непосредственно урока.

Бинс очень быстро отлетел к своему рабочему месту, так что холод, порождаемый его телом, будто отстал от него.

— Как вы, должно быть, знаете, статус «волшебного существа» рассматривается представителями других магических рас как клеймо угнетателей‑волшебников.

— А я говорила, что дважды такая штука не пройдёт! — чопорно прошептала Гермиона, наклонившись к уху Джинни.

— Но попробовать стоило, так ведь? — стоически ответила ей подруга, тоже тихо. — Надеюсь, Гарри и Рон уже что‑то выяснили.

— За полдня, что мы их не видели? — сомнительно протянула староста школы. — У них, должно быть, и своих дел хватает. И мы сами справимся.

— Гермиона, ты же знаешь, что это не соревнования, — напомнила Джинни. — И они не так уж беспомощны. Даже Рон довольно умён, не то чтобы он таким выглядел…

— Я знаю, — прошептала та с неохотой и уткнулась в свои записи. Лучшая ученица школы была единственной, кто всегда идеально конспектировал все уроки.

— Но ты скучаешь, да? — догадалась её рыжеволосая подруга.

Гермиона не потрудилась ответить: она обмакнула перо в чернильницу и продолжила писать. Нажим, с которым она это делала, был сильнее обычного, и на листе осталась крошечная клякса. В классе стоял гул, будто рой рассерженных пчёл заполнил помещение. Это шептались их однокурсники.

— Видишь, — упрекнула старшая девушка, — ты только погляди: на нас все пялятся. Теперь о происходящем будем думать не только мы.

— Если у них есть глаза, то те, кто поумнее, уже догадались. Не Харпер — он полный идиот.

Не прошло и пяти минут, как класс снова впал в дремоту. Изредка кто‑нибудь приходил в себя, записывал неверным почерком имя или дату — и снова засыпал.

После окончания урока профессор Бинс, казалось, чем‑то озадаченный, забыл просочиться сквозь стену и вылетел в дверь. Джинни схватила Гермиону за руку и побежала вслед за ним.

— Профессор! — кричала она на бегу. — Пожалуйста, скажите хоть что‑нибудь!

Девушки бежали так резво, что чуть не прошли сквозь Бинса, когда тот внезапно остановился.

— Ну что ж, — помедлил Бинс, поглядев на гриффиндорок. Он пару мгновений разглядывал значок старосты, украшавший мантию Гермионы, и закашлялся — звук получился таким, будто кто‑то царапнул грифельную доску.

— Мисс, будете ли вы благоразумны и никому не расскажете об этом? — обратился он к старшей девушке и перевёл взгляд на запыхавшуюся Джинни. — И свою… э‑э‑э… мисс Уорд уговорите молчать?

— Разумеется, профессор Бинс, — произнесла Гермиона с обидой. Она всегда отличалась образцовым поведением, за исключением некоторых уступок, касающихся её друзей.

— Дело в том, что директор вскоре должна будет вызвать вас и юношу‑старосту и всё рассказать, — растерянно проговорил учитель. — Не думаю, что, поведав об этом на несколько дней раньше, я совершу ошибку. Как вы, должно быть, помните, во время битвы за Хогвартс, произошедшей этой весной, большинство студентов эвакуировали через проход в комнате, которую принято именовать Выручай‑комнатой, также известной как «Комната так и сяк». Позже в ней произошёл пожар, и погиб ученик.

Джинни и Гермиона недоуменно переглянулись.

— Это помещение замка уникально, и магия, что создала её, тоже. Она была сильно повреждена адским пламенем и закрылась. Но у неё есть свойство: только тем, кто знает, что ищет, и знает, как спрашивать, она отворится. Вовсе не редкость, что те, кто погиб насильственным способом, становятся призраками, но душа того ученика, что сгорел в пламени, оказалась запертой там, где он погиб. Все призраки Хогвартса сторожат ту комнату, потому что только мы способны проходить сквозь стены. Та сущность, что осталась на пепелище, вероятно, постепенно перерождается в полтергейста и как‑то навредила Пивзу — и тот исчез. Мы не смогли это предотвратить.

Бинс умолк и перевёл взгляд на своих учениц, напряжённо молчавших. Гермиона отмерла и проговорила:

— Но учителя же думают над этим? Намерены ли они кого‑то извещать? Или они хотят закрыть школу?

Джинни в ужасе шикнула на неё.

— Думаю, эти вопросы вы должны будете задать директору Макгонагалл. Уже то, что я вам рассказал, подразумевает, что никто не хочет сдаваться. Хогвартс пережил вторжение тёмных волшебников и выстоял — никто не посмеет закрыть его после этого, — пояснил профессор Бинс сухим, шелестящим голосом. — Больше вопросов не будет?

— Спасибо, — проговорила Гермиона ошеломлённо. — Спасибо, что ответили.

И призрак учителя истории магии с шелестом полетел по своим делам.

Как и говорил Бинс, директор вызвала Гермиону и Терри Бута к себе и рассказала о том, что творится в школе последние полгода. Это началось даже раньше, чем они предполагали. Макгонагалл просила их следить за учениками, отдать соответствующие распоряжения префектам и следить за тем, чтобы первокурсники не слонялись по коридорам седьмого этажа.

События развивались стремительно, и через пару дней, за неделю до Хэллоуина, директор, дождавшись окончания ужина, когда ученики, извещённые префектами факультетов, должны были остаться и выслушать её речь, вышла и встала на возвышении перед преподавательским столом.

— Прошу внимания! Как вы помните, распределяющая шляпа произнесла некоторые слова. Так вот — это правда!

Хоть директор Макгонагалл и старалась говорить чётко и выверенно, голос её всё равно дрожал.

Ученики, не сговариваясь, тревожно зашептались. Преподаватели впервые позволили себе проявить солидарность с ними. Хагрид вовсю сморкался в свой не слишком белый носовой платок размером с небольшую скатерть: его борода была настолько мокрой от слёз, словно он старательно вымочил её в тарелке с супом. Флитвик, вцепившись в свою волшебную палочку, смотрел на зачарованный потолок, словно ждал, что тьма вот‑вот погасит все свечи в замке и только он в силах этому помешать. Помона Стебль с решительным видом следила за каждым жестом директрисы. Бледная от волнения Трелони, против обыкновения появившаяся за ужином, вцепилась в кубок с водой — то ставила его, то поднимала. Слизнорт взволнованно теребил красивые пуговицы на своём жилете и что‑то бормотал в свои моржовые усы.

Лишь новый преподаватель защиты от тёмных искусств — профессор Гекат выглядел спокойным и собранным. Но в этом и таилась вся незаурядность ситуации: обычно он был расслаблен, лишь в уголках его губ всегда таилась усмешка. Но не в этот раз.

— Альбус Дамблдор любил говорить, что в Хогвартсе те, кто просит помощи, всегда её получают. Настало то время, когда наша школа нуждается в помощи. Уже появились три избранника, которым были посланы ключи. Это домовой эльф Хогвартса по имени Винки, привидение Слизерина Кровавый Барон и наш гость, преподаватель прорицаний — кентавр Флоренц. Все они готовы помочь. Теперь же очередь за вами, дорогие ученики! Вскоре четверо из вас получат золотые ключи. Мы предполагаем, что они символизируют те испытания, которые вы должны будете пройти. Уверяю вас: то, что вас ждёт, не опасно. Хогвартс проверит ваш дух и волшебные способности. Поэтому прошу вас, от имени всех учителей и всех, кто любит школу, постараться помочь. Проявите хитрость, если нужно; смелость, ум и веру — и докажите, что Хогвартс — лучшая школа волшебства и чародейства в мире.

Несмотря на то, что ждало некоторых студентов в будущем, никто ещё наверняка не знал, что именно они должны совершить. Вероятно, поэтому зал наполнили сначала робкие, а затем уверенные аплодисменты и ободряющие возгласы. Глаза директора Макгонагалл за стёклами очков наполнились слезами благодарности.

1) «Каменные кексы» (Rock Cakes) — это традиционное английское кондитерское изделие. Название связано с внешним видом: выпечка имеет неровную, шершавую поверхность, напоминающую обломки горной породы или скалы.

Вернуться к тексту

2) «Магическая дуэль» (авторское название) — игра, аналогичная «крестикам‑ноликам», только вместо крестика — зигзаг, обозначающий заклинание, а вместо нолика — круг, обозначающий контрзаклинание (щит). Тот, кто играет зигзагом, обычно ходит первым; его выбирают считалочкой или другим способом.

Вернуться к тексту