Ночное Сияние (джен)

Каждый день проходил как скучный фильм. Но если днём было просто скучно, то ночью дела обстояли куда хуже.

На чёрном фоне сияли звёзды. Они так манили… так манили. Хотелось вытянуть лапу и достать до одной из них, рассмотреть, повертеть в когтях. Посмотреть, какая она вблизи — звезда.

Но затем звёздное небо полностью затянула пелена мрака. Абсолютная тишина больше не успокаивала, а давила. Будто вцепившись невидимыми когтями в горло. Затем из темноты послышалось приглушённое шипение… Дикий рык, яркая вспышка!

Октавия подскочила, лихорадочно размахивая хвостом. С испугом в глазах она посмотрела на лапы: когти сжались, словно в них была добыча. Этот кошмар не давал ей покоя ещё с самых первых дней в больничном крыле.

Октавия до сих пор отчётливо помнила тот день, когда рисковала жизнью ради других, но была побеждена Воплем Смерти — исполинским змееподобным чудовищем. Рёв этого монстра дезориентировал, но об этом никто не знал, в том числе и она. Если бы она не полетела тогда бросать вызов Воплю Смерти, то не заработала бы сотрясение — надо же ещё было так неудачно упасть…

Но она не могла иначе. Тогда между жизнями других и своим благополучием она выбрала первое. Причём впервые.

Когда приходил Пепел — а ради него она и бросилась на исполина, — ею овладевало новое для неё чувство. Будто что‑то тёплое течёт от ушей до хвоста, а потом, наоборот, покалывает. Что это? Чувство выполненного долга? Какая‑то стадия страха? Или, может, чувство, что она сделала в жизни хоть что‑то значимое?

"Опять…" — вздохнула она про себя.

Потянувшись, драконица подошла к окну. Ночью кристаллы мира под водой затухали, и всё погружалось во тьму. Это напомнило только что приснившийся кошмар, и Октавия, фыркнув, отпрянула от окна. И что делать?

На этот случай у Оазиса было для неё особое средство. Ягоды Снотворца — особая ягода, сок которой содержал какой‑то элемент с усыпляющим эффектом. Лекарь предупреждал, что часто употреблять их нельзя.

"Когда последний раз было‑то?" — сказала сама себе Октавия и решительно пошла к Песчаному Призраку.

— Когда последний раз было‑то?! — развела она крыльями.

— Это было позапрошлой ночью, — беспечно ответил лекарь, перегородив сундук, в котором хранились ягоды Снотворца.

— И что? Я помню твои слова: "Нельзя применять их часто". Но…

Она отвела глаза в пол, свесив крылья. Оазис вздохнул, не отступая от сундука ни на шаг.

— Прости, нельзя. Это для твоего же блага.

— Я же не засну.

— Постарайся.

Ночное Сияние больше ничего не сказала и ушла, демонстративно скорчив обиженную гримасу. Оазис лишь хмыкнул.

Октавия легла, свернувшись клубочком, и закрыла глаза, надеясь, что кошмар во второй раз не будет беспокоить, но она ошиблась.

Звёздная россыпь, тьма, крик, вспышка — всё повторилось вновь. Как бы Октавия ни была благодарна Оазису, но сейчас она его проклинала. Хотя, наверно, зря, одёрнула она себя. В конце концов, он печётся о её благополучии. Он так и не сказал, что будет, если есть Ягоды Снотворца часто. Видимо, будет что‑то очень плохое.

Вздохнув, Ночное Сияние легла на спину, раскинула крылья и уставилась в потолок.

— Какой красивый потолок…, — сказала она вслух, но продолжала смотреть на серый камень.