Ночное Сияние (джен)

Утро Скрытого мира наполнил драконий гул — самый разнообразный. Кто тут только не жил! Даже те, чей вид считался вымершим.

Чёрно‑белая драконица с прекрасными голубыми глазами проснулась от криков жутких жутий. Медленно открыв глаза, она увидела зелёную кроху, который глазел любопытными глазками.

По правилам больничного крыла пациентов мог беспокоить только сам лекарь, члены семьи и друзья. Драконица бросила сердитый взгляд, который был скорее нелепым спросонья. Зелёный малыш моргнул и ускокал из её пещеры.

Пациентка зевнула, потянулась, поправила повязку на лбу и подошла к маленькому озерцу у дальней стены — оно было специально выдолблено в камне, чтобы у пациентов всегда была вода.

На теле юной девицы было много ушибов, совсем недавних, но она не обратила на них ровно никакого внимания. Разве что поёжилась, когда нагибалась: на правом плече был один из ушибов.

— Октавия, доброе утро! — послышался приятный голос, и в пещеру вошёл Песчаный призрак с чешуёй цвета песка пустыни.

Песчаный призрак по имени Оазис был уникальным лекарем, потому что он — единственный, по крайней мере из известных лекарей, — использовал человеческие вещи.

Он хранил целебные растения, повязки и другие лекарства в сундуках — особых деревянных ящиках с замком. Для других драконов это было нечто удивительное.

Помимо чудных принадлежностей, он отличался тем, что был совсем юным — ровесником Октавии. Лет двадцать, может, на два года больше. К тому же он был очень приятен в общении — во всяком случае, так говорили пациенты.

Он принёс пациентке рыбу в особом предмете, который люди называют тарелкой. Этот предмет был плоским, с бортиками, и состоял из глины. Есть из него было непривычно, но лично Октавия привыкла быстро.

— Доброе, — ответила Октавия полусонным голосом.

Песчаный призрак поставил тарелку на пол.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, осматривая драконицу, когда та подошла.

— Как обычно… никак, — ответила Октавия, казалось, самым депрессивным голосом, какой только возможен.

— Ну‑ну. Не надо хандрить, а то выздоравливать дольше будешь! — усмехнулся Оазис и аккуратно отодвинул повязку, за которой была серьёзная рана поперёк лба.

Октавия невольно поморщилась. Ей было очень неприятно, когда Оазис менял повязку или осматривал саму рану. Она не могла объяснить это чувство — неприятно, и всё!

— Всё нормально, — сказал он наконец и сдвинул повязку так, чтобы она снова прижимала рану. — Кстати, у нас сегодня новенький! Шторморез угодил в ловушку людей там, наверху, и его притащила родня. Если хочешь, можешь поболтать, а то чего постоянно в своей пещере сидеть?

— Хочу и сижу, — грубо ответила Октавия, но сразу одёрнула себя. — Прости. Я лучше дальше буду сидеть наедине с собой. Я очень хороший собеседник!

Оазис рассмеялся, сдерживая смех, чтобы не разбудить тех, кто ещё спит.

Лекарь всегда просил пациентов обращаться на "ты" и поддерживал любые шутки, даже чёрный юмор. Октавия не очень умела шутить и чаще всего думала, что Песчаный призрак смеётся только, чтобы поднять ей настроение. Сам Оазис тоже часто шутил, и Октавия смеялась, даже если шутки были несмешными для неё, — чтобы просто ответить добром на добро.

— Ладушки, я пошёл. Знаешь, куда принести тарелку.

Оазис, постукивая когтями, покинул пещеру пациентки. Октавия вздохнула, неспешно съела завтрак, взяла тарелку в зубы и пошла по коридору.

Все шесть пещер больничного крыла были связаны коридором с главным залом, где рядами стояли сундуки лекаря, было каменное возвышение, на котором Оазис рассматривал новых пациентов, и куда нужно было приносить тарелки.

Октавия всегда поражалась, как Оазис умудрялся вести дела больничного крыла один. Сам пересчитывал и перекладывал снадобья по сундукам, сам всех осматривал и назначал лечение, даже сам мыл грязные тарелки. Если пациенты предлагали помощь, то лекарь любезно отказывался от неё. Чёрно‑белая фурия лично трижды предлагала помощь, и каждый раз Оазис говорил: "Не надо, спасибо. Я сам справлюсь — я лекарь, ты — пациент и должна отдыхать".

Поставив тарелку на крышку сундуков рядом со стопкой чистых, она увидела фиолетового Штормореза, у которого полностью отсутствовало… как бы выразиться… правое нижнее крыло. Жалкий обрубок на месте, где крыло начиналось, был перевязан.

Дракон поставил свою тарелку на ту, что поставила Октавия, и поздоровался.

— И вам доброе, — ответила она. — Вы тот новенький?

— Да. Я всегда мог избежать ловушки, но… эх, на этот раз не вышло.

— Понятно, — сказала Октавия как можно грустнее, чтобы показать своё сочувствие, а с этим у неё были, мягко говоря, проблемы.

— Угу. Я Ураган, а вы?

— Оу… Октавия.

— Очень приятно, — он оглядел новую знакомую с лап до ушей. — Простите, если вопрос для вас неприятный. А вы гибрид?

Октавия фыркнула. Она навсегда запомнит косые взгляды других драконов из‑за того, что у неё смешанная кровь. Она всю жизнь недоумевала: что в этом такого? Разве любовь не может быть любой? Даже если два сердца принадлежат двум разным видам?..

Октавию передёрнуло. Она кивнула и направилась к себе, понурив голову. Она чувствовала взгляд Урагана в спину, но, как и всегда, проигнорировала. Нужно просто не обращать внимания…

Октавия была детёнышем Дневной фурии и Кристальной фурии — потомка Ночных. Кристальные были разноцветными — точнее, чёрными, но некоторые части тела были цветными. Однако Октавия родилась чёрно‑белой. Больше всего она походила на отца: такое же телосложение, длинные уши, такая же форма крыльев, закрылок и хвостовых плавников. Разве что лапы толще и с гребнем, как у Дневных, вместо шипов.

В большинстве случаев полукровки становились одиночками, ведь их не принимали. Ко всему этому Октавия с самого раннего детства была вынуждена жить одна. Её отец ушёл из семьи, а через год умерла мать. Всю жизнь Ночное Сияние считала отца мерзавцем, но он бросил её с мамой не по своей воле — это выяснилось буквально пару дней назад!

Драконица смогла его простить, но всё ещё странно чувствовала себя рядом с папой. Имя отца — Сердолик, и он уверял, что это пройдёт. На самом деле он был не бесчувственным монстром, а очень добрым драконом. В дочери он души не чаял и навещал в больничном крыле столько, сколько мог.

Помимо отца её навещала Ночная фурия по имени Пепел. Удивительный, по её мнению, дракон: не сломлен, грубой силы против неё не применял, ещё и в больничное крыло принёс… Она уже отблагодарила его, но казалось, что как‑то не так. Каждое слово благодарности из своих уст Октавия считала неискренним.

А когда никто её не навещал, Ночное Сияние занимала себя как могла: либо спала, либо смотрела в окно в одной из стен, за которым на горизонте маячили драконьи силуэты, либо вела диалог сама с собой. Иногда приходил Оазис под предлогом, что нельзя долго унывать, и сам беседовал с ней. В эти моменты Октавии снова было неудобно: у лекаря полно других дел, а он тратит время на неё.

«Когда выпишусь, нужно его отблагодарить как следует!» — дала себе слово Октавия.

Каждый день проходил как скучный фильм. Но если днём было просто скучно, то ночью дела обстояли куда хуже.

На чёрном фоне сияли звёзды. Они так манили… так манили. Хотелось вытянуть лапу и достать до одной из них, рассмотреть, повертеть в когтях. Посмотреть, какая она вблизи — звезда.

Но затем звёздное небо полностью затянула пелена мрака. Абсолютная тишина больше не успокаивала, а давила. Будто вцепившись невидимыми когтями в горло. Затем из темноты послышалось приглушённое шипение… Дикий рык, яркая вспышка!

Октавия подскочила, лихорадочно размахивая хвостом. С испугом в глазах она посмотрела на лапы: когти сжались, словно в них была добыча. Этот кошмар не давал ей покоя ещё с самых первых дней в больничном крыле.

Октавия до сих пор отчётливо помнила тот день, когда рисковала жизнью ради других, но была побеждена Воплем Смерти — исполинским змееподобным чудовищем. Рёв этого монстра дезориентировал, но об этом никто не знал, в том числе и она. Если бы она не полетела тогда бросать вызов Воплю Смерти, то не заработала бы сотрясение — надо же ещё было так неудачно упасть…

Но она не могла иначе. Тогда между жизнями других и своим благополучием она выбрала первое. Причём впервые.

Когда приходил Пепел — а ради него она и бросилась на исполина, — ею овладевало новое для неё чувство. Будто что‑то тёплое течёт от ушей до хвоста, а потом, наоборот, покалывает. Что это? Чувство выполненного долга? Какая‑то стадия страха? Или, может, чувство, что она сделала в жизни хоть что‑то значимое?

"Опять…" — вздохнула она про себя.

Потянувшись, драконица подошла к окну. Ночью кристаллы мира под водой затухали, и всё погружалось во тьму. Это напомнило только что приснившийся кошмар, и Октавия, фыркнув, отпрянула от окна. И что делать?

На этот случай у Оазиса было для неё особое средство. Ягоды Снотворца — особая ягода, сок которой содержал какой‑то элемент с усыпляющим эффектом. Лекарь предупреждал, что часто употреблять их нельзя.

"Когда последний раз было‑то?" — сказала сама себе Октавия и решительно пошла к Песчаному Призраку.

— Когда последний раз было‑то?! — развела она крыльями.

— Это было позапрошлой ночью, — беспечно ответил лекарь, перегородив сундук, в котором хранились ягоды Снотворца.

— И что? Я помню твои слова: "Нельзя применять их часто". Но…

Она отвела глаза в пол, свесив крылья. Оазис вздохнул, не отступая от сундука ни на шаг.

— Прости, нельзя. Это для твоего же блага.

— Я же не засну.

— Постарайся.

Ночное Сияние больше ничего не сказала и ушла, демонстративно скорчив обиженную гримасу. Оазис лишь хмыкнул.

Октавия легла, свернувшись клубочком, и закрыла глаза, надеясь, что кошмар во второй раз не будет беспокоить, но она ошиблась.

Звёздная россыпь, тьма, крик, вспышка — всё повторилось вновь. Как бы Октавия ни была благодарна Оазису, но сейчас она его проклинала. Хотя, наверно, зря, одёрнула она себя. В конце концов, он печётся о её благополучии. Он так и не сказал, что будет, если есть Ягоды Снотворца часто. Видимо, будет что‑то очень плохое.

Вздохнув, Ночное Сияние легла на спину, раскинула крылья и уставилась в потолок.

— Какой красивый потолок…, — сказала она вслух, но продолжала смотреть на серый камень.

Октавия так и не заснула, поэтому была очень вялой и еле держалась на лапах. Завтракала она дольше всех, аж целых десять минут живала пару рыбин. Умывшись холодной водой из озерца, она чуть приободрились, но особого прилива бодрости не чувствовала.

Медленно передвигая лапы, она вышла в главный зал, чтобы оставить пустую тарелку. Там она увидела другого пациента.

Ужасное Чудовище фиолетово-красного цвета по имени Когтихвати попал в больничное крыло, вывернув крыло, при чём не абы как, а очень сильно. Когда Пепел притащил её в больчное крыло, то Когтихват пропустил его вне очереди и помог донести раненую, и Октавия его тоже благодарила.

— Привет! Как спала? — улыбнулся он, заметив Ночное Сияние.

— Опять не спала всю ночь, а Оазис не разрешил съесть Ягоду, — пролепетала она, взявшись лапой за голову.

— Ох... ясно. Ну, надеюсь кошмары прекратятся, — сказал Когтехват и двинулся в свою пещеру. — Кстати, соседей у тебя ещё нет?

— Нет и слава богу! — ощетинилась драконица, но сразу взяла себя в лапы. — А у тебя?

— У меня тоже нет. А видела уже Урагана?

— Того Штормореза? Да, видела...

— Судя по тону, встреча была неприятной, — заметил Ужасное чудовище.

— Именно. Даже вспоминать не хочу, — она дёрнула хвостом. — А как сам? — она постарались сделать обычный, повседневный тон.

— Нормально. Крыло мне уже вывернули обратно, но нужно ещё пару деньков отдохнуть. А потом всё — покину больничное крыло.

— Хорошо, я за тебя рада, — Октавия при любом случаи пыталась учиться разговаривать любезно.

— Спасибо! — просиял Когтехват и по-дружески пихнул её хвостом в бок.

Когтехват часто так делал, но Октавия привыкла. Как говорил сам Ужасное чудовище — он хотел так подбадривать других пациентов.

Больше не сказав ни слова, Ужасное чудовище ушёл к себе. Октавия медленно поплелась в свою пещеру и так перепугались, даже подпрыгнула чуть ли не до самого потолка. В страхе округлив глаза и расправив крылья, она смотрела на дракона в своей пещере. Он был... странный.

Он был... будто слияние фурии и Песчаного призрака. Чешуя дракона была песочного цвета, закрылки и плавники тоже, но с чёрными кончиками. На голове восемь ушей как у Ночных, но при этом и парочка шипов как у Песчаных. Широкие крылья с шипами, но белые к кончикам. А глаза... глаза тёмно-коричневые.

Октавию всегда напрягали глаза Песчаных призраков — всегда тёмных цветов. У того же Оазиса коричнево-золотые.

Незнакомец лежал у стены, где судя по всему была выделена ещё одна постель, ну как постель — небольшое каменное возвышение, как и у неё. Он приветственно улыбнулся, шевельнув хвостом.

— Привет! — сказал он энергичным голосом.

Не успела Октавия и слова вымолвить, Как он поднялся и вприпрыжку подошёл к ней. Его коричневые глаза сверкали игривым огнём. Октавия лишь хмыкнула.

— Меня зовут Тёрн! А ты кто? — он энергично подал лапу.

— Октавия, — фыркнула драконица, но не сопротивляясь лапопожатию.

— Какое красивое! — добавил он, наконец отпустив лапу новой знакомой.

— Очень... приятно, — сказала она не шибко искренно и вышла из пещеры, бросив Тёрну. — Я сейчас вернусь.

Бодрости сразу прибавилось, и она шла по коридору в поисках Оазиса, угрожающе стукая когтями по полу. Лекарь шёл прямо ей навстречу, и драконица укроила шаг.

— О, дорогая,..

— Что за чёрт?! — огрызнулась Октавия, расправив крылья.

— Это не чёрт, это твой новый сосед.

— Сейчас не до шуток! Почему ты определили его в мою пещеру? Мою!

— Она не только твоя, и то долго твоей не будет.

— Все остальные заняты что-ли?

— Нет. Просто я подумал новый сосед благоприятно на тебя подействует!

— Благоприятно?.. — прошипела она, оскалив зубы.

— Да! Он очень энергичный, жизнерадостный и вы будете хорошо дополнять друг друга, пока кто-то из вас не вылечится, — его тёмные глаза были как всегда добродушны, даже когда Октавия была разъярена. — К тому же он тоже полукровка.

Октавия в миг успокоилась. А точнее у неё был ступор. От удивления она даже промурлыкала — повадка Дневных. Она потеряла дар речи, безуспешно пытаясь сказать хоть слово.

А Оазис просто похлопал её крылом по плечу, развернулся и скрылся. Ночное Сияние не знала сколько простояла в коридоре, но, придя в себя, поспешила обратно.

"Полукровка! Такой же как я! Надо быть более любезной, чтобы понравится, " — сказала она себе, как никак первый гибрид, который она встречает.

Тёрн сидел у окна и что-то заворожённо рассматривал в нём.

— Эм... снова привет, — неуверенно начала Октавия прямо с порога.

— О, да, снова привет! — махнул крылом Тёрн.

— А как ты очутился здесь? — продолжала Октавия, подходя ближе.

— Я растянул левое крыло, тебе ли не знать, что фурии не переносят длительные перелёты!

— Тебе ли? — наклонила голову Октавия, не очень понимая, почему сосед сказал именно так.

— Ну да. По тебе же видно, что твои родители или один из родителей — фурия.

— Да... А кто твои родители?

— Отец Ночное Сияние, мать Песчаный призрак. Потому я такой и уродился, — его взгляд вдруг стал озадаченным. — Погоди-ка, — теперь он в миг снова излучал радость. — Выходит ты тоже Ночное Сияние! Оба твоих родителя Дневная и Ночная фурии! Или всё же только кто-то из родственников? Даже не представляешь какая белиберда бывает!

— Мама была Дневной, а папа... да, Ночной, — Октавия не стала говорить подробности, мол, Ночные стали Кристальными.

— Была? Она... ой, я не знал, прости. Соболезную, — он погрустнел.

— Ничего, — Октавия отвела взгляд, вспоминая мать.

Нависла тишина. Она так давила, по крайней мере на Октавию. Тёрн постучал когтями по полу и взмахнул крыльями.

— Давай узнаем друг друга ещё немного! Я не ожидал увидеть гибрида! — он снова стал весёлым.

— Ну... давай, — пожала крыльями Октавия. — Только может чуть позже?

— Да, конечно!

Тёрн снова вприпрыжку направился к своей постели. Октавия проводила его взглядом и направилась к своей. Она легла, туго обернувшись хвостом, прикрыв голову крыльями. Она чувствовала как Тёрн смотрел. Как его тёмные глаза глазели в спину... или кажется?

Ночное Сияние задремала и на удивление ей не приснился кошмар. Драконица подумала, что кошмар просто не успел начаться. Встрехнув головой, она повернулась в сторону постели соседа.

Тёрн мирно дремал, чуть похрапывая. Октавия была только рада, она была не в настроении ещё о чём-либо говорить. Может потом...

Послышался стук когтей, и в коридоре показалась знакомая фигура. Ну с этим драконом Октавия готова говорить! В пещеру зашла Кристальная фурия цвета оранжево-красного сердолика и тёмно-зелёными глазами с еле заметной желтизной — её отец.

— Привет, милая! — поприветствовал дракон, но одёрнул себя, увидев спящего полукровку, видимимо, не желая разбудить.

— Привет, — ответила Октавия подавленным голосом.

— Что случилось? Вы с соседом не поладили?

— Нет, он-то сам ничего, вроде. Просто разговор зашёл про родню, и я вспомнила маму.

Сердолик подошёл к постели и приобнял дочь крылом. Прикосновения отца были очень приятны Октавии, хоть с самим папой она чувствовала себя опять же странно.

— Кстати, он тоже гибрид, — спустя время кивнула Октавия в сторону соседа.

— Да? — Сердолик снова одёрнул себя за громкость голоса. — И чья кровь в его венах?

— Говорит Ночного Сияния и Песчаного призрака.

— Ухты. А как зовут?

— Тёрн.

Кристальный повернул голову к юному дракону, который перевернулся на другой бок.

— Какие новости? — переменила тему разговора Октавия.

— Особо никаких, — пожал плечами Сердолик. — Все передают тебе привет. Рубин даже хотел навестить, ты не против?

— Пусть прилетает, — развела крыльями драконица. — А ты как?

— Нормально. А как твоя рана? — он невзначай бросил взгляд на повязку, хотя дочери было неприятно, когда кто-то смотрел на неё.

Октавия поморщилась, заметив куда скользнул взгляд отца.

— Прости. Но тебе не нужно стесняться! Шрам останется, сама понимаешь, и ничего не поделаешь, — вздохнул он.

Октавия не ответила, нерво дёрнув ухом. Она сама посмотрела на свою повязку, скрывающую шрам, который теперь будет с ней до конца жизни.

Послышался шорох и, посмотрев на постель соседа, она заметила, что тот проснулся и уже потягивал лапы.

— Здравствуйте, — кивнул он, как только увидел Сердолика. — Полагаю, вы отец Октавии?

— Да. А ты Тёрн, так? Полукровка.

— Да, так и есть. А вы... очень красивый, цвет такой.

— Ха-ха, спасибо! — радушно улыбнулся Сердолик. — А тебя будут навещать?

— Эм... нет. Но я не жалуюсь.

— Ясно, — все трое посидели в неловкой тишине, и Сердолик добавил. — Ну чтож, я пошёл. Зайду ещё как только смогу.

Он помахал крылом на прощание обоим и ушёл. Октавия смотрела ему вслед то ли грустно, то ли озадаченно. Тёрн поудобнее устроился на постели, повернувшись к соседке.

— Ну что? Продолжим знакомство?

— Давай, — небрежно махнула крылом драконица и тоже повернулась к соседу.

— И так. Имя моё знаешь, принадлежность тоже... Из семьи у меня только родители и тётя. Братьев и сестёр нет. А у тебя?

— Есть брат и сёстры, но двоюродные. Моя тётя их мать.

— Ну, хотя бы такие. Лично мне одному скочно, а будь брат или сестра было бы веселее.

— Наверно.

— А вы не ладите? — он нагнул голову на бок.

— Не то что не ладим. Просто плохо знаем друг друга, — выпуталась Октавия, хотя это было отчасти правдой.

— А друзья есть?

Октавия не ответила, что-то проворчав, подобно Ночным фуриям. Тёрн, моргая, отвёл взгляд в сторону.

— У меня тоже нет, — тихо сказал он.

"Неудивительно." — вздохнула про себя Октавия: " Тоже, наверно, всю жизнь терпел косые взгляды."

— Потому я и улетел с Сияющего Острова, — продолжил как ни в чём ни бывало полукровка.

— Откуда? — вскинулась Октавия.

— С Сияющего Острова... А, точно, откуда тебе знать! — он вновь устроился поудобнее, готовясь пояснить. — Это место, где гибриды живут в полной безопасности и без притеснений!

— П-правда? — уточнила Октавия, не очень почему-то веря.

— Чистая! Там только полукровки! И мы там счастливы!

— Почему же ты улетел?

— В поисках приключений... и друзей.

— А почему с тобой никто не хотел дружить если у вас там всё так хорошо?

— Ну-у-у,.. — замялся Тёрн, но вошёл лекарь, который принёс обед.

Закончив кушать, Октавия с новым соседом пошла относить тарелки в положенное место. Тёрн вновь ходил вприпрыжку, видать привычка, подумала Октавия. Они никого не встретили, интересно, а как бы остальные пациенты отнеслись к ещё одному гибриду? Когтихвату, наверно, было бы всё равно, как и насчёт неё.

Вернувшись обратно в пещеру, оба снова легли на свои постели, чтобы продолжить разговор.

— Давай теперь к более личному, а? Любимый цвет, там.

— Э-э. Ладно, — слегка растерялась Октавия, ведь Тёрн не ответил на её прошлый вопрос. — Любимый цвет, говоришь? Наверно... голубой.

— А мой янтарный!

— Ага... А любимый, не знаю, цветок?

— Янтарная фиалка.

— Ого, такие есть?

— Да. Но видимо они только на Сияющем Острове, здесь я их не видел. А твои любимые?

— Голубые лилии, — пожала крыльями Ночное Сияние.

Снова нависло молчание и вновь какое-то неловкое. Темы для разговора больше не приходили а голову. Но...

— А где этот Сияющий Остров? — спросила Октавия.

Тёрн подскочил, будто услышал что-то страшное или неожиданное. Минуту, а может дольше он смотрел на соседку, словно прикыдвал в голове, стоит ли говорить ей.

— Он скрыт, — наконец произнёс.

— Кого-то мне это напоминает,.. — пробурчала Октавия, вспоминая изоляцию Кристальных фурий, сама не заметив, как сказала это вслух.

— И кого?

— Да не важно, — махнула крылом драконица. — Так, где этот Остров?

— Не знаю можно ли тебе говорить,.. Не подумай, что я недоверчивый вредина, просто ты чужак.

— Я понимаю, — вздохнула Октавия.

Она прекрасно понимала, что абы кому нельзя говорить о секретном месте, но когда появился малюсенький шанс найти место, где такие же как она — Ночное Сияние забыла об этом.

Близился поздний вечер. Оазис принёс ужин, и сразу после него Октавия легла спать, не пожелав спокойной ночи, однако сам Тёрн это сделал:

— Спокойной ночи.

Драконица не ответила. Наверно, невежливо, подумала она, но сейчас просто хотелось заснуть... Я желательно обойтись без кошмаров.

День снова начинался скучно и уныло, но после завтрака Октавия всё же попыталась ещё разок узнать у Тёрна, где Сияющий Остров, ибо была очень настойчивая.

— Давай ещё друг друга узнаем, — начала издалека, подходя к окну.

— Давай! Что ещё друг о друге узнаем?

— Например, что ты больше всего любишь делать?

— Даже не знаю... наверно, узнавать что-то новое! На Острове я знал каждый уголок.

"Ещё одно сходство с Кристальными..." — вздохнула про себя Октавия, но на сей раз не сказала это вслух.

— А ты? — в свою очередь спросил Тёрн.

— А вот у меня нет любимого дела, — пожала крыльями драконица и отошла от окна, за которым резвились Жуткие жути. — Кстати, а как называется твой вид?

— Я не знаю. Моему виду названия ещё нет, — внезапно он засиял, словно солнце спустилось с небес. — Давай вместе придумаем!

Октавия удивлённо моргнула.

— Я никогда раньше не придумывала название для целого вида, — озадаченно вздохнула она.

— Уверен будет весело! — он даже замахал хвостом. — Нужно что-то ёмкое, но и красивое.

У Октавии не было идей от слова совсем. Как можно назвать гибрида Ночного Сияния и Песчаного призрака? Что-то красивое...

— Может просто Песчаная фурия? Нет, звучит глупо, — поник Тёрн.

"Сам придумал — сам отверг." — хихикнула про себя драконица и улыбнулась.

Тёрн переводил взгляд с одной стены на другую, на окно, на пол, даже на свой хвост. Как годовалый дракончик, ей богу! Пока Тёрн придумывал себе название, попутно вращая головой, Октавию внезапно осенило:

— А как тебе Сумрачный Призрак?

Тёрн застыл. А потом снова начал весь светится, словно солнышко. Он подскочил к соседке, замахав крыльями.

— Мне очень-очень нравится! И ёмко, и красиво! Как тебе пришло в голову?

Откавтя чуть отстранилась от буйного соседа.

— Неожиданно. Раз — и придумала.

— Значит у тебя отличная фантазия! — похвалил Тёрн, который отныне принадлежал к Сумрачным Призркам.

"Звучит и немного глупо." — сказал про себя драконица, чтобы не расстраивать соседа, который гордо выпятил грудь, стараясь сделать устрашающий вид, но выглядел он только нелепее.

Два дня прошло, как у Октавии появился сосед — полукровка Тёрн. Он был очень активным, весёлым и добродушным. И если на чистоту, Ночному Сиянию он даже понравился... Только как персона! Как сказал Оазис: "Вы будете хорошо дополнять друг друга." И так действительно случилось. Парочка оказалась колоритной — энергичный и беззаботный дракон, который ведёт себя скорее как дракончик, и замкнутая, свирепая драконица.

Иногда Октавию сосед начинал раздражать и любого она бы уже грубо отшила или даже начала угрожать, но как никак она учится быть более сдержанной. И ко всему... Тёрну вредить не хотелось. Что поделать, вдруг он такой с рождения, думала Октавия, если так, то ему повезло.

А вдруг это маска? Вдруг, если Тёрн будет искреннен, то вместо сияющей добротой морды она увидит поникшего и сломленного дракона?.. От этой мысли всё внутри сжималось.

— Лишь бы это было не так,.. — тихо произнесла она один раз.

— Прости, что? — не понял Тёрн, шагая рядом.

— Ничего, мысли вслух, — отмахнулась она тогда, но больше не могла спокойно смотреть на... друга? Тёрн ей друг или ещё нет? Как это определяется?!

— Октавия, — позвал голос, но драконица лишь фыркнула.

Тогда тот кто её позвал потряс её по плечу. Нехотя она открыла глаза и, увидев перед собой тёмные очи Сумрачного Призрака, чуть не вскрикнула.

— В чём дело? — пробурчала она.

— Я... я хотел сказать... эм... Не знаю как даже начать.

Октавия насторожилась, навострив уши.

— Я хочу сказать и... показать, где Остров.

Драконица тряхнула головой, прогоняя сон. Тёрн не шутит?

— Я не шучу, — сказал он, будто прочитав её мысли. — Ты... ты мой первый друг, а секретов у друзей не должно быть.

Друг?.. Он назвал её другом? Её — свирепого монстра? Тёрн серьёзно? Сложно сказать, когда этот песчаный комочек счастья шутит, а когда говорит всерьёз. Но судя по тону — Сумрачный Призрак говорил на полном серьёзе.

— Мне очень приятно слышать, — тихо произнесла она, хотя вовсе не хотела говорить это вслух.

Тёрн не ответил, дёрнув ухом. Тоже смутился?

— Так вот. Этот Остров скрыт, и абы кому дорогу найти будет проблематично. Но я покажу, только запомни потом, хорошо? Только никому больше не говори, где он!

Октавия стала яростно соображать, всё в голове с ног на голову:

— Да, конечно, я никому!

— Хорошо. Когда нас выпишут, то полетим на Остров.

— А раньше ни... — но она сразу одёрнула себя — как она полетит раньше? Оазис места себе не будет находить, да и голова не полностью зажила.

Тёрн увидел, что Октавия и так всё поняла, и ушёл обратно в свою постель, пожелав добрых снов. Ночное Сияние минуту смотрела на того, кто назвал её другом, улыбнулась и сама вновь погрузилась в сон.

После того, как Тёрн сказал Октавии о том, что покажет Сияющий Остров — драконица была как на иголках, но от радости! Хотелось как можно скорее выздороветь, чтобы скорее улететь в загадочный край, где такие, как она, полукровки.

Однако она заметила, что сам Тёрн стал более... каменный что-ли? Он стал менее прыгучим, улыбка уже была не такая широкая. Или может так кажется?

Октавия понимала, что друзья должны поддерживать друг друга, но что она может сделать? Просто выслушать? А если Тёрн не станет говорить, что случилось? Сколько вопросов!..

Однажды в больничное крыло прилетела Кристальная фурия цвета рубина.

Принц Рубин был единственным сыном у правительницы Кристальных, остальными в кладке оказались драконицы. Но принц не жаловался.

Он был одним из тех, кто помогал Пеплу, в том числе он оказал помощь, когда Октавия была ранена. Познакомиться с двоюродным братом она не успела, вот как раз случай и представился. Рубин пришёл сразу после завтрака и столкнулся с сестрой прямо в главном зале, когда та вместе с Тёрном и Когтихватом относили тарелки.

— Привет! — махнул принц крылом, и все трое в главном зале повернули к нему головы.

— Похоже это к тебе, — сказал с лёгкой ухмылкой Ужасное чудовище и пошёл обратно в свою пещеру.

— Привет, Рубин, — неуверенно ответила Октавия.

— Дядя Сердолик сказал, что ты разрешила мне прилететь.

— Да, почему бы тебе было не прилететь?.. — сказала она с каждым словом всё тише и отвела взгляд в стену.

Рубина это будто вообще не смутило и он обратился к Сумрачному Призраку:

— Как вас зовут?

— Тёрн. Можно на "ты". Я новый сосед Октавии! — это он сказал с особым энтузиазмом, который драконица в последнее время редко слышала.

— Ого! Видать ты ей понравился, коль без единой царапины, — он подмигнул Октавии.

Когда Тёрн предложил отвести гостя в их с Октавией пещеру, сама драконица шла позади. Вот же гад, промелькнуло в голове, что ещё за намёки?! Отношение к брату казалось испорчено, не смотря на то, что он помог ей вместе с Пеплом. Но может я рано обиделась, продолжала она монолог, нельзя обижаться из-за одного неудачного намёка на того, кто помог сохранить жизнь.

— Как вы тут вообще? — обернулся Рубин к ней, и та вздрогнула.

— Нормально, — бросила она, а к тому времени все трое уже пришли в покои пациентов.

— Октавия, почему ты не сказала, что в тебе королевская кровь? — в голосе Тёрна слышалось огорчение, но и возмущение.

"И когда я пропустила это в их разговоре?" — сказала сама себе Октавия. Была настолько погружена в мысли, что не слышала о чём говорят двое драконов перед ней?

— А зачем было оглашать? — рассеяно развела крыльями драконица, но Тёрн скорчил обиженную гримасу и отвернулся.

— Вы колоритная компашка, — заметил Рубин, и Октавия сжала когти. Второй намёк...

Рубин ушёл только после обеда. Братец Октавии показался... весёлым, в какой-то степени милым, но его бесконечные шуточки и намёки по поводу Тёрна!.. Так и хотелось ударить по морде! Но с членами семьи так не поступают, только если твоя родня не мерцавцы, а Рубин оказался хорошим драконом. Вот их бабушка... ох, вот это уже дракон, которому можно и по морде надавать, да что там, крылья оторвать! Именно из-за ужасного поступка бабушки, судьба Октавии развернулась подобным образом. Её бабка ненавидела полукровок... Хорошо, она уже в мире ином...

Вечером Оазис ещё раз осмотрел рану на лбу "любимой" пациентки и сообщил, что денька через три можно будет выписываться!

"Отлично! Через три дня и Тёрн наверняка поправится. Сияющий Остров — жди!"

Дни тянулись мучительно медленно, словно кто-то специально замедлил время. Каждуюая минута длилась как час! Октавии показалось, что эти три дня тянулись, как три года. Правда к сроку её выздоровления на поправку не пошёл сам Тёрн — её проводник.

— А вы что пригрелись друг к другу? — ехидно спросил Оазис, когда Ночное Сияние пришла просить разрешения остаться в больничном крыле.

— Нет!.. Ещё раз так пошутишь!.. — она не высказала всё до конца, вздохнула.

— Что бы то ни было — оставить я тебя не могу. Можешь разве что его навещать, — развёл он лапами. — Сама подумай, не стоит занимать пещеру, если ты здоров.

— Ла-а-адно, — прошипела Октавия.

Скрытый мир казался слишком ярким, шумным и быстрым. Драконы сновали туда-сюда по своим делам, кристаллы сияли, водопады журчали в перемешку с драконьим гулом.

Октавии даже полёт казался теперь чем-то странным. В больничном крыле не полетаешь, а здесь, хоть на все четыре стороны лети! Взмах крыла, взмах крыла. Правда радости почти никакой...

Опустившись испить воды из длинной реки, она застыла, смотря на себя в неспокойной воде. Шрам, который уже почти побелел, выделялся на чёрном лбу и напоминал о том злосчастном дне. Теперь он напоказ — никакая повязка не скрывает! Поёжившись, она взмахнула крыльями, поднялась повыше и полетела в Далину Света — место, где жили Кристальные фурии.

Вход в Далину был за огромным водопадом, потому поколения он был скрыт от других драконов. Кому в здравом уме придёт мысль пролететь сквозь водопад?

Сама Далина была обширна и казалась более... живой что ли, после того, как Кристальные могли свободно посещать Скрытый мир. Драконица искала отца, чтобы поделиться новостью о грядущем путешествии. Нельзя оставлять родителя в неведении.

Сердолик был на одном из лугов, и вокруг него собралось с десятка дракончиков, которые заворожённо слушали старшего. Их глаза загорелись ещё большим удивлением, когда рядом опустилась чёрно-белая фурия.

— Октавия, тебя выписали! — Сердолик подскочил и обнял дочь крыльями.

— Да, но радости не прибавилось... Но, конечно, я рада снова быть с тобой! — поправилась она, и это было правдой.

— Ха-ха, я тоже! — он по-семейному шлёпнул её хвостом в бок и указал крылом на малышей. — Я тут как раз рассказывал о битве с Воплем смерти!

— Вы та самая героиня? — подошёл поближе чёрно-синий малыш, размахивая хвостом.

— Героиня? — переспросила Октавия.

— Да! Вы же сражались с белым гигантом и были героически ранены! — подхватила чёрно-изумрудная малышка, взмахнув крылышками.

— Вау... Эм... Да, это я! — подыграла она малышне и приняла героическую позу.

Дракончики радостно заверещали, запрыгали. Потом они стали изображать саму битву, которой так восхищались. А Октавия между тем спросила кое-что у Сердолика:

— А где мне можно будет поселиться?

— Как член королевской семьи — у нас в королевской пещере, — ответил Сердолик. — Не беспокойся, места там достаточно.

— Точно?

— Самое большое жилище в Далине!

Сердолик сказал малышам, чтобы ждали его, пока он отведёт героиню в новый дом, где она будет отдыхать, чтобы набраться сил для новых подвигов. Октавия закатила глаза и последовала за отцом.

По дороге Октавия уже начала рассказывать то за чем прилетела. Сердолик слышал внимательно, не перебивая. Под конец рассказа он вздохнул:

— Опасно.

— Я знаю, но... если есть шанс найти таких как я то... нужно им воспользоваться.

— Тебе... так хочется найти других полукровок?

— Да! Только там я стану своей!

— А как же Далина и...

— Это не мой дом — а Кристальных. Я хочу найти тех, кто не будет смотреть с презрением и отвращением...

Оба опустились на землю перед входом в огромную пещеру. Сердолик шёл рядом с дочкой, но стал... грустным. Точнее сказать, расстроенным.

"Что с ним такое? Я думала он будет радоваться, я же найду своих..." — сказала про себя Октавия.

Дав себе словно, что разберёться с отцом потом, она просто молча шла рядом с ним по коридорам королевского жилья.

Покои королевского жилья были взаправду огромны, и даже со своими озерцами в каждой пещере, как в больничном крыле. Пещера Октавии была по соседству с покоями принца Рубина,.. а с кем же ещё, буркнула драконица.

Рубин был очень рад видеть двоюродную сестру, а как он скакал, когда узнал, что их пещеры рядышком. Октавия его радости не разделяла, нет, она не то чтобы против соседства с братцем, но...

— А Тёрн придёт? — поинтересовался Рубин, сидя на пороге пещеры Октавии, пока хозяйка осматривалась.

— Ты опять?! — вскипела она, вскинув крылья.

Рубин сделал невинную мордашку и через какое-то время снова задал вопрос:

— Теперь к нам на совсем? Я в смысле жилья.

— Нет. Временно.

— А... А куда ты потом? — он наклонил голову на бок,.. напомнило Тёрна.

Октавия посмотрела на него испытывающим взглядом. Рассказать? А что будет-то?

— Я лечу в место, где обитают полукровки подобные мне.

— Ого! — искренне восхитился Рубин, округлив глаза. — И где это?

— Где находится — понятия не имею. Тёрн меня отведёт — он знает, — кратко пояснила она и больше не сказала ни слова брату.

Принц посидел ещё какое-то время на пороге, постучал когтями по полу и удалился.

Сумрачный Призрак мирно дремал, чуть похрапывая, дёргая хвостом. Ему снилось, как он идёт по подобию сада с высокими деревьями с голубой листвой. Где-то журчит река, ветер приятно трепетает крылья. Благодать! Лучше места не найти! Где ещё быть полукровке? Не с обычными же драконами...

Но внезапно прекрасный сад стал терять краски. Всё потускнело, будто с растений смыли истинную сущность, оставив невзрачную оболочку. Тёрн нервно огляделся. А потом со всех сторон стал доносится смех, будто откуда-то издалека. Обладатель был одновременно далеко и одновременно со всех сторон!

Тёрн замотал головой, не желая слышать издевательский смех и побежал куда глаза глядят. Он бежал, не разбирая дороги, просто бежал как можно быстрее и дальше. На миг дракону показалась пара небесно-голубых глаз.

Тёрн проснулся с колотящемся сердцем, будто наяву сейчас бежал по тусклому саду. Отдышавшись, он посмотрел на лапы, они дрожали.

— Как я мог быть таким идиотом,.. — простонал он, укутавшись крыльями.

В память снова вернулись те глаза. Эти глаза, что выглядят добродушно и в какой-то степени мило, но на самом деле принадлежат монстру. Вот тот случай, когда выражение "внешность обманчива" — полностью себя оправдывает!

Остальные члены семьи Октавии тоже оказались неплохими драконами. Даже самая младшая из королевской кладки — Изумруд, оказалась не шумной, орущей катастрофой, а более-менее спокойным дракончиком, разве что слишком наивным. Это даже по мордочке было видно, ну, или с самой Октавией что-то не так, кто знает?

Единственным кто не слишком радушно принял нового члена семьи была Кармин, её тётя и правительница Далины Света. Октавия и не добивалась признания с её стороны, зачем? Тем более причины не любить племянницу у Кармин была — Октавия своим присутствием лишний раз напоминала о том, что сделала предыдущая правительница — обрекла на страдания Сердолика, её брата.

Спустя два дня из больничного крыла выписали Тёрна, и Октавия встречала его у главного входа. Сумрачный Призрак продолжал выглядить каким-то грустным, а кончик его хвоста дёргался.

— Ты чего такой нервный? Вроде выписываешься из больничного крыла, а не наоборот! — попытка пошутить была неудачной и Октавия дала себе слово больше не пытаться шутить.

Однако Тёрн хихикнул, видно подбадривая, даже если шутка его и задела.

Двое приятелей полетели навстречу неизвестности. Ну, вернее только Октавия, которая доверилась своему проводнику, убеждая себя, что он не предаст. Она ожидала от каждого подвоха, но от Тёрна мало того, что не ожидаешь предательства, глянув на эту милаху, такая мысль даже в голову не придёт.

— Так... А как этот Остров выглядит? — решила начать беседу Ночное Сияние, дабы не лететь в неловком молчании.

— О, он очень красивый! — оживился Тёрн. — Там деревья с разноцветной листвой, но теперь я знаю, что такое во всём Скрытом мире... Ещё блестящая вода, но в отличии от остальных рек и озёр подземного мира — у нас вода ещё и разноцветная!

— Да, наверно, это красиво, — согласилась Октавия. — А как зовут твоих родителей?

— Отец Сыч, а мать Песчана.

— А при чём тут сова? — удивилась драконица, действительно странное имя.

— У него жёлтые глаза, как у совы.

Только после пояснения Октавия вспомнила, что одну из её сестёр зовут Сова по такой же причине — ярко-жёлтые глаза как у некоторых из этих птиц.

Дальше темы для разговора больше в голову не лезли. Что ещё спросить? Причину отлёта он рассказал, про сам Остров тоже...

— И всё же... почему ты так странно начал себя вести? — напрямую спросила она.

— Как... В смысле, почему странно?

— В прямом! В последнее время ты грустный, хотя до того, как ты предложил отвести меня на Остров — сиял, как солнышко.

— Да ничего такого... Личное, — он отвёл взгляд.

— У тебя... перепалки с родителями? — это первое, что пришло Октавии на ум.

Тёрн отрицательно покачал головой.

— Ты сделал что-то плохое, и тебя не простили?

Она упорно дожидалась ответа, хоть жеста! И Тёрн кивнул:

— Мне там будут не рады. Поэтому... эх... Я просто приведу тебя, а сам полечу куда глаза глядят.

— А что ты сделал?

— Ужасную вещь... я не хочу это вспоминать, но даже во снах стало являться!

— Я не могу помочь?

Тёрн снова отрицательно покачал головой, а его взгляд стал таким печальным, словно у маленького дракончика, который поранился. Как его приободрить? Цветы же ему не подарить, он не драконица!

— Я точно-точно ничего не могу сделать? Например, поговорить с твоими родителями или...

— Нет! — вдруг очень громко возразил дракон. — Мне не будет прощения! Никогда! Никогда...

— Да чтоже ты такое сделал-то, а? — Октавия перечисляла в голове, какие могут быть серьёзные проступки.

Воровство, может быть. Но что тогда нужно украсть, если Тёрну не ведать прощения? Что ещё? Враньё, но опять-таки, что нужно было держать в тайне, если Тёрн даже улетел из родного дома? А убийство?.. Нет, такой дракон, как Тёрн, не способен на такое! Или способен?

Октавия посмотрела на приятеля искоса. Что же ты сделал, Тёрн?

Периодически фурии делали остановки, долгие перелёты не сильная из сторона. Октавия рассказывала Тёрну про Скрытый мир, как и он ещё рассказал про свой дом. На Сияющем Острове есть целые пещеры наполненные драгоценностями, золотом, и никто даже об этом не знает кроме самих жителей. Тёрн объяснил, что королевская знать использует их как украшения.

— И каким образом? — прищурилась Октавия.

— Где-то лет сто, может чуть меньше, один из жителей посетил верхний мир, но был помилован при возвращении, поскольку поделился информацией, как делать так называемые серьги, кольца и... как из... бусы!

— Ого. Наверно, красиво.

— Лично мне не очень нравится. Не возьму в толк, зачем нам, драконам, эти побрекушки. У людей свои тараканы в голове!

Октавия была солидарна. Драконы и так красивые существа, зачем какие-то там кольца или серьги?

А между тем она как-то пригрелась, что ли, к Тёрну. Стоило узнать поближе, как выяснилось, он не неисправимый оптимист, а очень даже "живой" дракон, который пережил много стресса. Правда он до сих пор держал в тайне свой проступок. Может он сделал что-то такое, о чём даже говорить противно, мало ли?

Ночью Октавию снова мучил кошмар с Воплем смерти. Проснувшись, она увидела, как Тёрн тоже дёргается во сне. Интересно, что ему за жуть сниться? Его проступок? Сумрачный Призрак дёргал хвостом, крылями, что-то бормотал, но очень неразборчиво.

Внезапно он вскочил, тяжело дыша. Она дала ему время приди в себя, а потом спросила напрямую:

— Тебе снился проступок?

Тёрн повернул к ней голову, сколько страха было в глазах! А потом он кивнул, снова отводя взгляд.

— Может всё же скажешь в чём всё дело? — снова попыталась узнать Октавия. И Тёрн сдался!

— Я выпустил из темницы узника.

— Опасного?

— Ещё как! — взмахнул крыльями дракон. — Он страшное бедствие, от которого житья не будет ни обычным драконам, ни полукровкам!

— Почему? Из-за одного дракона?

— Ты просто не представляешь, каков он, — горько вздохнул Тёрн.

— Неужели всё настолько плохо?

Тёрн кивнул. Помолчав, Окатвия снова стала расспрашивать приятеля.

— А кто он?

— Он тоже гибрид. И он люто ненавидит чистокровок.

— А почему тогда житья не будет и вам?

— Потому что мы заточили его за то,.. что он хотел всем Островом поработить Скрытый мир.

— Ничего себе планы! — опешила драконица. — И как он собирался это сделать интересно?

— Точно не знаю. Он говорил с нашими правителями... Моими родителями.

У Октавии весь мир перевернулся, она резко повернулась к Тёрну.

— Ты принц?

— Да. Единственный наследник Острова. И такое сделал. Я улетел сразу, даже не дожидаясь разбирательства.

— Может на тебя они и не думают?

— Доступ к темнице есть только у королевской семьи и королевской стражи. Стража бы его не выпустила — они дают клятву верности кровью.

— Ой.

— Ага. Так что подозрения только на меня.

— Угу... А почему ты его выпустил, вообще?

— Он... он невероятно льстив, красноречив. Думаю, даже самые стойкие драконы повенуются его речам. За разговором он меня и убедил... выпустить его.

— А что он говорил?

— Эм... Он давил на меня тем, что я тоже гибрид и тоже отребье в глазах чистокровных. Он убедил меня, что хочет своим блага. В том числе и мне.

— Оу... А что именно он хочет сделать? Может ты хотя бы мельком услышал?

С этим Тёрн медлил, но вскоре признался:

— Захватить власть... Стать королём... всего Скрытого мира...

— И ты молчал?! — вскочила Октавия сразу же, подняв крылья.

— Я-я-я... я боялся, — запинаясь ответил Тёрн, встав на лапы. — Мало того, что в принципе выпустил будущего диктатора, так и... у меня и так не было друзей, а кто будет дружить с тем, кто совершил подобное дияние? Я боялся тебя потерять... твою дружбу.

Октавию что-то кольнуло. Она всё-таки друг?.. Ну, Тёрн ты даёшь, конечно, скрывать такое! И сколько бы ты молчал? До того момента, как этот дракон уже завоюет трон?

— Прости, — вздохнул Тёрн, прижав ушки.

— Прощю-то я прощю, но чем ты думал, скрывая такое? — укоряла его Ночное Сияние.

— Я уже понял, что поступаю, как последний идиот! — вскинул крылья дракон.

Наступила пауза. Октавия не сводила глаз с друга, который съёжился, как напуганный дракончик.

— Расскажи хоть, про этого... бунтаря.

— Его имя Гримм. Как я уже сказал, он гибрид. Точно не знаю кем были его родители, но один из явно Ночное Сияние, либо Дневная фурия. Ещё, как я опять же говорил, он красноречивый манипулятор, по нему и не скажешь, что монстр, очень даже добродушный на первый взгляд.

Октавия стала всё обдумывать. Даже неизвестно точно чья в нём течёт кровь... Интересно, он первый гибрид, решивший поднять восстание из-за предрассудков? Или когда-то бунтари уже были? Это она и спросила.

— Вроде до него никого не было, — неуверенно ответил Тёрн. — Но точно не знаю. Может кто-то и был, просто не дожил до наших дней.

— И где этот... Гримм может находиться? — это были мысли вслух, но Тёрн всё равно пожал крыльями.

Плохо дело. Гримм из смельчаков, аж целый государственный переворот задумал! Но может повезёт, и он всё же не столь опасен?.. Однако Тёрн её надежд не разделял.

— А как давно ты его осободил и улетел с Острова? — уточнила драконица.

— Где-то две недели назад... плюс-минус два дня.

— Хм...

— Что будем делать? Он может быть где угодно.

Окатвия задумалась, стуча когтями по камню.

— Напомни, кто нынешний король или королева Скрытого мира?

Тёрн пожал крыльями. Действительно, откуда ему знать? Надо как можно быстрее спросить у кого-нибудь... у Пепла? Даже если он не знает — наверняка известно кому-то из его семьи Дневных фурий. Но где они?

— Ты что-то надумала? — спросил Тёрн наконец.

— Да... Нужно предупредить правителя Скрытого мира... Но сначала узнать хотя бы кто он,.. потом найти.

Октавия поднялась в воздух, Тёрн сначала замешкался, но потом быстро нагнал. Ночное Сияние чувствовала напряжение каждой косточкой, даже когти словно ныли. Такая ответственность легла на её и Тёрна плечи! Судьба Скрытого мира буквально зависит от них двоих — никому не здавшихся полукровок.

— Почему ты сама не знаешь кто ваш король? Ну, или королева,.. — спросил Сумрачный Призрак, держась рядом.

— А кто мне бы сказал? Я с детства была одна... вот и не узнала ни от кого.

Тёрн ничего не ответил.

Октавия полетела в Далину Света, вдруг Пепел и остальные там, а если повезёт, то правителя Скрытого мира может знать и Сердолик. Но по пути к ним подлетел Перьешкур сине-голубого цвета.

— Октавия?

— Привет, — неуверенно ответила Ночное Сияние. — Я помню тебя. Только имя...

— Небо.

— Точно.

— Привет! — встрял её друг. — Я Тёрн.

— Очень приятно, — кивнула Небо и обратилась снова к драконице. — Ты выписалась!

— Да. Слушай, Небо, ты не знаешь кто нынешний правитель Скрытого мира?

Перьешкур что-то пророкотала на своём языке и только потом ответила:

— А ты не знаешь? Эм... Дневная фурия по имени Лу́на. А зачем?..

— Она в опасности! — сразу пояснила Окатвия. — Её место хотят занять и претендент... не самый лучший. Как её найти?

— Она очень часто улетает в верхний мир. Не знаю здесь ли она сейчас.

Ой-ой-ой, дело совсем плохо, подумала Октавия, если её нет в Скрытом мире, то занять трон Гримму почти не составит труда. Если он сможет найти хотя бы парочку союзинов, то те убедят выбрать нового короля и других драконов, а те других знакомых и так далее, и так далее. Большая часть союзников наверняка будет полукровками, вряд-ли все гибриды без исключения живут на Сияющем Острове, вот сама Октавия, например, всю жизнь жила в Скрытом мире и ничего не слышала про Остров.

— А кто хочет сместить Луну? — обеспокоенно спросила Небо.

— Полукровка по имени Гримм, — ответил Тёрн. — Для чистокровок настанут тёмные времена, — покачал он головой.

Небо не на шутку испугалась. Придя в себя, она спросила:

— А где он?

— Мы не знаем, — вздохнула Октавия. — А теперь я ещё и не знаю, как быть... Может Луна всё же здесь? Где она живёт?

— У большого озера в грибной роще, — ответила Перьешкур. — Могу отвести!

Небо быстрым темпом полетела в пункт назначения, и два друга полетели за ней.

Сердце Октавии намеривало выпрыгнуть из груди. Она была очень напугана. Последний раз такое было, когда она осталась дракончиком совсем-совсем одна. Она изо всех сил надеялась, что королева Луна сейчас в Скрытом мире! Ведь если её не будет... спасайся кто может.

Пунктом назначения было обширное озеро, окружённое высоченными фиолетово-зелёными грибами. Здесь никого не было. Но ведь необязательно королеве сейчас быть дома. Очень хотелось верить...

— Подождём её здесь, — распорядилась Октавия.

— Прямо... здесь? — уточнил Тёрн.

— Да, для глухих второй раз повторить? — грубо ответила Октавия, но Тёрн похоже не обиделся.

— Пожалуй надо рассказать Пеплу и остальным, — решила Небо.

— Конечно, лети, предупреди их. И папу тоже.

Перьешкур кивнула и со скоростью молнии улетела. Октавия смотрела ей вслед взглядом полным страха смешанным с надеждой.

Близился вечер, и королева до сих не прилетела домой. Октавия уже пала духом, но её приободрил Тёрн, хотя казалось он видит будущее пессимистичнее.

Когда наступила ночь, то оба легли спать. Если королева прилетит, то разбудит, и они всё ей расскажут. А если нет, то продолжат ждать и утром.

Октавию снова начал сниться один и тот же кошмар. Проснувшись, она сразу проверила не снится ли ужас Тёрну. Судя по нему — нет. Храпел, свернувшись клубочком. Вот и хорошо, подумала драконица, и встала. Немного походив туда-сюда по берегу озера, она услышала отдалённый шум крыльев.

Обернувшись на грибные горы, она никого не увидела. Что-то неладное... но может Луна прилетела? Нет, белую чешую было бы видно. Снова оглядев грибы внимательно, она полетела на противоположенный берег, чтобы осмотреть грибы с той стороны.

На противоположенный береге тоже ни единой души и на шляпках грибов тоже. Но шум крыльев ей точно не показался, она готова поклясться! По хорошему нужно сделать себя невидимой и проверить грибные горы с высоты, но шуметь нельзя.

Ночное Сияние сделала пару шагов по направлению к грибам и обернулась на водную гладь. Теперь она точно не заснёт, зная, что здесь кто-то чужой. А она оставила Тёрна одного...

Осознав ошибку, она хотела немедленно вернуться к другу, но услышала вкрадчивый голос:

— Жизнь несправедлива, не так ли, дорогая?

Резко обернувшись, она увидела незнакомца.

Дракон с телосложением Ночной фурии. Его чешуя была чёрной, но на изнанке очень широких крыльев с длинными отростками виднелись синие узоры, похожие на волны, как у... Скрилла? Форма самих крыльев, закрылок и хвостовых плавников — как у Ночной фурии. Восемь ушей, но слишком длинных. Шипы на спине тоже были слишком длинные для фурии и слишком узкие, они скорее походили на те, что у Скрилла. А глаза... глаза небесно-голубые. Но самое примечательное было то, что его морда и передняя часть ушей, и шипы на лбу — белые. Словно на нём была маска.

— Одним суждено беззаботно радоваться, другим же прозевать во тьме... вымаливая объедки, — последнии слова она прошипел.

— Кто ты такой? — дрогнул голос Октавии, но она быстро взяла себя в лапы.

— Гримм.

Октавию передёрнуло. Тот самый! А дракон сделал шаг, на что драконица сделала два шага назад.

— А как твоё имя?

— Зачем тебе?

— Просто интересно, — невинно ответил странный дракон. — Как вижу в тебе кровь фурий. Как и во мне.

Октавия не ответила, чуть расправив крылья. Чего он добивается? Но Тёрн не соврал — действительно выглядит странным, но не опасным. Голос хоть и вкрадчивый с ноткой зловещества, но при этом словно не несущий угрозы. Харизматичный чёрт!

— Так скажешь?

— Нет!

— Подозрительность не грех. Наоборот это хорошие качество...

— Чего ты добиваешься? — не выдержала Октавия. — Хочешь меня расположить к себе?!

Гримм медленно направился к ней, и драконица ощетинилась.

— Не расположить к себе, а побудить наконец выйти из тени на свет, — спокойным тоном ответил он.

— В каком смысле?

— Все гибриды мусор в глазах чистокровных драконов, — он произнёс слово "чистокровных" с особым презрительным шипением. — В том числе и ты.

Октавия не нашлась, что ответить. Его слова правдивы, с чем тут спорить? Так и есть...

— Я Октавия, — сказала драконица, но грозно.

— Красивое.

— Мне не нужны твои комплименты! — выплюнула Октавия.

— Как же сильно ты ранена, — не смотря ни на что ответил Гримм.

— Что?

— Как же сильно ты ранена из-за того, что в тебе смешанная кровь. Разве это правильно? Подумай, какой была бы твоя жизнь, если бы тебя не считали неправильной?

Мерзавец прав, сказала про себя Октавия, скрипнув зубами. И правда — какой она была, если бы не родилась гибридом? Её отец был бы Дневной фурией... но любил ли он её? Её настоящий отец любит не смотря ни на что...

Она не заметила, как опустила голову и отвела взгляд, как обычно бывает, когда кто-то принимает горькую правду. А ведь это сейчас от части произошло... но ведь только от части...

— Что тебе от меня нужно? — спросила она, глядя в глаза Гримма.

— Я хочу справедливости, — ответил дракон.

— И как ты хочешь её добиться? — она сказала это максимально недоверчивым тоном, чтобы не выдать того, что знает намерения Гримма.

— Я хочу стать предводителем драконов. Тогда чистокровки наконец поймут, что гибриды не отбросы... Не волнуйся, нынешней королеве я не собираюсь вредить! — добавил он.

"Ага, конечно." — фыркнула про себя Октавия.

— А что ты делаешь здесь, в доме королевы? — спросила она вслух.

— Честно — оказался случайно. Я ищу полукровок по всему Скрытому миру, чтобы убедить наконец перестать терпеть.

Октавия не ответила, но яростно взмахнула хвостом, показывая недоверие.

— Я знаю, что сейчас твориться у тебя в голове, — сказал он, тоже взмахнув хвостом. — Ты не веришь мне, но одновременно с этим... где-то в закоулках сознания хочешь, чтобы я осуществил свой план. Ведь не хочешь терпеть косые взгляды всю жизнь.

Октавия не смогла сдержать удивления. Всё так. Ей даже стало стыдно за то, что она капельку, но хотела, чтобы гибриды действительно вышли из тени, а чистокровки молили о прощении. Но потом она вспомнила всех тех, кто не совершал зла в её адрес... Как же они?

— А что потом? Ну станешь ты королём, а дальше?

— Дальше? Дальше сделаю так, чтобы гибридов наконец стали уважать.

— Как именно?

Гримм медлил с ответом, но всё же произнёс.

— Они увидят, что зря притесняли гибридов. Увидят, как много на самом деле нас — полукровок, и возьмут все обзывательства назад!

— Что именно ты хочешь сделать с чистокровоками? — требовательным тоном спросила Октавия.

— Ты их жалеешь? Зря... они не оценят твоего благородства, — покачал головой Гримм.

Октавия тихо зашипела.

— В любом случаи — ты примешь рано или поздно решение... на чьей стороне будешь. Тех, кто готов принять тебя без колебаний или тех, кто видит в тебе оплошность, — он расправил крылья, и Октавия отчётливо увидела узоры Скрилла. — Не утруждайся искать меня, я сам тебя найду. Тогда и скажешь, что решила.

Октавия не успела и рот открыть, как он поднялся в воздух и растворился в ночной тьме подводного мира.

Встреча была странной. Гримм не походил на злодея, но чувство скрытой угрозы от него исходило. Даже внешность напрягала...

Мысли Октавии шли кругом. Гримм вёл разговор так спокойно, сказал вслух то, что было у неё в голове! Но самое страшное — он обещал вернуться. Сказал, что найдёт её... и как теперь спокойной жить, зная, что рано или поздно к тебе прилетит этот жуткий дракон?

Всю ночь драконица была как на иголках. Утром она сразу рассказала Тёрну про визит Гримма и их разговор.

— Скверно, — скривился Тёрн. — А что он тут делал на самом деле?..

— Дурачок?.. Он хотел убить королеву!

— И что ему дала бы смерть Луны сейчас? Он ещё не собрал своих последователей...

— Уверен?

Сумрачный Призрак не ответил, робко отводя глаза. Явно он был не уверен...

— Вдруг он собрал союзников ещё до прихода на Сияющий Остров? И прилетел к вам просто для дополнительной поддержки?

Тёрн ужаснулся, было видно, как дрожали его лапы.

Что же делать, как быть? Если всё правда так, то... близок конец? Нет! Нельзя этого допустить! Нужно было незамедлительно найти королеву, чтобы обеспечить безопасность. Будет жива королева — шансы Гримма занять трон уменьшаться. Драконы ему не позволят, если будет жива Луна. Чистокровок больше чем гибридов, а всё решает большинство.

— Так ладно, план всё тот же — искать королеву, — встрепенулась Октавия. — Главное сохранить её жизнь...

— Уверена, что если она будет жива, то это помешает Гримму?

— Просто шансов будет меньше. Подождём её ещё немного, надеясь, что она вообще в Скрытом мире...

Вскоре к ним прилетела Небо и сообщила, что остальные тоже ищут королеву, надеясь, что она не в верхнем мире. Потом Перьешкур сама полетела на поиски правительницы.

Тёрн беспокойно ходил кругами, а Октавия старалась не смотреть, а то в глазах зарябит. Она смотрела на поверхность озера, продолжая думать о разговоре с Гриммом. Да, на злодея не похож, но она была уверена, что всё его благородство в сторону других гибридов — маска, как цвет его морды. Она мало верила, что он хочет блага полукровкам, такие красноречивые змеи всё делают лишь для себя самих. А ведь он почти её одурманил...

В одно время с только что описанными событиями

Дракончик по имени Хьюго услышал какую-то возню вне дома и вышел посмотреть в чём дело.

Он был сыном Дневной фурии и Злобного змеевика. Внешне — Дневаня фурия, но с более длинными ушами, шипами на спине вместе гребня, с более цепкими когтями, с отростками на крыльях. Голубо-жёлтого цвета, как у некоторых змеевиков, коричневыми пятнышками на крыльях, рогом на носу.

Все жители Сияющего Острова спешили к скале, где обычно решали какие-либо вопросы с правителями Сычом и Песчаной. Помешкав, он двинулся в поток жителей. В чём же дело?

Когда жители столпились у скалы, то стало понятно из-за чего переполох. На одном из выступов скалы (сама она была небольшой) лежал... Гримм. На вершине скалы Сыч с презрением смотрел на названного гостя, который глядел даже не на него, а на народ. Где Песчана?

— Вам известно зачем я здесь, — обратился он к Сычу, не поворачивая в его сторону головы.

— Я уже дал ответ, Гримм, — ответил король. — Мы не будем устраивать бунт против чистокровных драконов. И правителя Скрытого мира не тронем, как и его трон.

— И почему интересно? — вкрадчиво спросил названный гость.

Все стихли. В толпе появилась... Песчана! Дракониха с испугом подняла глаза на небольшую скалу, наблюдая, как и остальные.

"Он такое предлагал?" — спросил про себя Хьюго, а между тем Сыч дал свой ответ:

— Потому что нас устраивает жизнь здесь на Острове. Мы отдельно — чистокровки отдельно. И война не к чему.

Повисло молчание, нарушаемое редким шёпотом и стуком когтей.

— Ну, значит я не удел, — вздохнул Гримм и поднялся на лапы. — Разве, что я заставлю... передумать!

Всё случилось чудовищно быстро. Дракон вскочил на вершину скалы и нанёс королю сильный удар, оставив чудовищную рану на груди. Сыч не успел среагировать, а Гримм не закончил. Послышался зловещий хруст...

— Сыч!!! — отчаянно крикнула Песчана, расправив крылья.

Бездыханное тело полетело в сторону от толпы.

— Что смелости поубавилось?! — рявкнул Гримм, расхаживая туда-сюда по вершине скалы, смотря на перепуганных драконов. — Я обратился к вам с предложением, с единственным предложением, желая помочь вам полукровкам, но вы отказали мне! — он яростно взмахнул хвостом, продолжая повышать голос. — Даже заточили меня однажды в темнице... Чтож, время мирных переговоров прошло! Вы примкнёте ко мне, как уже группа других гибридов, которая в отличии от вас — Островных, сразу согласилась дать отпор чистокровкам! — его голос стал тише, но только более жутким. — Посмели отмахнуться от Гримма — так познайте силу страха...

Последние слова он прошипел, а сам остановился, взирая взглядом безжалостного хищника. Никто и слова не вымолвил. Бедная Песчана смотрела на убийцу со слезами на глазах, подавляя дрожь в теле.

Что теперь будет?..

Поиски королевы Скрытого мира были безуспешны. Все пришли к выводу, что она сейчас в верхнем мире. Почему всё складывается так плохо?!

— Что делать?! Что делать?.. — Октавия легла, накрыв голову крыльями.

— Октавия, мы что-нибудь придумаем, — погладил её крылом Тёрн, но по голосу было слышно, как он сам не верит собственным словам.

Безнадёжность давила, как тяжёлая наковальня. Как остановить Гримма? И вдруг в голове Ночного Сияния промелькнула идейка:

— Нужно сыграть роли... Сыграть тех, кто примкнул к нему, — она встала на лапы.

— Прости, что?

— Нужно притвориться, что мы оба поддерживаем Гримма! Ответ от меня он и так ждал, а ты его освободил из темницы и уверена он вспомнит тебя и только с радостью примет.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Тёрн.

— У тебя есть другие? Это единственный вариант, к сожалению. Придётся притвориться, а потом придумать, как отговорить тех, кто примкнул к нему на самом деле.

План был сомнительным, но это лучше чем ничего. Но проблема, гласящяя "где этот чёртов псих?", оставалась открытой. Где искать Гримма неясно.

На удивление обоим драконам к ним приближалась какая-то фигура. Это... это был Песчаный призрак! Кто это?..

— Тётушка Зной? — не поверил своим глазам Тёрн, прижав ушки.

Боится из-за проступка, поняла Октавия. Однако его тётушка не выглядела злой или расстроенной, а очень-очень напуганой.

— Тёрн!

— А как... как ты меня нашла?

— Я спрашивала у драконов не видели ли они Песчаного призрака, но странного на вид. Мне сказали ты летел в эту сторону.

Тёрн чуть сжался и поплёлся назад. Октавия не могла допустить, чтобы с её другом что-то сделали и встала между ним и его тётей.

— Кто ты? Я тебя не видела на Острове.

— Я не с Острова, — надменно ответила драконица. — Октавия, — добавила она.

— Ох, да, много гибридов было вне Острова, — сказала она, вздохнув.

— Зачем ты прилетела? За мной? — тихо произнёс Тёрн.

— Да. Сообщить ужасное... Эм...

Она замялась, устремив взгляд на озеро, нерво дёргая крыльями.

— Ч-что такое?

Октавия тоже напряглась. Что же должно было случиться, что даже его проступок забыли? О нет, неужели...

— Твой отец мёртв.

Фух... Слава богу не "Гримм на троне Скрытого мира". Но новость всё равно чудовищна. Бедный Тёрн. Она накрыла друга крылом. Сумрачный Призрак уставился на лапы, туго обернувшись хвостом. Было видно как он весь дрожал.

— А что произошло? — спросила за друга Октавия, так как Тёрн вряд-ли сейчас сможет даже рот открыть.

— Его свергли.

— Как?.. Как? — опешил Тёрн. — Кому нужен был его трон? Зачем?.. Кто?..

— Гримм.

Октавия почувствовала, как по спине пробежал могильный холодок. Вот же каков мерзавец, а?! Может это месть за то, что его посадили в темницу, когда он хотел гибридам "помочь"? Или... или он продолжает собирать союзников, и уже целый Остров гибридов в его власти?..

— А мама? — голос Тёрна дрогнул.

— Её он и когтем не тронул, — успокоила его Зной, и дракон с облегчением выдохнул.

— Вы прилетели только сообщить это горе? Или ещё за чем-то? — спросила Октавия.

— Сообщить о смене власти и... И ещё я просто сбежала.

— Сбежала? — навострил уши Тёрн.

— Да. Гримма волнует только своё благополучие, а гибридам он промывает мозги, мол, хочет им помочь. Тот, кто действительно хотел бы блага для своих — не убивал бы короля.

— А сбежали только вы или ещё кто-то? — сразу спросила Октавия. В идеале можно было бы организовать целую группу, чтобы было легче справиться с Гриммом.

— Сбежали со мной только несколько... Они все ждут в пещере недалеко отсюда.

— Летим к ним! — распорядилась Октавия.