Паутина света 1: Расширеная вселеная (джен)

0.

Рядом, от руки, подписано:

Точка старта.

Установка работает беззвучно, чего не скажешь о периферии: гудят шмелями — и каждый на свой лад — блоки питания, пищит раз в секунду радиометр, гудят кулеры довольно старого системного блока (лабораторный стенд) и почти нового десктопа (“Старкрафт-2” — любимая игра лаборатории). Моё время — ночь. Эксперимент начинается в 20.00 и длится до 6.00, и никак нельзя оставить лабораторию без сотрудника: запрещено по технике безопасности. Неудивительно, что большую часть времени я дремлю на стуле или в кресле, иногда на неудобном, плоском диванчике, похожем на лавку из поликлиники (это если совсем невмоготу). Несколько месяцев назад я начал замечать, что мои сны стали более реалистичными, яркими, красочными. Даже если мне снилось, что я — гигантская стрекоза, и весь сон ловлю летучих рыб над безбрежной гладью густого, всех оттенков зелёного, океана. Снились разные сюжеты: от переигровки бытовых, из серии переживаний, до совершенно фантастических, вроде борьбы за живучесть военного космического корабля. (Или не военного?.. Я тогда так и не понял.) Я перед этим в первый масс эффект наигрался. Так что не удивительно.

Что за эффект? Электромагнитные колебания? Да чушь, для того и радиометр. Рассказал начальнику — тот предположил инфразвук. Принесли кварцевый резонатор, искали-искали — не намерили. Ничего не поняли, но учитывая, что кварц имеет некоторую селективность измерения... С другой стороны — любое сильное воздействие мы бы засекли, а слабое... Не хватит энергии что-нибудь повредить в организме. От ночных дежурств меня, естественно, никто не освободил. Да и сам бы я не стал ломать себе карьеру. И вот теперь…

Видимо, я очень удачно отрубился именно в точке пересечения отражений от неких волн — звуковых там или всё-таки электромагнитных. В этот раз я стал хмурым девятилетним ребёнком, только вчера потерявшим родителей. Несколько необычные ощущения — и опять я помнил себя. Знал, что сплю. Но не проснулся, даже не попытался. Страха не было, было интересно. Некая альтернативная Япония. Почему альтернативная? Вот дом, теперь уже мой — у мальчика не осталось живых родственников. Совершенно европейский дизайн, вплоть до мебели. Отсутствие социальной опеки: почему-то ко мне на похоронах не подошёл ни один чиновник, а я ведь — ребёнок-сирота... Мы вроде и не в Токио (видел на фотографиях), но и на Киото не похоже — порта нет, а там, помню, должен быть. Меня сопровождала мать школьной подруги, причём у неё тоже не возникло ни капли сомнений, что ребёнок сможет жить один. Мрачновато как-то.

Я мрачно застыл перед двумя табличками. Памятники ставить рано, надо ждать хотя бы год. Синдзи и Рей Амакава. Ветер шевелил волосы, а я плача пытался понять, что вообще произошло. Судя по трупам в закрытых гробах автомобильная авария.

Пока длились похороны и последующие перемещения, я окончательно утратил ощущение тела, лежащего в офисном кресле посреди лаборатории. Зато — стал чувствовать свежий ветерок тут. Такое частенько случалось в моих сновидениях — даже вкус пресловутой рыбы из океана-бульона помню... Всё ещё сомневался, что стоит досматривать эту тягомотину, как внезапно оказалось, что моя подруга готовит мне обед у меня на кухне. Типа это её взятая добровольно на себя обязанность. Кстати, неожиданно вкусно, блин. Даже чувство сытости появилось, приятное такое. И ещё я устал плакать. Эмоции мои, по сюжету сна, были грустны, и я получал какое-то странное, немного неприятное наслаждение от того, что они на самом деле не мои. Хватит, решил я, и отправился спать. Самый верный способ проснуться во сне — лечь спать. Уже такое проходили. Или дождаться конца сна — субъективных пять-шесть часов, но мне стало скучно. Опять же, я хотел запомнить сон обедом, а не чужой утратой. Лёг и уснул.

* * *

povРинко

Сегодня ужасный день, у моего единственного друга Юто погибли в автомобильной аварии оба родителей. А год назад умер дедушка и бабушка у которых он раньше жил в Ноихаре.

Сегодня похороны. Юто вернулся с кладбища совсем потерянным. Ходил как не в себе, что не удивительно. Мама рассказала что на кладбище у Юто была истерика он кричал что не хочет больше жить, а потом резко стал светиться и стал совсем потерянным.

Пацан долго стоял перед могилами и что-то шептал. Потом встряхнулся и сказал что хочет домой. В городе совсем перестал ориентироваться. Маме пришлось его едва ли не за руку вести в его дом.

Я пришла в его дом готовясь к тому что он меня опять перестанет узнавать, как было лет в семь, когда у него память отшибло.

— Юто ты меня помнишь? я Ринко твоя лучшая подруга уже два года.

­Заплаканный Юто с легким интересом впустил меня домой.

— Проходи, хотя я уже спать собирался. Поскорей бы этот ужасный день закончился.

— Я пришла тебя поддержать и приготовить поесть.

— Ох, Ринко, что бы я без тебя делал?

Я пошла на кухню, а Юто ушел в свою комнату продолжать оплакивать родителей.

Так что у нас тут есть в ящиках и холодильнике?

Так рис, сушеная паприка, которую любила его мама Рэй, овощи в холодильнике. Яйца для омлета и немного курицы для супа лапши.

Сегодня все у Ринко валилось из рук. Девочка тихо всхлипнула, но продолжила готовить. Омлет прилип к специальной сковородке, но она все таки его свернула в рулончик, как учили повара на кухне тети. Проклятье, лук слишком крупный, в супе. Лучше убрать его вообще, Ринко выловила крупно порезанную луковицу.

Девочка пошла в комнату куда ушел мальчик, который потерял вчера последнюю ниточку с домом.

— Юто, извини что отвлекаю, но пошли поедим. Я сама приготовила.

Заплаканный Юто молча встал с кровати и пошел на кухню, откуда шел аппетитный запах еды.

Ринко поставила тарелку с омлетом перед Юто очень тихо, будто боялась спугнуть тишину. Омурайсу она свернула не идеально — один бок чуть расплылся, как будто омлет хотел обнять рис покрепче. Рядом легла маленькая горка салата: варёный картофель, горошек и ломтик огурца, нарезанный тонкими кружками, как её учили на первом уроке у повара-сэнсэя. Ещё она положила на край тарелки щепотку паприки — совсем чуть-чуть, чтобы был тот самый тёплый цвет, который мама Юто любила.

Юто сидел, опустив плечи, и смотрел не на еду, а куда-то сквозь неё. Глаза у него были красные, и он всё время будто хотел что-то сказать, но слова не шли. Ринко замерла на секунду, потом тихо села напротив, не слишком близко, чтобы не давить, но так, чтобы он знал: она тут.

— Я… я хотела, чтобы было вкусно, — прошептала она, глядя на свои пальцы, сцепленные в замок. — Повар говорил, что если делаешь с заботой, то даже если что-то не так, всё равно будет хорошо. Ну, или хотя бы… не совсем плохо.

Юто чуть дёрнул плечом, будто хотел пожать им, но не смог.

— Всё так, — сказал он наконец, почти шёпотом. — Просто… сегодня тяжело. И я вообще не понимаю где я и кто я такой.

— Ох, Юто, — Она приобняла мальчика. — Как два года назад. Ничего я тебя вытащила тогда, справлюсь и сейчас.

— Ринко я справлюсь. Поищу документы в доме завтра и все такое. Но сейчас я хочу просто поесть и побыть один. Наверное спать лягу, вообще сил нет.

— Тогда не надо есть много, — тихо сказала она. — Можно просто попробовать кусочек. Или вообще не есть. Но я хотела… чтобы у тебя было что-то тёплое. Потому что когда холодно внутри, снаружи тоже зябко.

Она подвинула к нему стакан с молоком — тёплым, как она умела греть в маленькой кастрюльке, чтобы не убежало.

— Молоко я сама грела на плите, так намного вкуснее чем в микроволновке. Оно не горячее, чтобы не обжечься, но и не холодное. И… если хочешь, я могу просто сидеть тут пока ты ешь. Или могу рассказать про то, как у меня сегодня омлет сначала прилип, а потом вдруг отстал, и я так обрадовалась, будто выиграла соревнование. Или могу не рассказывать. Что тебе больше хочется?

Юто медленно поднял глаза. На секунду задержался на узоре из кетчупа, который Ринко нарисовала сбоку — простой завиток, не сердечко и не звезду, а просто что-то круглое, будто солнце.

Он потянулся вилкой, подцепил маленький кусочек омлета, попробовал. И чуть кивнул.

— Вкусно, — сказал он, и это слово прозвучало так, будто стоило ему очень многого.

Ринко выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать.

— Рада, — прошептала она. — Если будет мало, у меня ещё суп лапша из курицы, как ты любишь. Он тоже тёплый.

И они посидели так ещё немного: Юто ел по чуть-чуть, а Ринко смотрела на тарелку, на свои руки, на окно, где за окном светило яркое солнце. И в этой тишине, между кусочками еды и несказанными словами, было самое главное: она старалась его удержать, просто оставаясь рядом.

— Ринко расскажи мне о моих родителях, а то я их вообще не помню.

— ну ты рассказывал, что лет до семи жил у деда с бабушкой, пока родители где-то ездили заграницей. А потом тебя забрали твой отец Синдзи и мама Рей. Я не знаю чем они занимались, но тебя любили.

Юто отложил пустую тарелку из под омлета. И попросил налить ему супа, мол принято у них поминать куриным супом.

— Ринко садись есть тоже, и расскажи о себе.

— Ну мы познакомились в городском парке, когда тебя обижали мальчишки постарше. Ты даже не понял что они над тобой издеваются. А я их пинками разогнала. Мы с тех пор гуляем вместе.

Мы

съели всю небольшую кастрюльку супа, и Юто пошел пошатываясь спать. А я

осталась прибраться. Хотелось чем-нибудь занять руки. Юто ничего не помнит,

снова. А если это будет продолжатся всю жизнь?