Песнь льда и огня "Ветры зимы" (джен)

Ступни горели огнём.

Каждый шаг, даже во сне, возвращал её на булыжники Великой Септы Бейлора. Она снова чувствовала под ногами острые камни, конский навоз, битое стекло и холодную грязь Блошиного Конца. Она слышала рев толпы, видела искаженные злобой лица, чувствовала плевки на своих обнаженных грудях. Шлюха. Братская подстилка. Лгунья.

Серсея Ланнистер с криком проснулась, рывком садясь на постели.

В спальне Твердыни Мейгора было холодно. Огонь в камине давно погас, оставив лишь кучку серых углей. Зима пришла в Королевскую Гавань. Белый ворон из Цитадели принес эту весть накануне, и теперь мороз просачивался сквозь щели в окнах, оседая инеем на тяжелых бархатных портьерах.

Она спустила ноги с кровати. Толстые льняные бинты, пропитанные целебными мазями Квиберна, слегка пожелтели от сукровицы. Боль была тупой, пульсирующей, но она напоминала ей о том, что она жива. Она пережила свой позор. Она вернулась в Красный Замок.

Я львица, сказала она себе, глядя на свои изуродованные ноги. Львица не плачет из-за крыс и стервятников.

В дверь тихо, но настойчиво постучали. Серсея инстинктивно натянула на себя одеяло, прикрывая наготу. После подземелий Септы она ненавидела чувствовать себя уязвимой. — Кто там? — ее голос прозвучал хрипло, сорвано.

— Это я, ваша милость. Квиберн.

Она нахмурилась. За окном была глубокая ночь. Даже для Квиберна, который имел привычку работать в самые темные часы, это было необычное время для визитов. — Войди.

Дверь отворилась. Бывший мейстер скользнул в комнату с мягкостью призрака. В руках он держал подсвечник, пламя свечи выхватывало из мрака его доброе, морщинистое лицо и мягкие седые волосы. За его спиной, в коридоре, возвышалась гора в белых чешуйчатых доспехах. Сир Роберт Стронг. Ее защитник. Ее безмолвный рыцарь. Одно его присутствие заставило сердце Серсеи биться ровнее.

— Ваша милость, — Квиберн низко поклонился. — Прошу прощения за то, что тревожу ваш сон. Но случилось нечто... непредвиденное.

Страх холодной змеей свернулся в животе. — Томмен? — она подалась вперед, забыв о боли в ногах. — Тиреллы что-то сделали с королем?

— Нет, ваша милость. Король Томмен мирно спит в своих покоях под охраной сира Осмунда Кеттлбэка. Речь идет о лорде-регенте.

Серсея замерла. Киван. Ее дядя. Человек, который пришел к ней в темницу только для того, чтобы сказать, что она больше не имеет власти. Человек, который собирался отослать ее на Утёс Кастерли, как только закончится суд поединком, оставив ее сына в руках Мейса Тирелла. — Что с ним?

Квиберн сделал шаг ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Он мертв, ваша милость. Убит в покоях Великого Мейстера Пицеля. Сам Великий Мейстер также найден мертвым.

Воздух в комнате словно сгустился. Серсея медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное. Киван мертв. Пицель мертв. Два старика, которые предали ее. Пицель, этот дрожащий, вечно бормочущий трус, который переметнулся на сторону Тиреллов. И Киван, который решил, что может управлять королевством лучше, чем дочь Тайвина Ланнистера.

Она ожидала почувствовать ужас, но вместо этого ощутила странное, пугающее облегчение. Тяжелая каменная плита, давившая на ее грудь с того момента, как дядя принял регентство, вдруг исчезла.

— Как? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал скорбно, но у нее плохо получилось.

— Служанка принесла Великому Мейстеру утренний отвар, но это было слишком рано... она нашла их. Череп Пицеля разбит. Кровь на столе, на книгах. Но смерть вашего дяди... — Квиберн сделал паузу, и в его мягких глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональное любопытство. — В груди лорда Кивана торчал арбалетный болт. А после этого его, судя по всему, добивали кинжалами. Множество колотых ран. Словно стая волков напала на раненого оленя.

Арбалетный болт. Слово эхом отдалось в голове Серсеи, перекрыв всё остальное. Холод пробрал ее до самых костей. Она не обратила внимания на странное замечание о кинжалах. Перед ее глазами возникла другая картина. Смрад уборной в Башне Десницы. Ее отец, великий Тайвин Ланнистер, сидящий со спущенными штанами. И стрела с черным оперением в его паху.

— Тирион, — прошипела она. Имя сорвалось с ее губ, как проклятие.

— Ваша милость? — Квиберн приподнял бровь.

— Это он. Мой уродливый, мерзкий маленький брат. — Она оглянулась на темные углы своей спальни. Ей вдруг показалось, что стены Твердыни Мейгора полны скрытых ходов, о которых знает только карлик. — Он здесь. Он в стенах. Он убил отца из арбалета, а теперь вернулся за Киваном.

Квиберн деликатно кашлянул. — Ваша милость, карлик сбежал за Узкое море. И хотя я не могу исключать, что он тайно вернулся... разве он стал бы нападать на лорда Кивана? Ваша жизнь, смею предположить, была бы для него более желанной целью.

— Ты ничего не знаешь об этом чудовище! — огрызнулась Серсея. Боль в ногах заставила ее поморщиться, но она сбросила одеяло и тяжело встала, опираясь на резной столбик кровати. — Он умен. Он знает, что я под защитой. Он хочет лишить меня всех, кто мог бы управлять государством. Он хочет оставить меня одну.

Она заковыляла к гардеробу. Тонкая ночная рубашка прилипла к вспотевшей спине. — Помоги мне одеться, Квиберн. Где мои служанки?

— Они спят, ваша милость. Я счел за благо не поднимать шума до того, как поговорю с вами.

— Мудрое решение. Дай мне то темное платье. Без золота. Я всё еще кающаяся грешница в глазах Его Воробейшества. — Она криво усмехнулась, натягивая плотную шерстяную ткань. — Киван мертв. Кто сейчас знает об этом?

— Я, стражники, обнаружившие тела, и сир Меррин Трант, который был на дежурстве. Я приказал им запереть башню Великого Мейстера и никого не впускать.

Серсея глубоко вздохнула. Ее разум, еще недавно затуманенный унижением и страхом, начал работать с пугающей ясностью. Киван был Десницей и Регентом. Теперь эти титулы висят в воздухе. Мейс Тирелл разбил лагерь за стенами города со своей армией. Как только Розан узнает о смерти Кивана, он немедленно попытается захватить власть. Он назовет себя Регентом. Он возьмет под контроль Томмена.

— Мы должны опередить розы, Квиберн. — Серсея обернулась, глаза ее лихорадочно блестели. — Мы должны забрать короля. Прямо сейчас.

Она шагнула к двери. Боль от бинтов, касающихся каменного пола, была острой, но адреналин заглушал ее. Она распахнула дверь покоев.

В коридоре, освещенный лишь тусклым светом редких факелов, стоял сир Роберт Стронг. Белый плащ тяжело свисал с его исполинских плеч, забрало огромного шлема было опущено. Он не пошевелился, когда она вышла, но Серсея чувствовала исходящую от него угрозу.

— Сир Роберт, — тихо сказала она, глядя снизу вверх на глухой металл шлема. — Мой дядя убит. Нам угрожает опасность. Идемте со мной.

Рыцарь не ответил. Он даже не кивнул. Но когда Серсея двинулась по коридору, он тяжело зашагал следом. Звон его доспехов был подобен поступи неотвратимого рока. Квиберн семенил рядом, освещая путь.

Замок спал. Зимний холод пробирал до костей. Серсея шла по знакомым коридорам Твердыни Мейгора, но теперь они казались ей чужими, полными теней. Тирион в стенах, думала она, вглядываясь в гобелены. Он убил Пицеля. Он убил Кивана. Кто следующий? Я? Маргери?

Мысль о Маргери Тирелл заставила ее скрипнуть зубами. Маленькая королева все еще находилась под домашним арестом, ожидая собственного суда. Она тоже была в руках Верховного Септона. Но у нее был отец с огромной армией.

У дверей королевских покоев стояли сир Осмунд Кеттлбэк и сир Борос Блаунт. Борос выглядел больным и обрюзгшим, его щеки тряслись, когда он дышал. Увидев Серсею, сопровождаемую гигантом в белом, они оба вытянулись по стойке смирно.

— Ваша милость, — прохрипел Борос. — Слишком рано для визитов...

— Открой дверь, сир Борос, — ледяным тоном приказала Серсея. — В замке убийцы. Я должна видеть сына.

Кеттлбэк быстро переглянулся с Блаунтом и толкнул тяжелую дубовую дверь.

Томмен спал, свернувшись калачиком под толстым меховым одеялом. Рядом с ним, прямо на подушке, свернулся пушистый черный кот с оборванным ухом. Сир Царапка. Когда Серсея приблизилась, кот приоткрыл желтый глаз и недовольно дернул хвостом.

Она села на край кровати, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги. Томмен был таким маленьким. Таким хрупким. Его светлые кудри рассыпались по подушке. Он был всем, что у нее осталось в этом проклятом городе.

Джоффри мертв. Отец мертв. Киван мертв. Но Мирцелла скоро будет здесь. Доран Мартелл пообещал вернуть ее. Как только Мирцелла окажется в безопасности за стенами Красного Замка, Серсея сможет вздохнуть спокойно.

Она протянула руку и ласково погладила сына по щеке. Томмен поморщился и открыл сонные глаза. — Матушка? — пробормотал он, садясь в постели. — Еще темно.

— Знаю, мой сладкий, — Серсея прижала его к себе. Мальчик пах молоком и теплом. — Но тебе нужно вставать. Случилась беда.

— Беда? Опять плохие люди из Септы? — голос Томмена дрогнул от испуга. Он помнил, как ее забрали воробьи.

— Нет, львенок. Эти люди больше меня не тронут. — Серсея бросила взгляд на возвышающегося у дверей сира Роберта. — У нас новый защитник. Но... твой дедушка Киван... он отправился на небеса к Богам. И Великий Мейстер тоже.

Томмен округлил глаза. — Дядя Киван? Но он же вчера обещал показать мне новых лошадей... Как он умер? Он болел?

— Его убили плохие люди, Томмен. Те же, что убили Джоффри, — солгала она, не моргнув глазом. — Поэтому ты должен быть очень смелым. Ты король. И пока мы не найдем убийц, ты не будешь выходить из своих покоев.

Она повернулась к Кеттлбэку. — Сир Осмунд. Отправьте мальчишку на посылках разбудить лорда Мейса Тирелла. Скажите ему, что Малый совет собирается немедленно в башне Десницы. — Как прикажете, ваша милость.

— Квиберн, — Серсея перевела взгляд на некроманта. — Киван был регентом. Теперь регента нет. И Десницы тоже. Мы должны взять власть в свои руки до того, как Тирелл успеет распустить свои шипы.

— Лорд Мейс не отдаст контроль так легко, ваша милость. Его армия в городе. Его дочь — королева.

— Его дочь — шлюха, ожидающая суда Церкви, — выплюнула Серсея. — А армия Тиреллов в городе только потому, что им позволил Киван. Мы закроем Красный Замок. Удвоим караулы золотых плащей на стенах замка. Никто не войдет к Томмену без моего приказа.

Она снова посмотрела на свои забинтованные ноги. Ей придется спуститься в башню Десницы. Ей придется сидеть за тем самым столом, где Киван и Пицель планировали ее изгнание, и смотреть в глупое, жирное лицо Мейса Тирелла.

Но на этот раз она будет не одна. Она посмотрела на сира Роберта Стронга. Гигант стоял абсолютно неподвижно, не издавая ни звука. Серсея не видела его лица под забралом, не знала, какие ужасы скрываются под толстой броней, но ей было все равно. Квиберн создал его для нее.

Сначала суд, подумала Серсея, прижимая к себе испуганного короля. Сир Роберт разорвет чемпиона Веры на куски. А потом, когда я буду оправдана... я порву все розы.

Она поцеловала Томмена в лоб. — Одевайся, мой король. Сегодня будет долгий день.