Бремя наставника (джен)

Первое заклинание

Том приезжает достаточно рано, чтобы занять целое купе одному. Он садится у окна, раскрывает на коленях биографию Фламеля «Алхимия жизни» и сразу перелистывает первые двадцать глав к своей любимой: «Наставничество над Доблестным Дамблдором». Том знает ее наизусть, но перечитывать все равно никогда не надоест.

Когда-нибудь выйдет биография самого профессора Дамблдора, и в ней обязательно будет глава о том, как он наставлял Решительного Реддла.

Мечты о том, как они с профессором доблестно и решительно преследуют своих врагов, прерывает остроносый белобрысый мальчишка, открывший дверь купе. Он входит так, словно поезд принадлежит ему, а следом вваливаются еще четверо примерно того же возраста. Том с первого взгляда понимает, что они богатые: двигаются, разговаривают и смеются совсем не так, как он.

— Фу, грязнокровка, да? — говорит один из них.

Том знает: слово плохое. В Косом переулке его уже несколько раз бросали ему вслед.

— Эй, ты, — окликает другой. — Проваливай.

Том поднимает голову и очень старательно пытается добиться от своих глаз того самого таинственного блеска. Либо не получается, либо эти тугодумы никогда не встречали его будущего наставника — величайшего из ныне живущих волшебников — и потому не узнают предупреждения.

— Соображает туговато, — замечает белобрысый остроносый. — Спорим, попадет в Пуффендуй.

А вот это уже оскорбление.

— Я буду в Гриффиндоре, — гордо заявляет Том. — Как профессор Дамблдор.

Остроносый фыркает.

— Еще бы ты не хотел стать таким же, как этот любитель грязнокровок и растопырников.

Том не возражает против того, чтобы быть грязнокровкой, если это значит, что профессор его любит. Но растопырник? Непростительно.

Он одним резким движением выхватывает новенькую палочку. Том еще ни разу не колдовал ею — профессор Дамблдор объяснил, что до посадки в Хогвартс-экспресс это запрещено, — однако ни секунды не сомневается, что все получится. Он ведь гений.

— Флиппендо!

Остроносого отбрасывает на пол, и он визжит не хуже Эми Бенсон в особенно удачный день. Остальные ахают и пятятся. Один хватается за палочку, но Том без труда выбивает ее у него из руки.

— Садитесь, — приказывает он.

• • •

Первые ученики

Том разглядывает самого тощего из пятерых — каким-то несчастливым жребием именно он оказался рядом. Мальчик нервно сглатывает. Вся атмосфера удивительно напоминает приют, и Том мысленно поздравляет себя с тем, как быстро освоился с порядками волшебного мира.

— Ну же, Торос. Мы это уже проходили.

— Профессор Дамблдор — великий мастер чар, алхимии и трансфигурации, — неуверенно отвечает тот. — А больше всего он знаменит открытием двенадцати способов применения драконьей крови.

— Верно, — сияет Том. — Абраксас, в каких научных журналах он публиковался?

Белобрысый остроносый ерзает, но выдавливает:

— «Трансфигурация сегодня», «Проблемы чар» и «Практическое зельеварение».

Том вздыхает.

— Это только самые известные... Ты забыл «Достижения нумерологии», «Современные тенденции в трансфигурации», «Новые взгляды на магическую теорию» и «Анналы алхимии».

Эти дети совершенно недостойны того, чтобы их обучал величайший ум столетия. Даже Деннис Бишоп — Деннис-Тупица — запоминает лучше.

— Эртан, как полное имя профессора Дамблдора?

Эртан выглядит так, будто предпочел бы выпрыгнуть из окна, лишь бы не отвечать. Том готовится к очередному сокрушительному разочарованию. Еще одно доказательство величия профессора: только его мастерства и терпения хватает, чтобы учить такую кучку маленьких дубин.

— Альбус... Вульфрик... Брайан?

— Ты забыл Персиваля, — поправляет Арго и получает от Тома ослепительную улыбку.

Пока он не научился по-дамблдоровски тепло поблескивать глазами, придется обходиться улыбками.

— Хорошо, хорошо. И последний вопрос: на какой факультет мы хотим попасть?

— Гриффиндор, — хором отвечают мальчики.

Разумеется. После изучения всех жизненных достижений профессора кто выбрал бы что-то другое?

— Жду вас всех там.

Мальчики выглядят бледновато. Наверное, волнуются перед первым днем в школе, думает Том. Какая ребячливость.

• • •

Шоколадные лягушки

Арго Эйвери и Абраксас Малфой скупили примерно половину тележки со сладостями и тут же спешат поделиться с Томом. Ему приятно видеть, что общее восхищение профессором Дамблдором так сблизило их.

— Фу, — морщится Абраксас. — Опять Арчибальд Олдертон.

— Наверное, одна из самых бесполезных карточек.

— У меня их десять, — добавляет Эртан Розье. — Больше только Дамблдоров, между прочим.

Торос Нотт бросает на Эртана очень выразительный взгляд, и тот белеет еще сильнее. Но Том уже ничего вокруг не замечает.

— Дамблдора? — переспрашивает он.

— Э-э... да. Карточка из серии «Знаменитые волшебники и ведьмы».

Том смотрит на шоколадных лягушек, которые до сих пор игнорировал в пользу соленых закусок, и берет одну. Все мальчики в тесном купе затаивают дыхание. Но у Тома есть предчувствие: они с профессором Дамблдором предназначены друг другу судьбой. Если кому и выпадет его карточка с первой попытки, то именно Тому.

— О, — сипит Торос, заглядывая ему через плечо. — Дервент Шимплинг! Его совсем недавно добавили.

Левый глаз Тома дергается.

Ладно. Если он найдет карточку сегодня, это все равно можно считать первой попыткой: ведь шоколадных лягушек он сегодня ест впервые.

Гловер Хипворт.

Димфна Фурмейдж.

Этельред Вечно-Готовый.

Ксавье Растрик.

Если Том съест еще одну омерзительно сладкую шоколадную лягушку, его стошнит.

— На, — говорит он Арго и вручает тому следующую. — Ты ешь.

Леди Кармилла Сангвина.

Глаз Тома дергается снова.

Мальчики смотрят на его лицо и без лишних слов тоже начинают распаковывать лягушек.

Еще двадцать карточек спустя Том напоминает себе: за все лучшее в жизни приходится бороться.

Примечание автора

Добавляю сюда комментарий к реддит-промпту от u/sfinebyme (на AO3 — автор BreezyWheeze, публикую с разрешения) ради дополнительной порции крэка. Частью моего рассказа этот фрагмент не считается.

— Мистер Реддл, не могли бы вы объяснить, почему в неиспользуемом кабинете на третьем этаже живет василиск длиной футов в семьдесят, на котором надеты затемненные очки-авиаторы?

— Ну, после того как мисс Уоррен случайно от него погибла, мне пришлось наколдовать очки-авиаторы и затемнить стекла, чтобы больше никто не умер.

— Я спрашивал НЕ ЭТО, Том, и, по-моему, вы прекрасно понимаете.

— Ну, василиск — это вообще-то только первое испытание.

— Первое?.. — каким-то образом лицо Дамблдора выражает еще большее недоумение.

— Да. Я пробрался в кабинеты Департамента образования Министерства и украл копии всех предстоящих в этом году экзаменов СОВ и ЖАБА по всем предметам. Потом распустил слух, что существует бесценное сокровище и оно спрятано за источником неминуемой смерти.

— Ты что?..

— А дальше я устроил цепочку испытаний, которую сможет пройти любой по-настоящему способный и/или нечеловечески везучий ученик. Чтобы миновать змею, например, достаточно пошипеть, изображая змеиный язык, и спокойно пройти мимо.

— Потом идут Щупальца бразильского парализующего споростручка: они убивают за двадцать секунд, но это не слишком серьезное испытание, потому что их легко усмирить Адским пламенем. После этого — сравнительно простая проверка навыков полета: нужно всего лишь успешно выполнить двадцать три финта Вронского подряд, а затем...

Тут Дамблдор перебивает:

— ...Адским пламенем?..

— Да, сэр. Пожалуйста, не отставайте, это мы уже прошли. После демонстрации летного мастерства попадаешь в следующую комнату, где нужно сыграть безупречную партию в го на доске двадцать девять на двадцать девять. Стандартная, конечно, девятнадцать на девятнадцать, но для волшебников это показалось мне слишком элементарным. А чтобы добавить остроты, за каждое очко проигрыша лишаешься одной конечности. Потом комната с драконом, которого я... э-э... освободил из Гринготтса, затем простая логическая задача на основе задачи коммивояжера, а завершает все комната, в которой сидят боггарт, дементор, летифолд, нюхлер, нунду и дюжина красных колпаков. Все просто: нужно заставить нюхлера отдать маленький золотой шар с украденными экзаменами и не позволить нунду съесть красных колпаков, иначе...

— МИСТЕР РЕДДЛ! ВО ИМЯ ВСЕГО СВЯТОГО, ЗАЧЕМ ВЫ ЭТО СДЕЛАЛИ?!

Том опускает голову; глаза начинают слезиться.

— Потому что... мне показалось, вы бы сделали именно так, — едва слышно бормочет он.