Осколки клана Учиха (джен)

На следующий день я проснулась ни свет ни заря — сон упрямо не хотел завершаться. Покопавшись в шкафу и в голове, я поняла, что нужно собраться в академию. Простая футболка с высокой горловиной фиолетового цвета, на спине — герб клана, и штаны с манжетами. Одевшись словно в тумане, спускаюсь на кухню, где няня уже вовсю готовила. Увидев меня, удивилась, но быстро дала мне ланч с собой, после чего я вышла и словно на автомате пошла с толпой детей. На улице до сих пор темновато. У ворот клана стоял более старший Учиха, лет одиннадцати. Убедившись, что все пришли, он вышел, и мы шли за ним. Шли мы… долго. Очень долго. Серьёзно, на каком отшибе мы живём? В голове тут же вспыхнули воспоминания: да, точно. Мы всем кланом переехали на давно оставленную территорию на отшибе, которой давно не пользовались, и всё это — после нападения на Коноху Хвостатым. Перед глазами всплыло лицо монстра и куча трупов. Вдруг стало мутить. О, лица Хокаге — все четыре есть.

Академия встретила шумом и возгласами детей. Я держала путь в свой класс. Войдя, увидела пустые парты — ещё не все пришли? Но тут какая-то девочка помахала мне рукой. С виду обычная: каштановые волосы и глаза.

— Привет, Азуми-чан! Тебя долго не было, заболела? — девочка встала с места, позволяя мне сесть внутрь, к окну.

— Да… нехорошо было.

— Это плохо, мы как раз проходили контроль чакры! Я потом объясню тебе, если хочешь!

— Да, буду благодарна, — ответила я, а та удивлённо на меня посмотрела. Что? — Что-то не так?

— А… нет, я с радостью помогу. Просто раньше ты всегда говорила, что не надо, но я рада! — девочка, кажется, даже засияла.

Точно. Азуми всегда была немногословна и… было в ней Учиховское высокомерие. Учихи, кажется, все этим страдают… Как же там её… Хикару. Харуки Хикару. Мы сидим вместе с первого года обучения. В класс вошёл учитель и начал перекличку.

— Азуми Учиха.

Я даже осознать не успела, как руки сами поднялись, реагируя на имя, которое даже не моё. Неужели память тела так сильна? Если подумать, не только эмоции, но и некоторые слова с действиями выходят на автомате, против моей воли. Это… жутко. Хоть и помогает не выбиваться из толпы.

Весь день я чувствовала себя словно под пеленой. А вдруг это не сон? Вдруг это правда? Мало ли, реинкарнация всё же существует. Непонятно только, как так получилось, что нарисованный рисунок оказался реальным миром.

Вечером пришли ещё одни нежданные гости: Итачи и Саске. Я сидела во дворе с книгой про основа чакры и его преобразование в стихийную, рядом лежал тетрадь и ручка где я выписывала интересные детали и свои мысли когда калитка приоткрылась и показались гости. Закрыв книгу удивлено поднимаюсь, приветствую их поклоном, хоть те и говорят, что этого не надо, — тело склоняется легко и естественно. Саске принёс новую рамочку в качестве извинения. Я приняла с благодарностью, поставив поверх книги что держала в руке и приглашаю их войти, но мне отказывают — спешат. Саске рядом с братом сверкает чуть ли не как медаль. Старший Учиха скользит глазами по мне, задерживается на рамке и спрашивает, как я себя чувствую, а взгляд всё такой же жуткий — не тот, что в аниме, совсем другой. Словно ему… бесконечно плевать. Руки чуть сильнее сжимают вещи в руке. Я киваю, говоря, что хорошо, и радуюсь, что раздражение никак не звучит в голосе. Они уходят.

Мы не были близки. Азуми вообще ни с кем не была близка. Но к Итачи — как будто своя, особая ненависть.

Я попыталась вспомнить их знакомство, но ничего такого не было. Просто мать представила её Итачи, двоюродному брату, кузену. Она протягивает ему руку и предлагает дружбу, спрашивая, что он читает. Он не берёт руку, приветствует вежливо, как взрослый, и отвечает что-то там про тактику и практику.

И всё. Больше они не пересекались. Она погрузилась в книги и тренировки, лишь иногда, изредка замечая его в толпе взрослых. Всегда один. Потом — с Шисуи. А потом и вовсе пропал с поля её зрения.

Так откуда была эта вспышка злости? Я вздохнула, вспоминая трагического героя по ту сторону экрана, но палача Учих к которым я отношусь на данный момент.

* * *

На следующий день я проснулась в своём мире… Хотела бы я так сказать. Но потолок был отнюдь не моим. Тут-то мои надежды и выдержка разбились о накрывшую панику. Нет, нет, нет… Неужели я правда в чёртовом мире Наруто?

Окончательно впасть в истерику я не успела — нужно было идти в академию засветло, няня уже звала с бенто в руке.

Я снова провела часть урока, витая в облаках. Хикару рядом периодически помогала и пару раз спрашивала, а точно ли я вылечилась.

Когда я вернулась, няня уже ожидала с накрытым столом. Есть не хотелось. Сказав, что много уроков, пошла к себе. Войдя в комнату, я тут же упала на футон и в панике схватилась за голову. На всякий случай пару раз щипнула себя за руку, но ничего не менялось.

Внутри всё похолодело. Я ведь знаю, чем всё кончится. Руки в ужасе вцепились в себя, обнимая до боли. Итачи убьёт всех — женщин, детей, стариков. Останется только Саске. Итачи станет предателем, будет страдать, а потом умрёт от рук брата. Итачи… Уже с бездомными глазами! Не хочу. Я не хочу умирать!

А может это не канон? Какой нибудь ау мир, фанфики, да хоть додзинси?! Пыталась чкля успокоить но другая мысль била сильнее.

А вдруг все же канон?

Черт! Прикусываю губы до боли. Почему я оказалась здесь? Почему именно Учиха?! Как я выживу? А как же мой дом? Мои родители… Мои… родители? В груди всё сжалось от ужаса. Лица… Я не помню их лица! Нет, мои мама и папа… Мои родные мама и папа! Как… как я здесь оказалась? Я… Как меня звали?

Что-то оборвалось, оставив после себя пустоту. Моё имя… Азуми… Нет, другое… Мои родители… И всплывают лица, да, узнаю, но имена... Не помню имён! Нет, это не то… не те воспоминания! Почему я не помню?

Надо записать. Записать всё, что помню. Достаю тетрадь. Имя? Азуми. Нет же! Чёрт. Что помню? Что я помню?

В голове каша — обрывки знаний из аниме, форумов, обсуждений. Кажется, я никогда не была фанатом, который знает каждую деталь лора. Но основное помню. Итачи. Гений. В голове всплыло воспоминание: он выпустился в тот год, когда я только поступила. То есть, Азуми поступила. Получается, Учиха Итачи сейчас восемь, и он старше на год. Он уже генин? Да, точно, он уже генин. Поэтому он редко бывает дома, из-за чего Саске часто дуется и приходит ко мне жаловаться. Потому что… двоюродная сестра. Потому что живу рядом. Потому что иногда Микото-сан приходит в гости. Нет, я сбиваюсь — это не то, что нужно, это воспоминания Азуми, не мои. Что я помню о резне? Итачи в АНБУ, а потом… то самое событие. По спине бегут мурашки… Сколько ему было лет? Пятнадцать? Восемнадцать? Наверное. Да, наверное… У меня ещё есть время.

Пятнадцать, возьмём самый малый срок. Ему сейчас восемь. Значит, осталось семь лет.

Семь лет до того, как Итачи, ребёнок, который, возможно, прямо сейчас играет с трёхлетним Саске, убьёт всех — и меня в том числе. Если я ничего не сделаю.

Жмурюсь. В голове проносятся варианты. Предупредить клан? Но они не послушают ребёнка. Даже если скажу правду про Данзо и Совет — кто поверит?

Поговорить с Итачи? И что я ему скажу? Он уже начал общаться с Шисуи, уже видит пропасть между кланом и деревней…

Сбежать? Из Конохи? Куда? Война закончилась всего четыре года назад! Я одна, мне семь лет, у меня нет денег, нет навыков. За Конохой неспокойно, и гуляют такие люди, как Данзо и Орочимару, что коллекционируют шаринганы…

Ничего не делать и надеяться, что не попаду под раздачу?

Глупо. Итачи никого не оставил. Он убьёт всех.

Из соседнего двора доносится детский смех. Саске. Насмешка, не иначе. Закрываю тетрадь, в которой всего две строчки, и выглядываю в окно. Саске во дворе бегает, а Итачи смотрит на него… Воздух застревает в горле, и я смотрю не дыша. Глаза… тёплые, улыбка мягкая. Значит, и такое лицо делать можешь? Сейчас не скажешь, что вот он — их палач.

В этот момент Итачи поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Я замечаю, а он… его лицо снова замирает, взгляд пустеет. Страшно… Руки действуют на автомате, резко задёргивая занавески.

Надо придумать план… Вырываю лист и прячу — прямо за фоторамкой. Нельзя, чтобы это нашли и прочли. А фото — это то, из-за чего Азуми готова рвать и метать.

Нужно хорошенько подумать, что делать… Я чётко понимаю одно: надо тренироваться. В этом мире нужно быть сильным, чтобы выжить. Раз мне семь… у меня ещё есть время. Паника — плохой советчик. Если хочу выжить в ту ночь, если хочу иметь хоть какой-то шанс повлиять на события, — мне нужна сила. Не просто знания сюжета, а реальная боевая мощь, контроль над чакрой, техники.

— Няня, — зову я, выйдя на кухню, стараясь говорить спокойно. — Я пойду на полигон. Потренироваться.

Няня оборачивается, удивлённо поднимает бровь:

— Сейчас? Ты же только с учёбы. И потом, разве у вас в академии не было вчера тренировки?

— Была, — киваю. — Но мне нужно больше. Я… хочу стать сильнее.

— Почему не во дворе? — ожидаемый вопрос, учитывая что Азуми всегда тренировалась за забором дома в дали от чужих глаз.

— Мне нужны мишени полигона.

Няня смотрит с каким-то странным выражением — смесь гордости и грусти. Она слишком хорошо знает, что значит быть шиноби в этом мире.

— Хорошо. Только не уходи далеко, тренируйся на ближнем полигоне, где клановые дети. И вернись к обеду.

* * *

Я словно бы на ватных ногах шла к небольшому полигону, обнесённому невысоким забором. Там уже есть несколько детей — кто-то отрабатывает удары по макиваре, кто-то просто сидит и болтает.

Что мне делать?.. Контроль чакры — да, Хикару говорила, что нужно делать… Надо просто попробовать.

Я подхожу к старому дереву на краю полигона. Оно толстое, с шершавой корой — идеально для упражнения. Рядом никого нет.

Концентрация. Учитель объяснял: «Чакра — это смесь физической энергии и энергии духа. Чтобы контролировать её, нужно чувствовать поток внутри тела».

Закрываю глаза и прислушиваюсь к себе, почти сразу ощутив внутри поток, движение. Да, Азуми уже открыла это в себе. Она как раз тренировала его контроль. Надо отправить энергию в ногу. Ну же, двигайся…

Лишь на то, чтобы научиться направлять чакру туда, куда мне нужно, я потратила всё своё время. Был уже вечер. Я, кажется, поспешила — сегодня я не потренируюсь.

Вернувшись, я включила в комнате свет и стала писать. Писать всё, что помнила о мире Наруто. Запись выходило немного спутанным, где-то исправленным потому что задним числом вспоминала какой-то факт что я уже написала но в целом, узнаваемый.

* * *

На следующий день были выходные, и в академию идти не надо. Я сидела в комнате и пыталась прогонять чакру по телу: быстрее, медленнее, концентрировать в руке, в ноге, выпускать. В глаза я, правда, побоялась — может, включу шаринган? Но страх, что сделаю что-то не так и ослепну, был выше.

После обеда следующего дня я снова пошла к тому самому дереву. Что ж, пора. Направляю чакру в ноги. Шаг…

Шлёп.

Больно падаю на землю, не удержавшись даже секунды. Угх… Сжав затылок, я где-то секунд пятнадцать валялась на земле, держась за пульсирующую голову. Больно… Что не так? Снова встаю…

— Может, слишком много? Ладно. Ещё раз.

Шлёп.

Снова. И снова. И снова.

Через час ноги трясутся от напряжения, ладони стёрты о кору, на затылке как минимум пару десятков шишек!!! В моём мире меня бы уже везли в реанимацию, а здесь — ничего! Теперь понятно, как они умудряются дальше бегать, когда телами деревья пробивают, другой уровень болевого порога. Я вздохнула. Зато я смогла продержаться целых три шага вверх по стволу! Прогресс!!! Очень сложно постоянно равномерно выпускать чакру из ног. Но, чёрт… Губы то и дело стремились разъехаться в счастливую улыбку. Я могу ходить по дереву! Как ниндзя! Магия!

* * *

Прошла неделя. Я сидела у того самого дерева и сжигала все свои записи с помощью купленной зажигалки. Было жалко свои труды, правда жалко. Но… опасно держать такое. Этот мир слишком опасен. Когда я пришла в академию, то была куда серьёзнее, чем в момент поподанства. Во время переклички… Яманака. Три Яманака в моём классе. И пришло осознание: целый клан мозголомов.

Если кто-то увидит это, если я попаду к Яманака и они залезут ко мне в голову… меня уберут, и не факт, что быстро и безболезненно. Этот мир слишком опасен. Да, я могу многое забыть, но я хочу жить. Правда хочу… Нельзя так просто умереть.

Когда от записей не осталось и пепла, я выдохнула и снова начала тренировки. Ходить по дереву: раз-два-пять-семь… Оп! Успеваю вовремя сгруппироваться, когда падаю. Нога соскользнула, но на высоте семи шагов легче группироваться. Это тело уже кое-что умело, что выручает меня.

Ещё… нужно тренироваться. Даже если завтра у меня будут болеть ноги, я должна как можно быстрее освоить хотя бы базовые умения. Вовремя унести ноги — тоже талант, да? Ха-ха… чёрт.

Шаг… пятый… седьмой… вось… Поток нарушается, и я снова опускаюсь на землю, недовольно поджимая губы. Тут из-за деревьев появляется знакомый силуэт. Маленький, с чёрными волосами и огромными глазами.

— Саске?

— Азуми! А что ты здесь делаешь?

— Тренируюсь. А ты… почему один здесь? — я смотрю ему за спину, словно там сейчас появится сопровождающий или — хуже — Итачи, например. Мальчик передо мной гневно дует губы, скрестив руки.

— Я ищу о-нии! Он обещал потренироваться со мной, а потом пришёл противный Шисуи, и они оставили меня! Но я решил найти их! — тут же воодушевлённо закончил он. О как. Пытаюсь вспомнить, не приходится ли Шисуи каким-нибудь родственником? Близким, имеется в виду, — так-то понятно, что мы все друг другу брат, сват, дядя, тётя. Вроде нет, и для меня тоже в родстве он не отметился…

— А что ты тренируешь? — любопытный вопрос вырывает меня из дум. Хм.

— Пытаюсь ходить по дереву.

Мальчик тут же загорелся желанием тоже начать тренироваться ходьбе по дереву, но я категорично отказалась, аргументируя это тем, что сама учусь. А учить кого-то самой, не будучи мастером, — та ещё глупость. На что второй герой аниме обиженно надулся, после чего топнул ногой и, выдав что-то вроде «ну и ладно, ну и не надо!», собрался уже уходить, крикнув, что он вообще-то собирался искать брата. Я немного напряглась — видела я, как они тренируются. Ребёнку там опасно…

— Саске-кун, а давай мы потренируемся, — слабо улыбнувшись, предлагаю.

— Лазить по дереву!

— Нет, — он тут же поник. — Кидать сюрикены.

— Настоящие! — ещё одна атака восторгом, который я жёстко пресекла.

— У тебя должны быть деревянные игрушки, — и мальчик опять поник.

— Деревянными я и так умею играть… Пойду лучше брата искать…

— Правда? И сколько же ты попадаешь? Я вот всегда закидываю десять из десяти, — и не ложь. Сюрикен — вообще стезя Учих, а Азуми, будучи неразговорчивой и тем ещё затворником, много тренировалась дома с сюрикенами или же сидела в библиотеке.

— Восемь… Иногда шесть… — нехотя признаётся он, в голове всплыла картина, вечер, Азуми кидает сюрикены по дереву, ровный ряд из десяти звёздочек раз за разом, Саске внимательно смотрит а потом она видит через окно, как мальчик пытается повторить на заднем дворе их дома. Стойка почти правильная, но все равно кое где не так, и некоторые сюрикены летят мимо.

— Это хороший результат для трёх лет. Давай вместе поиграем. Будем оба кидать, может быть, я даже покажу тебе некоторые хитрости с леской на кунаях, — спасибо памяти Азуми.

Мальчик, полный восторга, убежал за игрушками. Я же продолжила свои тренировки, пока он не пришёл. На удивление, в этот раз с техникой и правильным углом проблем нет, хотя не удивительно, с таким-то братом, как Итачи. Не хватает только опыта и терпения. Оставшийся вечер я провела впустую, прежде чем отвела мальчишку домой. Не заходила — оставила у ворот и пошла к себе, в конце концов, соседи же.