Осколки клана Учиха (джен)

Первое, что я почувствовала, открыв глаза, — это непонимание. Не мой потолок. Моргнула раз, два, но потолок отказывался становиться родным. Всё так… не так… Вроде села, но ощущения не те, и комната не моя. Посмотрела на руки… Слишком маленькие ручки. Сжать, разжать. Да… Мои руки, только размер не тот.

Растерянно выбралась из одеяла и стала осматриваться. Комната среднего размера, полупустая, только самое необходимое: письменный стол, на нём какие-то тетради, книжки, рядом со стулом лежал аккуратный портфель. Тумбочка в другом углу, на ней рамочка с фотографией, шкаф, футон, на котором я лежала, и — очень удачно — в комнате было зеркало.

Подойдя к зеркалу, удивлённо вздохнула. Бледная гладкая кожа, кукольные чёрные глаза и волосы, длинные реснички, аккуратный нос — настоящая красавица. Ещё, правда, со щёчками, и тело тощее, как палка, но…

Кто это? Я вообще не такая! Для убедительности щипнула щёку — было больно, красный след остался в отражении… Почему я стала ребёнком? Ещё и другим! На вид лет шесть-семь… Это определённо сон… глупый сон!

Я стала осматриваться в поисках каких-нибудь знаков или ещё чего, и нашла кое-что очень подозрительно знакомое… На спине одежды в шкафу вышитый значок — веер Учиха. Вроде не устраивала себе марафон по Наруто, чтобы снилось об этом…

— Азуми-чан? — в комнату вошла женщина преклонного возраста, я бы сказала, даже бабушка, в домашнем кимоно серого цвета. — Ты побледнела. Может, правда стоит позвать врача?

Она мне? Кто это? Мать? Бабушка? Хм-м…

— Всё хорошо, — голос хоть и по-детски звонкий, но прозвучал на удивление ровно. — Просто сон странный приснился. — Ложь сорвалась легко и естественно, сказался опыт с младшей сестрой: спихнуть вину на неё или наоборот, приврать для защиты было делом обыденности и взаимности. — Можно я ещё немного посижу одна?

Женщина секунду колебалась, внимательно смотря на меня.

— Хорошо. Я буду на кухне, если что, зови… И не расстраивайся сильно, они правда очень хотели прийти.

Сёдзи закрылись, и я осталась одна. «Они» — это кто? Какой-то очень умудрённый сон.

Я начала с исследования комнаты. Ничего такого: учебники, тетради… Ага, Азуми Учиха, второй год в академии… Значит, семь лет. Подошла к фоторамке. Странно: девочка, мужчина и женщина. Полагала, родители. Но кто тогда та женщина, что заходила? Оставив фото, выглянула в окно — дыхание перехватило от восхищения. Светло, чистое небо, зелёная листва, воздух будто легче и свежее. Красиво. Медленно опустила взгляд вниз: второй этаж, много людей, и у всех на спине герб Учиха.

Хорошо меня всё же втырило… Пойду посмотрю, что ли. Такой сон реальный, будет что сказать сестрёнке — обзавидуется. Открыв дверь, медленно пошла вперёд: лестница, вниз, первый этаж. Первое, что я заметила, — дверь прямо рядом с лестницей. Ещё одна комната? Дальше по прямой дверь с выемкой для обуви, но где-то между ними ещё одно отверстие — проём для двери, но без самих дверей. Оттуда доносились тихие копашения. Проходя мимо, увидела гостиную. Была ещё одна дверь, оттуда доносилось тихое мычание, шум воды и звук посуды. Кухня? Я не стала идти, решив сразу выйти: улица интересовала куда больше дома. Увидев обувь, все сомнения развеялись — это точно выход. Я присела на пол и стала обуваться. Здесь было две пары: взрослые гэта и детские сандалии… определённо мои.

— Азуми-чан, ты на прогулку?

Я вздрогнула и обернулась, смотря на женщину в фартуке.

— А? Да, хочу немного пройтись.

— Хорошо, нужны деньги?

Я просто смотрела на неё, моргая, пытаясь понять: так ты бабушка? Или няня? Её голос стал теплее и жалостливее.

— Не расстраивайся, Азуми-чан, они очень хотели провести с тобой время, но работа шиноби — это ответственность.

Почему-то её слова вызвали в груди ярость, но я промолчала, развернувшись и поднявшись чуть резче, чем рассчитывала.

— Да и я здесь и всё так же буду присматривать за тобой.

— Хорошо, я поняла… — сухо ответила, в горле пересохло… Очень необычно.

Проходя мимо домов, я не могла не восторгаться работой моего мозга. Так реалистично: запах, шум, разговоры. Столько людей, и все разные. По-своему симпатичные. Почти все симпатичные. Интересно, какой это временной промежуток? Точно не начало аниме, иначе клана бы уже не было, а для времён Мадары всё слишком цивильно… Никто в доспехах не бегал, тут даже свой квартал Учиха был.

Гуляя, я вышла из квартала и оказалась в новом месте — тренировочные полигоны. Было всё: и макивары, и канаты, и мишени. Было всё, включая других детей постарше, что отрабатывали свои техники. Я шла мимо, с восторгом рассматривая, пока не добралась до большого озера. О, вспомнила — это же озеро, где Учихи учатся огненным шаром. Хм-м… Обходя вдоль берега, слух уловил нечто в лесу. А там что? Ещё один полигон? Да, была тропа… Заинтересованно последовала по дорожке и прошла не очень глубоко, когда заметила их. Знакомые лица. Итачи и Шисуи. Первый уклонялся от сюрикенов, а второй, наоборот, кидал их в него.

Почему-то я решила спрятаться за ближайшим кустом и замерла, с восторгом смотря на них. Как красиво. Гибкость, грация, ловкость, ва-а-у… А ещё Итачи выглядел не сильно старше — мелкий, угловатый. А вот Шисуи да, как будто бы уже генин, лет двенадцать, хоть и тоже пока по-детски тощий.

— Бу!

— А-а-а! — от неожиданности я закричала и на автомате дёрнулась вперёд, вываливаясь из кустов прямо на тропу. Обернулась в шоке, слыша только шум собственного сердцебиения в ушах. Шисуи... Рядом…? Удивлённо повернулась в сторону полигона — он же только что там! Но там остался лишь Итачи, который медленно приближался к ним. Неужели это его коронная техника? Да, он был гением, но он умел это делать с детства?

— Хах, кто у нас тут прячется и следит?

— Я… я не следила, просто наблюдала…

— Азуми-чан? Слышал, ты тяжело болела, — сказал Итачи, когда подошёл. Его голос, в отличие от весёлого, дурашливого Шисуи, звучал куда мягче и… ровно? Спокойно? Но этот взгляд… Я замерла. Он… Куда смотрел? Как будто не видел меня… По спине пробежал мороз, а в подсознании что-то непонятно дёрнулось.

— А… да… эм… да… я спешу, простите, что побеспокоила!

Стыдно признаться, но я сбежала сама не понимая почему. Просто бежала, сверкая пятками. А в груди сердце стучало так, что пора бы проснуться!

* * *

Нехотя открыв сонные глаза, взгляд упал на плывущий потолок… Кажется, няня что-то говорила об академии, но все мои мысли были об одном. Почему я опять здесь, а не проснулась? М-м-м… Няня? Почему няня?

Дверь в комнату резко распахнулась, тело вздрогнуло. Старая женщина передо мной плыла и двоилась. Что такое? Я нахмурилась, пытаясь проморгаться.

— Азуми-чан, ты ещё в постели? Собирайся и… боже, ты выглядишь нездоро… Азуми!

Но меня уже захлестнула тьма. Кажется, где-то вдали, за толщей воды, я слышала что-то про жар, а потом — тьма.

Вдруг во тьме я услышала чей-то плач и просьбу остаться, а в следующий миг увидела двух человек. Учихи. Отец и мать.

— Азуми, не капризничай, в следующий раз мы принесём тебе подарок. Будь послушной и слушайся няню. — И тёплая мужская мозолистая ладонь на макушке.

Отдай.

И она была послушной. Провожала родителей на задания, а ночью тихо плакала под футоном в полном одиночестве и вопрошала в пустоту: «Война же закончилась, куда вы ещё идёте?»

Азуми была послушной, даже слишком. Наверное, ей стоило покапризничать, чтобы получить больше внимания родителей, но их почти никогда не было в её жизни. Сперва война, потом задания, а потом…

Нападение Девятихвостого Лиса было внезапным. Оно случилось в самом центре Конохи, в тот редкий счастливый момент, когда она проводила день с родителями. Она навсегда запомнила тот ужас, когда люди кричали, бежали, толкали и топтали друг друга, но сильнее всего она запомнила ту подавляющую ауру. Она не заметила, как оказалась в руках матери, что схватила её и унесла в безопасное место. Перед глазами был страшный монстр — большой, с красными глазами.

Это моё, отдай!

С тех пор девочка стала ещё тише, почти незаметной, молчаливой. Но каждый раз, когда родители уходили на задание, она истерически плакала, держась за холодную руку няни, — она боялась, что они умрут. Жаль только, это не меняло ситуацию.

Когда она поступила в академию, рядом были няня и тётя Микото. Девочка ждала, что родители появятся, но нет, они не появились. На втором году она была только с няней, мамы и папы опять не было…

В тот вечер она долго плакала, умоляя родителей остаться — хотя бы на день. Ведь завтра её день рождения, она хотела хоть один день рождения провести с ними, а не с няней. Почему её одноклассники праздновали с родителями, а она не могла? Разочарованный вздох матери заставил её замереть. Молча отпустив руку, она сделала шаг назад. Они ушли, лишь отец кинул короткий взгляд через плечо. День рождения она не праздновала. Просто пошла в академию, вернулась, сделала уроки и пошла в библиотеку клана. Надо больше стараться, надо больше учиться, быть умнее, быть сильнее… Но каждый раз в ушах — вздох мамы и взгляд, полный скуки. Так прошло три дня, а обида не проходила. Однако в ту ночь у неё поднялась температура.

Жар был адским. Глаза горели так, как будто туда горячих камней насыпали. Она горько плакала и звала родителей. Кажется, она даже видела маму — недолго — и папу. А потом болеть стало всё тело. Она плакала от боли, но ничего не могла, пока наконец не стало тихо. Без боли. Без ничего. Она вздохнула и наконец-то спокойно заснула.

Отдай! Отдай!

Я открыла глаза. Белый потолок, запах трав и антисептика. Больница? Почему я в больнице? Я же дома была… Может, из-за низкого гемоглобина я упала и ударилась головой? Это бы объяснило тот странный сон — мало ли ударилась там, где хранились воспоминания о просмотренном аниме. А я почти поверила, особенно в тот сон, прямо чувствовала, как будто действительно прожила жизнь девочки, чьи родители никогда рядом не были.

Осмотревшись, я села, посмотрела на руки и… О нет… Я ещё сплю?

— Нет нужды беспокоиться, она как раз на втором курсе… — в палату вошли врач и няня, что тут же подошла ко мне, обеспокоенно спрашивая, как я себя чувствую.

— Тело тяжёлое…

— У тебя были засорены каналы чакры. Вы уже учились пользоваться чакрой, скажи, ты перенапрягалась на тренировках? — спросила ирьенин, садясь напротив. Я отрицательно покачала головой.

— А самоизучением занималась?

Я призадумалась. Если верить тому, что я видела во сне… перед глазами всплыл момент трёхдневной давности. Я… то есть Азуми, сидела в своей комнате поздней ночью и медитировала — или нет? Кажется, она пыталась управлять чакрой… Брови нахмурились.

— Были ли какие-то сильные эмоции? Может, ты на кого-то очень злилась?

Злилась?..

— Я… да, было, — врач кивнула.

— Что ж, иногда сильные эмоции вызывают непроизвольный выброс чакры, что и могло привести к застоям в некоторых точках. Мы прочистили твои каналы чакры. Может, расскажешь, что тебя так расстроило или разозлило? — я отрицательно помотала головой. Ну а что мне сказать? Это тело всё время истерило по ночам, плакало и держало обиду на родителей, которых нет в её жизни? Конечно, заслуженно, но вслух говорить как то позорно.

Меня ещё немного помурыжили и отправили домой. Няня была очень обеспокоена. Прежде чем вернуться, она отвела меня на базар, чтобы закупиться продуктами. Я просто стояла рядом и молчала.

Так я… всё же не сплю? Неужели я правда попала сюда? Или это просто сон внутри сна? Иногда и такое бывало… Но тогда эти воспоминания… Я точно таким не занималась, но мысли же брались, откуда я думала… Я настолько погрузилась в себя, что даже не заметила, как оказалась дома.

В тот же вечер нас навестили. Няня низко поклонилась Микото-сан и Саске, я тоже. Информация всплыла в голове сама. Тётя по материнской линии, Микото и моя мать, точнее мать Азуми, были сёстрами, и жили мы буквально по соседству.

— Не надо кланяться. Как ты, Азуми? Не успела прийти с прошлой болезни, как услышала, что ты в больницу попала.

— Азуми-Азуми, давай играться! — рядом начал скакать мелкий Учиха, и ни грамма того высокомерия, что было в каноне…

— Здравствуйте, тётя. Спасибо, мне уже лучше. Сказали, случился застой в циркуляции чакры…

Няня позвала всех на кухню, чтобы выпить чай, и пошла нагревать. Они вошли. Учиха-младший был как у себя дома, сразу же убежал наверх, игнорируя зов матери. Я пыталась порыться в голове: неужели они были близки? И вправду что-то вспоминалось: Азуми делала уроки, пока рядом играл Учиха и ворчал о том, что его брата постоянно нет, а она соглашалась, говоря, что её родителей тоже нету.

Это было… странно. Вроде мои воспоминания, а вроде и нет…

— Азуми-чан? — я моргнула. Мы уже были на кухне. Перед нами чашки чая, рядом няня копошилась и говорила за меня: «Кажется, она ещё не окончательно пришла в себя», — и я кивнула головой. Вообще, этого достаточно. Азуми сама по себе всегда была молчалива и даже с ними была отрешённа. Кажется, она даже была обижена на них: ведь именно они постоянно отправляли родителей на задания. Только вот… Форма родителей-то была как у АНБУ. Похоже, они были не просто джонинами.

Из комнаты раздался звук разбитого стекла. Все тут же подскочили, смотря на лестницу на второй этаж, где показалось виноватое лицо младшего Учихи.

— Прости, я… разбил фоторамку.

Рядом охнула няня, а во мне вспыхнула злость — секундная, но я подавила её, удивившись. Это… это не мои эмоции были? Микото уже ругала своего сына, пока няня косилась на меня. Я тихо вздохнула, после чего слабо, сдержанно улыбнулась.

— Ничего страшного, ты сам не поранился? — мальчик отрицательно покачал головой и стал выглядеть ещё сильнее виноватым.

— Я правда случайно…

— Всё в порядке, спускайся, няня вкусных фруктов поставила. — Видно было, что он не хотел, однако предупреждающее «Саске» от Микото — и тот, понурив свои колючие волосы, спустился и сел рядом. Это невольно вызывало слабую улыбку. Ребёнок, что с него взять.

— Прости, Азуми-чан.

— Нет, всё в порядке. Главное, что никто не пострадал, — сказала я и увидела, как женщина согласно кивнула, задумчиво смотря на меня. Слишком быстро поменяла поведение?

— Ты права. Как ты сама? У тебя совсем недавно был день рождения, да? Целых семь лет исполнилось.

Я кивнула головой и посмотрела на свою чашку.

— Азуми, празднуй день рождения хорошо. Можешь приходить к нам, если одной не хочется…

А я чувствовала, как в груди от мысли праздновать у них дома появлялось чувство… отвращения? Эти… эмоции начали пугать.

Ещё немного поговорив, они поднялись. Саске, позабыв о фоторамке, помахал рукой, и они ушли, приглашая в гости. А я вспомнила: Азуми никогда не шла к ним в гости просто так.

— Вы молодец, Азуми-чан.

Раздался одобрительный голос няни. И так понятно, к чему это. В моей комнате всего одна фотография в рамочке — единственная фотография с родителями. Няня сказала, что приберётся в комнате, после чего приготовит обед. Я кивнула и вернулась к столу с фруктами ещё не до конца осознавая, сон это или реальность?