Пепел под снегом. Там, где молчат портреты (джен)

— Не трогай его.

Голос Гермионы прозвучал настолько резко, что Гарри остановился.

Серебряное кольцо лежало у неё на ладони.

— Почему?

— Потому что оно только что было горячим.

Рон посмотрел на неё с недоверием.

— Кольцо?

— Да.

— Гермиона, мы в замке, где картины разговаривают, лестницы меняют направление, а однажды из стен выползла гигантская змея. Думаю, горячее кольцо уже не должно нас удивлять.

— Оно не просто горячее.

Гермиона перевернула кольцо.

На внутренней стороне исчезла надпись.

Теперь там было другое.

«ЧЕТВЁРТАЯ ЛЕСТНИЦА. ТРЕТИЙ КАМЕНЬ. ПОЛНОЧЬ.»

Гарри почувствовал неприятный холод.

— Это приглашение.

— Или предупреждение, — сказала Гермиона.

Рон вздохнул.

— В Хогвартсе никогда нельзя просто написать: «Встретимся в Большом зале после завтрака». Обязательно третья каменная плита, полночь, запретный коридор и вероятность быть съеденным.

Гарри посмотрел на него.

— Ты можешь не идти.

— Нет.

Рон сунул руки в карманы.

— Но если я умру, я буду очень зол.

До полуночи оставалось четыре часа.

За это время Гермиона успела найти сведения о Томасе Эйвери.

Вернее, почти ничего не найти.

— Его нет в школьных архивах, — сказала она, листая старые документы.

Они сидели в пустом кабинете истории магии. Перед ними лежали книги, папки и несколько пожелтевших газет.

— Но Макгонагалл показала нам фотографию, — заметил Гарри.

— Именно.

— Значит, архивы подделали?

— Или удалили.

Рон посмотрел на толстенную книгу.

— А зачем кому-то удалять информацию о пятнадцатилетнем слизеринце, который исчез семьдесят девять лет назад?

Гермиона замолчала.

— Возможно, потому что он не просто исчез.

— Что ты имеешь в виду?

Она открыла газету.

На первой странице было написано:

«ТРАГЕДИЯ В ХОГВАРТСЕ: УЧЕНИК ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ»

Под заголовком находилась фотография Томаса.

— Посмотрите на дату.

Гарри наклонился.

— 12 декабря 1947-го.

— А теперь вот это.

Гермиона указала на маленькую заметку внизу страницы.

«Директор школы отказывается комментировать обстоятельства происшествия. Министерство начало расследование».

Рон нахмурился.

— И?

— Через три дня расследование закрыли.

— Почему?

— Причина не указана.

Гарри взял газету.

На полях кто-то сделал карандашную пометку.

Всего два слова:

«Он видел».

— Что он видел? — спросил Рон.

Гермиона покачала головой.

— Не знаю.

Гарри снова посмотрел на фотографию.

Мальчик на снимке не улыбался.

Но теперь Гарри заметил кое-что странное.

На заднем плане стоял преподаватель.

Лицо мужчины было размытым.

А рядом с ним — ещё один человек.

Высокий.

В длинной мантии.

Его лицо было полностью зачёркнуто.

Гермиона замерла.

— Гарри.

— Я вижу.

— Это не чернила.

Она коснулась страницы кончиком палочки.

— Это заклинание.

— Можно снять?

— Попробую.

Она произнесла несколько слов.

Страница задрожала.

Чёрные линии начали исчезать.

На секунду лицо незнакомца стало видимым.

Гарри увидел его.

И сердце пропустило удар.

Он знал этого человека.

— Нет.

Рон посмотрел на него.

— Что?

— Я его знаю.

На фотографии стоял Альбус Дамблдор.

Молодой.

Ещё не седой.

Ещё не директор.

Гарри смотрел на снимок, не в силах отвести взгляд.

— Это невозможно, — прошептала Гермиона.

— Почему?

— Потому что Дамблдор в 1947 году преподавал трансфигурацию.

— И?

— А на фотографии он стоит там, где исчез Томас.

Рон медленно выпрямился.

— Ты хочешь сказать…

— Нет, — перебил Гарри.

Он закрыл газету.

— Мы ничего не знаем.

В полночь они пришли к лестнице.

Четвёртая лестница находилась в западном крыле.

Третий камень сверху ничем не отличался от остальных.

Гермиона провела по нему пальцами.

— Здесь должно быть заклинание.

Гарри присел.

— Посмотри.

Между камнями была тонкая линия.

Рон достал палочку.

— Отойти?

— Нет, — сказала Гермиона. — Думаю, нужна кровь.

— Разумеется.

Гарри посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что кольцо реагирует на кровь.

Она осторожно положила серебряное кольцо на камень.

Ничего не произошло.

Тогда Гарри коснулся его пальцем.

Кольцо вспыхнуло.

Камень под ними дрогнул.

Лестница исчезла.

Рон едва не упал.

— Прекрасно.

Перед ними открылся узкий проход.

Из темноты пахнуло пылью и чем-то ещё.

Старым дымом.

Гермиона подняла палочку.

— Идём.

Коридор уходил вниз.

Они шли минут десять.

Потом Гарри услышал голос.

Тихий.

Почти детский.

— Не доверяй директору.

Он остановился.

— Вы тоже слышали?

— Что? — спросила Гермиона.

Голос повторился.

— Не доверяй директору.

Рон посмотрел назад.

— Гарри…

— Я слышал.

На стене появилась дверь.

Без ручки.

Без замочной скважины.

На ней было изображено четыре герба факультетов.

Гриффиндор.

Слизерин.

Когтевран.

Пуффендуй.

Гермиона провела пальцами по рисунку.

— Это не просто дверь.

— Что с ней?

— Она защищена четырьмя заклинаниями.

— Значит, нужны четыре человека? — спросил Рон.

— Нет.

Гермиона посмотрела на Гарри.

— Нужны четыре воспоминания.

Дверь открылась после того, как каждый из них коснулся одного из гербов и назвал самое страшное воспоминание.

Рон выбрал битву за Хогвартс.

Гермиона — тот момент, когда её родители перестали помнить её.

Гарри долго молчал.

Перед глазами вспыхивали лица.

Сириус.

Дамблдор.

Люпин.

Снейп.

И множество других.

— Я не могу выбрать одно.

Дверь сама открылась.

Гермиона посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что они все до сих пор со мной.

За дверью находилась огромная комната.

Стены были покрыты фотографиями.

Сотнями.

Тысячами.

Ученики.

Преподаватели.

Выпускники.

Некоторые фотографии были настолько старыми, что лица на них почти исчезли.

В центре стоял стол.

На нём лежал дневник.

Гарри подошёл.

На обложке было написано:

ТОМАС ЭЙВЕРИ

Рон нервно усмехнулся.

— Ну наконец-то.

Гермиона открыла дневник.

Первая страница была пуста.

Вторая — тоже.

Третья содержала одну запись.

«Если вы это читаете, значит, портрет вернулся».

Гермиона перевернула страницу.

«Он сказал, что война закончится. Он солгал».

Ещё одна.

«Мы думали, что Волан-де-Морт был первым».

Гарри замер.

— Что?

Гермиона продолжила читать.

«Но до него уже был другой».

Следующая страница была вырвана.

Потом ещё одна.

И ещё.

Последняя сохранившаяся запись была написана неровным почерком:

«Дамблдор знает правду. Но он поклялся никогда её не раскрывать».

В комнате стало тихо.

Рон первым нарушил молчание.

— Я начинаю скучать по временам, когда наши проблемы ограничивались Пожирателями смерти.

Гермиона закрыла дневник.

— Нам нужно уходить.

Гарри не двигался.

— Подожди.

На дальней стене была фотография.

Элинор Вейл.

Живая.

Она стояла в этой комнате.

Рядом с Томасом Эйвери.

Гермиона подошла ближе.

— Этого не может быть.

Фотография была свежей.

На ней Элинор смотрела прямо в объектив.

А Томас стоял за её плечом.

На обороте фотографии была дата.

Сегодня.

И подпись:

«Она согласилась помочь нам».

Гарри резко обернулся.

— Нам?

В дальнем углу комнаты что-то зашевелилось.

Из тени вышла Элинор.

Она была бледной, растрёпанной, в порванной школьной мантии.

— Гарри.

Гермиона подняла палочку.

— Не подходи.

Элинор остановилась.

— Я не враг.

— Где ты была?

— Под замком.

— Кто тебя похитил?

Элинор посмотрела на дневник.

— Никто.

— Тогда что происходит?

Девушка тяжело вздохнула.

— Я сама сюда пришла.

Рон уставился на неё.

— Зачем?

Элинор посмотрела на Гарри.

— Потому что Томас сказал мне, что ты придёшь.

— Томас мёртв.

— Нет.

Она покачала головой.

— Он никогда не умирал.

В этот момент все фотографии на стенах одновременно повернулись лицом к Гарри.

Тысячи нарисованных глаз смотрели на него.

А затем портреты заговорили.

Одним голосом:

— Наконец-то Поттер вернулся.