Чернильные истории (гет)

ГП, Живоглот, Рон/Гермиона, Роза Уизли. Мне нравится теория, что Живоглот это и есть тот кот, который жил у Поттеров до нападения Волан-де-Морта. И, если что, дурачком Рона считает только Живоглот, я его мнения не разделяю )))

Когда-то наткнулась на совершенно жуткий фанфик, где Рон после рождения дочери стал изменять измученной Гермионе, и Живоглот ЗАДУШИЛ Розу прямо в колыбели. Там стоял жанр "стёб" и даже не было метки "Уизлигад", ага. То есть для хейтеров Рона желать смерти ребёнку это норм. После этого я просто обязана была написать про Живоглота и Розу что-то адекватное.

А что думает о приключениях Золотого Трио самый рыжий, проницательный и пушистый персонаж поттерианы?

Как всякий уважающий себя книззл, к тому же находящийся в весьма солидном возрасте, я на дух не переношу всякую суету, шум, гам и любые попытки нарушить моё спокойствие. Но так вышло, что двое смешных людей, называющих себя моими хозяевами, — одни из самых беспокойных и суматошных людей если не в мире, то во всей стране уж точно.

Я смутно помню те времена, когда я жил у другой такой же беспокойной пары — красивой рыжеволосой женщины, умной и талантливой волшебницы (порой моя нынешняя волшебница так напоминает её!), и смешного волшебника в очках, который, конечно, был полным раздолбаем, но любил её и их маленького сына. Наверное, тогда я оказался плохим книззлом. Хороший книззл всегда знает, откуда ждать опасности, и предостерегает своих людей. А я не смог этого сделать. Не смог защитить их. Они оба погибли, и остался только ребёнок, маленький мальчик, который доводил меня до белого каления, рассекая по дому на метле, а позже, я уверен, точно так же доводил до белого каления злого волшебника с непроизносимым именем, постоянно уходя у него из-под носа.

Имена, имена, имена... Для меня они не значат ровным счётом ничего — я запоминаю людей не по именам, а по запахам, очертаниям, голосам, лицам. И я узнал того вихрастого мальчишку с метлой, сына моих первых людей, в тот день, когда его подруга пришла в магазин и забрала меня. Узнал и старую облезлую крысу, трусливо прятавшуюся в кармане долговязого рыжего друга мальчишки. Я слышал много разговоров моих прежних людей, встречал их друзей-анимагов и знал достаточно, чтобы понять, кто здесь крыса, а кто человек.

Разумеется, я сделал всё возможное, чтобы защитить этих двоих дурачков и их умницу-подругу, хотя они очень старались найти неприятности везде, где только можно. Я чуть не взбесился, пытаясь доказать им, что крыса — это вовсе не крыса, а чёрный пёс вовсе не враг, но они упрямо не хотели ничего понимать — даже моя умная волшебница! И в конце концов крыса сбежала, пёс был вынужден таиться и скрываться, но нет худа без добра — эти два раздолбая хотя бы стали больше доверять мне.

Видят кошачьи боги, я изо всех сил пытался уберечь их от неприятностей! Играл с Удлинителями ушей, мешая им подслушивать разговоры взрослых, притворялся, что хочу напасть на глупого маленького совёнка или на карликового пушистика ещё одной рыжей девчонки (и почему это рыжих так тянет к неприятностям?), гонялся за садовыми гномами — словом, делал всё, чтобы отвлечь эту компанию от их планов. И разумеется, у меня ничего не вышло.

Они ушли на войну. Мою замечательную умницу-волшебницу пытали, вихрастый мальчишка умер и вернулся вновь, будто у него, подобно кошкам, было девять жизней, рыжего едва не захватил кусок души тёмного мага, его сестра и её друзья пережили ужасные вещи в школе. Конечно, глупо надеяться, что один книззл мог остановить войну и спасти кучу народу, но мне всё равно кажется, что я мог бы постараться лучше. В конце концов, я был старше и умнее их!

Каким-то чудом они выжили. Моя умница сошлась с этим рыжим раздолбаем, и поначалу я недоумевал — неужели она не могла выбрать кого-то поумнее? Но потом я подумал, что одним из самых умных людей, которых я когда-либо знал, был тот преподаватель с холодными чёрными глазами и грязными волосами — и он же был одним из самых мерзких по характеру. Так что лучше уж рыжий раздолбай. Помню, незадолго до свадьбы он пришёл ко мне, неловко потоптался, пробормотал: «Я серьёзно прошу разрешения жениться на своей девушке у её кота?» и обратился ко мне:

— Короче, ты знаешь, что мы с тобой не очень ладим, и может быть, тебя Гермиона даже любит больше, — «естественно», мысленно фыркнул я, — но я её люблю и хочу на ней жениться. Так что давай договоримся: ты нам не мешаешь, не гадишь мне в ботинки, не кусаешься и предупреждаешь, если вдруг очередной домашний питомец окажется замаскированным Пожирателем Смерти, а я за это делюсь с тобой всяким вкусненьким, даже тем, — он оглянулся на дверь и понизил голос, — что Гермиона тебе не разрешает, потому что это якобы вредно. Идёт?

«Он что, пытается меня подкупить? Хм, а похоже, этот рыжий не такой уж дурак, как я думал! Но смотри, если ты разобьёшь ей сердце, описанными ботинками не отделаешься, и никакие угощения тебя не спасут!» — и я медленно зажмурил глаза в знак согласия.

А через несколько лет у них родилась дочь, и это был, пожалуй, самый очаровательный ребёнок, которого я видел. И хотя родители очень её любили, я не мог не переживать за её будущее, потому что иногда они были такими неловкими! Когда отец пеленал её, купал или просто укачивал, мне всегда казалось, что он её вот-вот уронит, ведь у него такие большие грубые руки — ими только лупить по мячу в их дурацкой игре, а не держать хрупких маленьких детей! Или когда мать сидела за столом с дочерью на коленях, удерживая её одной рукой, а другой писала какой-то очередной проект, и малышка то хватала кудрявую прядь маминых волос, то тянулась к чернильнице с явным намерением попробовать чернила на вкус!

Ох, хорошо, что у них есть я! Пусть я не смог спасти своих первых людей, не смог защитить от ужасов войны вторых, но о девочке я точно позабочусь. Не волнуйся, малютка, ты в надёжных лапах!

— Киса! — она топает ко мне, нетвёрдо держась на ногах, плюхается рядом на колени и обнимает меня так крепко, что мне становится тяжело дышать, но я мужественно терплю.

В конце концов, это не самая большая цена за мир и спокойствие.