Чернильные истории (гет)

"Возвращение мушкетёров", Леон/де Круаль. Околоэротическое, связывание, кинк на еду.

Луизу де Круаль в детстве не учили, что играть с едой нехорошо. Впрочем, Леона дю Валлона это совсем не возмущает.

Длинная тёмно-красная шёлковая лента крепко стягивала запястья Леона дю Валлона, привязывая их к спинке кровати. Порвать её не порвёшь, сколько ни старайся, развязать можно — шёлк хорошо скользит, — но придётся повозиться. Подёргав руками, Леон почувствовал, что спинка кровати ощутимо покачивается, и решил, что если что-то пойдёт не так, проще будет поднапрячься и выломать к чертям собачьим эту спинку — слава Богу, силы, доставшейся от отца, у него в избытке. Он ещё немного покрутил затёкшими запястьями, поморщился от боли, поудобнее пристроил голову на подушке и в очередной раз задумался, кто из них более безумен — Луиза де Круаль, которой нравятся подобные развлечения вроде привязывания мужчин к кроватям, или он, которому (теперь уже можно было это признать) нравится лежать привязанным, к тому же совершенно голым.

Нет, вообще-то он не получал ни малейшего удовольствия от связывания. Ещё в бытность капитаном королевских гвардейцев, во время той сумасшедшей погони за сокровищами, Леону довелось несколько раз побывать в плену, и он совершенно точно знал, что ему не нравится, когда его связывают, бьют по голове, запирают, запутывают в сетке, угрожают оружием...

Точнее, не нравилось, когда это делает кто-либо, кроме Луизы де Круаль.

В данный момент она сидела в кресле возле окна его маленькой парижской квартирки в одной рубашке и сосредоточенно расчёсывала свои длинные густые рыжие волосы. Тонкий цветочный запах, исходивший от них, заполнил всю комнату, снова заставляя Леона гадать, из чего же изготовлены её духи. Восходящее солнце играло на прядях, превращая их то в расплавленное золото, то в медь. Леон уже с привычным удивлением подумал, до чего же де Круаль красива.

Покончив с расчёсыванием, она отложила гребень, перекинула волосы за спину, изящным движением поднялась с кресла, потянулась, так что тонкая ткань рубашки на мгновение обрисовала все изгибы её тела. Леон сглотнул и быстро отвёл глаза, но де Круаль успела поймать его взгляд и усмехнулась.

— Признаться, после наших ночных занятий я порядком проголодалась, — она подошла к ближайшему шкафчику, порылась в нём, извлекла большое светло-зелёное яблоко, протёрла его рукавом и, подойдя к столу, ловким жестом вытащила из рукоятки лежавшего там веера кинжал.

Леон напрягся. Конечно, он не опасался всерьёз, что Луиза прямо сейчас набросится на него и заколет, но... когда водишься с этой женщиной, нужно быть готовым ко всему. Вообще ко всему.

Пока он мысленно прикидывал, сколько времени займёт выламывание спинки, де Круаль быстрыми лёгкими движениями нарезала яблоко на тонкие ломтики. Потом, должно быть, чувствуя напряжение Леона, она отёрла кинжал о подол рубашки и спрятала обратно в веер, а сама собрала дольки и с полной пригоршней направилась к привязанному капитану.

— Успокойтесь, я не собираюсь вас убивать — во всяком случае, пока, — вновь усмехнулась она, заметив взгляд, которым он проследил за веером, положенным ею на стол. Леон хмыкнул и опять повертел запястьями. Руки уже довольно сильно затекли, но он догадывался, что в ближайшее время освобождать его никто не собирается.

Он думал, что де Круаль разделит дольки яблока между ним и собой, кормя его с рук, как прирученного зверя, но, как оказалось, недооценил её фантазию. Сложив все ломтики в одну руку, другой она принялась брать их и выкладывать на тело Леона, причём начала с лица.

— Закройте глаза, — велела она, и он почувствовал, как на веки ему опустились две дольки. Он протестующе дёрнул головой, но Луиза удержала дольки, чтобы они не скатились.

— Лежите спокойно!

— Вас что, в детстве не учили, что играть с едой нельзя? — пробурчал Леон, однако попыток скинуть кусочки яблока больше не предпринимал. Эта игра ещё безобидная, де Круаль, с её воображением, могла придумать и что похуже.

Она недовольно фыркнула, и через мгновение Леон ощутил между губ что-то влажное и пахнущее свежестью — Луиза засунула дольку ему в рот. Он поспешно разжевал её — она была кисловатой, но всё равно приятной на вкус. Впрочем, кислоту тут же сменила сладость поцелуя де Круаль.

— Наконец-то я нашла способ вас заткнуть, — заметила она с удовлетворением, отрываясь от его губ. Леон снова хмыкнул, но больше ничего говорить не стал. Затея, сперва показавшаяся ему глупой, теперь заиграла новыми красками. Закончив с лицом, де Круаль перешла к торсу, для чего стащила одеяло, обнажив Леона до пояса. Окно в комнате было приоткрыто, и внутрь проникал свежий утренний воздух, чистый и прохладный, заставляя кожу покрываться мурашками. Яблочные ломтики тоже были прохладными и чуть влажными, их запах щекотал ноздри. Ощущение беспомощности — он ничего не видел, к тому же был привязан к кровати, — в любой другой ситуации напугало и разозлило бы Леона, но сейчас он ощутил лишь волну возбуждения. Де Круаль продолжала выкладывать одной ей ведомый узор из яблочных долек.

Так свежо... так холодно... и так чисто. Он вдыхал запах яблока, смешивавшийся с ароматом духов, с ароматом неведомых цветов, исходившим от Луизы, вслушивался в малейшее движение, в самый тихий скрип кровати, в едва слышное шуршание ночной рубашки, в ровное дыхание де Круаль, и ему не было нужды смотреть — воображение и так рисовало её сосредоточенное лицо, склонённое над ним, закушенную нижнюю губу, распущенные волосы, пылающие в свете утреннего солнца, широко раскрытый вырез рубашки, в котором ясно виднелась прекрасная белая грудь...

Губы де Круаль, особенно горячие в сравнении с холодным воздухом комнаты, внезапно коснулись его шеи, — похоже, она уже закончила с выкладыванием долек и теперь принялась их поедать. Леона снова охватила дрожь возбуждения, и он стиснул зубы, с трудом сдержав подступивший к горлу стон. Луиза могла сколь угодно громко стонать во время их ночных занятий — Леон был непреклонен в своём убеждении, что мужчине стонать не пристало, ни от боли, ни от наслаждения. Она вновь прильнула к его шее, провела по ней языком, и Леон снова сжал зубы, на этот раз чтобы сдержать смех от щекотки.

Чёртова де Круаль! Чёртова Ева, искушающая Адама плодом познания добра и зла!.. Хотя де Круаль уж больше похожа на самого Змея в женском обличье...

Она спустилась ниже, к груди, затем дошла до самого низа живота, аккуратно собирая ртом кусочки яблока и попутно касаясь кожи то губами, то языком, а то и вовсе прикусывая её зубами. К тому времени, как она вернулась к лицу, Леон уже искусал все губы, сдерживая стоны. По его телу волнами проходила дрожь, он всё крепче сжимал ленту, обвивавшую запястья, и только упрямство останавливало его от того, чтобы вырваться, сломав спинку и раскидав дольки по всему полу. Луиза, судя по её участившемуся дыханию, тоже получала удовольствие отнюдь не только от поедания яблока. Напоследок, перед тем, как съесть дольки с глаз, она снова крепко поцеловала Леона в губы. Вскоре к нему вернулась способность видеть, но он не открывал глаз, не желая, чтобы она увидела плескавшуюся в них страсть.

— Ну же, Леон, посмотрите на меня, — капризным тоном протянула де Круаль, поглаживая его по щеке.

— Я-то, признаться, надеялся, что вы разделите дольки со мной, а вы отдали мне лишь одну, — как можно более бесстрастно проговорил он, нехотя разлепляя веки. Получилось не очень — голос звучал хрипло, и даже менее искушённый человек, чем де Круаль, догадался бы о чувствах, которые сейчас испытывает капитан.

— И это всё, о чём вы способны думать в такой момент? — фыркнула она. — О еде? Я ради вас так старалась, а вы...

— Я тоже ради вас постараюсь, — пообещал он. — Только, может, сначала развяжете меня? А то я уже рук не чувствую, — он снова потряс кистями.

— Руки в этом занятии не главное, — усмехнулась она, однако повозилась с лентой, и вскоре Леон уже растирал затёкшие запястья.

— Не то чтобы мне не понравилось, — произнёс он, удобнее устраиваясь на постели, — но всё-таки пообещайте мне одно.

— Что именно, позвольте узнать? — Луиза, уже собиравшаяся скользнуть к нему под одеяло, замерла и с любопытством уставилась на него.

— С куриными ножками вы такой фокус проделывать не будете.