Undertale: Голос там, где должно быть молчание (джен)

Пройдя немного вперёд по заснеженной тропе, Алекс вышел к странному мосту — деревянные перекладины пересекали проход, напоминая нечто среднее между воротами и решёткой. Он остановился перед ними, не понимая, что делать дальше.

Внезапно за спиной послышался хруст снега. Алекс резко обернулся и увидел невысокого скелета в синей куртке с меховым капюшоном, который стоял позади него, засунув руки в карманы, с ленивой ухмылкой на лице.

— Не оборачивайся так резко, приятель, — произнёс он с усмешкой. — А то напугаешь кого до смерти. В прямом смысле.

Алекс замер в шоке от одного вида говорящего скелета. Крепко сжав в руке деревянный меч, он занял оборонительную стойку, готовясь к нападению в любую секунду. Но скелет и не думал атаковать — он лишь с любопытством разглядывал его, не убирая рук из карманов, будто вся эта ситуация его скорее забавляла, чем настораживала.

— Расслабься, я не кусаюсь, — произнёс он и, вынув руку из кармана, протянул её Алексу для рукопожатия. — Меня зовут Санс. Санс Скелетон.

Алекс всё ещё не доверял ему до конца, но решил всё же пожать протянутую руку своей забинтованной ладонью.

— Алекс, — коротко представился он.

В тот же миг раздался громкий неприличный звук — рука скелета оказалась с подвохом. Санс тут же расхохотался, явно довольный собственной шуткой.

— Классика, никогда не устаревает, — сказал он, вытирая выступившую от смеха слезу в глазнице.

— Забавно, — хмыкнул Алекс, невольно улыбнувшись впервые за весь день. — Придурковатый скелет. Может, тебя стоит звать не Санс Скелетон, а Пердун Скелетон?

Санс на мгновение замер, а затем расхохотался ещё громче, явно оценив шутку.

Глядя на него, Алекс и сам не удержался и рассмеялся вслух — впервые за этот безумный день по-настоящему искренне и легко.

— Рад костьи знакомству, — добавил он сквозь смех, сам не ожидая от себя такого каламбура.

Санс одобрительно поднял бровь-кость, явно впечатлённый тем, что человек с порога решил играть на его поле.

— Вообще-то я тоже скелет, — с притворной серьёзностью добавил Алекс. — Просто надел кожу, чтобы не расхаживать тут костями наружу, приличия ради.

Санс усмехнулся ещё шире.

— О, приятно встретить родственную душу... в смысле, родственные кости, — ответил он.

— Похоже, сегодня модный день на кости, — хмыкнул Алекс. — Как всегда, я опоздал.

Санс махнул рукой, всё ещё посмеиваясь, и, кажется, окончательно расслабился в его компании.

— Ладно, шутки в сторону, — сказал он, немного посерьёзнев. — Раз уж ты тут, у меня к тебе просьба. Видишь ли, у меня есть брат — Папайрус. Он давно мечтает поймать человека, чтобы прославиться среди Королевской стражи. Не хочешь ему подыграть немного? Ничего опасного, обещаю — просто пройди через пару его головоломок.

Алекс, всё ещё сжимая в руке импровизированный меч, задумчиво покосился на скелета, взвешивая, можно ли ему доверять.

— Ну, не знаю, — протянул он неуверенно.

— Да брось, — легко отмахнулся Санс. — Он безобиден, честное слово. Максимум, что тебе грозит — устать смеяться над его головоломками. К тому же, — он подмигнул, — за мной приглядеть за тобой не заржавеет, если что.

— Ладно, костлявый, подыграю твоему брату, — сдался Алекс. — Не охота ещё и себе кости отморозить, торча тут на холоде.

Санс довольно хмыкнул и махнул рукой, приглашая следовать за собой. Они двинулись дальше по заснеженной тропе, и вскоре впереди показался невысокий пост с самодельными украшениями и надписями, а рядом с ним — ещё один скелет, куда выше и статнее Санса, увлечённо что-то мастеривший.

Заметив его облачение — что-то среднее между рыцарскими доспехами и карнавальным нарядом, — Алекс не удержался и тихо пробормотал себе под нос:

— Классный КОСТюм.

Санс, услышав это, беззвучно затрясся от смеха рядом с ним.

— Кстати, — громко сказал Алекс, обращаясь уже напрямую к рослому скелету и указывая на свою лёгкую рыцарскую одежду, которую дала ему Ториэль, — у меня тоже классный костюм.

Рослый скелет резко обернулся, и его глазницы буквально вспыхнули от восторга.

— ЧЕЛОВЕК?! НАКОНЕЦ-ТО! — воскликнул он голосом, полным неподдельного восторга. — САНС! ТЫ ВИДИШЬ ТО ЖЕ, ЧТО И Я?! НАСТОЯЩИЙ ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК!

Он тут же выпрямился во весь рост, приняв торжественную позу, одна рука прижата к груди.

— Позвольте представиться! Я — ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС! Тот, кто наконец-то поймает человека и станет членом Королевской стражи!

Санс, стоявший рядом, лишь пожал плечами, забавляясь ситуацией.

— Это мой брат, — пояснил он Алексу. — Немного... энергичный, но сердце у него доброе.

Следующие часы Алекс провёл, проходя одну головоломку Папайруса за другой — переключатели, ледяные блоки, хитроумные ловушки, — стараясь не подавать виду, насколько на самом деле он впечатлён их изобретательностью. По пути ему повстречались собаки из Королевской стражи, охранявшие снежные тропы; поначалу настороженные, они быстро оттаяли, стоило Алексу угостить их и почесать за ушами, и вскоре уже вовсю виляли хвостами при виде него.

Ближе к Сноудину, у самого моста, Алекс заметил снежную статую — искусно вылепленную фигуру, явно созданную с немалым старанием. Остановившись, он окинул её взглядом и уважительно кивнул.

— Отличная работа, — произнёс он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Кто бы это ни лепил, у него явно талант.

Дойдя до моста, ведущего в сам Сноудин, Алекс остановился, разглядывая заснеженный городок впереди — уютные деревянные домики с дымящимися трубами, тёплый свет в окнах, и первые признаки цивилизации после долгого пути через лес и руины.

Не успел он сделать и шага дальше, как впереди появился Папайрус, преграждая путь.

— ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЫ ПРОЙДЁШЬ ДАЛЬШЕ, — торжественно провозгласил он, — ТЕБЕ ПРЕДСТОИТ ПОСЛЕДНЕЕ, САМОЕ НАСТОЯЩЕЕ ИСПЫТАНИЕ!

Странное ощущение вдруг охватило Алекса — будто что-то внутри груди сжалось и потянуло его вперёд, а собственные движения стали непривычно тяжёлыми, словно тело налилось свинцом. Перед ним, паря в воздухе, замерла крошечная светящаяся частица — синего цвета.

Из земли начали появляться костяные копья, часть из которых светилась синим, а часть — оранжевым. Папайрус пояснил, взволнованно жестикулируя, что синие кости не тронут его, только если он останется на месте, а оранжевые, наоборот, безопасны лишь пока он движется. Алексу пришлось на ходу разбираться в правилах, прыгая и замирая между волнами наступающих костей, стараясь не оступиться под этим необычным, тянущим вниз ощущением.

С трудом, но всё же успешно, Алекс прошёл всё испытание до конца. Папайрус, увидев это, восторженно захлопал в костлявые ладони, объявив, что это было ПОТРЯСАЮЩЕ, и, кажется, забыл о своей изначальной цели поймать человека, вместо этого искренне радуясь его успеху.

Уставший после долгого дня, Алекс наконец добрался до Сноудина и, найдя небольшую уютную гостиницу, зашёл внутрь, чтобы наконец как следует отдохнуть.

На следующий день, немного придя в себя, Алекс решил как следует осмотреть городок. Он бродил по заснеженным улочкам, разглядывая лавки, дома и жителей, а затем набрёл на небольшую библиотеку. Внутри оказалось множество старых книг и записей об истории подземного мира, о разных видах существ, живущих здесь, и о давних временах, когда монстры и люди ещё сосуществовали на поверхности. Алекс листал страницу за страницей, искренне поражаясь тому, насколько богатым и сложным оказался этот скрытый от людских глаз мир.

Особенно его зацепили страницы о временах, когда люди и монстры жили бок о бок на поверхности. Он задумался, каково это было — делить один мир на двоих, и что же в итоге пошло не так, раз всё закончилось войной и монстров заперли здесь, под землёй, за тем самым магическим барьером, о котором он читал в других книгах. Чем больше он вчитывался, тем больше вопросов возникало у него в голове.

«Если монстры и правда столько веков жили рядом с людьми, — думал он, — почему тогда об этом нет ни строчки в наших учебниках истории? Ни намёка, ни легенды, ни даже сказки, которая указывала бы на правду». Это не укладывалось у него в голове — казалось невозможным, чтобы столь значимая часть прошлого могла бесследно исчезнуть из памяти целого человечества.

И тут в голове всплыли обрывки детских сказок — истории про драконов, про говорящих зверей, про странных существ из старых легенд разных народов. Может быть, подумал Алекс, все эти сказания вовсе не были просто выдумкой. Может, за каждой из них когда-то стояла крупица правды о тех, кого люди со временем забыли — или предпочли забыть.

Он задумался и о другом — о том, что в этих же легендах почти всегда фигурировали маги и колдуны, люди, верившие в магию и якобы владевшие ею. Раньше Алекс считал это чистым суеверием, наивной попыткой объяснить необъяснимое. Но теперь, стоя посреди мира, где скелеты шутили, козоподобные существа метали огонь, а его собственная душа только что подчинялась чужой магии на мосту, вся эта вера в колдовство вдруг стала казаться куда менее нелепой, чем раньше.

Мысли понесли его дальше — он вспомнил древний Египет с его богами, наполовину людьми, наполовину зверями, и Японию с бесчисленными историями о ёкаях, духах и оборотнях, живущих рядом с людьми в старых деревнях. А ведь во многих легендах разных народов мира герои непременно отправлялись сражаться с чудовищами, чтобы доказать свою доблесть и стать настоящими воинами. Что, если за этим тоже стояло нечто большее, чем просто красивая метафора?

Алекс закрыл книгу, чувствуя, как голова идёт кругом от количества вопросов, на которые у него не было ответов.

Чем дольше он размышлял, тем сильнее внутри разрасталось неприятное чувство — почти обида, почти злость на собственный вид. Судя по всему, что он успел увидеть здесь, монстры вовсе не были чудовищами в привычном смысле: они шутили, заботились, боялись потерять близких — совсем как люди. И всё же именно люди когда-то развязали против них войну и заперли их под землёй на долгие века. Алекс подумал, что, возможно, дело было не в злобе монстров, а в банальном человеческом страхе перед непонятным — страхе, который, как это часто бывает, легко превращается в жестокость.

Он задумался, хотели ли монстры отомстить людям за всю эту жестокость. Но, поразмыслив, понял — вряд ли. Если бы они действительно жаждали мести, у них было предостаточно возможностей убить его самого, прямо здесь, с того самого момента, как он упал в руины. Никто из них этого не сделал.

В памяти всплыли слова Ториэль — то, как она обмолвилась, что больше не может терять тех, кто ей дорог. Тогда до него не совсем дошёл истинный смысл этих слов, но теперь он начинал понимать: он был далеко не первым человеком, упавшим сюда, и, судя по всему, далеко не последним.

Отложив тяжёлые мысли на потом, Алекс вышел из библиотеки и продолжил бродить по Сноудину, теперь уже присматриваясь к его жителям куда внимательнее прежнего. Он заглядывал в лавки, наблюдал, как монстры хлопочут по своим делам, перешучиваются друг с другом у порогов домов, торгуются на маленьком рынке — и с каждым новым увиденным лицом всё меньше видел в них чудовищ, а всё больше — просто жителей обычного маленького городка, попавших в необычные обстоятельства.

Больше всего Алекса поражало то, как эти существа умудрились прожить здесь столько лет, ни разу не увидев настоящего солнца. Городок освещался странным мягким сиянием, идущим будто ниоткуда, растения росли без единого лучика, а жители, казалось, давно смирились с этим и даже не вспоминали о свете дня — для них это стало просто нормой жизни, к которой они привыкли за долгие годы под землёй.

Проходя мимо уютного на вид заведения с тёплым светом в окнах, Алекс решил заглянуть внутрь. Это оказался небольшой бар — с деревянной стойкой, простыми столиками и хозяином, чьё пламенное тело вместо лица горело ровным, спокойным огнём. За одним из столиков он тут же заметил знакомую компанию — тех самых собак из Королевской стражи, с которыми успел познакомиться по дороге через лес. Заметив его, они радостно замахали лапами, приглашая присесть рядом.

Алекс присел ненадолго, немного поболтав с ними и с хозяином бара, наслаждаясь короткой передышкой в тёплой компании. Но долго засиживаться он не стал — впереди было ещё много пути. Руки под повязками всё ещё ныли от старых ран, однако, несмотря на боль, он поднялся и решительно двинулся дальше.

Пройдя ещё немного по улочке, Алекс заметил знакомую фигуру — Папайрус стоял у одного из домов, увлечённо развешивая на дверях самодельные украшения, явно гордясь проделанной работой. Заметив Алекса, он тут же оживился и замахал руками, приглашая подойти ближе.

Алекс не стал задерживаться надолго, но, проходя мимо, невольно застал обрывок монолога, который Папайрус явно репетировал сам для себя, не замечая, что говорит вслух.

— КОГДА Я НАКОНЕЦ ВСТУПЛЮ В КОРОЛЕВСКУЮ СТРАЖУ, — с воодушевлением рассуждал он, размахивая руками, — ВСЕ БУДУТ МНОЙ ВОСХИЩАТЬСЯ! У МЕНЯ ПОЯВИТСЯ МНОГО ДРУЗЕЙ, МЕНЯ БУДУТ ПРИГЛАШАТЬ НА ВСЕ ПРАЗДНИКИ, И, КОНЕЧНО ЖЕ, САНС БУДЕТ МНОЙ ГОРДИТЬСЯ ЕЩЁ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СЕЙЧАС!

Алекс невольно улыбнулся, слушая эти искренние, почти детские мечты, и, вместо того чтобы пройти мимо, остановился неподалёку, продолжая слушать.

Через мгновение Папайрус наконец заметил, что за ним всё это время наблюдают, и застыл в смущении, его щёки-кости слегка порозовели.

— ТЫ... ТЫ ВСЁ ЭТО СЛЫШАЛ? — растерянно пробормотал он, но тут же взял себя в руки и гордо выпрямился. — НУ ЧТО Ж! РАЗ ТАК, У МЕНЯ НЕТ ВЫБОРА — ДОЛГ ПЕРЕД БУДУЩЕЙ КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖЕЙ ВЫШЕ ЛИЧНЫХ ЧУВСТВ! ГОТОВЬСЯ, ЧЕЛОВЕК!

В его голосе, впрочем, звучала явная неохота — было видно, что ему совсем не хочется всерьёз причинять Алексу вред, но отступить от собственных амбициозных слов он уже не мог. С тяжёлым вздохом он поднял руку, и в воздухе перед ним начали появляться первые костяные атаки.

Алекс замер на месте, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Это был его первый настоящий бой — не испытание с головоломкой и не дружеская перепалка, а самое настоящее противостояние. «Нужно быть осторожным», — пронеслось у него в голове, пока он крепче перехватывал свой деревянный меч, готовясь уворачиваться от первых летящих в его сторону костей.

Но, несмотря на все старания, бой быстро показал Алексу, насколько он на самом деле уступает противнику. Кости Папайруса появлялись слишком быстро и слишком точно, а его собственные неумелые взмахи мечом раз за разом били мимо цели. Вскоре силы окончательно оставили его — обессиленный, он опустился на колено, так и не сумев нанести ни единого удара за весь бой.

Папайрус тут же прекратил атаку и опустил руки, глядя на него скорее с тревогой, чем с торжеством победителя.

— Я... Я ПОЙМАЛ ТЕБЯ! — неуверенно произнёс он, но в голосе не было прежнего восторга. Подойдя ближе, он осторожно помог обессиленному Алексу подняться на ноги, придерживая его за плечо. — НО... НЕ ПОДУМАЙ, ЧТО Я ПРОСТО ТАК ОТДАМ ТЕБЯ КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖЕ В ТАКОМ СОСТОЯНИИ! ЭТО БЫЛО БЫ НЕЧЕСТНО.

Он подхватил Алекса под руку, помогая ему держаться на ногах, и повёл его в сторону своего дома, бормоча себе под нос что-то о том, что настоящий герой сперва должен позаботиться о пленнике, а уже потом решать, что делать дальше.

По дороге силы окончательно покинули Алекса, и он потерял сознание от усталости и пережитого напряжения.

Очнулся он в незнакомой тёмной комнате. Тело ныло от боли и усталости — руки, спина, ноги, казалось, каждая мышца давала о себе знать. Несколько мгновений Алекс лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится и как долго он был без сознания.

Но, несмотря на боль, разлитую по всему телу, он не позволил себе залёживаться. Стиснув зубы, Алекс медленно поднялся и, опираясь на стену, решил идти дальше — останавливаться здесь он не собирался.

Выйдя из комнаты, он снова столкнулся с Папайрусом, который, увидев его на ногах, тут же с энтузиазмом предложил повторить бой ещё раз. Алекс согласился.

Раз за разом они сходились снова — и раз за разом Алекс проигрывал: кости оказывались быстрее его реакции, а собственные удары так и не находили цели. Но с каждым новым поражением он двигался чуть увереннее, замечал закономерности в атаках чуть раньше, уворачивался чуть точнее. Постепенно, сквозь боль и усталость, в нём начинало просыпаться нечто похожее на настоящее умение сражаться.

Про себя, между очередными неудачными попытками, Алекс мысленно поблагодарил Папайруса — пусть тот и не знал этого, но именно благодаря его неуёмному упорству и терпению Алекс учился держаться на ногах там, где раньше просто падал бы замертво.

Так прошло целых три дня. День за днём Алекс снова и снова сходился с Папайрусом в бою, раз за разом терпя поражение, но с каждым разом его движения становились всё увереннее, а реакция — быстрее. Наконец, на третий день, его боевые навыки заметно улучшились, и в один из моментов ему наконец удалось нанести удар — не сильный, скорее лёгкий тычок мечом, — но всё же первый за все эти дни удар, достигший цели.

Папайрус замер от неожиданности, глядя на него с искренним удивлением. Но Алекс, поймав его взгляд, вдруг понял — ему вовсе не хочется становиться сильнее ради победы над ним. Опустив меч, он покачал головой.

— Знаешь, — сказал он, отдышавшись, — мне не нужно побеждать тебя. Я не хочу быть сильнее тебя. Мне кажется, мы уже давно не враги. Мы — друзья, разве нет?

Папайрус на мгновение замер, а затем его глазницы засветились неподдельной радостью.

С того дня они стали настоящими друзьями. Алекс остался у него ещё на день, проводя время в его компании — Папайрус с удовольствием показывал ему разные приёмы боя, делился нехитрыми секретами уклонений и атак, а Алекс старательно перенимал всё, что мог. Понемногу его собственный стиль боя становился увереннее и заметно улучшился.

Но задерживаться надолго Алекс не собирался — впереди было ещё много пути. Забрав с собой немного спагетти, которые с гордостью приготовил Папайрус специально для него, и тепло попрощавшись, он решил идти дальше.

Уже на выходе из городка Алекса окликнул знакомый ленивый голос — Санс стоял, привалившись плечом к дереву, и, судя по всему, поджидал его.

— Слыхал, вы с братом неплохо спелись, — сказал он с усмешкой. — Он аж светится весь, когда о тебе рассказывает. Спасибо тебе за это.

Он на мгновение посерьёзнел, глядя куда-то вдаль, в сторону тропы, ведущей дальше вглубь подземелья.

— Дальше будет не так просто, как здесь, у нас. Приглядывай за собой там, ладно? — добавил он, вновь возвращая привычную ленивую улыбку. — Ну, бывай, дружище.

Кивнув на прощание, Алекс закинул за спину остатки вещей и зашагал прочь от Сноудина. Заснеженные тропы постепенно сменились сырыми пещерами, стены которых поблёскивали от влаги, а вдалеке уже слышался тихий шум падающей воды — впереди начинались совсем другие земли подземелья.