Undertale: Голос там, где должно быть молчание (джен)

Это история об Алексе — обычном студенте, ничем не примечательном парне двадцати одного года, каких тысячи. Всё началось в тот день, когда он и его студенческая группа пошли в гору Эббот для изучения и анализа места для антенны.

Алекс и его группа решили устроить лагерь в горе. Он ушёл с рюкзаком, чтобы проверить местность неподалёку, и ненадолго отошёл от лагеря, чтобы поискать озеро. Управившись с этим, он собрался возвращаться, но, оглядевшись, с удивлением понял, что отдалился от группы почти на пятьсот метров. Торопясь обратно, он поскользнулся о корень дерева и начал падать быстро вниз, в яму в 50 метрах от него.

Алекс удержался за край ямы, но рука не выдержала, и он начал падать вниз. Он ударился спиной о скалы, но, к счастью, на спине у него был рюкзак. Падая, он упал в цветы. Но левая рука была сильно порезана о скалы, и текла кровь.

От боли в спине и руке у Алекса начался шок и паника. Он достал медкомплект, чтобы перевязать раны.

Алекс осмотрелся и начал звать на помощь, а также достал телефон, чтобы связаться с кем-то, но сигнала не было. Он ждал помощи три часа и немного поел то, что было в рюкзаке — сам рюкзак оказался порван.

Не дождавшись помощи, Алекс решил идти дальше и заметил дверь.

Он вошёл в руины. Внутри было тихо и сумрачно, серые каменные стены уходили вглубь коридора. Пройдя немного вперёд, Алекс заметил цветок — маленький, ярко-жёлтый, растущий прямо посреди пыльного пола, будто ему тут самое место. Алекс остановился, разглядывая его, и вдруг цветок заговорил с ним.

Алекс подумал, что у него, должно быть, галлюцинации от удара или потери крови, и решил сфотографировать цветок на телефон, чтобы убедиться, что это ему не мерещится. Цветок тем временем что-то дружелюбно говорил — что-то про "дружеские пульки", — но Алекс толком не расслышал его слов, весь погружённый в попытку сделать снимок.

Внезапно одна из белых пуль-семян ударила прямо в телефон, выбив его из рук. Алекс замер от шока. Голос цветка тут же изменился — стал холодным и жутким, — и он произнёс, что в этом мире правило одно: убей или будь убитым. В следующий миг Алекса окружило кольцо из таких же пуль, медленно сжимающееся вокруг него.

Алекс зажмурился, не в силах пошевелиться от страха, ожидая удара. Но вместо боли раздался яркий всполох пламени — кольцо пуль разлетелось в стороны, будто сгорев на лету. Цветок испуганно вскрикнул и мгновенно скрылся под землёй, будто его никогда и не было.

Когда Алекс открыл глаза, перед ним стояла высокая фигура ростом около 225 сантиметров — коза, но при этом удивительно похожая на человека в движениях и взгляде: белая шерсть, длинные рога, добрые тёмные глаза и одеяние, напоминающее старое монашеское платье. Она смотрела на него с тревогой и облегчением одновременно.

— Не бойся, дитя, — произнесла она мягким, спокойным голосом. — Я — Ториэль, хранительница руин. Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим цветком. Идём, я помогу тебе с ранами.

Алекс молчал, настороженно вглядываясь в её глаза, не решаясь довериться незнакомому существу. После всего произошедшего — падения, ранений, говорящего цветка, чуть не убившего его — внутри всё ещё бушевали стресс и страх, и он не мог заставить себя расслабиться, даже видя перед собой явно доброе лицо.

— Без глупостей, — наконец сказал он твёрдо, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Меня зовут Алекс. И я не ребёнок.

Ториэль слегка приподняла бровь, но в её взгляде не было и тени насмешки — только терпеливое понимание.

— Хорошо, Алекс, — спокойно ответила она. — Я вижу, что ты не ребёнок, и не собираюсь обращаться с тобой как с ним. Но ты ранен, ты один в незнакомом месте, и здесь есть существа куда опаснее того цветка. Прошу, позволь мне помочь — хотя бы с ранами. Остальное решишь сам.

— Ладно, — выдохнул Алекс, немного расслабив плечи. — Без глупостей. Куда нам идти?

Ториэль повела его через коридоры руин, попутно показывая устройство простых ловушек — плиты на полу, которые нужно было нажимать в определённом порядке, чтобы пройти дальше. Она объясняла спокойно и терпеливо, как учительница, показывающая азы новичку, а не как существо, только что спасшее его от смерти.

В одном из залов им встретился старый потрёпанный манекен, стоявший посреди комнаты. Ториэль с лёгкой улыбкой предложила Алексу попробовать с ним заговорить — просто чтобы немного снять напряжение и привыкнуть к тому, что не все встречи здесь заканчиваются дракой. Алекс неохотно подошёл ближе и, чувствуя себя нелепо, выдавил из себя пару неуклюжих любезностей в адрес манекена. Тот, разумеется, не ответил, и Алекс, немного смутившись, отступил назад, а Ториэль тихо усмехнулась его смущению.

— Что смешного? — буркнул Алекс, слегка нахмурившись.

— Ничего, дитя, прости, — мягко ответила она, пряча улыбку. — Просто ты напомнил мне кое-кого.

Она достала откуда-то из складок одеяния старый потрёпанный телефон и протянула его Алексу.

— Возьми. Он пригодится, если тебе понадобится со мной связаться. А теперь у меня есть небольшая просьба: впереди длинный коридор. Я хочу, чтобы ты прошёл его самостоятельно — мне нужно ненадолго отлучиться по делу. Не переживай, это совсем не опасно, я просто хочу убедиться, что ты сможешь справляться сам.

С этими словами она развернулась и скрылась за поворотом, оставив Алекса одного перед входом в длинный, уходящий вдаль коридор.

Алекс осторожно двинулся вперёд, прислушиваясь к каждому звуку. Коридор казался бесконечным, с рядами одинаковых колонн по обеим сторонам. На середине пути он вдруг заметил движение за одной из колонн — там явно кто-то прятался.

Дойдя почти до конца коридора, он увидел, что Ториэль вовсе не уходила по делам, а всё это время наблюдала за ним из-за укрытия. Заметив, что он её обнаружил, она смущённо вышла навстречу.

— Прости, что обманула тебя, — сказала она, слегка виновато улыбнувшись. — Мне просто нужно было проверить, сможешь ли ты пройти его один, оставаясь в безопасности. Ты справился отлично.

— Я же сказал, я не ребёнок, — раздражённо бросил Алекс.

Ториэль лишь кивнула, не споря, и сказала, что ей нужно отправиться вперёд, и попросила его немного подождать здесь.

С этими словами она ушла вглубь руин. Оставшись один, Алекс прошёл несколько следующих залов с ловушками, аккуратно разбираясь в плитах и переключателях. В одной из комнат он заметил призрака — тот лежал прямо на полу, выглядя совершенно подавленным и грустным. Алекс присел рядом и какое-то время просто побыл с ним, стараясь его немного подбодрить, прежде чем двинуться дальше.

Чуть позже ему встретилась небольшая паучья лавка, устроенная прямо у стены — за прилавком хлопотали маленькие паучата, предлагая выпечку собственного приготовления. Алекс купил у них печенье за 7 монет и маффин за 18, взяв по одной штуке каждого.

Попробовав выпечку, он довольно причмокнул и сказал паучатам, что не знает, кто это готовил, но пусть обязательно передадут шефу — он готов целовать ему руки за такой вкус.

Алекс пошёл дальше. Вскоре в кармане завибрировал телефон — звонила Ториэль. Она спросила, какой пирог он предпочитает: с корицей или с ирисочным вкусом. Алекс выбрал корицу.

Пройдя ещё немного, он наконец дошёл до её дома — уютного, но немного странного строения посреди подземелья. Перед тем как войти, Алекс заметил у дерева неподалёку крепкий деревянный меч и подобрал его, решив, что оружие на всякий случай не помешает.

Не успел он спрятать деревянный меч, как дверь дома отворилась — Ториэль стояла на пороге и уже заметила его. Она бросила взгляд на деревянный меч в его руках, слегка приподняв бровь, и Алекс почувствовал себя так, будто его застали за чем-то нехорошим.

— Это моё оружие для самообороны, — быстро пояснил он. — Ты же сама говорила, что мне нужно учиться защищаться.

Ториэль тихо рассмеялась, покачав головой.

— Что ж, логично, не поспоришь, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Но, надеюсь, здесь она тебе не понадобится. Заходи, дитя, пирог как раз почти готов.

Она отступила в сторону, пропуская Алекса внутрь. В доме пахло тёплой выпечкой и деревом, а в комнатах царил уют, совсем не вязавшийся с мрачными коридорами руин снаружи.

Ториэль усадила его за стол и принялась обрабатывать раны на его руках — аккуратно промыла порезы и наложила свежие повязки. Закончив, она вдруг с лукавой улыбкой прилепила небольшой пластырь ему прямо на середину носа, будто в шутку, стараясь хоть немного разрядить обстановку после тяжёлого дня.

Обе руки Алекса теперь были полностью забинтованы. Заметив, что его собственная одежда почти изорвана после падения, Ториэль принесла ему старую одежду — на вид что-то вроде рыцарского облачения, но при этом лёгкое и удобное — и предложила переодеться.

— Пока пирог допекается, отдохни немного в комнате, — сказала она, указывая на дверь неподалёку. — Тебе это не помешает после такого дня.

Алекс проснулся через какое-то время, всё ещё немного разбитый, но заметно спокойнее. Спустившись вниз, он застал Ториэль на кухне и, немного помявшись, спросил её, как ему найти выход отсюда и вернуться домой.

Улыбка на лице Ториэль на мгновение померкла.

Она отрезала небольшой кусочек только что испечённого пирога с корицей и протянула Алексу на тарелке, а сама на несколько секунд замолчала, будто подбирая слова.

— Пойдём, — тихо сказала она наконец. — Я покажу тебе кое-что.

Она провела Алекса через дом, вниз по узкой лестнице, ведущей в подвал, о существовании которого он даже не догадывался. Чем ниже они спускались, тем холоднее и мрачнее становилось вокруг — совсем не похоже на уютные комнаты наверху. В конце длинного прохода показалась огромная каменная дверь, покрытая странными резными узорами.

— За этой дверью — путь наружу, к остальной части подземелья, — произнесла Ториэль, остановившись перед ней. Голос её звучал напряжённо. — Но я прошу тебя не ходить туда. Останься здесь, со мной. Снаружи слишком опасно для того, кто здесь впервые.

Алекс сжал в руках недоеденный кусочек пирога, чувствуя тяжесть в груди от её взгляда, полного тревоги. Но он всё же тихо ответил:

— Извини, но я должен идти.

Алекс забрал тарелку с пирогом себе. Ториэль долго смотрела на него молча, и в её взгляде читалась смесь боли и смирения. Наконец она медленно кивнула самой себе и, не сказав больше ни слова, развернулась и пошла вглубь подвала — туда, к массивной двери, оставляя Алекса одного в начале коридора.

Алекс пошёл следом и вскоре увидел её — она стояла прямо перед той самой каменной дверью, спиной к нему, будто преграждая путь собственным телом.

— Я знаю, что не смогу удержать тебя здесь силой, — произнесла она, не оборачиваясь, голос её слегка дрожал. — Но если ты действительно намерен пройти через эту дверь, ты должен доказать мне, что способен постоять за себя там, снаружи. Прости меня за это.

С этими словами она развернулась к нему, и в её глазах впервые за всё время мелькнула холодная решимость.

Воздух вокруг неё вспыхнул огнём — над её ладонями закружились огненные шары. Алекс инстинктивно вскинул перед собой найденный ранее деревянный меч, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он понимал: перед ним не враг, а человек — вернее, существо, — которое просто отчаянно пыталось его защитить, пусть и таким страшным способом.

Первая волна огня прошла мимо, задев край его рукава. Алекс не пытался атаковать в ответ — вместо этого он уворачивался, прикрываясь мечом, и снова и снова повторял, что не хочет с ней драться, что просто хочет вернуться домой. Ториэль не отвечала, продолжая наступление, но с каждым разом её атаки словно становились чуть менее уверенными, будто часть её сама не хотела доводить это до конца.

— Ториэль, послушай! — крикнул Алекс, уклоняясь от очередного шара пламени. — Ты сама потеряла кого-то, ведь так? Я вижу это по твоим глазам. Но пойми — там, наверху, меня ждут. Я знаю, ты хочешь защитить меня, но у меня тоже есть близкие, которых я должен защитить.

Огненный шар, летевший в его сторону, вдруг рассеялся в воздухе, так и не долетев. Руки Ториэль опустились, пламя между её ладонями погасло. Она стояла неподвижно, тяжело дыша, и на её лице отражалась внутренняя борьба.

— Ты прав, — тихо произнесла она наконец, и голос её сорвался. — Прости меня. Я просто... я больше не могу терять тех, кто мне дорог.

Она закрыла лицо руками, и Алекс увидел, как по её щекам покатились слёзы. Опустив меч, он осторожно подошёл ближе, не зная, что сказать, но чувствуя, что бой окончен.

Не раздумывая больше, Алекс шагнул вперёд и обнял её. Ториэль на мгновение вздрогнула от неожиданности, но затем осторожно обняла его в ответ.

— Пусть я и не ребёнок, — тихо сказал он, — но обещаю тебе: я не сдамся там, снаружи. Обещаю, как твоё... временное дитя.

Ториэль тихо усмехнулась сквозь слёзы, крепче прижав его к себе.

— Хорошо, — сказала она наконец, отстранившись и вытирая глаза рукавом. — Тогда я не буду больше тебя удерживать. Но обещай мне, что будешь осторожен, и если тебе понадобится помощь — звони по этому телефону в любое время.

Она подошла к массивной двери и, положив ладонь на резной камень, медленно толкнула её. Дверь со скрипом отворилась, впуская холодный воздух из коридоров, лежащих за пределами руин.

— Иди, — тихо произнесла она. — И, пожалуйста... береги себя, Алекс.

Алекс кивнул, в последний раз оглянувшись на неё, и шагнул за порог, оставляя дом Ториэль и руины позади.

Пройдя немного вперёд по заснеженной тропе, Алекс вышел к странному мосту — деревянные перекладины пересекали проход, напоминая нечто среднее между воротами и решёткой. Он остановился перед ними, не понимая, что делать дальше.

Внезапно за спиной послышался хруст снега. Алекс резко обернулся и увидел невысокого скелета в синей куртке с меховым капюшоном, который стоял позади него, засунув руки в карманы, с ленивой ухмылкой на лице.

— Не оборачивайся так резко, приятель, — произнёс он с усмешкой. — А то напугаешь кого до смерти. В прямом смысле.

Алекс замер в шоке от одного вида говорящего скелета. Крепко сжав в руке деревянный меч, он занял оборонительную стойку, готовясь к нападению в любую секунду. Но скелет и не думал атаковать — он лишь с любопытством разглядывал его, не убирая рук из карманов, будто вся эта ситуация его скорее забавляла, чем настораживала.

— Расслабься, я не кусаюсь, — произнёс он и, вынув руку из кармана, протянул её Алексу для рукопожатия. — Меня зовут Санс. Санс Скелетон.

Алекс всё ещё не доверял ему до конца, но решил всё же пожать протянутую руку своей забинтованной ладонью.

— Алекс, — коротко представился он.

В тот же миг раздался громкий неприличный звук — рука скелета оказалась с подвохом. Санс тут же расхохотался, явно довольный собственной шуткой.

— Классика, никогда не устаревает, — сказал он, вытирая выступившую от смеха слезу в глазнице.

— Забавно, — хмыкнул Алекс, невольно улыбнувшись впервые за весь день. — Придурковатый скелет. Может, тебя стоит звать не Санс Скелетон, а Пердун Скелетон?

Санс на мгновение замер, а затем расхохотался ещё громче, явно оценив шутку.

Глядя на него, Алекс и сам не удержался и рассмеялся вслух — впервые за этот безумный день по-настоящему искренне и легко.

— Рад костьи знакомству, — добавил он сквозь смех, сам не ожидая от себя такого каламбура.

Санс одобрительно поднял бровь-кость, явно впечатлённый тем, что человек с порога решил играть на его поле.

— Вообще-то я тоже скелет, — с притворной серьёзностью добавил Алекс. — Просто надел кожу, чтобы не расхаживать тут костями наружу, приличия ради.

Санс усмехнулся ещё шире.

— О, приятно встретить родственную душу... в смысле, родственные кости, — ответил он.

— Похоже, сегодня модный день на кости, — хмыкнул Алекс. — Как всегда, я опоздал.

Санс махнул рукой, всё ещё посмеиваясь, и, кажется, окончательно расслабился в его компании.

— Ладно, шутки в сторону, — сказал он, немного посерьёзнев. — Раз уж ты тут, у меня к тебе просьба. Видишь ли, у меня есть брат — Папайрус. Он давно мечтает поймать человека, чтобы прославиться среди Королевской стражи. Не хочешь ему подыграть немного? Ничего опасного, обещаю — просто пройди через пару его головоломок.

Алекс, всё ещё сжимая в руке импровизированный меч, задумчиво покосился на скелета, взвешивая, можно ли ему доверять.

— Ну, не знаю, — протянул он неуверенно.

— Да брось, — легко отмахнулся Санс. — Он безобиден, честное слово. Максимум, что тебе грозит — устать смеяться над его головоломками. К тому же, — он подмигнул, — за мной приглядеть за тобой не заржавеет, если что.

— Ладно, костлявый, подыграю твоему брату, — сдался Алекс. — Не охота ещё и себе кости отморозить, торча тут на холоде.

Санс довольно хмыкнул и махнул рукой, приглашая следовать за собой. Они двинулись дальше по заснеженной тропе, и вскоре впереди показался невысокий пост с самодельными украшениями и надписями, а рядом с ним — ещё один скелет, куда выше и статнее Санса, увлечённо что-то мастеривший.

Заметив его облачение — что-то среднее между рыцарскими доспехами и карнавальным нарядом, — Алекс не удержался и тихо пробормотал себе под нос:

— Классный КОСТюм.

Санс, услышав это, беззвучно затрясся от смеха рядом с ним.

— Кстати, — громко сказал Алекс, обращаясь уже напрямую к рослому скелету и указывая на свою лёгкую рыцарскую одежду, которую дала ему Ториэль, — у меня тоже классный костюм.

Рослый скелет резко обернулся, и его глазницы буквально вспыхнули от восторга.

— ЧЕЛОВЕК?! НАКОНЕЦ-ТО! — воскликнул он голосом, полным неподдельного восторга. — САНС! ТЫ ВИДИШЬ ТО ЖЕ, ЧТО И Я?! НАСТОЯЩИЙ ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК!

Он тут же выпрямился во весь рост, приняв торжественную позу, одна рука прижата к груди.

— Позвольте представиться! Я — ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС! Тот, кто наконец-то поймает человека и станет членом Королевской стражи!

Санс, стоявший рядом, лишь пожал плечами, забавляясь ситуацией.

— Это мой брат, — пояснил он Алексу. — Немного... энергичный, но сердце у него доброе.

Следующие часы Алекс провёл, проходя одну головоломку Папайруса за другой — переключатели, ледяные блоки, хитроумные ловушки, — стараясь не подавать виду, насколько на самом деле он впечатлён их изобретательностью. По пути ему повстречались собаки из Королевской стражи, охранявшие снежные тропы; поначалу настороженные, они быстро оттаяли, стоило Алексу угостить их и почесать за ушами, и вскоре уже вовсю виляли хвостами при виде него.

Ближе к Сноудину, у самого моста, Алекс заметил снежную статую — искусно вылепленную фигуру, явно созданную с немалым старанием. Остановившись, он окинул её взглядом и уважительно кивнул.

— Отличная работа, — произнёс он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Кто бы это ни лепил, у него явно талант.

Дойдя до моста, ведущего в сам Сноудин, Алекс остановился, разглядывая заснеженный городок впереди — уютные деревянные домики с дымящимися трубами, тёплый свет в окнах, и первые признаки цивилизации после долгого пути через лес и руины.

Не успел он сделать и шага дальше, как впереди появился Папайрус, преграждая путь.

— ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЫ ПРОЙДЁШЬ ДАЛЬШЕ, — торжественно провозгласил он, — ТЕБЕ ПРЕДСТОИТ ПОСЛЕДНЕЕ, САМОЕ НАСТОЯЩЕЕ ИСПЫТАНИЕ!

Странное ощущение вдруг охватило Алекса — будто что-то внутри груди сжалось и потянуло его вперёд, а собственные движения стали непривычно тяжёлыми, словно тело налилось свинцом. Перед ним, паря в воздухе, замерла крошечная светящаяся частица — синего цвета.

Из земли начали появляться костяные копья, часть из которых светилась синим, а часть — оранжевым. Папайрус пояснил, взволнованно жестикулируя, что синие кости не тронут его, только если он останется на месте, а оранжевые, наоборот, безопасны лишь пока он движется. Алексу пришлось на ходу разбираться в правилах, прыгая и замирая между волнами наступающих костей, стараясь не оступиться под этим необычным, тянущим вниз ощущением.

С трудом, но всё же успешно, Алекс прошёл всё испытание до конца. Папайрус, увидев это, восторженно захлопал в костлявые ладони, объявив, что это было ПОТРЯСАЮЩЕ, и, кажется, забыл о своей изначальной цели поймать человека, вместо этого искренне радуясь его успеху.

Уставший после долгого дня, Алекс наконец добрался до Сноудина и, найдя небольшую уютную гостиницу, зашёл внутрь, чтобы наконец как следует отдохнуть.

На следующий день, немного придя в себя, Алекс решил как следует осмотреть городок. Он бродил по заснеженным улочкам, разглядывая лавки, дома и жителей, а затем набрёл на небольшую библиотеку. Внутри оказалось множество старых книг и записей об истории подземного мира, о разных видах существ, живущих здесь, и о давних временах, когда монстры и люди ещё сосуществовали на поверхности. Алекс листал страницу за страницей, искренне поражаясь тому, насколько богатым и сложным оказался этот скрытый от людских глаз мир.

Особенно его зацепили страницы о временах, когда люди и монстры жили бок о бок на поверхности. Он задумался, каково это было — делить один мир на двоих, и что же в итоге пошло не так, раз всё закончилось войной и монстров заперли здесь, под землёй, за тем самым магическим барьером, о котором он читал в других книгах. Чем больше он вчитывался, тем больше вопросов возникало у него в голове.

«Если монстры и правда столько веков жили рядом с людьми, — думал он, — почему тогда об этом нет ни строчки в наших учебниках истории? Ни намёка, ни легенды, ни даже сказки, которая указывала бы на правду». Это не укладывалось у него в голове — казалось невозможным, чтобы столь значимая часть прошлого могла бесследно исчезнуть из памяти целого человечества.

И тут в голове всплыли обрывки детских сказок — истории про драконов, про говорящих зверей, про странных существ из старых легенд разных народов. Может быть, подумал Алекс, все эти сказания вовсе не были просто выдумкой. Может, за каждой из них когда-то стояла крупица правды о тех, кого люди со временем забыли — или предпочли забыть.

Он задумался и о другом — о том, что в этих же легендах почти всегда фигурировали маги и колдуны, люди, верившие в магию и якобы владевшие ею. Раньше Алекс считал это чистым суеверием, наивной попыткой объяснить необъяснимое. Но теперь, стоя посреди мира, где скелеты шутили, козоподобные существа метали огонь, а его собственная душа только что подчинялась чужой магии на мосту, вся эта вера в колдовство вдруг стала казаться куда менее нелепой, чем раньше.

Мысли понесли его дальше — он вспомнил древний Египет с его богами, наполовину людьми, наполовину зверями, и Японию с бесчисленными историями о ёкаях, духах и оборотнях, живущих рядом с людьми в старых деревнях. А ведь во многих легендах разных народов мира герои непременно отправлялись сражаться с чудовищами, чтобы доказать свою доблесть и стать настоящими воинами. Что, если за этим тоже стояло нечто большее, чем просто красивая метафора?

Алекс закрыл книгу, чувствуя, как голова идёт кругом от количества вопросов, на которые у него не было ответов.

Чем дольше он размышлял, тем сильнее внутри разрасталось неприятное чувство — почти обида, почти злость на собственный вид. Судя по всему, что он успел увидеть здесь, монстры вовсе не были чудовищами в привычном смысле: они шутили, заботились, боялись потерять близких — совсем как люди. И всё же именно люди когда-то развязали против них войну и заперли их под землёй на долгие века. Алекс подумал, что, возможно, дело было не в злобе монстров, а в банальном человеческом страхе перед непонятным — страхе, который, как это часто бывает, легко превращается в жестокость.

Он задумался, хотели ли монстры отомстить людям за всю эту жестокость. Но, поразмыслив, понял — вряд ли. Если бы они действительно жаждали мести, у них было предостаточно возможностей убить его самого, прямо здесь, с того самого момента, как он упал в руины. Никто из них этого не сделал.

В памяти всплыли слова Ториэль — то, как она обмолвилась, что больше не может терять тех, кто ей дорог. Тогда до него не совсем дошёл истинный смысл этих слов, но теперь он начинал понимать: он был далеко не первым человеком, упавшим сюда, и, судя по всему, далеко не последним.

Отложив тяжёлые мысли на потом, Алекс вышел из библиотеки и продолжил бродить по Сноудину, теперь уже присматриваясь к его жителям куда внимательнее прежнего. Он заглядывал в лавки, наблюдал, как монстры хлопочут по своим делам, перешучиваются друг с другом у порогов домов, торгуются на маленьком рынке — и с каждым новым увиденным лицом всё меньше видел в них чудовищ, а всё больше — просто жителей обычного маленького городка, попавших в необычные обстоятельства.

Больше всего Алекса поражало то, как эти существа умудрились прожить здесь столько лет, ни разу не увидев настоящего солнца. Городок освещался странным мягким сиянием, идущим будто ниоткуда, растения росли без единого лучика, а жители, казалось, давно смирились с этим и даже не вспоминали о свете дня — для них это стало просто нормой жизни, к которой они привыкли за долгие годы под землёй.

Проходя мимо уютного на вид заведения с тёплым светом в окнах, Алекс решил заглянуть внутрь. Это оказался небольшой бар — с деревянной стойкой, простыми столиками и хозяином, чьё пламенное тело вместо лица горело ровным, спокойным огнём. За одним из столиков он тут же заметил знакомую компанию — тех самых собак из Королевской стражи, с которыми успел познакомиться по дороге через лес. Заметив его, они радостно замахали лапами, приглашая присесть рядом.

Алекс присел ненадолго, немного поболтав с ними и с хозяином бара, наслаждаясь короткой передышкой в тёплой компании. Но долго засиживаться он не стал — впереди было ещё много пути. Руки под повязками всё ещё ныли от старых ран, однако, несмотря на боль, он поднялся и решительно двинулся дальше.

Пройдя ещё немного по улочке, Алекс заметил знакомую фигуру — Папайрус стоял у одного из домов, увлечённо развешивая на дверях самодельные украшения, явно гордясь проделанной работой. Заметив Алекса, он тут же оживился и замахал руками, приглашая подойти ближе.

Алекс не стал задерживаться надолго, но, проходя мимо, невольно застал обрывок монолога, который Папайрус явно репетировал сам для себя, не замечая, что говорит вслух.

— КОГДА Я НАКОНЕЦ ВСТУПЛЮ В КОРОЛЕВСКУЮ СТРАЖУ, — с воодушевлением рассуждал он, размахивая руками, — ВСЕ БУДУТ МНОЙ ВОСХИЩАТЬСЯ! У МЕНЯ ПОЯВИТСЯ МНОГО ДРУЗЕЙ, МЕНЯ БУДУТ ПРИГЛАШАТЬ НА ВСЕ ПРАЗДНИКИ, И, КОНЕЧНО ЖЕ, САНС БУДЕТ МНОЙ ГОРДИТЬСЯ ЕЩЁ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СЕЙЧАС!

Алекс невольно улыбнулся, слушая эти искренние, почти детские мечты, и, вместо того чтобы пройти мимо, остановился неподалёку, продолжая слушать.

Через мгновение Папайрус наконец заметил, что за ним всё это время наблюдают, и застыл в смущении, его щёки-кости слегка порозовели.

— ТЫ... ТЫ ВСЁ ЭТО СЛЫШАЛ? — растерянно пробормотал он, но тут же взял себя в руки и гордо выпрямился. — НУ ЧТО Ж! РАЗ ТАК, У МЕНЯ НЕТ ВЫБОРА — ДОЛГ ПЕРЕД БУДУЩЕЙ КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖЕЙ ВЫШЕ ЛИЧНЫХ ЧУВСТВ! ГОТОВЬСЯ, ЧЕЛОВЕК!

В его голосе, впрочем, звучала явная неохота — было видно, что ему совсем не хочется всерьёз причинять Алексу вред, но отступить от собственных амбициозных слов он уже не мог. С тяжёлым вздохом он поднял руку, и в воздухе перед ним начали появляться первые костяные атаки.

Алекс замер на месте, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Это был его первый настоящий бой — не испытание с головоломкой и не дружеская перепалка, а самое настоящее противостояние. «Нужно быть осторожным», — пронеслось у него в голове, пока он крепче перехватывал свой деревянный меч, готовясь уворачиваться от первых летящих в его сторону костей.

Но, несмотря на все старания, бой быстро показал Алексу, насколько он на самом деле уступает противнику. Кости Папайруса появлялись слишком быстро и слишком точно, а его собственные неумелые взмахи мечом раз за разом били мимо цели. Вскоре силы окончательно оставили его — обессиленный, он опустился на колено, так и не сумев нанести ни единого удара за весь бой.

Папайрус тут же прекратил атаку и опустил руки, глядя на него скорее с тревогой, чем с торжеством победителя.

— Я... Я ПОЙМАЛ ТЕБЯ! — неуверенно произнёс он, но в голосе не было прежнего восторга. Подойдя ближе, он осторожно помог обессиленному Алексу подняться на ноги, придерживая его за плечо. — НО... НЕ ПОДУМАЙ, ЧТО Я ПРОСТО ТАК ОТДАМ ТЕБЯ КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖЕ В ТАКОМ СОСТОЯНИИ! ЭТО БЫЛО БЫ НЕЧЕСТНО.

Он подхватил Алекса под руку, помогая ему держаться на ногах, и повёл его в сторону своего дома, бормоча себе под нос что-то о том, что настоящий герой сперва должен позаботиться о пленнике, а уже потом решать, что делать дальше.

По дороге силы окончательно покинули Алекса, и он потерял сознание от усталости и пережитого напряжения.

Очнулся он в незнакомой тёмной комнате. Тело ныло от боли и усталости — руки, спина, ноги, казалось, каждая мышца давала о себе знать. Несколько мгновений Алекс лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится и как долго он был без сознания.

Но, несмотря на боль, разлитую по всему телу, он не позволил себе залёживаться. Стиснув зубы, Алекс медленно поднялся и, опираясь на стену, решил идти дальше — останавливаться здесь он не собирался.

Выйдя из комнаты, он снова столкнулся с Папайрусом, который, увидев его на ногах, тут же с энтузиазмом предложил повторить бой ещё раз. Алекс согласился.

Раз за разом они сходились снова — и раз за разом Алекс проигрывал: кости оказывались быстрее его реакции, а собственные удары так и не находили цели. Но с каждым новым поражением он двигался чуть увереннее, замечал закономерности в атаках чуть раньше, уворачивался чуть точнее. Постепенно, сквозь боль и усталость, в нём начинало просыпаться нечто похожее на настоящее умение сражаться.

Про себя, между очередными неудачными попытками, Алекс мысленно поблагодарил Папайруса — пусть тот и не знал этого, но именно благодаря его неуёмному упорству и терпению Алекс учился держаться на ногах там, где раньше просто падал бы замертво.

Так прошло целых три дня. День за днём Алекс снова и снова сходился с Папайрусом в бою, раз за разом терпя поражение, но с каждым разом его движения становились всё увереннее, а реакция — быстрее. Наконец, на третий день, его боевые навыки заметно улучшились, и в один из моментов ему наконец удалось нанести удар — не сильный, скорее лёгкий тычок мечом, — но всё же первый за все эти дни удар, достигший цели.

Папайрус замер от неожиданности, глядя на него с искренним удивлением. Но Алекс, поймав его взгляд, вдруг понял — ему вовсе не хочется становиться сильнее ради победы над ним. Опустив меч, он покачал головой.

— Знаешь, — сказал он, отдышавшись, — мне не нужно побеждать тебя. Я не хочу быть сильнее тебя. Мне кажется, мы уже давно не враги. Мы — друзья, разве нет?

Папайрус на мгновение замер, а затем его глазницы засветились неподдельной радостью.

С того дня они стали настоящими друзьями. Алекс остался у него ещё на день, проводя время в его компании — Папайрус с удовольствием показывал ему разные приёмы боя, делился нехитрыми секретами уклонений и атак, а Алекс старательно перенимал всё, что мог. Понемногу его собственный стиль боя становился увереннее и заметно улучшился.

Но задерживаться надолго Алекс не собирался — впереди было ещё много пути. Забрав с собой немного спагетти, которые с гордостью приготовил Папайрус специально для него, и тепло попрощавшись, он решил идти дальше.

Уже на выходе из городка Алекса окликнул знакомый ленивый голос — Санс стоял, привалившись плечом к дереву, и, судя по всему, поджидал его.

— Слыхал, вы с братом неплохо спелись, — сказал он с усмешкой. — Он аж светится весь, когда о тебе рассказывает. Спасибо тебе за это.

Он на мгновение посерьёзнел, глядя куда-то вдаль, в сторону тропы, ведущей дальше вглубь подземелья.

— Дальше будет не так просто, как здесь, у нас. Приглядывай за собой там, ладно? — добавил он, вновь возвращая привычную ленивую улыбку. — Ну, бывай, дружище.

Кивнув на прощание, Алекс закинул за спину остатки вещей и зашагал прочь от Сноудина. Заснеженные тропы постепенно сменились сырыми пещерами, стены которых поблёскивали от влаги, а вдалеке уже слышался тихий шум падающей воды — впереди начинались совсем другие земли подземелья.

Пещеры Уотерфолла встретили Алекса совсем другой атмосферой, нежели заснеженный Сноудин. Влажный камень поблёскивал в тусклом свете, повсюду росли странные светящиеся цветы — стоило приблизиться, и они начинали тихо повторять обрывки чьих-то давних разговоров, будто хранили в себе память о каждом, кто когда-то проходил мимо. Над головой, в тёмном своде пещеры, мерцали крошечные искры, издалека похожие на настоящие звёзды, хотя Алекс уже знал — здесь, под землёй, звёзд быть не может.

Он медленно продвигался вперёд, впитывая в себя красоту этого места, невольно задерживаясь у каждой группы эхо-цветов, чтобы послушать, что они нашёптывают.

Алекс продолжил путь и вскоре оказался перед очень длинными зарослями густых кустов, тянувшимися вдоль всей тропы. Раздвигая ветви руками, он осторожно двинулся сквозь них, не зная, что может поджидать его по ту сторону.

Внезапно сверху, с высокого уступа скалы, на него обрушился яркий свет — там, наверху, стояла высокая фигура в тяжёлых доспехах, с копьём в руке, освещённая мерцающим сиянием кристаллов. Она не произнесла ни слова — лишь молча метнула копьё вниз, целясь прямо в кусты, где скрывался Алекс. Он едва успел отскочить в сторону, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди, а копьё с грохотом воткнулось в землю в считаных сантиметрах от него.

Подняв взгляд наверх, он успел заметить лишь силуэт фигуры, стремительно скрывшейся за краем уступа, прежде чем снова остался один среди зарослей.

Алекс замер на месте, не решаясь пошевелиться и выдать своё укрытие. Затаив дыхание, он прислушался — откуда-то сверху, с того самого уступа, донеслись обрывки разговора. Судя по всему, фигура была не одна.

— ...ДА, Я ЕГО ВИДЕЛА, — раздался резкий, властный женский голос. — НЕТ, ПАПАЙРУС, Я НЕ БУДУ С НИМ ЦЕРЕМОНИТЬСЯ. ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК.

Голос звучал холодно и решительно, и по спине Алекса пробежал холодок. Он остался лежать неподвижно среди кустов, боясь даже вздохнуть слишком громко, пока голоса наверху не стихли окончательно.

Спустя мгновение послышался тяжёлый стук шагов — фигура спустилась вниз, прямо к зарослям, и начала методично прочёсывать кусты в поисках человека. Алекс вжался в землю, стараясь слиться с растительностью, чувствуя, как шаги приближаются всё ближе и ближе к его укрытию.

Шаги остановились в считаных сантиметрах от него. Алекс закрыл глаза, готовясь к худшему, но через несколько томительных секунд раздался раздражённый вздох, и шаги начали удаляться обратно к уступу.

— ...ТСЬФУ, НАВЕРНОЕ, ПОКАЗАЛОСЬ, — донеслось бормотание сверху, и вскоре всё стихло окончательно.

Алекс ещё какое-то время лежал неподвижно, не веря своему везению, прежде чем осторожно выбраться из кустов и, стараясь двигаться как можно тише, продолжить путь дальше по тропе.

Пройдя немного вперёд, он вдруг заметил впереди две знакомые фигуры — Папайруса и ту самую высокую воительницу, которую он видел на уступе. Они стояли неподалёку от воды, явно о чём-то споря, и Алекс, укрывшись за выступом скалы, невольно услышал обрывок их разговора.

— Так ты сама собираешься забрать душу этого человека... — донёсся до него встревоженный голос Папайруса.

— НО АНДАЙН, — торопливо продолжил он, — ТЕБЕ ЖЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ЕГО УНИЧТОЖАТЬ! ПОЙМИ, ОН...

Андайн резко остановилась и обернулась к нему, и даже издалека Алекс заметил, как её взгляд стал жёстче.

— Папайрус, — произнесла она тихо, но твёрдо, — я знаю, что он тебе понравился. Но у нас нет выбора. Барьер должен быть разрушен, а для этого нужны семь человеческих душ. Мы слишком близко, чтобы отступать.

Папайрус ещё какое-то время шёл рядом с ней молча, опустив голову, явно не находя, что возразить. Вскоре оба скрылись за поворотом тропы, и голоса стихли вдали.

Алекс медленно выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время задерживал дыхание. Услышанное разом лишило его остатков спокойствия — теперь он точно знал, что впереди его ждёт не просто испытание, а настоящая борьба за жизнь.

Собравшись с духом, он осторожно двинулся дальше по тропе. Не успел он сделать и десятка шагов, как прямо перед ним в землю вонзилось копьё. Андайн стояла чуть поодаль, у ряда каменных колонн, и её взгляд не сулил ничего хорошего.

Не раздумывая, Алекс бросился бежать вдоль деревянного настила, петляющего над тёмной водой, а вслед за ним одно за другим летели копья, вонзаясь в доски совсем рядом с его ногами. Задыхаясь от бега, он наконец заметил впереди высокие заросли болотной травы и нырнул в них, скрывшись с головой.

Атаки тут же прекратились. Затаившись в траве, Алекс услышал тяжёлые шаги — Андайн подошла ближе, всмотрелась в заросли и вдруг резко потянулась рукой куда-то вглубь травы.

— Ага, попался! — воскликнула она с торжеством в голосе.

Но в следующий миг раздался возмущённый писк — это оказался вовсе не Алекс, а тот самый маленький монстрёнок, случайно оказавшийся неподалёку. Андайн, явно смутившись, поспешно опустила его обратно на землю и, что-то раздражённо пробормотав, зашагала прочь.

Когда всё стихло, Алекс осторожно выбрался из травы следом за монстрёнком, который тут же радостно затараторил, что это было самое крутое, что с ним когда-либо случалось.

Монстрёнок увязался за Алексом, без умолку болтая обо всём на свете, пока они вместе шли дальше через тускло освещённые залы Уотерфолла. Вскоре впереди показался знакомый силуэт — Санс стоял у старого потрёпанного телескопа, направленного, судя по всему, в пустую каменную стену.

— Хочешь глянуть? — с невозмутимым видом предложил он, кивнув на телескоп.

Алекс, уже наученный горьким опытом с рукопожатием, на секунду замешкался, но всё же осторожно приблизился и заглянул в окуляр — прямо на него тут же брызнула струя воды, спрятанная внутри трубы. Санс беззвучно затрясся от смеха, явно очень довольный собой.

Алекс двинулся дальше, и по пути ему то и дело встречались самые разные монстры — кто-то из чистого любопытства, кто-то в надежде подзаработать, а кто-то и вовсе спросонья принимался наскакивать на него с нехитрыми атаками. Каждый раз Алекс старался разрешить дело миром: заговаривал с противником, старался понять, чего тот хочет, шутил, извинялся, а порой просто терпеливо пережидал атаки, не отвечая враждебностью на враждебность. Раз за разом он щадил встреченных монстров, и с каждым таким решением чувствовал, как крепнет его уверенность в себе — не как в бойце, а как в человеке, способном находить общий язык даже с самыми странными существами этого подземного мира.

Дальше путь привёл его в зал с чередой хитроумных головоломок — какие-то механизмы приходилось активировать особыми семенами, пускавшими корни в нужных местах и открывавшими проход. Алекс возился с ними довольно долго, порой возвращаясь на пару шагов назад, чтобы понять принцип работы.

Посреди одной из головоломок в кармане завибрировал телефон — звонил Папайрус.

— АЛЕКС! — взволнованно затараторил он на том конце. — БУДЬ ОСТОРОЖЕН! АНДАЙН УЖЕ ЗНАЕТ, ВО ЧТО ТЫ ОДЕТ! Я НЕ ЗНАЮ, ОТКУДА, НО ОНА ТОЧНО В КУРСЕ!

Алекс невольно взглянул на свою одежду — ту самую, которую дала ему Ториэль, — и почувствовал неприятный холодок где-то внутри.

Пройдя дальше через залы, он оказался у берега подземного озера, где из воды вдруг медленно поднялась исполинская фигура — добродушный на вид морской монстр, огромный, но при этом совершенно не агрессивный. Онион-сан, как он сам представился, оказался на удивление застенчивым существом и, пока Алекс проходил мимо, лишь застенчиво поприветствовал его и поделился парой ничего не значащих, но забавных наблюдений о жизни в Уотерфолле.

Вскоре тропа снова вывела Алекса на длинный деревянный мост над чёрной водой. Не успел он сделать и нескольких шагов, как воздух вокруг пронзил уже знакомый холодный блеск — Андайн появилась на другом краю моста, и на этот раз в её взгляде не было и тени прежней нерешительности.

Копья одно за другим полетели в его сторону, и Алекс бросился бежать, петляя между досками моста. Атаки становились всё быстрее и точнее, вынуждая его двигаться на пределе сил. В какой-то момент, поняв, что не может достать его напрямую, Андайн с яростным криком метнула копьё точно в опору моста под его ногами.

Раздался оглушительный треск — доски под Алексом переломились, и он, не успев даже вскрикнуть, полетел вниз, в кромешную темноту, а голоса наверху быстро растворились в шуме падающей воды.

Приземлился Алекс на удивление мягко — под ним оказалась целая гора самого разного хлама: старые игрушки, ржавые механизмы, обрывки ткани, битая посуда, — нанесённого сюда, судя по всему, течением подземных рек за долгие годы. Отдышавшись и убедившись, что цел, он поднялся на ноги и огляделся. Место оказалось настоящей свалкой — тихой, странно уютной в своей заброшенности, освещённой тусклым сиянием, пробивающимся откуда-то сверху сквозь толщу воды.

Пробираясь среди мусора в поисках выхода, Алекс наткнулся на потрёпанный, покрытый ржавчиной медальон, наполовину зарытый в кучу хлама. Стоило ему коснуться находки, как перед глазами будто промелькнула чужая, смутная картина — детский голос, тёплый летний день, чьи-то смеющиеся лица где-то на поверхности, и почти сразу вслед за этим — холод, темнота и одиночество. Видение исчезло так же быстро, как появилось, оставив Алекса стоять неподвижно с колотящимся сердцем.

Он не мог отделаться от мысли, что только что прикоснулся к чьей-то чужой памяти — памяти того самого первого человека, что упал сюда задолго до него.

Отряхнувшись, он невольно поморщился — одежда, некогда чистая и опрятная, теперь была вся перепачкана грязью и сором со свалки, а рана на руке, так до конца и не зажившая после падения в руины, снова напомнила о себе тупой, ноющей болью под повязкой.

Почти у самого выхода со свалки путь ему преградил ещё один манекен — потрёпанный, местами рваный, но при этом почему-то шевелящийся сам по себе, будто внутри него что-то ворочалось. Едва завидев Алекса, манекен весь затрясся от негодования.

— ТЫ! — визгливо выкрикнул он неожиданно живым голосом. — Я СЛЫШАЛ ПРО ТЕБЯ! ФЛИРТОВАЛ С МОИМ РОДСТВЕННИКОМ ТАМ, В РУИНАХ, ДА?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ЗАИГРЫВАТЬ С МАНЕКЕНАМИ И ДУМАТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЭТО СОЙДЁТ С РУК?!

Алекс замер в полной растерянности, не зная, как реагировать на подобное обвинение.

Не дожидаясь ответа, манекен рванулся вперёд, и воздух вокруг тут же наполнился летящими обрывками ткани и острыми осколками — самой настоящей атакой. Алекс устало выдохнул, поднимая руки для защиты.

«Я устал драться сегодня», — мысленно произнёс он, чувствуя, как силы, и без того на исходе после падения и находки на свалке, тают ещё быстрее.

Руки и всё тело ныли от боли — каждый рывок, каждое уклонение отдавались новой вспышкой в измученных мышцах, а старые раны под повязками словно вспыхивали заново с каждым движением.

Осколки и обрывки ткани то и дело задевали его, но, к удивлению самого Алекса, серьёзного урона не наносили — плотная рыцарская одежда, подаренная Ториэль, принимала на себя основную часть ударов, ощущаясь почти как настоящий бронежилет. Каждый удар отдавался лишь глухим толчком и болью от синяков, но не рассекал кожу, как это сделали бы голые камни в руинах.

В какой-то момент манекен выхватил откуда-то из своего тряпичного нутра самый настоящий кухонный нож и, взвизгнув, бросился в атаку уже вплотную. Алекс, не растерявшись, встретил его своим деревянным мечом, всякий раз отбивая или уклоняясь от выпадов. Он раз за разом обрушивал удары на манекена, но, как ни старался, урона это, похоже, вовсе не причиняло — тряпичное тело просто расходилось от ударов и тут же вновь стягивалось обратно, будто и не почувствовав ничего.

Алекс с недоумением опустил меч, начиная понимать: бить его бесполезно — этому противнику нужно было что-то совсем другое.

Манекен тем временем продолжал наступать, размахивая ножом и выкрикивая обвинения в адрес Алекса, но в разгар очередной атаки сверху вдруг закапали крупные, тяжёлые капли — будто настоящий дождь посреди свалки. Алекс поднял взгляд и увидел знакомую тень, медленно проплывающую в воздухе: тот самый призрак, которого он встречал в руинах.

— ...ой, простите... кажется, я опять кому-то помешал... — донёсся до него тихий, унылый голос.

Манекен от неожиданности замер как вкопанный, а затем, узнав в призраке своего родственника, разразился гневными визгливыми криками, полностью позабыв про Алекса. Пользуясь всеобщим замешательством, Алекс на всякий случай отступил на пару шагов назад. Не выдержав случившегося конфуза, манекен вдруг взвыл в голос и стремительно унёсся прочь, скрывшись среди груд мусора так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь примятый хлам и повисшую в воздухе неловкую тишину.

Алекс огляделся, собираясь поблагодарить неожиданного спасителя, но призрака уже нигде не было видно — тот исчез так же тихо и незаметно, как и появился, не дожидаясь ни слов признательности, ни чего-либо ещё. Алекс невольно улыбнулся, покачав головой — похоже, это было в его духе.

Отряхнувшись от пыли, он двинулся дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. Свалка постепенно сменялась природным пейзажем — тёмные своды пещеры расступались, открывая взгляду поросшие мхом стены, тихие заводи с прозрачной водой и редкие пучки светящихся грибов, освещавших путь мягким голубоватым сиянием. Где-то вдалеке слышался приглушённый плеск воды, а среди камней то и дело мелькали крошечные светящиеся насекомые, похожие на живые искры.

Пройдя ещё немного, Алекс наткнулся на небольшой, скромный домик, притаившийся среди камней у самой кромки воды. Табличка у входа, покосившаяся и полустёртая, указывала, что это жилище того самого призрака. Алекс на мгновение замедлил шаг, раздумывая, не стоит ли всё же зайти поздороваться и как следует поблагодарить за помощь на свалке.

Решившись, он постучал в дверь, и через мгновение она приоткрылась — на пороге, чуть смущённо, парил тот самый призрак.

— ...о. Это ты, — протянул он тихим, унылым голосом, впрочем, без всякой враждебности.

— Привет, — сказал Алекс, стараясь звучать как можно дружелюбнее. — Спасибо тебе за помощь там, на свалке. Не позволишь мне ненадолго зайти? Мне бы перевести дух, да и раны не мешало бы обновить — у тебя случайно не найдётся медкомплекта?

Призрак ненадолго замер, будто удивившись просьбе, а затем медленно отступил в сторону, пропуская Алекса внутрь скромного, слабо освещённого жилища.

Оказавшись внутри, Алекс с интересом огляделся по сторонам — простая, почти пустая комната, старенький телевизор, потрёпанный диван и странная, но по-своему уютная атмосфера полумрака.

— Крутое жильё, — искренне заметил он, оглядываясь. — Тихо, спокойно. Мне нравится.

— ...спасибо, — тихо отозвался призрак, слегка смутившись от похвалы. — Можешь... полежать на полу, если хочешь. Я так обычно отдыхаю. Или посмотреть телевизор, если тебе интереснее... хотя там, наверное, ничего хорошего.

Он неспешно проплыл к маленькому шкафчику в углу комнаты и, порывшись немного, протянул Алексу потрёпанный, но, судя по всему, вполне пригодный медкомплект.

— Держи. У меня их тут несколько завалялось... не спрашивай, почему.

Алекс с благодарностью принял находку и, устроившись прямо на полу рядом с притихшим телевизором, позволил себе несколько минут настоящего отдыха — впервые за долгое время без ощущения опасности за спиной.

Воспользовавшись затишьем, он аккуратно снял старые, изрядно потрёпанные бинты и заменил их свежими из медкомплекта. Небольшая царапина на щеке, оставленная ножом манекена во время боя, тоже нашла своё место — Алекс заклеил её пластырем прямо поверх лица, невольно вспомнив тот самый шутливый пластырь, что когда-то прилепила ему на нос Ториэль.

Закончив с перевязкой, он с любопытством взглянул на призрака.

— А у тебя есть какая-нибудь музыка? — спросил он. — Было бы неплохо немного расслабиться под что-то спокойное.

Призрак чуть оживился при этих словах и, порывшись среди старых пластинок, включил тихую, меланхоличную мелодию собственного сочинения. Алекс откинулся назад, прикрыл глаза и позволил себе просто слушать — впервые за весь этот безумный день по-настоящему ничего не делая.

Так прошёл почти час. Немного отдохнув и почувствовав себя заметно лучше, Алекс поднялся на ноги и, потянувшись, направился к выходу.

— Спасибо тебе ещё раз, — сказал он на прощание, обернувшись в дверях. — Правда, ты мне очень помог сегодня — и там, на свалке, и здесь.

Призрак лишь тихо кивнул, пробормотав что-то в духе того, что рад был помочь, и Алекс, тепло улыбнувшись напоследок, вышел за дверь, продолжая свой путь через Уотерфолл.

Двигаясь дальше и внимательно изучая окружающую местность, Алекс вскоре наткнулся на весьма необычное строение — дом, чей силуэт при ближайшем рассмотрении оказался до странности похож на рыбу, с округлыми, будто чешуйчатыми стенами и приплюснутой крышей, напоминающей плавник. Алекс замер неподалёку, разглядывая находку с любопытством, гадая, кому вообще могла прийти в голову идея построить дом в форме рыбы.

Немного постояв и так и не поняв, чьё же это жилище, Алекс решил не рисковать понапрасну и не задерживаться здесь дольше необходимого. Собравшись с духом, он тихо обошёл дом стороной и продолжил путь дальше.

Вскоре тропа привела его в небольшое поселение, вырубленное прямо в скале, — деревушку с маленькими лавками и жилищами местных монстров. У одного из прилавков восседал древний на вид старик-черепаха, торговавший потрёпанными безделушками и странными артефактами. Заметив Алекса, он приветливо помахал клюшкой, служившей ему тростью, и предложил взглянуть на товар.

Разговорившись, старик — представившийся Герсоном — с удовольствием принялся рассказывать о давних временах, о войне между людьми и монстрами, свидетелем которой он был лично. Алекс слушал внимательно, ловя каждое слово — здесь, из первых уст, история звучала куда живее и правдивее, чем со страниц библиотечных книг.

— А почему всё вообще так закончилось? — не удержался Алекс, стараясь не упустить возможность узнать больше. — Почему люди заперли вас здесь, а не... не знаю, просто прогнали или договорились как-то?

Герсон тяжело вздохнул, и в его старых глазах на мгновение мелькнула тень давней боли.

— Страх, парень, — произнёс он неспешно. — Люди боялись нашей магии, а мы — их числа и решимости. Когда началась война, обе стороны потеряли слишком много, чтобы просто взять и договориться. А потом люди нашли способ запечатать нас здесь навсегда — семью особыми заклинаниями, семью магами. С тех пор мы и сидим тут, ждём.

— Ждёте чего? — тихо спросил Алекс.

— Того дня, когда барьер наконец падёт, — ответил старик с грустной улыбкой. — Многие уже и не верят, что доживут до этого. Но кое-кто верит. Особенно теперь, когда ты здесь.

Алекс задумался над этими словами, чувствуя, как на его плечи будто ложится незримый груз чужих ожиданий.

— Погоди, — произнёс он, слегка нахмурившись. — Вы ведь уже поняли, что я человек, да? Но почему тогда никто из вас просто не напал на меня из засады, пока я тут хожу один? И ещё — как вообще люди смогли вас запереть, если магией владели именно вы, а не мы?

Герсон усмехнулся, прищурившись.

— Насчёт засады — большинство из нас просто не хочет убивать, парень. Даже сейчас, даже после всего. А что касается магии... — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Люди сами магией не владели, тут ты прав. Но их было слишком много, а объединившись, семеро сильнейших магов человечества смогли создать барьер, вобравший в себя силу семи человеческих душ разом. Одна душа человека сильнее, чем душа любого монстра, вместе взятого — вот в чём вся соль. Против такой мощи наша магия оказалась бессильна.

— А, понятно, — медленно протянул Алекс, чувствуя, как разрозненные кусочки мозаики наконец начинают складываться воедино. — То есть люди просто забрали души монстров и объединили их с человеческими душами тех самых семи магов...

Он замолчал на мгновение, поражённый внезапно осенившей его мыслью.

— Теперь понятно, откуда взялись все эти истории про охоту на ведьм и колдунов, — тихо произнёс он. — Наверное, всё это как-то связано. Люди, боявшиеся магии настолько, что готовы были истреблять всех, кто хоть отдалённо был с ней связан... это же не просто совпадение, правда?

Герсон медленно кивнул, глядя на него с уважением.

— Быстро соображаешь, парень. Многие люди даже не задумывались об этом так глубоко.

— Просто любопытный, — пожал плечами Алекс, но глаза его выдавали неподдельный интерес. — А что случилось с теми семью магами потом? И правда ли, что нужно ещё семь человеческих душ, чтобы разрушить барьер, — я слышал что-то такое.

Герсон задумчиво почесал подбородок клюшкой.

— Многое из этого — уже легенды, обросшие слухами за столько веков. Но, по преданиям, маги, создавшие барьер, поплатились за свою силу — кто-то умер вскоре после ритуала, кто-то бесследно исчез. А насчёт душ — да, это правда. Барьер, созданный семью человеческими душами, может разрушить лишь равная по силе противоположность — ещё семь таких же душ. Собственно, именно поэтому наш король так... заинтересован в каждом человеке, что сюда падает.

Последние слова он произнёс с явной, тщательно скрываемой тревогой в голосе.

— А кто ваш король? — с интересом спросил Алекс.

— Асгор Дримурр, — ответил Герсон, и в его голосе прозвучало сложное смешение уважения и застарелой горечи. — Правит нами с самого начала, с тех пор как нас заперли здесь. Добрый малый, честно говоря, — по крайней мере, был таким когда-то. Но и на него легла тяжесть всей этой истории с барьером и человеческими душами. Сам увидишь, если доберёшься до него, — заключил старик, многозначительно взглянув на Алекса.

— А сколько лет вообще прошло с тех пор, как вас заперли здесь? — спросил Алекс.

Герсон ненадолго задумался, будто и сам не был до конца уверен в точном ответе.

— Почти три сотни лет, парень. Даже я, старый пень, застал только самый конец войны — тогда был совсем мальчишкой. Большинство из тех, кто здесь родился, о поверхности знают лишь по рассказам да старым книгам.

— Три сотни лет... — задумчиво повторил Алекс. — Поколение за поколением, целые жизни прожиты здесь, под землёй. Наверное, каждый раз, когда падал новый человек, у вас появлялась новая надежда, да? А потом она снова угасала.

Герсон помолчал, глядя куда-то вдаль, будто вспоминая нечто давнее и болезненное.

— Именно так оно и было, парень, — тихо ответил он. — Снова и снова.

— А короли? — уточнил Алекс. — Они хотя бы менялись за эти три сотни лет, или Асгор правит всё это время безвылазно?

Герсон покачал головой.

— Нет, парень, король всё тот же. Монстры живут дольше людей, куда дольше — иные из нас способны протянуть и не одну сотню лет, если магия достаточно сильна. Асгор правил нами ещё до заточения, правит и по сей день. Такое уж это долгое ожидание.

— Понятно, — кивнул Алекс. — А какой он вообще, этот ваш король?

Герсон на мгновение задумался, будто подбирая слова поточнее.

— Большой, — с лёгкой усмешкой начал он. — Огромный козёл, выше самой Ториэль, с внушительными рогами и трезубцем в руках. Но, честно говоря, за всей этой грозной внешностью прячется на удивление мягкая душа — он больше любит возиться в саду и разговаривать со своими подданными, чем воевать или отдавать приказы. Хотя, — старик снова помрачнел, — обстоятельства порой заставляют даже самых добрых существ делать то, чего они на самом деле совсем не хотят.

— Ториэль? — переспросил Алекс, удивлённо приподняв брови. — Ту, что живёт в руинах? Так они знакомы?

Герсон бросил на него внимательный взгляд, будто оценивая, стоит ли раскрывать эту историю.

— Знакомы — мягко сказано, парень, — ответил он со вздохом. — Когда-то Ториэль и Асгор были мужем и женой, королём и королевой всех монстров. Но после случившегося много лет назад... они разошлись, и Ториэль ушла жить одна в руины, подальше от всех. С тех пор они, насколько мне известно, почти не разговаривают.

— Погоди, — нахмурился Алекс, — но выглядит она максимум лет на сорок пять. Ты же только что говорил, что монстры живут по несколько сотен лет — как это вообще совмещается?

Герсон усмехнулся, явно позабавленный вопросом.

— А, ты об этом. Монстры стареют совсем не так, как люди, парень. Мы можем выглядеть примерно одинаково веками, а потом... в один момент просто угасаем, когда магия внутри истощается. Возраст у нас куда меньше связан с внешностью, чем у вас, людей.

— Может, ты ошибаешься, — с сомнением протянул Алекс. — Я ведь видел кое-какие рисунки в руинах — детские, судя по всему. И лица на них были совсем не похожи ни на тебя, ни на кого из тех, кого я успел встретить здесь. Может, там были не только монстры?

Герсон вдруг посерьёзнел, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на настороженность.

— Рисунки, говоришь... — медленно протянул он, будто взвешивая, стоит ли отвечать. — Возможно, ты видел там не только работы монстров, парень. За три сотни лет здесь бывали разные создания. Не всякая история заканчивается так, как хотелось бы.

— Значит, Асгор не первый король? — тут же уточнил Алекс, ухватившись за эту мысль.

Герсон покачал головой, слегка усмехнувшись.

— Нет-нет, парень, тут ты не так понял. Асгор как раз таки один и тот же король — что до войны, что сейчас. Я говорил о другом: те рисунки, что ты видел, скорее всего, оставили не монстры и не короли. Возможно, это были другие люди — такие же, как ты, что падали сюда до тебя.

Он ненадолго замолчал, явно подбирая слова с особой осторожностью.

— Ты, парень, далеко не первый человек, оказавшийся здесь за эти три сотни лет. И, боюсь, не все из них смогли отсюда выбраться.

— Нет, — вдруг твёрдо возразил Алекс, качая головой. — Я про другое. Тот, кого ты помнишь — это точно не тот же самый король.

Герсон замер, удивлённо взглянув на него.

— Что ты такое говоришь, парень? Я знаю Асгора не первый десяток лет, я...

— И всё же, — перебил его Алекс, сам не до конца понимая, откуда взялась эта уверенность, — что-то здесь не сходится.

Старик надолго замолчал, пристально всматриваясь в лицо Алекса, будто пытаясь понять, шутит тот или говорит всерьёз.

— Странные вещи ты говоришь, — произнёс он наконец, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала неподдельная тревога.

— Да пойми ты, — настойчиво продолжил Алекс, — даже магия не может вечно держать кого-то молодым. Вот, посмотри на себя — ты черепаха, ты явно живёшь очень долго, и при этом выглядишь именно на свой возраст, старым. Это логично. Но если бы магия просто "не давала стареть внешне", то и ты должен был бы выглядеть лет на пятьдесят, а не так, как сейчас. Что-то тут не сходится с тем, что ты рассказал про Ториэль.

Герсон надолго замолчал, о чём-то напряжённо размышляя, и его старческое лицо впервые за весь разговор выразило неподдельную растерянность.

— Ты... ты прав, — медленно произнёс он наконец, и в голосе его прозвучало неподдельное изумление. — Клянусь Ангелом, парень, ты прав. Я никогда прежде не задумывался об этом настолько глубоко...

— И ещё кое-что, — продолжил Алекс, не давая ему опомниться. — Если монстры живут здесь по несколько сотен лет, то почти каждый взрослый монстр должен был застать солнце, поверхность, людей — своими глазами. Тогда откуда здесь вообще берутся дети? Ведь если тут, под землёй, монстры продолжают рождаться поколение за поколением, получается, что размножаться они точно умеют — а значит, и живут не настолько уж и долго поодиночке, раз возникает необходимость в новых поколениях вообще.

Герсон замер с открытым ртом, явно захваченный врасплох этим вопросом ещё сильнее прежнего.

— Об этом я тоже как-то... не думал, — признался он растерянно, потирая лоб клюшкой. — Хм. Действительно, дети рождаются, растут, взрослеют — а старики вроде меня всё ещё здесь, всё ещё помнят солнце. Странно, что раньше это никого особо не смущало.

— Значит, — подытожил Алекс, — выходит, что монстры, по сути, стареют и умирают точно так же, как люди. Вы ведь едите, пьёте воду, спите — точно так же, как мы. Никакой "магии, останавливающей время", тут явно нет. Всё это просто... легенда, которую все давно приняли на веру и перестали в ней сомневаться.

Герсон медленно опустился на свой прилавок, выглядя так, будто у него из-под ног только что выбили твёрдую почву.

— Триста лет, парень, — прошептал он, глядя в пустоту перед собой. — Триста лет я рассказывал эту историю именно так, как рассказывали мне. И ни разу, ни единого раза не задумался — а откуда мы вообще знаем, что это правда?

Алекс на мгновение задумался, вспоминая кое-что из своих же слов.

— Хотя постой, — поправился он сам себя. — Ты ведь черепаха. А черепахи и среди обычных, земных животных живут довольно долго — куда дольше многих людей, даже без всякой магии. Так что тут дело не только в магии — может, просто у разных видов монстров изначально разная продолжительность жизни, совсем как у животных на поверхности.

Герсон медленно кивнул, немного приходя в себя.

— Возможно, ты и прав, парень... возможно. Но факт остаётся фактом — я всё это время считал, что дело именно в магии, а не в самой моей природе. И теперь я уже не так уверен, что я вообще знаю наверняка.

— Вот смотри, — продолжал развивать мысль Алекс, — если бы магия действительно "поддерживала молодость", почему тогда ты не молод? И почему у некоторых монстров вообще есть дети, которые потом растут, стареют и в итоге тоже умирают? Если бы магия действительно останавливала старение, в этом просто не было бы смысла — вы жили бы вечно, и никакой нужды в новых поколениях бы не возникало.

Герсон долго молчал, обдумывая услышанное, а затем медленно, будто через силу, произнёс:

— Знаешь, парень... сдаётся мне, что дело не в магии вовсе. Просто мы, монстры, живём и умираем совсем как любые другие живые существа — каждый вид по-своему, дольше или короче, в зависимости от природы. А историю про "магию, останавливающую время" мы, наверное, просто выдумали сами, чтобы хоть как-то объяснить то, чего не понимали до конца. Легче поверить в красивую сказку, чем признать, что мы просто... стареем и умираем, как и всё живое.

— А у вас вообще есть сердце? Кровь? — с любопытством спросил Алекс, разглядывая старого монстра уже совсем другим взглядом — скорее исследовательским, чем настороженным.

Герсон на мгновение растерялся от такого прямого вопроса, но затем усмехнулся, явно оценив неподдельный интерес собеседника.

— И то, и другое, парень, хотя, наверное, устроено это у нас несколько иначе, чем у вас, людей. У большинства монстров есть что-то вроде сердца — оно поддерживает нашу магию, нашу душу, если хочешь. А кровь... да, есть и она, хотя у некоторых видов она куда гуще обычной, почти как смола, у других — почти прозрачная. Тут уж каждый вид отличается своими особенностями.

— Значит, — медленно подытожил Алекс, будто складывая последний кусочек мозаики, — вы такие же живые существа, как и мы, люди. Просто эволюционировавшие немного иначе. А магия — это, по сути, просто природная энергия, которую вы научились использовать — вроде как я видел огонь без спичек, воду из ниоткуда. Это ведь тоже силы природы, просто монстры научились управлять ими напрямую, как какой-нибудь орган или способность, которой у людей попросту нет.

Герсон медленно кивнул, глядя на Алекса с нескрываемым уважением.

— Звучит куда разумнее любой из легенд, что я слышал за свою жизнь, парень, — признал он. — Может, ты и прав. Может, всё это время мы просто были живыми существами со своими особенностями, а не какими-то мистическими созданиями из детских сказок. Забавно, что понадобился именно человек, чтобы взглянуть на нас с такой стороны.

— Знаешь, — задумчиво добавил Алекс, — мне кажется, дело именно в этом. Когда не хочется по-настоящему разбираться, как что-то устроено, проще всего назвать это "магией" и на этом остановиться. Не нужно искать объяснений, не нужно копать глубже — просто ярлык, который закрывает все вопросы разом. И люди, и, судя по всему, монстры одинаково любят так поступать.

Герсон тихо рассмеялся, качая головой.

— Похоже, ты прав куда больше, чем я готов был признать поначалу, парень. Может, вам, людям, всё же есть чему нас научить.

— Может быть, старик, — с лёгкой улыбкой отозвался Алекс. — Ярлыки вообще очень удобная штука. Вот только такая же и опасная — стоит один раз назвать что-то непонятным словом, и уже никто не пытается разобраться по-настоящему. Люди то же самое проделывали друг с другом веками — навешивали ярлыки, а потом переставали видеть за ними живых существ.

Герсон одобрительно хмыкнул, глядя на него с новым уважением.

— Мудрые слова для такого молодого парня.

— Да я просто любознательный, — пожал плечами Алекс, слегка смутившись от похвалы. — Всегда любил докапываться до сути вещей, даже если ответ никому не нравится.

— Кстати, — вспомнил Алекс, возвращаясь к прежней мысли, — насчёт вашего короля. Я всё ещё не уверен, что это именно тот Асгор, которого ты помнишь. Может, конечно, я ошибаюсь, и это просто кто-то очень на него похожий — но что-то в этой истории меня смущает.

Герсон нахмурился, задумчиво почёсывая подбородок.

— Признаю, теперь и я не могу с уверенностью сказать, что знаю наверняка, — медленно проговорил он. — Столько лет прошло... столько всего изменилось. Может, ты и прав, парень, и стоит присмотреться к нему повнимательнее, когда доберёшься до замка. Хотя одно я знаю точно — если это правда не он, то это многое объяснило бы.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Алекс, глядя куда-то вдаль, — мне кажется, старое поколение просто передаёт новому свою ношу. Свои страхи, свои войны, свои недосказанные истории — и так по кругу, снова и снова, пока кто-то наконец не остановится и не спросит: а почему, собственно, всё должно быть именно так?

Герсон долго молчал, обдумывая эти слова, а затем тихо, почти незаметно кивнул.

— Может, именно поэтому ты здесь, парень. Может, именно поэтому.

Алекс тяжело вздохнул, опустив взгляд, и на мгновение на его лице отразилась усталая грусть — груз чужих ожиданий, судьбы и невысказанных историй давил сильнее, чем ему хотелось бы признать.

— Да, похоже, что так, — тихо согласился он. — Но я всё же верю, что смогу это изменить.

Он произнёс это тихо, почти неуверенно, но в глазах его при этом мелькнула та самая решимость, что не раз уже помогала ему пройти через самые тяжёлые моменты этого дня.

Герсон снова задумчиво почесал подбородок клюшкой, возвращаясь к прежней теме.

— Знаешь, а насчёт короля... может, ты и прав, только не совсем в том смысле, — медленно произнёс он. — Может, это вовсе не подмена, а просто потомок того самого Асгора, которого я когда-то знал. Носит то же имя, тот же титул — такое ведь бывает среди правящих семей. Раз ты видел его не так давно, а я вот уже давненько не выбирался из этой деревушки — может статься, что там теперь правит уже другой Асгор, сын или внук прежнего, а мы тут все просто по привычке зовём его так же.

— Ну ладно, старик, — сказал Алекс, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Ты помог мне с парой ответов, спасибо тебе за это. Есть над чем подумать дальше.

Герсон добродушно усмехнулся, махнув клюшкой на прощание.

— Обращайся, если ещё что-нибудь взбредёт в эту любопытную голову, парень. И будь осторожен там, дальше — путь предстоит не из лёгких.

Уже развернувшись, чтобы уйти, Алекс обернулся напоследок и твёрдо произнёс:

— Вот увидишь, старик. Я вытащу вас всех на поверхность.

Герсон замер, глядя ему вслед, и на его старом лице отразилось нечто среднее между удивлением и робкой, давно позабытой надеждой.

Уже стоя в дверях, Алекс обернулся ещё раз и негромко добавил:

— Порой в отчаянии кажется, что нет правильного пути. Но когда ищешь свет в темноте, находишь даже самую малость — и порой этого оказывается достаточно, чтобы идти дальше.

С этими словами он вышел за дверь, оставляя старого черепаху одного среди его немудрёных товаров и растревоженных мыслей.

Дальнейший путь через Уотерфолл то и дело прерывался стычками с местными обитателями — кто-то нападал из чистого азарта, кто-то по привычке, а кто-то просто хотел проверить пришельца на прочность. Алекс каждый раз вступал в бой, но неизменно старался не причинять серьёзного вреда — уклонялся, парировал, выжидал, пока противник не выдохнется или не передумает. Раз за разом он щадил встреченных монстров, и с каждым таким боем его движения становились всё увереннее, а сам он — всё опытнее в этом странном, вынужденном искусстве сражаться, не желая по-настоящему ранить никого из тех, кто вставал у него на пути.

В конце концов тропа вывела его к очередному деревянному мосту, перекинутому над мелким водоёмом, из которого то тут, то там торчали острые каменные сталагмиты. Рядом, к удивлению Алекса, снова крутился знакомый монстрёнок — судя по всему, он увязался следом ещё раньше и теперь с нескрываемым восторгом предвкушал зрелище.

Едва Алекс ступил на доски, как воздух вокруг вновь пронзил уже до боли знакомый холодный блеск — на другом конце моста показалась Андайн, и на этот раз в её взгляде читалась настоящая, ничем не сдерживаемая решимость довести дело до конца.

— ДАВАЙ, АНДАЙН! — восторженно завопил монстрёнок, подпрыгивая на месте. — ПОКАЖИ ЕМУ!

Увлёкшись собственными криками, монстрёнок слишком сильно перегнулся через край моста и, потеряв равновесие, сорвался вниз. Не имея рук, чтобы ухватиться, он в последний момент вцепился зубами в один из настилов моста, повиснув прямо над водой с торчащими из неё острыми сталагмитами, и приглушённо замычал от страха.

Алекс бросился к краю моста и, крепко схватив монстрёнка за шкирку, начал осторожно тянуть его наверх, стараясь не дать зубам соскользнуть с доски.

— Держись! — выдохнул он, напрягая все силы, чтобы вытянуть монстрёнка обратно на доски.

С трудом, но ему всё же удалось затащить перепуганного малыша обратно на мост в целости и сохранности.

Андайн, уже занёсшая было руку для новой атаки, вдруг замерла, заметив, что монстрёнок стоит прямо рядом с Алексом, целый и невредимый. Она нахмурилась, явно не желая рисковать задеть его случайно, и, что-то раздражённо прорычав себе под нос, опустила оружие и отступила, скрывшись за скалами без дальнейших слов.

Монстрёнок, до этого момента не до конца понимавший, что произошло, восхищённо посмотрел на Алекса.

— Ты правда только что спас меня от Андайн, — выдохнул он с благоговением. — Это было офигенно.

Тут же, заметив приближающуюся Андайн, монстрёнок радостно замахал в её сторону, всё ещё не до конца отдышавшись после падения.

— АНДАЙН! Ты видела? Видела?! Он меня спас! — восторженно затараторил он. — Это было прямо как в тех историях про героев, которые ты мне рассказывала!

Андайн замерла на месте, глядя то на Алекса, то на возбуждённого монстрёнка, и на её лице отразилась целая буря противоречивых чувств — досада, растерянность и что-то похожее на невольное уважение.

Так и не сказав ни слова, она резко развернулась и стремительно скрылась за скалами, оставив Алекса и монстрёнка одних на мосту.

Монстрёнок ещё какое-то время смотрел ей вслед, а затем повернулся к Алексу с широкой, восхищённой улыбкой.

— Знаешь, — сказал он тихо, — когда я вырасту, я тоже хочу быть таким, как ты. Тем, кто не боится ничего и всегда приходит на помощь.

Он вдруг посерьёзнел, глядя на Алекса уже совсем другим взглядом.

— Знаешь, все вокруг говорили мне, что люди — это чудовища, что вас нужно бояться. А ты меня спас. Первый настоящий человек, которого я встретил, — и он оказался совсем не таким, каким я его представлял.

Немного помолчав, монстрёнок неловко подпрыгнул на месте и махнул Алексу на прощание, заковыляв прочь, оставляя того одного продолжать свой путь.

Алекс лишь довольно ухмыльнулся ему вслед, чувствуя лёгкую гордость от услышанных слов.

Он продолжил путь, и вскоре тропа начала подниматься вверх, а воздух вокруг заметно потеплел — где-то впереди уже угадывалась граница с Хотлендом. Подняв взгляд, Алекс заметил высокий утёс, возвышавшийся у самого входа в раскалённую местность, а на его вершине — знакомую фигуру.

Андайн стояла там, гордо выпрямившись, её силуэт чётко вырисовывался на фоне багрового зарева далёкой лавы. Завидев приближающегося Алекса, она подняла руку, призывая его остановиться, и заговорила — на этот раз без прежних заминок, твёрдым, пронизанным решимостью голосом.

— Довольно, — произнесла она. — Хватит бегать, человек. Ты прошёл через весь Уотерфолл, обзавёлся друзьями среди моего народа, даже спас того мальчишку. Но ничто из этого не меняет главного: пока барьер не разрушен, каждый человек, попавший сюда, остаётся угрозой для всех, кого я поклялась защищать. Мне жаль, что до этого дошло, но я не отступлю от своего долга.

Речь звучала твёрдо и уверенно — сразу было видно, что она репетировала её далеко не один раз, возможно, перед зеркалом, снова и снова оттачивая каждое слово. Но на середине пламенной тирады Андайн вдруг запнулась, явно позабыв, что должна сказать дальше. Она раздражённо зарычала на саму себя и, махнув рукой, отбросила остатки монолога как ненужную формальность — терять время на красивые слова ей явно надоело.

Не тратя больше ни секунды, Андайн спрыгнула прямо с утёса вниз, держа в руке светящееся копьё, нацеленное точно на Алекса. Он едва успел среагировать — рванул из-за пояса свой деревянный меч и вскинул его перед собой, отражая удар в последний момент. Раздался громкий, резкий звон.

Алекс устоял на ногах, но всё его тело тут же отозвалось острой болью от отдачи — измученные мышцы и не до конца зажившие раны явно были не в восторге от такого испытания.

— Чёрт, ты сильна, — процедил Алекс сквозь зубы, крепче перехватывая рукоять меча. — Но и я не самый простой парень.

С этими словами он собрался с духом и приготовился к следующей атаке, полный решимости выстоять, чего бы это ему ни стоило.

— Ну что, — с вызовом бросил он, коротко усмехнувшись несмотря на боль, — потанцуем?

Андайн лишь оскалилась в ответ, и в следующее мгновение воздух вокруг снова наполнился свистом летящих копий — бой разгорался всерьёз.

Бой длился, наверное, минуты две — для Алекса они растянулись, казалось, в целую вечность. Он уклонялся, парировал, отступал и снова бросался вперёд, стараясь держаться на равных, но раз за разом чувствовал, что не поспевает за скоростью её атак — то и дело копья задевали его вскользь, оставляя новые царапины поверх старых ушибов. Тем не менее держался он неплохо для того, кто впервые столкнулся с настоящим воином.

В какой-то момент, улучив удачный момент между двумя выпадами, Алекс сумел провести быстрый ответный удар — лезвие меча скользнуло по её плечу, оставив неглубокий порез. Андайн зашипела от неожиданности, на мгновение замерев, и смерила Алекса взглядом, в котором помимо ярости мелькнуло что-то похожее на невольное уважение.

Тело Алекса горело от боли — казалось, каждая мышца кричала о пощаде, а свежие порезы поверх старых ран отзывались острыми вспышками при каждом движении. Некогда светлая одежда, подаренная Ториэль, постепенно пропитывалась кровью, становясь всё темнее, почти багровой в тех местах, где копья всё же успевали задеть его по-настоящему.

Бой перешёл в куда более агрессивную фазу — атаки Андайн становились резче и быстрее, а сам Алекс уже едва держался на ногах от усталости и боли. Всё это время его не покидали страх и тревога, а где-то на фоне бушевал адреналин, единственный, кто ещё позволял ему двигаться и держать оборону вместо того, чтобы просто рухнуть без сил.

— Ха, — выдохнул Алекс сквозь стиснутые зубы, уворачиваясь от очередного выпада, — так это та самая Андайн, что, говорят, сильнее самого Асгора? А по мне так сейчас передо мной просто милашка в доспехах.

Андайн на мгновение сбилась с ритма, явно опешив от подобной наглости, а затем яростно зарычала, стиснув копьё ещё крепче.

— ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, С КЕМ ГОВОРИШЬ, ЧЕЛОВЕК?!

— Да, с красоткой, — с ухмылкой отозвался Алекс.

Воспользовавшись тем, что она на пару секунд замерла от подобной дерзости, он бросился вперёд и обрушил на неё быструю серию ударов мечом. Но пробить её тяжёлую броню оказалось не так-то просто — клинок раз за разом со звоном отскакивал от металла, не причиняя серьёзного вреда, и Андайн, быстро придя в себя, вновь перешла в наступление.

«Вот оно, — пронеслось в голове у Алекса, пока он отбивал очередной выпад. — Я могу использовать это — подкалывать, флиртовать, застать её врасплох, пока она настроена серьёзно». В любом серьёзном бою, понял он, иногда лучше сыграть на неожиданности, чем пытаться в лоб превзойти противника в силе или скорости — короткое замешательство порой стоило дороже удачного удара.

Андайн тем временем начала призывать копья прямо из воздуха, обрушивая на Алекса целые волны атак со всех сторон. Он уворачивался как мог, но одно из копий всё же зацепило его по касательной, оставив свежую царапину на боку. Поморщившись от боли, он тем не менее не потерял самообладания.

— Эй, милашка, не надо так стараться пронзить мне сердце, — выдохнул он с усмешкой, уклоняясь от следующего выпада. — Я и сам его отдам, если тебе так уж нужно.

Андайн на мгновение сбилась с движения, явно не ожидав подобной наглости посреди самого настоящего боя, и разразилась яростным, полным негодования рыком.

— Но моё сердце ещё нужно заслужить, милашка, — с наглой улыбкой добавил Алекс, уклоняясь от очередного выпада. — Я же знаю, я красив, но так просто оно тебе не достанется.

Пока Андайн, пылая от возмущения, на секунду замешкалась, теряя привычный ритм атак, Алекс не упустил момента — воспользовавшись её замешательством, он рванулся вперёд и провёл быструю серию ударов, целясь в незащищённые места между пластинами доспехов.

Но не успел он толком порадоваться удачной атаке, как Андайн, придя в ярость, ответила стремительным контрударом. Алекс не успел полностью увернуться — остриё копья скользнуло по руке, оставив глубокий порез. Он тут же пожалел о собственной самонадеянности: кровь хлынула куда сильнее, чем прежде, стекая по пальцам и капая на землю, а голова начала предательски кружиться от потери сил.

Понимая, что долго так продолжаться не может, Алекс решился на последнюю хитрость. Он бросился вперёд с очередной атакой — Андайн, ожидая подвоха, тут же выставила блок, готовая отразить удар. И в этот самый момент, вместо того чтобы бить, Алекс во весь голос выкрикнул:

— Я люблю тебя, милашка!

Андайн от неожиданности замерла на месте, растерянно моргнув, и этой доли секунды Алексу хватило с лихвой — он резко пригнулся и проскользнул у неё между ног, тут же срываясь на бег со всех оставшихся сил, прямо в сторону раскалённого зарева Хотленда.

Андайн, быстро придя в себя после подобной наглости, с яростным рёвом бросилась в погоню, явно не собираясь так просто отпускать его после подобной выходки. Алекс бежал изо всех сил, чувствуя, как с каждым шагом жар вокруг становится всё сильнее, а лёгкие начинают гореть от напряжения. Вскоре впереди, у самой границы с раскалённым Хотлендом, показался старенький кулер с водой, одиноко стоящий у стены пещеры.

Не успел Алекс добежать до него, как позади раздался тяжёлый, судорожный вздох — Андайн, не привыкшая к раскалённому воздуху Хотленда, вдруг покачнулась и рухнула на колени, задыхаясь от жары и накопившейся жажды. Копьё выскользнуло из её ослабевшей руки, со звоном упав на раскалённый камень.

«Кажется, я всё-таки победил», — мелькнула у Алекса усталая мысль. Он подошёл к кулеру и, дрожащими от изнеможения руками, наполнил стаканчик, жадно осушив его залпом — прохладная вода показалась ему в этот момент настоящим спасением. Утолив собственную жажду, он бросил взгляд на обессиленную Андайн, всё ещё тяжело дышавшую на земле неподалёку, и, недолго думая, наполнил ещё один стакан, направившись к ней, чтобы помочь.

— Держи, выпей, — сказал он, протягивая стакан. — Ты же не хочешь опозориться перед своим фанатом.

Он кивнул куда-то за её спину — там, чуть поодаль, действительно обнаружился знакомый монстрёнок, который, оказывается, всё это время украдкой следовал за ними и теперь во все глаза наблюдал за происходящим.

Андайн проследила за его взглядом и, заметив мальчишку, шумно выдохнула, а затем, не глядя на Алекса, всё же выхватила стакан из его рук и залпом осушила его.

Алекс присел рядом и, понизив голос так, чтобы монстрёнок вдалеке точно не расслышал, тихо заговорил ей на ухо:

— Слушай, ты устала. Я тоже устал. Мы оба еле держимся на ногах — ни ты драться толком не можешь, ни я. Давай вернёмся назад и повторим бой, только уже понарошку. А потом ты позвонишь Папайрусу и скажешь ему, что победила меня, и пусть он заберёт меня в свою "тюрьму". Твой фанат вон там сильно расстроится, если узнает, что ты мне проиграла.

Андайн покосилась на него исподлобья, всё ещё тяжело дыша, явно взвешивая это неожиданное предложение.

— ...Ладно, — выдавила она наконец сквозь зубы, явно через силу. — Годится. Только не думай, что это что-то меняет, человек. Просто не упрямься сейчас, как упрямлюсь я обычно — сил спорить с тобой у меня всё равно не осталось.

Они вернулись немного назад, туда, где их всё ещё мог видеть монстрёнок, и разыграли короткую, наигранную стычку — Алекс картинно "отбивался" пару мгновений, а затем со стоном рухнул на землю, изображая полное поражение. Андайн, встав над ним с видом победительницы, издала торжествующий рёв на потеху зрителю, после чего, отвернувшись, чтобы скрыть кривую усмешку, полезла в карман за телефоном.

— Папайрус, — произнесла она в трубку, стараясь звучать как можно более уверенно и триумфально, — я поймала человека.

Пока Андайн разговаривала по телефону, Алекс окинул взглядом место их недавней схватки и невольно поёжился — земля вокруг была почти сплошь залита его собственной кровью, тёмными пятнами впитавшейся в раскалённый камень. Только сейчас, увидев всё это со стороны, он по-настоящему осознал, насколько близко подошёл к настоящей беде.

«Я чуть не сдох здесь», — с холодком в груди подумал Алекс, глядя на собственную кровь на камнях. Мысль эта отозвалась где-то внутри почти физической тяжестью — впервые за весь этот безумный день он по-настоящему ощутил, насколько хрупкой на самом деле оказалась грань между жизнью и смертью в этом странном подземном мире.

Минут через пятнадцать на месте появился взволнованный Папайрус, поспешивший на зов Андайн. К тому моменту силы окончательно оставили Алекса — он едва держался на ногах, а каждое движение отзывалось тупой, выматывающей болью по всему телу. Уже позволяя Папайрусу увести себя прочь, он бросил последний взгляд назад, на Андайн — та тоже выглядела совершенно обессиленной, привалившись спиной к скале, и на короткое мгновение их взгляды встретились в молчаливом, усталом понимании.

Оказавшись наконец в доме Папайруса, Алекс первым делом занялся собственными ранами. Старую повязку на руке — единственную, что оставалась у него с самого первого дня, — он осторожно размотал: она насквозь пропиталась кровью и потемнела от пота и грязи. Но помимо неё за сегодняшний бой добавилось множество новых порезов — на боку, на ноге, у колена, — которых раньше не было. Алекс, стиснув зубы, принялся обрабатывать их одну за другой, заменяя всё свежими бинтами из припасённого медкомплекта. Закончив, он с удивлением осмотрел себя — теперь повязки покрывали его от самого колена через всё тело вплоть до руки, куда обширнее, чем когда-либо прежде.

Закончив с перевязкой, Алекс почувствовал, как последние силы окончательно покидают его. Не в состоянии больше держаться на ногах, он опустился на диван в гостиной братьев-скелетов и почти мгновенно провалился в глубокий, беспробудный сон, едва успев подумать о том, каким же долгим и тяжёлым выдался этот день.

Проснулся Алекс лишь часов через восемь — тело всё ещё ныло, но сон явно пошёл ему на пользу. Он так и уснул прямо в свежих бинтах, не успев даже переодеться, и, приподнявшись на диване, обнаружил, что его собственной, некогда светлой одежды нигде не видно.

— Эм... а где моя одежда? — спросил он хриплым со сна голосом, оглядываясь по сторонам в поисках Папайруса или Санса.

Из соседней комнаты тут же донёсся звук шагов, и в дверях появился Папайрус с явно смущённым видом.

— А, ты проснулся! — воскликнул он чуть громче обычного. — Твоя одежда была вся в крови, так что я ЛИЧНО постирал её, пока ты спал. Настоящий герой должен заботиться о своих гостях, знаешь ли! Она сушится на верёвке во дворе, будет готова совсем скоро.

— Ага, понятно, спасибо, — кивнул Алекс, всё ещё немного сонный. — А есть что-нибудь пожевать? Умираю с голоду после вчерашнего.

Папайрус тут же просиял, явно обрадовавшись возможности проявить гостеприимство.

— КОНЕЧНО ЕСТЬ! У МЕНЯ КАК РАЗ ОСТАЛОСЬ НЕМНОГО ВЧЕРАШНИХ СПАГЕТТИ! — с гордостью объявил он и умчался на кухню, гремя посудой.

Пока Папайрус хлопотал с готовкой, Алекс задумался — после завтрака, обеда или ужина ему предстояло поесть, он и сам толком не знал. В конце концов, здесь, под землёй, время как будто вовсе перестало иметь привычное значение — ни солнца, ни смены дня и ночи, только вечный полумрак да собственное, сбившееся с ритма чувство усталости, подсказывающее, что пора бы поесть и отдохнуть.

Спагетти оказались, мягко говоря, весьма своеобразными на вкус, но Алекс, не желая расстраивать гостеприимного хозяина, доел всё до последней макаронины и искренне поблагодарил за угощение.

— Кстати, — сказал Папайрус, когда с едой было покончено, — я тут подумал... хочу познакомить тебя кое с кем. С другом — точнее, скорее с учителем, — которая пока о тебе ничего не знает. Думаю, тебе стоит с ней встретиться.

— Было бы здорово, если бы вы подружились, — добавил он с надеждой в голосе.

Алекс, немного удивившись такому предложению, всё же согласился. Дождавшись, пока высохнет его одежда, он оделся, и они с Папайрусом отправились в путь. К его удивлению, дорога привела их к тому самому странному дому в форме рыбы, который он уже видел раньше, — правда, тогда он так и не узнал, кто в нём живёт.

Папайрус уверенно постучал в дверь, и через мгновение та открылась.

На пороге, скрестив руки на груди, стояла Андайн. Она и Алекс замерли одновременно, узнав друг друга, и на пару секунд повисла неловкая пауза.

— Ты?! — вырвалось у неё почти одновременно с не менее ошарашенным восклицанием Алекса.

Папайрус, совершенно не замечая повисшего напряжения, радостно захлопал в ладоши.

— ВИДИШЬ, АНДАЙН, Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ОН ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ! ЗНАКОМЬТЕСЬ ПОБЛИЖЕ!

Андайн тяжело вздохнула, явно смирившись с неизбежным, и молча посторонилась, впуская обоих внутрь. Дом оказался под стать хозяйке — стены увешаны копьями и оружием, повсюду валялись спортивные снаряды, а в углу гостиной, к удивлению Алекса, обнаружилась внушительная стопка каких-то мультяшных постеров и дисков, явно припрятанных не слишком аккуратно.

— Садись, — буркнула Андайн, кивнув на потрёпанный диван, и скрылась на кухне. Через пару минут она вернулась с дымящимися чашками горячего чая паучьего производства и протянула одну Алексу. Едва пригубив, он тут же закашлялся — напиток оказался обжигающе горячим и странно острым на вкус.

Андайн, глядя на его реакцию, впервые за весь вечер позволила себе едва заметную усмешку.

Тем временем Папайрус, широко улыбнувшись при виде того, как хорошо, по его мнению, проходит знакомство, объявил, что его миссия сводника успешно выполнена, и, не тратя времени на прощания через дверь, попросту разбежался и сиганул прямиком в открытое окно, скрывшись снаружи с довольным победным возгласом.

Алекс проводил его ошарашенным взглядом, так и не успев ничего сказать.

Он снова покосился на свою чашку, всё ещё чувствуя лёгкое жжение на языке от первого глотка.

— Слушай, а чай у тебя слишком горячий, — заметил он, осторожно подув на напиток.

Он ненадолго замолчал, покручивая чашку в руках, а затем поднял взгляд на Андайн, сидевшую напротив с настороженным видом.

— Слушай, — начал он уже серьёзнее, — я хотел тебе кое-что сказать.

— Насчёт того боя... — продолжил он, слегка смутившись. — Все эти штуки, что я говорил тебе там, вся эта "милашка" и прочее — это просто был флирт. Тактика, чтобы застать тебя врасплох, не более того. Не хочу, чтобы ты неправильно поняла.

Андайн хмыкнула, отпив из своей чашки, и одарила его насмешливым взглядом.

— Да я поняла, не переживай, — фыркнула она. — Хотя, признаю, сработало неплохо. Не ожидала подобной наглости от человека.

— Ну, если приглядеться, — с лукавой ухмылкой добавил Алекс, окидывая её взглядом снизу вверх, — ты и правда милашка.

Андайн, ростом заметно возвышавшаяся над ним — примерно сантиметров сто девяносто пять, — насмешливо фыркнула, явно не зная, воспринимать это всерьёз или как очередную провокацию.

— Ты либо самый смелый, либо самый глупый человек, что я встречала, — покачала она головой, впрочем, без всякой враждебности в голосе.

— И то, и другое, наверное, — с усмешкой пожал плечами Алекс, изображая клоунский поклон прямо сидя на диване.

Андайн против воли фыркнула от смеха, едва не расплескав свой чай.

Оглядевшись по сторонам, Алекс с искренним любопытством осмотрел обстановку.

— А у тебя тут классно, — заметил он. — Дом мне нравится. Необычно, но по-своему круто.

Андайн, явно польщённая, гордо приосанилась.

— А то! Сама строила, между прочим. Ну, почти сама, — призналась она чуть смущённо. — Правда, форма рыбы вышла случайно — начинала с обычного дома, а потом просто... увлеклась.

Она махнула рукой в сторону развешанного по стенам оружия.

— Хочешь, покажу пару приёмов? Раз уж ты продержался против меня в бою дольше, чем большинство местных монстров, может, из тебя выйдет толк.

— Хорошо, — кивнул Алекс, допивая остатки чая. — Опыт лишним не будет, особенно после сегодняшнего.

Андайн довольно ухмыльнулась и, поднявшись с дивана, поманила его за собой во двор, где виднелась небольшая тренировочная площадка, увешанная мишенями и потрёпанными манекенами для отработки ударов.

— Ну что, начнём, — сказал Алекс, картинно отвесив полупоклон. — После вас, как говорится — дамы вперёд.

Андайн закатила единственный глаз, но не удержалась от короткого смешка.

— Издеваешься? Ладно, смотри и учись, человек.

Она взяла с подставки одно из тренировочных копий и с невероятной лёгкостью продемонстрировала серию стремительных, отточенных до автоматизма движений — выпады, развороты, блоки, — двигаясь настолько плавно и быстро, что Алекс едва успевал следить взглядом за каждым приёмом.

— Теперь твоя очередь, — сказала она, протягивая ему тренировочное оружие. — Повторяй, как можешь.

— Постараюсь изо всех сил, — отозвался Алекс, принимая копьё и занимая исходную позицию.

Тело тут же отозвалось острой болью в каждой мышце — вчерашние раны и синяки давали о себе знать при каждом движении, а забинтованная рука ощутимо ныла от одного лишь веса оружия. Но, стиснув зубы, он всё же попытался повторить показанные приёмы, пусть неуклюже и куда медленнее, чем хотелось бы.

Андайн, наблюдавшая за его стараниями, скептически прищурилась, но, увидев, с каким упорством он продолжает попытки, несмотря на очевидную боль, всё же смягчилась.

— Ну что, — хмыкнула она, скрестив руки на груди, — технику тебе явно ставить и ставить, но зато постарался, не буду врать.

— Хе, — ухмыльнулся Алекс, опираясь на копьё, чтобы отдышаться. — Ты меня похвалила? Уже учишься флиртовать, а?

Андайн мгновенно вспыхнула от возмущения, её лицо покрылось румянцем.

— ЭТО НЕ ФЛИРТ, ЭТО ПРОСТО КОНСТАТАЦИЯ ФАКТА! — рявкнула она, отворачиваясь, явно пытаясь скрыть смущение за напускной злостью.

— Знаю, знаю, я просто шучу, — примирительно поднял руки Алекс, слегка улыбнувшись. — Прости, не удержался.

Андайн ещё немного повозмущалась для вида, но вскоре вновь повернулась к нему, уже без прежней злости во взгляде.

— Слушай, — уже серьёзнее сказал Алекс, — а ты не могла бы правда научить меня драться? По-настоящему, а не просто показать пару приёмов. Мне бы не помешало стать хоть немного сильнее — путь ещё не окончен, и не факт, что дальше будет легче.

Андайн смерила его долгим, оценивающим взглядом, а затем на её губах медленно расплылась хищная, довольная улыбка.

— Наконец-то дельный вопрос, — сказала она, хрустнув костяшками пальцев. — Ладно, человек. Раз просишь — получай. Но учти, церемониться я не буду.

— Я вообще-то не свидание прошу, — со смехом уточнил Алекс, — а обучение.

Андайн фыркнула, закатив единственный глаз.

— Да понятно, не переживай так. Хотя, признаю, было бы забавно посмотреть на твоё лицо, если бы я восприняла это буквально.

— Чё? — Алекс приподнял бровь, слегка опешив. — На секунду мне показалось, что это ты сейчас флиртуешь со мной. А ты, оказывается, тоже умеешь — не ожидал такого от самой Королевской стражи.

Андайн замерла, явно не сразу сообразив, как реагировать на подобный переворот ситуации, а затем смущённо отвела взгляд, что-то раздражённо буркнув себе под нос.

— Эй, а чего это ты глаза в сторону отвела? — не удержался Алекс с довольной усмешкой.

— НИЧЕГО Я НЕ ОТВОДИЛА! — рявкнула Андайн, резко выпрямляясь. — Ладно, хватит болтовни. Учить я тебя буду или нет?

— Ладно, ладно, учи меня, — примирительно поднял руки Алекс, снова беря в руки тренировочное копьё.

Весь оставшийся день Алекс провёл на тренировочной площадке, раз за разом повторяя показанные движения, несмотря на то что каждое из них отзывалось новой вспышкой боли в измученном теле. Андайн не давала ему поблажек — требовала точности, исправляла стойку, заставляла повторять одно и то же снова и снова, — но при этом ни разу не позволила довести дело до серьёзной травмы. К концу дня Алекс, весь мокрый от пота и вымотанный до предела, всё же почувствовал, что его движения стали чуть увереннее, чем утром.

Попрощавшись с Андайн, он вернулся в дом братьев-скелетов и первым делом с наслаждением погрузился в горячую ванну, смывая с себя пот, пыль и накопившуюся за день усталость. Той ночью он спал крепко и без сновидений.

Утром следующего дня, собравшись с силами, Алекс заглянул к Андайн ещё раз, чтобы поблагодарить её за вчерашнюю тренировку, прежде чем продолжить путь.

— Спасибо тебе, правда, — сказал он искренне. — Это было тяжело, но полезно.

Андайн лишь фыркнула, махнув рукой, но по её довольному виду было ясно, что похвала пришлась ей по душе. Попрощавшись, Алекс наконец продолжил свой путь и вскоре снова оказался у самого входа в раскалённый Хотленд.

Пройдя раскалённый мост на входе в Хотленд, Алекс оказался на развилке сразу трёх путей, расходящихся в разные стороны среди тёмных вулканических пород. Воздух здесь был густым и обжигающим, а вдалеке то тут, то там виднелись всполохи от текущей лавы, освещавшие пещеру багровым светом. Алекс ненадолго остановился, раздумывая, какую из трёх дорог выбрать.

Одна из троп вела к небольшой пристани, где на воде покачивалась знакомая лодка — тот самый молчаливый перевозчик в тёмном балахоне уже поджидал редких путников. Другая дорога упиралась в лифт, но путь к нему преграждали несколько стражников, судя по всему, несших здесь службу и не пропускавших случайных прохожих. А третья, последняя тропа вела к внушительному зданию, выстроенному из белого металла, — судя по всему, какой-то лаборатории, — которое Алекс видел впервые и совсем не ожидал встретить здесь, среди вулканического пейзажа.

Немного поразмыслив, Алекс достал телефон и набрал номер Андайн, решив уточнить насчёт стражников у лифта.

— Слушай, — сказал он, когда та ответила, — тут стражники какие-то путь к лифту перекрывают. Ты можешь как-то это уладить?

Андайн на другом конце явно смутилась.

— Э-э... насчёт этого. Я не могу тебе помочь, — призналась она нехотя. — Я сама же и приказала им игнорировать любой мой приказ, если он будет связан с помощью человеку. На всякий случай — вдруг вы, люди, умеете как-то контролировать разум. Мне... одна знакомая показала аниме про такое, и это было реально круто снято, так что я решила перестраховаться.

Она откашлялась, явно смущённая собственным объяснением.

— В общем, извини, тут я бессильна. Придётся тебе искать другой путь.

Накопившаяся усталость и напряжение последних дней начинали сказываться на психике Алекса — он вдруг нервно рассмеялся, сам не до конца понимая почему.

— Ага, точно, я же умею управлять разумом, — выпалил он с нервным смешком. — Я вообще супер-человек, забыл сказать.

На другом конце повисла короткая, неловкая пауза.

— ...Ты в порядке? — с лёгкой тревогой спросила Андайн.

— Да, да, всё отлично, — быстро выпалил Алекс, хотя голос его при этом чуть заметно дрожал. Он и сам не мог понять, откуда взялась эта странная, почти истеричная весёлость — только что ему было не до смеха, а теперь хотелось хохотать без остановки. Через мгновение это ощущение так же резко схлынуло, оставив после себя лишь неприятную пустоту где-то внутри груди.

Он тряхнул головой, стараясь прийти в себя, и списал всё на усталость и накопившееся напряжение последних дней — слишком много всего произошло слишком быстро, и тело с психикой явно начинали давать сбой.

— Ладно, Алекс, возьми себя в руки, — донёсся из трубки голос Андайн, в котором сквозь привычную грубоватость пробивалась неподдельная забота. — Ты справишься, ты молодец. Просто не забывай отдыхать, ладно?

— Ладно, — тихо отозвался Алекс, чувствуя лёгкое тепло от этих слов. — Спасибо.

Попрощавшись, он убрал телефон и, собравшись с духом, направился к белому металлическому зданию — единственному оставшемуся пути.

Он остановился у входа и на мгновение замер, собираясь с духом. «Ты зашёл слишком далеко, чтобы сейчас раскисать», — мысленно одёрнул себя Алекс. Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь и шагнул внутрь.

Внутри оказалось просторное помещение, заставленное разнообразным оборудованием — мигающими панелями, проводами, странными приборами непонятного назначения. Пройдя чуть дальше, Алекс вдруг заметил один из множества установленных мониторов и невольно замер — на экране отображалась картинка с камеры наблюдения, а в самом центре кадра стоял именно он.

Он завертел головой, пытаясь отыскать саму камеру, но так нигде её и не заметил — должно быть, она была спрятана слишком искусно. Странное, нервное чувство снова захлестнуло его, и он тихо, а затем всё громче рассмеялся, сам не до конца понимая, что в этом смешного.

— Похоже, я тут просто чья-то нелепая шутка, — пробормотал он себе под нос, качая головой. — За мной следили с самого начала, а я даже не замечал.

И так же резко, как появился, смех оборвался — улыбка исчезла с его лица, будто её никогда и не было. Алекс замер, чувствуя, как внутри вновь разливается уже знакомая пустота, и на мгновение по-настоящему испугался самого себя.

Не успел он толком прийти в себя, как из-за одного из стеллажей с оборудованием показалась невысокая жёлтая фигурка — ящерица в очках и белом лабораторном халате, явно донельзя смущённая его появлением.

— А-а-а! Т-то есть, ой, привет! — затараторила она, нервно поправляя очки. — Я т-точно не следила за тобой специально, честное слово! Просто... камеры установлены по всему Подземелью, и я иногда... случайно... смотрю, что там происходит...

Она смущённо отвела взгляд, явно не решаясь смотреть Алексу в глаза.

— Меня зовут Альфис. Я... королевский учёный. Санс и Папайрус рассказывали мне о тебе.

— Привет, я человек Алекс, — выпалил он, слегка растерявшись под её взглядом.

Договорив, он тут же мысленно поморщился от собственных слов — и сам не понимал, зачем вообще так представился.

Альфис нервно хихикнула, явно немного расслабившись от его неловкости — видимо, почувствовав, что не она одна здесь смущается.

— Н-ну, приятно познакомиться, Алекс, — сказала она. — Слушай, у меня тут как раз... кое-что для тебя есть. Раз уж ты собираешься идти дальше через Хотленд, тебе точно понадобится обновлённый телефон — с ним будет куда удобнее.

Порывшись в одном из ящиков, она протянула ему аккуратное устройство, заметно более современное на вид, чем потрёпанный телефон Ториэль.

— Держи. Теперь сможешь фотографировать, хранить вещи в специальном инвентаре и вообще... в общем, это тебе пригодится. И, если что, звони мне — я постараюсь помочь, чем смогу.

— Правда, спасибо, — тихо ответил Алекс, принимая телефон.

Но стоило ему договорить, как голос предательски дрогнул, а к горлу подступил неожиданный, совершенно необъяснимый ком. Он вдруг почувствовал себя маленьким, беспомощным ребёнком, и на глаза сами собой навернулись слёзы, хотя ничего особенно печального в этот момент не происходило.

«Что со мной, чёрт возьми», — пронеслось у него в голове. Он крепко зажмурился, стараясь взять себя в руки, и понял: тело и разум держались на пределе слишком долго, и сейчас, кажется, начинали не выдерживать — организм словно посылал ему сигнал, который он больше не мог игнорировать.

Альфис, заметив перемену в его лице, тут же встревоженно шагнула ближе.

— Э-эй, ты в порядке? — спросила она, явно растерявшись от подобной реакции. — Т-ты какой-то бледный... Может, тебе стоит присесть? Я, конечно, не специалист по человеческой психологии, но даже я вижу, что тебе пришлось несладко.

Она неловко замялась, явно не зная, как правильно повести себя в подобной ситуации, но всё же пододвинула ему стул, стоявший неподалёку.

— Посиди немного, ладно? Торопиться некуда.

Не успел Алекс опуститься на предложенный стул, как одна из стен лаборатории вдруг с оглушительным грохотом разлетелась в стороны, осыпав всё вокруг обломками и пылью. Из образовавшегося пролома, под яркой вспышкой прожекторов и звук фанфар, картинно выкатилась причудливая коробчатая фигура на колёсах, увенчанная сияющим экраном вместо лица.

— О-о-оу, кажется, я снова прервал момент, да? — раздался звонкий, донельзя театральный голос. — Прошу прощения, дорогуша! Но звезда просто не может ждать за кулисами вечно!

Альфис за спиной у Алекса издала сдавленный, полный смущения писк.

— МЕТТАТОН?! П-почему через стену?! У нас же есть дверь!

— Двери — это так скучно, дорогуша, — беспечно отмахнулся Меттатон, разворачивая на своём корпусе что-то вроде камеры. — Настоящая звезда всегда делает эффектный вход!

Он тут же развернулся всем корпусом к Алексу, экран-лицо на мгновение изобразил нечто вроде любопытной ухмылки.

— О-о, а это, должно быть, тот самый человек, о котором столько болтают? Как мило. Что ж, дорогуша, готовься — очень скоро я устрою тебе незабываемое шоу. Публика просто обожает драму с участием настоящих людей!

С этими словами он с театральным звоном развернулся и укатился обратно в пролом в стене, оставив после себя облако пыли и растерянных Альфис с Алексом.

Альфис устало вздохнула, потирая лоб.

— Извини за это... он всегда так. Немного... чересчур.

Немного придя в себя после неожиданного визита, Алекс всё же поблагодарил Альфис за телефон и, попрощавшись, продолжил путь через Хотленд. Но не успел он пройти и пары залов, как прямо перед ним неожиданно опустился огромный экран, а из динамиков заиграла бравурная музыка — начиналось то самое "незабываемое шоу", обещанное Меттатоном.

— Дамы и господа, монстры всех возрастов! — разнёсся по всему коридору его торжественный голос. — Приветствуем вас на специальном выпуске "Викторины со смертельным исходом"! Сегодня наш гость — настоящий человек, и мы узнаем, хватит ли ему ума, чтобы выжить!

Пол под ногами Алекса вдруг с лязгом заблокировался решётками со всех сторон, отрезая путь к отступлению. На экране замелькал первый вопрос, а под ногами угрожающе засветились алые плиты, готовые в любой момент обрушить на него разряд тока за неверный ответ.

Телефон в кармане тут же завибрировал — это была Альфис.

— А-алекс! — зашептала она взволнованно. — Не паникуй, я т-тебе помогу с ответами, только слушай внимательно!

Но не успела она договорить, как связь вдруг оборвалась с резким треском помех. Голос Меттатона тут же зазвучал снова, теперь с явной насмешкой в интонациях.

— Ах, чуть не забыл упомянуть, дорогуша! На время нашего маленького шоу мы, разумеется, глушим всю сотовую связь в этой зоне — не хотим же мы, чтобы кто-то жульничал, правда? Так что придётся тебе рассчитывать только на собственную голову!

Алекс уставился на погасший экран телефона, чувствуя, как внутри неприятно екнуло сердце — теперь он был предоставлен самому себе.

Подняв взгляд на большой экран, Алекс с удивлением заметил, что Альфис, оказывается, стояла прямо рядом с Меттатоном в студии — судя по всему, её "тайная" помощь по телефону с самого начала была частью представления, о которой сам Меттатон прекрасно знал.

— Н-ну что ж, — смущённо пробормотала она в камеру, стараясь звучать бодрее, — п-первый вопрос!

На экране высветился первый вопрос викторины, а под ногами Алекса ещё ярче засветились раскалённые плиты, готовые сработать при неверном ответе.

— Вопрос первый! — объявил Меттатон. — Что ждёт участника за правильный ответ: деньги, пощаду, новую машину или... ещё вопросы?

Алекс скосил взгляд на Альфис — та незаметно сложила пальцы в форме буквы "Г".

— Ещё вопросы, — произнёс он вслух.

— Верно! — с наигранным энтузиазмом воскликнул Меттатон. — Как мрачно иронично, не находишь?

— Вопрос второй! Как полное имя нашего короля? Лорд Пушистозад, Пушистый Тюфяк, Асгор Дримурр или Доктор Дружба?

Альфис снова незаметно сложила пальцы — на этот раз в форме буквы "В".

— Асгор Дримурр, — уверенно ответил Алекс. — Это я и без подсказки знаю, мне один хороший старик рассказывал.

— Верно, — с лёгким разочарованием протянул Меттатон. — Хотя было бы куда веселее, если бы ты ошибся.

— Вопрос третий! Из чего сделаны роботы? Из надежд и мечтаний, из металла и магии, из улиток и хвостиков, или из сахара и специй?

Альфис показала букву "Б".

— Не дождёшься, кусок консервной банки, — процедил Алекс с неожиданной для самого себя злостью — истощённые тело и психика отзывались куда резче и жёстче, чем ему хотелось бы. — Из металла и магии. Хотя лично мне казалось, что ты сделан из куска дешёвого металла, не более того.

Меттатон на мгновение застыл, явно не ожидав подобной колкости в свой адрес, но тут же взял себя в руки.

— Верно, дорогуша. Хотя следи за языком — звёзды тоже могут ранить в ответ.

— Вопрос четвёртый! — торжественно провозгласил Меттатон, и на экране появилось условие мудрёной математической задачи: "Два поезда, поезд А и поезд Б, одновременно отправляются со станции А и станции Б. Станция А и станция Б находятся на расстоянии 252,5 миль друг от друга. Поезд А движется со скоростью 124,7 миль в час в сторону станции Б, а поезд Б — со скоростью 253,5 миль в час в сторону станции А. Если оба поезда отправились в 10:00 утра, а сейчас 10:08, сколько времени осталось до их встречи?" Варианты ответа: 31,054 минуты, 16,232 минуты, 32,049 минуты или 32,058 минуты.

Алекс уставился на экран, чувствуя, как от одного вида чисел у него начинает пульсировать в висках. Альфис, впрочем, тут же спасла положение, показав пальцами букву "Г".

— Г, — коротко бросил он, даже не пытаясь вникнуть в саму задачу.

— Правильно! — объявил Меттатон.

— Вопрос пятый! Сколько мух в этой банке? Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре или пятьдесят пять?

На экране появилось изображение стеклянной банки, битком набитой копошащимися мухами. Алекс покосился на Альфис — та показала букву "А".

— А лучше скажи, сколько у тебя микросхем внутри, консервная банка, — с сарказмом бросил Алекс, прежде чем ответить. — Но ладно, правильный ответ — А.

— Верно, пятьдесят четыре, — подтвердил Меттатон, явно проигнорировав очередную колкость в свой адрес.

— Вопрос шестой! Что это за монстр — Фроггит, Вимсан, Молдсмал или Меттатон?

На экране появилось изображение — половина мордочки Фроггита, но стоило картинке отдалиться, как стало ясно: это был сам Меттатон в футболке с изображением того самого Фроггита.

Альфис показала букву "Г".

— Это же очевидно — консервная банка в футболке, — фыркнул Алекс, хотя внутри всё ещё бушевали стресс и тревога, отчего голос звучал резче, чем ему хотелось бы. — Правильный ответ — Г.

— Верно, дорогуша, это я собственной персоной, — самодовольно подтвердил Меттатон.

— Вопрос седьмой! Поцеловал бы ты призрака?

Таймер на экране, вместо привычного отсчёта, вдруг начал увеличиваться, а все четыре варианта ответа гласили одно и то же: "Ещё бы!"

Алекс на мгновение замер, чувствуя, как внутри снова закипает уже привычная за последний час злость — очередной бессмысленный вопрос казался ему издевательством. Но он заставил себя сдержаться, понимая: срываться на каждом шагу — не выход, каким бы измотанным он ни был.

— А, — коротко ответил он, стараясь не вкладывать в голос лишних эмоций.

— Верно! Хотя, честно говоря, тут любой ответ был правильным, — со смешком заметил Меттатон.

— Последний вопрос! Сколько букв в имени Меттатон?

Пока он говорил, само имя на экране начало на глазах удлиняться, обрастая всё новыми буквами "Н" — Меттантон, Меттанттон, — а варианты ответов соответственно менялись следом за ним.

— Г, — не раздумывая ответил Алекс, глядя на разросшееся имя.

— Верно! — довольно объявил Меттатон. — Хотя с каждой секундой это становится всё менее верным, если честно.

— А теперь бонусный вопрос! — объявил Меттатон с наигранным энтузиазмом. — В игре-симуляторе свиданий "Мью-Мью Милашка", какое любимое блюдо у Мью-Мью?

Не успел Алекс и рта раскрыть, как Альфис, забыв обо всякой скрытности, громко и взахлёб выпалила полный, до мельчайших деталей подробный ответ — с упоминанием конкретной главы игры и даже цитатой диалога.

Меттатон замер, явно опешив от подобного энтузиазма.

— Альфис. Дорогая. Ты вообще-то должна была молча подсказывать, а не отвечать за него во весь голос.

Альфис смущённо прикрыла лицо руками, покраснев до кончиков хвоста.

Меттатон, впрочем, тут же переключился на следующий вопрос, лукаво прищурившись в сторону Алекса.

— Раз уж она сама так рвётся делиться подробностями... скажи-ка, дорогой зритель, в кого влюблена наша дорогая доктор Альфис? В Андайн, в Асгора, в человека — то есть в тебя, — или "не знаю"?

Алекс на мгновение замер, а затем вдруг разразился нервным, сбивчивым потоком слов, сам не до конца контролируя себя.

— Да откуда мне вообще знать?! — выпалил он громче, чем собирался. — Я что, сталкер, чтобы следить за каждым монстром и точно знать, кого он любит? И вообще, погоди-ка, а почему вы вообще меня об этом спрашиваете? Может, это я люблю Андайн. Или тебя, консервная банка. Или вообще самого себя, как последний эгоист — я без понятия, серьёзно!

— Кажется, это был вопрос с подвохом, не так ли? — с наигранной невинностью протянул Меттатон.

— Да! — с яростью выпалил Алекс, чувствуя, как внутри вновь закипает раздражение. — С подвохом, ясное дело! Что, довольны?!

Он тяжело выдохнул, чувствуя, как голос под конец предательски сорвался, и замолчал, пытаясь взять себя в руки.

Меттатон и Альфис несколько секунд молча смотрели на него, явно застигнутые врасплох подобной вспышкой.

Он тяжело выдохнул, чувствуя, как усталость снова накатывает волной, и, обернувшись прямо к камере, продолжил уже спокойнее.

— Знаешь, тебе-то какое вообще дело до чужой любви? Это личное — то, что должно решаться между теми, кто друг друга любит. Сами решат, делать это публичным или оставить при себе, разве нет, зрители?

Он произнёс это уже почти без злости, скорее с чистой, вымотанной усталостью, которая теперь всё чаще прорывалась сквозь его слова.

Меттатон ненадолго замолчал, разглядывая Алекса с каким-то новым, более внимательным выражением на светящемся экране-лице.

— Что ж, — произнёс он наконец, уже без привычной наигранности в голосе, — на сегодня, пожалуй, достаточно драмы. Рейтинги, конечно, будут в восторге от такого искреннего момента, но даже звезде иногда стоит знать меру.

Решётки вокруг Алекса со скрежетом разошлись в стороны, а раскалённые плиты под ногами наконец погасли. Меттатон грациозно развернулся к камере, прощаясь со зрителями пышной тирадой о том, что встретимся они очень скоро, а затем, подмигнув Алексу напоследок, укатился прочь по коридору, оставляя его вдвоём с Альфис.

Альфис неловко подошла ближе, явно не зная, как начать разговор после всего произошедшего.

— Эй... ты как вообще? — тихо спросила она. — То, что ты сказал там, в конце... это ведь было не совсем про шоу, да?

Алекс вдруг рассмеялся — коротко, нервно, а затем почти сразу смутился, чувствуя, как щёки заливает жаром. Эмоции менялись слишком быстро одна за другой, будто он совсем перестал их контролировать: то смех, то стыд, то снова что-то похожее на растерянность — всё это проносилось через него за считаные секунды, оставляя лёгкое головокружение.

— Извини, — пробормотал он, потерев лицо ладонью. — Сам не пойму, что со мной происходит в последнее время.

Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене, и на мгновение прикрыл глаза.

— Я слишком долго здесь, — тихо продолжил он, и голос его дрожал уже совсем неприкрыто. — Я даже не понимаю, сколько прошло — секунды, минуты, часы, дни, недели, а может, вообще годы. Тело и разум как будто сходят с ума, и я ничего не могу с этим поделать.

Он то нервно рассмеялся, то тут же всхлипнул, то вдруг стиснул кулаки от внезапной, необъяснимой злости — эмоции сменяли друг друга слишком быстро, будто внутри него что-то окончательно разладилось.

Альфис молча опустилась рядом, не решаясь ничего говорить, лишь осторожно положив руку ему на плечо в знак поддержки.

Тело всё ещё ныло от усталости и старых ран, и Алекс, немного помолчав, продолжил уже тише.

— Знаешь, шутки помогают мне держаться, не давать разуму окончательно съехать, — признался он. — Но в последнее время... каждая моя шутка становится всё обиднее и злее. Я сам это замечаю, но остановиться почему-то не получается.

Альфис ненадолго замолчала, явно тщательно подбирая слова.

— Знаешь, я не эксперт по человеческой психологии, — сказала она наконец, — но даже я вижу, что тебе пришлось пережить слишком много за слишком короткое время. То, что ты злишься, срываешься, шутишь через боль — это ведь не потому, что ты плохой человек. Это потому, что ты живой, и тебе действительно тяжело. И это... нормально. Правда.

Она неловко улыбнулась, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Просто постарайся не забывать иногда останавливаться и отдыхать по-настоящему, ладно? Не только физически.

Алекс невольно рассмеялся, хотя тут же следом накатило странное, головокружительное чувство растерянности, будто мир вокруг на мгновение слегка покачнулся.

— Хорошо, — тихо отозвался он, всё ещё пытаясь удержать равновесие между смехом и лёгким головокружением. — Постараюсь.

Альфис помогла ему подняться на ноги и, немного помедлив, предложила:

— Слушай, если хочешь, можешь пока передохнуть у меня в лаборатории. Спешить особо некуда, а тебе явно не помешает немного прийти в себя, прежде чем идти дальше.

Алекс благодарно кивнул, и они вместе направились обратно к белому металлическому зданию, оставляя позади опустевший коридор, ещё недавно бывший ареной для странного, но по-своему честного разговора.

В лаборатории Альфис нашлась небольшая, немного захламлённая, но уютная комната отдыха, где Алекс, едва добравшись до дивана, провалился в короткий, но крепкий сон. Проснувшись через какое-то время посвежевшим и куда более собранным, он поблагодарил Альфис за приют и, попрощавшись, продолжил свой путь через Хотленд.

Но, несмотря на короткий отдых, разум и тело всё ещё оставались где-то на самой грани — усталость и накопившееся напряжение никуда не делись, лишь ненадолго притупились, готовые снова дать о себе знать при первой же возможности.

Дальнейший путь через Хотленд то и дело преграждали хитроумные механизмы — плавучие платформы над раскалённой лавой, переключатели, отключающие и включающие мосты, узкие проходы между шипящими потоками пара. Алекс осторожно продвигался вперёд, стараясь не оступиться на раскалённых плитах, а жар вокруг с каждым шагом становился всё сильнее, заставляя рубашку липнуть к спине от пота.

В какой-то момент зазвонил телефон — это была Альфис, решившая, судя по всему, немного развеять скуку долгого пути разговором.

— Э-э, кстати, — начала она, — то раскалённое зарево, которое ты видишь вокруг, идёт от лавы, а вся эта местность держится за счёт огромной сети охлаждающих систем — без них тут давно бы всё расплавилось. А в самом центре Хотленда находится Кор — что-то вроде гигантского реактора, снабжающего энергией всё Подземелье.

Алекс, отвлёкшись от очередной раскалённой плиты под ногами, заинтересованно спросил:

— А как вообще всё это работает? В смысле, откуда вообще берётся столько энергии?

Альфис на мгновение замялась, явно не ожидав такого технического вопроса, но затем воодушевлённо пустилась в объяснения о магическом ядре, преобразующем остаточную энергию монстров в электричество, о сложной системе труб и охладителей, и о том, как всё это по крупицам строилось десятилетиями, чтобы обеспечить светом и теплом целое подземное царство.

— То есть, получается, — задумчиво протянул Алекс, слушая её объяснения, — вы используете пар и всякие паровые механизмы, чтобы превращать тепловую энергию в электричество и огонь? Прямо как на уроках физики — паровая турбина, только магическая версия.

— Ну, в целом да, суть примерно такая, — рассмеялась Альфис на том конце. — Хотя, конечно, магия добавляет свои нюансы, которые обычная физика объяснить не может. Но принцип действительно похож.

— Мне вообще кажется, — задумчиво продолжил Алекс, — что магия — это просто природная энергия, которой трудно управлять напрямую. Вроде газа или ветра — она есть повсюду, но нужен особый механизм или способность, чтобы направить её в нужное русло и превратить во что-то полезное.

Альфис на другом конце ненадолго замолчала, обдумывая услышанное.

— Знаешь, а ведь неплохая теория, — призналась она. — Возможно, тебе стоило бы стать учёным, а не просто случайно свалившимся сюда человеком.

— Ага, учёным, — хмыкнул Алекс с лёгкой самоиронией. — Только специализация — глупые идеи посреди боя со смертью или неудачные шутки в самый неподходящий момент. Диплом, наверное, выдают посмертно.

Альфис издала короткий, неуверенный смешок, явно не зная, стоит ли смеяться над подобной мрачной шуткой.

— Ладно, Альфис, поговорим потом, — сказал Алекс уже спокойнее. — Спасибо за интеллектуальную беседу, реально помогло отвлечься.

— Н-не за что, — смущённо отозвалась она. — Звони, если что понадобится. Удачи там дальше.

Попрощавшись, Алекс убрал телефон и продолжил путь через раскалённые залы Хотленда в одиночестве, но уже с чуть более лёгким сердцем.

Пройдя ещё немного, Алекс наткнулся на двух стражников Королевской гвардии, оживлённо о чём-то переговаривавшихся между собой у одного из постов. Судя по обрывкам разговора, долетавшим до него, эти двое были куда больше увлечены друг другом, чем несением службы — то и дело смущённо перешучивались, явно не замечая ничего вокруг. Заметив Алекса, они на мгновение растерялись, но, быстро взяв себя в руки, синхронно кивнули ему, пропуская дальше без единого вопроса.

Вскоре тропа вывела Алекса к роскошному на вид зданию с ярко горящей вывеской "MTT Resort" — судя по всему, ещё одним детищем неугомонного Меттатона. Внутри оказался настоящий отель: мягкие ковры, стойка администратора, магазинчик с сувенирами и даже небольшой ресторанчик. Алекс ненадолго задержался у стойки, купив немного еды и осмотрев по пути доску объявлений, где среди прочего висела странная, ничем не примечательная записка с одним-единственным словом: "Не забывай".

Он озадаченно перечитал её ещё раз, но, так и не поняв, что она может значить, пожал плечами и двинулся дальше.

Проходя мимо сувенирной лавки, он заметил яркую рекламную афишу, расхваливающую те самые паучьи печенья и маффины, что он уже пробовал в руинах, — правда, здесь, в фешенебельном отеле, цена на них оказалась поистине бешеной, в разы выше, чем у скромного прилавка паучат. Алекс невольно хмыкнул, вспомнив собственный тогдашний комплимент про поцелуй руки шеф-повару, и решил, что оригинальная версия ему нравилась куда больше этой курортной наценки.

Поддавшись усталости, Алекс всё же решил снять номер и немного передохнуть. Комната оказалась неожиданно уютной — с мягкой кроватью и видом на раскалённые просторы Хотленда через панорамное окно. Он позволил себе недолгий, но полноценный отдых, вытянувшись на постели и на время выбросив из головы все тревоги подземного путешествия.

Но стоило ему подняться с кровати, чтобы продолжить путь, как тело и разум разом словно взбунтовались, напоминая, что он всё же не машина. Голову вдруг пронзила резкая, тянущая боль, ноги предательски задрожали, а перед глазами на мгновение всё поплыло. Алекс тяжело опустился обратно на край кровати, хватаясь за виски и пережидая внезапный приступ слабости.

«Ты не железный, — с трудом подумал он, борясь с подступающей паникой. — Пора бы уже это признать».

Он просидел так несколько долгих минут, пока головокружение постепенно не отступило, оставив после себя лишь тяжёлую, вязкую усталость и отчётливое понимание: дальше так продолжаться не может.

— Я не могу остановиться сейчас, — выдохнул он, стиснув зубы, и, превозмогая слабость, всё же заставил себя подняться на ноги.

Покинув отель, Алекс продолжил путь через оставшуюся часть Хотленда, минуя всё новые ловушки и переключатели.

Не успел он пройти и пары залов, как дорогу ему преградила очередная декорация — на этот раз кухонная студия под вывеской "Готовим с роботом-убийцей". Меттатон, уже поджидавший его в фартуке поверх своего коробчатого корпуса, торжественно объявил, что Алексу предстоит стать его ассистентом на сегодняшнем выпуске.

— Будь добр, подай мне вон те ингредиенты с прилавка, дорогуша! — скомандовал он, указывая на разложенные продукты.

Алекс, не видя иного выхода, послушно принялся таскать один компонент за другим — муку, яйца, сахар, — под непрерывный поток кулинарных комментариев Меттатона. Когда список подошёл к концу, тот вдруг с театральной паузой объявил, что для рецепта не хватает лишь одного, самого главного ингредиента — человеческой души, — и, отбросив фартук в сторону, выхватил откуда-то бензопилу, взревевшую в его руках.

Алекс среагировал мгновенно, метнувшись прочь от прилавка и петляя между кухонным оборудованием, пока Меттатон с явным наслаждением от постановки гонялся за ним по студии. Провозившись так с минуту, тот в конце концов картинно объявил, что время выпуска, увы, подошло к концу, и с театральным поклоном скрылся за кулисами, оставляя Алекса в растрёпанных чувствах посреди разгромленной кухни.

Чуть дальше по коридору его встретил новый сюрприз — прямо перед ним завис голографический экран с надписью "MTT News".

— С вами Меттатон, ведущий репортаж в прямом эфире MTT News! — бодро объявил знакомый голос из динамиков. — В восточном Хотленде произошла крайне занимательная ситуация! К счастью, наш корреспондент уже находится на месте и ведёт прямой репортаж!

— Наш храбрый корреспондент уже там! — продолжил он, обращаясь уже явно к Алексу. — Найди что-нибудь достойное репортажа, дорогуша, наши десять прекрасных зрителей ждут не дождутся!

— Ага, всегда мечтал работать в MTT News, — с сарказмом бросил Алекс, оглядываясь по сторонам. — Новости от тупой консервной банки, ничего лучше и представить нельзя.

Алекс, слегка растерявшись от подобной роли, всё же огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь "интересного". Единственным, что попалось ему на глаза, оказался баскетбольный мяч — точнее, целая связка модных, явно декоративных "баскетбольных мячей" под маркой MTT, предназначенных, судя по всему, исключительно для ношения в качестве аксессуара, а вовсе не для игры. Он неуверенно поднял один из них.

— Внимание, зрители! — тут же радостно оживился голос Меттатона. — Наш корреспондент нашёл... баскетбольный мяч! Круглые сферы веселья, шарики радости! Но, увы, играть с этим экземпляром не стоит — он строго для стиля, дорогуша. Из таких, знаешь ли, не играют — их носят. Нельзя ведь стать богатым и знаменитым, как я, не приукрасив себя парой-тройкой таких шариков.

Не успел Алекс толком удивиться подобной моде, как голос Меттатона внезапно изменился, стал резче.

— На самом деле, — произнёс он с наигранным драматизмом, — этот мяч — вовсе не мяч. Это бомба.

Алекс замер, глядя на предмет в своих руках. И тут же заметил: остальные вещи, разбросанные по комнате — плюшевая игрушка собаки, стакан с какой-то подозрительно поблёскивающей жидкостью, свёрнутый киносценарий, аккуратно упакованный подарок, диск с видеоигрой — тоже вдруг замигали тревожным красным светом.

— Все предметы в этой комнате — бомбы! — торжествующе провозгласил Меттатон. — У тебя есть две минуты, чтобы обезвредить все шесть, иначе взорвётся кое-что покрупнее, вон там, на севере!

Телефон в кармане Алекса тут же завибрировал — Альфис, судя по всему, установила на него специальную программу для разминирования.

— Я тебе помогу! — раздался её взволнованный голос. — Просто подходи к каждой бомбе и следуй инструкциям на экране, быстро!

Алекс, не теряя ни секунды, бросился к первому предмету — плюшевой собаке с тлеющим фитильком на хвосте — и, судя по подсказке на экране телефона, аккуратно обезвредил её, прежде чем метнуться к следующей.

Второй оказался стакан с прозрачной, подозрительно поблёскивающей жидкостью — нитроглицерин, если верить пояснению Меттатона за кадром. Алекс осторожно обезвредил и его, стараясь не думать о том, что случилось бы при неверном движении.

Третьим на очереди был свёрнутый киносценарий — судя по всему, черновик какого-то ещё не вышедшего фильма с участием самого Меттатона, — внутри которого пряталась сама бомба. Алекс справился и с ним, чувствуя, как секунды безжалостно утекают на таймере.

Четвёртым шёл тот самый баскетбольный мяч, из-за которого всё началось, — Алекс обезвредил его следом, уже начиная сбиваться с дыхания от спешки.

Пятым оказался аккуратно упакованный подарок — внутри коробки, вместо праздничного сюрприза, обнаружился очередной тикающий механизм. Он и с ним справился, хотя пальцы уже начинали заметно дрожать от напряжения.

Оставалась последняя, шестая бомба — спрятанная внутри коробки с диском видеоигры. Таймер на экране безжалостно отсчитывал последние секунды, а Альфис в трубке взволнованно подгоняла его поторопиться. Алекс, стиснув зубы, бросился к последнему предмету.

Он успел обезвредить и его — за считаные секунды до истечения времени. Тяжело дыша, он выпрямился и обернулся к парящему в воздухе экрану, на котором отображался довольный Меттатон, и почувствовал, как всё накопившееся за этот безумный день напряжение разом прорывается наружу.

— Знаешь что, — процедил он сквозь зубы, дрожа от ярости, — я тебе эти бомбы в [здесь и далее — тридцать секунд отборной, совершенно непечатной тирады; зрители по ту сторону экрана слышали лишь протяжный цензурный писк, но сам Меттатон разобрал каждое слово].

Он замолчал, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит необъяснимая, разрушительная злость — не столько на Меттатона, сколько на собственную психику, окончательно вышедшую из-под контроля.

Меттатон на экране на мгновение замер, явно ошарашенный подобным потоком брани, но быстро взял себя в руки, откашлявшись.

— Что ж... я-я запишу это как проявление подлинных, неподдельных эмоций, дорогуша, — произнёс он с лёгкой запинкой в голосе. — Но раз уж ты справился со всеми бомбами, время для главного сюрприза!

Стена в дальнем конце комнаты отъехала в сторону, явив взгляду огромную, куда более внушительную бомбу с мигающим таймером, отсчитывающим последние секунды.

— Похоже, эта бомбочка взорвётся всего через пару секунд! — с наигранным сожалением объявил Меттатон.

Но не успел таймер обнулиться, как телефон Алекса снова завибрировал.

— Расслабься, я уже всё сделала, — раздался голос Альфис, звучавший неожиданно уверенно. — Взломала систему бомбы, пока ты разбирался с остальными. Ей больше ничего не грозит.

Большая бомба у стены с тихим щелчком погасла, а Меттатон на экране разочарованно вздохнул.

— Ну вот, опять всё испортили. Что ж, дорогуша, увидимся позже — представление продолжится!

Экран с шипением погас, и Алекс наконец остался один, тяжело привалившись к стене и позволив себе несколько долгих секунд просто отдышаться.

Немного придя в себя, Алекс продолжил путь дальше по узкому переходу, петляющему вверх, откуда открывался вид на далёкий, гудящий механизмами силуэт Кора. Не успел он пройти и половины пути, как телефон снова завибрировал — на этот раз звонила Альфис.

— Эй, — начала она чуть смущённо, — я просто хотела сказать... не переживай насчёт встречи с Асгором. Правда. Всё будет не так страшно, как ты, возможно, думаешь.

Алекс поблагодарил её за поддержку, хотя слова эти прозвучали как-то уклончиво, будто она знала больше, чем говорила. Попрощавшись, он убрал телефон и вскоре добрался до лифта, ведущего на следующий уровень Хотленда.

Выйдя на новом этаже, Алекс наткнулся на очередную запертую дверь с рядом цветных переключателей рядом — судя по всему, ещё одну реактивированную головоломку. Повозившись немного с комбинацией, он наконец подобрал верную последовательность, и дверь со скрежетом отворилась, пропуская его дальше.

За ней обнаружился просторный зал, выложенный разноцветной плиткой, а в воздухе тут же материализовался знакомый голографический экран.

— А вот и снова я! — жизнерадостно объявил Меттатон. — Добро пожаловать на легендарную Разноцветную Плиточную Головоломку! Плитки под твоими ногами реагируют на цвет — синие безопасны всегда, а вот жёлтые, к примеру, лучше не трогать без надобности. Разберись сам, дорогуша, я в тебя верю!

Алекс окинул взглядом мозаику плит под ногами, тяжело вздохнул и осторожно двинулся вперёд, шаг за шагом высчитывая безопасный путь через путаницу цветов.

С трудом, но всё же успешно преодолев головоломку, он оказался у противоположного края зала — и тут же практически столкнулся лицом к лицу с самим Меттатоном, поджидавшим его там во плоти.

— Отлично справился, дорогуша! — воскликнул тот. — Что ж, раз уж ты добрался так далеко, самое время для настоящей проверки сил!

Он тут же ринулся в атаку, осыпая Алекса градом мелких снарядов и лучей. Уставший, но всё ещё держащийся на ногах Алекс отчаянно уворачивался, пока вдруг не вспомнил про встроенный в его новый телефон лазер — подарок Альфис. Направив устройство прямо на приближающегося робота, он выстрелил, и яркий луч света с шипением прошёл сквозь его корпус.

Меттатон замер, издав недовольный электронный скрежет.

— А-ай! Ну ладно, ладно, признаю поражение на этом раунде, — проворчал он, отступая назад. — Но не думай, что это конец, дорогуша. Впереди тебя ждёт кое-что покрупнее.

С этими словами он развернулся и укатился прочь, оставляя Алекса одного у порога следующего участка пути.

Пройдя чуть дальше, он вдруг почувствовал, как земля под ногами стала липкой — пол был покрыт тонкой, но прочной паутиной, протянувшейся через весь коридор. Не успел он и шага ступить назад, как откуда-то сверху донёсся мягкий, вкрадчивый голосок.

— Ах, какая неожиданность, дорогуша, — произнесла спустившаяся навстречу ему паучиха с пятью глазами и шестью руками, элегантно облачённая в фиолетовое платье. — Кажется, кто-то задолжал моим паучатам, моим маленьким партнёрам по бизнесу, за угощение. Меня зовут Маффет, и, боюсь, тебе придётся заплатить сполна за всё, что было украдено у них.

Алекс растерянно нахмурился, силясь понять, о чём вообще идёт речь, но Маффет, не дожидаясь ответа, взмахнула рукой, и паутина вокруг тут же пришла в движение, а с потолка посыпались маленькие паучата, готовые ринуться в атаку.

Алекс достал меч, готовясь защищаться от надвигающегося роя. Бой начался — паучата один за другим бросались вперёд, а сама Маффет, паря в воздухе на паутине, с интересом наблюдала за происходящим, не спеша вступать в схватку лично.

Алекс хотел было заговорить с ней, попытаться объясниться, но паучата наседали слишком настойчиво, не оставляя ни секунды передышки — судя по всему, они всерьёз намеревались покончить с ним. Он отбивался как мог, уклоняясь и парируя одну атаку за другой, но измученные тело и разум вновь начинали давать о себе знать: руки предательски слабели, дыхание сбивалось, а перед глазами то и дело мутилось от накопившейся усталости.

Так прошло минут пять — для вымотанного Алекса они растянулись, казалось, в целую вечность. Он еле-еле держался на ногах, каждое движение давалось с трудом, а паучата всё продолжали накатывать волна за волной, будто их количество было бесконечным.

В какой-то момент Маффет, видимо, наскучив просто наблюдать, решила вмешаться лично. Все шесть её рук синхронно взметнулись вверх, и из каждой вырвались тугие нити паутины, мгновенно опутавшие руки, ноги и тело Алекса. Не успел он опомниться, как оказался намертво прикреплён к полу, лишённый малейшей возможности пошевелиться.

— Прости, дорогуша, — произнесла Маффет с наигранным сожалением в голосе, опускаясь прямо на него сверху. — Но упускать свою законную денежную награду я не намерена.

Двумя руками она крепко перехватила его запястья, ещё двумя — прижала голову к полу, а последней парой удерживала неподвижным его тело, не оставляя ни единого шанса вырваться. Обнажив острые клыки, она медленно склонилась к его шее.

Сердце Алекса бешено заколотилось, адреналин и первобытный страх захлестнули его с головой. Тело кричало от боли и напряжения, а психика — не менее громко — от накатившей волны настоящей, животной опасности.

В этот самый момент один из маленьких паучат вдруг подлетел ближе, неся в лапках крошечный клочок бумаги — судя по всему, донесение откуда-то из руин. Маффет на мгновение замерла, приняв записку, и быстро пробежала её глазами. По мере чтения выражение её лица менялось — от сосредоточенности к искреннему, почти умилённому удивлению.

— Хм-м, — протянула она, и на губах заиграла лукавая улыбка. — Значит, дорогуша, ты у нас тот самый, что готов был целовать руки шефу за печенье?

Она хихикнула, прикрыв рот одной из свободных рук, а хватка остальных пяти заметно ослабла.

— Ну, — нервно выдавил Алекс, стараясь звучать как можно спокойнее, несмотря на паутину, всё ещё сковывающую его тело, — кто же знал, что печенье делает такая милашка.

Внутри он решил не провоцировать и не злить её ещё больше — вместо этого, вспомнив недавний удачный опыт с Андайн, попытался разрядить обстановку тем же хитрым способом: лестью вместо агрессии.

Маффет удивлённо приподняла бровь, явно не ожидав подобного комплимента в такой ситуации, и её многочисленные руки замерли в нерешительности.

Всё ещё не до конца отойдя от шока после пережитого мгновение назад, Алекс, не особо задумываясь над словами, выпалил:

— Дорогая, может, ты того... слезешь с меня?

Маффет на секунду опешила от подобной прямоты, а затем звонко рассмеялась, явно найдя ситуацию забавной.

— Что ж, дорогуша, — произнесла она, отстраняясь и одним движением ослабляя опутавшую его паутину, — раз уж ты оказался тем самым вежливым гостем, о котором мне доложили, пожалуй, сделаю исключение. Кто-то, судя по всему, поспешил с доносом о краже — на деле выходит, ты честно расплатился за угощение, да ещё и с комплиментом в придачу.

Одним движением она ослабила опутавшую его паутину, хотя сама так и осталась сидеть на нём сверху, явно не спеша подниматься.

— В следующий раз, — добавила она с лукавой улыбкой, — постарайся не попадаться под горячую руку так буквально.

Впрочем, Алекс, чувствуя, как неловкость момента накладывается на всё ещё бешено колотящееся от адреналина и страха сердце, нервно кашлянул.

— Слушай, поза у нас, конечно, странная, — выпалил он первое, что пришло в голову, отчаянно надеясь, что сработает тот же трюк, что и с Андайн, — но я, вообще-то, не жалуюсь.

Маффет на мгновение замерла, а затем прикрыла улыбку одной из свободных рук, явно позабавленная подобной наглостью.

— Хм, а ты не робкого десятка, дорогуша, — протянула она с лукавым прищуром всех пяти глаз. — Забавно. Обычно те, кого я прижимаю к полу, стараются как можно скорее унести ноги, а не флиртовать со мной.

Она по-прежнему не спешила подниматься, и Алекс, покосившись на их позу, неловко хмыкнул.

— Знаешь, а поза у нас, если так подумать, выглядит довольно неприлично, — заметил он.

Маффет опустила взгляд, будто впервые по-настоящему осознав, как всё это выглядит со стороны, и её щёки едва заметно порозовели.

— Ну, дорогуша, — протянула она, впрочем, ничуть не смутившись сильнее необходимого, — может, оно и правда так, но, признаться, мне отсюда открывается неплохой вид.

— Ну, с твоей стороны, может, оно и так, — выпалил Алекс, не успев толком подумать, — но и с моей тоже, честно говоря, вид довольно приятный.

Договорив, он тут же мысленно застонал от досады. «Блин, что за бред я несу», — пронеслось у него в голове, пока он безуспешно пытался придумать, как бы половчее сменить тему.

Маффет расплылась в широкой, довольной улыбке, явно ничуть не разочарованная подобным поворотом беседы.

— А ты умеешь польстить девушке, дорогуша, — промурлыкала она, склонив голову набок. — Пожалуй, стоит взять с тебя куда меньше, чем я планировала изначально.

В голове у Алекса вдруг мелькнула шальная, совершенно не к месту мысль — что это, пожалуй, его шанс наконец выбраться из неловкого положения. Пока Маффет начала было приподниматься, он, повинуясь скорее рефлексу, чем здравому смыслу, перехватил её за руки и одним быстрым движением поменялся с ней местами.

«Что за чёрт, что я творю», — пронеслось у него в голове, пока он замер сверху, глядя на её растерянное лицо. Сам он не до конца понимал, зачем вообще это сделал — усталый, вымотанный до предела мозг явно выкидывал не самые продуманные решения.

Маффет удивлённо моргнула всеми пятью глазами, явно не ожидав подобного разворота событий.

Оказалось, что в суматохе она сама угодила в собственную паутину и теперь, в свою очередь, не могла пошевелиться. Алекс, нависая над ней сверху, глядя ей прямо в лицо, выдавил из себя:

— Да уж, и правда красивый вид отсюда.

Договорив, он тут же мысленно взвыл. «БЛИН, ТЕПЕРЬ НАША ПОЗА ВЫГЛЯДИТ ЕЩЁ СТРАННЕЕ, ЧЕМ РАНЬШЕ! ТЕПЕРЬ ЭТО ВЫГЛЯДИТ ТАК, БУДТО ЭТО Я НА НЕЁ НАБРОСИЛСЯ!» — пронеслось у него в голове с нарастающей паникой.

Он поспешно отпрянул назад, поднимая руки в примирительном жесте.

— Так, стоп, это не то, чем кажется, честное слово, — быстро затараторил он, чувствуя, как лицо заливает жаром.

Маффет резко отвернула голову в сторону, и Алекс с удивлением заметил, что её лицо стало ярко-красным, точно спелый помидор. Не разобравшись сразу в причине, он мысленно похолодел, решив, что это верный признак закипающей ярости.

«Всё, — пронеслось у него в голове, — сейчас она точно меня прикончит от злости».

Он поспешно отступил ещё на шаг, готовясь либо извиняться, либо спасаться бегством, в зависимости от того, что произойдёт дальше.

Но тело подвело его в самый неподходящий момент — измученные ноги отказывались слушаться, застыв на месте от накопившегося за день страха и усталости. Бежать он попросту не мог, как ни старался заставить себя пошевелиться.

«БЛЯ, БЛЯ, БЛЯ, Я ТРУП», — билась в голове одна-единственная паническая мысль, пока он стоял неподвижно, ожидая неминуемой расправы.

Но вместо ожидаемой вспышки ярости Маффет, всё ещё опутанная собственной паутиной, лишь тихо, смущённо пробормотала что-то невнятное, продолжая старательно прятать раскрасневшееся лицо. Никакого гнева в её голосе не было и в помине — напротив, она казалась скорее донельзя смущённой, чем разъярённой.

— Ч-что... что ты делаешь, дорогуша? — выдавила она наконец, так и не решаясь посмотреть на него прямо, явно смущённая.

Алекс, только сейчас осознав, что опасность миновала, шумно выдохнул, чувствуя, как ноги наконец-то снова начинают его слушаться.

— Чё, стоп, — растерянно моргнул Алекс, всё ещё пытаясь разобраться в произошедшем. — А почему ты вообще покраснела?

Он невольно наклонился ближе, вглядываясь в её лицо, — так, что их разделяло от силы сантиметра три, — но тут же спохватился, резко выпрямляясь и делая шаг назад, осознав всю неуместность подобной близости.

— Так, ладно, извини, это было странно с моей стороны, — быстро добавил он, откашлявшись.

Но не успел он толком отступить, как одна из освободившихся рук Маффет с размаху влепила ему звонкую пощёчину, отбросив назад на добрый метр.

— Я... я... я просто здесь, просто жарко! — выпалила она, отвернувшись и явно борясь с ещё более отчаянным смущением.

Алекс, потирая горящую щёку, замер на месте, не зная, смеяться ему или продолжать извиняться.

— Эй, ты чего вообще, — растерянно спросил он, всё ещё не понимая происходящего. — У тебя температура? Или голова болит?

Не получив внятного ответа, он решил, что каким-то образом всерьёз разозлил её, и виновато опустил голову.

— Слушай, прости, если я тебя разозлил или сделал что-то не то. Я правда не хотел.

Маффет наконец обернулась к нему, всё ещё немного раскрасневшаяся, но уже куда более собранная.

— Я-я-я просто получила тепловой удар, — выдавила она, поправляя платье и старательно отводя взгляд.

Алекс, ничего не смысливший в анатомии монстров, лишь озадаченно нахмурился — в этом объяснении для него не было никакого смысла, и он по-прежнему был уверен, что каким-то образом умудрился её разозлить.

Она грациозно поднялась в воздух на остатках паутины, отряхиваясь.

— т-ты... т-ты... — она вдруг осеклась, и в голосе её проскользнули холодные нотки. — Это ещё не конец, идиотина.

Договорить она не успела — резко развернулась и мгновенно исчезла в тени коридора, оставляя Алекса одного.

По спине у него пробежали мурашки. «Она мне отомстит», — с тревогой подумал он, так и не дождавшийся конца первой, куда более безобидной фразы.

— Бля, что это вообще было, — пробормотал он себе под нос, глядя ей вслед. Слишком уж быстро она скрылась — должно быть, всё же была в ярости, просто не подала виду напрямую.

Решив больше не искушать судьбу, Алекс двинулся дальше и вскоре снова оказался у знакомого здания "MTT Resort". Не раздумывая, он снял номер, чтобы немного прийти в себя после пережитого. Лицо всё ещё горело и оставалось красным от отпечатка её ладони, пока он, тяжело опустившись на кровать, позволил себе наконец перевести дух.

Проснулся он спустя примерно пять часов от тупой, ноющей боли, разлившейся по всему телу. Психика, впрочем, за это время заметно успокоилась — резкие перепады настроения если и накатывали, то уже не так внезапно и разрушительно, как прежде. И всё же он по-прежнему еле держался на ногах, а каждое движение отдавалось усталостью, накопившейся за все эти дни.

Собравшись с силами, Алекс покинул отель и направился прямиком к Кору. Внутри его снова поджидали бои с самыми разными монстрами, привлечёнными потоком магической энергии, — как и прежде, он старался щадить каждого противника, хотя усталость давала о себе знать всё сильнее. Между стычками приходилось разбираться с очередными лазерными головоломками и путаницей одинаковых на вид коридоров, то и дело возвращаясь назад в поисках верного пути.

Наконец, пройдя, казалось, бесконечный лабиринт испытаний, Алекс оказался у массивного лифта в самом сердце Кора — судя по всему, последнего препятствия перед тем, что ждало его дальше.

Вызвав лифт, Алекс присел неподалёку, ожидая его прибытия, и, воспользовавшись паузой, решил позвонить Альфис.

— Слушай, — начал он, когда та ответила, — а почему тут, в Коре, такое мощное охлаждение? Я по пути встретил несколько монстров с магией холода и ветра — вроде бы это должно было облегчить задачу, но конструкция всё равно выглядит просто невероятно сложной.

Альфис на другом конце на мгновение задумалась.

— А, ты об этом. Дело в том, что магия холода помогает лишь частично — её одной точно недостаточно, чтобы сдержать столько тепла от лавы и работающих механизмов разом. Поэтому нам и пришлось выстроить целую систему охлаждения в дополнение — магия монстров лишь снижает нагрузку, а не решает проблему полностью.

— То есть, получается, — задумчиво протянул Алекс, — вы используете весь Кор одновременно и для охлаждения лавы, и для превращения пара в электричество? Это же прямо как настоящий стимпанк — механизмы, пар, магия вместо привычной физики.

Альфис довольно рассмеялась.

— Ха, а ведь ты прав, никогда не думала об этом именно в таких терминах! Если бы у нас тут делали фантастические романы, наш Кор точно вписался бы в подобный сеттинг.

— Чё, какой ещё роман? — недоумённо переспросил Алекс.

Альфис на другом конце вдруг замялась, явно смутившись собственной оговорки.

— А-а, н-ничего, забудь, я просто... задумалась вслух, — быстро пробормотала она. — В общем, лифт уже должен быть готов, тебе стоит поторопиться!

Попрощавшись, Алекс убрал телефон, и в этот самый момент двери лифта с тихим шипением разъехались в стороны. Он шагнул внутрь, оглядывая тесную, освещённую тусклым синим светом кабину, и нажал на единственную доступную кнопку, ведущую глубже, к самому сердцу Кора.

Лифт тронулся с тихим гудением, медленно опускаясь вниз. Не успел он проехать и половины пути, как телефон снова завибрировал — на этот раз звонил Санс.

— Эй, — донёсся его привычно ленивый голос. — Как оно там, всё ещё в живых?

— Более-менее, — устало отозвался Алекс. — Хотя это "менее" в последнее время как-то подозрительно перевешивает.

Санс хмыкнул на другом конце.

— Ну, держись, приятель. Осталось не так уж много. Просто... будь осторожен там, дальше. Не всё в этом месте такое, каким кажется на первый взгляд.

Голос его на мгновение прозвучал куда серьёзнее обычного, прежде чем связь оборвалась — лифт как раз достиг нужного этажа, и двери со скрежетом разъехались, впуская Алекса в очередной коридор Кора.

Этот участок оказался настоящим лабиринтом из одинаковых на вид лифтов и переключателей — стоило нажать не ту комбинацию, и кабина уводила совсем не туда, куда требовалось, вынуждая начинать поиски пути заново. Алекс терпеливо перебирал варианты, возвращаясь назад раз за разом, пока наконец не наткнулся на верную последовательность, выведшую его к длинному, ярко освещённому залу в самом центре Кора.

Не успел он сделать и нескольких шагов вглубь зала, как откуда-то сверху донёсся до боли знакомый голос, а следом за ним появился и сам Меттатон, картинно спускаясь на платформе под аплодисменты невидимой публики.

— А вот и снова я, дорогуша! — провозгласил он, широко разводя руками. — Добро пожаловать на финальный акт нашего маленького приключения! Признаться, я ждал этой встречи с самого начала.

Он остановился в паре шагов от Алекса, экран-лицо засветился ярче обычного.

— Что ж, раз уж ты добрался так далеко, самое время для настоящего, незабываемого шоу.

— Бля, только не ты снова, — устало выдохнул Алекс, потирая лицо ладонью.

Меттатон, ничуть не смутившись подобной реакцией, лишь довольно рассмеялся.

— О, поверь, дорогуша, на этот раз всё будет куда серьёзнее, чем викторина или бомбы. Пришло время показать тебе моё истинное лицо!

С громким гидравлическим шипением его коробчатый корпус вдруг начал раскрываться и перестраиваться прямо на глазах — по бокам развернулись длинные, изящные ноги, талия сузилась, а на месте угловатых граней проступили плавные, куда более гуманоидные очертания. Экран-лицо остался прежним, но теперь его обрамляли ниспадающие пряди, похожие на розовые волосы.

— Позвольте представить, — произнёс он новым, чуть более низким и уверенным голосом, картинно позируя, — мою настоящую боевую форму! EX-модель, дорогуша. Что скажешь?

Пол под ногами Алекса на мгновение вздрогнул, а в воздухе тут же засветилась цифра — рейтинг зрительских симпатий, начинающийся с нуля.

— Класс, — с сарказмом бросил Алекс, окидывая его новую форму взглядом. — Консервная банка превратилась в гламурную консервную банку. Впечатляет.

Меттатон на мгновение застыл, явно уязвлённый подобной колкостью, но тут же взял себя в руки, эффектно взмахнув рукой.

— Что ж, дорогуша, посмотрим, как долго продержится твоё чувство юмора!

С этими словами он ринулся в атаку — вокруг тут же засвистели цветные лазерные лучи и полетели обломки декораций, а рейтинг на табло начал меняться в зависимости от того, насколько эффектно Алекс уклонялся от каждого выпада.

Прямо посреди боя телефон в кармане Алекса завибрировал. Уворачиваясь от очередного лазера, он умудрился одной рукой поднести его к уху.

— Алекс! — взволнованно затараторила Альфис. — Слушай внимательно, у меня мало времени! Публика — вот его слабое место! Чем больше зрителей будет на твоей стороне, тем слабее становятся его атаки! Старайся вести себя эффектно, но не груби ему слишком сильно — иначе рейтинг упадёт!

— Отличный момент напомнить, — процедил Алекс, уклоняясь от очередного обломка декорации.

— Прости, я старалась предупредить раньше! — виновато откликнулась она. — Просто держись, ладно?

— Да, и ещё кое-что, — быстро добавила она. — Твой телефон — универсальное устройство, я его специально так собирала! Просто скажи ему, что тебе нужно оружие!

Алекс, не особо веря в затею, всё же скомандовал вслух:

— Мне нужно оружие!

Телефон в его руке тут же с тихим щелчком начал перестраиваться, вытягиваясь и меняя форму, пока не превратился в компактный, но внушительный на вид лазерный пистолет. Алекс удивлённо взвесил новое оружие в руке.

— Вот это поворот, — пробормотал он, тут же вскидывая пистолет навстречу очередной атаке Меттатона.

— То есть, получается, всё это время у меня было оружие против него? — возмущённо выпалил Алекс в трубку. — Альфис, а почему ты не сказала раньше, а?!

— Э-это... сложно объяснить, — смущённо забормотала она. — Я, если честно, немного забыла про эту функцию! Прости, ладно?! Сейчас точно не время для претензий!

— Ладно, — выдохнул Алекс, убирая телефон и одновременно доставая свой деревянный меч свободной рукой — теперь по мечу в одной руке и лазерному пистолету в другой. — Значит, рейтинги, да? Ну ладно тогда.

Он выпрямился, окидывая Меттатона решительным взглядом.

— Потанцуем на все сто процентов.

Бой начался, превратившись в настоящий смертельно опасный танец. Алекс уворачивался, как только мог, стараясь двигаться с максимальной зрелищностью, и в какой-то момент вспомнил про своё любимое аниме с поверхности — про безумного парня с невероятными позами и не менее невероятными приключениями. Поддавшись порыву, он принялся картинно замирать после каждого удачного уклонения в нарочито эффектных, почти театральных позах, точь-в-точь как герои того самого сериала.

Толпа невидимых зрителей отреагировала бурными овациями, а цифра рейтинга на табло тут же поползла вверх.

— Стильно, — коротко бросил Алекс, приняв очередную театральную стойку после особенно эффектного уклонения, явно копируя манеру любимого аниме-персонажа с поверхности.

Толпа взорвалась восторженными криками, явно оценив саму подачу.

Бой продолжался, и с каждым эффектным манёвром рейтинг на табло рос всё выше. Алекс уже почти не чувствовал усталости — азарт представления захватил его целиком, вытесняя привычную боль и тревогу хотя бы на время. Меттатон, в свою очередь, атаковал всё изощрённее, явно наслаждаясь достойным соперником, а его движения становились такими стремительными, что уследить за ними было почти невозможно.

Наконец, когда цифра рейтинга достигла головокружительной отметки, сам Меттатон вдруг замер, тяжело "дыша" — насколько это вообще было применимо к роботу.

— Хм... а знаешь, — произнёс он, впервые за весь бой звуча не наигранно, а как-то по-настоящему устало, — кажется, батарея у меня садится быстрее, чем я рассчитывал.

Решив, что пора завершать этот затянувшийся бой, Алекс обернулся прямо к парящей неподалёку камере.

— Кстати, зрители, печенье от Маффет — очень вкусное, всем советую, — бросил он с усмешкой, прежде чем перевести взгляд обратно на Меттатона.

Перехватив меч поудобнее, он с силой метнул его — точь-в-точь как учила Андайн.

— Бросок Андайна! — выкрикнул он, вкладывая в удар всю накопившуюся решимость.

Меч со свистом рассёк воздух и врезался точно в плечо Меттатона, заставив того покачнуться. Не теряя ни секунды, Алекс рванулся следом, сокращая расстояние.

— Я — человек, которого обучал ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС! — прогремел он, невольно подражая знакомой интонации, прежде чем вскинуть лазерный пистолет и выстрелить прямо в подставившийся корпус.

— И спасибо, что разогрел мне кость для той самой шутки Санса, — добавил он с ухмылкой, пока луч с шипением проходил сквозь металл.

Меттатон покачнулся, а на его корпусе замигали тревожные красные индикаторы.

— А-ай... кажется, дело серьёзнее, чем я думал, — пробормотал он, и голос его впервые за весь бой прозвучал по-настоящему растерянно.

Внезапно откуда-то сверху раздался незнакомый, скрипучий голос — судя по всему, чей-то заранее записанный или транслируемый откуда-то издалека.

— СОГЛАСНО КОНТРАКТУ, — прогремел голос, — ЕСЛИ РЕЙТИНГИ ПАДАЮТ НИЖЕ ДОПУСТИМОГО УРОВНЯ, ФИНАЛ ШОУ ДОЛЖЕН ЗАВЕРШИТЬСЯ ДРАМАТИЧЕСКОЙ "ГИБЕЛЬЮ" ГЛАВНОГО ГЕРОЯ.

Меттатон замер, явно не ожидавший подобного вмешательства.

— Что? Нет, погодите, это уже слишком...

Телефон в кармане Алекса тут же завибрировал — звонила Альфис, и голос её звучал непривычно напряжённо и торопливо.

— Алекс, слушай меня внимательно! На его груди есть небольшая панель в форме сердца — это его настоящее слабое место, но бить по ней не нужно! Просто... просто найди способ разбить стеклянный купол над его настоящим телом, и всё закончится мирно, обещаю!

Алекс, не теряя ни секунды, шагнул ближе к пошатывающемуся Меттатону, вглядываясь в его корпус в поисках того самого стеклянного купола, о котором говорила Альфис.

Он подошёл ближе, крепко сжимая в руке деревянный меч, и, вместо того чтобы атаковать, во весь голос обратился прямо к невидимой аудитории.

— Меттатон — правда классный ведущий, вы согласны? — крикнул он, стараясь звучать как можно искреннее.

Почти сразу же, будто по волшебству, на большом экране замелькали десятки поступающих звонков от восторженных зрителей — все как один принялись наперебой нахваливать Меттатона, засыпая эфир комплиментами. Рейтинг на табло резко подскочил вверх, а фигура Меттатона, всё ещё пошатывающаяся от разрядки батареи, будто немного приободрилась от этого потока искренней поддержки.

Меттатон, тронутый подобным проявлением любви зрителей, вдруг громко, почти истерично расхохотался, отбросив всякую наигранность.

— Ох, дорогуша, — произнёс он, отсмеявшись, — на самом деле пора признаться. Никакого "malfunction", никакой "перепрошивки" — всё это было просто грандиозным представлением от начала и до конца.

Алекс замер, не понимая, к чему он клонит.

— Альфис всё это время играла тобой, как марионеткой, — продолжил Меттатон, и голос его теперь звучал куда серьёзнее обычного. — Наблюдая за тобой через камеры, она незаметно привязалась к твоему приключению всей душой. Ей отчаянно хотелось стать его частью. Поэтому она реактивировала старые головоломки, отключала лифты, натравливала на тебя меня — и всё ради того, чтобы потом "спасти" тебя от опасностей, которых на самом деле не существовало. Всё ради того, чтобы ты думал, будто она — та самая замечательная героиня, которой она на самом деле не является.

Он картинно взмахнул рукой в сторону двери.

— И вот сейчас, в эту самую минуту, она стоит за той дверью, дожидаясь своего часа. Во время нашей "битвы" она вот-вот ворвётся сюда, притворится, что "деактивировала" меня, и в последний раз "спасёт" тебя.

Не успел Меттатон договорить, как дверь и правда с грохотом распахнулась, и в зал влетела запыхавшаяся Альфис.

— Я СПАСУ ТЕБЯ! — выкрикнула она, но, увидев, что Меттатон преспокойно стоит на ногах и уже всё выложил Алексу, замерла на полуслове, и лицо её мгновенно залилось краской стыда.

Повисла долгая, неловкая тишина.

Алекс почувствовал, как внутри поднимается сильное, неприятное чувство стыда. Он не знал наверняка, с какого именно момента Альфис начала за ним наблюдать — с самого падения в руины, или же присоединилась к слежке лишь где-то по пути. Мысль о том, что кто-то мог видеть каждый его шаг, каждую слабость, каждую нелепую ошибку всё это время, вызывала неприятный холодок где-то в груди.

Ещё сильнее стыд накрыл его при мысли об Андайн и Маффет — обо всех тех нелепых, неуклюжих попытках флирта, всех этих неловких моментах, которые он предпочёл бы навсегда стереть из памяти. Если Альфис действительно наблюдала за ним с самого начала, значит, она видела всё это. Абсолютно всё.

Алекс закрыл лицо руками, чувствуя, как щёки заливает жаром от одной только мысли об этом.

И тут его вдруг прорвало — Алекс резко, почти истерично расхохотался, не в силах больше сдерживать нахлынувшие эмоции. Смех этот звучал совсем невесело, скорее как последний предохранительный клапан измученной психики, готовой вот-вот дать окончательный сбой. Вместе с этим тело тоже словно очнулось — все накопившиеся за день раны, синяки и ушибы разом напомнили о себе с новой, почти невыносимой силой, будто ждали именно этого момента слабости, чтобы взять своё.

Смех резко оборвался. Алекс поднял взгляд на Альфис, и в его глазах теперь читалась уже не растерянность, а холодная, острая злость, приправленная горькой, почти издевательской ноткой.

— Значит, всё это время, — произнёс он тихо, с ледяной серьёзностью в голосе, — ты играла мной, как игрушкой. Ради своих пятнадцати минут славы. А я тем временем страдал, истекал кровью и едва не умер — и не один раз.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Тебе хоть на секунду пришло в голову, чем это могло для меня закончиться?

— Я что, какая-то игрушка для тебя? — продолжил он, повышая голос. — Скажи мне.

Альфис съёжилась под его взглядом, явно не находя в себе сил ответить сразу. Она открыла было рот, но так и не смогла произнести ни слова, лишь виновато опустила глаза.

Что-то внутри Алекса в этот момент окончательно надломилось — то доверие, что успело сложиться между ними за последние дни, теперь было безвозвратно подорвано. Он больше не был уверен, что сможет смотреть на неё так же, как прежде.

Альфис, наконец собравшись с духом, подняла на него глаза, полные искреннего раскаяния.

— Прости меня, — тихо произнесла она, и голос её дрожал. — Ты прав, во всём прав. Я... я знаю, это не оправдание, но я никогда, ни на секунду не хотела, чтобы тебе действительно причинили вред. Мне казалось, что я всё контролирую, что смогу вмешаться в любой момент, если станет по-настоящему опасно. Я не подумала, что для тебя это будет настоящим страхом, настоящей болью — а не просто частью истории.

Она сделала неуверенный шаг вперёд, но тут же остановилась, будто не решаясь подойти ближе.

— Я эгоистично хотела почувствовать себя частью чего-то важного, героиней хоть в чьих-то глазах... и совсем не подумала о том, через что заставляю тебя проходить. Мне правда, очень жаль.

— Я чуть не убил этого робота, — процедил Алекс, — а ты говоришь "прости", глядя в камеру, которая давно отключена. Никто уже не смотрит, Альфис. Это не для зрителей — это по-настоящему.

Он сделал шаг ближе, голос его дрожал от с трудом сдерживаемой злости.

— И ты хотела почувствовать себя героиней? Настоящий герой никогда не хочет, чтобы кто-то страдал так, как страдал я.

В этот момент что-то внутри его головы вдруг сместилось — тихий, чужой шёпот пополз откуда-то из самой глубины сознания, отчётливо и холодно произнося одно и то же: убей их всех.

Алекс замер, похолодев. Он крепко зажмурился, стиснув кулаки до боли в ладонях, отчаянно пытаясь вытолкнуть эту чуждую, пугающую мысль прочь из головы.

«Нет, — мысленно повторял он себе, дрожа всем телом. — Нет, нет, это не я. Это не мои мысли».

Собрав остатки самообладания, Алекс решил уйти, пока ещё мог держать себя в руках. Не сказав больше ни слова, он развернулся и направился прямиком к лифту, ведущему прочь из Кора, ни разу не обернувшись назад — ни на притихшего, обесточенного Меттатона, ни на застывшую в раскаянии Альфис.

Зайдя в лифт, он всё же обернулся напоследок, и на его лице в этот момент отразилась целая буря противоречивых чувств разом — злость, усталость, боль, и где-то на самом дне, вопреки всему, слабый отголосок жалости к обоим. Двери лифта медленно сомкнулись, отрезая его от зала, и он остался один в тесной кабине — наедине со своими мыслями и голосом, который он отчаянно надеялся больше никогда не услышать.

Лифт неспешно полз вверх, но Алексу казалось, будто подъём этот тянется целую вечность — куда дольше, чем должен был на самом деле. Тишину тесной кабины нарушал лишь тихий гул механизмов да собственное, неровное дыхание.

Алекс вжался спиной в стену кабины, зажимая уши руками, хотя прекрасно понимал: источник этого голоса был не снаружи.

«Замолчи, — мысленно взмолился он, чувствуя, как по вискам катится холодный пот. — Пожалуйста, просто замолчи».

Но голос не унимался. Один за другим он принялся перебирать вслух всё пережитое Алексом за эти дни — падение в руины, цветок, чуть не убивший его в первые же минуты; бой с Ториэль, едва не закончившийся трагедией; кровь, залившую камни у входа в Хотленд после схватки с Андайн; паутину Маффет, обвившую его беспомощное тело. Каждое воспоминание голос ловко вплетал в свои доводы, настойчиво подталкивая к одному и тому же выводу.

Алекс стиснул зубы, изо всех сил цепляясь за остатки самообладания, отказываясь поддаваться этому натиску, сколь бы складными ни казались приводимые аргументы.

«Нет, — упрямо повторял он про себя снова и снова, точно мантру. — Нет. Я не стану этого делать. Я не такой».

Наконец двери лифта с тихим шипением разъехались. Алекс, всё ещё дрожа от пережитого напряжения, вышел наружу — и застыл на пороге. Раскалённые залы Кора остались позади; впереди, за коридором, простиралась совсем другая картина — тихие, погружённые в полумрак пространства, больше похожие на жилые покои, чем на что-либо виденное им прежде под землёй. Судя по всему, он наконец добрался до Замка — последнего рубежа перед встречей с самим королём.

Пройдя чуть дальше по длинному, тускло освещённому коридору, усталый, с ещё ноющим от боли телом и дававшей трещину психикой, Алекс вдруг заметил впереди знакомый силуэт. Санс стоял спиной к нему, засунув руки в карманы куртки, будто дожидался его здесь всё это время.

— Это место называют Залом Правосудия, — произнёс он, не оборачиваясь, когда Алекс подошёл ближе. — Каждый человек, проходивший здесь до тебя, рано или поздно оказывался именно в этом коридоре. Место, где решается, кто ты есть на самом деле — судя по тому, как ты вёл себя все эти дни.

Он наконец развернулся, и в его глазницах на мгновение мелькнуло что-то отдалённо похожее на серьёзность.

— Я слежу за такими вещами, приятель. И знаешь что? За всё время, что ты провёл здесь, ты ни разу никого не убил. Ни разу не поднял руку первым без причины. Многие на твоём месте давно бы сломались и начали крушить всё на своём пути, лишь бы выжить. А ты — нет.

Не успев толком подумать, Алекс инстинктивно принял оборонительную стойку, тело среагировало раньше разума. Каждое движение давалось с трудом, отзываясь острой болью в измученных мышцах, а в голове билась одна-единственная, почти умоляющая мысль: «Нет, пожалуйста, только не снова. Не ещё один бой».

Санс, заметив его реакцию, лишь примирительно поднял руки, качая головой.

— Эй, эй, расслабься, приятель. Я не собираюсь с тобой драться, — произнёс он куда мягче обычного. — Учитывая всё, через что тебе пришлось пройти, ты это уже заслужил с лихвой.

Он ненадолго замолчал, будто подбирая слова.

— Просто... иди дальше. Там, впереди, тебя ждёт Асгор. Что бы ни случилось — постарайся не терять себя. Ты зашёл слишком далеко для этого.

С этими словами он отступил в сторону, освобождая проход, и знакомым ленивым жестом кивнул в сторону дальнего конца коридора.

Молча кивнув в ответ, Алекс двинулся дальше, оставляя Санса позади. Пройдя ещё немного, он оказался внутри самого замка — и невольно замер, поражённый увиденным. Дом впереди до странности напоминал тот самый, что он видел в руинах: те же очертания, та же планировка, будто кто-то намеренно выстроил здесь точную копию жилища Ториэль. Единственное, чего здесь не хватало, — того самого дерева у входа, с которого он когда-то подобрал свой первый деревянный меч.

Он толкнул дверь и шагнул внутрь — и застыл на пороге, поражённый сходством. Всё здесь было один в один, как в доме Ториэль: та же расстановка мебели, тот же запах тёплой выпечки, витавший в воздухе, даже знакомая лестница, ведущая куда-то вниз, в подвал.

И всё же кое-что здесь неуловимо отличалось. В отличие от дома Ториэль, где каждая деталь дышала тихим, немного печальным одиночеством, это место ощущалось совсем иначе — будто здесь когда-то жила не одна женщина, а целая семья. Детские рисунки на стенах, парные тарелки в буфете, чуть больше комнат, чем требовалось бы одному жильцу, — всё это создавало ощущение давно опустевшего, но некогда по-настоящему тёплого и полного жизни дома.

Пройдя дальше, Алекс заглянул в одну из комнат, судя по всему, некогда принадлежавшую родителям, и замер у небольшого столика, уставленного рамками с фотографиями. На снимках он увидел Асгора — куда моложе и добрее с виду, чем он себе представлял по рассказам Герсона, — и рядом с ним Ториэль, обе фигуры окружали двое детей: один явно монстр, другой, к удивлению Алекса, самый настоящий человеческий ребёнок.

— Что? — растерянно пробормотал он, беря одну из рамок в руки. — Сколько лет этим фотографиям?

Он повертел снимок, ища хоть какую-то подсказку — дату, надпись, — но нашёл лишь пожелтевшую от времени бумагу и слегка выцветшие краски, безмолвно намекавшие на то, что сделаны они были очень, очень давно.

— Двадцать пять лет назад, — вдруг произнёс чей-то голос у него за спиной.

Алекс резко обернулся, чуть не выронив рамку из рук, и оказался лицом к лицу с неожиданным собеседником, о появлении которого даже не подозревал.

Перед ним стоял высокий, статный козёл с массивными рогами и добродушным, хоть и уставшим лицом — ростом чуть выше самой Ториэль. На нём было простое, домашнее одеяние, совсем не похожее на то, что можно было бы ожидать от короля. Асгор — а это явно был именно он — смотрел на Алекса с грустной, задумчивой теплотой во взгляде.

— Ты... ты Асгор? Король этого мира? — выдавил Алекс, чувствуя, как тело и психика разом охватывает новая волна паники.

Сердце заколотилось где-то в горле, ладони мгновенно вспотели, а измученный разум лихорадочно заметался между желанием бежать и полной неспособностью пошевелиться.

Асгор лишь тихо кивнул, ничуть не удивившись подобной реакции.

— Когда будешь готов, приходи в тронный зал, — произнёс он мягким, усталым голосом. — Я не тороплю тебя. Прими столько времени, сколько потребуется.

С этими словами он развернулся и неспешно вышел из комнаты, оставляя Алекса одного среди старых семейных фотографий и звенящей, оглушительной тишины.

«Что вообще со мной стало в этом подземелье», — с горечью подумал Алекс, опуская рамку с фотографией обратно на столик. Ещё несколько дней назад он был обычным студентом, а теперь едва узнавал самого себя — измученного, сломленного, слышащего голоса в собственной голове. Но раздумывать над этим не было времени.

Собравшись с духом, он решил идти дальше, пока ещё мог держаться на ногах.

Но прежде чем покинуть комнату, он вдруг вспомнил про соседнюю дверь, мимо которой прошёл ранее, и, повинуясь любопытству, всё же заглянул внутрь. Это оказалась детская — судя по всему, некогда общая для двоих: две одинаковые кровати стояли рядом друг с другом, а на стенах вперемешку висели рисунки, явно сделанные разными руками — одни неровные, острые, будто когтистые, другие куда более мягкие и человеческие на вид.

Алекс медленно обвёл взглядом комнату, и на сердце у него вдруг стало тяжело. Судя по всему, здесь когда-то жили не только монстр и его родители, но и ещё один человек — совсем как он сам, — задолго до того, как Алекс вообще упал в это подземелье.

«Это же он, — с холодком осознал Алекс. — Тот самый первый человек».

В памяти тут же всплыло видение с медальона, найденного на свалке в Уотерфолле, — обрывки чужих воспоминаний, тёплый летний день, детский голос. Теперь всё вставало на свои места: этот ребёнок когда-то жил здесь, в этом самом доме, как часть настоящей семьи, прежде чем его история — какой бы она ни была — оборвалась.

«Что же случилось после этого, — размышлял Алекс, — раз всё закончилось тем, что теперь монстры охотятся на каждого нового человека, попавшего сюда?» Что-то явно пошло катастрофически не так — то ли с этим ребёнком, то ли с самой семьёй, — и последствия этого тянулись годами, отравляя отношение к каждому следующему человеку, включая его самого.

Невольно вспомнились слова Санса в Зале Правосудия — о том, что нужно постараться не потерять себя, что бы ни случилось дальше. Тогда они показались просто ободрением. Теперь же, стоя посреди этой опустевшей детской, Алекс начинал подозревать, что за ними скрывался куда более глубокий, тревожный смысл.

«Что он вообще имел в виду?» — крутилось у него в голове. Не терять себя — от чего именно? От боя с Асгором? От той же тьмы, что шептала ему в лифте? Или от чего-то ещё, чего он пока даже не мог себе представить?

Ответов не находилось, а время, судя по всему, поджимало. Бросив последний взгляд на детскую комнату, Алекс тяжело вздохнул и, собравшись с духом, направился прочь из дома — туда, куда звал его Асгор, в сторону тронного зала.

Пройдя через несколько последних коридоров замка, Алекс наконец оказался перед массивными двойными дверями, за которыми угадывался просторный зал. Толкнув их, он шагнул внутрь и замер — помещение оказалось на удивление светлым, залитым мягким сиянием, льющимся откуда-то сверху, а пол устилал ковёр из золотистых цветов, покачивающихся, будто от лёгкого сквозняка. В дальнем конце зала, спиной к нему, стоял Асгор.

Услышав шаги, он медленно обернулся, и на его лице отразилась смесь тепла и глубокой, застарелой грусти.

— А, ты пришёл, — произнёс он мягко. — Не желаешь для начала чашечку чая?

Алекс, не зная, чего ожидать, лишь молча покачал головой. Асгор понимающе кивнул и, отставив в сторону чайник, который держал в руках, посерьёзнел.

— Что ж. Полагаю, ты уже знаешь, зачем я тебя сюда позвал, — произнёс он тяжело. — Мне нужна твоя душа, чтобы разрушить барьер и освободить мой народ. Поверь, я не испытываю от этого никакой радости. Но у меня нет другого выбора — за эти годы через мои руки прошло уже шестеро таких же, как ты, и теперь остался лишь ты один.

Он поднял свой трезубец, и в воздухе тут же повисло тяжёлое, напряжённое молчание.

— Мне действительно жаль. Приготовься.

Алекс тоже встал в боевую стойку, крепко перехватив меч. Тело всё ещё отзывалось тупой болью при каждом движении, а разум едва держался на грани после всего пережитого, но он заставил себя сосредоточиться.

«Это наша последняя попытка, — мысленно обратился он одновременно к телу и разуму, точно к двум упрямым союзникам. — Не подведите меня сейчас».

— Мне тоже жаль тебя, старик, — тихо произнёс Алекс, глядя прямо в глаза Асгору. — Не знаю, что именно заставило тебя убивать других людей, попадавших сюда, но, судя по твоему лицу, тебе это давалось совсем не легко.

— Ладно, — добавил он, крепче сжимая рукоять меча. — Начнём наш бой. Либо ты, либо я.

Асгор коротко, скорбно кивнул, и в следующее мгновение бросился в атаку — воздух тут же наполнился жаром пламени, срывающегося с его трезубца.

Начался жесточайший бой. Алекс и Асгор раз за разом обменивались ударами, ни один не желал отступать ни на шаг — острие трезубца раз за разом оставляло на теле Алекса новые ожоги и порезы, а меч в ответ находил свои цели на массивной фигуре короля. Оба истекали кровью, оба двигались из последних сил, но ни тот, ни другой не позволяли себе замедлиться.

Временами, впрочем, измученные тело и разум подводили Алекса в самый неподходящий момент — рука предательски вздрагивала, нога подкашивалась на долю секунды дольше, чем следовало, и очередной удар Асгора настигал его чуть раньше, чем он успевал среагировать.

Но в какой-то момент психика Алекса не выдержала очередной вспышки боли, прокатившейся по телу, — что-то внутри сорвалось, и он с яростным криком обрушил серию бешеных, почти неконтролируемых ударов прямо на трезубец Асгора. Тот, несмотря на свой внушительный рост и силу, значительно превосходившие Алекса, вдруг начал медленно отступать назад, явно захваченный врасплох этим неожиданным всплеском первобытной ярости.

Закричав во весь голос, Алекс вложил в последний удар всё, что у него оставалось. Асгор отлетел на добрый метр назад, потеряв равновесие, а вырванный из его рук трезубец взмыл в воздух и с глухим стуком воткнулся в землю в стороне, покачиваясь.

Тяжело дыша, Алекс замер на месте, глядя на поверженного короля, распластавшегося на полу среди золотых цветов.

Асгор медленно поднялся на колени, глядя на него снизу вверх — в его взгляде не было ни злобы, ни отчаяния, лишь усталое, почти умиротворённое принятие. Алекс тоже смотрел на него, не зная, что делать дальше.

И тут краем глаза он вдруг заметил нечто до боли знакомое — маленькую белую пулю, стремительно летящую прямо на беззащитного короля. Не раздумывая ни секунды, Алекс бросился вперёд, заслоняя Асгора своим телом.

Пуля вонзилась ему прямо в плечо, и он сдавленно вскрикнул от резкой, обжигающей боли, но устоял на ногах.

Из земли неподалёку показался знакомый жёлтый цветок — Флауи, злорадно ухмыляясь, взирал на них обоих.

— Ну наконец-то, — протянул он с наигранным весельем в голосе. — Вы, глупцы, слишком заняты были своей драмой, чтобы заметить очевидное. Пока вы тут выясняли отношения, я как раз успел прибрать к рукам кое-что весьма ценное.

Он злобно рассмеялся, и вокруг него вдруг замерцали шесть разноцветных, светящихся сфер — человеческие души, похищенные из тронного зала, пока противники были всецело поглощены битвой друг с другом.

— В этом мире, — продолжил он с холодной, безумной уверенностью, — правило одно: убей или будь убитым. У меня уже есть шесть душ. Не хватает только твоей, дорогой друг — и тогда я наконец покажу вам, что это значит по-настоящему.

С этими словами он одну за другой поглотил все шесть парящих душ, и его тело тут же начало чудовищно разрастаться — корни и стебли расползались во все стороны, оплетая зал, а из земли поднималась огромная, пугающая масса плоти и лоз, утыканная бесчисленными зубастыми пастями и глазами. Флауи превращался в нечто куда более страшное, чем прежде.

— Осталась только твоя душа, — прогремел он уже совсем другим, многократно усиленным голосом.

Один из его извивающихся стеблей молниеносно метнулся в сторону и обвил Асгора, полностью скрывая того в плотном коконе из лоз, лишая всякой возможности пошевелиться.

— Этот козёл лишь путался у меня под ногами, — презрительно бросил Флауи, даже не взглянув в сторону пленника.

Алекс смотрел на это чудовищное зрелище — на гигантскую, извивающуюся массу плоти и лоз, на плен Асгора, на весь этот кошмар, в который превратился последний рубеж его пути, — и что-то внутри него наконец окончательно сломалось. Он запрокинул голову и разразился безумным, неконтролируемым хохотом, звучавшим больше похожим на крик отчаяния, чем на настоящее веселье.

— Конечно, — выдавил он сквозь смех, по щекам которого уже катились слёзы. — Конечно же, именно так всё и должно было закончиться. Как я вообще мог думать иначе.

Смех его звучал всё более рваным и истеричным, эхом разносясь по опустевшему тронному залу.

Но так же внезапно, как начался, смех вдруг оборвался. Алекс замолчал, и лицо его застыло в пугающе спокойном, почти безжизненном выражении, а в глазах не осталось ничего, кроме пустого, лишённого эмоций взгляда.

— Значит, это будет либо твоя могила, либо моя, — тихо произнёс он, поднимая меч.

С этими словами он бросился в атаку — истекающий кровью, измученный до предела, но с этим странным, безучастным выражением на лице, будто того самого Алекса, что упал сюда несколько дней назад, здесь больше не было.

Бой затягивался, и с каждой минутой Алекс получал всё новые и новые раны — острые лозы то и дело настигали его, оставляя глубокие порезы. Некогда крепкая одежда, подаренная Ториэль, постепенно превращалась в лохмотья, обнажая исполосованный шрамами голый торс. Но, несмотря на боль, лицо его оставалось пугающе бесстрастным — ярость клокотала внутри, но не находила выхода ни в едином движении мимики, ни в едином крике.

Он бил с такой скоростью и силой, что деревянный меч в его руках превратился в размытое пятно — рассекая всё, что попадалось на пути: лозы, стебли, извивающиеся отростки Флауи, — не разбирая и почти не глядя, куда именно приходится очередной удар. Движения его стали чисто механическими, лишёнными всякого расчёта, — лишь чистая, безостановочная реакция измученного тела и разума, доведённых до предела.

В тот момент, когда Флауи, разъярённый упорным сопротивлением, начал атаковать уже в полную мощь, обрушивая на Алекса настоящий шквал шипов и лоз, что-то вдруг изменилось. Шесть плененных душ, до этого безмолвно томившихся где-то внутри его чудовищного тела, внезапно вырвались на свободу, засветившись ярким, разноцветным сиянием вокруг Алекса.

Флауи взвыл от ярости и неожиданности, почувствовав, как его собственная сила ускользает прямо из-под контроля.

— ЧТО?! НЕТ! ВЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ МОИМИ! — визгливо закричал он, пока освобождённые души одна за другой принимались защищать Алекса, отражая его атаки и придавая измученному телу новые, откуда ни возьмись взявшиеся силы. Каждая из шести душ будто одарила его частицей себя — одна залечивала раны, другая придавала небывалую скорость, третья на миг укрыла невидимым щитом от особенно опасного выпада, а ещё одна помогла разглядеть слабое место в самой гуще атакующих лоз.

Свет душ окутал Алекса, затягивая самые глубокие из его ран — те, что грозили лишить его последних сил, — хотя усталость и боль от менее серьёзных повреждений всё же никуда не делись. Воспользовавшись этим неожиданным подспорьем, Алекс собрал все оставшиеся силы в один последний удар.

С яростным, полным ненависти криком он обрушил меч прямо на светящийся экран посреди чудовищной массы Флауи. Раздался оглушительный вопль, а в следующее мгновение исполинская фигура начала стремительно съёживаться, теряя все наросшие шипы и лозы, пока на полу тронного зала не остался лежать лишь маленький, обычный жёлтый цветок — тот самый Флауи, каким Алекс впервые встретил его в руинах.

Алекс тяжело опустился на колени, оглядывая себя — с головы до ног он был покрыт собственной кровью, смешавшейся с пылью и грязью тронного зала. Светящиеся души, до этого окружавшие его плотным кольцом, теперь медленно отдалились, паря чуть в стороне и словно наблюдая за ним с молчаливым, безмолвным сочувствием.

Алекс медленно поднялся и подошёл к съёжившемуся, беспомощному теперь Флауи, крепко сжимая в руке деревянный меч. Взгляд его оставался пугающе пустым, без единой эмоции на лице, а в бездушных глазах не читалось ничего, кроме холодной, вымотанной отрешённости.

Всё это время, что голос нашёптывал ему убить их всех, он, как теперь начинал понимать Алекс, был сплетён из его же собственной боли — из каждой раны, каждого ушиба, каждого крика измученного тела, слившихся воедино в подобие чужого, враждебного сознания. Но теперь, стоя над поверженным цветком, он различил и ещё один голос — тихий, незнакомый, доносившийся будто откуда-то извне, а не изнутри его собственной израненной плоти.

«Убей его, — прошептал этот новый, чужой голос, холодный и до странности отчётливый, — и ты будешь спасён».

Алекс замер, крепче сжимая меч, чувствуя, как рука инстинктивно дёргается вверх, будто готовясь нанести последний, смертельный удар. Но что-то в глубине души — то немногое, что ещё оставалось от прежнего него, от того, кто щадил каждого встреченного монстра на своём пути, — вдруг всколыхнулось, отказываясь подчиняться этому зову.

«Нет, — мысленно ответил он, дрожа всем измученным телом. — Я не стану. Не сейчас. Не после всего».

Он медленно опустил меч, глядя на съёжившегося, притихшего Флауи сверху вниз, но пустой, безжизненный взгляд его глаз при этом ничуть не смягчился. Он присел на корточки рядом с крошечным цветком, вплотную приблизив к нему своё покрытое кровью лицо, и заговорил тихим, почти шёпотом — куда более жутким, чем любой крик.

— Ещё раз, — произнёс он медленно, растягивая каждое слово, — попытаешься кого-нибудь убить. Использовать. Причинить боль хоть одному живому существу в этом подземелье.

Он навис над цветком ещё ближе, и в его пустых глазах на мгновение мелькнуло что-то по-настоящему нечеловеческое.

— Я найду тебя. Где бы ты ни спрятался, под какой бы землёй ни зарылся. И тогда никакая пощада тебя уже не спасёт. Понял меня?

Флауи весь затрясся мелкой дрожью, его единственный листок судорожно поник, а из горла вырвался лишь сдавленный, испуганный писк вместо ответа.

Не дожидаясь продолжения, Флауи стремительно зарылся обратно в землю и исчез без следа.

Алекс медленно поднялся на ноги и, так же неспешно, обернулся через плечо. Освободившиеся от чудовищных лоз останки прежнего плена лежали грудой на полу, а рядом с ними, тяжело опираясь на одно колено, сидел Асгор — измождённый, весь в синяках и ссадинах после их недавней схватки, но всё же целый и невредимый. Он безмолвно наблюдал за только что произошедшим, явно ещё не до конца оправившись от усталости их собственного боя.

Алекс медленно двинулся к нему, оставляя за собой на полу цепочку кровавых следов — каждый шаг давался с трудом, но он упрямо продолжал идти вперёд, не сводя глаз с изнурённого короля.

Он остановился прямо над ним, глядя сверху вниз тем самым пустым, лишённым всякого выражения взглядом, что не покидал его лица с самого начала этого кошмарного боя. Асгор, почувствовав на себе эту тяжесть, медленно поднял голову — и на мгновение их взгляды встретились.

В глазах короля мелькнул неподдельный, почти первобытный страх. Он видел перед собой не измученного, но всё же живого человека — он видел то самое пустое, безжизненное выражение, которое уже не раз замечал у существ, переставших быть собой. Асгор невольно вжался в пол, будто готовясь к самому худшему, и в этой оглушительной тишине зала было слышно лишь его собственное, судорожно сбившееся дыхание.

— Ты... — прошептал он едва слышно, — ты ещё здесь? Или уже нет?

Алекс молчал, не отвечая, и Асгору стало по-настоящему страшно — так страшно, что он больше не решился произнести ни слова, лишь неотрывно смотрел снизу вверх на застывшую над ним фигуру, боясь пошевелиться.

В голове Алекса вновь зазвучали голоса — сначала тихо, затем всё громче и настойчивее, сплетаясь в один-единственный, ледяной призыв: убей их. А поверх этого хора вдруг отчётливо выделился тот самый, незнакомый прежде голос, холодный и на удивление ясный.

«Убей всех, кто причинил тебе боль», — произнёс он, и слова эти отозвались в измученном сознании Алекса гулким, тяжёлым эхом.

Рука, сжимавшая меч, чуть дрогнула.

Алекс стиснул рукоять ещё крепче, продолжая неотрывно смотреть на съёжившегося перед ним короля. Голоса, рождённые его собственной болью, — эхо каждой раны, каждого удара, — он уже научился узнавать, пусть и с трудом. Но тот, другой голос, что теперь настойчиво нашёптывал убить, оставался для него полной загадкой — чужим, незнакомым, будто явившимся откуда-то извне его собственного истерзанного сознания.

«Кто ты?» — мысленно спросил он, не сводя глаз с Асгора, но ответа не последовало — лишь то же самое, холодное, повторяющееся требование.

«Убей всех монстров, — продолжил голос, теперь настойчивее и увереннее, — и ты освободишься. Неужели тебе не хочется наконец оказаться на поверхности? Неужели не надоело терпеть их издевательства, их непостоянный нрав, их предательство — всех тех, кто использовал тебя ради собственной выгоды?»

Перед внутренним взором Алекса невольно замелькали образы — Флауи с его пулями в самом начале пути, Андайн с копьями на мосту, Маффет, обвившая его паутиной, Меттатон, устроивший из его страданий целое представление, и, наконец, Альфис, наблюдавшая за всем этим через камеры ради собственной славы.

Рука его сжала меч ещё крепче, костяшки побелели от напряжения.

Асгор снизу вверх смотрел на застывшую над собой фигуру — покрытую с головы до ног засохшей и свежей кровью, изодранную, с этим пустым, безжизненным взглядом, — и в этот момент видел перед собой вовсе не человека. Что-то куда более пугающее, порождённое болью и отчаянием, смотрело на него сейчас чужими глазами.

— Я... я... я человек, который победил каждого этим деревянным мечом, — вдруг хрипло произнёс Алекс, обращаясь то ли к Асгору, то ли к самому голосу внутри собственной головы. — А не ты. Не твой безумный голос отчаяния.

Он медленно, но решительно опустил меч, острие уткнувшись в пол.

— Я не позволю тебе решать за меня.

Он перевёл взгляд на собственный деревянный меч, всё ещё сжатый в дрожащей руке. Голос внутри головы не унимался — методично, почти по-учительски, продолжал приводить всё новые и новые доводы, выстраивая холодную, пугающе стройную логику истребления. Один монстр за другим, шаг за шагом, до самого барьера — он рисовал перед мысленным взором целую схему, будто это было не убийство, а просто очередная головоломка, требующая решения.

Алекс до боли стиснул зубы, чувствуя, как эта чужая логика настойчиво пытается пустить корни в его измученном, обессиленном рассудке.

Он опустил взгляд на потрёпанный деревянный меч в своей руке — весь в засохших пятнах крови, своей и чужой, — и перед мысленным взором вдруг одно за другим начали проноситься все пережитые за эти дни моменты — цветочное поле в руинах, где всё началось; шутки Санса и энтузиазм Папайруса в Сноудине; тренировки с Андайн и её неловкое смущение; библиотека Герсона и разговоры о магии и истории; тихий дом Napstablook и его грустная музыка; нелепый флирт с Маффет; даже искренние, пусть и запоздалые извинения Альфис. Каждое из этих воспоминаний было настоящим — прожитым, выстраданным, но не лишённым тепла и человечности.

«Это не просто головоломка, — подумал он, чувствуя, как силы медленно возвращаются вместе с этими образами. — Это были живые существа. Мои... друзья».

Он медленно поднял меч, будто готовясь нанести удар — то ли по призрачному голосу, засевшему где-то в глубине сознания, то ли просто в отчаянном, почти инстинктивном жесте, не до конца понимая, куда именно должен прийтись этот удар. Рука дрожала, мышцы отзывались острой болью, а голос внутри продолжал настаивать, требовать, давить.

— Я ЧЕЛОВЕК! — во весь голос закричал Алекс, и крик этот эхом разнёсся по всему тронному залу. — Я НЕ ИГРУШКА! ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ, ЧУДОВИЩЕ!

С этими словами он со всей оставшейся силой вонзил меч в каменный пол у своих ног. Раздался громкий, раскатистый треск, а голос внутри головы вдруг захлебнулся собственным криком и разом стих — будто выдернутый с корнем.

Алекс замер, тяжело дыша, всё ещё сжимая рукоять глубоко воткнувшегося в пол меча. В голове наконец воцарилась тишина — впервые за много часов по-настоящему, оглушительно пустая тишина, без единого чужого шёпота.

— Никогда, — тихо, но твёрдо произнёс он напоследок. — Я никогда этого не сделаю, тварь.

И в тот же миг тело и разум, до этого державшиеся из последних сил, разом напомнили о себе — обо всех ранах, всей боли, всём пережитом за эти бесконечные дни. Без единой эмоции на лице Алекс молча осел на холодный каменный пол, теряя последние силы держаться на ногах.

Асгор, до этого не решавшийся пошевелиться, тут же бросился к нему, подхватывая обмякшее тело прежде, чем оно успело удариться о камень.

— Эй! Эй, держись! — взволнованно позвал он, осторожно опуская Алекса на пол и придерживая его голову. — Пожалуйста, не закрывай глаза, слышишь меня?

Но веки Алекса уже смыкались сами собой, а сознание стремительно ускользало прочь, погружая его в спасительную, беспросветную темноту.

В самый последний миг перед тем, как тьма окончательно поглотила его, в голове пронеслась тихая, горькая мысль, обращённая куда-то далеко назад, в самое начало этого пути.

«Прости, Ториэль, — мысленно прошептал он. — Кажется, своё обещание я всё-таки не выполню».

Конец первой книги.