Последний осколок (джен)

Мара решила, что хуже всего было не то, что Корвин мёртв. К этому, как ни странно, можно было привыкнуть. Хуже было то, что он совершенно не умел вести себя как нормальный спутник. Вот уже почти четверть часа рыцарь смерти ехал справа от повозки и не произнёс ни слова.

Ни единого. Не спросил, далеко ли им ещё. Не пожаловался на дорогу. Не выругался, когда переднее колесо провалилось в очередную выбоину. Даже не посмотрел на Эдрика, когда тот третий раз за последние пять минут принялся насвистывать одну и ту же мелодию.

Просто ехал. Мара покосилась на него. Корвин сидел в седле совершенно прямо. Тёмные доспехи казались почти чёрными на фоне снега, только местами по металлу пробегали тусклые отблески серого дня.

Плащ шевелился на ветру. Одна рука лежала на поводьях. Вторая была слишком близко к оружию. Мара снова посмотрела на дорогу.

— Перестань.

Эдрик сидел рядом с ней на козлах, натянув капюшон почти до носа.

— Что?

— Ты знаешь что.

— Боюсь, я не обладаю твоим даром читать мысли.

— Слава Свету.

— Вот видишь. Уже грубишь старшим.

Мара повернула к нему голову.

— Ты старше меня на восемь лет.

— Девять.

— На восемь.

— Мара, я присутствовал при собственном рождении несколько непосредственнее тебя.

— И всё равно неправильно считаешь.

Эдрик задумался.

— На девять.

— На восемь с половиной.

— Это всё равно ближе к девяти.

— Только если тебе очень хочется постареть.

Он посмотрел на неё с оскорблённым достоинством.

— Я твой дядя.

— К сожалению.

— Вот поэтому молодёжь нынче и растёт без уважения.

— Ты только что назвал себя молодым.

— Одно другому не мешает.

Мара закатила глаза. Слева послышался тихий звук. Она вздрогнула и резко повернулась. Корвин смотрел вперёд. Мара несколько секунд изучала его лицо.

— Вы сейчас засмеялись?

Рыцарь смерти медленно повернул голову. Его глаза светились тем холодным светом, который Маре всё ещё приходилось заставлять себя не замечать.

— Нет.

— Я слышала.

— Ветер.

Эдрик немедленно кивнул.

— Я тоже слышал ветер.

— Оба замолчите!

Эдрик усмехнулся. Корвин снова посмотрел на дорогу. Мара тоже. На этот раз ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она улыбается. Она перестала. Ветер ударил в лицо россыпью мелкого снега. Настоящего снега. Холодного, колючего и совершенно обыкновенного. Дорога тянулась между невысокими белыми холмами, то исчезая под заносами, то снова показывая разбитую каменную кладку. Когда-то здесь явно старались сделать настоящий тракт. Теперь от него осталась полоса старых плит, трещины между которыми давно заполнили лёд и земля. Справа далеко на горизонте темнели горы. Слева белая равнина уходила так далеко, что сливалась с низким небом. Драконий Погост. Мара бывала здесь прежде. И всё равно не любила его. Слишком много пространства. Слишком мало мест, где можно спрятаться. И слишком легко забыть, сколько всего лежит под снегом. Эдрик вдруг перестал насвистывать. Мара посмотрела на него. Он заметил.

— Что?

— Ничего.

— Ты перестал свистеть.

— Решил дать тебе отдохнуть от прекрасного.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Она хмыкнула. Колёса повозки размеренно скрипели. Лошадь фыркнула. Где-то высоко прокричала птица. Мара подняла голову. На мгновение ей стало легче. Птица. Обычная птица. Небо. Снег. Лошади. Даже Эдрик. Всё было нормальным. Если не смотреть направо. Она посмотрела направо. Корвин всё ещё был там.

— Можно спросить?

— Ты спрашиваешь уже второй раз, — ответил он.

— Это значит можно?

— Ты всё равно спросишь, — сказал он с той спокойной обречённостью, которая почему-то задела её сильнее насмешки.

Эдрик тихо кашлянул в кулак. Мара проигнорировала его.

— Вы давно…

Она замолчала. Корвин повернул голову.

— Что?

Вот теперь стало неловко. Мара мысленно выругалась. Можно было спросить о дороге. О ремонтной бригаде. О нежити. О погоде, в конце концов. Нет. Она начала именно с этого.

— Ничего.

— Давно что?

— Забудьте.

— Мара, — сказал Эдрик с той особенной интонацией, которая означала, что он сейчас обязательно поможет и от этого станет только хуже, — если уж начала оскорблять человека, доводи дело до конца.

— Я никого не оскорбляла.

— Пока нет.

Корвин посмотрел сначала на него, потом на неё.

— Давно мёртв?

Мара почувствовала, как горят уши. Эдрик отвернулся. Плечи у него подозрительно задрожали. Предатель.

— Я не это хотела спросить.

— Именно это.

— Нет.

— Тогда что?

Она открыла рот. Подходящего другого вопроса не существовало. Корвин ждал.

— Ладно, — буркнула она. — Это.

— Давно.

И снова отвернулся. Мара моргнула.

— И всё?

— Ты спросила. Я ответил.

— Очень содержательно.

— Стараюсь.

Эдрик всё-таки рассмеялся. Мара ткнула его локтем.

— Следи за дорогой.

— Лошадь следит.

— Именно поэтому мы однажды оказались в канаве.

— Это была плохая канава.

— Конечно.

Несколько минут они снова ехали молча. Но теперь молчание ощущалось немного иначе. Мара украдкой посмотрела на Корвина. Она знала, кто такие рыцари смерти. Разумеется, знала. Трудно было прожить последние годы и ни разу не услышать о Чёрном Клинке. Они сражались против Плети. Потом против Легиона. Потом… Впрочем, после определённого количества мировых бедствий Мара перестала пытаться запоминать, кто именно спасал мир в каждый конкретный раз. Это не меняло главного. Корвин был мёртв. Не «почти». Не «когда-то». Мёртв. Его сердце, вероятно, не билось. Ему не требовалось дышать. Холод, от которого у Мары уже начали неметь пальцы, для него не значил ничего. И всё же он разговаривал. Думал. Иногда, как выяснилось, даже обладал чувством юмора.

Последнее почему-то беспокоило её особенно сильно.

— А вы? — неожиданно спросил Корвин.

Мара не сразу поняла, что обращаются к ней.

— Что я? — Мара даже оглянулась, убеждаясь, что вопрос действительно предназначался ей.

— Давно живы?

Эдрик издал звук, похожий на подавившийся смешок. Мара посмотрела на рыцаря смерти. Его лицо оставалось совершенно серьёзным.

— Двадцать два года.

— Давно.

Она прищурилась.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Ветер, — подсказал Эдрик.

Мара снова толкнула его локтем. На этот раз сильнее. Первый тревожный признак оказался настолько обыкновенным, что Мара едва его заметила. Корвин поднял руку. Повозка проехала ещё несколько шагов, прежде чем Эдрик натянул поводья.

— Что?

Рыцарь смерти уже смотрел в сторону от дороги. Мара проследила за его взглядом. Снег. Камни. Редкие голые кусты, почти полностью занесённые. Ничего.

— Корвин?

Он спешился. Вот теперь Маре стало не по себе. До этого она ни разу не видела, чтобы он покидал седло без причины. Рыцарь подошёл к краю дороги и присел. Мара переглянулась с Эдриком.

— Оставайся здесь, — тихо сказал тот.

Она посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— В кои-то веки.

Он уже собирался слезть с повозки.

— Тогда я иду с тобой.

— Мара.

— Ты понятия не имеешь, что он нашёл.

— Именно поэтому…

— Именно поэтому я не останусь одна в повозке.

Эдрик посмотрел на лошадь.

— Ты не одна.

— Если станет опасно, я обязательно спрячусь за ней.

Корвин повернул голову.

— Если станет опасно, вы оба останетесь возле повозки.

Эдрик указал на него.

— Видишь? Умный человек.

Мара посмотрела на мёртвого рыцаря.

— Очень смешно.

— Я не шутил, — сказал Корвин.

Это почему-то окончательно испортило шутку. Мара всё-таки спустилась. Снег под сапогами оказался глубже, чем выглядел. Она провалилась почти до щиколотки и раздражённо выдернула ногу. Корвин ничего не сказал. За это она была ему благодарна. Он стоял возле неглубокой впадины рядом с дорогой. Теперь Мара увидела. Следы. Много. Сначала они казались просто тёмными пятнами на снегу, но стоило подойти ближе, и беспорядок начал складываться в понятную картину. Кто-то пересекал дорогу. Не один.

— Волки? — спросила Мара.

Корвин посмотрел на неё. Она сразу поняла, что сказала глупость.

— Хорошо. Не волки.

Эдрик подошёл с другой стороны.

— Сколько?

Корвин не ответил. Он провёл пальцами по краю одного следа. Мара присела рядом. Отпечаток напоминал человеческую ступню. Только слишком узкую. И пальцы… Она нахмурилась. Нет. Не пальцы.

Когти.

— Это…

— Да, — сказал Корвин.

Эдрик перестал улыбаться.

— Свежие?

Корвин поднял немного снега. Размял между пальцами. Потом посмотрел на небо.

— Несколько часов. Возможно, меньше.

Мара почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

— Они идут к лагерю?

Рыцарь смерти поднялся. Проследил направление следов.

— Нет.

Мара посмотрела туда же. Цепочка уходила поперёк тракта и исчезала среди белых холмов.

— Тогда хорошо.

Корвин не ответил. Эдрик заметил это одновременно с ней.

— Нет?

Рыцарь смерти медленно пошёл вдоль следов. Несколько шагов. Остановился. Мара смотрела на него.

— Что?

Он указал на снег. Она подошла. Здесь следы становились странными. До дороги они шли беспорядочно. Некоторые пересекались. Одни существа явно тащили ноги, другие двигались длинными прыжками. После дороги всё менялось. Следы почти не пересекались. Все уходили в одном направлении.

— И что? — спросила Мара.

Корвин молчал.

— Корвин?

— Они шли вместе.

Эдрик пожал плечами.

— Это плохо?

— Возможно.

— Очень полезный ответ.

Рыцарь смерти проигнорировал его. Мара снова посмотрела на следы.

— Вы поэтому здесь?

Корвин повернулся к ней.

— Из-за нежити?

— Да.

Он помедлил.

— В этой части Погоста её видели чаще обычного.

— Насколько чаще?

— Достаточно, чтобы меня отправили проверить.

Мара посмотрела на Эдрика. Тот тоже уже не улыбался.

— Ты говорил, это обычная доставка, — сказала она.

— Это обычная доставка.

— С рыцарем смерти, который расследует Плеть.

— Его мы встретили после того, как выехали.

— Очень утешает.

— Мара…

— Что?

Эдрик вздохнул.

— Если бы я знал, что здесь стало опаснее, я бы не взял тебя.

Она уставилась на него.

— Ты меня не взял!

— Начинается.

— Я сама согласилась ехать.

— Потому что я предложил.

— Потому что ты умудрился растянуть лодыжку два месяца назад и до сих пор иногда хромаешь.

— Я не хромаю!

Мара посмотрела на его левую ногу. Эдрик тоже.

— Почти.

— Именно.

— И всё равно я твой…

— Если ты ещё раз скажешь «дядя», я столкну тебя с повозки.

Корвин прошёл мимо них.

— Закончили?

Они одновременно посмотрели на него.

— Да, — сказала Мара.

— Нет, — сказал Эдрик.

Корвин направился к лошади.

— Закончите по дороге.

Мара проводила его взглядом.

— Начинаю понимать, почему его отправили одного.

Эдрик тихо фыркнул. Но когда они снова забрались на повозку, он положил под сиденье топор так, чтобы до рукояти можно было дотянуться одним движением. Мара заметила. И ничего не сказала. Через полчаса исчезли птицы. Мара поняла это не сразу. Просто дорога постепенно стала тише. Колёса. Ветер. Фырканье лошади. Скрип кожи. И больше ничего. Она подняла голову. Небо было пустым.

— Корвин.

Он уже смотрел вверх. Значит, заметил раньше. Конечно.

— Это из-за них?

— Не знаю.

— Вы часто это говорите.

— Когда не знаю.

Эдрик покосился на него.

— Удивительно полезная привычка.

— Попробуй когда-нибудь.

— Мне не идёт.

Мара почти улыбнулась. Почти. Потому что впереди показался столб. Обычный деревянный столб у дороги. Она видела его раньше. На нём была прибита выцветшая доска с отметкой расстояния до ремонтного лагеря. Мара выпрямилась.

— Уже близко.

Эдрик кивнул.

— Меньше часа.

Корвин ничего не сказал. Мара посмотрела на него. Он изучал дорогу. Не знак. Именно дорогу.

— Что теперь?

— Ничего.

— У вас лицо не как у человека, у которого ничего.

Эдрик медленно повернулся к ней. Мара поняла.

— Да. Я знаю.

Корвин, кажется, тоже понял, но комментировать не стал. Он проехал немного вперёд. Лошадь под ним внезапно мотнула головой. Рыцарь натянул поводья. Мара почувствовала, как их собственная лошадь тоже замедляется.

— Что с ними?

Корвин спешился. Снова. На этот раз оружие он взял сразу. Мара перестала задавать вопросы. Эдрик тоже. Рыцарь смерти прошёл вперёд несколько шагов. Остановился возле края дороги. Посмотрел вниз. Мара увидела тёмное пятно на снегу. Потом ещё одно. И ещё. Не кровь. Слишком чёрное. Корвин коснулся одного кончиком перчатки. Поднёс пальцы ближе к лицу.

— Что это? — тихо спросил Эдрик.

Корвин растёр вещество между пальцами.

— Ихор.

Мара почувствовала, как желудок неприятно сжался.

— Нежить?

— Да.

— Значит, кто-то её убил.

— Одну.

Мара посмотрела дальше. Теперь она увидела тело. Оно лежало метрах в двадцати от дороги, почти полностью занесённое снегом. Сначала она приняла его за камень. Корвин направился туда.

— Мы остаёмся здесь, — сказал Эдрик.

Мара не стала спорить. Это обеспокоило её больше всего. Они смотрели, как рыцарь подходит к телу. Он присел. Осмотрел. Перевернул. Даже с расстояния Мара увидела длинные конечности. Сгорбленное тело. Когти. Она вспомнила следы.

— То же самое?

Корвин поднялся.

— Вурдалак.

— Кто его убил?

Он посмотрел вокруг.

— Пока не знаю.

— Давно?

Корвин снова присел. Молчание затянулось.

— Корвин?

— Недавно.

Эдрик вытащил топор. Не демонстративно. Просто положил на колени. Мара почувствовала, как собственные пальцы сжались на краю сиденья.

— Насколько недавно?

Корвин посмотрел в сторону лагеря.

— Едем.

— Это не ответ.

— Быстрее.

Эдрик щёлкнул поводьями. Повозка тронулась. На этот раз никто не разговаривал. Мара увидела их первой. Сначала — движение между холмами. Она даже не поняла, что именно заметила. Просто что-то изменилось впереди слева.

— Стой.

Эдрик немедленно натянул поводья. Корвин развернулся.

— Что?

Мара указала.

— Там.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом из-за белого склона показалась фигура. Человеческая. Нет. Когда-то человеческая. Она двигалась странно, заваливаясь на одну сторону. Одна рука висела почти до колена. Голова была наклонена под невозможным углом. За ней появилась вторая. Потом третья. Мара перестала считать на шестой. Корвин вытащил оружие. Звук металла показался в тишине оглушительным.

— Назад, — сказал он.

Эдрик уже разворачивал повозку.

— Не резко, — продолжил Корвин. — Пока они…

Один из мертвецов поднял голову. Мара увидела два тусклых огонька. Существо остановилось. Остальные продолжали идти ещё несколько секунд. Потом тоже начали замечать. Один. Другой. Третий. Головы поворачивались к дороге. К ним.

— Корвин…

— Я вижу.

Первый вурдалак пригнулся. Мара раньше никогда не видела, как они готовятся к прыжку. Но поняла сразу. Эдрик выругался.

— Езжай, — сказал Корвин.

— А ты?

— Езжай.

— Корвин…

Рыцарь смерти шагнул вперёд. Оружие оказалось в обеих руках. Мара не знала, сколько их было. Десять. Пятнадцать. Может быть, больше.

Некоторые ещё выходили из-за холма. Один из мертвецов издал низкий гортанный звук. Другой ответил. Мара почувствовала, как лошадь подалась назад.

— Эдрик.

— Знаю.

Он натянул поводья. Вурдалак прыгнул вперёд. Корвин приготовился встретить его. И тогда всё остановилось. Мара не сразу поняла, что произошло. Вурдалак не застыл в воздухе. Он просто не прыгнул второй раз. Остановился. Другой мертвец замер с поднятой ногой. Третий медленно опустил руку. Звуки оборвались. Все. Сразу. Мара слышала только ветер. Корвин не двигался.

— Что… — начала она.

— Тихо.

Она замолчала. Нежить стояла. Мара смотрела на ближайшего вурдалака. Он был достаточно близко, чтобы она видела обрывки кожи на лице. Достаточно близко, чтобы различить зубы. Он смотрел прямо на неё. Нет. Сквозь неё. Что-то изменилось. Едва заметно. Голова существа повернулась. Влево. Следом повернулся второй. Третий. Четвёртый. Мара почувствовала, как волосы на руках встают дыбом. Это произошло не совсем одновременно. Но слишком близко к тому. Словно по толпе прошла одна мысль. Все они смотрели теперь в одну сторону. Туда, где за холмами не было ничего, кроме снега и далёких гор. Корвин медленно опустил оружие на несколько дюймов. Не убрал. Только опустил.

— Что они делают? — прошептал Эдрик.

— Не знаю.

Мара посмотрела на Корвина. Впервые его ответ не раздражал. Ближайший вурдалак двинулся. Не к ним. В сторону. За ним второй. Потом остальные. Один за другим мертвецы проходили мимо дороги, будто троих живых на ней больше не существовало. Мара не могла отвести взгляд. Один из них прошёл совсем близко. Метров десять. Пять. Лошадь заржала и шарахнулась. Эдрик едва удержал поводья. Вурдалак повернул голову. На Мару. И продолжил идти.

— Они уходят, — прошептала она.

Корвин не ответил.

— Корвин?

— Вижу.

— Они нас не трогают.

Рыцарь смерти смотрел вслед процессии.

— Вижу.

Эдрик выдохнул.

— Тогда я не собираюсь жаловаться.

Последний вурдалак приблизился к дороге. Лошадь снова дёрнулась. Повозка качнулась. Мара схватилась за борт. Что-то выпало сзади. Деревянный ящик ударился о камень. Крышка раскололась. Металлические инструменты рассыпались по дороге. Резкий звон разорвал тишину. Вурдалак метнулся к ним. Мара даже не успела вскрикнуть. Эдрик оказался быстрее. Он спрыгнул с повозки и встал между ней и существом.

— Назад!

Топор описал короткую дугу. Вурдалак увернулся. Мара увидела только движение. Когти. Удар. Эдрика отбросило на снег.

— Эдрик!

Она прыгнула вниз.

— Нет!! — рявкнул Корвин.

Слишком поздно. Вурдалак уже был над Эдриком. Тот поднял топор. Когти ударили по рукояти. Дерево треснуло. Эдрик упал на спину. Вурдалак прижал его к земле. Мара бежала. Она не думала. Просто бежала. Корвин двигался быстрее. Но был дальше. Вурдалак поднял руку. Когти блеснули.

Эдрик прикрыл лицо. Мара закричала. И ничего не произошло. Вурдалак замер. Когти оставались над горлом Эдрика. Один удар. Даже меньше. Мара остановилась. Не потому, что хотела. Тело само отказалось двигаться. Существо повернуло голову. Туда же. К холмам. Потом посмотрело вниз. На Эдрика. Мара могла поклясться, что оно его видело. Понимало, что он жив. Что он беспомощен. Что его можно убить. Вурдалак убрал руку. Сошёл с него. И побежал вслед за остальными. Корвин пронёсся мимо Мары. Остановился возле Эдрика. Несколько секунд смотрел вслед удаляющемуся мертвецу. Не преследовал.

— Эдрик!

Мара упала на колени.

— Я жив.

— Не двигайся.

— Я жив.

— Я слышала!

Она схватила его за плечи.

— Где больно?

— Везде понемногу.

— Очень смешно.

— Я старался.

Корвин присел рядом. Провёл рукой по груди Эдрика, затем по боку.

— Дыши глубже.

Эдрик вдохнул. Поморщился.

— Ещё.

— Мне первый раз не понравился.

— Ещё.

Он вдохнул снова. Корвин кивнул.

— Рёбра, возможно, ушиблены. Не сломаны.

— Откуда ты…

Мара осеклась. Корвин посмотрел на неё.

— Давно мёртв, помнишь?

Она неожиданно рассмеялась. Один короткий, почти истерический смешок. Потом ещё один. Мара зажала рот ладонью. Это было совершенно не смешно. Эдрик лежал в снегу. Вокруг были следы нежити. Где-то совсем рядом десятки мертвецов уходили неизвестно куда. И она смеялась.

— Всё хорошо, — тихо сказал Эдрик.

Мара мгновенно перестала.

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Нет, — повторила она. — Не всё хорошо.

Корвин поднялся. Мара посмотрела на него.

— Почему он остановился?

Рыцарь смерти молчал.

— Он мог его убить.

— Да.

— Он видел его.

— Да.

— Тогда почему?

Корвин смотрел туда, куда ушла нежить. Ветер уже заметал следы.

— Не знаю.

Мара почувствовала холод. На этот раз не от ветра. Корвин медленно подошёл к дороге. Туда, где прежде стояли мертвецы. Присел возле следов. Потом посмотрел в сторону холмов. Мара помогла Эдрику сесть.

— Что он делает? — прошептал тот.

— Не знаю.

— Вы с ним слишком много времени проводите вместе.

Она даже не ответила. Корвин стоял совершенно неподвижно. Потом Мара поняла. Он смотрел не на следы. Он смотрел туда же, куда смотрели они.

— Корвин.

Рыцарь смерти повернулся.

— Что там?

Он снова посмотрел вдаль. Долго.

— Ничего.

— Тогда куда они пошли?

Корвин убрал оружие.

— Это я и собираюсь выяснить.

Мара посмотрела на исчезающую между холмами цепочку следов. Впервые за весь день ей захотелось, чтобы рыцарь смерти соврал.

◆

Корвин не стал преследовать нежить. Мара ожидала именно этого. Он стоял посреди дороги, глядя вслед последнему вурдалаку, пока тот не исчез за белым холмом. Потом ещё несколько секунд смотрел туда же. И только после этого повернулся.

— В повозку.

Эдрик уже поднялся на ноги. И немедленно пожалел. Он поморщился и прижал ладонь к боку.

— Я сам.

— Конечно, — сказала Мара.

— Мара.

— Что?

— Не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Именно этим голосом ты обычно говоришь больше всего.

Она подхватила его под руку. Эдрик хотел возразить. Посмотрел на неё. Передумал. Вместе они дошли до повозки. Корвин тем временем собирал рассыпавшиеся инструменты. Мара наблюдала за ним. Движения рыцаря смерти были быстрыми и точными. Он поднял молоток, два долота, моток проволоки. Осколки разбитого ящика просто откинул в сторону. Будто ничего особенного не произошло. Будто несколько минут назад мертвец не держал когти у горла Эдрика.

— Корвин.

Он поднял голову.

— Что?

— Мы правда поедем дальше?

— Да.

Ответ последовал слишком быстро.

— Почему?

— Потому что лагерь ближе, чем место, откуда вы приехали. Потому что твоему дяде нужно нормально осмотреть бок. И потому что мне нужно поговорить с местными.

— О чём?

— О том, что здесь происходит.

Мара посмотрела туда, куда ушла нежить.

— Вы же сказали, что не знаете.

— Поэтому и хочу спросить.

Эдрик осторожно забрался на козлы.

— Разумно.

Мара повернулась к нему.

— Ты вообще сейчас не участвуешь в голосовании.

— Почему?

— Потому что тебя только что чуть не убили.

— Значит, мой голос особенно ценен.

— Нет.

— Жестокая женщина.

Корвин бросил последний инструмент в повозку.

— Сможешь править?

Эдрик оскорблённо посмотрел на него.

— Меня ударил вурдалак, а не молния.

— Это не ответ.

Мара скрестила руки.

— Привыкай.

Эдрик посмотрел сначала на неё, потом на Корвина.

— Я начинаю жалеть, что познакомил вас.

— Ты нас не знакомил.

— Тем более.

Он взял поводья. Корвин задержался возле повозки.

— Если почувствуешь резкую боль при вдохе, скажи.

— Скажу.

— Если начнёт кружиться голова — тоже.

— Хорошо.

— Если…

— Корвин.

Рыцарь смерти замолчал.

— Я скажу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Корвин кивнул. И вернулся к своей лошади. Мара забралась рядом с Эдриком.

— Дай поводья.

— Нет.

— Эдрик.

— Я могу править.

— Я знаю.

— Тогда зачем…

— Дай.

Он вздохнул. Передал. Мара щёлкнула языком. Лошадь тронулась. Эдрик устроился рядом, стараясь не показывать, насколько осторожно двигается. Некоторое время ехали молча. Мара всё ждала. Не знала чего именно. Рыка. Топота. Крика Корвина. Но позади оставались только собственные следы. Нежить не возвращалась. Это должно было успокаивать. Почему-то не успокаивало.

— Мара.

Она посмотрела на Эдрика.

— Что?

— Я действительно в порядке.

— Я знаю.

— Тогда перестань так держать поводья.

Она опустила взгляд. Костяшки пальцев побелели. Мара ослабила хватку.

— Он мог тебя убить.

Эдрик помолчал.

— Мог.

— И не убил.

— Да.

Она посмотрела на Корвина. Рыцарь смерти ехал чуть впереди.

— Почему?

— Спроси его.

— Спрашивала.

— И?

— Не знает.

Эдрик задумался.

— Вот это мне не нравится.

— Мне тоже.

— Нет. Я не про вурдалака.

Мара посмотрела на него.

— А про что?

Эдрик кивнул в сторону Корвина.

— Про него.

— Что с ним?

— Он знает про нежить гораздо больше нас.

— Очевидно.

— И он не знает, почему та тварь меня не убила.

Мара ничего не ответила. Эдрик тоже замолчал. Больше до самого лагеря они почти не разговаривали.

◆

Дым Мара увидела первой. Тонкая серая полоса поднималась над холмами.

— Там.

Корвин кивнул.

— Вижу.

Мара почувствовала облегчение. Дым означал огонь. Огонь означал жизнь. Это означало, что лагерь хотя бы не исчез. После последнего часа это уже казалось достижением. Через несколько минут показалась деревянная сторожевая башня. Она стояла чуть в стороне от тракта, возле старого каменного моста через неглубокий овраг. Мара нахмурилась.

— Она была целой.

Эдрик посмотрел туда. Верхняя площадка башни была разбита. Одна опора треснула. Часть ограждения свисала наружу.

— Была, — согласился он.

Дальше показалась ограда. Тоже повреждённая. Несколько кольев лежали на снегу. В одном месте вместо них наскоро поставили телегу и привалили её мешками. У ворот стояли двое мужчин с копьями. Когда они заметили приближающихся, один поднял руку. Потом увидел Корвина. Копьё мгновенно опустилось вперёд. Мара заметила, как напрягся рыцарь смерти. Не потянулся к оружию. Просто остановил лошадь.

— Чёрный Клинок, — громко сказал он.

Мужчина у ворот не расслабился.

— Вижу.

— Тогда убери копьё.

— Вижу и поэтому не убираю.

Эдрик тихо сказал:

— Хорошее начало.

Мара шикнула на него. Из-за ограды появился ещё один человек. Седой, широкоплечий, с перевязанным предплечьем.

— Хальв, — сказал он часовому. — Опусти.

— Но…

— Я сказал — опусти.

Копьё нехотя поднялось. Седой мужчина подошёл ближе. Сначала посмотрел на Корвина. Потом на повозку. Затем на Эдрика.

— Что с тобой?

— Небольшое разногласие с местной живностью.

Мужчина прищурился.

— Какой?

— Мёртвой.

Выражение его лица изменилось.

— Внутрь.

Он махнул часовым.

— Открывайте.

◆

Лагерь был цел. Первым делом Мара убедилась именно в этом. Не «невредим». Не «всё хорошо». Цел. Народ ходил между палатками. Кто-то чинил ограду. Возле навеса двое рабочих пытались поднять новую балку. Из трубы небольшого деревянного барака шёл дым. Жизнь продолжалась. Только теперь Мара начала замечать остальное. Тёмные пятна на снегу. Сломанные доски. Глубокие борозды на двери склада. Окровавленные бинты в ведре возле барака. И яму у ограды. В ней лежали тела. Нежить. Мара насчитала четыре. Потом отвернулась.

— Сюда.

Седой мужчина указал на барак.

— Лекарь внутри.

— Я не…

— Эдрик.

Он посмотрел на Мару.

— Хорошо.

— Спасибо.

— Но исключительно потому, что не хочу слушать тебя всю обратную дорогу.

— Разумеется.

Он вошёл. Мара собиралась последовать за ним.

— Мара.

Она остановилась. Корвин впервые назвал её по имени без вопроса или насмешки.

— Останься с ним.

Она посмотрела на рыцаря.

— А вы?

— Поговорю.

— Я тоже хочу услышать.

— Твоему дяде…

— Моему дяде сейчас лекарь будет трогать ушибленные рёбра. Моё присутствие ему ничем не поможет.

Изнутри донёсся голос Эдрика:

— Я всё слышу!

Мара чуть повысила голос:

— Тогда не подслушивай!

— Вы разговариваете у двери!

Седой мужчина посмотрел на Корвина. Потом на Мару.

— Родственники?

— К сожалению, — одновременно ответили Мара и Эдрик из-за двери.

Мужчина впервые улыбнулся. Совсем немного.

— Понятно.

Корвин повернулся к нему.

— Кто здесь командует?

Улыбка исчезла.

— Я.

Бренн.

— Корвин. Чёрный Клинок.

— Я понял.

— Когда на вас напали?

Бренн не ответил сразу. Он посмотрел на Мару.

— Она была там, — сказал Корвин.

Бренн снова перевёл взгляд на рыцаря.

— Где?

— Мы встретили группу нежити примерно в часе отсюда.

— Сколько?

— Около пятнадцати. Возможно, больше.

Бренн выругался.

— Те же?

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

Седой мужчина провёл ладонью по лицу.

— Сегодня?

— Только что.

Бренн медленно опустил руку.

— Тогда не те.

Корвин застыл. Мара тоже.

— Почему? — спросила она.

Бренн посмотрел на неё.

— Потому что наши ушли вчера.

Корвин сделал шаг ближе.

— Рассказывай.

В его голосе ничего не изменилось. Но Мара вдруг почувствовала, что лучше сейчас не перебивать. Бренн тоже это почувствовал.

— Началось ближе к… — он поморщился. — К вечеру. Наверное. Здесь сейчас день от ночи не всегда отличишь, когда небо затягивает. Сначала дозорный увидел движение возле оврага. Решили — зверь. Потом полезли сразу с двух сторон.

Он указал на разбитую часть ограды.

— Вурдалаки?

— В основном. Пара скелетов. Ещё один большой ублюдок — не знаю, как называется.

— Неруб?

— Нет.

— Поганище?

— Нет. Худой. Длинные руки.

Корвин кивнул.

— Дальше.

Бренн посмотрел на яму с телами.

— Их было около двух десятков. Может, больше. Мы убили четверых. Ещё двоих, кажется, ранили.

— Потери?

— Никого не потеряли.

Мара удивлённо посмотрела на разрушенную ограду. Бренн заметил.

— Повезло.

Он коснулся перевязанной руки.

— Трое серьёзно ранены. Остальные отделались чем попало.

— Как вы отбились? — спросил Корвин.

Бренн посмотрел на него. И почему-то не ответил. Мара почувствовала знакомое неприятное ощущение. То самое, которое возникло на дороге, когда мертвецы остановились. Корвин повторил:

— Как вы отбились?

— Никак.

Тишина.

— Что значит «никак»?

Бренн медленно выдохнул.

— Они ушли.

Мара почувствовала, как внутри всё опустилось. Корвин не шевельнулся.

— Когда?

— Посреди боя.

— Почему?

— Если бы я знал, я бы сейчас не стоял здесь с копьями у ворот.

— Опиши.

Бренн нахмурился.

— Что именно?

— Всё. С момента, когда их поведение изменилось.

Седой мужчина несколько секунд смотрел на него. Потом заговорил медленнее.

— Они лезли через ограду. Один уже был внутри. Хальв бился с ним возле склада. Я был там.

Он указал на разбитую телегу.

— Потом…

Бренн замолчал.

— Что?

— Не знаю.

— Что произошло?

— Ничего.

Корвин чуть склонил голову. Бренн раздражённо махнул рукой.

— Вот именно. Ничего.

Они просто остановились. Мара почувствовала, как пальцы сами сжались.

— Все? — спросила она.

Бренн посмотрел на неё.

— Все.

Корвин повернул голову к Маре. Всего на мгновение. Этого хватило.

— Что потом? — спросил он.

— Стояли.

— Сколько?

— Несколько секунд. Может, десять. Может, меньше. В бою время странно идёт.

— Они смотрели на вас?

Бренн задумался.

— Сначала.

— А потом?

Седой мужчина медленно указал рукой. На северо-запад.

— Туда.

Мара перестала дышать. Корвин посмотрел в указанную сторону. Потом на неё.

— Уверен?

— Да.

— Все?

— Все, кого я видел.

— И после этого?

— Ушли.

— Просто ушли?

— Просто ушли.

Корвин молчал. Бренн нахмурился.

— Что?

— Ничего.

— Это было не «ничего».

Рыцарь смерти посмотрел на него.

— Мы только что видели то же самое.

Бренн застыл.

— Что?

— Группа нежити собиралась напасть на нас. Затем остановилась. Повернула в одном направлении и ушла.

Мара добавила:

— Один уже напал.

Корвин посмотрел на неё. Она продолжила:

— На Эдрика.

Он мог его убить. Бренн перевёл взгляд на дверь барака.

— Но не убил?

— Нет.

— Почему?

Мара посмотрела на Корвина. Бренн тоже. Рыцарь смерти несколько секунд молчал.

— Не знаю.

Теперь это слово прозвучало совсем иначе.

◆

Корвин попросил показать место нападения. Мара пошла с ним. Никто её не останавливал. У разбитой ограды снег был вытоптан почти до земли. Следов оказалось слишком много, чтобы Мара могла что-либо понять. Корвин, судя по всему, мог. Он медленно двигался вдоль ограды. Останавливался. Приседал. Иногда касался снега. Бренн шёл рядом.

— Здесь они полезли первыми.

Корвин кивнул.

— Здесь?

— Да.

— А ушли откуда?

Бренн показал.

— Через тот пролом. И вокруг стены.

Корвин прошёл туда. Мара следовала за ним. За оградой следы снова становились различимыми. Десятки отпечатков. Сначала беспорядок. Потом… Мара остановилась.

— Корвин.

Он уже видел. Следы уходили прочь. Все в одну сторону. Почти так же, как те, которые они нашли на дороге.

— Они не преследовали никого? — спросил Корвин.

— Нет.

— Не пытались забрать тела?

— Нет.

— Раненых?

— Нет.

— Оружие?

Бренн посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Это вурдалаки.

— Я знаю.

— Тогда зачем им оружие?

— Именно.

Корвин выпрямился. Посмотрел вдаль. Мара проследила за его взглядом. Белые холмы. Низкое небо. Ничего.

— Они шли туда же? — спросила она.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Что?

Корвин указал рукой.

— Те, которых встретили мы, уходили севернее.

Мара посмотрела туда, потом на следы.

— Значит, это не одно и то же место.

— Нет.

— Тогда…

Она замолчала. Мысль была рядом. Неприятная. Но ухватить её не получалось.

— Что? — спросил Корвин.

— Ничего.

— Говори.

Мара нахмурилась.

— Вы сегодня особенно любите приказывать.

— Мара.

Она вздохнула.

— Если они куда-то идут… почему разные группы идут в разные стороны?

Бренн посмотрел на неё. Потом на Корвина. Рыцарь смерти ничего не ответил. Мара продолжила:

— Может, это вообще не связано.

— Может.

— Но вы так не думаете.

— Я пока ничего не думаю.

— Неправда.

Корвин повернулся к ней. Его светящиеся глаза всегда мешали понять выражение лица. Но теперь Мара была почти уверена. Он был обеспокоен.

— Я думаю, — медленно сказал он, — что двух одинаковых странностей за один день достаточно, чтобы перестать считать их странностями.

Бренн нахмурился.

— А чем считать?

Корвин посмотрел на следы.

— Донесением.

◆

Эдрик отделался двумя сильно ушибленными рёбрами, рассечённым плечом и приказом лекаря не изображать героя. Последнее он воспринял хуже всего.

— Я никого не изображал.

— Конечно, — сказала Мара.

— Ты могла бы хотя бы притвориться, что сочувствуешь.

— Мне очень жаль.

— Вот видишь. Можешь, когда хочешь.

— Я говорила не тебе.

Эдрик задумался.

— Жестоко.

Они сидели возле огня в центре лагеря. Кто-то принёс им горячую похлёбку. Мара держала миску обеими руками, наслаждаясь теплом. Корвин стоял неподалёку и разговаривал с Бренном. Не ел. Конечно. Эдрик проследил за её взглядом.

— Нравится?

Мара чуть не уронила миску.

— Что?

— Рыцарь.

— Ты ударился головой?

— Лекарь сказал, что нет.

— Пусть проверит ещё раз.

Эдрик усмехнулся.

— Ты на него уже минуту смотришь.

— Потому что он собирается уехать.

— Откуда знаешь?

Мара посмотрела на дядю.

— Он оседлал лошадь.

Эдрик повернулся.

— А.

— Наблюдательный.

— Я ранен.

— Рёбрами?

— Очень важный орган.

Корвин закончил разговор и направился к ним. Мара поставила миску.

— Вы уезжаете.

— Да.

— Куда?

— Доложить.

— Кому?

— Командованию Чёрного Клинка.

Эдрик перестал улыбаться.

— Настолько серьёзно?

Корвин посмотрел на него.

— Не знаю.

Мара чуть не сказала что-нибудь. Не стала. Потому что теперь понимала, что он имеет в виду. Не «ничего страшного». Не «я не разбираюсь». Он действительно не знал. И именно поэтому собирался ехать.

— А мы? — спросила она.

— Останетесь здесь.

— Мы должны вернуться.

— Не сегодня.

Эдрик открыл рот. Мара опередила:

— Согласна.

Он посмотрел на неё с предательством.

— Ты?

— Да.

— Кто ты и что сделала с моей племянницей?

— Лекарь сказал тебе не ездить.

— Лекарь много чего говорит.

— И впервые за сегодня кто-то кроме меня говорит разумные вещи.

Корвин кивнул.

— Останетесь до утра. Если больше нежити не появится и Эдрик сможет ехать, вернётесь по тракту.

— А если появится?

— Не покидайте лагерь.

— Очень обнадёживает, — сказал Эдрик.

Корвин повернулся.

— Корвин.

Он остановился. Мара сама не сразу поняла, зачем окликнула. Рыцарь смерти ждал.

— Те мертвецы…

Она посмотрела на ворота. За ними уже темнели следы на снегу.

— Вы ведь думаете, что они что-то услышали?

Корвин молчал.

— Или почувствовали, — добавила она.

Эдрик тоже смотрел на него. Корвин медленно надел перчатку.

— Я думаю, что они изменили цель.

— Почему?

— Вот это я собираюсь выяснить.

Он пошёл к лошади. Мара проводила его взглядом.

— Корвин.

Он снова остановился.

— Что теперь?

— Когда выясните…

Она замолчала. Что? Вернитесь? Расскажите? Они познакомились несколько часов назад. Корвин чуть склонил голову. Мара махнула рукой.

— Ничего.

Рыцарь смерти посмотрел на неё ещё секунду.

— Постарайтесь не встретить третью группу без меня.

Эдрик поднял здоровую руку.

— Ничего не обещаю.

Корвин сел в седло. Ворота открылись. Он выехал на тракт. Мара смотрела, пока тёмная фигура не исчезла за снегом. Только потом снова взяла миску. Похлёбка успела остыть.

◆

Корвин прибыл к своим значительно позже. Снег остался позади. Потом дорога. Потом ещё одна дорога. Он менял лошадь один раз и останавливался только тогда, когда это было необходимо. Для живого путь занял бы больше времени. Корвин давно не был живым. Это иногда давало преимущества. Стражи узнали его. Вопросов не задавали. Один только посмотрел на измученную лошадь.

— Срочно?

— Да.

— Он занят.

— Подождёт.

Страж посмотрел на Корвина.

— Тогда точно срочно.

Корвин прошёл внутрь. Он не репетировал доклад. Не было смысла. Факты были простыми. Группа нежити. Подготовка к атаке. Одновременная остановка. Смена направления. Отказ добить живого. Второй случай. Другое направление. Он повторял их мысленно не для того, чтобы запомнить. Чтобы найти ошибку. Не находил. Это раздражало. Корвин остановился перед дверью. Постучал.

— Войди.

Он открыл. Дарион Могрейн стоял над столом. Не сидел. На столе лежала карта Нордскола. Рядом — несколько листов. Дарион поднял голову.

— Корвин.

— Лорд Могрейн.

— Ты должен был вернуться завтра.

— Должен был.

Дарион посмотрел на него внимательнее.

— Что случилось?

Корвин закрыл дверь.

— Я нашёл Плеть.

— Потери?

— Нет.

— Тогда что?

Корвин подошёл к столу.

— Она ушла.

Дарион некоторое время молчал.

— Объясни.

Корвин начал с начала. Коротко. Без Мары и Эдрика там, где они не имели значения. Без собственных предположений. Он рассказал о следах. О группе. О подготовке к атаке. О том, как мертвецы остановились. Дарион не перебивал. До момента с Эдриком.

— Он был на земле?

— Да.

— Вооружён?

— Уже почти нет.

Рукоять топора была сломана.

— Мертвец мог нанести смертельный удар?

— Да.

— Ты успевал вмешаться?

Корвин помолчал.

— Возможно.

Дарион посмотрел на него.

— Это не ответ.

— Я не уверен.

— Значит, считай, что нет.

Корвин кивнул.

— Он не ударил.

— Почему?

— Не знаю.

Дарион ничего не сказал. Корвин продолжил. Рассказал о лагере. Теперь Дарион начал задавать больше вопросов. Сколько нежити. Как долго длилось нападение. Кто первым заметил изменение. В каком направлении они ушли. Корвин отвечал. Когда закончил, в комнате стало тихо. Дарион посмотрел на карту.

— Покажи.

Корвин подошёл. Нашёл старый тракт. Указал место встречи. Потом ремонтный лагерь.

— Первая группа ушла примерно сюда.

Он провёл пальцем.

— Вторая?

Корвин показал другое направление. Дарион нахмурился.

— Не совпадает.

— Нет.

— Расстояние между случаями?

Корвин назвал приблизительно. Дарион снова посмотрел на карту.

— Время?

— Лагерь атаковали вчера. Мы встретили свою группу сегодня.

— Значит, отклик был не единственным.

Корвин посмотрел на него.

— Отклик?

Дарион не ответил. Вместо этого взял со стола один из листов. Протянул. Корвин прочитал. Потом ещё раз.

— Когда?

— Три дня назад.

Корвин поднял глаза.

— Где?

Дарион указал на карту. Далеко от их тракта.

— Группа скелетов появилась возле старых укреплений. Не напала на дозор. Остановилась примерно на минуту. Затем ушла.

— Куда?

Дарион показал. Корвин посмотрел. Направление не совпадало ни с одним из двух известных ему.

— Это всё?

Дарион взял второй лист.

— Нет.

Корвин прочитал. Другая группа. Другой район. Нежить несколько часов бродила возле разрушенного поселения. Потом внезапно ушла.

— Здесь никто не видел остановки.

— Нет.

— Может быть, не связано.

— Может.

Дарион взял третий лист. Корвин посмотрел на него.

— Сколько их?

— Пока?

Одно слово Корвину не понравилось. Дарион разложил бумаги. Четыре. Потом добавил рассказ Корвина. Шесть случаев. Не армия. Не наступление. Даже не значительная угроза. По меркам Нордскола — почти ничего. Корвин смотрел на карту.

— Почему мне об этом не сказали?

— Потому что до сегодняшнего дня это были разрозненные донесения о странном поведении разрозненных остатков Плети.

— А теперь?

Дарион посмотрел на него.

— Теперь у меня есть рыцарь Чёрного Клинка, который наблюдал это лично.

Корвин снова перевёл взгляд на карту. Точки. Шесть. Никакой линии. Никакого центра. Никакой очевидной цели.

— Они не собираются вместе, — сказал он.

— Нет.

— Не движутся к одной точке.

— Нет.

— Тогда это не приказ.

Дарион помолчал.

— Этого мы не знаем.

Корвин посмотрел на него.

— Если кто-то ими командует, зачем посылать их в разные стороны?

— Хороший вопрос.

— Некромант?

— Несколько?

— Возможно.

— Одновременно?

Корвин замолчал. Дарион опёрся ладонями о стол.

— Что ты почувствовал?

Вопрос застал Корвина врасплох.

— Когда?

— Когда они остановились.

— Ничего.

— Совсем?

Корвин понял, что именно спрашивает Дарион. Он поискал внутри себя. Там, где когда-то существовали вещи, которые он предпочитал не вспоминать.

— Нет.

— Ни зова?

— Нет.

— Давления?

— Нет.

— Попытки подчинить?

— Нет.

Дарион кивнул. Кажется, именно этого ответа он и ожидал. Но легче ему не стало.

— А они что-то почувствовали, — сказал Корвин.

Дарион поднял глаза.

— Возможно.

— Я видел их.

Корвин указал на карту.

— Они не решили уйти. Не испугались. Не потеряли интерес. В один момент они собирались нас убить. В следующий…

Он замолчал.

— Что?

Корвин вспомнил вурдалака над живым человеком. Когти. Горло. Потом поворот головы.

— Мы перестали иметь значение.

Дарион долго смотрел на него. Потом на карту.

— Да.

Корвин нахмурился.

— Что?

Дарион взял уголь. Отметил место первого случая. Потом второго. Третьего. Лагерь. Дорогу. Ещё один доклад. Шесть чёрных точек легли на Нордскол. От каждой Дарион провёл короткую линию в направлении, указанном свидетелями. Линии не сходились. Некоторые почти пересекались. Другие смотрели в противоположные стороны. Корвин изучал их.

— Бессмыслица.

— Пока да.

— Если они идут к чему-то…

— Они шли бы примерно в одну сторону.

— Если только это что-то не движется.

Дарион посмотрел на него. Корвин сам услышал слабость предположения.

— Слишком быстро, — сказал он.

— И слишком далеко.

Тишина. За стенами кто-то прошёл по коридору. Корвин смотрел на карту. На направления. На разбросанные точки.

— Может, они не идут к месту.

Дарион медленно поднял взгляд.

— Продолжай.

Корвин нахмурился. Мысль ещё не оформилась.

— Когда ищешь дорогу в метель…

Он провёл пальцем над картой.

— Видишь ориентир. Идёшь к нему. Теряешь. Ищешь следующий.

Дарион ничего не сказал. Корвин посмотрел на линии.

— Они словно получают направление. Потом теряют его.

— И получают другое.

— Да.

— Но не одновременно.

— Судя по докладам — нет.

Дарион взял один лист. Перечитал. Положил.

— Значит, вопрос не в том, куда они идут.

Корвин посмотрел на него. Дарион медленно провёл взглядом по карте.

— А в том, что заставляет их снова начинать движение.

Корвин почувствовал знакомый холод. Не тот, что жил в его мёртвом теле. Другой.

— Думаешь, кто-то зовёт их?

Дарион не ответил сразу.

— Если зовёт, — наконец сказал он, — он делает это очень плохо.

— Или не знает, что зовёт.

Дарион замер. Корвин тоже. Фраза прозвучала неожиданно даже для него самого. Несколько секунд никто не говорил. Потом Дарион отложил уголь.

— Пока никаких выводов.

— Я и не делал.

— Только что сделал.

— Предположил.

— Вот и оставь предположением.

Корвин кивнул. Это было справедливо. Дарион собрал донесения.

— Я хочу знать о каждом подобном случае.

— По всему Нордсколу?

— По всему Нордсколу.

— Это много народу.

— Используй тех, кто умеет отличить беспорядочную нежить от той, которая действует с целью.

Корвин помолчал.

— Думаешь, станет хуже?

Дарион посмотрел на карту.

— Думаю, мы слишком долго привыкали к тому, что Плеть стала проблемой, которую можно считать по отдельным стаям.

Он коснулся одной из чёрных отметок.

— Если это меняется, я хочу узнать раньше, чем изменение придёт к нашим воротам.

Корвин направился к двери.

— Корвин.

Он остановился.

— Да?

— Та группа на дороге.

— Что?

— Ты сказал, что она могла убить живых.

— Да.

— И предпочла уйти.

— Да.

Дарион посмотрел на линии на карте.

— Тогда они не просто куда-то идут.

Корвин ждал. Дарион медленно покачал головой.

— Нет.

Он снова взял уголь. Провёл ещё одну короткую линию.

— Они что-то ищут.

Корвин ничего не ответил. За стенами выл северный ветер. На карте Нордскола шесть маленьких чёрных линий смотрели в разные стороны. И ни одна пока не указывала, что именно Плеть надеялась найти.