Последний осколок (джен)

Боль пришла первой. Не имя. Не воспоминание. Даже не страх. Боль. Она жила где-то глубоко под рёбрами — тупая, тяжёлая, словно грудную клетку стянули железным обручем и забыли снять. Каждый вдох отзывался в ней новым витком.

Он попытался вдохнуть глубже и тут же пожалел об этом. Воздух был холодным. Нет. Не холодным. Мёртвым. Он не сумел бы объяснить разницу, но почувствовал её сразу. Холодный воздух обжигает лёгкие, приносит запах снега, камня, дыма — чего-нибудь.

Этот не приносил ничего. Он входил в грудь без вкуса и запаха и будто оставался там чужим. Мальчик открыл глаза. Над ним не было неба. По крайней мере, не такого, каким оно должно было быть. Тусклое серое марево висело над чёрными скалами, уходившими вверх острыми изломанными зубьями.

Далеко за ними медленно ворочались облака — если это были облака. Свет существовал, но невозможно было понять, откуда он исходил. Не было ни солнца, ни луны, ни даже светлого пятна за тучами. Несколько секунд мальчик просто смотрел вверх. Потом моргнул. Картина не изменилась. Он закрыл глаза. Открыл снова. То же самое.

— Хорошо, — хрипло сказал он, просто чтобы услышать хоть что-нибудь человеческое.

Собственный голос заставил его вздрогнуть. Он прозвучал слишком молодо — и почему-то это раздражало почти так же сильно, как боль. Слишком молодой. Мысль возникла сама собой — и сразу же показалась бессмысленной. Слишком молодой по сравнению с чем? Он нахмурился. Попытался подняться. Мир мгновенно опрокинулся набок. Локоть соскользнул с гладкого чёрного камня, плечо ударилось о землю, а перед глазами вспыхнули белые точки. Желудок сжался. На несколько мучительных мгновений ему пришлось просто лежать, прижав ладонь к камню и ожидая, пока окружающие скалы перестанут вращаться. Страх пришёл только теперь. Быстро. Холодно. Где я? Ответа не было. Мальчик замер. Сосредоточился. Где я? Пустота. Не темнота. Не стена, за которой скрывался ответ. Ничего. Он попытался вспомнить, что было минуту назад. Ничего. Час назад. Ничего. Вчера. Пустота. Сердце забилось быстрее. Он сжал пальцы. Спокойно. Слово появилось уверенно, почти приказом. Сначала понять, что происходит. Потом бояться. От этой мысли стало чуть легче. Он снова попробовал подняться — на этот раз медленнее. Перевернулся на бок, встал на колено. Подождал. Затем перенёс вес на вторую ногу и выпрямился. Колени немедленно задрожали. Мальчик раздражённо стиснул зубы. Он стоял. Этого пока было достаточно. Перед ним тянулось ущелье, если это место вообще можно было так назвать. Чёрные скалы теснились с обеих сторон, местами почти сходясь над головой. Камень под ногами был покрыт серой пылью. В нескольких шагах валялись обломки чего-то похожего на кладку — огромные плиты, испещрённые трещинами, слишком ровные, чтобы быть природными. Ни деревьев. Ни травы. Ни воды. Ни единого знакомого звука. Мальчик прислушался. Где-то очень далеко что-то протяжно застонало. Он резко повернул голову. Звук исчез. Он продолжал ждать. Ничего. Пульс гулко отдавался в ушах. Жив. Почему эта мысль вообще пришла ему в голову, он не понял. Он опустил взгляд на себя. На нём была одежда, но даже она не дала ответа. Простая тёмная ткань, местами испачканная серой пылью. Никакого герба. Никаких знаков. Ничего, что могло бы сказать ему, кем он был и откуда пришёл. Он провёл руками по бокам, груди, животу, проверяя себя почти машинально. Цел. Кажется. Несколько ссадин. Ушибленное плечо. Боль под рёбрами, причина которой была ему неизвестна. Но крови он не обнаружил. Руки задержались на груди. На одно мгновение ему стало трудно дышать. Не от боли. Что-то мелькнуло — настолько быстро, что он не успел понять, было ли это воспоминанием. Холод. Давление. Ощущение чего-то неправильного. И всё. Мальчик резко убрал руку. Нет. Не сейчас. Сначала настоящее. Он огляделся ещё раз. Ущелье уходило в две стороны. Слева оно быстро сужалось и исчезало между скалами. Справа поднималось вверх, туда, где серый свет становился немного ярче. Ни один путь не выглядел привлекательным. Он машинально потянулся к поясу. Пальцы сомкнулись на пустоте. Мальчик посмотрел вниз. Зачем он это сделал? Он повторил движение медленнее. Рука снова сама легла туда, где ничего не было. Оружие? Мысль показалась разумной. Но какое? Меч? Нож? Он попытался представить. Ничего. Только странная уверенность, что рука ожидала найти что-то именно там. Он опустил её.

— Кто я?

Слова прозвучали тихо. Скалы не ответили. Разумеется. Он вдруг почувствовал себя нелепо и разозлился — на место, на пустоту в голове, на дрожащие ноги, даже на собственный вопрос. Имя. У него должно быть имя. У всех есть. Он закрыл глаза. Не пытался вспомнить лицо или место. Только это. Как меня зовут? Ничего. Он надавил сильнее, будто память была дверью, которую можно открыть плечом. Имя. Ну же. Пустота. Сердце снова ускорилось. Нет. Он не позволит себе паниковать из-за этого. Имя можно выяснить. Место можно выяснить. Что произошло — тоже. Должен существовать кто-нибудь, кто знает ответы. А если нет… Он оборвал мысль. Если нет, тогда придётся искать их самому. Мальчик открыл глаза. Что-то белое скользнуло перед лицом. Он отшатнулся и поднял руку. Прядь волос. Он поймал её пальцами. Серо-белая. Нет — почти совершенно белая. Мальчик нахмурился и провёл ладонью по голове. Волосы доходили примерно до плеч, спутанные, забитые пылью. Он вытянул ещё одну прядь перед глазами. Такая же. Почему-то это тоже казалось неправильным. Но опять — по сравнению с чем? Он отпустил волосы. Посмотрел на свои руки внимательнее. Тонкие запястья. Выступающие костяшки. Кожа слишком бледная. Руки мальчишки — подростка, пожалуй. Тринадцать? Четырнадцать? Пятнадцать? Он не знал. Эта простая мысль оказалась страшнее предыдущих. Он не знал даже собственного возраста. Мальчик медленно поднял ладонь к лицу. Коснулся щеки, подбородка, носа, словно мог на ощупь определить человека, которого не помнил. Лицо было таким же чужим, как скалы вокруг. Нет. Не чужим. Это было хуже. Оно было его. Он знал это с абсолютной уверенностью. Просто ничего о нём не помнил. Где-то вдали снова раздался тот протяжный звук. На этот раз ближе. Мальчик мгновенно опустил руку. Достаточно. Стоять здесь и пытаться выжать ответы из пустой головы бессмысленно. Нужно найти укрытие. Воду. Оружие. Других живых — если здесь вообще был кто-то. И прежде всего понять, где он находится. Он посмотрел налево. Узкий проход. Плохой обзор. Если впереди что-нибудь ждёт, он заметит слишком поздно. Направо. Подъём. Труднее идти, зато выше должна быть точка, откуда можно осмотреть местность. Решение пришло почти сразу. Направо. Мальчик сделал первый шаг. Ноги слушались плохо, но слушались. Второй. На третьем он едва не споткнулся о выступающий камень. Он выругался себе под нос — и остановился. Слово пришло совершенно естественно. Он посмотрел в пустоту перед собой. Интересно. Он не помнил собственного имени. Зато ругаться умел. Почему-то это показалось почти смешным. Почти. Мальчик двинулся дальше. Подъём оказался круче, чем выглядел снизу. Уже через несколько десятков шагов дыхание стало тяжёлым. Он замедлился, раздражённый этим обстоятельством больше, чем следовало бы. Тело было слабым. Это он мог понять. Он был худ. Возможно, болел. Возможно, долго голодал. Но каждый раз, когда мышцы начинали дрожать, внутри возникало одно и то же необъяснимое возмущение. Не боль. Не страх. Уверенность. Он должен был мочь больше. Почему? Мальчик не знал. Он дошёл до первого высокого уступа и положил ладони на край. Высота была небольшой. Подтянуться. Простое движение. Он согнул руки и резко потянул себя вверх. Тело поднялось лишь наполовину. Мышцы мгновенно задрожали.

— Да что…

Пальцы начали скользить. Он судорожно выбросил локоть вперёд, зацепился им за край и несколько мучительных секунд извивался, пока наконец не перевалился через выступ. Он остался лежать на спине. Дышал тяжело. Смотрел в серое ничто над собой. Злость оказалась сильнее усталости. Это был совсем небольшой уступ. Он должен был подняться на него без труда. Откуда он это знал? Ниоткуда. Но знал. Мальчик медленно сел. Внизу осталось место, где он очнулся. С этой высоты стало видно немного дальше. Ущелье действительно выводило куда-то наверх. За следующим рядом скал угадывалось открытое пространство. Хорошо. Значит, решение было правильным. Он поднялся. На этот раз ноги дрожали сильнее. Он проигнорировал их. И пошёл дальше. Через несколько шагов мальчик остановился. На серой пыли перед ним виднелись следы. Не его. Он присел. Три глубокие борозды пересекали пыль и исчезали за камнями. Мальчик осторожно коснулся одной. Края ещё не успели осыпаться. Свежие. Он медленно поднял голову. Вокруг по-прежнему было тихо. Слишком тихо. Впервые с момента пробуждения мысль повернуть назад показалась ему вполне разумной. Он посмотрел туда, откуда пришёл. Потом вверх. До открытого пространства оставалось совсем немного. Там он сможет увидеть местность. Возможно, заметит жильё. Кого-то. Выход. Ответы. Снизу опять донёсся далёкий стон. Мальчик выпрямился. Ещё немного. Только посмотреть. Потом он уйдёт. Он сделал шаг вперёд. Где-то за скалами что-то тихо заскребло когтями по камню. Мальчик замер. Звук длился всего несколько мгновений, затем оборвался. Он медленно выпрямился. Ветер — если здесь вообще был ветер — шевельнул белые волосы у лица. Больше ничего не двигалось. Следы в пыли теперь выглядели гораздо менее безобидно. Назад. Решение было очевидным. Он уже достаточно увидел, чтобы понять: здесь водится что-то достаточно крупное, чтобы оставлять борозды в каменной пыли. Сам он едва сумел вскарабкаться на уступ. Оружия нет. Местности не знает. Нужно вернуться вниз. Мальчик сделал шаг назад. И остановился. Взгляд снова поднялся к проходу между скалами. До вершины оставалось совсем немного. Оттуда он сможет осмотреться. Он посмотрел на следы. Потом снова наверх. Разум подсказывал одно. Что-то другое — упрямое, раздражённое и очень похожее на злость — отказывалось отступать после первого же непонятного звука. Он уже поднялся почти до конца. Ещё несколько минут. Только посмотреть. Если там ничего нет — сразу назад. Мальчик подобрал с земли камень размером с кулак. Не оружие, конечно. Но лучше пустых рук. Затем пошёл дальше. Теперь он двигался медленнее. Старался ставить ноги туда, где пыли было меньше. Перед каждым поворотом останавливался и прислушивался. Один раз ему показалось, что справа мелькнула тень, но, когда он обернулся, там были только зубчатые скалы. Ещё несколько шагов. Проход начал расширяться. Серый свет впереди стал ярче. Он достиг последнего уступа. Тот оказался выше предыдущего. Мальчик выругался про себя. Справа каменная стена была изломана трещинами. Можно подняться там. Он сунул камень за пояс, ухватился обеими руками за выступ и поставил ногу в трещину. На этот раз не стал полагаться на странную уверенность тела. Медленно. Сначала рука. Потом нога. Проверить опору. Только затем переносить вес. Так было мучительно медленно, зато работало. На середине подъёма пальцы начали ныть. Он остановился. Передохнул, прижавшись грудью к холодному камню. Ещё немного. Левая нога выше. Правая рука. Теперь подтянуться. Мышцы задрожали, но выдержали. Он перевалился через край и несколько секунд оставался на четвереньках, тяжело дыша. Потом поднял голову. И забыл об усталости. Ущелье исчезло. Перед ним лежал мир. Если это можно было назвать миром. Чёрная земля уходила вдаль до самого горизонта, переломанная пропастями и хребтами голого камня. Среди них возвышались руины — чудовищные, слишком огромные для людей, похожие на останки крепостей, которые кто-то разбил и разбросал по бесконечной пустоши. Цепи. Мальчик не сразу понял, что видит именно их. Они тянулись через серое марево, такие огромные, что сначала казались частью ландшафта. Некоторые исчезали вдали. Другие уходили вверх, теряясь среди тяжёлых туч. А далеко впереди… Он прищурился. Там возвышалось что-то настолько громадное, что разум отказывался сразу воспринимать его целиком. Башня. Нет. Гора. Башня размером с гору. Она пронзала серое небо и терялась в нём. Мальчик смотрел на неё долго. По спине пробежал холод. Он понятия не имел, что это за место. Но теперь знал другое. Он хотел ошибаться. Очень хотел. Однако сколько ни всматривался в горизонт, нигде не видел ни леса, ни реки, ни дороги, ни города, над которым поднимался бы дым. Ничего живого. Только камень. Руины. Цепи. И та башня.

— Прекрасно, — пробормотал он.

Ответом стал далёкий грохот. Он вздрогнул и посмотрел в ту сторону. Ничего. Мальчик медленно повернулся, осматривая пустошь уже не с ужасом, а целенаправленно. Если есть сооружения, значит, кто-то их построил. Если кто-то построил — возможно, здесь кто-то живёт. Если здесь кто-то живёт… Движение. Он резко прищурился. Далеко внизу, между двумя каменными грядами, что-то двигалось. Нет. Кто-то. Одинокая фигура. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо или одежду. Кто-то — или по крайней мере существо, достаточно похожее на него, чтобы ходить на двух ногах. Мальчик невольно сделал шаг вперёд. Первое разумное существо, которое он увидел. Первый возможный ответ. Он уже хотел поднять руку. И остановился. Кто сказал, что незнакомец ему поможет? Он посмотрел на фигуру внимательнее. Двигалась уверенно. Не пряталась. Не оглядывалась каждые несколько шагов. Значит, знала это место. Или была достаточно опасна, чтобы его не бояться. Мальчик медленно опустил руку. Сначала лучше посмотреть. Узнать, куда она идёт. А потом… За спиной раздался тихий скрежет. Совсем близко. Мальчик обернулся. На каменном выступе в нескольких шагах от него сидело существо. Он не слышал, как оно появилось. Длинное тело прижималось к скале. Передние конечности заканчивались когтями, которые царапали камень. Кожа — или шкура — казалась почти такой же серой, как окружающая пустошь. Но хуже всего была голова. Существо смотрело прямо на него. Мальчик не знал, что это такое. Зато прекрасно понял выражение его тела. Хищник. Камень сам оказался у него в руке. Бесполезно. Существо чуть пригнулось. Мальчик медленно отступил. Один шаг. Тварь не двигалась. Второй. Когти скребнули по камню. Третий. Существо прыгнуло. Мальчик швырнул камень. Не целился — просто метнул в голову и одновременно бросился в сторону. Камень ударил тварь куда-то возле морды. Этого оказалось достаточно, чтобы изменить траекторию прыжка. Когти прошли в нескольких сантиметрах от его плеча. Мальчик покатился по земле. Боль вспыхнула в локте. Встать. Он вскочил быстрее, чем ожидал от собственного тела, и побежал. Позади раздался резкий звук — не рёв и не визг, а что-то среднее. Он не оборачивался. Путь вниз. Туда, откуда пришёл. Узкий проход даст преимущество. Тварь крупнее. Если добраться до… Мальчик прыгнул через трещину. И едва не погиб. Расстояние казалось небольшим. Он даже не задумался, сможет ли перепрыгнуть. Нога оттолкнулась. На долю мгновения всё было правильно. Потом противоположный край оказался слишком далеко. Он ударился грудью о камень. Пальцы судорожно ухватились за выступ. Ноги повисли над провалом.

— Нет!

Камень под пальцами крошился. Он подтянулся. И почти ничего не произошло. Руки снова оказались чудовищно слабыми. За спиной послышался топот. Нет. Нет, нет, нет. Мальчик дёрнулся ещё раз, закинул локоть на край и каким-то образом перевалился наверх. Когти ударили в камень там, где секунду назад были его ноги. Он вскочил. Бежать. Теперь дыхание уже рвало грудь. Каждый вдох причинял боль. Ноги тяжелели слишком быстро. Это было неправильно. Всё было неправильно. Он должен был быть быстрее. Сильнее. Должен был… Почему?! Мальчик обернулся. Тварь приближалась. Очень быстро. Впереди проход расходился надвое. Справа — открытая площадка. Слева — каменные обломки. Он свернул влево. Не от страха. План возник почти мгновенно. Между двумя плитами оставалась узкая щель. Существо протиснется, но потеряет скорость. Над щелью нависал обломок скалы, державшийся на груде мелких камней. Если заставить тварь пройти там… Мальчик остановился. Схватил с земли острый осколок. Тварь показалась из-за поворота. Он увидел вдалеке ту фигуру. Она тоже остановилась. Смотрела сюда. Мальчик понял это с абсолютной ясностью. Можно крикнуть. Одно слово. Помоги. Грудь судорожно поднялась. Он отвернулся. Нет. Щель была перед ним. План был хороший. Он справится. Мальчик ударил осколком по камню.

— Эй!

Тварь повернула голову.

— Сюда!

Она бросилась на него. Мальчик дождался. Ещё. Ещё немного. Сейчас. Он метнулся за плиты. Хищник рванул следом. Плечи существа задели камень. Оно замедлилось именно там, где он рассчитывал. Получилось. Мальчик бросился к груде камней, удерживавшей нависающую глыбу. Выдернуть нижний. Глыба рухнет. Он схватился за камень обеими руками. Потянул. Камень не двинулся. Мальчик уставился на него. Нет. Он потянул сильнее. Мышцы рук вспыхнули болью. Камень сдвинулся на толщину пальца. За спиной заскрежетали когти.

— Давай же!

Он упёрся ногой в землю. Рванул. Камень вышел ещё немного. Недостаточно. Тварь протискивалась между плитами. Мальчик видел её боковым зрением. Ещё раз. Он вложил в рывок всё. Камень наконец выскользнул. Груда дрогнула. Сверху посыпалась пыль. Мальчик отскочил. Глыба качнулась. И остановилась. Нет. Нет! Один из мелких камней застрял между ней и стеной. План не сработал. Тварь вырвалась из щели. Теперь бежать было поздно. Мальчик поднял острый обломок обеими руками. Страх исчез. Не совсем. Он просто отступил куда-то глубже, освобождая место чему-то другому. Холодному. Ясному. Если тварь прыгнет — уйти влево. Ударить снизу. В горло, если получится. Если нет — в глаз. Не дать сбить себя с ног. Существо пригнулось. Мальчик тоже. На одно короткое мгновение они замерли друг напротив друга. Тварь прыгнула. Мальчик шагнул в сторону. Нога подвернулась. Мир рухнул. Он ударился спиной о землю. Осколок вылетел из рук. Существо оказалось над ним. Мальчик вскинул руку. И услышал свист. Что-то чёрное мелькнуло над его лицом. Тварь дёрнулась. Стрела вошла ей в голову. Сила удара отбросила хищника в сторону. Он рухнул рядом — так близко, что один коготь прочертил борозду в пыли возле пальцев мальчика. Тишина. Мальчик не двигался. Смотрел на мёртвое существо. Потом на стрелу. Потом медленно повернул голову. Фигура, которую он видел внизу, больше не была далёкой. Она стояла на каменном гребне. Женщина. Высокая, стройная, с луком в руке. Ветер шевелил длинные светлые волосы. Она смотрела прямо на него. Несколько секунд никто не говорил. Мальчик первым отвёл взгляд. Нашёл свой каменный осколок. Поднял его. Только после этого встал. Получилось не с первого раза. Колени предательски дрогнули, но он заставил их выпрямиться. Женщина спустилась с гребня. Быстро. Почти бесшумно. Мальчик следил за ней. Она остановилась в нескольких шагах. Вблизи стало ясно, что обычной её можно было назвать лишь с оговорками. Кожа была слишком бледной. Глаза — неправильными. И всё же почему-то именно глаза заставили его напрячься сильнее всего. Не потому, что были необычными. Он не мог объяснить. Просто на мгновение захотелось отступить. Мальчик не отступил. Женщина посмотрела на него. Потом на мёртвую тварь. Потом на застрявшую глыбу. Её взгляд вернулся к мальчику.

— Ты собирался уронить её сверху?

Он крепче сжал каменный осколок.

— Почти получилось.

Женщина снова посмотрела на глыбу.

— Вижу.

Он не понял, насмехается она или нет. Это раздражало.

— Я бы справился.

Он произнёс это слишком быстро и сам услышал в голосе упрямство. Отступать было поздно. Теперь она посмотрела на него чуть дольше. На его дрожащие руки. На сбитые колени. На грудь, всё ещё судорожно хватавшую воздух.

— Разумеется.

Мальчик нахмурился.

— Я не просил о помощи.

— Это я тоже заметила.

— Тогда зачем…

Он осёкся. Глупый вопрос. Потому что без неё тварь, скорее всего, сейчас его бы ела. Признавать это вслух почему-то совершенно не хотелось. Женщина чуть склонила голову. Она изучала его. Не как ребёнка. И даже не как незнакомца. Словно пыталась понять, что именно перед ней находится. Мальчику это не понравилось.

— Кто вы?

Женщина не ответила.

— Сначала ты.

Он открыл рот. И замер. До этого вопрос существовал только внутри его головы. Там с ним можно было спорить. Можно было отложить его. Можно было сказать себе, что ответ найдётся позже. Теперь вопрос произнёс другой голос. И спрятаться от него оказалось невозможно. Кто ты? Мальчик смотрел на незнакомку. Нужно было сказать имя. Самая простая вещь на свете. Имя. Он поискал его в памяти. Пустота. Не сейчас. Пожалуйста. Хоть что-нибудь. Ничего. Женщина ждала. Мальчик почувствовал, как к лицу приливает кровь. Почему ему было стыдно? Он не сделал ничего плохого. Он просто… Не знал.

— Ну? — спросила она.

Раздражение вспыхнуло мгновенно.

— Я не знаю.

Слова пришлось буквально вытолкнуть из себя. Признание обожгло сильнее, чем он ожидал. В её лице что-то изменилось. Совсем немного.

— Не знаешь?

— Именно это я и сказал.

— Или не хочешь говорить?

— Если бы я не хотел говорить, я бы так и сказал.

Женщина молчала. Он выдержал её взгляд. Первой отвела глаза она — но не потому, что уступила. Её внимание привлекла его рука. Мальчик проследил за взглядом. На ладони был порез. Наверное, рассёк о камень во время падения. По коже медленно стекала тонкая полоска крови. Женщина замерла. Вся насмешка — если она вообще была — исчезла. Мальчик нахмурился.

— Что?

Она не ответила. Смотрела на кровь. Потом на его грудь. Он всё ещё тяжело дышал. Затем снова в лицо. И впервые с момента её появления мальчик увидел в её глазах настоящее удивление. Не просто настороженность. Не подозрение. Удивление.

— Что? — повторил он.

Женщина сделала шаг ближе. Мальчик сразу поднял каменный осколок. Она остановилась. Посмотрела на импровизированное оружие.

— Убери это.

— Сначала скажите, что происходит.

— Ты понятия не имеешь, где находишься.

— Поэтому и спрашиваю.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом женщина произнесла:

— Ты дышишь.

Мальчик моргнул.

— Да.

Она продолжала смотреть.

— У тебя идёт кровь.

Теперь он окончательно перестал понимать разговор.

— Я заметил.

Женщина медленно опустила лук.

— Ты живой, — произнесла она наконец, и теперь в её голосе не было ни насмешки, ни холодного любопытства.

Мальчик посмотрел на неё. Потом на собственную окровавленную ладонь. Снова на неё.

— А каким ещё мне быть? — спросил он с раздражением, за которым уже начинала проступать тревога.

На этот раз она не ответила сразу. Где-то далеко над пустошью прогремело что-то огромное. Женщина подняла взгляд к серому небу, затем быстро оглядела каменные гряды вокруг. Когда она снова посмотрела на мальчика, выражение её лица стало другим. Решение было принято.

— Нам нельзя здесь оставаться.

Он крепче сжал осколок.

— «Нам»?

— Если хочешь прожить достаточно долго, чтобы выяснить своё имя, — да.

Это было убедительно. Что раздражало ещё сильнее. Мальчик посмотрел на мёртвую тварь. Потом на женщину.

— Где мы?

Она уже отвернулась, но после вопроса остановилась. Несколько мгновений стояла к нему спиной.

— В Утробе.

Она произнесла название без нажима, почти буднично. Именно поэтому оно прозвучало хуже. Слово ничего ему не сказало.

— И что такое Утроба?

Теперь она повернула голову. Её лицо стало неподвижным.

— Место для мёртвых, — сказала она ровно.

Ни попытки напугать, ни желания смягчить смысл. Мальчик хотел переспросить. Не успел. Женщина посмотрела на кровь, всё ещё стекавшую с его ладони.

— А ты, — тихо добавила она, — почему-то сюда попал живым.

Мальчик несколько мгновений смотрел на неё, ожидая продолжения. Его не последовало.

— И?

Женщина нахмурилась.

— И это тебя не беспокоит? — в её голосе впервые мелькнуло почти искреннее недоумение.

— Меня беспокоит почти всё, что произошло с тех пор, как я открыл глаза.

— Где?

Он указал назад, в сторону скал.

— Внизу.

Её взгляд скользнул туда.

— Ты очнулся там?

— Да.

— Один?

Мальчик помедлил. Вопрос почему-то заставил его снова поискать в памяти последние мгновения до пробуждения. Пустота ответила привычно. Нет. Не совсем пустота. На самом краю сознания что-то было. Холод. Рывок. Чьё-то присутствие. Он попытался удержать ощущение. Оно исчезло. Боль резко кольнула за глазами. Мальчик поморщился.

— Что? — спросила женщина.

— Ничего.

— Ты что-то вспомнил.

Не вопрос. Он посмотрел на неё.

— Я не уверен.

— Что именно?

— Я сказал: не уверен.

Она продолжала ждать. Это начинало раздражать.

— Какое-то ощущение, — наконец сказал он. — Перед тем, как очнулся. Или мне кажется. Я не знаю.

— Какое?

Он попытался подобрать слова.

— Будто я был не один.

Женщина чуть прищурилась.

— Кто был с тобой?

— Если бы я знал, я бы сказал.

— Ты всё время так разговариваешь?

— Как?

— Будто это ты задаёшь вопросы.

Мальчик хотел ответить и вдруг понял, что именно этим и занимается. Ему стало ещё неприятнее.

— Вы знаете, где мы. Я — нет. Значит, вопросы задавать мне.

На мгновение ему показалось, что уголок её рта дрогнул. Не улыбка. Скорее воспоминание о том, как это делается.

— Смело для того, кто пять минут назад едва не стал обедом пожирателя душ.

Мальчик посмотрел на мёртвое существо.

— Так оно называется?

— Один из видов.

— Значит, их здесь много.

— Достаточно.

Он запомнил. Женщина отвернулась и выдернула стрелу из головы твари. Осмотрела наконечник, вытерла его о серую шкуру и вернула стрелу в колчан.

— Идём.

Она направилась прочь. Мальчик остался на месте. Через несколько шагов женщина остановилась. Обернулась.

— Что?

— Куда?

— Подальше отсюда.

— Это не ответ.

— Для тебя сейчас вполне достаточный.

— Для вас, может быть.

Она посмотрела на него так, словно решала, стоит ли вообще продолжать разговор.

— Здесь запах крови.

Мальчик взглянул на ладонь.

— И?

— Пожиратель был один. Следующий может оказаться не один.

Он посмотрел на мёртвую тварь. Потом на окружающие скалы. Раздражение никуда не исчезло. Но вместе с ним пришло неприятное осознание. Она права. Оставаться здесь только потому, что ему не нравится получать приказы, было бы глупо. Мальчик сунул бесполезный каменный осколок за пояс и пошёл за ней. Женщина ничего не сказала. Это почему-то раздражало ещё сильнее.

◆ Она шла быстро. Слишком быстро. Первые несколько минут мальчик упрямо держал её темп. Потом дыхание снова стало тяжёлым. Он замедлился совсем немного. Женщина тоже. Не оборачиваясь. Он заметил.

И ничего не сказал. Путь уходил между низкими каменными грядами. Женщина двигалась так, словно здесь существовала дорога, хотя мальчик никакой дороги не видел. Иногда она внезапно меняла направление, обходя совершенно одинаковые на его взгляд участки пустоши.

После третьего такого поворота он спросил:

— Почему мы не пошли прямо?

— Потому что там небезопасно.

Он оглянулся. Позади осталась широкая ровная низина.

— А здесь безопасно?

— Нет.

— Тогда в чём разница?

— Здесь я знаю, что нас попытается убить.

Он посмотрел на неё. Она не шутила.

— Успокаивает.

— Не за что.

Несколько шагов они прошли молча.

— Вы так и не назвали своё имя.

Женщина продолжала идти. На мгновение мальчику показалось, что она не ответит.

— Сильвана.

Имя она назвала после короткой паузы, без титулов и пояснений. Он ждал.

— И всё?

Она бросила на него взгляд.

— Сильвана Ветрокрылая.

На этот раз в голосе прозвучало едва заметное предупреждение: больше он ничего не получит. Имя повисло в сером воздухе. Что-то внутри него сжалось. Мальчик сбился с шага. Совсем чуть-чуть. Но Сильвана заметила. Она остановилась.

— Что?

Он сам не понимал. Сердце вдруг ударило сильнее. На одно короткое мгновение ему захотелось оказаться от неё дальше. Не убежать. Просто увеличить расстояние. Мальчик нахмурился. Сильвана была вооружена. Опасна. Она двигалась по этому месту так, будто прожила здесь достаточно долго, чтобы перестать его бояться. Разумеется, рядом с ней следовало быть осторожным. Вот и всё.

— Ничего.

— Ты знаешь это имя?

Он поискал внутри себя. Ничего. Ни лица. Ни места. Ни голоса. Только неприятное напряжение, причины которого он не понимал.

— Нет.

Сильвана ещё несколько секунд смотрела на него.

— Уверен?

Его терпение начало заканчиваться.

— Если бы я вас помнил, не думаете, что я сказал бы об этом раньше?

Она отвернулась.

— Не обязательно.

— Почему?

— Потому что все лгут.

— Я заметил.

Теперь остановилась уже она. Мальчик встретил её взгляд. Тишина продержалась несколько секунд.

— Ты всегда такой подозрительный? — спросила Сильвана.

Вопрос оказался неожиданным. Он хотел ответить. Не смог. Всегда? Он не знал, каким был всегда. Он не знал, было ли у него вообще это «всегда». Раздражение погасло так же быстро, как возникло.

— Не знаю, — сказал он тише.

Сильвана отвела взгляд первой.

— Тогда у тебя будет возможность выяснить.

И пошла дальше. Мальчик последовал за ней. На этот раз молчание длилось дольше.

◆

— Вы сказали, это место для мёртвых.

— Да.

— Что это значит?

— Именно то, что звучит.

— Это ничего не объясняет.

Сильвана вздохнула.

— Ты умер. Твоя душа покидает мир живых. После этого она попадает в земли смерти.

Мальчик посмотрел вокруг.

— Сюда?

— Не каждая.

— Какие попадают сюда?

Сильвана не ответила сразу.

— Когда-то — худшие.

Он снова посмотрел на пустошь. На цепи вдали. На бесконечные чёрные скалы.

— А теперь?

— Всё сложнее.

— Насколько?

— Настолько, что тебе пока не нужно об этом знать.

Он нахмурился.

— Вы всё время решаете, что мне нужно знать.

— Потому что ты всё время задаёшь вопросы, ответы на которые требуют ещё десяти ответов.

— Тогда начинайте с первого, — упрямо потребовал он.

Сильвана остановилась и повернулась к нему.

— Хорошо. Первое: если увидишь что-нибудь движущееся, не подходи. Второе: если я скажу бежать — беги. Третье: если я скажу молчать — молчи.

— Это не ответы.

— Это знания, которые позволят тебе дожить до ответов, — отрезала Сильвана.

В её тоне не было ни угрозы, ни заботы — только привычка отдавать распоряжения так, чтобы их выполняли. Он открыл рот. Закрыл. Опять она была права. Он начинал подозревать, что это станет серьёзной проблемой. Они двинулись дальше.

— Почему вы здесь?

Сильвана не ответила. Мальчик подождал.

— Вы ведь тоже не мёртвая.

Она резко посмотрела на него. Он пожал плечами.

— Вы сказали «земли смерти», а не «наши земли». И ведёте себя так, будто можете уйти.

Её лицо ничего не выражало.

— Наблюдательный.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Она продолжила путь. Мальчик смотрел ей вслед. Можно было настаивать. Не сейчас. Она не хотела отвечать. Если давить дальше, он получит либо ложь, либо молчание. Значит, позже. Мысль пришла совершенно естественно. Он догнал её.

— Вы можете вывести меня отсюда?

Вот теперь Сильвана ответила не сразу. И этого оказалось достаточно.

— Можете? — повторил он.

— Не так просто.

— Это значит «да» или «нет»?

— Это значит именно то, что я сказала.

— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.

— А ты прекрасно слышал ответ.

Он остановился.

— Я не останусь здесь, — сказал он уже без прежней колкости.

В этих словах было слишком много настоящего страха, и потому прозвучали они жёстче. Сильвана тоже остановилась.

— Я этого и не предлагала.

— Тогда куда мы идём?

Она посмотрела куда-то за его плечо, на далёкие скалы.

— Сначала туда, где нас не попытаются сожрать во время разговора.

— А потом?

— Потом выясним, как ты сюда попал.

— Мы?

— Ты предпочитаешь выяснять сам?

Мальчик помолчал. Перед глазами почему-то возникла глыба, которая так и не упала.

— Нет.

Слово далось тяжелее, чем должно было. Сильвана заметила и это. К счастью, промолчала. Они снова пошли.

◆ Через некоторое время мальчик начал понимать её движения. Сильвана никогда не выходила на вершину гребня сразу. Сначала останавливалась чуть ниже, прислушивалась и только потом поднималась.

На открытых участках не шла по центру. Перед узкими проходами смотрела вверх. Дважды меняла направление после того, как замечала на земле следы, которых он сначала даже не видел. На третий раз мальчик остановился сам.

Сильвана прошла ещё два шага и обернулась.

— Что?

Он указал вправо. В серой пыли почти терялись неглубокие отметины. Такие же борозды он видел перед встречей с пожирателем. Сильвана посмотрела туда. Потом на него.

— Свежие?

Он присел. Коснулся края следа.

— Не знаю.

— Тогда зачем остановился?

Мальчик поднялся.

— Потому что не хочу проверять.

На этот раз она действительно чуть усмехнулась. Совсем немного.

— Учишься, — заметила Сильвана, и в голосе мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Почему-то именно это слово ему не понравилось.

— Я и раньше умел думать.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

Сильвана уже свернула в другую сторону.

— Ты не помнишь.

Он стиснул зубы. И пошёл следом.

◆ Время здесь невозможно было измерить. Свет не менялся. Небо оставалось одинаково серым. Мальчик не мог сказать, шли они десять минут или час. Усталость зато измеряла время прекрасно. Каждый шаг становился тяжелее предыдущего.

Он старался не показывать этого. Сильвана, разумеется, заметила.

— Остановимся.

— Не нужно.

Она остановилась.

— Это не предложение, — невозмутимо уточнила она.

— Я могу идти.

— Я вижу.

Он уже начинал ненавидеть эту фразу.

— Тогда идём.

Сильвана посмотрела на его ноги. Он тоже посмотрел. Они дрожали. Предательски.

— Пять минут, — сказала она.

— Мне не…

— Либо ты сядешь сейчас, либо упадёшь через четверть часа. Тогда мы потеряем больше времени.

Мальчик хотел возразить. Не нашёл чем. Это было ещё хуже. Он сел на плоский камень. Сильвана осталась стоять. Несколько секунд он пытался отдышаться незаметно. Потом понял бессмысленность попытки.

— Что со мной?

Вопрос вырвался раньше, чем он успел решить, хочет ли его задавать. Сильвана посмотрела на него.

— В каком смысле?

Он поднял руки.

— Это тело.

— Что с ним?

— Оно…

Он замолчал. Как объяснить? Слабее, чем должно быть. Почему должно? По сравнению с чем?

— Я не знаю.

— Очень содержательно.

Мальчик раздражённо посмотрел на неё.

— Я знаю, что могу подняться на камень. Знаю, как прыгнуть. Знаю, как двигаться. А потом делаю это — и не получается.

Сильвана больше не усмехалась.

— Ты ранен?

— Я уже сказал, что нет.

— Ты сказал, что не нашёл серьёзных ран.

— Какая разница?

— Большая.

Он помолчал.

— Тогда не знаю.

Сильвана некоторое время изучала его.

— Возможно, твоё тело пережило что-то, чего ты не помнишь.

— Что?

— Если бы я знала, мы бы сейчас не разговаривали.

Он посмотрел на свои руки. Тонкие пальцы. Белая кожа. Ссадины. Кровь на ладони уже подсохла.

— Сколько мне лет?

Сильвана застыла. Мальчик поднял голову.

— Что?

— Ты и этого не знаешь?

— Если бы знал, не спрашивал бы.

Она подошла чуть ближе. Теперь её взгляд стал почти профессионально холодным. Он вдруг почувствовал себя предметом, который она оценивает. Это не понравилось.

— Что?

— Тринадцать.

Он нахмурился.

— Точно?

— Нет. Может быть, четырнадцать. Пятнадцать, если тебе сильно не повезло с едой.

Он посмотрел на свои руки снова. Четырнадцать. Слово не вызвало ничего. Ни согласия. Ни протеста. Только пустоту.

— Не похоже? — спросила Сильвана.

— Не знаю.

Это становилось самым ненавистным ответом на свете. Он поднялся. Слишком быстро. Мир качнулся. Мальчик удержался. Сильвана ничего не сказала. За это он был ей почти благодарен.

— Идём.

— Пять минут ещё не прошло.

— Мне лучше.

Она посмотрела на него.

— Конечно, — без всякого выражения сказала Сильвана.

Он предпочёл не замечать, сколько смысла она умудрилась вложить в одно слово.

◆ Когда они снова двинулись, мальчик некоторое время молчал. Потом спросил:

— Если я жив, почему я здесь?

— Вот это хороший вопрос.

— Наконец-то.

— Не радуйся.

Ответа у меня нет. Он нахмурился.

— Но такое возможно?

Сильвана помедлила.

— Возможно многое.

— Опять не ответ.

— Живые бывали в Утробе.

Мальчик почувствовал неожиданное облегчение.

— Значит, ничего особенного.

— Они знали, как сюда попали.

Облегчение исчезло.

— А я нет.

— Именно.

— Может быть, я пришёл тем же путём.

— Может быть.

— Но вы так не думаете.

Сильвана посмотрела на него.

— Нет.

— Почему?

Она остановилась. Впереди между скалами виднелся узкий проход.

— Потому что если бы ты пришёл известным мне способом, ты бы не очнулся один среди камней без памяти и понятия, где находишься.

Мальчик ничего не ответил. Это было неприятно разумно. Сильвана пошла дальше. Он задержался на мгновение. Посмотрел назад. Где-то там, за несколькими грядами чёрного камня, осталось место, где он открыл глаза. Никаких ответов. Только пыль. Следы. И ощущение чужого присутствия, которое могло оказаться выдумкой повреждённого сознания. Но если не выдумка… Кто-то был рядом. Кто-то знал. Возможно, кто-то отправил его сюда. Мальчик почувствовал, как внутри снова поднимается злость. На неизвестного. На собственную память. На то, что ответы существуют где-то вне его досягаемости. Он догнал Сильвану.

— Мы вернёмся туда.

Она посмотрела на него.

— Куда?

— Где я очнулся.

— Зачем?

— Посмотреть нормально.

— Ты уже был там.

— Я ничего не искал. Я даже не понимал, что искать.

— И что изменилось?

— Теперь понимаю.

— Нет.

Он остановился.

— Что значит «нет»?

— Значит, сейчас мы туда не возвращаемся.

— Там может быть ответ.

— Там может быть ещё один пожиратель.

— Тогда убьём его.

Слова вырвались мгновенно — спокойно, почти деловито. Именно это и заставило Сильвану остановиться. Сильвана застыла. Мальчик тоже. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Он сам услышал, насколько легко это прозвучало. Не убежим. Не обойдём. Убьём. Он нахмурился.

— Если придётся.

Сильвана медленно перевела взгляд на каменный осколок у его пояса.

— Разумеется.

Ему опять не понравился её тон.

— Я не собираюсь просто уходить, если там можно узнать, кто я.

— А я не собираюсь тащить тебя обратно через территорию хищников только потому, что тебе не нравится ждать.

— Мне не нравится ничего не делать.

— Я заметила.

— Тогда…

— Мы вернёмся, — перебила Сильвана прежде, чем его упрямство успело разогнать спор по новому кругу.

Он замолчал.

— Но не сейчас. Когда ты сможешь пройти больше часа, не падая. И когда я буду уверена, что там ещё безопасно.

Мальчик хотел спорить. Остановился. Она согласилась вернуться. Цель достигнута. Продолжать спор только ради того, чтобы последнее слово осталось за ним… Он сжал губы.

— Хорошо.

Сильвана посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Что?

— Ничего.

— Вы думали, я буду спорить?

— Да.

— Почему?

— Начинаю составлять представление.

Мальчик фыркнул.

— Вы знаете меня меньше часа.

— И он оказался очень длинным.

Он чуть не улыбнулся. Почти. И сам удивился этому.

◆ Проход впереди становился уже. Сильвана подняла руку. Мальчик остановился сразу. Она прислушалась. Он тоже. Далеко впереди слышалось что-то похожее на металлический скрежет. Сильвана бесшумно сняла лук.

Мальчик положил руку на каменный осколок. Она посмотрела на него.

— Даже не думай, — негромко предупредила Сильвана.

Голос почти не изменился, но рука на луке сказала достаточно.

— О чём?

— О том, что ты сейчас подумал.

— Вы не знаете, о чём я подумал.

— Ты посмотрел на мой лук, потом на проход и схватился за камень.

Мальчик убрал руку.

— Я собирался защищаться.

— Если понадобится защищаться, я скажу.

Ему это совсем не понравилось. Но теперь он хотя бы понимал, почему. Сильвана медленно выглянула за поворот. Подождала. Затем расслабила плечи.

— Чисто.

Они прошли дальше. За узким проходом находилась небольшая впадина, почти полностью закрытая скалами. В одной из стен чернел неглубокий разлом. Не дом. Даже не пещера. Но впервые с момента пробуждения место выглядело так, словно в нём можно было хотя бы ненадолго перестать ждать нападения со всех сторон. Сильвана вошла первой. Осмотрела углы.

— Здесь остановимся.

Мальчик прислонился к стене. Ноги тут же сообщили ему, насколько хорошей была эта идея. Сильвана сняла колчан. Он наблюдал за ней.

— Что теперь?

— Теперь ты отдыхаешь.

— А потом?

Она посмотрела на него. Он ждал.

— Потом попробуем понять, откуда ты взялся.

— И как отсюда выйти.

— И это.

Мальчик кивнул. Хорошо. План. Пусть маленький. Но план. Он медленно сел у стены. Сильвана устроилась напротив, оставив между ними несколько шагов. Лук положила рядом. Не выпустила из досягаемости. Мальчик заметил.

— Вы мне не доверяете.

— Нет.

Ответ последовал без паузы и без попытки его смягчить. Мальчик даже растерялся.

— По крайней мере честно.

— Ты тоже мне не доверяешь.

— Нет.

— Вот и договорились, — заключила Сильвана так, будто вопрос действительно был исчерпан.

Он посмотрел на неё.

— Странный договор.

— Бывают хуже.

Несколько мгновений они молчали. Потом Сильвана спросила:

— Мне всё-таки нужно как-то тебя называть.

Мальчик отвёл взгляд. Опять. Имя. Он поискал. Не так отчаянно, как прежде. Просто позволил вопросу провалиться внутрь. Кто я? Пустота. Но теперь она уже не вызывала паники. Только злость. И усталость.

— Не знаю.

— Я помню.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что постоянно говорить «мальчик» быстро надоест.

Он поморщился.

— Не называйте меня мальчиком.

Сильвана приподняла бровь.

— А кем тебя называть?

Он открыл рот. Ничего. Закрыл. Сильвана ждала. Наконец он сказал:

— Пока никак.

— Удобно.

— Придётся потерпеть.

— Постараюсь пережить.

Он прислонился затылком к холодному камню. Глаза сами начали закрываться. Нет. Он тут же открыл их. Сильвана заметила.

— Спи.

— Нет.

— Почему?

Мальчик посмотрел на неё. Вопрос казался очевидным.

— Я вас не знаю.

На этот раз её лицо осталось совершенно неподвижным.

— Разумно, — после короткой паузы признала она.

На этот раз без насмешки. Он ожидал насмешки. Её не последовало. Сильвана взяла лук и устроилась удобнее у противоположной стены.

— Тогда не спи.

Он кивнул. Прошла минута. Может быть, две. Глаза снова закрылись. Мальчик заставил себя открыть их. Сильвана сидела там же. Смотрела не на него, а на вход. Ещё несколько минут. Тяжесть в теле становилась невыносимой. Он пытался сосредоточиться на вопросах. Утроба. Мёртвые. Живые здесь бывали. Сильвана Ветрокрылая. Кто-то, возможно, был рядом до его пробуждения. Нужно вернуться. Нужно найти следы. Нужно понять… Голова медленно склонилась набок. Он встрепенулся. Сильвана не обернулась.

— Я не сплю.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Разумеется.

Он хотел ответить. Не успел. Темнота пришла мягко. Последней мыслью было раздражение оттого, что она опять оказалась права.

◆ Сильвана услышала, как дыхание мальчика выровнялось. Она не повернула головы сразу. Продолжала смотреть на проход между скалами. Тишина. Ничего. Только далёкие звуки Утробы. Наконец она посмотрела на него.

Он спал, привалившись к стене. Теперь, когда с лица исчезло упрямое напряжение, он действительно выглядел ребёнком. Слишком худым. Слишком бледным. Слишком живым. На ладони засохла кровь. Сильвана смотрела на неё дольше, чем требовалось.

Живой. Она видела живых в Утробе. Сама когда-то привела сюда тех, кому здесь не было места. Но этот мальчик не пришёл через разорванное небо. Не знал дороги. Не знал даже собственного имени. И появился один.

После всего. Сильвана перевела взгляд на его лицо. Что-то в нём беспокоило её. Она пока не могла сказать что. Не сходство. Она знала слишком много лиц, чтобы доверять подобным ощущениям. Не голос.

Не имя — имени у него не было. Просто ощущение. Неприятное. Она подавила его. Ощущения без фактов были бесполезны. Факты были проще. Неизвестный живой человек появился в Утробе неизвестным способом.

Он потерял память. Его тело было истощено. И где-то неподалёку находилось место его появления. Сильвана снова посмотрела на вход. За её спиной мальчик что-то тихо пробормотал во сне. Она напряглась.

Но слов не разобрала. Через несколько секунд он снова затих. Сильвана положила стрелу на тетиву. И осталась ждать. Значит, к месту его появления ещё придётся вернуться. Но не сейчас.