Братья Пилоты: За мир во всём мире (джен)

Опасения братьев Пилотов вскоре подтвердились. Буквально на другой день после явления таинственной руки "Звонкое Эхо-хо" начало меняться к худшему. И началось всё, откуда не ждали — с детей.

"Юные мировые лидеры" — сверстники Тома Сойера — почти одновременно, как по нажатию кнопки или команде сержанта, резко невзлюбили своё кефирное заведение. На какие бы то ни было занятия, походы, кружки, активные и тихие игры никто не приходил, все сидели в укромных закутках и тихо ныли каждый по-своему. Даже столовая опустела. При этом медицинское обследование с новейшими электронными приборами выдало парадоксальный результат — при очевидных недомоганиях температура, давление и даже глюкокортикостероиды, будь они неладны, были в норме! Директор развёл руками и постановил подождать ещё пару дней, а пока крутить побольше мультфильмов и весёлой музыки.

Уже тем же вечером музыку заглушил дикий мяв Мышьяка, которого дети — хозяева лагеря организованной группой с заранее обдуманным намерением выкупали в пруду. Шеф, оказавшийся на месте происшествия, хотел было раздать кошкодавам подзатыльников, но помешал фон Шляпен. Тем не менее у него осталось твёрдое убеждение, что кота пытались именно утопить с концами.

А следующим утром, когда Шеф, как обычно, между зарядкой и завтраком вышел на крыльцо поиграть Сальери на тубе, его внимание привлёк странный шум.

— Ничего не понимаю!

Отложив музыкальный инструмент, сыщик схватился за пистолет с присоской и инстинктивно развернулся в сторону домика Найджела — того самого пацифиста и защитника прав животных. Теперь домик ходил ходуном, как если бы там спаривались в неволе полосатые слоны, и из окон летело всё подряд вплоть до шкафов и компьютера.

— Возможен шантаж, вымогательство, киднеппинг! — категорически заявил Коллега, подтянувшийся на шум с шароматом. — Шеф, я с вами!

— Аналогично, — поразмыслив, сказал старший Пилот.

Пилоты преодолели собравшуюся у дверей домика юного джентльмена толпу из директора, фон Шляпена и санитаров, после чего Коллега открыл дверь решительным "кийяааа!!!" левой ногой. Но это не было нужно — она и так на соплях держалась. В комнате Найджела царил разгром, какой в тихом Энске в последний раз видели после войны, а сам будущий страж мира, устав от трудов, сидел на руинах и повторял на одной ноте:

— Не. На. Ви. Жу. Ненавижу. Ненавижу!

— Так, — деловито начал Шеф, видя, что молодой человек выдохся и к нему можно безопасно приблизиться. — Значит, потерпевший. На кого жалуетесь? — Коллега уже готовился записывать в блокнотик.

— Вы не поняли, сэр. Я ненавижу этот чёртов остров. Ненавижу эти чёртовы домики. Ненавижу этот чёртов лагерь для черномазых! — На этом месте фон Шляпен схватился за сердце. — Хочу домой. Х-о-ч-у-д-о-м-о-й, по буквам, для тех, кто не понимает по-английски! В Англию, где по-английски понимают! Никогда, никогда, никогда англичанин не будет рабом! — Судя по прочувствованному пению гимна, Найджел пошёл на второй круг нервного срыва.

— Всё ясно, — тяжело выдохнув, сказал Шеф. — Это уже работа для медперсонала. Коллега, мы пошли.

— Подождите, подождите, господа... эмм... Колобки, — воскликнул директор с очень странным выражением лица, — для вас у меня будет отдельное поручение. Маленькое, но очень ответственное по-поручение. — Директор лагеря уже начал слегка заикаться.

В офисе директор, заметно вспотевший и с бегающими добрыми-добрыми глазками, сделал пару международных звонков и обернулся к Колобкам:

— Господа...эмм... Пилоты, вам предстоит срочная командировка в Лондон. Лорд Мэнли, отец Найджелла, согласился встретиться с вами за чаем. И возможно, это поможет пролить свет на то, что случилось с его сыном! — с привычным уже бодрячеством сказал директор.

— Да тут со всеми уже... по ходу... случилось! — сказал Коллега и покрутил пальцем у виска. Пилоты действительно получили неутешительные сведения о состоянии ещё нескольких ребят: дальнего родственника короля Бутана Ананды, австралийца Кьюмокена, сына вождя племени и видного борца за права аборигенов, египтянки Шиони из семьи профессора и члена национального собрания, а также некоторых других обитателей этого буржуинского Артека.

— Может, молодёжи и правда тут просто прискучило? — предположил Шеф.

— Шеф, я два лета вожатым в лагере завода машин и механизмов оттрубил! Такой резкой хандры сразу у всех не бывает! — поделился опытом Коллега.

— Ничего не понимаю...

— Аналогично!

Колобков не покидало ощущение, что директор что-то темнит и хочет под благовидным предлогом удалить их из лагеря, чтобы они не вникали в подозрительную обстановку. Но с другой стороны, проблемы в "Звонком эхе-хе" выглядели больше психологическими, чем криминальными, и тут уж сыщики помочь никак не могли. Да и в Лондон за казённый счёт съездить всё-таки хотелось.

Поэтому в ясный августовский полдень 199... года под бой Биг-Бена на Вестминстерской площади из двухэтажного красного автобуса вместе с прочим пассажиропотоком высыпали два человечка, в сером и в зелёном.

— Сверим часы, Коллега, — предложил некто в сером некту в зелёном, глядя, как всемирно известные часы отбивают удар за ударом.

— Две-эн-дцать часов! — с важным видом ответил Коллега, вставив в правый глаз лупу часовщика.

— Аналогично, — ответил Шеф. — Значит, нам пора, бар "Гадкий утёнок" через два квартала.

Два часа тому назад братья Пилоты прибыли в Великобританию на комфортабельном и фешенебельном борту авиакомпании "Аэро Шляпен", чувствуя себя почти миллиардерами с мягкими креслами, добротным английским завтраком и телевизором в салоне. Вот только смотреть по нему Колобкам было нечего: на предназначенном для юных пассажиров самолёте элегантная белобрысая бортпроводница нашла только видеокассеты типа "Мэри Поппинс" или "Освободите Вилли". Поэтому детективы уткнулись в служебные ПИКи, и каждый распоряжался своим в меру испорченности: Шеф штудировал статьи про устройство английского парламента и джентльменский этикет, а Коллега — про новинки британского рока или вовсе крушил блоки в "Тетрисе".

Пользуясь 120 свободными минутками, братья Колобки посетили музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, 221б, где Шеф купил себе сувенирную трубку — Коллега тоже не остался внакладе, на командировочные фунты заимев в продмаге у индуса напротив аж пять штук баночного пива, которое в те времена в Энске ещё было экзотикой. И теперь, выполнив обязательную программу отдыха, сыщики могли с чистой совестью заняться делами.

— Свежие! — сделал вывод Коллега, понюхав пространство перед газетным киоском, и на всякий случай прикупил целую кипу газеты "Сан". И тут сыщик заметил очень знакомые рожи:

— Шеф! — громким шёпотом предупредил младший из Колобков. — За нами хвост.

Шеф обернулся и сначала не понял, но потом как понял...

— Даже два, Коллега, — "Топтунами" оказались сукины дети из давешней "инспекции" Папаши Пса. При этом сами Пагс и Луи в своих нарочито чёрных костюмчиках и нарочито чёрных очках на нарочито сложных щах были, наверное, самыми заметными в центре Лондона. — Улыбаемся и машем.

Именно так Пилоты и сделали. Демонстрация палева как-то резко смутила подручных Пса, и они ретировались. До нужного им лондонского бара командировочные из "Звонкого Эха-ха" добрались уже без наружки и приключений.

В тёмном и прокуренном "Гадком утёнке" на ланч собралась уйма народу — всё больше полисмены, почтальоны, сантехники-электрики, работавшие в квартале, на крайняк молодые туристы с безразмерными рюкзаками. Оживлённо обсуждая футбольный матч в телевизоре, они галдели на ядрёном лондонском говорке так, что Колобки вряд ли бы услышали в помещении что-то путное. В дальнем углу собралась большая толпа игроков в дартс, которые галдели не меньше.

Поскольку лорд Мэнли был страшно занят на экстренном заседании палаты лордов, где присутствовал премьер-министр и чуть ли не королева, то его лордство поручил встретить Шефа и Коллегу своему дворецкому Джексону, который как раз тоже приехал в столицу по делам. Джексона он описывал как очень высокого и худого человека с большой лысиной и носом крючком, который в разъездах ходит в твидовом костюме. Но Пилоты в толпе никак не могли его углядеть.

— Ничего не понимаю. Уж полночь близится, а Джексона всё нет, — заскрипел зубами Шеф, когда братьям уже принесли таки заказ.

— Так что предлагаю для начала пообедать, Шеф, — сказал Коллега, у которого с утра кишки марш играли.

— Аналогично, — и Шеф принялся налегать на ростбиф с жареной картошкой. Коллега для начала отхлебнул пивка из бокала почти с него самого и выплюнул очередную рыбку. Эти проклятые рыбёшки попадались ему постоянно — в чайниках, кофейниках и графинах, струе воды из-под крана, тархуне из автомата и даже в только что купленной в ларьке бутылке портвейна. Сыщик искренне подозревал, что кто-то из старых врагов навёл на него порчу, но оба энских экстрасенса только руками разводили, а московские пока в бюджет Колобков не вписывались.

Неизвестно, чем бы обед закончился, но Коллега, неудачно потянувшись за солонкой, обронил на пол все закупленные им бульварные газетки, полетевшие прямо под ноги метателям дротиков:

— С ума сойти, парни! — воскликнул один из ценителей дартса, схватив газетёнку: — Слыхали? Принц навешал леди Ди рогов с инопланетянкой! Ребята, тут даже фотографии есть!

— Да ну! Дожили! Куда катится Англия! — "дротики" побросали игру и разбрелись. И тут только Колобки нашли искомого Джексона, со смаком кучно сажающего дартсы в мишень, пользуясь тем, что игроки ушли читать желтятину.

— Дворецкий Джексон, я полагаю? — обратился к нему Шеф.

— Майкл Катберт Джексон. К вашим услугам, джентльмены, — кивнул лысеющей головой человек лорда Мэнли. — А вы, надо полагать, небезызвестные разоблачители Карбофоса братья Пилоты?

— Мы, — лаконично подтвердил Шеф. — Присоединяйтесь, Джексон.

— Как вы находите Лондон? — деликатно осведомился Джексон.

— Ландон из ве кэпитал оф Грейт Бритейн! — гордо объявил Коллега.

— Аналогично, сэр, — в тон Колобку ответил тощий дворецкий. — Конечно, после нашего Эндхауза здесь шумновато и тесновато. Но пропустить чемпионат Лондона по дартсу при удобном случае было бы преступлением. А здесь, в "Гадком утёнке", проводятся турнирные игры — вы как раз сорвали одну из них. Приятное с полезным, джентльмены...

— Кстати... — перешёл наконец к делу Шеф и рассказал о недавних происшествиях в "Звонком Эхо-Хо". — У этого юного джентльмена случился острый приступ ностальгии. И нас откомандировали в Лондон, чтобы ему доставить что-нибудь эдакое... родное. В терапевтических целях. Что-нибудь посоветуете, Джексон?

— За этим я сюда и пришёл, сэр. Вы будете немного шокированы, но я бы рекомендовал вам привезти юному Найджеллу... куклу Гая Фокса.

— Нич-чего не понимаю. Гай Фокс — это кто? Муж Мэри Поппинс? — спросил Коллега.

— Боюсь, мистер Фокс умер за триста с лишним лет до Памелы Трэверс, сэр. Он был заговорщиком, который пытался взорвать короля во время тронной речи в парламенте — это было буквально в полумиле отсюда, — уточнил Джексон.

— Ясно. Терроризм. Путч. Совершённый общеопасным способом, — квалифицировал деяния Фокса Шеф. — Что же вы из него игрушку для детей сделали?

— Каждую годовщину покушения, пятое ноября, до сих пор то тут, то там сжигают чучела Гая Фокса, сэр. Кроме одного! Юный джентльмен так к нему привязался, что каждую осень прячет своего Гая в самых неожиданных местах, опасаясь, что кто-нибудь не решится нарушить традицию, — пояснил дворецкий. — Когда после ланча я доставлю вас в Эндхауз, лорд Мэнли уже вернётся с заседания палаты, и под его присмотром вы сможете легально приступить к поискам.

— Ну что, Коллега, займёмся загадкой Эндхауза?

— Слушаюсь, Шеф! — и Коллега на всякий случай записал в блокноте: — Пятое ноября!

Вскоре с Паддингтонского вокзала тронулся поезд, унося Колобков и их невозмутимого провожатого в глубь провинциальной Англии. У станции в Солсбери Джексона ждала машина, и отъезжая, он предложил братьям Пилотам сделать небольшой крюк, чтобы те могли взглянуть на высочайший в Англии шпиль, но Шеф торопливо отказался:

— Как это будет выглядеть? Приехали двое русских, пялятся на ваш солсберецкий шпиль и всё вынюхивают. Ещё подумают чего.

Выехав из города, Джексон ещё минут пятнадцать вёз сыщиков по зелёным холмам и вересковым пустошам, пока наконец на одном из холмов не показался Эндхауз — скучного светло-серого цвета лордовская (или лордская?) усадьба в стиле Георга Третьего, обсаженная живой изгородью толщиной с классический бетонный забор ПО-2.

— Поздравляю, джентльмены, мы в Эндхаузе. Восьмой лорд Мэнли заложил этот дом в 1774 году, но не успел увидеть его законченным, так как пал смертью храбрых в войне за независимость наших американских кузенов, где воевал, соответственно, против, — сказал Джексон, подвозя Пилотов аккурат к парадному входу. — Вам сюда!

Неожиданно Эндхауз оказался внутри очень похож на себя, как бы его изображали в старом отечественном телеспектакле — много деревянных панелей, эклектических шкафов, книжных полок и потемневших фамильных портретов. На парадной лестнице Джексона нагнал запыхавшийся лакей помоложе и передал ему съёмную телефонную трубку.

— Добрый день, милорд. Да, милорд. Да, милорд. Нет, милорд. Да, милорд. Будет исполнено, милорд, — всё с той же неподвижной губой сказал трубке дворецкий и снова обратился к Колобкам: — Увы, джентльмены, лорд Мэнли просил передать, что заседание палаты затянулось из-за слишком животрепещущей темы и что он будет не ранее ужина, а пока он оставляет вас на моё попечение. Пройдёмте лучше в голубую гостиную...

Гостиная оказалась настолько голубой, что у Шефа и Коллеги синь начала сосать глаза. Как положено, атмосферно трещал камин, над которым помещались картины в самых дорогих рамах, а над входом висел навороченный герб с единорогами, лентами, золотыми шарами и другими семантически важными геральдическими причиндалами. Пока что внимание Пилотов притянуло полотно, на котором вовсе ничего нельзя было разобрать.

— Абстракционизм! — решил блеснуть эрудицией Коллега, который других модных направлений в живописи всё равно не знал.

— Хм! Кандинский, — предположил Шеф, рассмотрев полотно в лупу.

— Боюсь, джентльмены, вы оба несколько заблуждаетесь, — сказал Джексон. — Это пейзаж великого Тёрнера: "Туманный восход на Иванову ночь в Стоунхендже". Тёрнер написал его, приехав к нам по приглашению десятого лорда Мэнли в 1843 году. По преданию, он воспользовался старинным подземным ходом, который...

Но Шеф уже переключился на другой объект — пресловутый фамильный герб:

— Что там наверху? — уставился он в лупу на сектор с единорогом.

— Знаете, сэр, когда Найджелл был маленьким, а герб ещё не успели повесить, он любил поглаживать этого единорога. Думаю, вы заметили, что левое верхнее поле слегка протёрлось, — именно это Шеф и заметил. Тут Джексон спохватился: — Пять часов, джентльмены! Я должен распорядиться о чае.

— Коллега, мне кажется, это ключ, — задумчиво сказал Шеф, когда дворецкого и и след простыл. Но младший Колобок заинтересовался совсем другим, без капли стыда и совести копаясь в оставленной для лорда на столе почте. — Шеф! Посмотрите!

Коллега протянул старшему товарищу открытку следующего содержания:

ДАРАГИЕ ПАПЧКА И МАМАЧКА

МНЕТУТ ПЛОХО

ЧТОБ ОН СГО РЕЛ ЭТАТ ЛАГЕЬР

ЗАБЕРИТИ МИНЯ АТ СЮДА!!1!

ВАШ НЕЩАСТНЫЙ СЫН

НАЙЖЕЛ

— Подозрительно, Коллега, — даже братьям Пилотам с их провинциальным юрфаком и ускоренным видеокурсом в багаже было очевидно, что в английском НЕЩАСТНОГО СЫНА НАЙЖЕЛА многовато грамматических ошибок. — Милорды так плохо писать не могут. Они всё-таки Итоны кончали. И потом, дата!

— Так... — Коллега лихо вставил в глаз верную лупу часовщика, рассмотрел дату и добавил: — Пятнадцатое! И что?

— Пятнадцатого, Коллега — это ровно за два дня до заезда первой смены в "Звонкое Эхо-хо"! В это время Найджелл, возможно, сидел ровно в этой самой гостиной! — обратил внимание Шеф.

— Нич-чего не понимаю!

— Аналогично.

— Так что, Шеф, Гоя Факса, то есть Гая Фокса искать не будем?

— — Будем обязательно. Как минимум для следственного эксперимента. Но для этого, Коллега, нам нужно найти тайник. Где-то в комнате есть подземный ход. А мне этот единорог покоя не даёт...

Коллега, как не раз проделывал уже и раньше, взобрался на голову Шефу, чтобы дотянуться до герба, потрогал единорога в нужных местах, полез руками за щит... и, кажется, нащупал что-то интересное:

— Шеф! Там у него кнопка!

Разумеется, Коллега её нажал — и тут же за его спиной раздался страшный скрежет. С перепугу младший Колобок слетел со старшего, оба они осмотрелись, и увидели, что "Иванова ночь в Стоунхендже" отъехала в бок, открывая узкий тоннель:

— Вперёд, Шеф! — с энтузиазмом воскликнул Коллега и очертя голову вместе со шляпой ринулся в тоннель. Шефу ничего не оставалось, как броситься догонять, держа наготове пистолет с присосками. А в спину им доносился голос Джексона:

— Осторожнее, джентльмены! Уже вечереет, а подземный ход может привести вас к самому Стоунхенджу!

— Шеф, а я вас не вижу!

— Аналогично...

Луга в окрестностях Эндхауза окутали туманные сумерки. Кто-то зловеще ухал и стрекотал в кустарниках вдалеке. И даже с трудом пробивающиеся сквозь туман огоньки фар далёких автомобилей братьев Пилотов как-то не обнадёживали.

— Шеф, если встретится собака Баскервилей, будем задерживать?

— Конечно, Коллега, закон для всех один, — устало выдохнул Шеф, пытаясь добраться в тумане хотя бы до Стоунхенджа, который мог стать ориентиром. И тут сильный удар лицом о каменную плоскость показал детективу, что он до него успешно добрался.

— Мы на месте, — прогундосил сыщик сплюснутым носом. — Коллега... — но тут он увидел, как Коллега чего-то панически испугался и с нечеловеческой ловкостью спрятался под шляпу.

— Что там? — шёпотом спросил Шеф, приподнимая шляпу.

— Это ОНИ, Шеф!

— Кто?

— Собаки Баскервилей! — Старший Пилот пригляделся к затуманенному тёмному Стоунхенджу повнимательнее и понял:

— Аналогично. Коллега, это же сукины дети.

Пагс и Луи с лопатами возились аккурат в том месте, которое запечатлел великий Тёрнер на своём "Ивановом дне в Стоунхендже", бормоча: "А ты думал, чего эти русские придурки сюда попёрлись? Не иначе клад искать! Я в новостях по ящику видел — им в этом их СНГ даже на фантики не хватает!"

— Железная логика, — обиженно подумал вслух Коллега. Тем временем Шеф достал карманный фонарик и включил его на полную мощность. На камнях Стоунхенджа и на тумане резко возникли увеличенные тени мопсовых мафиози и замахали руками:

— А-А-А-А!!! ЧЕЛОВЕК БАСКЕРВИЛЕЙ!!! — возопили верные дружинники Папаши Пса, побросали всё и убежали, не разбирая дороги и едва не сбив с ног братьев Пилотов.

— Псих, — только и успел сказать Шеф, которому Пагс отдавил ногу. Он отдал фонарик Коллеге, который спокойно спрыгнул в яму, поелозил там, выбрасывая что попало, и наконец крикнул:

— Эврика! Нашёл!

Находка Коллеги оказалась коробкой из какого-то дорогущего лондонского магазина — довольно крупной. Колобки уже заподозрили было, что это гроб пресловутой собаки, но вместо останков чудовища Гримпенской трясины они нашли там куклу, изображающую мужика в чёрной шляпе.

— Хм-м... Гай Фокс, — сказал Шеф, рассмотрев находку под лупой. — Поздравляю, Коллега, наша работа здесь окончена.

И тут в самый ответственный момент запиликал ПИК Шефа. На экране появился фон Шляпен, взлохмаченный и озабоченный больше обычного.

— Шеф, Коллега! Приём! Приём!

— Вас понял! Слышу нормально. Объект найден. Готовы приступить к доставке на остров, — отчитался детектив перед уполномоченным ЮНИКАП и ЮНИСПАЗ под эгидой ОБСЕ.

— Погодите пока, друзья мои! — воскликнул взъерошенный фон Шляпен. — Дело в том, что у нас... У нас побег!