Братья Пилоты: За мир во всём мире (джен)

Это было давно.

Очень давно...

Очень...

Это было через несколько лет после эпохального дела о похищении полосатого слона, когда даже в тихий провинциальный Энск пришли перестройка, гласность, консенсус, кооперация, плюрализм, суверенитет и другие страшные слова из телеэфира. Так что городская гостиница полным ходом внедряла хозрасчёт и открывалась планете, сменив старое советское название "Энск" на космополитичное "Хотел" и предлагая постояльцам удобства строек пятилетки по ценам мира чистогана. В этих условиях единственный в гостинице иностранец — старичок в деловом костюме, похожий на Эйнштейна и Троцкого одновременно, — имел немного помятый вид.

— Доброе утро, товарищи, — на хорошем русском, но с плохой буквой Р поприветствовал иностранец двух своих энских посетителей — лысого коротыша в сером пальто с кепкой и его более волосатого собрата в зелёном пальто со шляпой и красным шарфиком. — Я имею честь видеть в вашем лице знаменитых сыщиков братьев Пилотов?

— Аналогично! — дуэтом ответили его собеседники.

— Точнее, по паспорту мы братья Колобки. А "Братья Пилоты" — это марка нашего с Коллегой совместного частного детективного предприятия, — пояснил Шеф.

— Мы по объявлению! — взял быка за рога Коллега. — "Требуются опытные работники сыска для престижной необременительной работы с молодым прогрессивным коллективом за рубежом. Обращаться по адресу: г. Энск, гостиница "Хотел", номер 13"! Это вы?!

— Да, это я, — ответил иностранец. — Профессор фон Шляпен, специальный уполномоченный ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, ЮНИФЕМ, ЮНИДИР, ЮНИКАП, ЮНИВИТ и ЮНИСПАЗ под эгидой ООН и ОБСЕ на территории стран ОЭСР и СНГ. Прошу, — и фон Шляпен вручил Колобкам по пачке визитных карточек на разных языках. Шеф тщательно рассмотрел их в лупу, выдержал мхатовскую паузу и сказал:

— Хм... Миротворческие миссии? Борьба с наркотиками?

— Шеф, судя по названиям, он продаёт импортное слабительное, — нарочито громко и неделикатно сказал Коллега.

— Вы зря иронизируете, друзья мои, — слегка обиделся фон Шляпен. — Задание, которое я специально уполномочен вам предложить, действительно является крайне ответственным, тесно связанным с судьбами мира и оплачиваемым в свободно конвертируемой валюте. Словом, работа для настоящих мужчин, которая как раз по плечу героям дела полосатого слона. Знаете, процесс над Карбофосом имел большой международный резонанс...

— Шпионаж? — заподозрил неладное Шеф.

— Ядерная контрабанда? — включил фантазию Коллега.

— Перейдём к делу, — увидев скептический настрой Пилотов, продолжил фон Шляпен. — В условиях окончания холодной войны и противостояния двух систем Объединённые Нации запускают новый перспективный проект — международный летний молодёжный лагерь для подготовки будущего поколения мировых лидеров в духе нового политического мышления, устойчивого развития, открытого общества и ликвидации всех форм дискриминации под рабочим названием "Звонкое Эхо-хо"!

— Эхо-хо! — записал Коллега в блокнотик и тут же выдернул страничку. — Хм... Нич-чего не понимаю!

— Аналогично, — добавил Шеф. — Простите, а почему "хо" два раза?

— А, это у меня клавиатуру заклинило, — объяснил специальный уполномоченный.

— И насколько он молодёжный? — уточнил Шеф.

— Очень. Планируется контингент от десяти до двенадцати лет. Мы одновременно работаем на долгосрочную перспективу и обращаемся к возрасту, максимально подходящему для закладывания... или залаживания... в общем, фундамента общечеловеческих ценностей...

— Вожатых ищете?! Как же, было дело! — с довольным видом сказал Коллега и тут же перешёл к практической демонстрации навыков: выхватив неизвестно откуда трубу, продудел пионерскую побудку чуть ли не в ухо фон Шляпену. — Вот!

— Не совсем. Вам предстоит работать ближе к своей прямой специальности — обеспечивать безопасность детей. В лагерь отправляют своих наследников видные деятели культуры и политики, дипломаты, гражданские активисты и религиозные лидеры. В нашем турбулентном мире они легко могут стать мишенью террористических организаций, — добрался наконец фон Шляпен до сути.

— Не переживайте! — напустив на себя героический вид, похлопал Шеф по плечу спецуполномоченного. — Детство мы в обиду не дадим!

— Пусть всегда будет солнце! — торжественно выпалил Коллега.

— Перейдём к вопросу об оплате, друзья мои, — достал фон Шляпен из-под столика вместительный атташе-кейс и раскрыл его перед Пилотами. Знаменитые сыщики, пересчитывая взглядом пачки долларов, окончательно убедились, что предложение самое серьёзное — даже если уполномоченный ЮНИВИТ и ЮНИДИР не тот, за кого себя выдаёт.

На первый взгляд работа Шефу и Коллеге действительно выпала непыльная.

Лагерь, действительно называвшийся "Звонкое Эхо-хо" ("хо" два раза), располагался на острове в достаточно спокойных нейтральных водах и с рельефом местности, по которой в меру интересно было бы лазать и в то же время тяжело было переломать ноги. Остров был оснащён всем необходимым вплоть до собственного аэродрома с представительскими лайнерами.

— Родительские? — поинтересовался Шеф.

— Специально учреждённая компания "Аэро-Шляпен", — не без гордости ответил специальный уполномоченный, тряхнув седыми лохмами.

— Так! Подходы простреливаются? Места для посадки летающих тарелок есть? — начал погружаться в курс дела Коллега.

Чтобы простреливать подходы, Шеф захватил с собой старый проверенный пистолет с присосками, а Коллега — конфискованный у Карбофоса ручной пулемёт с воздушными шарами повышенной подъёмной силы. Вооружение братьев фон Шляпен одобрил: оно позволяло обезвредить нарушителя и при этом не зацепить детей шальной пулей.

Кроме этого, братьям Пилотам полагалось ежемесячное жалованье в долларах, служебное жильё, вполне добротная столовая, медпункт, дипломатические паспорта ООН и многое, многое другое — как и фон Шляпену, директору лагеря и другим ответственным сотрудникам проекта "Звонкое Эхо-хо" ("хо" два раза). Всё это Шеф и Коллега имели за то, что 4-5 раз в день объезжали островок по периметру, отслеживая все возможные ЧП. На таких условиях можно было пережить переходный период, поднакопить деньжат и, вернувшись в Энск, оснастить сыскное бюро "Братья Пилоты" по последнему слову техники.

А уж какие удобства причитались в "Эхе-хе" будущим мировым лидерам среднего школьного возраста — и вовсе ни в сказке сказать, ни пером описать. Получался какой-то гибрид Швамбрании и царскосельского лицея.

— Чуть не забыл, — сказал директор — мужик, чем-то похожий на сторожа Энского зоопарка, но с гораздо большим носом — и вручил Колобкам агрегаты, похожие на слишком большие пейджеры. — Это ваши служебные карманные персональные компьютеры! — С довольным видом посмотрев на вытаращенные глаза Шефа и Коллеги, пытавшихся совместить в голове слова "компьютер" и "карманный", он продолжил: — Здесь — связь по видеоконференции, спутниковая навигация и справочник по нравам и обычаям стран, откуда прибыли наши гости, во избежание разных инцестов... Ой, то есть инцидентов!

Был уже вечер, и братья Пилоты засобирались было на боковую, чтобы наутро уже со всей ответственностью приступить к новым обязанностям. Но тут на них насела первая смена, уже успевшая заселиться в свои комфортабельные индивидуальные домики. Похоже, что резонанс дела слона Балдахина за границей оказался слишком большим, и Колобков принялась качать целая орава разноцветных и разнополых детей, по нашим понятиям, класса примерно пятого-шестого.

— Так это вы спасли того полосатого слона? Круто! Вы реальные герои! — бушевал больше всех юный белобрысый джентльмен в стильной форме какой-то английской частной школы для продвинутых детей благородных родителей. — Мой старик против смертной казни, но таких, как Карбофос, я бы вешал на рее! Только зря вы опять засунули слона в зоопарк!

— ???! — несколько обиделись детективы.

— Слон должен резвиться на свободе, а не в загаженной клетке! — Коллега представил себе резвящегося на свободе полосатого слона, сокрушающего всё на своём пути, и ему стало нехорошо.

— Найджелл, не обижайся на них! — ответила борцу за счастье животных очень серьёзная явно индийская девочка с впечатляющей красной точкой во лбу, уже достигшей размера кружка. — Я уверена, уважаемые, боги теперь послали вам удачу! Кстати, а у нас слоны вообще грузовые... То есть товарные... Испокон веков! И ничего!

— Аналогично, — общепримиряюще сказал Шеф.

— Карбофос шибко худой человек, — встрял в разговор темнокожий пацан с вопиюще рыжими волосами и то ли татуировками, то ли рисунками крокодилов и змей. — У нашего племени он забрал последнего сумчатого козла. И набил из него чучело. Вы его посадили. Вам можно доверять!

— Вот и замечательно! — воскликнул Коллега. — Ну, дети, мы пошли!

— За братьями Пилотами, друзья мои, вы как за каменной стеной! — заключил директор. — И кстати, напомню, что через пятнадцать минут пляжный волейбол!

Спорт оказался ничуть не менее притягателен, чем детективная интрига, и вскоре Колобки смогли передвигаться беспрепятственно, вырвавшись из оцепления юных фанатов.

И начались в меру унылые рабочие будни на острове "Звонкого Эха-ха" ("ха-ха" два раза). Шеф и Коллега день за днём патрулировали его вечнозелёные субтропические берега, выискивая неведомых супостатов в призматические бинокли. Попутно они осваивали аэродоски — очередной девайс от фон Шляпена, который вдохновился второй серией "Назад в будущее" и сконструировал такой же летающий скейтборд. Правда, то и дело падали, догоняли их и с трудом выдирали из деревьев.

Но Шеф и Коллега напрасно бдили за холмами и долинами с воздуха — никакие орды вражеских аквалангистов или парашютистов лагерю не угрожали. Хотя детвора регулярно рассекала на аэродосках и башмаках на пружинках, самым страшным источником травматизма в "Эхе-хе" были попытки дёргать за хвост и лапы спящего кота Мышьяка. А в местной расслабленной атмосфере, похоже, и впрямь победила дружба. Даже израильтянка с арабами, армянин с азербайджанцем и балканские гости друг с дружкой не торопились на тропу войны.

— Казалось бы, что тут может пойти не так?

Этот вопрос Шеф задал директору где-то на второй неделе своей вахты, когда с Большой земли пришёл факс, что на остров прилетает важный шишкан из попечительского совета лагеря "Звонкое эхо-хо", чтобы провести инспекцию по санитарии, гигиене, технике безопасности и контролю таинственных "ментальной нетоксичности и когнитивной серендипности ребёнка". Эти последние заклинания вызвали у Коллеги только громкое "Ничего не понимаю!". Шеф ничего не понял аналогично, но за слова типа "серендипность" о несовершеннолетних готов был морду бить.

— Да чёрт его знает, коллеги! У нас даже на учебных занятиях почти никто не спит и не прогуливает! Уж так расстарались... А этот Папаша Пёс вообще достаточно странный джентльмен... Сначала без конца бранился, что мы выбрали неудачный участок, но когда его удалось убедить войти в дело, подписался сразу на половину финансирования! Теперь будет тут ходить и придираться, то ему не так и это не этак!

— Папаша Пёс! — на всякий случай записал Коллега в блокнотик и смачно отодрал страничку.

Один из главных спонсоров "Звонкого эха-ха", владелец международной сети закусочных "ПёсБургер", Папаша Пёс по кличке "Пёсный отец" слыл созданием крайне жадным. Под козырные места для новых пёсбургерных он не стеснялся выживать и скупать даже дома престарелых, молочные фонды для сирот и льготные парикмахерские для обездоленных домашних животных. Само по себе его участие в проекте для идеалистов и пацифистов не было подозрительным — ну, вздумал главный буржуин немного почистить свой имидж. Но многолетний опыт и чутьё подсказывали Колобкам — что-то тут кроется подозрительное.

Поэтому, когда на остров прибыл личный самолёт Папаши, заслоняющий солнечный свет и размалёванный логотипами "ПёсБургера", а из него вырулил бронированный пёсмобиль, в который можно было посадить гвардейскую дивизию, Шеф по секрету от директора распорядился:

— Коллега, заправьте хорошенько автомат. Этого типа встречать надо во всеоружии.

— Слушаюсь, Шеф! — Коллега зарядил агрегат всеми воздушными шариками, какие только были, и засел в засаде. Уж чему-чему, а торжественной встрече проверяющих из центра братьев Пилотов, рождённых в СССР, учить было не надо.

Наконец под транспарантом "Дети — хозяева лагеря!" появился наконец Папаша — лоснящаяся наглая раскормленная рыжая харя с противным "пёсьим хвостиком" на затылке и в таком же лоснящемся голубом костюме. За ним маячили ещё двое — глыба-телохранитель с бульдожьей мордой и тощий длинный, как такса, ассистент по грязным и противозаконным поручениям.

— Шеф? Они что, в самом деле собаки? — спросил Коллега, вспомнив, как они в Энске когда-то обезвреживали синюю зверюгу — маньяка-кулинара Сумо.

— Просто сукины дети, Коллега. Начинайте салют!

— Аналогично! Па-па-па-папарапа-па! — и младший Колобок, проорав туш №2, со всей дури зарядил боезапас шариков чуть ли не в рожу королю пёсбургеров, который уверенным шагом двигался к радостно махавшему ему руками директору. Приспешники "Пёсного отца" приняли салют Коллеги на себя, но если "бульдогу"-охраннику шарики не причинили никакого вреда, то "такса"-ассистент вскоре с криками ужаса уже отправился в полёт.

— Да уж, — скрипнул Папаша Пёс идеально сверкающими искусственными клыками. — Перестарались ваши люди, господин директор.

— Да что вы, сэр, — залебезил начальник лагеря, как официант, ошпаривший супом самое больное место посетителя. — Наша служба безопасности — всемирно известные братья Пилоты, которые приготовили вам торжественную встречу по-русски!

— М-да. Недоразумение. Зато теперь вы видите, гражданин генеральный спонсор — посторонний не пройдёт! — заметил Шеф. — А главное — дети при этом не пострадают.

— О'кей, — сквозь зубы ответил Папаша Пёс. — А то они у вас тут бегают как беспризорные тараканы, скачут на этих аэродосках, сидят разнополыми компаниями у костра до ночи, далеко ли до беды? Пагс бы с ними не хуже справился, а, старина? — пихнул он в бок своего бульдожьего секьюрити.

— У меня бы они все вот тут вот... вот так вот, босс! — сжал кулаки Пагс.

— Вы нас не совсем поняли, мистер Папаша, — вступил фон Шляпен. — Наш лагерь построен на концепции свободного воспитания и... — Тут не миновать бы всем трёхчасовой лекции по педагогике, но Пёсный отец не постеснялся перебить даже почтенного спецуполномоченного ЮНИСЕФ под эгидой ОБСЕ.

— Ну понятно. А почему у вас нет доступа в подвал? — Тут Шеф заметил, что на наглой рыжей морде промелькнула пугающе осмысленная улыбка, будто Папаша Пёс долго решал сложную задачу и наконец нашёл правильный ответ.

— Замок закодирован. Но там столько символов, что без шпаргалки мы его не откроем! — пояснил директор.

— Так раскодируйте! Ещё пара таких штучек — и мне придётся на Попечительском совете поставить вопрос о закрытии, карантине и реорганизации лагеря, — пролаял сукин сын.

— Была бы тут наша пёсбургерная — такого бардака бы не было, босс! — радостно поддакнул Пагс.

— Тебя не спрашивали! — внезапно резко одёрнул его Папаша. — Ищите шпаргалку, а мы направимся на поиски Луи! Ещё неизвестно, что с ним сделали эти коммуняки! Но он наверняка подаст в суд! — И инспекция ушла, к счастью, не услышав, как Коллега себе под нос неприлично рифмует слово "подаст".

— Видали?! — сказал директор и тяжело вздохнул.

— Видали. И не один десяток, — ответил Шеф.

— Голубь! — наконец нашёл для Пёсного отца приличное слово Коллега.

— Ничего не понимаю. Какие голуби, Коллега?

— Как в парке! Детям хорошо, всем хорошо — надо обязательно сверху прилететь и нагадить! — замахал сыщик руками, иллюстрируя свою мысль.

— О'кей, мистер Шеф! Я вспомнил, что вообще-то отдавал шпаргалку вам! Так что открывайте! А то этот... бобик и правда всех засудит! — потребовал директор. С четвёртой попытки Колобок набрал всё как следует, и открыл доступ в подвал администрации. В подвале было темно, просторно и полно запчастей для всех лагерных систем жизнеобеспечения. Даже Папаше Псу с Пагсом, когда они сняли Луи с дерева и вернулись, не нашлось к чему придраться.

Но именно с подвала и начался тот снежный ком неприятностей, который заставил Шефа и Коллегу впоследствии облететь пол-мира, спасая человечество подручными предметами — всё как и в старые добрые времена.

На следующее утро, признав работу лагеря удовлетворительной, Папаша Пёс, Пагс и Луи улетели на материк. Всё "Звонкое Эхо-хо" облегчённо вздохнуло, а Коллега по окончании обхода спустился в подвал — ему как раз понадобилось заменить в автомате пару пружинок. Но то, что он там увидел, не вписывалось и вовсе ни в какие рамки.

— Караул! — как ошпаренный зелёный шар в красном шарфике вылетел Колобок обратно из этой бездны. — Караул! Шеф! Шеф! — вопил Коллега, пытаясь войти в видеоконференцию с Шефом на табельном ПИКе. Наконец на экране показалось суровое, но родное лицо под козырьком серой кепки.

— Коллега? Что случилось?! — уточнил Шеф, который как раз проверял зону аттракционов и зелёный лабиринт.

— Шеф! У нас ЧП! В подвале труп! Расчленёнка! Возможен криминал! — выкрикнул Коллега.

— Прекратите пугать детей, Коллега! Срочно вылетаю.

Когда Шеф неуклюже свалился с аэродоски, младший партнёр провёл его на место происшествия. И действительно, в подвале появилось кое-что необычное, чего ещё вчера там не было.

— Хм. Рука, — заключил старший Пилот, рассмотрев "расчленёнку" под лупой. По полу действительно пыталась передвигаться самостоятельно чья-то оторванная маленькая рука средней загорелости. Шеф схватился за пистолет с присоской и притянул объект поближе. — Искусственная. — Оказалось, что она композитная, а в месте, где должно было быть плечо, искрят провода.

— Шеф, на острове орудует Терминатор! — вспомнил Коллега недавний фильм. — Будем задерживать?!

— Мелковат, — сказал сыщик, рассмотрев объект в лупу ещё раз. — Я осмотрю подвал, а вы выясните, кто в лагере потерял протез.

Шеф обшарил весь подвал с фонариком, но не нашёл ничего подозрительного — только в дальней стене были следы большой дыры, которую, впрочем, недавно заделали. Коллега тоже ясности не внёс — оказалось, что у сотрудников "Звонкого Эха-ха" протезов не было, если не считать вставную челюсть фон Шляпена. В смене был ребёнок с протезом ноги, но его никто не трогал. Бесхозной механической руке на острове взяться было просто не от кого.

После того, как руку обесточили и оставили там же в подвале до выяснения, братья Пилоты направились наконец в столовую, где за шведским столом смогли спокойно поразмышлять.

— А вы заметили, Коллега — никого из детей рядом не было, несмотря на ваши вопли! Ни один не сбежался смотреть на "расчленёнку" и "криминал". Странно, — заметил Шеф, накладывая себе бифштекс с картошкой.

— Телевидение, Шеф, — предположил младший Колобок, налегая на сосиски со спагетти. — Фильмами ужасов перекормили. — Но звучало это как-то неубедительно.

— Ничего не понимаю, — только и оставалось сказать Шефу.

— Аналогично! — только и оставалось добавить Коллеге.

Весь день у братьев Пилотов оставалось нехорошее предчувствие.

Как показали дальнейшие события — и правильно.

Опасения братьев Пилотов вскоре подтвердились. Буквально на другой день после явления таинственной руки "Звонкое Эхо-хо" начало меняться к худшему. И началось всё, откуда не ждали — с детей.

"Юные мировые лидеры" — сверстники Тома Сойера — почти одновременно, как по нажатию кнопки или команде сержанта, резко невзлюбили своё кефирное заведение. На какие бы то ни было занятия, походы, кружки, активные и тихие игры никто не приходил, все сидели в укромных закутках и тихо ныли каждый по-своему. Даже столовая опустела. При этом медицинское обследование с новейшими электронными приборами выдало парадоксальный результат — при очевидных недомоганиях температура, давление и даже глюкокортикостероиды, будь они неладны, были в норме! Директор развёл руками и постановил подождать ещё пару дней, а пока крутить побольше мультфильмов и весёлой музыки.

Уже тем же вечером музыку заглушил дикий мяв Мышьяка, которого дети — хозяева лагеря организованной группой с заранее обдуманным намерением выкупали в пруду. Шеф, оказавшийся на месте происшествия, хотел было раздать кошкодавам подзатыльников, но помешал фон Шляпен. Тем не менее у него осталось твёрдое убеждение, что кота пытались именно утопить с концами.

А следующим утром, когда Шеф, как обычно, между зарядкой и завтраком вышел на крыльцо поиграть Сальери на тубе, его внимание привлёк странный шум.

— Ничего не понимаю!

Отложив музыкальный инструмент, сыщик схватился за пистолет с присоской и инстинктивно развернулся в сторону домика Найджела — того самого пацифиста и защитника прав животных. Теперь домик ходил ходуном, как если бы там спаривались в неволе полосатые слоны, и из окон летело всё подряд вплоть до шкафов и компьютера.

— Возможен шантаж, вымогательство, киднеппинг! — категорически заявил Коллега, подтянувшийся на шум с шароматом. — Шеф, я с вами!

— Аналогично, — поразмыслив, сказал старший Пилот.

Пилоты преодолели собравшуюся у дверей домика юного джентльмена толпу из директора, фон Шляпена и санитаров, после чего Коллега открыл дверь решительным "кийяааа!!!" левой ногой. Но это не было нужно — она и так на соплях держалась. В комнате Найджела царил разгром, какой в тихом Энске в последний раз видели после войны, а сам будущий страж мира, устав от трудов, сидел на руинах и повторял на одной ноте:

— Не. На. Ви. Жу. Ненавижу. Ненавижу!

— Так, — деловито начал Шеф, видя, что молодой человек выдохся и к нему можно безопасно приблизиться. — Значит, потерпевший. На кого жалуетесь? — Коллега уже готовился записывать в блокнотик.

— Вы не поняли, сэр. Я ненавижу этот чёртов остров. Ненавижу эти чёртовы домики. Ненавижу этот чёртов лагерь для черномазых! — На этом месте фон Шляпен схватился за сердце. — Хочу домой. Х-о-ч-у-д-о-м-о-й, по буквам, для тех, кто не понимает по-английски! В Англию, где по-английски понимают! Никогда, никогда, никогда англичанин не будет рабом! — Судя по прочувствованному пению гимна, Найджел пошёл на второй круг нервного срыва.

— Всё ясно, — тяжело выдохнув, сказал Шеф. — Это уже работа для медперсонала. Коллега, мы пошли.

— Подождите, подождите, господа... эмм... Колобки, — воскликнул директор с очень странным выражением лица, — для вас у меня будет отдельное поручение. Маленькое, но очень ответственное по-поручение. — Директор лагеря уже начал слегка заикаться.

В офисе директор, заметно вспотевший и с бегающими добрыми-добрыми глазками, сделал пару международных звонков и обернулся к Колобкам:

— Господа...эмм... Пилоты, вам предстоит срочная командировка в Лондон. Лорд Мэнли, отец Найджелла, согласился встретиться с вами за чаем. И возможно, это поможет пролить свет на то, что случилось с его сыном! — с привычным уже бодрячеством сказал директор.

— Да тут со всеми уже... по ходу... случилось! — сказал Коллега и покрутил пальцем у виска. Пилоты действительно получили неутешительные сведения о состоянии ещё нескольких ребят: дальнего родственника короля Бутана Ананды, австралийца Кьюмокена, сына вождя племени и видного борца за права аборигенов, египтянки Шиони из семьи профессора и члена национального собрания, а также некоторых других обитателей этого буржуинского Артека.

— Может, молодёжи и правда тут просто прискучило? — предположил Шеф.

— Шеф, я два лета вожатым в лагере завода машин и механизмов оттрубил! Такой резкой хандры сразу у всех не бывает! — поделился опытом Коллега.

— Ничего не понимаю...

— Аналогично!

Колобков не покидало ощущение, что директор что-то темнит и хочет под благовидным предлогом удалить их из лагеря, чтобы они не вникали в подозрительную обстановку. Но с другой стороны, проблемы в "Звонком эхе-хе" выглядели больше психологическими, чем криминальными, и тут уж сыщики помочь никак не могли. Да и в Лондон за казённый счёт съездить всё-таки хотелось.

Поэтому в ясный августовский полдень 199... года под бой Биг-Бена на Вестминстерской площади из двухэтажного красного автобуса вместе с прочим пассажиропотоком высыпали два человечка, в сером и в зелёном.

— Сверим часы, Коллега, — предложил некто в сером некту в зелёном, глядя, как всемирно известные часы отбивают удар за ударом.

— Две-эн-дцать часов! — с важным видом ответил Коллега, вставив в правый глаз лупу часовщика.

— Аналогично, — ответил Шеф. — Значит, нам пора, бар "Гадкий утёнок" через два квартала.

Два часа тому назад братья Пилоты прибыли в Великобританию на комфортабельном и фешенебельном борту авиакомпании "Аэро Шляпен", чувствуя себя почти миллиардерами с мягкими креслами, добротным английским завтраком и телевизором в салоне. Вот только смотреть по нему Колобкам было нечего: на предназначенном для юных пассажиров самолёте элегантная белобрысая бортпроводница нашла только видеокассеты типа "Мэри Поппинс" или "Освободите Вилли". Поэтому детективы уткнулись в служебные ПИКи, и каждый распоряжался своим в меру испорченности: Шеф штудировал статьи про пятое ноября и джентльменский этикет, а Коллега — про новинки британского рока или вовсе крушил блоки в "Тетрисе".

Пользуясь 120 свободными минутками, братья Колобки посетили музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, 221б, где Шеф купил себе сувенирную трубку — Коллега тоже не остался внакладе, на командировочные фунты заимев в продмаге у индуса напротив аж пять штук баночного пива, которое в те времена в Энске ещё было экзотикой. И теперь, выполнив обязательную программу отдыха, сыщики могли с чистой совестью заняться делами.

— Свежие! — сделал вывод Коллега, понюхав пространство перед газетным киоском, и на всякий случай прикупил целую кипу газеты "Сан". И тут сыщик заметил очень знакомые рожи:

— Шеф! — громким шёпотом предупредил младший из Колобков. — За нами хвост.

Шеф обернулся и сначала не понял, но потом как понял...

— Даже два, Коллега, — "Топтунами" оказались сукины дети из давешней "инспекции" Папаши Пса. При этом сами Пагс и Луи в своих нарочито чёрных костюмчиках и нарочито чёрных очках на нарочито сложных щах были, наверное, самыми заметными в центре Лондона. — Улыбаемся и машем.

Именно так Пилоты и сделали. Демонстрация палева как-то резко смутила подручных Пса, и они ретировались. До нужного им лондонского бара командировочные из "Звонкого Эха-ха" добрались уже без наружки и приключений.

В тёмном и прокуренном "Гадком утёнке" на ланч собралась уйма народу — всё больше полисмены, почтальоны, сантехники-электрики, работавшие в квартале, на крайняк молодые туристы с безразмерными рюкзаками. Оживлённо обсуждая футбольный матч в телевизоре, они галдели на ядрёном лондонском говорке так, что Колобки вряд ли бы услышали в помещении что-то путное. В дальнем углу собралась большая толпа игроков в дартс, которые галдели не меньше.

Поскольку лорд Мэнли был страшно занят на экстренном заседании палаты лордов, где присутствовал премьер-министр и чуть ли не королева, то его лордство поручил встретить Шефа и Коллегу своему дворецкому Джексону, который как раз тоже приехал в столицу по делам. Джексона он описывал как очень высокого и худого человека с большой лысиной и носом крючком, который в разъездах ходит в твидовом костюме. Но Пилоты в толпе никак не могли его углядеть.

— Ничего не понимаю. Уж полночь близится, а Джексона всё нет, — заскрипел зубами Шеф, когда братьям уже принесли таки заказ.

— Так что предлагаю для начала пообедать, Шеф, — сказал Коллега, у которого с утра кишки марш играли.

— Аналогично, — и Шеф принялся налегать на ростбиф с жареной картошкой. Коллега для начала отхлебнул пивка из бокала почти с него самого и выплюнул очередную рыбку. Эти проклятые рыбёшки попадались ему постоянно — в чайниках, кофейниках и графинах, струе воды из-под крана, тархуне из автомата и даже в только что купленной в ларьке бутылке портвейна. Сыщик искренне подозревал, что кто-то из старых врагов навёл на него порчу, но оба энских экстрасенса только руками разводили, а московские пока в бюджет Колобков не вписывались.

Неизвестно, чем бы обед закончился, но Коллега, неудачно потянувшись за солонкой, обронил на пол все закупленные им бульварные газетки, полетевшие прямо под ноги метателям дротиков:

— С ума сойти, парни! — воскликнул один из ценителей дартса, схватив газетёнку: — Слыхали? Принц навешал леди Ди рогов с инопланетянкой! Ребята, тут даже фотографии есть!

— Да ну! Дожили! Куда катится Англия! — "дротики" побросали игру и разбрелись. И тут только Колобки нашли искомого Джексона, со смаком кучно сажающего дартсы в мишень, пользуясь тем, что игроки ушли читать желтятину.

— Дворецкий Джексон, я полагаю? — обратился к нему Шеф.

— Майкл Катберт Джексон. К вашим услугам, джентльмены, — кивнул лысеющей головой человек лорда Мэнли. — А вы, надо полагать, небезызвестные разоблачители Карбофоса братья Пилоты?

— Мы, — лаконично подтвердил Шеф. — Присоединяйтесь, Джексон.

— Как вы находите Лондон? — деликатно осведомился Джексон.

— Ландон из ве кэпитал оф Грейт Бритейн! — гордо объявил Коллега.

— Аналогично, сэр, — в тон Колобку ответил тощий дворецкий. — Конечно, после нашего Эндхауза здесь шумновато и тесновато. Но пропустить чемпионат Лондона по дартсу при удобном случае было бы преступлением. А здесь, в "Гадком утёнке", проводятся турнирные игры — вы как раз сорвали одну из них. Приятное с полезным, джентльмены...

— Кстати... — перешёл наконец к делу Шеф и рассказал о недавних происшествиях в "Звонком Эхо-Хо". — У этого юного джентльмена случился острый приступ ностальгии. И нас откомандировали в Лондон, чтобы ему доставить что-нибудь эдакое... родное. В терапевтических целях. Что-нибудь посоветуете, Джексон?

— За этим я сюда и пришёл, сэр. Вы будете немного шокированы, но я бы рекомендовал вам привезти юному Найджеллу... куклу Гая Фокса.

— Нич-чего не понимаю. Гай Фокс — это кто? Муж Мэри Поппинс? — спросил Коллега.

— Боюсь, мистер Фокс умер за триста с лишним лет до Памелы Трэверс, сэр. Он был заговорщиком, который пытался взорвать короля во время тронной речи в парламенте — это было буквально в полумиле отсюда, — уточнил Джексон.

— Ясно. Терроризм. Путч. Совершённый общеопасным способом, — квалифицировал деяния Фокса Шеф. — Что же вы из него игрушку для детей сделали?

— Каждую годовщину покушения, пятое ноября, до сих пор то тут, то там сжигают чучела Гая Фокса, сэр. Кроме одного! Юный джентльмен так к нему привязался, что каждую осень прячет своего Гая в самых неожиданных местах, опасаясь, что кто-нибудь не решится нарушить традицию, — пояснил дворецкий. — Когда после ланча я доставлю вас в Эндхауз, лорд Мэнли уже вернётся с заседания палаты, и под его присмотром вы сможете легально приступить к поискам.

— Ну что, Коллега, займёмся загадкой Эндхауза?

— Слушаюсь, Шеф! — и Коллега на всякий случай записал в блокноте: — Пятое ноября!

Вскоре с Паддингтонского вокзала тронулся поезд, унося Колобков и их невозмутимого провожатого в глубь провинциальной Англии. У станции в Солсбери Джексона ждала машина, и отъезжая, он предложил братьям Пилотам сделать небольшой крюк, чтобы те могли взглянуть на высочайший в Англии шпиль, но Шеф торопливо отказался:

— Как это будет выглядеть? Приехали двое русских, пялятся на ваш солсберецкий шпиль и всё вынюхивают. Ещё подумают чего.

Выехав из города, Джексон ещё минут пятнадцать вёз сыщиков по зелёным холмам и вересковым пустошам, пока наконец на одном из холмов не показался Эндхауз — скучного светло-серого цвета лордовская (или лордская?) усадьба в стиле Георга Третьего, обсаженная живой изгородью толщиной с классический бетонный забор ПО-2.

— Поздравляю, джентльмены, мы в Эндхаузе. Восьмой лорд Мэнли заложил этот дом в 1774 году, но не успел увидеть его законченным, так как пал смертью храбрых в войне за независимость наших американских кузенов, где воевал, соответственно, против, — сказал Джексон, подвозя Пилотов аккурат к парадному входу. — Вам сюда!

Неожиданно Эндхауз оказался внутри очень похож на себя, как бы его изображали в старом отечественном телеспектакле — много деревянных панелей, эклектических шкафов, книжных полок и потемневших фамильных портретов. На парадной лестнице Джексона нагнал запыхавшийся лакей помоложе и передал ему съёмную телефонную трубку.

— Добрый день, милорд. Да, милорд. Да, милорд. Нет, милорд. Да, милорд. Будет исполнено, милорд, — всё с той же неподвижной губой сказал трубке дворецкий и снова обратился к Колобкам: — Увы, джентльмены, лорд Мэнли просил передать, что заседание палаты затянулось из-за слишком животрепещущей темы и что он будет не ранее ужина, а пока он оставляет вас на моё попечение. Пройдёмте лучше в голубую гостиную...

Гостиная оказалась настолько голубой, что у Шефа и Коллеги синь начала сосать глаза. Как положено, атмосферно трещал камин, над которым помещались картины в самых дорогих рамах, а над входом висел навороченный герб с единорогами, лентами, золотыми шарами и другими семантически важными геральдическими причиндалами. Пока что внимание Пилотов притянуло полотно, на котором вовсе ничего нельзя было разобрать.

— Абстракционизм! — решил блеснуть эрудицией Коллега, который других модных направлений в живописи всё равно не знал.

— Хм! Кандинский, — предположил Шеф, рассмотрев полотно в лупу.

— Боюсь, джентльмены, вы оба несколько заблуждаетесь, — сказал Джексон. — Это пейзаж великого Тёрнера: "Туманный восход на Иванову ночь в Стоунхендже". Тёрнер написал его, приехав к нам по приглашению десятого лорда Мэнли в 1843 году. По преданию, он воспользовался старинным подземным ходом, который...

Но Шеф уже переключился на другой объект — пресловутый фамильный герб:

— Что там наверху? — уставился он в лупу на сектор с единорогом.

— Знаете, сэр, когда Найджелл был маленьким, а герб ещё не успели повесить, он любил поглаживать этого единорога. Думаю, вы заметили, что левое верхнее поле слегка протёрлось, — именно это Шеф и заметил. Тут Джексон спохватился: — Пять часов, джентльмены! Я должен распорядиться о чае.

— Коллега, мне кажется, это ключ, — задумчиво сказал Шеф, когда дворецкого и и след простыл. Но младший Колобок заинтересовался совсем другим, без капли стыда и совести копаясь в оставленной для лорда на столе почте. — Шеф! Посмотрите!

Коллега протянул старшему товарищу открытку следующего содержания:

ДАРАГИЕ ПАПЧКА И МАМАЧКА

МНЕТУТ ПЛОХО

ЧТОБ ОН СГО РЕЛ ЭТАТ ЛАГЕЬР

ЗАБЕРИТИ МИНЯ АТ СЮДА!!1!

ВАШ НЕЩАСТНЫЙ СЫН

НАЙЖЕЛ

— Подозрительно, Коллега, — даже братьям Пилотам с их провинциальным юрфаком и ускоренным видеокурсом в багаже было очевидно, что в английском НЕЩАСТНОГО СЫНА НАЙЖЕЛА многовато грамматических ошибок. — Милорды так плохо писать не могут. Они всё-таки Итоны кончали. И потом, дата!

— Так... — Коллега лихо вставил в глаз верную лупу часовщика, рассмотрел дату и добавил: — Пятнадцатое! И что?

— Пятнадцатого, Коллега — это ровно за два дня до заезда первой смены в "Звонкое Эхо-хо"! В это время Найджелл, возможно, сидел ровно в этой самой гостиной! — обратил внимание Шеф.

— Нич-чего не понимаю!

— Аналогично.

— Так что, Шеф, Гоя Факса, то есть Гая Фокса искать не будем?

— — Будем обязательно. Как минимум для следственного эксперимента. Но для этого, Коллега, нам нужно найти тайник. Где-то в комнате есть подземный ход. А мне этот единорог покоя не даёт...

Коллега, как не раз проделывал уже и раньше, взобрался на голову Шефу, чтобы дотянуться до герба, потрогал единорога в нужных местах, полез руками за щит... и, кажется, нащупал что-то интересное:

— Шеф! Там у него кнопка!

Разумеется, Коллега её нажал — и тут же за его спиной раздался страшный скрежет. С перепугу младший Колобок слетел со старшего, оба они осмотрелись, и увидели, что "Иванова ночь в Стоунхендже" отъехала в бок, открывая узкий тоннель:

— Вперёд, Шеф! — с энтузиазмом воскликнул Коллега и очертя голову вместе со шляпой ринулся в тоннель. Шефу ничего не оставалось, как броситься догонять, держа наготове пистолет с присосками. А в спину им доносился голос Джексона:

— Осторожнее, джентльмены! Уже вечереет, а подземный ход может привести вас к самому Стоунхенджу!

— Шеф, а я вас не вижу!

— Аналогично...

Луга в окрестностях Эндхауза окутали туманные сумерки. Кто-то зловеще ухал и стрекотал в кустарниках вдалеке. И даже с трудом пробивающиеся сквозь туман огоньки фар далёких автомобилей братьев Пилотов как-то не обнадёживали.

— Шеф, если встретится собака Баскервилей, будем задерживать?

— Конечно, Коллега, закон для всех один, — устало выдохнул Шеф, пытаясь добраться в тумане хотя бы до Стоунхенджа, который мог стать ориентиром. И тут сильный удар лицом о каменную плоскость показал детективу, что он до него успешно добрался.

— Мы на месте, — прогундосил сыщик сплюснутым носом. — Коллега... — но тут он увидел, как Коллега чего-то панически испугался и с нечеловеческой ловкостью спрятался под шляпу.

— Что там? — шёпотом спросил Шеф, приподнимая шляпу.

— Это ОНИ, Шеф!

— Кто?

— Собаки Баскервилей! — Старший Пилот пригляделся к затуманенному тёмному Стоунхенджу повнимательнее и понял:

— Аналогично. Коллега, это же сукины дети.

Пагс и Луи с лопатами возились аккурат в том месте, которое запечатлел великий Тёрнер на своём "Ивановом дне в Стоунхендже", бормоча: "А ты думал, чего эти русские придурки сюда попёрлись? Не иначе клад искать! Я в новостях по ящику видел — им в этом их СНГ даже на фантики не хватает!"

— Железная логика, — обиженно подумал вслух Коллега. Тем временем Шеф достал карманный фонарик и включил его на полную мощность. На камнях Стоунхенджа и на тумане резко возникли увеличенные тени мопсовых мафиози и замахали руками:

— А-А-А-А!!! ЧЕЛОВЕК БАСКЕРВИЛЕЙ!!! — возопили верные дружинники Папаши Пса, побросали всё и убежали, не разбирая дороги и едва не сбив с ног братьев Пилотов.

— Псих, — только и успел сказать Шеф, которому Пагс отдавил ногу. Он отдал фонарик Коллеге, который спокойно спрыгнул в яму, поелозил там, выбрасывая что попало, и наконец крикнул:

— Эврика! Нашёл!

Находка Коллеги оказалась коробкой из какого-то дорогущего лондонского магазина — довольно крупной. Колобки уже заподозрили было, что это гроб пресловутой собаки, но вместо останков чудовища Гримпенской трясины они нашли там куклу, изображающую мужика в чёрной шляпе.

— Хм-м... Гай Фокс, — сказал Шеф, рассмотрев находку под лупой. — Поздравляю, Коллега, наша работа здесь окончена.

И тут в самый ответственный момент запиликал ПИК Шефа. На экране появился фон Шляпен, взлохмаченный и озабоченный больше обычного.

— Шеф, Коллега! Приём! Приём!

— Вас понял! Слышу нормально. Объект найден. Готовы приступить к доставке на остров, — отчитался детектив перед уполномоченным ЮНИКАП и ЮНИСПАЗ под эгидой ОБСЕ.

— Погодите пока, друзья мои! — воскликнул взъерошенный фон Шляпен. — Дело в том, что у нас... У нас побег!