Близнецы-3. Сложный выбор (гет)

Утром, как только Люба, Андрей, Рома, Максим и Даша отправились в часовню, Ника решила отвлечь отца.

Уже через десять минут она с Тёмой на руках стояла у комнаты Георгия. Ника робко постучала в дверь. Хотя с того памятного признания Георгия прошло уже достаточно времени, она до сих пор испытывала смешанные чувства во время общения с отцом. Дверь открылась через минуту. Несмотря на ранний час, Георгий уже был одет в свой повседневный костюм, а от его лица пахло зубной пастой и лосьоном для бритья.

— Что случилось, Ник? Что-то с Тёмой? — обеспокоенно спросил он.

— Нет. Со мной и с Тёмой всё в порядке, — ответила Вероника. — Я хотела поговорить с тобой о записке, которую ты мне вчера оставил. «Ингрид» действительно заинтересовано в Тёме?

— Да. У твоего сына такие же компоненты крови, как и у тебя. Если с тобой и с Любой, не дай Бог, что-нибудь случится, следующим подопытным станет Тёма. Поэтому береги его и оставляй его только с теми людьми, которым доверяешь.

— Понятно. То есть я не могу оставить ребёнка даже с тобой, — грустно заметила Вероника.

— К сожалению, да, — тихо ответил Георгий, понимая, что навсегда потерял доверие дочерей.

* * *

После уроков Виктор решил поработать в библиотеке. Кроме Полякова здесь была и Анна, но она была полностью погружена в своё занятие и почти не обращала внимания на мужчину.

Вдруг Виктор вновь почувствовал судорогу в руках. Краем глаза он посмотрел на Анну и быстро зашевелил пальцами. Через минуту судорога прекратилась, и Виктор спокойно выдохнул.

Тишину в библиотеке прервал появившийся здесь Вадим.

— У тебя и вправду элитная школа. Даже уборщицы как модели, — сказал он, подойдя к Виктору.

— Что, Маша понравилась? — спросил Поляков.

— Ну, Маша, конечно, красивая девушка, но моё сердце уже забрала Таня. Забрала и разбила на мелкие осколки. Хотя я сам виноват. До сих пор стыдно за то, как я себя тогда с ней вёл, — с грустью вспомнил Вадим.

— Да, от Тани действительно можно потерять голову, — сказал Виктор, вставая из-за стола.

Вскоре он подошёл к книжной полке. Рука Виктора вновь задрожала. Не помогало даже сжимание и разжимание ладони. Книга окончательно выскользнула из его руки.

— Виктор? — окликнул его Вадим.

Ноги Виктора подкосились, и только мгновенная реакция Уварова спасла его от падения.

— Виктор, тебе плохо? — спросил Вадим, помогая сесть Полякову на стул.

— Просто голова закружилась, — с трудом ответил Виктор.

— Может, позвать Таню? — продолжал беспокоиться Уваров.

— Нет. Просто принеси мне, пожалуйста, воды.

Вадим быстро отправился на кухню за водой. Там он увидел Галину Васильевну, Таню и маленькую Сонечку.

— Галина Васильевна, можно воды, пожалуйста, — попросил Вадим.

Смирнова тут же налила воды.

— Что случилось? — спросила Татьяна, заметив обеспокоенное лицо Вадима.

— Мы были в библиотеке, и у Виктора закружилась голова.

— Я иду с тобой, — сказала Татьяна тоном, не терпящим возражений. — Галина Васильевна, вы посидите с Сонечкой?

— Да, Таня. Конечно, иди.

Довольно быстро Вадим и Таня дошли до библиотеки, где Виктору в тот момент уже стало лучше.

— Таня, что ты тут делаешь? — спросил он, увидев Азарову.

Вадим протянул Виктору стакан, и тот быстро выпил воду.

— Я была на кухне, когда Вадим пришёл за водой. Почему ты не попросил позвать меня? — строго спросила Татьяна. — Мы же договаривались, что ты ничего не будешь скрывать о своём здоровье от меня.

— Прости, Тань. Я не хотел тебя беспокоить, — произнёс Виктор.

— Я уже не беременна, так что эта отговорка больше не сработает, — возразила Татьяна, доставая принесённый с собой тонометр.

Пока Азарова мерила ему давление, Виктор с горечью понимал, что не может взвалить на неё свою смертельную болезнь. Так много бед и проблем свалилось на девушку в последние два года. Поляков видел, как Вадим смотрел на Татьяну влюблённым взглядом. Неожиданно в его голову пришла спасительная мысль. Таня не останется одна с ребёнком после его смерти.

* * *

Вечером ребята отправились снимать подземелье. С ними, как и всегда в последнее время, не было Ники и Вики. Также с ними не пошёл Андрей, до сих пор не верящий в причастность Анны к нацистским преступникам. Поэтому он обижался на друзей, пытавшихся намекнуть на это.

Вскоре Люба привела всех к двери с круглым окном, которая на удивление оказалась открытой. Комната, судя по стоящему в ней оборудованию, оказалась операционной. Несмотря на то, что ребята оказались здесь впервые, что-то в этой обстановке показалось им знакомым.

— Похоже на ту комнату на плёнке, помните? — спросила Даша и, оглянувшись, уточнила: — Где делали операции девочкам.

— Что-то мне подсказывает, что это и есть та самая комната, — сказала Люба, прибегнув к своим способностям, а затем с дрожью в голосе произнесла: — Господи, здесь же ставили опыты на моей маме.

Операционная выглядела чисто, словно сюда в любой момент могли прийти врачи и медсёстры. Были здесь и медикаменты. Рома заснял на камеру висевший на капельнице пустой флакон с надписью «INGRID».

— «Ингрид» — это же та компания, чьи акции тебе завещал дедушка! — вспомнила Даша, посмотрев на Максима.

В это время он нашёл на одной из полок три таких же флакона.

— Но детский дом закрыли в 1979 году, а компания «Ингрид» основана в девяностые годы, — вдруг задумалась Люба.

Тем временем Даша взяла из рук Максима флакон и прочитала:

— Срок годности 24 месяца… до ноября 2013 года. — Она в шоке посмотрела на поражённых ребят. — Вы хотите сказать, что прямо в нашей школе немцы… настоящие фашисты… продолжают делать опыты на детях? — спросила Даша.

— Здесь по-прежнему ставят опыты на детях, — ответила Люба, по-прежнему поражённая открывшейся страшной правдой.

— Подержи, я сниму крупнячок, — попросил Рома Дашу и отступил назад.

По дороге он, зацепившись ногой за провод, упал, успев уронить штанги для капельниц. Тут же во всём подземелье включилась сигнализация, и загорелся красный свет. Первым от шока очнулся Максим и скомандовал:

— Валим отсюда! Быстро!

Ребята бросились бежать, подгоняемые красными мигающими лампами, звуками сирены и топотом ног приближающихся охранников.

* * *

Дверь в комнату Тани была открыта. Первое, что увидел Виктор, когда вошёл, была Сонечка, которая лежала на кровати матери. Девочка тут же улыбнулась Полякову, вызывая у того ответную улыбку, и громко залепетала.

Когда Таня появилась из ванной, то застала Виктора играющим с Соней.

— Я рада, что ты решил познакомиться с Софией Александровной Азаровой поближе, — сказала она, садясь на кровать.

— Она такая же красивая, как и ты, — сказал Виктор, внимательно смотря на Сонечку.

— Слава Богу, она почти не похожа на своего отца, — сказала Таня, забирая свою дочь у Виктора.

В этот момент он вновь залюбовался Таней. Материнство сделало девушку ещё краше. На мгновение решимость Виктора пошатнулась, когда он увидел, как была счастлива Татьяна. В этот момент не очень хотелось делать ей больно. Но Виктор взял себя в руки и заговорил:

— На самом деле я пришёл, чтобы серьёзно с тобой поговорить.

— Хорошо. Только подожди, когда я уложу Сонечку спать.

Через десять минут, когда младенец уснул, Виктор вновь заговорил:

— Я подумал над твоими сегодняшними словами, — на мгновение он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Врачи говорят, что мне осталось жить всего несколько месяцев.

Лицо Татьяны сразу же помрачнело.

— Неужели нет никакого лечения? — дрожащим голосом спросила она.

— Если только экспериментальное. Анна дала мне визитку одной клиники. Кажется, «ИНГРИД».

Ещё до того, как Виктор сказал название клиники, Татьяна уже всё знала. В «Ingrid» работали её приёмные родители, да и, как она недавно узнала, и родной отец. Кроме того, Татьяна сама успела проработать там целый год. Она прекрасно помнила таинственный смертельный вирус у пациентов «ИНГРИД». Стоило больным пропустить приём лекарства, как появлялся кровавый кашель, затем наступала потеря зрения, а вскоре и смерть. Но единственным шансом Виктора прожить как можно больше было лечение в «Ингрид».

— Если это поможет тебе, то стоит согласиться, — проговорила Татьяна после долгого молчания. — Если есть хоть какая-то надежда, то надо использовать её. Я не хочу, чтобы ты умирал.

Таня заплакала и обняла Виктора. В этот момент Поляков окончательно принял решение. Лучше он сделает ей больно сейчас, чем потом, когда умрёт.

— Нам надо расстаться, — медленно проговорил Виктор.

Татьяна мгновенно оторвалась от Виктора и с удивлением спросила:

— Что? Почему?

— Ты и так слишком много пережила в последнее время. Я не могу повесить на тебя ещё и свои проблемы.

— У меня нет проблем. Я просто хочу воспитывать свою дочь вместе с тобой.

— Воспитать Сонечку со мной уже не получится, поэтому лучше, чтобы она не привыкала ко мне.

— А Андрей и Надя? Что будет с ними?

— Я надеюсь, что передам Елене опекунство. Таня, я просто хочу, чтобы ты и Сонечка были счастливы, — сказал Виктор, увидев, что Татьяна вновь заплакала. — Мне кажется, у Вадима может получиться то, что не получилось у меня.

Азарова вытерла слёзы и громко произнесла:

— Ладно, ты можешь бросить меня, но давай я сама буду решать, с кем мне встречаться. И пусть ты не хочешь делать мне больно потом, но делаешь это сейчас. Я надеюсь, ты по-прежнему будешь моим другом.

— Да. Я буду рад, если в свои последние месяцы жизни буду чувствовать твою поддержку, — признался Виктор и вышел из комнаты.

Через час Татьяна оставила Сонечку с Галиной Васильевной, а сама отправилась в комнату Вадима.

— Что ты ему сказал? — спросила она, как только Вадим открыл дверь.

— Кому? — с удивлением спросил Уваров.

— Вадим, не прикидывайся дураком. Ты знаешь, о ком я говорю, — не отставала от него Таня.

— Я просто сказал ему, что ты разбила мне сердце, — наконец-то ответил Вадим.

— Если ты думаешь, что теперь, когда Виктор сказал, что нам надо расстаться, я сразу же прибегу в твои объятия, то ты глубоко ошибаешься, — сердито проговорила Татьяна.

— Когда ты злишься, то нравишься мне ещё больше, — улыбнулся Вадим.

В ответ Таня лишь громко хлопнула дверью перед лицом Уварова. Вадим лишь вздохнул ей вслед, а затем его взгляд из любящего превратился в хищный.

* * *

Между тем четвёрка юных сыщиков продолжала плутать по коридорам подземелья, освещаемым помимо ламп и фонариков красными мигающими лампами. От звуков сирены уже начинали болеть уши.

Вскоре Люба вывела своих друзей к выходу через камин, однако, когда Даша нажала на механизм, открывающий дверь, та приоткрылась лишь на несколько сантиметров и замерла. Ребята оказались в ловушке. Как ни пытались друзья снова нажать на механизм, дверь заклинило. В панике ребята принялись искать другой выход. Вскоре, к их удивлению, сигнализация смолкла.

— Может, пронесло? — предположил Рома. — Нас больше не ищут?

— Это вряд ли, — тут же сбила его оптимистичный настрой Люба.

Вскоре, словно в подтверждение её слов, в подземелье раздался собачий лай. Ребятам вновь пришлось бежать, на этот раз от спущенных на них собак. Неожиданно они наткнулись на мужскую фигуру, держащую в руке пистолет и ослепившую их лучом фонаря. За ребятами бежали два разъярённых добермана. Вскоре незнакомец выстрелил два раза. Пока остальные зажмурились и пригнулись, Люба вдруг поняла, кем является этот незнакомец.

— Ребят, это же Андрей, — радостно сказала она и бросилась в его сторону.

Собаки испуганно убежали, а Андрей подошёл к друзьям.

— Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! — сказал Максим, крепко обнимая друга.

— Андрюх, у меня вся жизнь перед глазами проскочила, — поблагодарил его Рома, приходя в себя от шока.

— Пойдём через лес, — скомандовал Андрей, и все остальные ребята пошли за ним.

* * *

Пока Люба и её друзья чудом спаслись от разъярённых собак, её отец был по делам в клинике «Ingrid». Зайдя в одну из палат, он был шокирован увиденным. Сбросив оцепенение, он быстро бросился к Никите и стал мерить его пульс. Тот был хоть и слабым, но всё-таки прощупывался.

Как назло в этот момент ему позвонил Войтевич.

— Где ты ходишь? Твоя младшая дочь опять ходила со своими дружками по подземелью! — прокричал в трубку его отец.

— Я в клинике. У нас другое ЧП. У Никиты Ольшанского была попытка суицида, — быстро ответил Зарубин и нажал кнопку окончания вызова.

А в это время юные сыщики уже вернулись из подземелья и шли по школьному коридору. Как только они вошли в школу, их тут же встретила беспокоящаяся о них Ника. Только когда ребята подошли к своим комнатам, Даша решилась спросить у Андрея про пистолет.

— Это пистолет Анны, — с грустью ответил Андрей и, приподняв кофту, показал ребятам рукоятку заткнутого за пояс пистолета. — Вы были правы.

Ребята с сочувствием посмотрели на Авдеева. Лучше всего его понимали Максим, Ника и Люба, ведь их отцы тоже были связаны с преступниками, и оттого старшеклассникам было больно.