Девочка с именем звезды (джен)

* * *

Было настоящим безумием довериться этой странной женщине. Но Вега, наверно, и не отличалась здравым смыслом, раз она, наплевав на школьные правила, перелезла через забор и бросилась к незнакомке с отчаянным воплем:

«Стойте! Не уходите! Возьмите меня с собой!»

Светловолосая женщина, одной ногой уже стоящая на пороге синей телефонной будки, замерла и обернулась, внимательно посмотрев на Вегу.

— Пожалуйста… — выдавила из себя девочка.

Волнения было не унять, и Веге казалось, что удары сердца отдаются даже в кончиках пальцев. А ещё её била дрожь, но это было скорее от того, что вечер был прохладным, а школьная форма, хоть и была из тонкой шерстяной ткани, совсем не защищала от порывистого ветра.

Какое-то время они так и стояли, уставившись друг на друга, и Вега смогла наконец рассмотреть получше ту, которая представилась Доктором. Во время суматохи в школе было как-то не до того. Женщина перед ней выглядела большой оригиналкой, поскольку в её внешнем облике сочетались на первый взгляд (да и на второй тоже) абсолютно несочетаемые вещи. Чего стоили только укороченные штаны-кюлоты на подтяжках в комбинации с сапогами и светлым плащом. Но, наверное, так и должен выглядеть тот, кто вышел из взявшейся невесть откуда старинной полицейской будки, а затем спас их пансион от непонятно как забравшегося туда пришельца. И сделал это не лазерным мечом или бластером, как во всех приличных космических сагах, а каким-то странным небольшим устройством, издающим жужжание.

Вега запомнила, как женщина при переговорах с монстром сказала, что путешествовала по разным мирам. И девочка почему-то сразу ей поверила. Тогда-то у неё и возникло искушение попросить взять её с собой, подальше от тётушки и пансиона, куда та её запихнула. Нет, Вега, разумеется, ничего не имела против своих одноклассниц и учителей, но девочке казалось, что она задыхается в закрытом учреждении, изолированном от остального мира. Вот почему Вега, недолго думая, перелезла через ажурную ограду пансиона и со всех ног бросилась за незнакомкой из другого мира.

— Ты та, что подсказала про линию, да? — уточнила женщина, рассматривая Вегу.

Та кивнула. Девочка ещё не знала, к чему приведёт этот разговор, но ей было приятно, что её запомнили.

— У тебя хорошо развита наблюдательность, — похвалила её женщина. — Что же касается твоей просьбы… Это может быть опасно, — неуверенно заговорила она. — Люди и так очень хрупкие, а ты и вовсе ещё ребёнок. К тому же, ты даже не знаешь, куда я направляюсь.

— Мне всё равно! И я не боюсь! — несколько поспешно выпалила Вега, опасаясь, что незнакомка сейчас уйдёт.

— Я знаю. Но я боюсь, — устало пояснила её собеседница. — За тебя. Рядом со мной случается всякое, — виновато развела она руками. — К тому же, наверняка твоим родным сообщили о произошедшем в пансионе, и они с ума сходят от волнения.

— Некому сходить с ума… — сглотнула Вега. — У меня никого нет… — еле слышно добавила она и замолчала, словно сказала больше, чем собиралась, хотя это и были лишь две короткие фразы.

Женщина вновь посмотрела на неё долго и внимательно. На лице путешественницы читалась сосредоточенность, словно она сейчас решала в уме сложную математическую задачу. Вегу удивил этот контраст — взгляд её собеседницы казался проницательным и несколько уставшим, словно принадлежал не молодой энергичной женщине, а умудрённому опытом пожилому человеку. Интересно, что она думает о Веге? Какой её видит? Прилежной ученицей пансиона, если судить по элитной форме девочки и аккуратной причёске, или той, кем она была на самом деле — отчаявшимся подростком с безнадёжностью, застывшей в светло-серых глазах?

— Как тебя зовут? — спросила наконец женщина, первой прерывая молчание.

— Вега, — назвалась девочка. — А вас?

— Доктор, — лаконично повторила её собеседница то, что уже говорила в пансионе. — И можно на «ты».

— Доктор чего? — не поняла Вега.

— Просто «доктор», — улыбнулась женщина.

— Так не бывает, — упрямо сказала девочка. — Доктора всегда бывают чего-то конкретного: медицины, физики, истории. Ну или может космической дипломатии? — вспомнив переговоры незнакомки с пришельцем, предположила она.

— А ты настырная, — с улыбкой заметила та, кто назвалась «Доктором». — Мне нравится. Взрослые перестают задавать вопросы. А жаль — упускают шанс многому научиться. Итак, доктор чего я? Знаешь, Вега, — доверительно сказала она, — ни того, ни другого, ни третьего. Я доктор всего сразу и ничего одновременно. Зависит от дня.

— Как это? — всё ещё не понимала Вега.

— Ну, я могу починить двигатель, спасти какую-нибудь звезду, договориться с пришельцем, — принялась загибать пальцы женщина. — Всего понемногу. Но «доктор» — это не про диплом, понимаешь? Это про обещание. Обещание учиться, помогать другим, брать ответственность и не сдаваться, когда всё кажется безнадёжным. Особенно, если всё кажется безнадёжным, — добавила она и развела руками: — Как-то так.

Вега немного помолчала, обдумывая слова собеседницы.

— По-моему, это круче любого диплома, — наконец заключила она.

— Идём! — сказала всего одно короткое слово Доктор и приглашающе махнула Веге рукой.

Девочка сперва подумала, что ослышалась. Её что, вот так просто пригласили с собой? Без расспросов и долгих уговоров? А когда она, наконец, осознала, что это взаправду, сердце от радости забилось так сильно, словно она только что забила решающий гол на чемпионате мира по футболу. Похоже, впереди её ждало главное приключение в жизни. Она поспешила следом за женщиной, опасаясь, что та передумает.

— Где это мы? — захлопала глазами девочка, переступив порог телефонной будки. — Здесь так просторно…

Поначалу мозг отказывался воспринимать то, что она видела. Вега не могла понять, как же случилось, что такое огромное помещение было втиснуто внутрь маленькой полицейской будки. Но тем не менее, это было так. Отовсюду струился мягкий золотистый свет, а посреди комнаты находилась консоль, сложная и изящная, хотя и выглядевшая так, словно её детали принадлежали к разным историческим эпохам. Тут была и старинная латунная ручка, вроде тех, что находятся в кабине машиниста в старинных поездах, и вполне современные сенсорные экраны. В помещении пахло озоном и горячим металлом, и ещё чем-то загадочным и неуловимым. Вега, пожалуй, назвала бы это духом приключений.

— Мы в ТАРДИС, — пояснила женщина так, словно это было чем-то самим собой разумеющимся. — Это мой космический корабль. И да, — заметила она замешательство девочки, — внутри она больше, чем снаружи. ТАРДИС — это Вега, Вега — это ТАРДИС. Уверена, вы подружитесь.

Вега осторожно коснулась рукой стены, по которой пробегали едва заметные узоры — словно рябь по воде. Та отозвалась мягким гулом, хотя девочка была уверена, что Доктор ничего не трогала на приборной панели.

Вега испуганно одёрнула руку и ошеломлённо спросила:

— Она что, живая?!

Доктор замерла на секунду от её внезапного вопроса, а потом светло улыбнулась и сказала с нежностью в голосе, как мать говорит о ребёнке, которым очень гордится:

— Да, Вега. ТАРДИС живая. У неё, как и у всех живых существ, есть голос, память и сердце. Только она говорит с нами не словами, а светом, вибрациями, устройством коридоров, прокладываемыми ей маршрутами. — Женщина положила ладонь на панель, и та мягко засветилась под её рукой. — Видишь, она мне отвечает.

Вега кивнула и осторожно погладила стену.

— ТАРДИС, ты умная, — сказала она.

— Иногда даже слишком, — забавно закатила глаза к потолку Доктор. — Вечно спорит со мной. Иногда прячет комнаты, когда ей что-то не нравится. Сама решает, куда отправиться. Правда, чаще всего она оказывается права, — призналась женщина.

Вега засмеялась.

— Она мне уже нравится, — с искренним восхищением в голосе заявила девочка.

— Ты ей тоже, — сказала Доктор, заметив, что золотистый свет после слов Веги стал чуть ярче. — Кстати, — вдруг спохватилась она, — со мной ещё не путешествовали дети. Ну, то есть с той я, которая сейчас я. Раньше то всякое бывало, конечно. Ты, кстати, голодная? Я без понятия, чем кормят детей, — на высоких скоростях заговорила женщина, словно мысли в её голове не помещались и сменяли друг друга с умопомрачительной скоростью. — Хлопьями с молоком и какао? Нет, это вроде любят дети помладше, — наморщила нос она и предположила: — Тогда, наверно, ты любишь чипсы и попкорн? Неполезно, но вкусно. И обожаешь газировку, я права?

— Вообще-то не очень, — призналась Вега, стараясь не обижаться на то, что её так упорно называют ребёнком. — Мне больше нравится фруктовый сок.

— Да что ты за ребёнок такой, не любишь газировку? — всплеснула Доктор руками. — Ну ладно, сок так сок. У меня, правда, в данный момент его нет под рукой. Взять в супермаркете? Нет, слишком скучно, — принялась рассуждать она вслух. — Можно слетать за ним, к примеру, на Флорану. Точно! Тебе там понравится.

— Флорану? — переспросила Вега, услышав незнакомое название.

Вообще-то у неё были миллион вопросов и насчёт ТАРДИС, и насчёт самой Доктора, но её собеседница говорила без умолку, постоянно сбивая девочку с мысли. Вега, у которой уже голова шла кругом от обилия информации, удавалось ухватиться лишь за отдельные части фраз, чтобы совсем не потеряться в чужом потоке мыслей.

— Ах, да. Ты же никогда не была дальше Земли, — вспомнила Доктор.

— Вообще-то и дальше Великобритании тоже, — смущённо заметила Вега.

— Это недолго исправить! — улыбнулась Доктор, переключая какие-то рычажки на приборной панели. — Так вот. Флорана — это такая планета. Одна из самых красивых и мирных в галактике, — повела она рукой, расписывая красоты планеты. — Только представь: земля там устлана ковром из душистых цветов, вода в морях, как тёплое молоко, пески мягкие, как лебяжий пух, а вода в ручьях прозрачна, как хрусталь.

— Звучит заманчиво, — согласилась с ней девочка.

— И не только звучит! После отдыха там чувствуешь себя на сто лет помолодевшим. Впрочем, — скептично взглянула на неё Доктор, — тебе это не актуально. Кстати, сколько тебе?

— Четырнадцать, — немного смущённо ответила Вега.

— Четырнадцать?! — переспросила Доктор. — Четырнадцать… О не-ет! — и в панике заметалась по консольной комнате. — Нет-нет-нет-нет-нет! И о чём я только думала? — защёлкала она рычагами, которые в общем-то переключать и не требовалось.

— А что такое? — непонимающе переспросила Вега, начавшая всерьёз опасаться, что её могут высадить из ТАРДИС. — Что не так с моим возрастом?

— Тебе ЧЕТЫРНАДЦАТЬ! Ты не ребёнок и не взрослый. Ты между. Понимаешь? А это значит гормоны, резкие перепады настроения, склонность к бунтарству, — начала перечислять Доктор, отвлёкшись, наконец, от переключателей и начав загибать пальцы. — Я не готова к такой ответственности! Что вообще делают в таких случаях? Дают молоко с печеньем? Или это срабатывает только с детьми? — Она сокрушённо вздохнула, словно ей на плечи обрушилась вся тяжесть бытия, а не один субтильный подросток.

Вега едва сдержала смех, когда, наконец, поняла в чём дело.

— Так ты просто боишься, что я стану невыносимой? — уточнила она.

— Я считаю, что нужно быть готовой ко всему. Ты подросток, и это здорово! — заверила Доктор девочку. — Очень-очень здорово! Но тебе недостаточно просто объяснить, что не нужно трогать большую красную кнопку в ТАРДИС. У тебя сложный возраст, а я могу сделать что-то не так. — На её лице вновь отразилась паника. — Слишком много болтать, или же, наоборот, слишком мало. Или давать непрошенные советы. Или быть слишком мягкой, там, где нужна твёрдость. Наверно, я просто боюсь всё испортить, — вздохнула она.

Вега подошла и робко тронула Доктора за рукав плаща.

— Ты не испортишь, — заверила женщину она. — Просто веди себя со мной так, как обычно ведёшь себя с другими. Не нужно слишком стараться. Что мне действительно нужно: чтобы кто-то просто был рядом. Хотя про печенье идея неплохая.

Доктор просияла.

— Договорились, — потрепала она Вегу по русым волосам. — Я запомнила: быть рядом и держать под рукой печеньки.

— А… а сколько тебе лет? — после некоторого колебания всё-таки решилась на вопрос, который так и вертелся у неё на языке, Вега.

И почему-то сразу запереживала, что спросила лишнего. Но Доктор не была ни возмущена, ни оскорблена её вопросом.

— Много. Очень много, — задумчиво ответила она, и Вега сразу поверила, что женщина не шутит. Потому что с таким видом можно говорить только серьёзно.

— «Много» — это не ответ, — тихо пробормотала Вега, но Доктор её всё равно услышала.

— Ла-адно, — протянула она. — Ты хочешь ответ? Ты его получишь. Вообще-то, когда ты прыгаешь туда-сюда во временном потоке, считать годы невероятно сложно. Это как пытаться посчитать капли во время проливного дождя. То ты останавливаешься на планете, где сутки равны векам на земле, то застреваешь во временной петле и один день повторяется из раза в раз. В общем, я сбилась со счёта, — с драматичным вздохом возвела Доктор глаза к потолку. — Думаю, мне где-то тысяча с хвостиком. Или без хвостика. Хвостик я вроде потеряла пару веков назад.

Вега невольно хихикнула. Интересно, когда ей в последний раз было так же по-настоящему весело, как здесь, в ТАРДИС, рядом с этой странной женщиной? Наверно, когда были живы её родители…

— Вообще-то, я просто не люблю считать, — доверительно махнула рукой Доктор. — Но годы — это ерунда. Знаешь, что по-настоящему определяет возраст?

— Что? — заинтересовано спросила Вега.

— То, сколько всего ты успел увидеть, — подмигнула ей Доктор. — А я видела очень-очень многое. Теперь настала и твоя очередь. Знаешь, почему я взяла тебя на ТАРДИС?

Девочка отрицательно помотала головой.

— У тебя славное имя, Вега, — улыбнулась Доктор. — Девочка со звёздным именем просто обязана увидеть звёзды. Ну что, Вега, готова к приключениям?

— Готова! — отзеркалила улыбку Вега, заразившись весельем и духом авантюризма, так и витавшими в воздухе.

— Тогда вперёд! Курс на Флорану! — скомандовала Доктор, повернув переключатель и дёрнув за большой рычаг.

ТАРДИС мерно загудела, её заметно качнуло, да так, что Вега едва удержалась на ногах — телефонная будка стремительно понеслась вперёд, словно игла, прошивающая невесомую ткань пространства и времени. Веге казалось, что ТАРДИС уносит её всё дальше и дальше не только от Земли, но и от горестей, бед и потрясений её прошлой, привычной реальности. Она чувствовала себя маленькой перелётной птицей, стремящейся в тёплые края, прочь от зимних холодов.

— В полёте может немного потряхивать, — сообщила ей Доктор.

— Я заметила, — хмыкнула Вега и подошла к консоли, рассматривая её. — Кажется, здесь всё очень сложно устроено, — в задумчивости принялась она разглядывать панель.

— О! — Оживилась Доктор. — Ничего сложного. Сейчас я тебе объясню в рамках общего образования.

Женщина с энтузиазмом взялась за объяснения. И если вначале всё было вроде как понятно, то дальше пошла какая-то тарабарщина про магнитные поля, темпоральные кристаллы, механические волны и всё в таком духе.

Вега слушала-слушала и наконец, дождавшись паузы, спросила:

— Ты очень обидишься, если я скажу, что не поняла и половины из твоих слов?

— Ты не первая так говоришь, — улыбнулась Доктор.

— Не первая? — удивилась Вега. — Значит, ты не всегда путешествуешь одна?

— Иногда одна, иногда с кем-то, — уклончиво ответила Доктор. — Вообще-то у меня есть команда: Яс, Грэм и Райан. Я тебя обязательно с ними познакомлю: они славные. Но у них сейчас что-то вроде отпуска. Кое-какие дела на Земле, понимаешь?

Вега кивнула.

— Но пока я одна, — продолжила Доктор. — Так что здорово, что ты мне встретилась.

— И я рада, что ты у нас появилась. Знаешь, — Вега сглотнула и вдруг выпалила: — у меня родители погибли недавно…

Девочка и сама не знала, почему сейчас об этом заговорила. Наверно, потому что рядом с Доктором она чувствовала ту доверительную атмосферу, где можно поделиться самым болезненным и сокровенным. Если подумать, в пансионе у неё особо и не было возможности хоть с кем-то поговорить о своей потере. То есть возможность-то, конечно, была, но вот тех, кто её понял, по-настоящему выслушал и не сказал бы: «Время лечит. Надо жить дальше» не было. А может быть, она просто сама боялась с ними заговорить...

— А тётка захапала себе наш дом, а меня запихнула в этот пансион… — Слова сыпались, словно горошины. Вега пыталась собрать их воедино, как бусины на нитку, но не могла. Фразы получались какими-то обрывочными и путаными. — Но это ничего. Ведь родителей в доме всё равно уже не будет…

Вега стояла, низко опустив голову. Девочка не плакала, но её пальцы подрагивали, словно она пыталась за что-то уцепиться. Словно привычная реальность вдруг утратила очертания, а Вега всё ещё пыталась остановить, воссоздать утраченное.

На макушку девочки опустилась рука Доктора и мягко провела по волосам. Вега подняла глаза и встретилась со взглядом женщины — мудрым и понимающим.

— Мне жаль, что так вышло, Вега, — просто сказала Доктор. — Уверена, твои родители были замечательными. Я ведь тоже теряла тех, кто мне дорог, — она вздохнула. — И знаю, что никакими словами этого не исправить. Но знаю ещё кое-что: память о наших близких — это маленький огонёк, который ты берёшь с собой в дорогу и который может осветить путь даже в самой непроглядной тьме.

— Ты первая, кто не говорит мне постараться забыть, — горько усмехнулась Вега.

— Забыть? — удивилась Доктор. — Зачем? Это же часть тебя. Кстати, если захочешь поговорить о своих родителях — о том, какими они были, о каких-то смешных и глупых вещах, которые вы делали вместе — я всегда готова тебя выслушать. А если не хочешь, мы можем вообще больше не поднимать эту тему.

— Хочу, — еле слышно проговорила Вега. — Но, наверное, чуть позже.

— Хорошо. Скажешь как будешь готова, — улыбнулась ей Доктор.

В этот момент ТАРДИС тряхнуло так, что Вега едва удержалась на ногах, но Доктор предусмотрительно ухватила девочку за рукав, помогая избежать падения.

— Почему мы остановились? — Вега с удивлением обнаружила, что они никуда не движутся. — Мы уже прибыли на Флорану?

— Нет. Просто мы с ТАРДИС хотим, чтобы ты кое-что увидела, — с загадочным видом произнесла Доктор и подошла к дверям своего странного космического корабля.

Заинтригованная, Вега последовала за ней. Доктор словно этого и ждала. Двери ТАРДИС распахнулись, и женщина отошла чуть назад, чтобы не перекрывать обзор Веге, и та могла сполна насладиться открывшимся видом.

Девочка так и замерла с открытым от восхищения ртом. За пределами ТАРДИС простирался открытый космос. Точнее, Вега бы сказала, что это «космос» с большой буквы «К». Хотя в её представлении, в этом слове все буквы были бы заглавными, потому что то, что она увидела, поражало воображение. Веге словно открылся безграничный размах Вселенной.

Вопреки её представлениям, небо в космосе не было чёрным. Вернее было, но не только. В нём плавали острова света — многочисленные туманности, переливающиеся фиолетовыми и розовыми оттенками, словно нерадивый художник случайно пролил краски в ледяную воду, и они навсегда застыли там, кружась в медленном вальсе. Также здесь были спирали галактик, похожие на маленькие светящиеся водовороты в неспокойном море. А уж о бесчисленных звёздах, которыми было усеяно небо, и говорить нечего. Каждая — крошечное солнце, чей свет летел сквозь пустоту и время сотни лет. Звёзды не были холодными и равнодушными, как часто лирично описывают их писатели, а казались Веге пульсирующими и живыми, словно тысячи светлячков. А если хорошо пофантазировать, то можно было представить, что где-то там, по ту сторону их собственных галактик, кто-то тоже сейчас смотрит на звёзды.

Мир Веги ещё совсем недавно распадался на осколки, осыпался битым стеклом. Но сейчас, находясь посреди этого величия, Вега неожиданно ощутила внутреннюю гармонию. Битое стекло никуда не делось, но стало вдруг частью причудливого калейдоскопа Вселенной. Вега смотрела на далёкие звёзды и слушала тишину. Это беззвучие совсем не тяготило. Такая тишина бывает за миг до того, как грянет оркестр. Или родится новая звезда…

— Разве не потрясающе? — спросила Доктор, положив руку ей на плечо. — Думаешь, что видела много всего. А потом видишь это…

— Это невероятно! — воскликнула Вега и вдруг заплакала впервые за несколько месяцев. Красота космоса захватила её, и в груди появилось какое-то щемящее чувство, вылившееся наружу слезами и принёсшее долгожданное облегчение. Веге казалось, что горе, как пожар, выжгло весь кислород из её жизни и вот сейчас, в открытом космосе, где казалось бы, кислорода и быть не должно, она наконец задышала свободно.

Доктор встала рядом, обняла её за плечо и прижала к себе.

— Плачешь от этой красоты? — с улыбкой спросила она. — Какая хорошая. Настоящий человек…

* * *