Романтическая чуткость чайной ложки (гет)

Джинни смотрела на него во все глаза. Гарри смотрел в ответ, и лицо у него пылало жарче только что растопленного камина в гостиной. Потом оба замерли.

— А-а, — тихо протянула Джинни.

На ее лице медленно расползлась усмешка — жуткая, совершенно дьявольская. Гарри немедленно захотелось выпрыгнуть из ближайшего окна башни.

— Ты не знал, — прошептала она, и глаза у нее засверкали от восторга. — Ты на самом деле ни о чем не догадывался.

Гарри закрыл лицо руками и издал глухой, жалкий звук.

— Какой же я идиот.

— Что ж, — фыркнула Джинни, скрестив руки, — это открытие заняло у тебя куда больше времени, чем мы рассчитывали. Честное слово, Гарри, весь замок живет в режиме повышенной готовности: все ждут, когда до тебя наконец дойдет. По-моему, Фред и Джордж даже ставки принимают.

— Она сказала, что в романтике я разбираюсь не лучше чайной ложки, — простонал Гарри сквозь пальцы.

— Это она тебе польстила. — Джинни похлопала его по плечу без малейшего сочувствия. — А теперь вставай. У нас ровно сорок восемь часов, чтобы найти тебе рубашку, которая не выглядит так, будто ее вытащили из гнезда гиппогрифа.

* * *

Тем временем в спальне девочек Когтеврана Гермиона Грейнджер стояла перед зеркалом в полный рост. Разумеется, вовсе не потому, что ее заботила внешность: она лишь хотела удостовериться, что выбранная одежда соответствует и погодным условиям, и социальным нормам непринужденной дневной прогулки. А то, что последние двадцать четыре минуты она пыталась решить, в чем ее глаза выглядят теплее — в бордовом вязаном джемпере или в угольно-сером кардигане, — к делу совершенно не относилось.

Гермиона собрала волосы на затылке, нахмурилась, глядя в зеркало, и снова распустила их.

— Это же просто Гарри, — шепнула она своему отражению, стараясь рассуждать здраво.

Отражение явно не убедилось. Сердце, которое сейчас колотилось с частотой, вызывавшей статистически обоснованную тревогу, было с ним согласно.

* * *

Суббота все равно наступила. Слишком быстро — и все-таки недостаточно скоро.

Гарри проснулся еще до рассвета. В спальне стояла полная тишина: только Рон мерно и раскатисто храпел через несколько кроватей от него. Гарри лежал не шевелясь, глядя на полог, потом тихо застонал и накрыл лицо подушкой.

Ему конец — окончательный и бесповоротный. Ведь всего через несколько часов наступит тот самый момент: суббота, три часа, Хогсмид, Гермиона Грейнджер. Их первое свидание.

Гарри убрал подушку и посмотрел в окно: над Запретным лесом пробивались первые золотые лучи солнца. Впервые за всю неделю ледяной ком паники в животе растаял, уступив место теплому, будоражащему приливу волнения. На лице медленно расплылась улыбка.

Да, все это было страшно, неизбежно и до невозможности в духе Гермионы. Но он уже не мог дождаться.