Романтическая чуткость чайной ложки (гет)

Гарри понял, что дело неладно, едва Гермиона Грейнджер перехватила его у кабинета заклинаний. Перед ним была не привычная Гермиона — не та, что спрашивала: «Ты уже дописал сочинение?» или напоминала: «Ты опять забыл конспекты». Эта Гермиона выглядела решительной. До ужаса решительной.

— Гарри.

— Гермиона.

Она ухватила его за рукав. Гарри моргнул: Гермиона никогда никого не хватала. Однако сейчас она без лишних слов потащила его по пустому коридору.

— Гермиона? — Ответа не последовало. — Гермиона, на нас напали?

— Нет.

— Нам задали еще одно сочинение?

— Нет.

— Я случайно развязал войну?

Она остановилась так резко, что Гарри едва в нее не врезался. Коридор был пуст; Гермиона посмотрела в одну сторону, в другую и повернулась к нему. Гарри вдруг почувствовал, что сейчас его будут допрашивать.

— Хорошо, — сказала она.

— Что хорошо?

— Свидетелей нет.

— Что?

Гермиона скрестила руки на груди. Это выражение лица Гарри знал: с таким видом она поправляла профессоров, спорила с Пивзом или сообщала троллю, что тот стоит не там, где следует. Иными словами, сейчас она собиралась повести себя совершенно неразумно — и каким-то образом все равно одержать верх.

— Гарри.

— Да?

— В субботу ты идешь со мной в Хогсмид.

— Иду? — Гарри уставился на нее.

— Да.

— А-а.

— На свидание. — Гермиона коротко кивнула.

Мозг у Гарри отключился. Совсем: ни мыслей, ни слов — только Гермиона, стоящая перед ним с возмутительно невозмутимым видом, пока его сердце пыталось вырваться наружу сквозь ребра.

— На свидание, — повторил он.

— Да.

— С тобой.

— Вообще-то свидания обычно именно так и устроены. — У нее чуть дрогнула бровь.

Гарри открыл рот, закрыл, снова открыл — и не издал ни звука. Гермиона вздохнула. По-настоящему вздохнула, словно ей достался на редкость бестолковый первокурсник.

— Я подумывала дождаться, пока ты сам меня пригласишь.

— Правда? — Гарри сглотнул.

— Полгода.

— Полгода… — У него отвисла челюсть.

— К сожалению, — продолжила Гермиона, — в романтике ты разбираешься не лучше чайной ложки.

Гарри обиделся. Потом подумал, и обиды заметно поубавилось. «Справедливо», — признал он.

— Поэтому я решила разобраться с этой проблемой сама.

Она говорила так, будто объясняла, в каком порядке делать домашнее задание. Гарри никак не мог решить, смеяться ему или паниковать.

— Значит…

— Значит.

— Ты хочешь пойти со мной на свидание.

— Очевидно.

— Очевидно? — Гарри моргнул.

Гермиона закатила глаза.

— Гарри, три вечера в неделю я помогаю тебе гадать на размокших чаинках, хотя прорицания — шарлатанство и надругательство над человеческим разумом, а я даже не хожу на эти уроки.

— А-а.

— Я добровольно посещаю матчи по квиддичу.

— А-а.

— Я слушала твои объяснения, как ухаживать за метлой и выполнять финты Кривонского.

Гарри поморщился. В обычных обстоятельствах он тут же поправил бы ее: Вронского, а не Кривонского. Но сейчас его мозг работал с катастрофическими перебоями.

— Это… — Он с трудом сглотнул. — Это и правда звучит серьезно.

— Вот именно.

В уголках ее губ уже пряталась улыбка. Гарри почувствовал, что тоже начинает улыбаться, и спросил:

— То есть это все на самом деле?

— Да.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Нет. — Гермиона нахмурилась.

— Нет?

— Я сообщаю тебе о наших планах.

Гарри рассмеялся — по-настоящему, от души. Ну конечно, она не могла поступить иначе: когтевранка Гермиона Грейнджер проанализировала проблему, установила, что Гарри Поттер решить ее не способен, и взялась за дело сама.

— Во сколько? — спросил он.

Теперь она наконец улыбнулась — слегка, торжествующе и невероятно красиво.

— В субботу. В три часа.

— В «Сладкое королевство»?

— Сначала.

— А потом?

— В книжный.

Гарри застонал. У Гермионы лукаво блеснули глаза: «А потом пить чай».

— А если я откажусь?

Она шагнула ближе — не настолько, чтобы это выглядело угрожающе, но вполне достаточно, чтобы Гарри вдруг забыл, как дышать.

— Не откажешься, — сказала она.

Уверенность в ее голосе ошеломляла. Гарри посмотрел на нее и расплылся в улыбке.

— Ты до смешного уверена в себе.

— Да.

— А вдруг у меня уже были планы?

— Не было.

— А вдруг мне захочется, чтобы ты все-таки как следует попросила?

Гермиона потянулась к его галстуку, ухватила его спереди и слегка притянула Гарри к себе. Пульс тут же пустился во все тяжкие.

— Гарри.

— Да?

— В субботу.

— Хорошо.

— В три часа.

— Хорошо.

— Хогсмид.

— Хорошо.

— Прекрасно.

Она выпустила его галстук, развернулась и ушла. Просто ушла, оставив Гарри смотреть ей вслед, а на полпути до поворота бросила через плечо: «И надень что-нибудь приличное».

Гарри проводил ее взглядом, пока она не скрылась за углом. Через мгновение из соседнего коридора появился Рон.

— Почему у тебя такой вид, будто в тебя угодил бладжер?

— Гермиона только что приказала мне сводить ее на свидание. — Гарри все еще смотрел вдаль.

— На нее похоже. — Рон задумчиво кивнул.

— Она даже не спросила.

— Все еще похоже.

С этим Гарри поспорить не мог. Тем более что уже считал дни до субботы.

Примечание автора

Эта история — чистая, ничем не разбавленная отрада для души. Здесь двое тайком сохнут друг по другу, Гарри Поттер демонстрирует потрясающую недогадливость, а Гермиона берет все в свои руки: ждать дальше было бы попросту математически неэффективно.

Надеюсь, история подарит вам улыбку и согреет сердце. Налейте себе горячего чая, устройтесь поуютнее и приятного чтения! Расскажите в комментариях, что думаете: я обожаю их читать.

И раз уж вы читаете эти строки, пусть сегодня с вами случится что-нибудь хорошее, чай не остывает, на страницах любимых книг не будет заломов, а кто-нибудь посмотрит на вас так, как Гарри со временем научится смотреть на Гермиону.

Джинни смотрела на него во все глаза. Гарри смотрел в ответ, и лицо у него пылало жарче только что растопленного камина в гостиной. Потом оба замерли.

— А-а, — тихо протянула Джинни.

На ее лице медленно расползлась усмешка — жуткая, совершенно дьявольская. Гарри немедленно захотелось выпрыгнуть из ближайшего окна башни.

— Ты не знал, — прошептала она, и глаза у нее засверкали от восторга. — Ты на самом деле ни о чем не догадывался.

Гарри закрыл лицо руками и издал глухой, жалкий звук.

— Какой же я идиот.

— Что ж, — фыркнула Джинни, скрестив руки, — это открытие заняло у тебя куда больше времени, чем мы рассчитывали. Честное слово, Гарри, весь замок живет в режиме повышенной готовности: все ждут, когда до тебя наконец дойдет. По-моему, Фред и Джордж даже ставки принимают.

— Она сказала, что в романтике я разбираюсь не лучше чайной ложки, — простонал Гарри сквозь пальцы.

— Это она тебе польстила. — Джинни похлопала его по плечу без малейшего сочувствия. — А теперь вставай. У нас ровно сорок восемь часов, чтобы найти тебе рубашку, которая не выглядит так, будто ее вытащили из гнезда гиппогрифа.

* * *

Тем временем в спальне девочек Когтеврана Гермиона Грейнджер стояла перед зеркалом в полный рост. Разумеется, вовсе не потому, что ее заботила внешность: она лишь хотела удостовериться, что выбранная одежда соответствует и погодным условиям, и социальным нормам непринужденной дневной прогулки. А то, что последние двадцать четыре минуты она пыталась решить, в чем ее глаза выглядят теплее — в бордовом вязаном джемпере или в угольно-сером кардигане, — к делу совершенно не относилось.

Гермиона собрала волосы на затылке, нахмурилась, глядя в зеркало, и снова распустила их.

— Это же просто Гарри, — шепнула она своему отражению, стараясь рассуждать здраво.

Отражение явно не убедилось. Сердце, которое сейчас колотилось с частотой, вызывавшей статистически обоснованную тревогу, было с ним согласно.

* * *

Суббота все равно наступила. Слишком быстро — и все-таки недостаточно скоро.

Гарри проснулся еще до рассвета. В спальне стояла полная тишина: только Рон мерно и раскатисто храпел через несколько кроватей от него. Гарри лежал не шевелясь, глядя на полог, потом тихо застонал и накрыл лицо подушкой.

Ему конец — окончательный и бесповоротный. Ведь всего через несколько часов наступит тот самый момент: суббота, три часа, Хогсмид, Гермиона Грейнджер. Их первое свидание.

Гарри убрал подушку и посмотрел в окно: над Запретным лесом пробивались первые золотые лучи солнца. Впервые за всю неделю ледяной ком паники в животе растаял, уступив место теплому, будоражащему приливу волнения. На лице медленно расплылась улыбка.

Да, все это было страшно, неизбежно и до невозможности в духе Гермионы. Но он уже не мог дождаться.

Примечание автора

Привет, дорогие читатели! Добро пожаловать в третью главу. Как же мне понравилось погружаться в уютную зимнюю атмосферу Хогсмида: есть что-то особенное в том, чтобы дать этим двоим вырваться из привычного распорядка и найти свой собственный ритм — вместе.

Огромное спасибо всем, кто продолжает читать мои истории, поддерживать меня и оставлять добрые слова. Благодаря вам писать невероятно радостно. И раз уж вы читаете эти строки, пусть что-нибудь чудесное украсит ваш день, чай заварится именно так, как вы любите, книжные корешки останутся невредимыми, а кто-нибудь посмотрит на вас с той же безграничной преданностью, с какой Гарри смотрит на Гермиону. Приятного чтения!

• • •

Гарри прибыл в Хогсмид ровно без четверти три. Это было ошибкой, и он прекрасно об этом знал, но прийти раньше все-таки лучше, чем опоздать. Особенно если тебя ждет Гермиона Грейнджер, для которой пунктуальность была одной из основ нравственности.

Поэтому Гарри стоял у «Сладкого королевства», в четырнадцатый раз поправлял воротник и старался выглядеть как нормальный человек. К несчастью, задача стала практически невыполнимой, едва он увидел приближающуюся Гермиону: мозг немедленно сложил с себя все полномочия.

Ничего нарядного на ней не было — просто темно-синий джемпер, черная юбка в складку и легкий шарф, плотно обмотанный вокруг шеи. Просто, удобно, совсем в ее духе. И почему-то Гарри не мог отвести глаз.

— Здравствуй, Гарри. — Подойдя ближе, Гермиона замедлила шаг. Щеки у нее тронул яркий розовый румянец.

— Привет, — с трудом сглотнув, выдавил он.

Блестяще. Просто великолепно: встречайте, Мальчик-Который-Выжил, непревзойденный мастер беседы.

Несколько мгновений они так и стояли на месте, что было совершенно нелепо: Гермиона буквально загнала его в угол и приказала явиться на это свидание, а теперь вдруг застеснялась. Гарри находил эту перемену удивительно милой.

— Ну вот… — начал он.

— Ну вот… — согласилась она.

— Мы здесь.

— Вообще-то именно это и планировалось.

Гарри рассмеялся, и напряжение немного спало. Гермиона заметно расслабила плечи; все вдруг стало проще, естественнее. Они снова становились самими собой.

* * *

В «Сладком королевстве» царил полный хаос. Узкие проходы запрудили ученики Хогвартса, отовсюду раздавался смех, а в воздухе стоял теплый запах плавленого сахара и перечной мяты. Гермиона тут же принялась изучать этикетки и состав сахарных перьев на прилавке, а Гарри — таскать угощение из стоявшей рядом миски с бесплатными образцами.

— Гарри.

— Что?

— Нельзя просто так есть, не заплатив.

— Я пока не умер.

— Это не тот критерий, которым мы руководствуемся с юридической или медицинской точки зрения.

— А стоило бы.

Гермиона закатила глаза, но губы у нее дрогнули. Гарри улыбнулся: между ними вновь установился привычный ритм — легкая, стремительная перебранка, знакомая уже столько лет. Только теперь под ней звучало что-то совсем другое, более теплое, и Гарри особенно остро замечал, как улыбается Гермиона, как вспыхивают у нее глаза, когда она приводит удачный довод, как она машинально убирает за ухо выбившийся локон, стоит ей сосредоточиться.

Раньше он не обращал внимания на такие мелочи. Или все-таки обращал — просто только теперь позволял себе в этом признаться.

Их корзинка наполнилась до неприличия. «И кто, собственно, будет все это есть?» — спросила Гермиона.

— Ты.

— Гарри.

— Ладно. Мы.

Гермиона мягко улыбнулась. Это «мы» приятно повисло между ними — слаще любого сахарного пера.

* * *

Следующим был книжный магазин, разумеется. Гарри нисколько не сомневался, что Гермиона прокладывала именно этот маршрут несколько недель. Возможно, месяцев; а если честно оценить, на что способен ее когтевранский ум, то, пожалуй, и лет.

Едва они переступили порог тихой лавки, пахнущей пергаментом, Гермиона вся просияла, и Гарри не удержался от нежной улыбки. Что она любит книги, знали все в замке, но увидеть это вблизи, когда над ними не висит тревога перед экзаменами, было совсем другим делом. Глаза у нее загорелись, черты лица смягчились: она выглядела совершенно, искренне счастливой. И Гарри вдруг до боли захотелось почаще самому становиться причиной такого ее счастья.

Среди книжных полок незаметно исчез час, потом второй. В какой-то момент Гарри обнаружил, что сидит, скрестив ноги, прямо на пыльном полу между двумя высокими стеллажами, а Гермиона держит увесистый том и объясняет ему сложную теорию арифмантических прогрессий. В числах он, признаться, разбирался с трудом, но слушал: Гермиона говорила так живо, так горячо и увлеченно, что наблюдать за ней оказалось на удивление захватывающе.

— Ты ведь не услышал ни слова из того, что я сказала?

— Что? — Гарри моргнул, выходя из оцепенения.

— Не услышал. — Гермиона скрестила руки на груди и посмотрела на него сверху вниз.

— Услышал!

— Правда?

— Еще какая.

— Какую именно закономерность я только что объясняла?

— Числа? Прогрессии? — Гарри замялся, лихорадочно перебирая в голове все, что могло бы его спасти.

Гермиона с секунду смотрела на него, а потом рассмеялась — звонко, открыто, с неподдельным удовольствием. У Гарри внутри все совершило странный, опасный кульбит.

* * *

Ближе к вечеру они оказались в маленькой тихой чайной. За подернутым морозным узором окном лениво проплывали крупные белые снежинки; внутри потрескивал камин, и от этого все казалось теплым, уютным и спокойным. Впервые за день разговор замедлился — не от неловкости, а сам собой. Так молчат рядом с человеком, с которым просто хорошо быть вместе.

Гермиона помешивала чай, наблюдая за поднимающимся паром, а Гарри смотрел на ее профиль в отсветах камина. Почувствовав его взгляд, она подняла глаза.

— Почему ты все время так на меня смотришь?

Гарри собирался соврать про крошку или чернильное пятнышко у нее на носу. Но правда успела вырваться прежде, чем он придумал, как ее удержать.

— Потому что ты красивая.

Над столом повисла тишина — полная, безоговорочная. Гермиона замерла с неподвижной ложечкой в руке, а лицо у Гарри тут же вспыхнуло. О, блестяще. Ты просто гений, Поттер.

— Красивая? — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и очень осторожно положила ложечку на блюдце.

— Забудь, что я сказал. Пожалуйста. — Гарри хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил его целиком.

— Нет.

— Нет?

— Нет, — тихо повторила она.

На ее лице медленно появилась улыбка — не привычная, самодовольная улыбка всезнайки и не торжествующая улыбка победительницы в споре. Эта была едва заметной и невероятно нежной; от нее у Гарри так сладко сжалось сердце.

— По-моему, мне понравилось.

Гарри во второй раз за неделю забыл, как дышать. Если так пойдет и дальше, придется обратиться к мадам Помфри.

Гермиона опустила глаза к чашке, и на лице у нее вдруг проступила беззащитность. Сейчас она гораздо меньше напоминала пугающе уверенную в себе когтевранку, устроившую ему засаду возле кабинета заклинаний, и гораздо больше — обычную девочку-подростка, затаившую дыхание.

— Можно я тебе кое-что скажу, Гарри?

— Все что угодно, — тут же кивнул он.

— Я ужасно боялась, что ты откажешься, — призналась она, тихо вдохнув.

— Что? — Гарри смотрел на нее в неподдельном изумлении.

— Когда я тебя пригласила.

— Ты мне приказала.

— Это несущественно.

Гарри рассмеялся, и напряжение исчезло. У Гермионы тоже дрогнули губы, складываясь в улыбку.

— А мне казалось, ты была совершенно, непоколебимо уверена в себе, — признался он, подавшись вперед и опершись локтями на стол.

— Я блефовала.

— Ты? Блефовала? Не думал, что когтевранцам такое разрешается.

— Ну… Только не пиши об этом в отчете.

Гермиона потянулась к нему через стол и легонько пнула по голени. Гарри подскочил, едва не расплескав чай, и она снова засмеялась.

Какое-то время они просто улыбались друг другу через стол, освещенный свечами. И тут Гарри понял нечто важное: никакого резкого, пугающего перехода к первому свиданию не было. Все происходящее казалось естественным продолжением того, что существовало между ними уже много лет.

Поздние вечера в библиотеке, совместные поиски ответов, тихие разговоры у огня — все это незаметно и удивительно верно вело их именно сюда. Просто до сих пор ни один из них не замечал, как все складывается.

За окнами над Хогсмидом сгущался темный зимний вечер. Внутри же никто из них не спешил посмотреть на часы, и о возвращении в замок они так и не заговорили. Ни разу.

К тому времени, как они вышли из чайной, Хогсмид превратился в открытку. Снег лениво кружился в воздухе, окна лавок светились золотом на фоне сгущающейся темноты, а ученики, укутанные в толстые шарфы и мантии, со смехом спешили обратно к замку.

Гарри и Гермиона шли гораздо медленнее. Ни одному из них не хотелось заканчивать этот вечер.

— Скоро надо возвращаться, — сказала Гермиона, поглубже засунув руки в карманы пальто.

— Наверное.

Никто из них не свернул к замку. Гермиона улыбнулась своим мыслям, и Гарри тут же это заметил.

— Что?

— Ничего.

— Эта улыбка что-то значит.

— Она значит, — осторожно ответила Гермиона, — что мне хорошо.

Это обрадовало Гарри до смешного сильно. Через мгновение Гермиона как бы между прочим добавила:

— Знаешь, все прошло значительно лучше, чем ожидалось.

— Чем ожидалось? — оскорбился Гарри.

— У меня были запасные планы. — Она покосилась на него.

— Ну конечно, были, — моргнул он.

— Три, если точнее.

— Всего три?

Гермиона негромко рассмеялась. От одного этого звука Гарри невольно заулыбался.

* * *

Они дошли до мостика через ручей на окраине деревни. Под ними темно и тихо струилась вода, на деревянных перилах накапливался свежий снег. Некоторое время они просто стояли рядом.

— Можно тебя спросить? — Гарри оперся локтями на холодное дерево.

— Ты столько лет терпишь мои вопросы, — пробормотала она, глядя на воду. — Будет только справедливо.

— Когда это случилось? — Он посмотрел на ее профиль.

— Что случилось?

— Мы.

— Не знаю, — после паузы призналась Гермиона. — Сначала ты был просто моим другом. Потом — лучшим другом. А в какой-то момент стал тем, кого я первым делом ищу, стоит чему-нибудь произойти. — Она опустила глаза к темной воде. — Кажется, я немного испугалась, когда поняла, как много это для меня значит.

— А я не испугался, — сказал Гарри, чувствуя, как сжимается сердце.

— Правда? — Гермиона скептически подняла бровь. — Большую часть этой недели ты выглядел так, будто готовишься к экзамену.

— Это была паника, а не страх.

— Существенная разница?

— Очень.

— Тогда когда ты понял? — Она тихо рассмеялась.

— Честно? — Гарри задумался.

— Это всегда предпочтительнее.

— Наверное, задолго до того, как сам в этом разобрался. — Гарри потер шею сзади. Гермиона посмотрела на него, и он отвел глаза. — Вчера Джинни пришлось мне объяснить.

— Вчера? — уставилась на него Гермиона.

— В свое оправдание могу сказать, что я, похоже, совсем в этом не разбираюсь.

Она обдумала его слова и заключила:

— Пожалуй, с чайными ложками я была немного несправедлива.

— Спасибо, — простонал Гарри.

— Между прочим… я пыталась делать тонкие намеки, — тихо добавила Гермиона с улыбкой.

— Правда? — Гарри повернулся к ней.

Она кивнула, и Гарри ужаснулся:

— Гермиона, я однажды двадцать минут искал очки, которые были у меня на носу.

— Да. — Она поморщилась. — Веский довод.

Гермиона шагнула ближе. В ее волосах задерживались снежинки, а Гарри совсем забыл про морозный воздух.

— Что ж, на будущее: когда девушка добровольно ходит на квиддич в отвратительную погоду, помогает тебе с предметами, которых сама не изучает, и запоминает твои любимые сладости… возможно, она к тебе что-то чувствует.

— Ты запомнила мои любимые сладости? — моргнул Гарри.

— Это было не самое важное в моей фразе. — Гермиона вздохнула.

— Фраза была очень хорошая.

— Идиот. — У нее засверкали глаза.

— Твой идиот? — улыбнулся Гарри.

Слова сорвались с языка прежде, чем мозг успел их проверить. Гермиона выглядела удивленной, потом лицо у нее смягчилось.

— Да, — тихо сказала она. — Мой идиот.

Сердце у Гарри сладко и больно дрогнуло. На секунду они оба застыли; вокруг тихо падал снег. Гарри смотрел на ее розовые щеки, на снежинки в волосах, на теплые глаза над высоко подтянутым шарфом. Она волновалась, на что-то надеялась — и была совершенно прекрасна.

— Гермиона? — Он сглотнул.

— М-м? — Она подняла глаза.

— Можно тебя поцеловать? — Гарри нервно улыбнулся.

— Да, — ответила она без малейшей заминки.

Гарри шагнул еще ближе — так близко, что теперь видел, как крошечные снежинки тают у нее в волосах, а весь остальной Хогсмид словно исчез. Гермиона не отступила. Она просто смотрела на него тепло и терпеливо, будто давно решила ждать столько, сколько ему понадобится, чтобы оказаться здесь.

— Привет, — прошептал Гарри, улыбаясь и снова робея.

— Привет. — Губы Гермионы тронула едва заметная улыбка.

Позже ни один из них не мог бы сказать наверняка, кто потянулся первым. Поцелуй был мягким и нежным — и почему-то совсем не неожиданным. Словно ему давно уже полагалось случиться; словно они просто слишком долго шли к очевидному выводу.

* * *

Когда они отстранились друг от друга, Гарри улыбался во весь рот. Гермиона выглядела подозрительно довольной собой.

— Значит, твой план сработал, — сказал он.

— Очевидно.

— И ты по-прежнему невероятно самодовольна.

— Я же сказала, что решаю проблему.

— И в чем была проблема?

Она подалась к нему и еще раз коротко поцеловала. «

— В тебе. — Ответила Гермиона.

Гарри звонко рассмеялся. Вокруг все шел снег, вдали на фоне темноты мерцали огни Хогсмида, и впервые за весь год Гарри почувствовал, будто что-то наконец встало на свое место. Не внезапно, не с потрясениями — просто тихо, естественно и окончательно.

— Идем. Если задержимся еще, все узнают. — Гермиона переплела свои пальцы с его пальцами.

— Гермиона, по-моему, все уже и так знают. — Гарри с улыбкой посмотрел на нее.

— Справедливое замечание, — признала она, подумав секунду.

Гермиона сжала его руку и пошла по дорожке к замку. Гарри последовал за ней, улыбаясь: в конце концов, ему дали совершенно четкие указания. И на этот раз подчиниться им было сплошным удовольствием.

Примечание автора

Здравствуйте, мои дорогие читатели! Вот мы и добрались до последней главы. Огромное спасибо за то, что читали «Романтическое чутье чайной ложки».

Эта история началась с очень важного вопроса: сколько Гермиона Грейнджер будет ждать, пока Гарри Поттер заметит, что нравится ей, прежде чем полностью взять дело в свои руки? Ответ, по всей видимости: полгода и одно запланированное свидание в Хогсмиде.

Мне хотелось, чтобы этот фанфик напоминал о теплых пледах, зимних вечерах, взаимной тайной влюбленности и тихом осознании того, что любовь не всегда приходит с громкими событиями. Иногда самый дорогой тебе человек однажды смотрит на тебя и понимает, что больше никуда не хочет уходить. А еще прошу прощения у всех чайных ложек: в эту историю их втянули совершенно незаслуженно.

Спасибо, что провели время с этими двумя — на их светлом, трогательном свидании, среди запасных планов Гермионы и попыток Гарри наконец усвоить то, что буквально все остальные уже знали. Если этот фанфик заставил вас улыбнуться, рассмеяться, задрыгать ногами от восторга или тихо прошептать экрану «наконец-то», будет очень приятно прочесть ваши отклики в комментариях. Они наполняют мое сердце радостью и делают день лучше.

А для тех, кто пока не готов прощаться с Гарри и Гермионой, продолжается публикация «The Architecture of Mutual Obsession» («Архитектура взаимной одержимости»). Это совсем другая история об этой паре, и мне будет очень приятно снова встретить вас там, в еще одном путешествии с ними.

До новых встреч! Берегите тепло, пейте что-нибудь вкусное, пусть книги всегда открываются на любимой странице, а вашим будущим планам требуется куда меньше запасных вариантов, чем планам Гермионы. И раз уж вы читаете эти строки, пусть что-нибудь прекрасное подарит вам сегодня улыбку.

Утро понедельника ворвалось в жизнь с деликатностью бладжера. Стоя в коридоре перед Большим залом, Гарри поправлял галстук, кажется, уже в шестой раз за шесть минут, и Гермиона немедленно это заметила.

— Ты носишь этот галстук четвертый год, Гарри. Не понимаю, почему вдруг возникли затруднения.

— Он как-то иначе ощущается, — нахмурился Гарри, глядя на него.

— Объективно это все тот же галстук.

— Я знаю.

Лицо у Гермионы смягчилось. Она молча шагнула ближе, потянулась к узлу и поправила его: тот действительно чуть съехал набок. Потом смахнула с плеча Гарри невидимую пылинку, на долю секунды задержала пальцы и отступила.

— Вот.

— Спасибо, — улыбнулся Гарри, чувствуя, как утихает тревожное трепетание в груди.

— Готов? — Она ответила ему теплой, ласковой улыбкой, а после едва заметной заминки крепко взяла его за руку.

— Нет. — Гарри посмотрел на их соединенные руки, потом — на огромные дубовые двери Большого зала.

— Хорошо, — звонко рассмеялась Гермиона.

Они вместе толкнули двери. В Большом зале было непривычно тихо; Гарри нахмурился и замедлил шаг. Странно: завтрак уже начался, а значит, под заколдованным потолком должны были эхом разноситься сотни громких разговоров. Вместо этого за всеми четырьмя факультетскими столами разом повернулись к дверям.

— Гермиона, — остановился Гарри.

— Да?

— Кажется, что-то не так.

— Я заметила.

Тишина затягивалась, густая и выжидающая. Потом за столом Гриффиндора вдруг встал на скамью Фред Уизли, рядом с ним — Джордж, а Ли Джордан, сидевший посередине стола, медленно закрыл огромную учетную книгу.

Фред театрально набрал полную грудь воздуха и заорал: «Я ВЫИГРАЛ!»

— ВЫВОРАЧИВАЕМ КАРМАНЫ, ГОСПОДА! — во все горло заорал Джордж, вскинув обе руки.

Большой зал мгновенно взорвался диким гвалтом. По всем четырем столам застучали монеты; кто-то из пуффендуйцев громко застонал и уткнулся лицом в руки. Один когтевранец яростно бормотал, что «модель не учитывала переход Грейнджер к решительным действиям».

— Я же говорил, что она сделает первый шаг! — Дин Томас со всего размаху хлопнул Симуса Финнигана по плечу.

— Я СКАЗАЛ: В СУББОТУ! — запротестовал Симус, ударив ладонями по столу.

— Ты сказал: в СЛЕДУЮЩУЮ субботу!

— Подробности!

Гарри совершенно растерянно переводил взгляд с одного стола на другой. Повсюду ученики отсчитывали сикли, галлеоны и кнаты; у слизеринцев, кажется, разгорелся ожесточенный спор о точной формулировке пари. Ли Джордан собирал деньги с холодной, безжалостной деловитостью гоблина из Гринготтса.

— Гермиона? — пробормотал Гарри.

— Да?

— Меня это очень тревожит.

— Меня тоже.

— Дорогой мой Гарри! — К ним подскочил сияющий Фред.

— Дорогая моя Гермиона! — Рядом с ней возник Джордж, ухмыляясь, как жмыр, поймавший целую стаю пикси.

— Поздравляю, — лучезарно улыбнулся Фред.

— Великолепная работа, право слово, — торжественно подхватил Джордж.

— Спасибо? — Гарри моргнул, по-прежнему крепко держа Гермиону за руку.

— Прием ставок официально завершен. — Фред хлопнул в ладоши.

— Прием чего? — уставился на него Гарри.

— Ты не знал? — искренне удивился Джордж.

Гарри медленно повернулся к Гермионе. Та смотрела на близнецов с точно таким же выражением лица.

— Прием чего? — растерянно повторил он.

Близнецы обменялись восторженными взглядами.

— О-о, — ухмыльнулся Фред, потирая руки. — Так даже лучше.

* * *

От стола подошел Рон с тарелкой, на которой опасно высилась гора тостов с маслом. Он посмотрел на ошеломленное лицо Гарри, потом на их с Гермионой соединенные руки и продолжил жевать.

— Они вам рассказали, — констатировал он.

— Тут делали ставки. — Гарри обвиняюще ткнул в него пальцем.

— Делали.

— На нас.

— Делали.

— Ты знал.

— Я думал, ты тоже знаешь. — Рон совершенно невозмутимо пожал плечами.

— Давно? — Гарри выглядел так, будто еще один вопрос — и он вспыхнет.

— Хм… — Рон задумчиво поднял глаза к потолку.

— Рон.

— Где-то… после Рождества?

— Рождества? — У Гарри был такой вид, словно Рон только что оскорбил квиддич.

— Дружище. — Рон посмотрел на него так, будто Гарри вел себя совсем уж неразумно. — Я еще не видел, чтобы кто-то был настолько счастлив, глядя, как другой человек покупает книги.

— Неправда.

— Еще какая правда.

Гермиона вдруг кашлянула в кулак. Гарри резко повернулся к ней, но она с величайшим вниманием изучала потолок.

— Ты знала? — спросил он, расширив глаза.

— О, еще как знала. — Рядом с Гермионой, выбрав момент с безупречной когтевранской точностью, появилась Падма Патил с самодовольной улыбкой на лице.

— Падма, пожалуйста, — страдальчески закрыла глаза Гермиона.

Падма приветливо улыбнулась Гарри.

— В прошлый вторник она спрашивала, какой цвет тебе больше нравится на ней — бордовый или угольно-серый.

— Ты что? — Гарри снова повернулся к Гермионе.

Ей удалось сохранять достоинство примерно две секунды.

— Я просто обдумывала сочетание цветов.

— А потом спросила, не будет ли слишком смело сделать комплимент его глазам, — продолжила Падма, словно Гермиона и не пыталась возразить.

— Моим глазам? — Гарри моргнул; мозг окончательно забуксовал.

— Я спрашивала чисто теоретически. — Щеки Гермионы приобрели впечатляющий алый оттенок.

— Вообще-то нет, — сочувственно заметила Чжоу Чанг, проходившая мимо с миской каши.

— Чжоу!

— Ты прямо сказала: «Не будет ли слишком смело сказать человеку, что у него красивые глаза?» — процитировала Чжоу, постукивая пальцем по подбородку.

— Я проводила исследование.

— Гарри, — с улыбкой уточнила Падма.

Гермиона закрыла лицо руками. Гарри забыл, как пользоваться словами: он смотрел на ее пушистую макушку, а сердце исполняло у него за ребрами безумную пляску.

— Тебе нравятся мои глаза?

— Они очень зеленые. — Гермиона взглянула на него сквозь крошечную щелку между пальцами. Лицо у нее горело.

— Тебе нравятся мои глаза. — Мозг Гарри немедленно прекратил всякую деятельность. Он все еще смотрел на нее отсутствующим взглядом.

— Падма. — Гермиона издала в ладони тихий, обреченный звук.

— Да?

— Ты должна была унести этот разговор в могилу.

— Должна была. А потом ты начала встречаться с Гарри. — Падма безмятежно улыбнулась поверх кубка с тыквенным соком.

— Не вижу связи.

— А я вижу, — гладко ответила Падма.

— Зато так гораздо смешнее, — добавила Чжоу, отправляя в рот очередную ложку каши.

Остальные за столом Когтеврана дружно закивали. Гарри тем временем все еще осмысливал одну-единственную новость.

— Тебе правда нравятся мои глаза?

— Они зеленые. — Гермиона вздохнула.

— Я знаю, что они зеленые. — На лице у Гарри медленно расползалась улыбка.

— Очень красивого зеленого цвета.

— Значит, больше всего во мне тебе нравятся глаза. — Его улыбка каким-то образом стала еще шире.

— Я хочу перевестись в другую школу. В Шармбатон еще не поздно подать заявление? — Гермиона снова закрыла лицо.

* * *

— Ну уж нет. — У плеча Гарри внезапно возникла Джинни с торжествующим видом ловца, который несколько месяцев поджидал снитч. — Раз уж пошли неловкие истории о Гермионе, о твоих мы тоже поговорим, Поттер.

— Моих? — Гордая улыбка Гарри мгновенно исчезла.

— О, сейчас будет великолепно, — расхохотался Рон.

— Я давно ждал разрешения высказаться на эту тему. — Чуть дальше на гриффиндорской скамье Дин потер руки.

— Ты ждал разрешения? — в ужасе переспросил Гарри.

— Я не чудовище, Гарри, — обиделся Дин. — Соседская этика у меня есть.

— Мы всей спальней договорились, что расскажем ей только после того, как вы начнете встречаться. — Симус рядом с ним торжественно кивнул.

— Раньше это было бы немного жестоко, — сказал Невилл почти с извинением. — Тебе и так было нелегко.

— Никто не обязан в этом участвовать, — отчаянно огляделся Гарри.

Его дружно проигнорировали. Джинни сладко улыбнулась и наклонилась через стол к Гермионе.

— Итак, Гермиона. Тебе хотелось бы узнать, чем именно Гарри занимался в субботу утром?

— Очень. — У Гермионы тут же загорелись глаза.

Гарри пробормотал что-то подозрительно похожее на молитву Мерлину. Рон с готовностью начал: «Он шесть раз менял джемпер».

— Три раза! — огрызнулся Гарри.

— Шесть, — поправил Рон.

— Четыре.

— Вообще-то семь. — Дин поднял руку.

— Дин! — Гарри резко обернулся.

— Ты сам спрашивал, дружище! Сам спрашивал, не кажутся ли у тебя плечи шире в синем вязаном!

— Я спрашивал, что лучше: синий или серый!

— Ты спросил меня семь раз. За двадцать минут.

Гермиона прикусила нижнюю губу, пытаясь спрятать улыбку, — без малейшего успеха. Рон тем временем продолжал свои беспощадные показания.

— Еще он хотел знать, не выглядит ли больным в зеленом.

— Это был познавательный вопрос, — защищался Гарри.

— Он спрашивал, не слишком ли грязные у него кроссовки. — Джинни громко фыркнула.

— Они были все в грязи с квиддичного поля!

— Ты их почистил, Гарри.

— На них все равно осталась грязь!

— Ты их отполировал.

— Попытался отполировать.

— Полиролью для деревянной мебели, — подтвердил Дин кивком.

— Ты что сделал? — Гермиона моргнула.

— Я действовал в условиях крайнего эмоционального потрясения. — Гарри неотрывно смотрел на заколдованный потолок.

Джинни явно только входила во вкус.

— А потом он попытался пригладить волосы.

Большой зал мгновенно затаил дыхание. Гермиона очень медленно повернулась к Гарри, недоверчиво распахнув глаза.

— Ты попытался?

— Попытался. — Гарри вздохнул, сутулясь под тяжестью поражения.

— И?

— Они победили. — Вид у него был по-настоящему скорбный.

Ровно две секунды Гермиона смотрела на его вечно взъерошенную челку, а потом разразилась хохотом. Не вежливым смешком, допустимым в библиотеке, не тихим привычным смешком — она смеялась от души, беспомощно и так сильно, что пришлось опереться на гриффиндорский стол.

Гарри не мог заставить себя обидеться: она была слишком счастлива — раскрасневшиеся щеки, сияющие глаза.

— Я бы все свои сбережения отдала, чтобы это увидеть, — выговорила она, задыхаясь от смеха.

— Они снова встали дыбом еще до того, как он успел надеть джемпер. — Рон стер слезу с уголка глаза.

— Честно говоря, впечатляющее зрелище, — кивнул Дин.

— А еще он спрашивал меня, не будет ли чересчур прийти с цветами. — Невилл мягко улыбнулся.

— Я спрашивал теоретически, Невилл! — Гарри повернулся к нему, пылая щеками.

— Гарри, когда ты спрашивал, у тебя в руках был букет. — Невилл невинно моргнул.

— Точно. — Гарри замер и захлопнул рот.

— Ромашки, — пояснил Невилл Гермионе. — Очень жизнерадостные.

— Наверняка прелестные, — тихо сказала она, и смех уступил место нежности.

— Только я их тебе так и не принес. — Гарри посмотрел на нее и понизил голос.

— Я знаю.

В ее голосе мелькнул едва уловимый оттенок грустного разочарования. Гарри тут же застонал и закрыл лицо руками.

— О нет.

— Что?

— Я оставил их на тумбочке у кровати.

— Ты забыл цветы! — Рон снова расхохотался, колотя кулаком по столу.

— Я ЗАБЫЛ ЦВЕТЫ! — в отчаянии воскликнул Гарри.

Гермиона смеялась так сильно, что опять пришлось вытирать глаза.

— Гарри! А я все выходные думала, что ты передумал насчет меня.

— Ты думала, я передумал насчет тебя? — Гарри пришел в ужас.

— Я подумала, что ты, возможно, решил: цветы — это уже слишком.

— Гермиона, я их купил. Я правда купил цветы.

— А потом забыл.

— А потом забыл.

Она улыбнулась с такой мягкой, невероятной нежностью, что у Гарри сжалось сердце.

— Почему-то забытые ромашки и полироль для мебели кажутся мне еще милее.

* * *

— Знаете, что меня особенно восхищает? — Падма скрестила руки на груди и посмотрела по очереди на обоих.

Гарри и Гермиона настороженно взглянули на нее.

— Да вы оба были сущим бедствием.

— Гермиона четыре раза переодевалась, — задумчиво кивнула Чжоу.

— Три, — машинально поправила Гермиона.

— Четыре.

— Ладно. Четыре.

— Гарри пытался укротить свои волосы, — продолжила Падма.

По залу пробежал сочувственный гул.

— Невыполнимая задача, — крикнул Джордж.

— Но попытка достойна уважения, — согласился Фред.

— А Гермиона, — добавила Падма, — спрашивала, не будет ли она выглядеть чересчур увлеченной, если станет слишком много улыбаться.

— Я спросила один раз! — Гермиона громко застонала.

— Ты спросила меня. — Падма подняла бровь. — Потом ее. — Она указала на Чжоу, затем на Лизу Турпин. — Потом Лизу.

— А еще ты спрашивала, не станет ли все слишком очевидным, если ты будешь много смеяться над шутками Гарри. — Лиза оторвалась от завтрака.

— Я смеюсь над его шутками, потому что мне смешно! — Гермиона выглядела оскорбленной.

— Вот именно, — улыбнулась Падма.

— По-твоему, я смешной? — Уши Гарри стали ярко-розовыми.

— Гарри. — Гермиона уставилась на него.

— Да?

— Я добровольно сидела с тобой во дворе и слушала, почему шоколадным лягушкам нужна собственная спортивная лига с турнирной таблицей.

— Это правда. Слушала.

— Сорок пять минут.

— Но ты же смеялась.

— Гарри, я флиртовала.

— Ты флиртовала? — Гарри моргнул, и мозг во второй раз за утро намертво заглох.

— Дружище. Ну хватит уже. — Рон тяжело хлопнул его по плечу.

— Со стороны на это было больно смотреть, — покачал головой Дин с жалостью.

— У тебя правда не было ни единого шанса, Гарри. Она все устроила. — Джинни скрестила руки и самодовольно улыбнулась.

Гарри посмотрел на Гермиону, Гермиона — на него. А потом, совершенно вопреки собственным интересам, они оба рассмеялись: оказывается, несмотря на всю панику, бесконечные сомнения, забытые цветы и теоретические комплименты глазам, с ними происходило ровно одно и то же.

— Значит… — Гарри медленно провел ладонью по лицу и выдохнул — то ли смеясь, то ли стеная.

— Значит, — тихо повторила Гермиона, опуская плечи.

— Нам этого уже никогда не забудут, да?

Гермиона обдумала вопрос с той серьезностью, с какой обычно оценивала сочинения. «Не забудут», — ответила она.

— Я так и думал, — вздохнул Гарри.

Он не успел даже помыслить об отступлении, как Фред Уизли с эффектным взмахом рук снова вскочил на гриффиндорскую скамью. Мгновение спустя к нему присоединился Джордж, возвышаясь над толпой, а Ли Джордан в последний раз раскрыл тяжелую учетную книгу.

— Дамы, господа и все, кто верно предсказал, что мисс Грейнджер в конце концов возьмет дело в свои руки… — объявил Фред, величественно раскинув руки. — …результаты официально подтверждены.

— Наша методика оказалась безупречной, — с глубоким удовлетворением кивнул Джордж.

Стол Когтеврана разразился восторженными аплодисментами. Гермиона вздохнула так по-когтеврански, как только можно было вздохнуть.

— Сама же и подставилась.

— Еще как, — жизнерадостно согласилась стоявшая рядом Падма.

— Таким образом, как организаторы этого вполне почтенного и исключительно научного мероприятия… — Фред с театральной окончательностью захлопнул книгу.

— Это были азартные игры, Фред, — перебила Гермиона, скрестив руки.

— Это было сложнейшее прогностическое моделирование, — поправил Джордж.

— Это были азартные игры.

— Исключительно прибыльное прогностическое моделирование.

— Азартные игры в чистом виде.

— Цифры были на нашей стороне, — вмешался Ли, широко ухмыляясь.

Гермиона сжала переносицу и что-то пробормотала себе под нос. Фред громко откашлялся, не обращая на нее ровным счетом никакого внимания.

— Как я уже говорил…

— …мы считаем, что участники должны вознаградить свою преданную публику, — подхватил Джордж, ухмыляясь им сверху.

— Вознаградить? — нахмурился Гарри, почуяв новый подвох.

— Видишь ли, Гарри, эта школа уже несколько месяцев вкладывается в твою романтическую недогадливость — и душой, и кошельком, — рассудительно объяснил Джордж.

— С октября. — Дин поднял руку.

— С сентября, — поправила Лаванда.

— У меня все записано! — крикнул с конца скамьи Колин Криви, размахивая крошечным блокнотом, испачканным чернилами.

— Ты вел записи, Колин? — Гермиона моргнула.

— В основном выражений лица, — гордо ответил он.

— Меня это тревожит, — пробормотала Гермиона.

— Меня тоже, — отозвался Гарри, придвигаясь к ней чуть ближе.

Фред театрально поднял обе руки, призывая толпу к тишине. «Публика ждала», — провозгласил он.

— Публика страдала, — торжественно кивнул Джордж.

— Публика финансировала эту операцию, — с обидой заметил Ли.

— Ничего вы не финансировали! — запротестовала Гермиона, краснея.

— Еще как финансировали, — стоял на своем Джордж. — Ты знаешь, сколько шоколадных лягушек я проиграл, поставив на то, что Гарри не догадается до Пасхи?

— До Пасхи? — слабо повторил Гарри.

— Ты опередил наши прогнозы, дружище. — Джордж одобрительно кивнул ему.

— Поэтому мы требуем… — Фред эффектно указал на них обоих.

— …один поцелуй! — закончил Джордж, тоже направляя на них палец.

Зал взревел.

— ЦЕЛУЙТЕСЬ! — завели гриффиндорцы, колотя кулаками по деревянным столам.

— ЦЕЛУЙТЕСЬ! — подхватили когтевранцы, безупречно попадая в такт.

«Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь!» — уже через несколько секунд скандировали все четыре стола. Даже несколько первокурсников, явно не понимавших, что происходит, увлеченно подхватили общий ритм.

Профессор Макгонагалл продолжала с безупречным спокойствием намазывать маслом тост, хотя дрогнувший уголок рта выдавал нелегкую борьбу с улыбкой. Возле преподавательского стола профессор Флитвик тихонько хлопнул в ладоши от восторга, затем вспомнил, что должен подавать пример, и поспешно потянулся за чашкой.

Гарри посмотрел на Гермиону, Гермиона — на Гарри. Рон пожал плечами и взял еще один тост.

— Ну… почему бы и нет.

— Вы все-таки заставили нас всех помучиться, — скрестила руки Джинни.

— По-моему, это только справедливо, — задумчиво кивнула Падма.

Предатели. Все до единого.

— Возможно, после одного крошечного поцелуя они успокоятся, — сказала Гермиона, наклонившись к Гарри; ее голос едва пробивался сквозь рев толпы.

— Они Уизли, Гермиона. Они никогда не замолкают. — Гарри оглядел гудящий зал.

— Веский довод, — признала она, немного подумав.

И все же Гарри улыбнулся, глядя, как утренний свет золотит края ее волос.

— Один крошечный поцелуй?

Она улыбнулась в ответ; взгляд смягчился, и непоколебимая когтевранская уверенность растаяла в удивительной нежности.

— Один крошечный поцелуй.

Гермиона поднялась на цыпочки, а Гарри сам собой наклонился ей навстречу. Их губы соприкоснулись едва на секунду. Поцелуй был нежным, сладким, безупречным. Они отстранились друг от друга, и Большой зал мгновенно замер в ошеломленной тишине.

А потом со всех сторон посыпалось: «НЕ СЧИТАЕТСЯ!», «ДЕНЬГИ НАЗАД!», «Я ДАЖЕ РАЗГЛЯДЕТЬ НЕ УСПЕЛ!», «МЫ ПОЛГОДА ЖДАЛИ РАДИ ОДНОГО ЧМОКА?!», «ДАЖЕ МЕЖДУ ГИППОГРИФАМИ БОЛЬШЕ СТРАСТИ!», «МЫ ЗАСЛУЖИВАЕМ ЛУЧШЕГО!», «НАМ НУЖНА НАСТОЯЩАЯ РОМАНТИКА!»

— ДАЖЕ ПОЧТОВЫЕ СОВЫ НЕЖНЕЕ ДРУГ К ДРУГУ! — Фред сложил ладони рупором.

— Мои бабушка с дедушкой и то романтичнее! — возмутился Джордж.

— Я бы потребовал деньги обратно. — Рон покачал головой, глядя на пустую тарелку.

— Ты не делал ставку, Рон, — громко напомнила Джинни.

— Ну тогда потребовал бы вернуть чужие.

Гарри разразился таким беспомощным, захлебывающимся смехом, что даже согнулся. Рядом хихикала Гермиона: она попыталась расправить плечи и сохранить достоинство, но продержалась примерно три секунды, а потом уткнулась лицом ему в плечо.

— Знаешь, — проговорила она сквозь смех, — они ведь никогда не остановятся.

Гарри оглядел зал: все вокруг улыбались им. Даже профессор Макгонагалл прятала за чашкой нечто подозрительно похожее на улыбку.

Он поймал взгляд Гермионы и заметил в нем знакомый огонек. Точно так же она смотрела на него, когда загнала в угол возле кабинета заклинаний; обычно это означало, что у нее созрел план. Только на этот раз Гарри придумал его первым.

Он выпрямился. Гермиона моргнула, глядя на него снизу вверх.

— Гарри?

— Побежим? — Он протянул ей руку со своей привычной сияющей, безрассудной улыбкой.

Она посмотрела на его ладонь, потом подняла взгляд к зеленым глазам, и на лице у нее медленно расцвела улыбка. Ни на мгновение не замешкавшись, Гермиона вложила свою руку в его и крепко переплела с ним пальцы.

— Всегда.

Большой зал тут же заметил перемену: «О-о-о…» Фред театрально ткнул в них пальцем.

— Они собираются сбежать!

— Держите их! — ахнул Джордж.

— Не смейте! — тут же крикнула Джинни, швыряя в брата подвернувшийся тост. — Они заслужили!

Гарри и Гермионе повторять не понадобилось. Все еще задыхаясь от смеха, они вместе бросились в проход между столами Гриффиндора и Пуффендуя. Ли с нарочито преувеличенным усердием попытался загородить им дорогу, но Гермиона ловко его обогнула. Гарри едва не налетел на Колина, который лихорадочно возился с фотоаппаратом, желая сделать еще один снимок, а Рон хохотал слишком сильно, чтобы хоть чем-нибудь помочь братьям.

До массивных дубовых дверей они добрались за рекордное время. Гарри навалился на одну из створок, распахивая ее настежь, и навстречу им хлынул свежий, холодный утренний воздух. Гермиона всего раз оглянулась через плечо: Фред уже опять забирался на скамью, макая новое перо в черные чернила, а Джордж раскрыл учетную книгу на чистой странице.

— О нет, — рассмеялась она. — Они же не…

— ВНИМАНИЕ! ПРИЕМ НОВЫХ СТАВОК ОФИЦИАЛЬНО ОТКРЫТ! — объявил Джордж на весь грохочущий Большой зал.

Зал заорал громче, чем при вручении Кубка по квиддичу. Фред огромными буквами вывел вверху чистого пергамента:

КТО ПЕРВЫМ СКАЖЕТ «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ»?

Гарри театрально застонал и потянул тяжелую дверь за собой, отсекая шум. Гермиона смеялась так сильно, что ей пришлось опереться на него, а затем она снова переплела свои пальцы с его.

— Идем.

— Куда? — Гарри улыбнулся ей сверху вниз, совершенно забыв о холоде.

— Понятия не имею, — улыбнулась она.

— Главное, чтобы с тобой… — Гарри сжал ее руку.

— Хороший ответ. — Улыбка Гермионы смягчилась, став той самой, которая предназначалась только ему.

Они вместе скрылись в коридоре, и их смех эхом разнесся по замку. Впервые за много лет ни один из них не гадал, что будет дальше. С этим они разберутся вместе.

Примечание автора

Прежде всего… да. Поздравляем Гарри с официальным повышением: теперь в романтике он разбирается уже не как чайная ложка, а как минимум как столовая. Прогресс есть прогресс. Но главное — он завоевал девушку. Хотя, пожалуй, точнее будет сказать: девушка завоевала его.

Огромное спасибо за то, что читали эту маленькую историю, за каждый комментарий, каждый знак симпатии, каждую улыбку и за то, что любите этих двоих так же сильно, как я. И да: вы просили эпилог, поэтому эта небольшая дополнительная глава появилась исключительно благодаря вам. Спасибо, что провели время с Гарри, Гермионой и мной. Для меня это значит больше, чем можно выразить словами.

Пусть ваши цветы никогда не остаются забытыми, полироль для мебели держится подальше от ваших волос и обуви, а любимый человек всегда выбирает место рядом с вами. Посылаю вам много любви и солнечного света!