В защиту Рона (гет)

— БРАВО!

Рон хлопал вместе со всеми, слушая гром оваций после речи Джинни. Гермиона, уже со слезами на глазах, крепко обняла свою лучшую подругу, а Рон — сестру, улыбнувшись ей с такой теплотой, какой обычно не хватало их семейным перепалкам. Затем его взгляд переместился дальше — мимо родителей, к Гарри, который сидел рядом с Артуром и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Гарри вытащил из кармана пиджака карточки. Рон поднял большой палец и кивнул ему, без слов говоря: Ты справишься. Гарри благодарно ответил тем же, постучал вилкой по бокалу и дождался, пока разговоры стихнут. Все взгляды обратились к молодому человеку со шрамом на лбу. Он дернул воротник, кашлянул и поднялся.

— Привет... э-э... всем. Простите, речи — это не совсем мое. Обычно я попросил бы Гермиону помочь, но учитывая, что сегодня она выходит замуж за человека, о котором мне и предстоит говорить, это было бы немного странно.

— Даже за десять галлеонов не помогла, — громко заметила Гермиона с ухмылкой.

Рон повернулся к ней.

— Ты пытался ее подкупить?

За столами рассмеялись.

— Не будем отвлекаться, — продолжил Гарри, переждав смех. — Тут мне придется быть серьезным. В конце концов, когда-нибудь Рон будет делать то же самое на моей свадьбе.

Джинни приподняла бровь. Гарри опустил взгляд на карточки, а потом вдруг улыбнулся и отложил их на стол.

— Первое, что вам надо знать о Роне Уизли: он мой лучший друг. И да, он засранец.

По залу прокатился смех.

— Иногда он слишком много ноет. Иногда слишком быстро заводится. Уизли вообще славятся темпераментом, но мне кажется, Рон довел семейную традицию до совершенства. Бывает нечутким — хотя, справедливости ради, обычно даже не понимает, что только что сказал что-то нечуткое. Как его прекрасная жена не раз отмечала, эмоциональный диапазон у него примерно как у чайной ложки. Рон способен действовать на нервы удивительно быстро — правда, не так быстро, как окружающие действуют на его. А упрямство... штаны Мерлина, этот человек способен спорить со стеной до тех пор, пока стена не извинится. Ну вот, пожалуй, и все. Спасибо за внимание.

У Рона отвисла челюсть. Джинни сперва хохотала, но теперь и она выглядела слегка ошарашенной. Гермиона явно решала, то ли возмутиться за мужа, то ли начать беспокоиться за Гарри.

И тут Гарри встретился с Роном взглядом и подмигнул.

— Разумеется, это и была бы вся моя речь... если бы вы относились к тем людям, которые читают «Ежедневный пророк» и верят каждому слову опозорившей себя журналистки. Наверняка кто-то из вас уже видел сегодняшнюю статью. Я не собираюсь тратить прекрасный день на попытки изменить мнение тех, кто смотрит на Рональда Уизли глазами Риты Скитер. Почему? Потому что, если честно, вы не стоите ни моего времени, ни времени кого-либо здесь. А я лучше потрачу его на то, чтобы рассказать о настоящем Рональде Уизли.

Смех стих. Гарри говорил теперь спокойно, без бумажек и заранее заготовленных фраз.

— Я познакомился с Роном в Хогвартс-экспрессе, когда нам было по одиннадцать. И в тот день моя жизнь изменилась. Все знают, чем в конце концов закончилась наша история с Волдемортом, но далеко не все знают, сколько мы отдали, чтобы до этого дойти.

Он на секунду задержал взгляд на Роне.

— На первом курсе именно Рон стал одной из причин, почему я не попал в Слизерин. В том же году он помог остановить первое возвращение Волдеморта, пожертвовав собой в волшебных шахматах. На втором он пошел навстречу своему самому большому страху — в логово акромантулов — потому что хотел спасти Гермиону. На третьем, со сломанной ногой, встал перед человеком, которого считал убийцей, и был готов умереть, лишь бы спасти друзей. На четвертом Рон напомнил мне, насколько он мне нужен, и помог пережить Турнир Трех Волшебников. На пятом отправился со мной на смертельно опасную вылазку в Министерство, потому что я хотел спасти крестного. На шестом сражался с Пожирателями смерти во время нападения на Астрономическую башню. И это — лишь некоторые, я повторяю, некоторые вещи, которые Рон сделал ради моей жизни и жизней других людей.

Гарри оглядел притихший зал.

— Но мы ведь и так знаем, что Рон — герой, правда?

Теперь слушали все. Даже те, кто несколько минут назад шептался за дальними столами, смотрели только на него.

— Рон родился в семье, где было пятеро старших братьев и младшая сестра. Быть одним из младших означало постоянно чувствовать, что твое место уже занято кем-то до тебя. Рон хотел выделиться, хотел, чтобы его увидели. А потом приехал в Хогвартс и обнаружил, что его ближайшие друзья — Мальчик-Который-Выжил и самая умная ведьма своего поколения. Не самое удобное соседство для человека, который всю жизнь боялся оставаться в чьей-то тени.

Гарри снова повернулся прямо к Рону.

— Но себя Рон никогда не ставил выше друзей. Он дал мне дом, когда у меня его не было. Он поделился со мной своей семьей, хотя это означало поделиться и любовью собственных родителей. Он давал мне место, куда можно было приехать, и всегда следил, чтобы со мной все было в порядке, особенно когда приходилось возвращаться к Дурслям. На шестом курсе Рон даже разрешил мне встречаться с его сестрой, которую охранял так, будто она была последним драконьим яйцом в Британии.

— Еще как разрешил! — громко подтвердил Рон.

— Спасибо, старший брат, — сухо сказала Джинни, закатив глаза.

— А мы тогда кто? Соседи через дорогу? — выкрикнул Джордж, вызвав новый взрыв смеха.

Гарри дождался, пока зал снова успокоится.

— Для парня, у которого самого никогда не было лишнего, Рон всегда удивительно много отдавал. Делился с нами едой, вещами, временем, семьей. И всегда защищал. Если кто-то советовал ему держаться от меня подальше, убеждал меня не возвращаться в Хогвартс или пытался нас разлучить, Рон обычно посылал этого человека туда, куда не стоит посылать в приличном обществе. Даже когда мы ссорились, он продолжал за мной присматривать.

Гарри улыбнулся Гермионе.

— Хотя рядом с тем, как он защищал Гермиону, все это меркнет. Всем известно, что эти двое спорят постоянно и иногда говорят друг другу вещи, о которых потом жалеют. Но я точно знаю: если кто-нибудь попытается причинить Гермионе вред, унизить ее или заставить страдать, тому человеку лучше заранее помолиться всем богам, которых он знает, потому что Рон будет рядом мгновенно.

Гермиона сжала пальцы Рона.

— И из всех невероятных вещей, которые Рон совершил, самой невероятной, пожалуй, стало то, что он каким-то образом убедил Гермиону выйти за него. Я видел, каким он был, когда впервые понял, что влюбился. Видел, как он воевал с собственными комплексами, как учился ради нее быть лучше, как они впервые поцеловались и сколько всего он сделал, чтобы сегодня она стала его женой. И это подводит меня к его лучшему качеству.

По щеке Гарри скользнула слеза.

— Рон не отказывается от людей. Верность нельзя измерить тогда, когда все легко — точно так же, как храбрость ничего не значит, если тебе нечего бояться. А Рону пришлось преодолеть очень многое. Свою неуверенность, жизнь в тени, груз заботы о нас двоих, который порой был непосильным даже взрослому, не то что подростку. Но Рон снова и снова поднимался. Рон всегда возвращался. Рон всегда делал шаг вперед тогда, когда это было важнее всего.

Гарри посмотрел на Гермиону.

— Гермиона, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Ты тоже мой лучший друг. Но я обязан сказать: сегодня ты самая везучая женщина в мире. Ты вышла за человека, который не сдастся в отношении тебя. Он будет тебя любить. Будет рядом. И если жизнь однажды снова оторвет его от тебя — он будет сражаться до последнего, чтобы вернуться. Я знаю это потому, что он делал то же самое ради меня.

Голос Гарри сорвался. У Рона уже давно были мокрые щеки.

— Мир без Рональда Уизли был бы темным и несчастным местом, и я не хочу в нем жить. Из всех дней, за которые я благодарен судьбе, одним из лучших — а может, и самым лучшим — был день нашей встречи. Попал бы я без него в Слизерин? Стали бы мы друзьями с Гермионой? Пережил бы я первый курс? Познакомился бы с Джинни? Я не знаю ответов. И благодаря Рону никогда не узнаю.

Гарри поднял бокал.

— Поэтому, дружище, за тебя. И за тебя, Гермиона. Я не знаю двух людей, которые заслуживали бы друг друга больше и которые заслужили бы больше счастья после всего, через что прошли. Рон, думаю, мне даже не нужно просить тебя беречь эту женщину. Ты уже делал это много лет и будешь продолжать. А всех остальных прошу поднять бокалы за моего лучшего друга среди женщин и лучшую сестру, о которой парень мог бы мечтать...

Рон почувствовал, как Гермиона сильнее сжала его руку.

— ...и за Рональда Уизли, без которого я не смог бы спасти магический мир. Рон, спасибо тебе за все. Я люблю тебя, дружище. За Рона — героя, мужа и, как я сказал в самом начале...

Гарри улыбнулся ему так широко, как только мог.

— ...моего лучшего друга.

Зал поднялся почти одновременно. Раздались аплодисменты, крики, звон бокалов. Рон не помнил, как встал из-за стола. Только через секунду обнаружил себя обнимающим Гарри так крепко, что у обоих перехватило дыхание. Они плакали и смеялись одновременно. Потом Гарри обнял Гермиону, и та, всхлипывая, уткнулась лицом ему в плечо.

Рон смотрел на своего лучшего друга: на привычно растрепанные черные волосы, шрам, яркие зеленые глаза, огромную улыбку.

А затем зал начал тонуть в дымке.

Образы потускнели, звуки исчезли, и все вокруг погрузилось во тьму.

• • •

Рон вытащил голову из Омута Памяти и несколько секунд просто стоял, держась за его край. Потом, опираясь на трость, медленно дошел до кровати. Он достал из-под подушки палочку и посмотрел в окно: солнце уже опускалось к горизонту над их домом.

Рука скользнула в карман брюк, где лежал холодный металлический предмет, который он собирался взять с собой. Рон глубоко вдохнул и развернулся на месте.

ХЛОПОК.

Он появился на тихой улице и улыбнулся, увидев вдали церковь. Небольшие домики теснились вдоль улочек сонной деревни на западе Англии. Рон медленно пошел по брусчатке Годриковой Впадины. Можно было аппарировать ближе, но в прошлый раз он едва не угодил ногой в выбоину и теперь предпочитал не рисковать.

Добравшись до кованой калитки, он остановился перевести дыхание, затем толкнул ее и вошел на кладбище.

До могилы друга Рон добрался не спеша. Его радовало, что вокруг по-прежнему лежало множество цветов и венков. Гарри не было почти год, но люди не забыли его. Между букетами стояли миниатюрные «Молнии» и золотистые шарики, похожие на снитчи.

Рон взмахнул палочкой, сотворил удобное кресло и опустился напротив надгробия.

Гарри Поттер

31 июля 1980 — 2 августа 2060

Избранный

Герой

Лучший друг

Муж

Отец

Рон тихо рассмеялся. Он до сих пор помнил спор о том, что надо было добавить еще и слово сын, но на камне уже не хватало места.

Тебе бы и это показалось слишком напыщенным, дружище, подумал он.

Солнце постепенно исчезало за горизонтом, и на кладбище ложились длинные тени.

— Я уже иду, дружище, — прошептал Рон.

Он вынул из кармана Делюминатор и осторожно положил его сверху на могильный камень. Потом убрал кресло, собрался и аппарировал.

ХЛОПОК.

— Рон?

Знакомый голос заставил его обернуться.

— Я здесь, Гермиона.

Его жена шла к нему по дорожке. Ее когда-то густые каштановые волосы теперь были прорезаны широкими серебряными и белыми прядями. На губах появилась горькая улыбка, и через секунду Гермиона крепко его обняла. Рон почувствовал на плече теплые слезы и поцеловал ее в лоб.

Немного успокоившись, они вместе повернулись к могиле Гарри. Гермиона прислонилась головой к плечу мужа.

— Я оставил записку, — сказал Рон, заглянув в ее карие глаза.

— Знаю. Но я увидела открытый Омут Памяти и... испугалась за тебя.

Рон кивнул. Они снова замолчали, глядя на надгробие. Гермиона занялась цветами — поправила венки, убрала несколько сухих веточек, которые принес ветер.

— Хочешь узнать, что он мне когда-то сказал? — спросил Рон через некоторое время.

— Что?

— Что Дамблдор говорил ему: смерть — всего лишь следующее великое приключение. Просто странно представлять его в приключении без нас.

Гермиона опустила взгляд на надгробие.

— Там его родители. Сириус. Люпин и Тонкс. Твои родители и мои. Фред. Добби. Дамблдор. Там столько людей, которых он любил, Рон. Думаю, с ним все хорошо.

— Наверное, ты права.

Рон поднял голову. Небо уже стало темным, и над деревней зажигались первые звезды.

— Не переживай, дружище. Я скоро приду.

Они двинулись к выходу с кладбища. За оградой деревня уже засыпала, окна уютно светились в темноте. Ветер был прохладным и резким. Где-то звякнул колокольчик над дверью ресторана, и на улицу выскочили трое детей — лет двенадцати, не больше. Они кричали, смеялись и носились друг за другом, совершенно не думая ни о времени, ни о смерти, ни о том, что когда-нибудь станут стариками.

Рон замедлил шаг и улыбнулся воспоминаниям.

Гермиона вдруг потянула его за руку. Когда он повернулся, на ее лице была тревога.

— Рон... я знаю, как много он для тебя значил. Для меня тоже. Но то, что ты только что сказал...

Она не успела договорить. Рон наклонился и поцеловал ее — долго и нежно. Когда они разошлись, он улыбнулся.

— Не волнуйся, любимая.

Рон на мгновение оглянулся на кладбище.

— Он сказал мне не торопиться.

• • •

Примечание автора: Меня всегда раздражало, что некоторые считают, будто Рона следует целиком и безоговорочно обвинять за уход от Гарри и Гермионы во время охоты на крестражи. Да, он несет ответственность за свой поступок, но нельзя делать вид, будто он ушел просто из злобы и без причины. Особенно иронично читать фанфики, где Джинни осуждает Рона за то, что на него повлиял крестраж, хотя сама она когда-то оказалась под воздействием одного и едва не погубила людей. Медальон методично давил на Рона, пока тот не сорвался. Но почти сразу после ухода он захотел вернуться и не смог сделать это немедленно. А потом все-таки вернулся — что уже говорит о нем больше, чем о многих других. Рон не был идеальным. Для меня именно поэтому он и хорош: он оступался, сомневался, боролся со своими комплексами — и все равно снова вставал рядом с Гарри и Гермионой и помог им спасти мир. Именно поэтому он мой любимый персонаж во всей серии.