Мальчишка (джен)

Достаточно скоро в Тупике Прядильщиков стало известно о кончине Тобиаса Джерома Снейпа, заводского рабочего, занимавшегося починкой котельного оборудования.

Несколько соседей пришли к Эйлин выразить сочувствие; они вряд ли были расстроены его смертью, но не могли не подбодрить их соседку, которую знали вот уже почти двадцать лет.

Северус и Эйлин с момента ссоры общались сухо и по делу. Им пришлось выкроить из скромного бюджета деньги, чтобы похоронить Тобиаса, и Северуса это ужасно злило. Конечно, иначе быть не могло, но его раздражала мысль, что этот магл причинял им неудобства даже после кончины. Эйлин горевала ровно столько, сколько требовалось горевать вдове, чей муж был невероятно ужасным человеком. Она не спрашивала Северуса о том, знал ли он что-нибудь о смерти Тобиаса, и она, вероятно, боялась услышать от него то, что он был к этому причастен.

На улице, совсем рядом с домом, послышался хлопок, и Эйлин, занятая починкой летнего плаща, выглянула в окно. Возле покосившейся калитки она увидела молодого мужчину, одетого в плотную изумрудную мантию. Она сразу же узнала его — такого же белобрысого волшебника, чьё лицо выражало особенно надменный вид, она уже видела на колдографиях сына из Хогвартса. Эйлин не желала, чтобы Пожиратели Смерти входили в её дом. Повернувшись лицом к Северусу, который только что спустился с чердака, она заявила, что не пустит в дом Люциуса Малфоя. Тот фыркнул, но он был вынужден послушать мать. Северус вышел из дома и указал в сторону сада — он провёл друга к старой груше, где они могли поговорить без лишних глаз и ушей.

Люциус, однако, заметил, что Эйлин несколько раз выглянула из окна, чтобы за ними подсмотреть.

— Очертания Метки — уже хороший знак, Северус, — с лёгкой улыбкой произнёс Малфой. Он был старше Снейпа на шесть лет и потому часто давал ему советы, считая, что имеет на это полное право. — Тёмный Лорд сказал, что тебе требуется сделать?

— Нет, — Северус качнул головой. Из-за непогоды его длинные чёрные волосы трепались на ветру. — Но я жду указаний.

Он замолчал, и Люциус задумчиво оглядел его ветхий, невысокий дом. Сад, пожалуй, был очень даже аккуратным, хотя и скромным.

* * *

В ночных кошмарах Северус видел одно и то же: то, как Волдеморт насылал проклятье на его отца, а затем и на него самого. Тело Тобиаса, неестественное кривое, безобразное, лежало посреди амбара, а его голова была повёрнута в сторону сына. Во снах Волдеморт повторял «Круцио» бесчисленное количество раз, и Северус сначала падал на колени, а затем и вовсе ложился рядом с отцом, и от этого кошмары становились ещё мучительнее. Затем тело Тобиаса исчезало, но сам Северус оставался, и Волдеморт смотрел на его страдания с наслаждением. В тех же снах он слышал разочарованный голос матери: она говорила, что никогда его не простит, если он станет Пожирателем Смерти. «Но я почти им стал, мамочка, — думал Северус, — и ты имеешь право меня ненавидеть». Его мучил не только Волдеморт, но и остальные Пожиратели Смерти. Почему-то среди них во снах Северус видел Поттера, Блэка и Петтигрю, и это казалось чем-то совершенно сумасшедшим. Они отчаянно насылали на него десяток проклятий, и он едва успевал уворачиваться от Непростительных. Боль Круциатуса казалась настоящей, словно даже во сне ему пытались переломать все кости и вывернуть его тело наизнанку. Просыпался он в холодном поту и с разгорячённой Чёрной Меткой, обжигающей руку, как раскалённое железо. Когда он вскакивал с постели, образ Пожирателя Петтигрю очень чётко стоял перед глазами. Северус мотал головой, гоня из мыслей этот образ. Петтигрю из их шайки был самым трусливым и слабым, и Снейп поверил бы скорее в то, что Блэк решился примкнуть к Волдеморту, чем его дружок, внешне чем-то напоминающий крысу.

Несмотря на смерть Тобиаса, Северус продолжал посещать занятия по Зельеварению в Академии магических искусств имени Николаса Фламеля. Первый учебный год в Академии подходил к концу. У него не было там никаких приятелей или друзей, но были преподаватели, которые сполна нагружали работой, и это здорово помогало ему отвлечься от чувства вины и опустошения, которые появились после смерти Тобиаса. Выполняя учебную работу, Северус начинал задумываться о том, был ли он в самом деле по-прежнему верен идеям Тёмного Лорда. Люциус с упоением ему рассказывал о том, как будет выглядеть Магическая Британия, когда Волдеморт придёт к власти, и эти рассказы ему искренне были интересны: не будет больше гнёта маглов, волшебники смогут перестать скрываться в подполье, не будет преследований тёмных магов. Само деление на тёмных и светлых казалось Северусу абсурдным. Это всё магия, так почему нельзя ей пользоваться? Главное только людей не убивать, и всё. Однако Волдеморт убил Тобиаса, ни на секунду не задумавшись...

Северус с грохотом поставил на лабораторный стол котёл и палочкой зажёг под ним огонь.

Сдирая с саламандры кожу, он продолжал думать о тех идеях, которые превозносили Люциус и Тёмный Лорд. Избавиться от диктатуры маглов — об этом то и дело говорили все чистокровные волшебники Слизерина, которых он знал. Маглы не давали им спокойной жизни, волшебники были вынуждены скрывать свои способности, жить в отдалённых местах, прятать дома и целые кварталы, только чтобы не напугать простецов. Нельзя было ничего сделать против маглов. Можно было только терпеть их гнёт, унижение, их невежество... Перестать прятаться — да, это именно то, чего он хотел. Министерство никогда бы на это не пошло добровольно.

Северус слабо верил в то, что чистота крови играла какую-то большую роль в идеях Тёмного Лорда. По-настоящему чистокровных волшебников оставалось не так уж и много, и всем было ясно, что эти семьи уже через пару столетий могли выродиться. Волдеморт не отказался от него, дал ему возможность себя проявить — значит, полукровное происхождение действительно не являлось проблемой. Был важен талант, способности и преданность идеалам.

К тому же, Пожиратели Смерти уже сейчас имели определённую власть, и Северус хотел к ним примкнуть, чтобы избавиться наконец от статуса простого полукровки и стать уважаемым членом общества. У Тёмного Лорда было много последователей, даже больше, чем считало Министерство. Огромное количество чистокровных волшебников, происходящих из древних и уважаемых родов, поддерживали Волдеморта. При таком раскладе имело ли Министерство Магии хоть малейшие шансы устоять перед влиянием Тёмного Лорда? Северус очень сомневался в этом.

* * *

Когда в дверь постучали, Северус перебирал вещи отца. Многое он планировал выбросить, конечно. Стук в дверь отвлёк его от этого занятия, Северус прошёл к окну и посмотрел на человека, пожаловавшего в гости. Это был Альбус Дамблдор, его бывший школьный директор. Человеком он был своеобразным. Что ему было нужно? Северус отложил пиджак отца, который держал в руках, и открыл профессору дверь. Дамблдор, высокий пожилой человек с поразительно светлыми голубыми глазами, сегодня был одет в тёмно-серую мантию, что для его обычного вида было очень непривычно. Из-за редкого моросящего дождя его верхняя одежда намокла, как и его длинные седые волосы и борода. Профессор, слабо улыбаясь, поздоровался.

— Добрый день, Северус. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Снейп открыл дверь шире, и Дамблдор прошёл внутрь.

— Хочу принести тебе свои соболезнования, Северус, — негромко сказал Дамблдор, садясь в свободное кресло у камина. Он вёл себя достаточно непринуждённо, как будто ему не было никакого дела до бедности этого дома. Северус лишь раз говорил с профессором наедине: после случая, когда Сириус Блэк загнал его в ловушку с оборотнем.

— Не стоит, — Снейп невесело усмехнулся, — отцом он был неважным.

Глаза Дамблдора недобро сверкнули и-за очков-полумесяцев, его взгляд метнулся к куче вещей, которые перебирал Северус. Среди рабочих рубашек лежали и личные принадлежности: зубная щётка и какие-то магловские таблетки.

— Отношения отцов и детей могут быть непростыми, но это не значит, что утрата родителя не проходит бесследно, — возразил Дамблдор, и Северус понял, что профессор явно пришёл не просто так. Такая мысль промелькнула у него сразу, и сейчас он в этом убедился. Не было сомнений в том, что Дамблдор что-то от него хотел.

— Я принимаю ваши соболезнования, профессор, — Северус вскинул голову. — Но хочу заметить, что школу я закончил ещё в прошлом году, и вам необязательно было сюда приходить.

— Верно, не обязательно, — согласился Дамблдор. — Я слышал, что у тебя большие успехи в Академии магических искусств. Профессор Слагхорн рад, что ты по его наставлению решил начать углублённое изучение зелий. Попасть в Академию на курс Зельеварения не так-то просто, мой мальчик.

Занятия в Академии интересовали его ничуть не меньше, чем изучение тёмных заклинаний в его школьные годы. Быть может, он станет Мастером Зелий, если ему это удастся сделать. Начать научную карьеру казалось ему хорошей идеей, и он уверенно к этому шёл.

— Спасибо, сэр, — настороженно произнёс он, не веря, что именно ради этого Дамблдор пришёл в Тупик Прядильщиков, — я знаю, что профессор Слагхорн послал в Академию рекомендацию принять меня. Я мог бы пройти на курс и без этого, но вы можете передать профессору мою благодарность.

Дамблдор согласно кивнул, и казалось, что он немного подобрел.

— Как поживает ваша мать, Северус? Здорова ли?

Снейп хотел съязвить, сказать, что теперь-то она живёт прекрасно, не боясь каждый день проститься с жизнью от руки пьяного магла. Еле сдержавшись от этого желания, он ответил:

— Здорова.

— Рад это слышать, — Дамблдор снова кивнул, — честно говоря, я надеялся застать её, думал, что она будет дома. Суббота, всё-таки. Помню, как она училась Трансфигурации в моём классе. Очень смышлёная была ведьма в детстве!

Северус не ответил. Весь этот разговор казался каким-то фальшивым. Профессор Дамблдор пришёл явно не с целью поинтересоваться делами его семьи.

— Вижу, что ты не очень доволен моим приходом, — подметил он, и Снейп поднял голову, отвлёкшись от раздумий. — Незваным гостям редко бывают рады, но я только лишь хотел удостовериться, что смерть твоего отца не подкосила тебя. Ты ещё совсем молод, и это большой удар, даже если ты думаешь, что это не так.

— Я способен с этим справиться, профессор, — поспорил Северус. Он и в самом деле не был убит горем. Эйлин переживала куда больше. Он только чувствовал пожирающую его пустоту — об этом ли ударе говорил сейчас Дамблдор?

— Значит, ты в порядке и тебя ничего не беспокоит? — уточнил тот, сидя в кресле и не отводя взгляда от бывшего ученика. — Возможно, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Даже интересно узнать, чем вы можете мне помочь. Когда Сириус Блэк чуть не убил меня своей невинной шуткой, вы не думали о том, чтобы предложить мне помощь, — грубо ответил Северус и вскочил с места. Теперь он возвышался над профессором, но чувствовал себя рядом с ним беспомощным ребёнком.

— Сириус Блэк, безусловно, повёл себя недостойно, и он понёс наказание.

— Зато сейчас он ведёт себя очень благородно, прислуживая вам в вашем Ордене Феникса, — вспылил Снейп, — и остальные из их шайки. Они наверняка считают себя героями. Ходят и гордятся собой — какие они отважные и добрые.

— Ты говоришь так, Северус, как будто стыдно быть членом Ордена Феникса, — настороженно произнёс Дамблдор, внимательно следя за ним, — и совершать благие дела.

Снейп решил промолчать. Он уже знал, что было на уме у профессора. Тот выглядел мрачным, и в его взгляде промелькнула тень сомнения.

— Я несколько насторожен той судьбой, которую выбирают себе выпускники Слизерина последних нескольких лет.

Он понял. Снейп уже знал, что последует за этой фразой. Мысленно он отругал себя за то, что не сдержал язык за зубами и не сбавил пыл в нужный момент. Не мать ли пригласила профессора, чтобы тот с ним поговорил?

— Надеюсь, Северус, ты не успел примкнуть к Пожирателям Смерти.

— Это не ваше дело, профессор, — резко ответил Северус и снова сел, — я уже не ваш ученик.

— Жаль, кстати. Ты был одним из лучших учеников в школе, — Дамблдор нахмурился, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— Вам не стоит волноваться, профессор, — холодно и зло сказал Северус, — я не отмечен Чёрной Меткой. В чём же причина вашего беспокойства? Боитесь, что Волдеморт вас сместит?

Стоило ему только произнести имя Волдеморта, как Метка на предплечье обожгла ему руку. Он не ожидал, что это произойдёт, и зашипел от боли. Дамблдор встал со своего места и в один шаг приблизился к его креслу. Он схватил Северуса за руку, оголил предплечье и с открытой неприязнью произнёс:

— Ты ещё не отмечен Чёрной Меткой, но знаешь ли ты, что от её очертаний избавиться и не получится?

— Это всё ещё не ваше дело, профессор, — с вызовом ответил Снейп, выпрямившись. Боль прошла быстро. Может, его прямо сейчас призывал к себе Тёмный Лорд? Поэтому Метка и стала болеть? Или дело было в том, что он назвал имя Волдеморта? — Уходите!

— Волдеморт пользуется твоей неопытностью, — Северус снова зашипел. Теперь, когда рукав был поднят, Снейп видел, что при упоминании имени Тёмного Лорда Метка становилась похожей на настоящую, хотя и тут же гасла, теряя краски. — Он мог заставить тебя пойти на преступление.

— Вы понятия не имеете, о чём говорите! — воскликнул Северус, чувствуя себя поражённым. Всё было не совсем так, как говорил директор, однако доля правды присутствовала в его словах. — Я не собираюсь обсуждать это с вами, — Снейп отвернулся от него, боясь, как бы тот не влез к нему в воспоминания. Что, если Дамблдор тоже был легилиментом, как Волдеморт?

Профессор снова сел в кресло, не собираясь уходить.

— Я готов принести извинения, если был не прав, — холодно сказал он, — однако Метка просто так не появляется, и у меня есть основания считать, что ты, Северус, уже мог начать служить вашему Тёмному Лорду.

Снейп был благодарен Дамблдору за то, что он не стал повторять его имя снова.

— Это только ваши предположения.

— Последователи Тома Реддла придерживаются идеи чистоты крови. Известно ли твоим друзьям твоё полукровное происхождение?

Северус фыркнул.

— Известно. Чистота крови и правда была постоянной темой обсуждения в Слизерине. И мне кажется, что эти обсуждения не прекращаются, верно?

Ему как будто бы хотелось надавить на беспомощность Дамблдора в этом непростом вопросе. Ещё никогда Северус не разговаривал так с профессором: он пытался спорить, когда случилась история с Блэком и оборотнем, но тот разговор был совсем другим. Снейп чувствовал себя не в своей тарелке. Он покинул Хогвартс всего год назад, и ему казалось, что с директором он больше не увидится.

Дамблдор оставил вопрос без ответа и задал свой:

— Не находишь ли ты лицемерным рассуждать с Пожирателями Смерти о чистоте крови, являясь потомком магла? Они ведь говорят обо всех полукровках без исключения. Говорят о грязнокровках. Конечно, ты знаком с этим словом.

Услышав это, Северус нахмурился. Знал ли Дамблдор об инциденте на озере? Знал, что он назвал Лили грязнокровкой? Или же он говорил исключительно об идеях чистоты крови, которые ему так претили?

Северус уже хотел что-то ответить, как вдруг Дамблдор его опередил новым вопросом:

— Знаешь ли ты, что сам Том Реддл является сыном магла?

— Вот уж чушь, — выпалил Снейп, но сам он был шокирован услышанным. Может, Дамблдор лжёт ему? Хочет переманить к себе? Недолго поразмыслив, Северус резко ответил. — Мне нет дела до чистоты крови.

— Но теперь ты знаешь, что ваш Тёмный Лорд с вами не откровенен.

— Чистота крови — последнее дело, которое его волнует. Об этом больше говорят сами чистокровки, чем он. Он только соглашается с их взглядами, чтобы умаслить.

— И ты хочешь сказать, что все маглы и полукровные волшебники будут в полной безопасности, если вдруг Волдеморт придёт к власти?

И вот снова Метка зажглась и проступила на коже чёрным пятном. Снейп поморщился. Вероятно, и правда дело было в произнесённом имени. Люциус не предупреждал его о том, что это возможно.

— Я точно знаю, что Тёмный Лорд в состоянии провести реформу среди...

— Реформу или революцию?

Северус хотел было ответить, высказать своё мнение, но в этот момент их разговор прервали, и на пороге дома появилась Эйлин. Она обеспокоенно огляделась и поприветствовала Дамблдора.

— Добрый день, профессор, — нервничая, сказала она, — кажется, я вам помешала.

Они с Дамблдором обменялись взглядами, и Северус это заметил. Эйлин на мгновение застыла и тут же побледнела. Суровый взгляд профессора Дамблдора сказал ей то, чего она не желала знать. Она резко повернулась к сыну.

— Убирайся.