Там, где умирают звёзды (джен)

Утро началось с того, что Гермиона забыла собственное имя.

Это произошло в Большом зале, за несколько минут до завтрака.

Она сидела между Гарри и Роном, держала в руках чашку чая и внимательно рассматривала своё отражение в серебряной ложке.

— Гермиона? — позвал Рон.

Она подняла глаза.

— Да?

— Ты собираешься съесть тост или собираешься изучить его молекулярную структуру?

Обычно Гермиона немедленно ответила бы что-нибудь язвительное. Но в этот раз она только нахмурилась.

— Как ты меня назвал?

Рон замер.

— Гермиона.

— Почему?

Гарри медленно опустил чашку.

— Что происходит?

Гермиона посмотрела на него с растерянностью, которая показалась Гарри страшнее любого заклинания.

— Я не знаю, кто я.

На секунду Большой зал словно перестал существовать.

Голоса учеников превратились в далёкий гул. Звук падающих вилок, скрип скамей, хлопанье крыльев сов — всё исчезло.

Гарри схватил Гермиону за руку.

— Ты Гермиона Грейнджер. Ты учишься на Гриффиндоре. Ты лучшая ученица нашего курса. Ты…

— Гарри, — перебила она. — Я знаю, что ты пытаешься помочь.

Её голос дрогнул.

— Но я не помню ни одного из этих слов.

Рон резко поднялся.

— Нужно позвать Макгонагалл.

— Нет, — произнесла Гермиона.

Она посмотрела на Гарри.

И вдруг её глаза наполнились слезами.

— Я помню тебя.

Гарри почувствовал облегчение, но оно оказалось недолгим.

— Я помню твои глаза. Помню, что ты однажды спас меня от тролля. Помню, как мы летели на гиппогрифе.

Она сжала его пальцы.

— Но я не помню, почему это важно.

Профессор Макгонагалл распорядилась немедленно отвести Гермиону в больничное крыло.

Мадам Помфри провела несколько диагностических заклинаний, проверила её память и даже вызвала школьного целителя из Министерства магии.

Результаты были одинаковыми.

Физически Гермиона была совершенно здорова.

Но её воспоминания исчезали.

Не все сразу. Сначала она забыла расположение своей спальни. Затем перестала узнавать некоторые книги. К полудню она уже не могла вспомнить, как пользоваться палочкой.

И самое странное — никто не мог определить причину.

Кроме, возможно, одного человека.

Драко Малфой сидел на подоконнике пустого коридора третьего этажа, когда Гарри нашёл его.

— Ты знал, что это произойдёт.

Драко даже не поднял головы.

— Привет тебе тоже, Поттер.

Гарри схватил его за воротник мантии.

— Гермиона теряет память. На книге появилось её имя. А ты прекрасно знал, что эта штука существует. Говори.

Драко медленно отвёл его руку.

— Отпусти.

— Нет.

— Тогда хотя бы перестань трясти меня, как старый шкаф. Я не собираюсь рассказывать тебе что-либо, пока ты ведёшь себя как идиот.

Гарри отступил на шаг, но палочку не убрал.

Драко оглянулся по сторонам.

Коридор был пуст.

— Пять лет назад мой отец привёз меня в Хогвартс на летние каникулы, — начал он. — Я должен был провести несколько недель в поместье, но он настоял, чтобы я вернулся сюда. Сказал, что у него есть дело, которое касается истории нашей семьи.

— И?

— Он отвёл меня в подземелья. В место, которого нет на школьных картах.

Драко провёл рукой по лицу.

— Там была комната. Круглая, без окон. В центре стояло зеркало, а вокруг него — двенадцать каменных фигур. Отец сказал, что зеркало хранит воспоминания людей, которых больше не существует.

— Что значит «не существует»?

— Они жили. Учились в Хогвартсе. Любили, ненавидели, совершали ошибки. Но однажды кто-то стёр их из истории.

Гарри медленно опустил палочку.

— Такое невозможно.

— Я тоже так думал.

Драко посмотрел на него.

— А потом увидел её.

— Кого?

— Девочку с тёмными волосами. Она стояла перед зеркалом и плакала. Я спросил отца, кто она, но он велел мне забыть об этом. А через несколько дней я действительно забыл.

— И что изменилось сейчас?

— Книга вернулась.

Драко произнёс это так, словно сам не верил собственным словам.

— Если книга появилась, значит, кто-то открыл дверь.

— Какую дверь?

— Ту, которую нельзя закрыть.

Гарри почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Ты можешь хоть раз объяснить что-нибудь нормально?

— Могу. Но тебе не понравится.

Драко спрыгнул с подоконника.

— Книга не предсказывает будущее, Поттер. Она возвращает прошлое.

Вечером Гермиона ненадолго пришла в себя.

Она узнала Гарри и Рона, смогла назвать профессора Макгонагалл и даже вспомнила, как однажды превратила Рона в канарейку.

Но затем спросила, почему у Гарри зелёные глаза.

Рон побледнел.

— Потому что его мать была ведьмой с зелёными глазами?

— Нет, — тихо ответила Гермиона. — Я помню, что у него зелёные глаза. Я просто не помню, что они означают.

Гарри не знал, что сказать.

В этот момент дверь больничного крыла открылась.

На пороге стояла профессор Макгонагалл.

— Мистер Поттер. Мистер Уизли. Мне нужно поговорить с вами.

Они вышли в коридор.

Профессор выглядела старше обычного. Её лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую линию.

— Я должна рассказать вам кое-что, — произнесла она. — И боюсь, что после этого вы начнёте задавать вопросы, на которые я не смогу ответить.

— Это связано с книгой? — спросил Гарри.

Макгонагалл резко подняла голову.

— Откуда вы знаете о книге?

Гарри и Рон переглянулись.

— Значит, вы её видели, — заключил Гарри.

Профессор закрыла глаза.

Несколько секунд она молчала.

— В 1978 году, — наконец начала она, — в Хогвартсе произошёл инцидент, который был официально признан несчастным случаем. Один ученик погиб. Ещё трое исчезли. Их имена были удалены из школьных архивов.

— Кто это сделал? — спросил Рон.

— Не знаю.

— Но вы ведь были здесь!

— Да, мистер Уизли. Я была здесь.

Её голос внезапно стал жёстким.

— И именно поэтому я знаю, что некоторые двери лучше не открывать.

Гарри шагнул вперёд.

— Гермиона теряет память. Вы не можете просто сказать нам, чтобы мы оставили всё как есть.

Макгонагалл посмотрела на него.

И в её глазах мелькнуло нечто, чего Гарри никогда раньше не видел.

Вина.

— Я не прошу вас оставить всё как есть, — тихо сказала она. — Я прошу вас не повторять наших ошибок.

Они отправились в библиотеку после полуночи.

На этот раз мадам Пинс не стала возражать, когда Гарри показал ей записку с подписью профессора Макгонагалл.

Правда, сама профессор утверждала, что никакой записки не писала.

Но об этом Гарри предпочёл не думать.

Книга лежала на столе.

Гарри раскрыл её на последней странице.

Чернила уже изменились.

Теперь там было написано:

«Три имени. Три воспоминания. Три двери».

Под надписью появились новые строки.

«Первый помнит то, чего никогда не было».

«Второй забыл то, что должен был сохранить».

«Третий солгал, чтобы спасти их всех».

Рон нервно сглотнул.

— Я официально заявляю, что ненавижу древнюю магию.

Гарри перевернул страницу.

На ней проступила карта подземелий Хогвартса.

В самом центре красовался знак солнца, перечёркнутого чёрной линией.

Тот самый знак, который Гарри видел во сне.

— Нам нужно найти это место, — сказал он.

— И как ты собираешься это сделать? — спросил Рон.

Гарри указал на нижний край страницы.

Там была надпись, которую раньше никто не замечал.

«Ключ находится у того, кто помнит последнюю ночь».

За их спинами раздался голос:

— Тогда вам лучше спросить меня.

Драко Малфой стоял у входа в Запретную секцию.

В его руке блестел серебряный медальон.

Тот самый, который Гарри видел во сне.

— Где ты его взял? — спросил Гарри.

— Он принадлежал моей матери.

Драко положил медальон на стол.

На его поверхности были выгравированы три имени.

Люциус Малфой.

Нарцисса Малфой.

И третье, почти стёртое.

Астория.

Гарри нахмурился.

— Астория Гринграсс?

— Нет.

Драко покачал головой.

— Астория Малфой.

Рон открыл рот, но не произнёс ни слова.

— Ты хочешь сказать, что у тебя была сестра? — наконец спросил Гарри.

— Нет, — ответил Драко. — Я хочу сказать, что у меня была жена.

Он посмотрел на медальон.

— И я не помню, когда успел её потерять.

В этот момент книга захлопнулась.

На обложке появились последние слова:

«До полуночи осталось три дня».