Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Пятница на Звезде Смерти начиналась обычно.

В секторе технического обслуживания В-17 прорвало трубу. На сорок третьем уровне не работали три турболифта. В офицерской столовой закончился каф. А в жилом блоке 12-Б неизвестные второй месяц воровали лампочки из коридора.

Гранд-мофф Таркин, человек с железной волей, безупречной выправкой и хронической неприязнью к подчинённым, собирался подписать приказ о показательном расстреле кого-нибудь из ответственных, когда секретарь напомнил ему о пятничной планёрке.

— Какой ещё планёрке?

— По вопросам эксплуатации станции, сэр.

— У нас есть начальник эксплуатации.

— Он и просил вас присутствовать, сэр. Говорит, без вашего решения невозможно.

Таркин поморщился.

— Передайте, что я занят вопросами государственной важности.

— Передавал, сэр. Он сказал, что в таком случае горячей воды не будет до понедельника.

Таркин медленно положил стилус.

— Пригласите.

Совещание проходило в малом конференц-зале, откуда открывался прекрасный вид на звёзды. Огромное панорамное окно занимало всю стену. На другом конце помещения, под изображением имперского герба, сидел Дарт Вейдер.

Он дышал.

Вейдер вообще имел привычку дышать на совещаниях, чем изрядно раздражал присутствующих. Особенно во время пауз.

Рядом с ним располагался капитан Пиетт с планшетом, инженер энергетической службы и начальник хозяйственной части станции — пожилой, слегка сутулый человек в сером комбинезоне.

Звали его Семёныч.

Никто уже не помнил, было это именем, фамилией или должностью. Семёныч работал на станции ещё с тех времён, когда она числилась в документах как «объект незавершённого строительства № 1».

Перед ним лежала потрёпанная папка, рулон схем, три акта о протечках и термос.

— Итак, — сказал Таркин, занимая своё место. — Начнём. Надеюсь, это не займёт много времени.

— Как пойдёт, — ответил Семёныч, открывая папку. — Тут вопросов накопилось.

— У нас в ближайшее время запланировано уничтожение планеты.

— Это хорошо, — кивнул Семёныч. — Значит, электричество будет.

Таркин нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Да вот, по электричеству у нас первый вопрос.

Он достал листок.

— За прошлый месяц перерасход энергии — двадцать семь процентов. Кто-то у нас главный реактор на полную мощность гоняет, а счётчики мотают. Я вчера показания снимал, чуть с табуретки не упал.

— Это боевая станция, — холодно произнёс Таркин. — Энергия необходима для суперлазера.

— Ну, суперлазер так суперлазер. Только вы мне объясните, почему он у вас в ведомости проходит как «осветительный прибор наружного применения»?

Пиетт осторожно опустил глаза.

— Это вопрос секретности, — ответил Таркин.

— Ага. А мощность у вашего осветительного прибора такая, что можно три системы обогреть. И куда всё тепло девается?

— В космос, — сказал инженер.

Семёныч посмотрел на него.

— В космос?

— Да.

— А в двенадцатом жилом блоке плюс тринадцать градусов. Солдаты спят в шинелях. И вы мне говорите, что тепло в космос сбрасываете?

Инженер пожал плечами.

— Так спроектировано.

— Кто проектировал?

— Имперское конструкторское бюро.

— Фамилия?

— Простите?

— Фамилия конструктора. Хочу посмотреть ему в глаза.

Наступила тишина.

Вейдер размеренно дышал.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

Семёныч повернулся к нему.

— И к вам, товарищ Вейдер, тоже вопрос имеется.

Таркин напрягся.

— Семёныч, я бы рекомендовал выбирать выражения.

— А чего выбирать? Вот акт.

Он выложил на стол ещё одну бумагу.

— Лорд Вейдер, вы в среду на сорок втором уровне опять перегородку повредили?

— Она мешала мне.

— Я понимаю, что мешала. Только это была несущая конструкция.

— Она препятствовала моему проходу.

— Там дверь была.

— Она была закрыта.

— Так ключ надо было взять у дежурного! Зачем стену-то ломать?

Вейдер повернул голову.

— Вы испытываете моё терпение.

— А вы мою смету. Мне теперь эту дырку чем заделывать? У нас дюрабетон по накладным ещё в прошлом квартале закончился.

Таркин прикрыл глаза.

— Давайте перейдём к следующему вопросу.

— Давайте. Вентиляция.

Вентиляция была больным вопросом.

На Звезде Смерти существовало четыреста восемьдесят тысяч вентиляционных каналов, шахт и технических воздуховодов, причём некоторые из них были достаточно широкими, чтобы по ним мог свободно проползти взрослый человек.

Именно это Семёныча и беспокоило.

— Вот смотрите, — сказал он, разворачивая схему. — Сектор Е-14. Магистральный воздуховод. Сечение метр двадцать на метр восемьдесят. Это что у нас получается?

— Вентиляционная магистраль, — ответил инженер.

— Это у вас получается подземный переход! Я туда вчера полез заслонку проверять. Там можно на велосипеде кататься.

— Проект предусматривает беспрепятственное обслуживание.

— А решётки где?

— Какие решётки?

— Обыкновенные! Чтоб никто не лазил!

Таркин вмешался:

— Станция оборудована современнейшими системами безопасности.

— Ну да. А у меня вчера из шахты два штурмовика вылезли.

— Что они там делали?

— Курили. Говорят, в казарме запрещено, а там вытяжка хорошая.

Вейдер медленно повернулся к капитану Пиетту.

— Я разберусь с нарушителями.

— Не надо, — поспешил Семёныч. — Я уже разобрался. Они теперь решётки ставят. Два километра осталось.

Таркин устало потер переносицу.

— Почему два километра?

— Потому что они через два километра выходили. В люк у офицерского буфета.

— И?..

— И исчезали там пирожки.

Пиетт тихо кашлянул.

— Думаю, этот вопрос можно считать закрытым.

— Можно-то можно, — согласился Семёныч. — Только у меня ещё тяга обратная пошла.

— Какая тяга? — спросил Таркин.

— Обратная. В сорок первом секторе из вытяжки дует внутрь. В тридцать девятом, наоборот, так сосёт, что вчера у техника кепку унесло.

— Исправьте.

— Исправил бы. Только заслонки заклинило.

— Замените.

— На что?

— На новые!

— А новые где?

Таркин повернулся к инженеру.

Тот покраснел.

— Поставка ожидается в следующем квартале.

— Вот, — сказал Семёныч. — А до следующего квартала будем окна открывать.

— Мы находимся в открытом космосе! — не выдержал Пиетт.

— Тогда не будем.

Вейдер продолжал дышать.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

Семёныч прислушался.

— Кстати, лорд Вейдер, давно вам фильтр меняли?

— Моя система жизнеобеспечения находится в идеальном состоянии.

— Я не про жизнеобеспечение. Я про фильтр. Свистит у вас на вдохе. Слышите?

— Это не свист.

— А что?

— Звук моей дыхательной системы.

— Ну, звук так звук. Только на выдохе у вас клапан подсекает.

Вейдер замолчал.

Семёныч потянулся за термосом.

— У меня такой же звук у компрессора был. Два года мучился. Оказалось, резиночка задубела.

Третьим вопросом значилось горячее водоснабжение.

Семёныч перевернул страницу и посмотрел на Таркина.

— Ну, тут вообще беда.

— Что на этот раз?

— Горячей воды нет.

— Я знаю.

— Нет, вы не знаете. У вас в апартаментах бойлер отдельный стоит. А в казармах уже четыре дня одна холодная.

— Причина?

— Циркуляционный насос сгорел.

— Замените.

— Нечем.

— Закажите новый!

— Заказали.

— И?

— Не согласовали.

— Кто?!

— Финансовая служба. Пишут: «В связи с необходимостью завершения строительства станции расходы на обеспечение бытового комфорта личного состава временно ограничить».

Таркин выпрямился.

— Приоритетом Империи является боеготовность!

— Так я и говорю. Боеготовность. Штурмовики четвёртый день немытые ходят. Некоторые уже шлемы не снимают.

Пиетт нервно перелистнул планшет.

— Личный состав должен переносить бытовые трудности.

— Переносит, — согласился Семёныч. — Только сегодня утром мне из душевой позвонили. Спрашивают, можно ли из бластера воду нагреть.

Таркин замер.

— И что вы ответили?

— Что нельзя. Техника безопасности.

— Разумно.

— А потом они мне сказали, что уже попробовали.

— Результат?

— Две кабинки нет. Одна есть, но теперь без двери.

Вейдер шумно выдохнул.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

Семёныч неодобрительно покосился на него.

— Вот, опять клапан.

Таркин постучал пальцем по столу.

— Сколько стоит насос?

Семёныч назвал сумму.

Пиетт поднял голову.

— Это абсурд! За такие деньги можно приобрести три новых истребителя TIE!

— Ну, покупайте, — пожал плечами Семёныч. — Только воду они вам греть не будут.

— На станции установлен реактор колоссальной мощности! — раздражённо произнёс Таркин. — Неужели мы не способны обеспечить горячей водой несколько тысяч душевых?

— Способны. Я вам ещё полгода назад предлагал теплообменник на охлаждение реактора поставить. У вас там тепло девать некуда, а у меня бойлерная еле живая.

— И почему не поставили?

— Служба безопасности запретила.

— На каком основании?

— Пишут, подключение хозяйственных коммуникаций к реакторному контуру создаёт угрозу боевой устойчивости станции.

Все посмотрели на Вейдера.

— Решение принималось в соответствии с требованиями безопасности, — произнёс он.

— Правильно, — кивнул Семёныч. — Я бы тоже не подключал. У вас там в схеме три обратных клапана отсутствуют.

Инженер побледнел.

— Что значит отсутствуют?

— То и значит. На чертеже есть, а на месте нет.

— Этого не может быть.

— Может. Я вчера смотрел.

— Вы были в реакторном отсеке?!

— А где мне ещё смотреть? В столовой?

— У вас нет допуска!

— У меня ключи есть.

Эта фраза произвела на присутствующих странное впечатление.

Вейдер повернулся к Семёнычу.

— Какие ключи?

— От технических помещений.

— От всех?

— Не от всех. От вашего кабинета нет. И от третьей кладовки, там замок заело.

Таркин медленно опустил голову на ладони.

На часах было восемнадцать сорок.

За окном всё так же величественно сияли звёзды.

Гранд-мофф Таркин, повелевавший самой разрушительной боевой станцией в истории Галактики, сидел перед пожилым человеком в засаленном комбинезоне и обсуждал стоимость прокладок.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Насос согласую. Вентиляцию привести в порядок. Перегородку восстановить. Есть ещё вопросы?

— Есть.

— Семёныч…

— Последний.

— Слушаю.

— По суперлазеру.

Таркин насторожился.

— Что по суперлазеру?

— Вы когда стрелять собираетесь?

— Это секретная информация.

— Ну, мне не точная дата нужна. Мне хотя бы день.

— Для чего?

— У нас на нижних уровнях при выстреле напряжение проседает. Свет моргает. Электродвигатели останавливаются. Последний раз в прачечной все машинки на полоскание встали.

— И что?

— Да ничего. Просто предупредить людей надо, чтоб стирку не закладывали.

Таркин молчал.

— А то у них потом белое с цветным смешивается. В прошлый раз целый взвод в розовых подшлемниках на построение вышел.

Пиетт закрыл лицо рукой.

— Это была та самая часть, которую я направил на инспекцию?

— Она самая.

Таркин закрыл папку.

— Всё. Совещание окончено.

— Подождите, — сказал Семёныч. — Тут ещё подписать надо.

— Что?!

— Акты. На списание. Вот здесь, здесь и здесь. И заявка на насос. И служебка на фильтры для лорда Вейдера.

Вейдер медленно поднялся.

— Мне не нужны фильтры.

Семёныч не отрывался от бумаг.

— Нужны, нужны. Я уже размеры записал.

— Вы не понимаете могущества Тёмной стороны Силы.

— Куда уж мне, — вздохнул Семёныч. — Только Тёмная сторона у вас, а фильтр по гарантии всё равно менять мне.

Он протянул Таркину стилус.

Тот подписал.

Потом ещё раз.

И ещё.

Через десять минут последний документ был оформлен.

— Теперь всё? — спросил Таркин.

— Теперь всё. Хороших выходных.

Семёныч собрал бумаги, закрутил крышку термоса и направился к двери.

— А, чуть не забыл.

Он остановился.

— В понедельник горячую воду до обеда отключу. Будем систему опрессовывать.

— Но её и сейчас нет! — воскликнул Пиетт.

— Сейчас нет из-за аварии. А в понедельник по графику.

И вышел.

Некоторое время в конференц-зале было тихо.

Вейдер стоял у окна.

Таркин смотрел на подписанные документы.

Пиетт делал вид, что занят планшетом.

Наконец гранд-мофф нарушил молчание.

— Лорд Вейдер, скажите… Вы ведь способны одним движением руки задушить человека на расстоянии?

— Да.

— И вы способны внушать страх целым армиям?

— Да.

— Так почему вы позволили этому человеку разговаривать с нами подобным образом?

Вейдер не отвечал.

— Я требую объяснений!

Тёмный лорд повернулся.

— Три месяца назад я сделал ему замечание по поводу работы системы отопления.

— И?

— Он отключил тепло в моих покоях.

— Вы могли его наказать!

— Я пытался.

— Что произошло?

Вейдер помолчал.

— Он сказал, что я могу задушить его, но тогда никто не узнает, где находится главный вентиль.

Таркин медленно откинулся в кресле.

— И вы отступили?

— В моём костюме есть система терморегуляции, гранд-мофф. Но она не рассчитана на постоянное проживание при температуре плюс восемь.

В этот момент комлинк Таркина пискнул.

— Гранд-мофф, это дежурный энергетической службы. У нас небольшая проблема.

— Какая ещё проблема?!

— Семёныч просил передать, что до утра отключает лифты в административном секторе. Плановая профилактика.

— Но мне нужно на сто двадцать шестой уровень!

— Он сказал, что пешком полезно для здоровья, сэр.

Таркин медленно посмотрел на Вейдера.

Тот отвернулся к звёздам.

— Не стоит недооценивать могущество хозяйственной части, гранд-мофф.

Из журнала пятничной планёрки Звезды Смерти

Присутствовали: гранд-мофф Таркин, лорд Вейдер, капитан Пиетт, инженер энергетической службы, Семёныч.

Решили:

Насос заказать.

Вентиляцию отремонтировать.

Дюрабетон выделить.

Наружный осветительный прибор мощностью уничтожения планеты включать по согласованному графику.

Фильтры лорду Вейдеру заменить в рамках планового ТО.

Разработать мероприятия по снижению энергопотребления.

Особое мнение начальника хозяйственной части:

«Станцию размером с луну построили, а нормальную сантехнику поставить ума не хватило».

P. S. В понедельник Семёныч в подсобке обнаружил старый исправный насос. Однако устанавливать его не стал. Поскольку насос был уже списан, а новый — согласован. Бухгалтерия требовала соблюдения процедуры.

В далёкой-далёкой галактике порядок должен быть во всём.