Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Скрытая угроза сантехники

Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике…

В подвальном помещении храма джедаев, между котельной и складом списанных дроидов, располагалась ремонтная мастерская.

На двери висела выцветшая табличка: «МАСТЕР ЙОДА. РЕМОНТ ВСЕГО. СРОЧНО — ДОРОЖЕ».

Внутри пахло машинным маслом, паяльной канифолью, старой резиной и чем-то, что когда-то было солёными огурцами.

Над верстаком тускло мигала люминесцентная лампа. На стене висели рожковые ключи, молотки, ножовка по металлу и календарь с полураздетой тви'лечкой за 384-й год Старой Республики. Рядом — пожелтевшая надпись: «НЕ ЗНАЕШЬ — НЕ ЛЕЗЬ».

На подоконнике в обрезанной пластиковой канистре рос алоэ. Под ним лежали три дохлых комара с Дагобы.

Посреди мастерской стоял падаван и третий час пытался починить световой меч.

— Учитель Йода, я заменил кайбер-кристалл, очистил контакты, восстановил энергетический контур, но меч всё равно искрит, гудит и подтекает!

Йода сидел на низком табурете, подложив под себя старый справочник «Слесарное дело. Издание пятое», и пил чай из кружки с надписью «Лучший дедушка галактики».

Чай был крепкий, с плавающей чаинкой. Ложка стояла в нём вертикально.

— Хм. Дай сюда хреновину эту, падаван.

Ученик протянул оружие.

Йода постучал рукояткой о край верстака, потряс возле уха и послушал.

— Угу. Ясно всё мне.

— Что именно, учитель?

— Что ни хрена не ясно. Отвёртку дай. Крестовую.

Падаван осмотрел помещение.

— Где она?

— В банке из-под кофе искать должен ты. Не в той, где шурупы. В другой, где отвёртки. Хотя… и в первой быть может она. Хм.

Пять минут они перебирали содержимое банок из-под растворимого кофе, коробок от конфет и жестяной банки с надписью «ГВОЗДИ НОРМАЛЬНЫЕ».

Наконец Йода нашёл отвёртку под газетой.

— Учитель, — удивился падаван, — почему в световом мече, созданном тысячи лет назад, используются обычные винты с крестовой головкой?

— Работают потому что они, юный падаван. А то, что работает, трогать не должен ты. Мудрость великая это.

Он выкрутил два винта, третий уронил на пол.

Винт звякнул и исчез.

Оба замерли.

— Учитель, я могу найти его с помощью Силы!

— Не нужна здесь Сила. Магнит на верёвочке нужен. За батареей висит он. Возьми.

Пока падаван ползал под верстаком, Йода снял крышку, поковырялся внутри обломком спицы и неодобрительно покачал головой.

— Хм. Конец пришёл прокладке. Менять её надо.

— Но, учитель, это древний световой меч! Где мы возьмём оригинальную прокладку?

— Коробку из-под печенья видишь на верхней полке? Тащи её сюда.

Падаван снял тяжёлую жестяную коробку с изображением новогодних оленей. На крышке шариковой ручкой было написано «РЕЗИНКИ, ПРОКЛАДКИ, ВСЯКОЕ».

Внутри лежали куски велосипедной камеры, медные шайбы, ржавые гайки, свёрнутый провод, два ключа от неизвестных дверей и пожелтевший талон на гарантийный ремонт гипердвигателя.

— Подойдёт вот эта, — сказал Йода, вырезая кружочек маникюрными ножницами. — Из камеры велосипедной вырезана она.

— Но, учитель, этим материалам сотни лет!

— А что сделается им? Резина советская. Ещё дед мой вырезал её.

— Но вам же девятьсот лет!

— А деду моему сколько было, не твоё это дело, падаван.

Ученик благоговейно замолчал.

За стеной загрохотала труба. Йода раздражённо стукнул по ней ключом.

Грохот прекратился.

— Третий месяц завоздушивает, зараза. Говорил Винду я: кран Маевского ставить надо! Но слушать меня не хочет он. Великим магистром себя считает. А разводной ключ от пассатижей отличить не может.

Он примерил новую прокладку, но та оказалась чуть больше.

— Напильник дай.

— Учитель, разве можно обрабатывать священную деталь светового меча напильником?

— Можно, падаван. Советский напильник это. Сталь хорошая. Не то что нынешняя хрень с Корусанта.

Йода подточил край, плюнул на палец, протёр посадочное место и потянулся за мотком пакли.

— А может, воспользоваться Силой? — робко предложил падаван. — Или перенастроить мидихлорианы?

Йода медленно поднял голову.

Поверх очков, одна дужка которых была замотана синей изолентой, он посмотрел на ученика с глубокой печалью.

— Хм. Мидихлорианы, говоришь… Глупости великие говоришь ты. Никакие мидихлорианы не заменят ключ на четырнадцать и паклю, силиконовой смазкой промазанную. Хотя… красочкой капнуть лучше. На века будет.

— Но в руководстве Ордена джедаев сказано, что энергетический контур должен быть герметизирован исключительно силовым полем!

— Руководство твоё кто писал? Слесарь или магистр?

— Магистр Винду…

— Вот пусть силовым полем своим и кран в сортире Совета чинит. Три года капает он! Ведро уже подставили. А советоваться со мной гордость не позволяет ему.

Йода открыл банку с краской. На поверхности образовалась толстая плёнка. Он поддел её отвёрткой и аккуратно положил на газету.

— А почему у вас краска зелёная, учитель?

— Кончилась другая.

— Но мой световой меч синий!

— Внутри никто не увидит её. Важна герметичность, а не цвет, падаван.

Йода намотал паклю, промазал резьбу, достал из ящика ключ на четырнадцать и подтянул соединение.

Затем достал другой ключ.

— Этот зачем? — спросил падаван.

— На всякий случай.

— Но он же на семнадцать!

— Вот именно. Мало ли что.

Прикрутив крышку, Йода протёр рукоятку ветошью, которая когда-то была парадной мантией джедая, и вернул меч ученику.

— Включай.

Падаван нажал кнопку.

Световой клинок с характерным гудением вырвался из рукояти. Работал идеально.

— Невероятно, учитель! Вы восстановили баланс Силы!

— Баланс, хренанс… Контргайку подтянул я. Вот и весь баланс.

— Теперь я понимаю, почему ситхи вас боятся!

— Смерти боятся ситхи, падаван. А настоящий джедай сорвать резьбу бояться должен.

— Но ведь тогда можно снова обратиться к Силе?

Йода тяжело вздохнул, вытер руки о штаны и налил себе ещё чаю из закопчённого чайника.

— Запомнить должен ты, юный падаван. Когда резьбу уже сорвал, вот тогда Сила нужна тебе. И то… не всегда поможет она.

Он отхлебнул, поморщился и добавил:

— И никогда с сантехником спорить не должен ты, если сорок лет стажа имеет он. Опаснее ситха такой человек.

— Почему, учитель?

— Потому что пользоваться тёмной стороной Силы умеет ситх…

Йода выдержал паузу.

— А сантехник знает, где перекрыть её.

В этот момент в дверь постучали.

На пороге стоял магистр Винду с разводным ключом в руке.

— Йода, у нас опять в Совете трубу прорвало.

Йода закрыл глаза.

— Предупреждал вас я. Паклю мотать надо! А вы всё мидихлорианы, мидихлорианы…

Он достал из шкафа засаленную телогрейку, накинул её поверх джедайской мантии и взял чемоданчик с инструментами.

— Пошли. Только тряпок захвати побольше.

— Зачем?

— Потому что Силой пол вытирать не будешь ты, дурень.

Уже в дверях Йода обернулся к падавану:

— И меч пока не мочи. Сохнет ещё краска.

Да пребудет с вами Сила. И запасная прокладка.

Из журнала технического обслуживания храма джедаев:

«Меч световой — 1 шт. Прокладка заменена, соединение протянуто, герметичность восстановлена. Материалы заказчика. Гарантия — до первого вмешательства ситхов.

Мастер Йода. Стаж 847 лет.

P. S. Винт третий так и не нашли. Поставили похожий. Держится».

Пятница на Звезде Смерти начиналась обычно.

В секторе технического обслуживания В-17 прорвало трубу. На сорок третьем уровне не работали три турболифта. В офицерской столовой закончился каф. А в жилом блоке 12-Б неизвестные второй месяц воровали лампочки из коридора.

Гранд-мофф Таркин, человек с железной волей, безупречной выправкой и хронической неприязнью к подчинённым, собирался подписать приказ о показательном расстреле кого-нибудь из ответственных, когда секретарь напомнил ему о пятничной планёрке.

— Какой ещё планёрке?

— По вопросам эксплуатации станции, сэр.

— У нас есть начальник эксплуатации.

— Он и просил вас присутствовать, сэр. Говорит, без вашего решения невозможно.

Таркин поморщился.

— Передайте, что я занят вопросами государственной важности.

— Передавал, сэр. Он сказал, что в таком случае горячей воды не будет до понедельника.

Таркин медленно положил стилус.

— Пригласите.

Совещание проходило в малом конференц-зале, откуда открывался прекрасный вид на звёзды. Огромное панорамное окно занимало всю стену. На другом конце помещения, под изображением имперского герба, сидел Дарт Вейдер.

Он дышал.

Вейдер вообще имел привычку дышать на совещаниях, чем изрядно раздражал присутствующих. Особенно во время пауз.

Рядом с ним располагался капитан Пиетт с планшетом, инженер энергетической службы и начальник хозяйственной части станции — пожилой, слегка сутулый человек в сером комбинезоне.

Звали его Семёныч.

Никто уже не помнил, было это именем, фамилией или должностью. Семёныч работал на станции ещё с тех времён, когда она числилась в документах как «объект незавершённого строительства № 1».

Перед ним лежала потрёпанная папка, рулон схем, три акта о протечках и термос.

— Итак, — сказал Таркин, занимая своё место. — Начнём. Надеюсь, это не займёт много времени.

— Как пойдёт, — ответил Семёныч, открывая папку. — Тут вопросов накопилось.

— У нас в ближайшее время запланировано уничтожение планеты.

— Это хорошо, — кивнул Семёныч. — Значит, электричество будет.

Таркин нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Да вот, по электричеству у нас первый вопрос.

Он достал листок.

— За прошлый месяц перерасход энергии — двадцать семь процентов. Кто-то у нас главный реактор на полную мощность гоняет, а счётчики мотают. Я вчера показания снимал, чуть с табуретки не упал.

— Это боевая станция, — холодно произнёс Таркин. — Энергия необходима для суперлазера.

— Ну, суперлазер так суперлазер. Только вы мне объясните, почему он у вас в ведомости проходит как «осветительный прибор наружного применения»?

Пиетт осторожно опустил глаза.

— Это вопрос секретности, — ответил Таркин.

— Ага. А мощность у вашего осветительного прибора такая, что можно три системы обогреть. И куда всё тепло девается?

— В космос, — сказал инженер.

Семёныч посмотрел на него.

— В космос?

— Да.

— А в двенадцатом жилом блоке плюс тринадцать градусов. Солдаты спят в шинелях. И вы мне говорите, что тепло в космос сбрасываете?

Инженер пожал плечами.

— Так спроектировано.

— Кто проектировал?

— Имперское конструкторское бюро.

— Фамилия?

— Простите?

— Фамилия конструктора. Хочу посмотреть ему в глаза.

Наступила тишина.

Вейдер размеренно дышал.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

Семёныч повернулся к нему.

— И к вам, товарищ Вейдер, тоже вопрос имеется.

Таркин напрягся.

— Семёныч, я бы рекомендовал выбирать выражения.

— А чего выбирать? Вот акт.

Он выложил на стол ещё одну бумагу.

— Лорд Вейдер, вы в среду на сорок втором уровне опять перегородку повредили?

— Она мешала мне.

— Я понимаю, что мешала. Только это была несущая конструкция.

— Она препятствовала моему проходу.

— Там дверь была.

— Она была закрыта.

— Так ключ надо было взять у дежурного! Зачем стену-то ломать?

Вейдер повернул голову.

— Вы испытываете моё терпение.

— А вы мою смету. Мне теперь эту дырку чем заделывать? У нас дюрабетон по накладным ещё в прошлом квартале закончился.

Таркин прикрыл глаза.

— Давайте перейдём к следующему вопросу.

— Давайте. Вентиляция.

Вентиляция была больным вопросом.

На Звезде Смерти существовало четыреста восемьдесят тысяч вентиляционных каналов, шахт и технических воздуховодов, причём некоторые из них были достаточно широкими, чтобы по ним мог свободно проползти взрослый человек.

Именно это Семёныча и беспокоило.

— Вот смотрите, — сказал он, разворачивая схему. — Сектор Е-14. Магистральный воздуховод. Сечение метр двадцать на метр восемьдесят. Это что у нас получается?

— Вентиляционная магистраль, — ответил инженер.

— Это у вас получается подземный переход! Я туда вчера полез заслонку проверять. Там можно на велосипеде кататься.

— Проект предусматривает беспрепятственное обслуживание.

— А решётки где?

— Какие решётки?

— Обыкновенные! Чтоб никто не лазил!

Таркин вмешался:

— Станция оборудована современнейшими системами безопасности.

— Ну да. А у меня вчера из шахты два штурмовика вылезли.

— Что они там делали?

— Курили. Говорят, в казарме запрещено, а там вытяжка хорошая.

Вейдер медленно повернулся к капитану Пиетту.

— Я разберусь с нарушителями.

— Не надо, — поспешил Семёныч. — Я уже разобрался. Они теперь решётки ставят. Два километра осталось.

Таркин устало потер переносицу.

— Почему два километра?

— Потому что они через два километра выходили. В люк у офицерского буфета.

— И?..

— И исчезали там пирожки.

Пиетт тихо кашлянул.

— Думаю, этот вопрос можно считать закрытым.

— Можно-то можно, — согласился Семёныч. — Только у меня ещё тяга обратная пошла.

— Какая тяга? — спросил Таркин.

— Обратная. В сорок первом секторе из вытяжки дует внутрь. В тридцать девятом, наоборот, так сосёт, что вчера у техника кепку унесло.

— Исправьте.

— Исправил бы. Только заслонки заклинило.

— Замените.

— На что?

— На новые!

— А новые где?

Таркин повернулся к инженеру.

Тот покраснел.

— Поставка ожидается в следующем квартале.

— Вот, — сказал Семёныч. — А до следующего квартала будем окна открывать.

— Мы находимся в открытом космосе! — не выдержал Пиетт.

— Тогда не будем.

Вейдер продолжал дышать.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

Семёныч прислушался.

— Кстати, лорд Вейдер, давно вам фильтр меняли?

— Моя система жизнеобеспечения находится в идеальном состоянии.

— Я не про жизнеобеспечение. Я про фильтр. Свистит у вас на вдохе. Слышите?

— Это не свист.

— А что?

— Звук моей дыхательной системы.

— Ну, звук так звук. Только на выдохе у вас клапан подсекает.

Вейдер замолчал.

Семёныч потянулся за термосом.

— У меня такой же звук у компрессора был. Два года мучился. Оказалось, резиночка задубела.

Третьим вопросом значилось горячее водоснабжение.

Семёныч перевернул страницу и посмотрел на Таркина.

— Ну, тут вообще беда.

— Что на этот раз?

— Горячей воды нет.

— Я знаю.

— Нет, вы не знаете. У вас в апартаментах бойлер отдельный стоит. А в казармах уже четыре дня одна холодная.

— Причина?

— Циркуляционный насос сгорел.

— Замените.

— Нечем.

— Закажите новый!

— Заказали.

— И?

— Не согласовали.

— Кто?!

— Финансовая служба. Пишут: «В связи с необходимостью завершения строительства станции расходы на обеспечение бытового комфорта личного состава временно ограничить».

Таркин выпрямился.

— Приоритетом Империи является боеготовность!

— Так я и говорю. Боеготовность. Штурмовики четвёртый день немытые ходят. Некоторые уже шлемы не снимают.

Пиетт нервно перелистнул планшет.

— Личный состав должен переносить бытовые трудности.

— Переносит, — согласился Семёныч. — Только сегодня утром мне из душевой позвонили. Спрашивают, можно ли из бластера воду нагреть.

Таркин замер.

— И что вы ответили?

— Что нельзя. Техника безопасности.

— Разумно.

— А потом они мне сказали, что уже попробовали.

— Результат?

— Две кабинки нет. Одна есть, но теперь без двери.

Вейдер шумно выдохнул.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

Семёныч неодобрительно покосился на него.

— Вот, опять клапан.

Таркин постучал пальцем по столу.

— Сколько стоит насос?

Семёныч назвал сумму.

Пиетт поднял голову.

— Это абсурд! За такие деньги можно приобрести три новых истребителя TIE!

— Ну, покупайте, — пожал плечами Семёныч. — Только воду они вам греть не будут.

— На станции установлен реактор колоссальной мощности! — раздражённо произнёс Таркин. — Неужели мы не способны обеспечить горячей водой несколько тысяч душевых?

— Способны. Я вам ещё полгода назад предлагал теплообменник на охлаждение реактора поставить. У вас там тепло девать некуда, а у меня бойлерная еле живая.

— И почему не поставили?

— Служба безопасности запретила.

— На каком основании?

— Пишут, подключение хозяйственных коммуникаций к реакторному контуру создаёт угрозу боевой устойчивости станции.

Все посмотрели на Вейдера.

— Решение принималось в соответствии с требованиями безопасности, — произнёс он.

— Правильно, — кивнул Семёныч. — Я бы тоже не подключал. У вас там в схеме три обратных клапана отсутствуют.

Инженер побледнел.

— Что значит отсутствуют?

— То и значит. На чертеже есть, а на месте нет.

— Этого не может быть.

— Может. Я вчера смотрел.

— Вы были в реакторном отсеке?!

— А где мне ещё смотреть? В столовой?

— У вас нет допуска!

— У меня ключи есть.

Эта фраза произвела на присутствующих странное впечатление.

Вейдер повернулся к Семёнычу.

— Какие ключи?

— От технических помещений.

— От всех?

— Не от всех. От вашего кабинета нет. И от третьей кладовки, там замок заело.

Таркин медленно опустил голову на ладони.

На часах было восемнадцать сорок.

За окном всё так же величественно сияли звёзды.

Гранд-мофф Таркин, повелевавший самой разрушительной боевой станцией в истории Галактики, сидел перед пожилым человеком в засаленном комбинезоне и обсуждал стоимость прокладок.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Насос согласую. Вентиляцию привести в порядок. Перегородку восстановить. Есть ещё вопросы?

— Есть.

— Семёныч…

— Последний.

— Слушаю.

— По суперлазеру.

Таркин насторожился.

— Что по суперлазеру?

— Вы когда стрелять собираетесь?

— Это секретная информация.

— Ну, мне не точная дата нужна. Мне хотя бы день.

— Для чего?

— У нас на нижних уровнях при выстреле напряжение проседает. Свет моргает. Электродвигатели останавливаются. Последний раз в прачечной все машинки на полоскание встали.

— И что?

— Да ничего. Просто предупредить людей надо, чтоб стирку не закладывали.

Таркин молчал.

— А то у них потом белое с цветным смешивается. В прошлый раз целый взвод в розовых подшлемниках на построение вышел.

Пиетт закрыл лицо рукой.

— Это была та самая часть, которую я направил на инспекцию?

— Она самая.

Таркин закрыл папку.

— Всё. Совещание окончено.

— Подождите, — сказал Семёныч. — Тут ещё подписать надо.

— Что?!

— Акты. На списание. Вот здесь, здесь и здесь. И заявка на насос. И служебка на фильтры для лорда Вейдера.

Вейдер медленно поднялся.

— Мне не нужны фильтры.

Семёныч не отрывался от бумаг.

— Нужны, нужны. Я уже размеры записал.

— Вы не понимаете могущества Тёмной стороны Силы.

— Куда уж мне, — вздохнул Семёныч. — Только Тёмная сторона у вас, а фильтр по гарантии всё равно менять мне.

Он протянул Таркину стилус.

Тот подписал.

Потом ещё раз.

И ещё.

Через десять минут последний документ был оформлен.

— Теперь всё? — спросил Таркин.

— Теперь всё. Хороших выходных.

Семёныч собрал бумаги, закрутил крышку термоса и направился к двери.

— А, чуть не забыл.

Он остановился.

— В понедельник горячую воду до обеда отключу. Будем систему опрессовывать.

— Но её и сейчас нет! — воскликнул Пиетт.

— Сейчас нет из-за аварии. А в понедельник по графику.

И вышел.

Некоторое время в конференц-зале было тихо.

Вейдер стоял у окна.

Таркин смотрел на подписанные документы.

Пиетт делал вид, что занят планшетом.

Наконец гранд-мофф нарушил молчание.

— Лорд Вейдер, скажите… Вы ведь способны одним движением руки задушить человека на расстоянии?

— Да.

— И вы способны внушать страх целым армиям?

— Да.

— Так почему вы позволили этому человеку разговаривать с нами подобным образом?

Вейдер не отвечал.

— Я требую объяснений!

Тёмный лорд повернулся.

— Три месяца назад я сделал ему замечание по поводу работы системы отопления.

— И?

— Он отключил тепло в моих покоях.

— Вы могли его наказать!

— Я пытался.

— Что произошло?

Вейдер помолчал.

— Он сказал, что я могу задушить его, но тогда никто не узнает, где находится главный вентиль.

Таркин медленно откинулся в кресле.

— И вы отступили?

— В моём костюме есть система терморегуляции, гранд-мофф. Но она не рассчитана на постоянное проживание при температуре плюс восемь.

В этот момент комлинк Таркина пискнул.

— Гранд-мофф, это дежурный энергетической службы. У нас небольшая проблема.

— Какая ещё проблема?!

— Семёныч просил передать, что до утра отключает лифты в административном секторе. Плановая профилактика.

— Но мне нужно на сто двадцать шестой уровень!

— Он сказал, что пешком полезно для здоровья, сэр.

Таркин медленно посмотрел на Вейдера.

Тот отвернулся к звёздам.

— Не стоит недооценивать могущество хозяйственной части, гранд-мофф.

Из журнала пятничной планёрки Звезды Смерти

Присутствовали: гранд-мофф Таркин, лорд Вейдер, капитан Пиетт, инженер энергетической службы, Семёныч.

Решили:

Насос заказать.

Вентиляцию отремонтировать.

Дюрабетон выделить.

Наружный осветительный прибор мощностью уничтожения планеты включать по согласованному графику.

Фильтры лорду Вейдеру заменить в рамках планового ТО.

Разработать мероприятия по снижению энергопотребления.

Особое мнение начальника хозяйственной части:

«Станцию размером с луну построили, а нормальную сантехнику поставить ума не хватило».

P. S. В понедельник Семёныч в подсобке обнаружил старый исправный насос. Однако устанавливать его не стал. Поскольку насос был уже списан, а новый — согласован. Бухгалтерия требовала соблюдения процедуры.

В далёкой-далёкой галактике порядок должен быть во всём.

Имперская комиссия по охране труда и пожарной безопасности прибыла на Звезду Смерти в понедельник, в 08:15 по корусантскому времени.

Это было плохое время.

По понедельникам на станции традиционно что-нибудь ломалось, личный состав приходил в себя после выходных, а гранд-мофф Таркин не любил вообще никого.

Особенно с утра.

Впрочем, комиссия об этом не знала. А если бы знала, ничего бы не изменилось.

Возглавлял её Пётр Иванович Сидоров, в служебной переписке именовавшийся старшим государственным инспектором по охране труда и пожарной безопасности, а в жизни — просто Иванычем.

Сколько ему было лет, никто достоверно не знал.

Поговаривали, что ещё при Ленине он участвовал в приёмке объектов электрификации. Причём Владимир Ильич лично интересовался, когда Иваныч наконец подпишет акт.

Иваныч не подписал.

На объекте отсутствовало заземление, а распределительный щит висел на двух гвоздях.

На возражение Ленина, что коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны, Иваныч ответил, что при таком монтаже получится советская власть минус электрификация, причём довольно скоро.

С тех пор Иваныч не особенно доверял ни политикам, ни электрикам.

За свою карьеру он пережил несколько империй, три республики, две реставрации монархии и один эксперимент с коллективным управлением. Все перечисленные формы государственного устройства он считал временными.

В отличие от Правил устройства электроустановок.

При себе Иваныч имел кожаную папку с завязками, металлическую рулетку, удостоверение в потёртой обложке и старую шариковую ручку, привязанную к карману пиджака суровой ниткой.

В стыковочном ангаре комиссию встретил начальник хозяйственной части станции Семёныч.

Они долго смотрели друг на друга.

— Иваныч?

— Семёныч?

— Живой, зараза!

— А ты, гляжу, опять без каски.

Они обнялись.

— Сколько лет прошло? — спросил Семёныч.

— С последней проверки? Лет сорок.

— Не, я про ту стройку, на Кореллии.

— А-а. Ну там ещё профсоюз был.

— И столовая хорошая.

— Столовая — да. А вот технику безопасности ты и тогда не соблюдал.

— Начинается…

В кабинете гранд-моффа Таркина царила напряжённая атмосфера.

— Повторите, — холодно произнёс Таркин. — Кто разрешил проведение проверки?

Капитан Пиетт нервно поправил воротник.

— Имперская инспекция по охране труда, сэр. Плановая проверка объекта повышенной опасности.

— Плановая?! У нас секретный военный объект!

— Они предъявили предписание, сэр.

— Мне плевать на предписание! Здесь находится самое могущественное оружие в истории Галактики!

— Они так и написали, сэр. «Объект повышенной опасности первой категории».

Таркин медленно выдохнул.

— Отменить нельзя?

— Я пытался. Инспектор сказал, что отсутствие руководителя не является основанием для переноса проверки.

— Я здесь!

— Он в курсе, сэр.

В этот момент дверь открылась.

Иваныч вошёл первым, за ним Семёныч с пачкой папок под мышкой.

— Здрасте. Кто тут за хозяйство отвечает?

Таркин медленно поднялся.

— Я — гранд-мофф Уилхафф Таркин, полномочный представитель Императора и командующий этой боевой станцией.

Иваныч посмотрел на него поверх очков.

— Значит, вы и отвечаете. Хорошо. Вот распоряжение о проверке. Ознакомьтесь, распишитесь.

— Послушайте, инспектор, вы хоть понимаете, куда попали?

— Конечно. Звезда Смерти. Объект номер один. Год ввода в эксплуатацию не указан. Акт приёмки отсутствует. Ответственный за пожарную безопасность не назначен. Список замечаний на сорока шести листах.

Таркин побледнел.

— Откуда у вас эта информация?

— Семёныч прислал.

— Семёныч?!

— А чего? — удивился тот. — Мне же потом всё это устранять.

Иваныч достал блокнот.

— Так. Для начала покажите журнал вводного инструктажа.

Таркин посмотрел на Пиетта.

Пиетт посмотрел на Семёныча.

Семёныч пожал плечами.

— Я им говорил.

— Где журнал? — повторил Иваныч.

— У нас военная организация, — пояснил Таркин. — Все военнослужащие проходят специальную подготовку.

— Прекрасно. Журнал где?

— У нас есть устав!

— Устав потом посмотрим. Журнал инструктажа давайте.

В коридоре послышалось характерное дыхание.

— Хр-р-р… пш-ш-ш…

В помещение вошёл Дарт Вейдер.

— Что здесь происходит?

Иваныч повернулся.

Посмотрел на чёрную фигуру с головы до ног.

Прищурился.

— А это у вас кто?

— Лорд Вейдер, — с облегчением произнёс Таркин. — Правая рука Императора.

— Ясно. А что с дыханием?

Вейдер замер.

— Что?

— С дыханием, говорю, что? Свистит у вас на выдохе. Фильтр давно меняли?

Семёныч оживился.

— Во! И я ему в пятницу говорил!

— Моя система жизнеобеспечения находится в идеальном состоянии, — процедил Вейдер.

Иваныч обошёл его кругом.

— А кабель питания где?

— Какой кабель?

— Ну, у вас же на груди панель управления. Электрооборудование. По какому классу защиты?

Вейдер медленно повернул голову к Таркину.

— Кто этот человек?

— Государственный инспектор.

— Я чувствую в нём…

— Ты лучше в себе почувствуй, — перебил Иваныч. — У тебя на панели кнопка болтается. И провод из-под кожуха торчит. Семёныч, запиши.

— Уже.

— И заземление проверить.

— У него автономное питание.

— Тем более. Аккумуляторы когда испытывали?

Вейдер сжал кулак.

Тяжёлая металлическая ручка на столе Таркина приподнялась на несколько сантиметров.

Иваныч даже не посмотрел.

— И ещё: телекинезом при работающем оборудовании пользоваться запрещается. Нарушение правил безопасной эксплуатации грузоподъёмных механизмов.

Ручка упала.

— Вы не понимаете могущества Тёмной стороны Силы, — произнёс Вейдер.

— Сила есть — ума не надо, — машинально ответил Иваныч. — Пошли объект смотреть.

Первым проверяли главный ангар.

Иваныч остановился прямо у входа.

— Это что?

— Ангар для истребителей TIE, — пояснил офицер сопровождения.

— Я вижу, что не огород. Ограждение где?

— Какое ограждение?

Иваныч указал вниз.

Перед ними зиял технологический провал глубиной несколько десятков метров.

По самому краю проходили штурмовики, обслуживающие персонал и дроиды с грузами.

— Вот здесь. Где перила?

— Они не предусмотрены конструкцией.

— Кем не предусмотрены?

— Проектом.

— Семёныч, фамилию проектировщика запиши.

— Уже записал. Они везде такие.

Иваныч посмотрел вдоль ангара.

— Везде?!

— Ага. По всей станции. У нас вообще с перилами напряжёнка.

— Это я заметил.

К ним подошёл штурмовик с бластерной винтовкой.

— Прошу освободить проход. Здесь ведутся работы.

Иваныч осмотрел солдата.

— Каска есть?

— Так точно!

— Хорошо. А глаза чем защищены?

— Шлемом.

— Покажи сертификат.

— Какой сертификат?

— На средства индивидуальной защиты.

Штурмовик растерялся.

— Сэр, я военнослужащий!

— И что? Военнослужащим глаза не нужны?

— Нужны, сэр.

— Вот и я о том. А почему в забрале ничего не видно?

— Это стандартное имперское снаряжение.

Иваныч заглянул в чёрные глазницы шлема.

— Семёныч, а они вообще куда смотрят?

— Не знаю. Я спрашивал. Говорят, привыкают.

— А стреляют как?

— Ну, стреляют.

— Попадают?

Семёныч подумал.

— Честно? Не особо.

— Ага. Вот теперь понятно.

Иваныч записал что-то в блокнот.

— Значит, средства защиты органов зрения не соответствуют выполняемым работам. Шлемы направить на экспертизу.

Штурмовик беспомощно посмотрел на Вейдера.

Тот отвернулся.

— И ещё, молодой человек, — добавил Иваныч, — оружие на время проверки поставьте на предохранитель.

— Оно стоит!

— Тогда почему у вас палец на спуске?

Штурмовик поспешно убрал палец.

— Вот. Уже лучше. Жить дольше будете.

Следующим пунктом значился главный реактор.

Когда комиссия подошла к огромной энергетической шахте, Иваныч остановился.

Долго смотрел вниз.

Потом наверх.

Потом снова вниз.

— Семёныч.

— А?

— Это у вас что?

— Реактор.

— Я вижу, что не бассейн. Почему он открыт?

— Ну, технологическая шахта.

— Ограждение?

— Нету.

— Система страховки?

— Нету.

— Аварийное перекрытие?

— Есть. Но не работает.

Иваныч медленно снял очки.

Протёр их платком.

Надел обратно.

— Это у вас главный реактор боевой станции?

— Так точно, — с достоинством подтвердил инженер.

— А если кто-нибудь туда упадёт?

— Погибнет.

— Спасибо, капитан Очевидность. Я про предотвращение падения спрашиваю.

Инженер замялся.

— Предполагается, что персонал будет соблюдать осторожность.

Иваныч повернулся к Семёнычу.

— Слышал?

— Слышал.

— Значит, по проекту человек должен не падать.

— Получается.

— Гениально. А если поскользнётся?

— Ну, значит, не соблюдал осторожность.

Иваныч вздохнул.

— За тридцать лет ни одного нового решения. Всё на сознательность трудящихся надеетесь.

Он прошёл вдоль края шахты.

Внезапно остановился.

— А это что за дырка?

Из стены выходил широкий вентиляционный канал, уходящий прямо к центральной части реакторной установки.

— Вспомогательный газоотвод, — сказал инженер.

— Диаметр?

— Два метра.

— Решётка?

— Не предусмотрена.

— Датчики посторонних предметов?

— Нет.

— Защита от попадания мусора?

— Нет.

Иваныч заглянул внутрь.

— А если туда что-нибудь залетит?

— Исключено. Канал защищён от внешних воздействий.

— Чем?

— Расположением.

Иваныч выпрямился.

— Семёныч, ты это слышал?

— Слышал.

— У них защита расположением.

— Ага.

— Слушай, а если какая-нибудь дурная голова туда снаряд запустит?

Инженер улыбнулся.

— Для попадания в такой канал с большого расстояния потребовалась бы невероятная точность.

— А я не спрашиваю, насколько это трудно. Я спрашиваю, что будет.

— Вероятно, произойдёт цепная реакция.

— Какая ещё цепная реакция?

— С разрушением энергетического ядра.

Иваныч помолчал.

— То есть всю вашу шарманку разнесёт?

— Теоретически — да.

— Семёныч, записывай. Эксплуатацию реактора до установки защитной решётки запретить.

Таркин побагровел.

— Да вы понимаете, что говорите?! Это супероружие Империи!

— Вот именно. Супероружие. А дырка — как у старого скворечника.

— Вы не имеете права останавливать работу станции!

Иваныч достал удостоверение.

— Вот. Читай. Здесь написано, что имею.

Таркин прочитал.

Вернул.

— Это безумие.

— Безумие — это реактор без защиты. А у меня работа.

Вейдер издал тяжёлый механический вздох.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— Да поменяйте вы ему уже фильтр! — не выдержал Иваныч.

К полудню комиссия добралась до мусорного отсека.

Семёныч открыл служебную дверь.

Навстречу пахнуло так, что даже Вейдер на секунду усилил подачу воздуха в маску.

— М-да, — сказал Иваныч. — Вентиляция, значит, не работает.

— Работает. Просто мусор.

— Сколько не вывозили?

— Ну, по графику раз в неделю.

— А последний раз?

— Месяца два назад.

— Почему?

— Подрядчик сменился. Новый говорит, что не принимает отходы без раздельного сбора.

Иваныч посмотрел на горы искорёженного металла, упаковки, органических остатков и неизвестных предметов.

— А что ж не сортируете?

— Так некому. У меня два дроида на весь сектор, один из них сгорел, а второй считает себя погрузчиком и мусор трогать отказывается.

— Понятно.

Иваныч посветил фонариком вниз.

В мутной жиже что-то шевельнулось.

Потом над поверхностью поднялся длинный глазной стебель с огромным глазом.

Иваныч замер.

Глаз посмотрел на Иваныча.

Иваныч посмотрел на глаз.

— Семёныч.

— Чего?

— Это кто?

— А, это Клавдия.

— Какая Клавдия?

— Ну, живёт тут. Мусор подъедает. Полезная.

Из жижи высунулось щупальце и осторожно потянулось к сапогу инспектора.

— Кыш! — сказал Иваныч.

Щупальце отступило.

— Ты её кормить пробовал?

— А зачем? Она сама питается.

— Чем?

— Чем найдёт.

— Семёныч, ты понимаешь, что у тебя здесь неизвестное биологическое существо содержится без регистрации, ветеринарного контроля и разрешения санитарной службы?

— Ну, она же никому не мешает.

В этот момент Клавдия схватила валявшийся рядом шлем штурмовика и скрылась под водой.

— А шлем откуда? — спросил Иваныч.

— Да бросают они. Я говорил им: не мусорьте. Она потом тащит всё в гнездо.

— А людей?

— Людей вроде не ест.

— Вроде?!

— Ну, у нас два штурмовика пропали. Но это давно было. Может, перевелись.

Иваныч повернулся к Таркину.

— У вас личный состав пропадает, а вы не знаете куда?

— На военном объекте возможны потери.

— В мусорном баке?!

Вейдер сделал шаг вперёд.

— Я могу уничтожить это существо.

Из воды немедленно поднялось ещё одно щупальце.

Клавдия, судя по всему, услышала.

— Стоять! — рявкнул Иваныч.

Все замерли.

Даже Клавдия.

— Уничтожить он собрался! Акт обследования есть? Заключение ветеринара? Основания для эвтаназии?

Вейдер медленно опустил руку.

— Это отвратительное создание представляет угрозу персоналу.

— А персонал ей какую угрозу представляет? Вы её в помойке держите, жрать даёте неизвестно что, ещё и давилкой сверху пугаете!

Клавдия тихо булькнула.

Иваныч посмотрел на неё.

— Ну, чего уставилась? Вылезай. Не трону.

Клавдия осторожно высунула глаз.

— Вот. Глаз чистый. Реакция нормальная. Семёныч, кормушка у неё есть?

— Нет.

— Сделай. И воду хотя бы раз в месяц меняй.

— Там вообще-то система утилизации…

— А это, значит, что?

Иваныч указал на массивные металлические стены мусорного пресса.

— Пресс-утилизатор, — пояснил инженер. — Сжимает отходы под высоким давлением.

— Аварийная кнопка где?

— Снаружи.

— А внутри?

— Не предусмотрена.

— А если человек попадёт?

— В отсеке не должно быть людей.

Иваныч глубоко вдохнул.

— Опять у вас «не должно быть». У вас вообще что-нибудь предусмотрено на случай, если человек сделает не то, что вы придумали?

— Есть протоколы.

— Протоколами и будете стены останавливать?

Он шагнул внутрь.

— Показывай механизм.

Инженер нажал кнопку на панели.

Раздался сигнал.

Тяжёлые стены начали медленно сходиться.

Иваныч повернул голову.

— Это ещё что?

— Демонстрация рабочего режима.

— Я внутри стою, идиот!

Инженер побледнел.

— Ой.

— Что «ой»?! Выключай!

— Сейчас!

Инженер судорожно нажал несколько кнопок.

Пресс продолжал работать.

— Система перешла в автоматический цикл!

Семёныч выругался и бросился к щиту управления.

Таркин отступил.

Пиетт побежал за техниками.

Вейдер вытянул руку.

Стены заскрежетали и остановились.

Ситх напрягся.

Механизмы гудели, пытаясь преодолеть невидимое сопротивление.

Иваныч невозмутимо прошёл между стенами и вышел наружу.

— Всё. Отпускай.

Вейдер опустил руку.

Стены с грохотом сомкнулись.

В наступившей тишине Иваныч достал блокнот.

— Значит, блокировка отсутствует. Аварийный останов внутри отсека отсутствует. Автоматический запуск при наличии персонала возможен. Нарушений на три страницы.

Инженер дрожал.

— Но лорд Вейдер спас вам жизнь!

Иваныч посмотрел на ситха.

— Молодец. Быстро среагировал. Благодарность выпишем.

Вейдер молча стоял рядом.

— Только почему без перчаток работал? — добавил инспектор.

Вейдер повернулся.

— Что?

— С грузоподъёмным оборудованием. Не положено без средств защиты.

— Я использовал Силу!

— Сила у тебя, может, и есть. А инструктаж где?

Семёныч отвернулся к стене и затрясся.

Таркин решил, что у начальника хозяйственной части нервный приступ.

К двум часам дня имперская комиссия обнаружила ещё сорок семь нарушений.

В столовой отсутствовали журналы контроля температуры пищевых продуктов.

В казармах были заблокированы запасные выходы.

На складе бластерного вооружения огнетушители стояли без пломб.

А у главного суперлазера обнаружилась совершенно удивительная особенность.

— Это, значит, ваша главная пушка? — спросил Иваныч.

— Суперлазер, — поправил Таркин.

— Ну, лазер. А пульт управления где?

— Здесь.

Иваныч подошёл к консоли.

Посмотрел на огромную красную кнопку.

— Подпись?

— «ОГОНЬ».

— А защитная крышка?

— Не требуется.

— Блокировка от случайного нажатия?

— Только по команде старшего офицера.

— То есть любой дурак может прийти и нажать?

Инженер замялся.

— Теоретически…

— Семёныч, записывай. Защитный кожух на кнопку.

— Записал.

— И табличку «ПОСТОРОННИМ НЕ ВКЛЮЧАТЬ».

Таркин вскинулся.

— Это оружие способно уничтожить целую планету!

— Тем более. А то у вас кто-нибудь тряпкой пыль вытирать будет, локтем заденет — и нет планеты. Потом доказывай, что случайно.

Инженер робко произнёс:

— Для выстрела требуется сложная процедура подготовки.

— Прекрасно. Показывайте инструкцию.

— Она засекречена.

— Мне не технология нужна. Мне правила безопасной эксплуатации.

— Они тоже засекречены.

Иваныч снял очки.

— Знаете, молодой человек, что самое опасное на производстве?

Инженер промолчал.

— Не высокое напряжение. Не открытый огонь. Даже не ваш лазер. Самое опасное — дурак с допуском.

Вейдер медленно повернул шлем в сторону инженера.

Тот сделал шаг назад.

— И кстати, — продолжил Иваныч, — а кто у вас ответственный за пожарную безопасность?

Таркин посмотрел на Пиетта.

Пиетт посмотрел на инженера.

Инженер — на Семёныча.

— Я по отоплению, — предупредил Семёныч. — Даже не начинайте.

— Значит, никто, — подвёл итог Иваныч. — Хорошо.

Он достал чистый бланк.

— Сейчас назначим.

— Я распоряжусь выделить офицера, — сказал Таркин.

— Не надо офицера. Нужен человек с технической подготовкой, умеющий работать в чрезвычайных ситуациях.

Все невольно посмотрели на Вейдера.

Тот насторожился.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил Иваныч.

— Я не буду заниматься противопожарной безопасностью.

— А кто будет? Вы один у нас пресс руками остановили.

— Я Тёмный лорд ситхов!

— А я старший государственный инспектор. И что теперь?

Семёныч кашлянул.

— Иваныч, у него же костюм герметичный. Он даже в задымлённом помещении работать может.

Иваныч задумался.

— Точно. Средства индивидуальной защиты органов дыхания штатные. Физическая подготовка хорошая. Опыт ликвидации чрезвычайных ситуаций имеется.

— Я подчиняюсь непосредственно Императору! — прорычал Вейдер.

— Вот и прекрасно. Согласуете назначение с руководством.

— Я…

— И журнал инструктажей будете вести. Под роспись. Каждый месяц.

Таркин внезапно заинтересовался происходящим.

— Лорд Вейдер, я считаю, это разумное решение.

Вейдер повернулся к нему.

— Гранд-мофф…

— Империя нуждается в вашей помощи.

Пиетт поспешно добавил:

— Ваше назначение существенно повысит боеготовность станции, милорд.

Вейдер некоторое время молчал.

Затем раздалось знакомое:

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— Семёныч, — сказал Иваныч, — фильтр ему всё-таки поменяй.

В шестнадцать тридцать комиссия вернулась в кабинет Таркина.

Иваныч разложил документы на столе.

— Итак, товарищи. Подведём итоги.

— Я не товарищ, — холодно произнёс Таркин.

— Как хотите, гражданин Таркин.

Семёныч сел рядом и открыл термос.

— Чай будешь?

— Наливай.

— С сахаром?

— Без. Давление.

Таркин закрыл глаза.

За весь день его успели назвать гражданином, заставили расписаться в журнале инструктажа, запретили пользоваться главным реактором и назначили Дарта Вейдера ответственным за пожарную безопасность.

Теперь два пожилых человека в его кабинете пили чай из гранёных стаканов.

Иваныч развернул итоговый акт.

— По результатам проверки выявлено сто восемьдесят три нарушения требований охраны труда и промышленной безопасности. Из них сорок семь — грубых. Двадцать одно создаёт непосредственную угрозу жизни персонала.

Таркин сжал подлокотники.

— Вы понимаете, что станция находится на завершающем этапе подготовки к боевому применению?

— Понимаю. Потому и проверяем.

— Мы не можем позволить себе остановку!

— А я не могу позволить себе подписать акт при таком состоянии объекта.

— Я обращусь непосредственно к Императору!

— Обращайтесь. Только пусть письменно даст распоряжение. С печатью.

Таркин резко поднялся.

— Да кто вы такой, чтобы диктовать условия Империи?!

Иваныч спокойно отставил стакан.

Посмотрел на него.

— Молодой человек, я ещё Владимиру Ильичу Ленину акт не подписал, когда он мне про мировую революцию рассказывал. А у него, между прочим, тоже аргументы были.

В кабинете стало тихо.

— И чем закончилось? — осторожно спросил Пиетт.

— Заземление сделали.

Семёныч согласно кивнул.

— Правильно.

— И каску надел, — добавил Иваныч. — Хотя сопротивлялся.

Вейдер стоял неподвижно.

Он чувствовал в старом инспекторе нечто непонятное.

Не Тёмную сторону.

Не Светлую.

Что-то гораздо древнее.

Что-то, перед чем отступали императоры, генералы и руководители строительных организаций.

Иваныч перелистнул последний лист.

— Значит так. На устранение нарушений даю тридцать дней.

Таркин выдохнул с облегчением.

— Разумно.

— За исключением реактора, главного лазера, мусорного пресса и шахт без ограждений.

— А с ними что?!

— Их эксплуатацию приостанавливаю до устранения нарушений.

Таркин побледнел.

— Но это же вся станция!

— Вот именно. Я поэтому и удивляюсь, как вы ещё не убились.

Он протянул ручку.

— Здесь подпишите.

Таркин не двигался.

Семёныч наклонился к нему.

— Подписывай, Уилхафф. Иваныч мужик принципиальный. Он не отстанет.

— Но станция…

— Станция никуда не денется.

Таркин взял ручку.

Подписал.

Иваныч удовлетворённо кивнул.

— Ну вот. Можете же, когда хотите.

Уже в ангаре, перед посадкой в инспекционный шаттл, Иваныч остановился.

— Семёныч, а Клавдии-то своей кормушку сделаешь?

— Сделаю.

— И аварийную кнопку внутри пресса?

— Завтра поставлю.

— А решётку на реактор?

— Вот тут сложнее.

— Почему?

— Согласование проекта. Потом тендер, поставка, приёмка…

Иваныч помрачнел.

— Долго?

— Месяца три, не меньше.

— Так не пойдёт. Давай сварную из уголка. Пока временную.

— А по документам?

— По документам потом оформим как временное техническое решение. Главное — чтоб держалась.

— Ага. Сделаем.

Они пожали друг другу руки.

— Ну, бывай, Семёныч.

— Бывай, Иваныч. Заглядывай.

— На следующей неделе контрольная проверка.

— Вот зараза.

— А ты как думал?

Иваныч забрался в шаттл.

Дверь закрылась.

Двигатели взвыли.

Транспорт инспекции покинул станцию и растворился среди звёзд.

Вечером Таркин вызвал Семёныча.

— Что вам известно об этом инспекторе?

Семёныч пожал плечами.

— Старый знакомый. Нормальный мужик.

— Нормальный?! Он остановил работу супероружия стоимостью в несколько триллионов кредитов!

— Ну, значит, нарушения серьёзные.

— Я хочу знать, кому он подчиняется!

— Инспекции.

— А инспекция?!

— Министерству.

— А министерство?!

— Ну, Императору, наверное.

Таркин выпрямился.

— Прекрасно. Значит, вопрос будет решён.

Он включил защищённый канал связи.

Через несколько мгновений перед ним возникла голограмма Императора Палпатина.

— Что случилось, гранд-мофф?

— Ваше Величество, у нас возникла небольшая административная проблема.

— Говорите.

— Сегодня станцию посетил государственный инспектор по охране труда. Некто Сидоров. Пётр Иванович.

Голограмма Императора слегка дрогнула.

Палпатин медленно выпрямился.

— Иваныч?

— Вы его знаете, Ваше Величество?

Император некоторое время молчал.

— К сожалению.

— Он приостановил эксплуатацию главного реактора и суперлазера!

— Ясно.

— Я прошу вашего личного распоряжения об отмене предписания!

Палпатин задумчиво погладил подбородок.

— А заземление?

— Простите?

— Заземление на объекте имеется?

Таркин растерялся.

— Полагаю, да…

— Вот именно что полагаете, гранд-мофф. А проверяли?

— Но, Ваше Величество…

— Однажды, — тихо произнёс Палпатин, — ещё до моего избрания канцлером, этот человек проверял резиденцию Сената. И обнаружил нарушения в моём кабинете.

— Какие?

— Неисправную розетку. Я пытался убедить его, что всё в порядке.

— И?

Палпатин мрачно посмотрел на собеседника.

— Он отключил электричество во всём административном крыле.

Таркин замер.

— Но вы могли использовать Силу!

— Я использовал.

— И что?!

— Он составил дополнительный акт. За производство работ под напряжением без наряда-допуска.

Император отвернулся.

— Исполняйте предписание, гранд-мофф.

— Но…

— И не спорьте с Иванычем.

Связь оборвалась.

Таркин ещё долго смотрел на погасший голопроектор.

Затем повернулся к Семёнычу.

— Вы можете объяснить мне одну вещь?

— Какую?

— Почему человек, способный уничтожать планеты, вынужден бояться старика с рулеткой?

Семёныч подумал.

— Потому что планету вы уничтожить можете.

— И?

— А акт проверки — нет.

Тем временем на сто двадцать шестом уровне Дарт Вейдер сидел в своём кабинете.

Перед ним лежали три документа.

«Приказ о назначении ответственного за пожарную безопасность».

«Журнал первичного инструктажа на рабочем месте».

«План эвакуации при возникновении чрезвычайной ситуации».

Вейдер медленно перелистнул журнал.

На первой странице требовалось указать должность.

Он взял стилус.

Написал:

Дарт Вейдер. Тёмный лорд ситхов. Ответственный за пожарную безопасность.

Посмотрел на написанное.

Скомкал лист.

Написал заново.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял штурмовик.

— Лорд Вейдер, разрешите обратиться?

— Говори.

— У нас в казарме короткое замыкание. Пахнет горелой изоляцией.

Вейдер медленно поднял голову.

— И?

— Нам сказали обращаться к вам. Вы теперь ответственный.

Тишина.

— Хр-р-р…

— Милорд?

— …пш-ш-ш.

— Так что нам делать?

Вейдер закрыл глаза.

В памяти всплыл голос Иваныча:

«Первым делом обесточить помещение. Потом вызвать аварийную службу. И без самодеятельности!»

Тёмный лорд Империи тяжело вздохнул.

— Отключите питание. Вызовите Семёныча. И ничего не трогайте.

— Есть, милорд!

Штурмовик исчез.

Вейдер посмотрел на журнал.

Потом на пожарный план.

Потом медленно протянул руку к комлинку.

— Семёныч.

— Чего?

— У нас проблема.

— Где?

— В казарме.

— Что случилось?

— Короткое замыкание.

— Ага. Автомат выбило?

— Не знаю.

— Ну, посмотри.

— Я не электрик!

— А я тебе и не говорю щит чинить. Посмотри, какой автомат выбило!

Вейдер некоторое время молчал.

— Я приду.

— Только каску надень!

Связь оборвалась.

Тёмный лорд ещё минуту сидел неподвижно.

Затем поднялся, поправил плащ и направился к выходу.

У двери остановился.

Вернулся к столу.

Взял каску.

Чёрную, с имперским гербом.

С внутренней стороны маркером было написано:

«ВЕЙДЕР Д. Ответственный за ПБ».

Из акта проверки № 001/ИС-77

Объект: Орбитальная боевая станция «Звезда Смерти».

Категория опасности: чрезвычайно высокая.

Выявлено нарушений: 183.

Устранено в ходе проверки: 7.

Приостановлено до устранения нарушений: 4 объекта.

Отдельные замечания:

Главный реактор не оборудован защитными ограждениями.

Вентиляционный канал к реактору не имеет решёток и средств защиты от посторонних предметов.

Мусорный пресс не оборудован внутренней системой аварийной остановки.

Биологический объект «Клавдия» содержится без регистрации, ветеринарного контроля и утверждённого рациона.

Средства индивидуальной защиты штурмового подразделения требуют дополнительной сертификации.

У ответственного за пожарную безопасность Вейдера Д. отсутствует удостоверение о прохождении обучения по пожарно-техническому минимуму.

Предписание: устранить выявленные нарушения в установленные сроки.

Особое мнение инспектора Сидорова П. И.:

«Объект технически интересный, но эксплуатируется безобразно. Руководство требования безопасности игнорирует. Персонал не обучен. При таком отношении до серьёзной аварии недалеко.

Начальник хозяйственной части Семёныч — единственный грамотный специалист. Рекомендую поощрить.

Вейдера направить на обучение.

Клавдию покормить».

P. S.

Через неделю в кабинет Семёныча поступила служебная записка от финансового управления станции.

«Уважаемый начальник хозяйственной части!

Ваша заявка на приобретение защитной решётки для реакторного вентиляционного канала отклонена в связи с отсутствием бюджетного финансирования.

Просим рассмотреть возможность переноса закупки на следующий финансовый период».

Семёныч прочитал.

Сплюнул в урну.

Достал из ящика сварочную маску и старый чертёж.

— Ну, значит, сами сделаем.

Он позвонил дежурному сварщику.

— Слышь, Михалыч, уголок сороковой у тебя есть?

— Есть. А что?

— Решётку варить будем.

— Куда?

— На реактор.

— А размеры?

— Два на два метра.

— Ничего себе. А крепить чем?

Семёныч задумался.

— Анкерами.

— Какими?

— Да любыми. Лишь бы держалось.

— А согласование проекта?

— Да ну его к ситхам. Иваныч через неделю приедет.

На другом конце связи помолчали.

— А-а, Иваныч…

— Ага.

— Тогда сейчас приду.

Потому что Империю можно победить. Императора можно свергнуть. Даже Звезду Смерти можно уничтожить.

Но если во вторник приедет Иваныч, а ограждения так и не будет — вот тогда действительно всем конец.

Император Палпатин проснулся в дурном настроении.

Впрочем, хорошее настроение у него случалось нечасто. Обычно тогда, когда удавалось уничтожить очередную планету, подавить восстание или провести через Сенат что-нибудь совершенно людоедское.

Сегодня ничего подобного не предвиделось.

Наоборот.

На столе лежало письмо.

Обычное служебное письмо, напечатанное на дешёвой бумаге, с казённым гербом в верхнем углу.

«Уважаемый Шив Палпатин!

В ходе плановой проверки соблюдения требований пожарной безопасности выявлено отсутствие сведений о прохождении Вами обязательного обучения по программе "Пожарно-технический минимум для руководителей организаций".

Ранее выданное удостоверение утратило силу двадцать три года назад.

В соответствии с предписанием государственного инспектора П. И. Сидорова Вам необходимо прибыть для прохождения обучения…»

Дальше шли адрес, дата, время и угроза административной ответственности.

Внизу красовалась подпись:

«Старший государственный инспектор П. И. Сидоров».

Палпатин медленно отложил письмо.

Потом взял снова.

Перечитал.

На всякий случай перевернул.

На обороте ничего не было.

— Вот же старый хрен, — негромко произнёс Император.

Он нажал кнопку вызова секретаря.

— Соедините меня с начальником Имперской инспекции.

— Ваше Величество, начальник инспекции в отпуске.

— С заместителем!

— Заместитель на больничном.

— С кем-нибудь!

— Секунду, Ваше Величество.

Через минуту раздался голос молодой женщины.

— Приёмная государственной инспекции, специалист третьей категории Лариса. Слушаю вас.

— Это Император Палпатин.

— Очень приятно. По какому вопросу?

— Я получил совершенно нелепое предписание о необходимости прохождения каких-то курсов!

— Назовите номер предписания.

— Девятьсот сорок семь дробь ПБ!

Послышался стук клавиш.

— Сидоров Пётр Иванович… Да, вижу. Обязательное обучение руководителя организации. Удостоверение просрочено. Всё правильно.

— Девушка, вы понимаете, с кем разговариваете?!

— Конечно, Ваше Величество. У нас отображается заявитель.

— Я управляю Галактической Империей!

— Значит, руководитель организации. Категория первая.

— Я могу уничтожить целую звёздную систему!

— Тогда ещё и особо опасный производственный объект. Вам нужна расширенная программа.

Палпатин замолчал.

— Я требую отменить это безобразие!

— Не могу. Предписание уже зарегистрировано.

— Я ваш Император!

— Понимаю. Но база единая.

— Я могу ликвидировать всю вашу инспекцию!

— Тогда вам нужно будет обратиться в отдел реорганизации юридических лиц. Я вас переключу?

Палпатин отключил связь.

Некоторое время он сидел неподвижно.

Затем вызвал Вейдера.

Дарт Вейдер прибыл через семь минут.

На нём был привычный чёрный костюм, длинный плащ и мрачное выражение лица, которое, впрочем, никто никогда не видел.

— Вы звали меня, повелитель?

— Да, мой мальчик. Скажи, ты прошёл обучение по пожарной безопасности?

Вейдер замер.

— Повелитель…

— Я задал вопрос.

— Сегодня начинаю.

Палпатин прищурился.

— Так-так. Значит, и ты.

— Иваныч выписал предписание.

— Знаю! — рявкнул Император.

С кончиков его пальцев сорвались маленькие голубые молнии.

Настольная лампа мигнула.

Из розетки повалил дым.

Вейдер благоразумно отступил на шаг.

Палпатин посмотрел на розетку.

Потом на письмо.

Потом снова на розетку.

— Только этого мне не хватало.

— Повелитель, я полагаю, мы можем проигнорировать…

— Нет!

Вейдер удивился.

— Но…

— Ты не знаешь этого человека, мой мальчик.

— Я встречался с ним во время проверки станции.

— Значит, знаешь. Так вот, он ещё во времена Республики отключил электричество в Сенате на три дня. Из-за неисправной розетки!

— Я мог бы…

— Не мог бы. Я пытался.

Император тяжело вздохнул.

— Он составил дополнительный акт. За производство работ под напряжением без допуска.

Вейдер промолчал.

— И ещё, — продолжил Палпатин, — он прислал мне уведомление, что в случае неявки будет вынужден приостановить эксплуатацию Императорского дворца.

— Как?

— Не знаю! Но проверять не хочу. В прошлый раз этот человек опечатал мне личный турболифт. Пришлось неделю ходить пешком.

Император встал.

— Хорошо. Пойдём учиться.

— Мы?

— Да, мой мальчик. Мы.

Он задумался.

— И Дуку вызови.

— Графа Дуку?

— Именно.

— Но зачем?

Палпатин посмотрел на ученика так, словно тот только что задал самый глупый вопрос во Вселенной.

— Он граф?

— Да.

— Графство у него есть?

— Есть.

— Значит, за графство отвечает. Кто ещё, по-твоему?

Вейдер не нашёлся с ответом.

— А пожарная безопасность в графстве должна соблюдаться, — закончил Император. — Пусть тоже страдает.

Учебный центр располагался в бывшем здании Сената, в помещении, которое когда-то использовалось для заседаний комиссии по этике.

После провозглашения Империи комиссия была упразднена за отсутствием предмета деятельности.

Помещение освободилось.

Теперь здесь висела вывеска:

«ЦЕНТР ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ РУКОВОДЯЩИХ РАБОТНИКОВ. ВХОД В СМЕННОЙ ОБУВИ».

На стене под вывеской красовался плакат:

«ПОЖАР ЛЕГЧЕ ПРЕДУПРЕДИТЬ, ЧЕМ ПОТОМ ОПРАВДЫВАТЬСЯ».

Палпатин остановился.

Прочитал.

— Какая пошлость.

— Мне кажется, повелитель, это довольно разумная мысль, — заметил Дуку.

— Я тебя не спрашивал.

Граф Дуку, прибывший в сопровождении двух дроидов и личного секретаря, выглядел оскорблённым.

Он был в безупречно выглаженной мантии, с серебряной застёжкой и выражением потомственного аристократа, которому только что предложили собственноручно вынести мусор.

— Повелитель, я всё ещё не понимаю, почему обязан здесь присутствовать.

— Потому что ты граф.

— И что?

— А кто отвечает за твоё графство?

— Управляющий.

— Вот именно. Значит, его тоже пришли.

— Но…

— Дуку, не начинай.

Граф замолчал.

Вейдер, стоявший рядом, испытывал некоторое удовлетворение.

До этого момента он считал, что повышение квалификации — исключительно его личная трагедия.

Теперь трагедия приобрела коллективный характер.

У входа их встретила женщина лет шестидесяти в строгом сером костюме.

На груди висел бейдж:

«Зинаида Петровна. Методист».

— Фамилии?

Палпатин выпрямился.

— Шив Палпатин. Император Галактики.

Женщина пролистнула список.

— Палпатин… Палпатин… Ага. Есть. Группа семь. Распишитесь.

Она протянула ведомость.

— Я не привык подписывать документы без предварительного ознакомления.

— Тогда ознакомьтесь. Это журнал посещаемости.

Император расписался.

— Следующий.

— Дуку, граф Серенно.

— Фамилия?

— Дуку.

— Имя?

Граф помолчал.

— Дуку.

— Отчество?

— У нас не принято.

— Хорошо. Поставим прочерк. Должность?

— Граф.

— Организация?

— Графство Серенно.

Зинаида Петровна что-то записала.

— Руководитель территориального образования. Понятно. Распишитесь.

Граф взял ручку двумя пальцами.

Посмотрел на дешёвый пластиковый корпус.

С явным отвращением поставил подпись.

— Следующий.

— Дарт Вейдер.

— Фамилия?

— Вейдер.

— Имя?

— Дарт.

— Отчество?

Вейдер молчал.

Зинаида Петровна подняла глаза.

— Молодой человек, я вас спрашиваю.

— У меня нет отчества.

— Значит, тоже прочерк. Должность?

— Тёмный лорд ситхов.

Методист перестала писать.

— А по штатному расписанию?

— Правая рука Императора.

Зинаида Петровна задумалась.

— Заместитель руководителя, значит. Хорошо.

Палпатин издал тихий скрип зубами.

Вейдер предпочёл промолчать.

— Проходите в аудиторию. Телефоны отключить. Оружие сдать на хранение. Кипятильниками не пользоваться.

Дуку остановился.

— Я не намерен сдавать своё оружие.

— Тогда на занятия не допускаетесь.

— Это фамильный световой меч!

— Тем более. Дорогие вещи оставлять в гардеробе не рекомендуется.

Вейдер молча снял меч.

Положил на стол.

Дуку с ужасом посмотрел на него.

— Ты действительно собираешься это терпеть?

— Я хочу получить удостоверение и уйти, граф.

Палпатин положил рядом свой меч.

Зинаида Петровна выдала им три номерка.

В аудитории стояли старые учебные столы, покрытые коричневым пластиком.

На каждом — две парты, стакан с карандашами и листок с надписью «НЕ ПИСАТЬ НА МЕБЕЛИ».

У стены висел огнетушитель с просроченной пломбой.

В углу гудел проектор.

На первой парте уже сидели два штурмовика.

На второй — пожилой прапорщик технической службы и дроид-уборщик.

Дроид старательно переписывал в тетрадь инструкцию по применению порошкового огнетушителя.

Палпатин остановился у двери.

— Это что?

— Учебная аудитория, повелитель, — пояснил Вейдер.

— Я вижу! Почему здесь штурмовики?!

— Вероятно, тоже проходят обучение.

— Со мной?!

В этот момент в помещение вошёл преподаватель.

Невысокий сухощавый старик с аккуратно подстриженными усами, в сером пиджаке с заплатами на локтях.

В одной руке он держал папку, в другой — гранёный стакан с чаем.

На стакане был металлический подстаканник.

— Так, товарищи слушатели. Доброе утро. Меня зовут Фёдор Кузьмич. Для краткости — Кузьмич. Буду читать вам курс пожарно-технического минимума.

Он поставил чай на стол.

Посмотрел на аудиторию.

— А что это у нас трое стоят? Мест нет?

Палпатин выступил вперёд.

— Я Император!

— Поздравляю. Садитесь.

— Вы не поняли…

— Понял. Император. Очень хорошо. Вон там свободно. Первый ряд, у окна.

Дуку кашлянул.

— Позвольте уточнить, а предусмотрены ли отдельные места для лиц аристократического происхождения?

Кузьмич внимательно посмотрел на графа.

— У нас все равны перед правилами пожарной безопасности. И аристократы, и пролетарии. Разница только в том, что пролетарии чаще знают, где огнетушитель висит.

Дуку медленно сел.

Вейдер попытался устроиться за партой.

Не получилось.

Колени упёрлись в столешницу.

Плащ зацепился за спинку стула.

Панель жизнеобеспечения неприятно упёрлась в край парты.

— Я не помещаюсь.

Кузьмич посмотрел на него.

— Крупный, значит. Ну, ничего. Стол отодвинь.

Вейдер молча отодвинул стол на полметра.

Вместе с болтами крепления.

Послышался металлический скрежет.

Кузьмич нахмурился.

— Аккуратнее. Мебель казённая.

Занятие началось с проверки знаний.

— Итак, товарищи слушатели. Первый вопрос. Что необходимо сделать при обнаружении возгорания электрооборудования?

Штурмовики молчали.

Дроид поднял манипулятор.

— Не надо, железный, — сказал Кузьмич. — Ты уже вчера отвечал. Пусть люди думают.

Вейдер поднял руку.

— Ликвидировать источник опасности.

— Каким способом?

— С помощью Силы.

Кузьмич посмотрел на него.

— Обесточить сначала.

— Я могу погасить пламя одним движением руки.

— А я могу поставить двойку одним движением ручки. И что?

Вейдер опустил руку.

Палпатин тихо хихикнул.

Кузьмич повернулся к нему.

— А вы, молодой человек, чего смеётесь? Следующий вопрос вам.

Император выпрямился.

— Спрашивайте.

— Можно ли тушить водой электроустановку под напряжением?

— При достаточной концентрации Тёмной стороны…

— Нет, — перебил Кузьмич.

— Я ещё не закончил!

— А я уже понял, что неправильно. Нельзя. Записывайте.

Палпатин посмотрел на чистую тетрадь.

— Я должен это записывать?

— А зачем вам тетрадь выдали? Для красоты?

Император взял ручку.

Написал:

«Нельзя тушить электроустановку водой».

Подумал.

Приписал:

«Кузьмича впоследствии казнить».

Кузьмич подошёл ближе.

— Что там у вас?

Палпатин поспешно прикрыл тетрадь ладонью.

— Конспект.

— Покажите.

Император скрипнул зубами.

Кузьмич прочитал.

Поднял брови.

— Казнить, значит?

— Это личные заметки.

— Ага. Ну, смотрите. За угрозы преподавателю предусмотрено удаление с занятий и повторная сдача всей программы.

Палпатин зачеркнул последнюю строчку.

Написал:

«Кузьмича не казнить».

Кузьмич удовлетворённо кивнул.

— Вот. Уже прогресс.

После первого часа занятий выяснилось, что граф Дуку имеет собственное представление о пожарной безопасности.

— На Серенно, — с достоинством произнёс он, — система противопожарной защиты основана на многовековых традициях моего дома.

— Например? — заинтересовался Кузьмич.

— В замке дежурят специально обученные слуги. При возникновении пожара они обязаны немедленно сообщить управляющему.

— А управляющий?

— Сообщает главному камердинеру.

— А тот?

— Мне.

— И сколько времени проходит?

Дуку задумался.

— Зависит от того, нахожусь ли я в резиденции.

— А если нет?

— Тогда управляющий принимает решение самостоятельно.

— А тушить кто будет?

— Пожарная команда.

— Где она находится?

— В столице графства.

— Сколько добираться?

— Примерно сорок минут.

Кузьмич снял очки.

— А замок у вас из чего построен?

— Из древнего дерева, камня и гобеленов ручной работы.

— Дерево, значит.

— Да, но исключительно благородных пород.

— А горит благородное дерево как?

Дуку оскорбился.

— Это совершенно неуместный вопрос.

— А по-моему, очень даже уместный. Семьсот лет вашему графству?

— Более тысячи!

— Значит, тысячу лет у вас пожар сорок минут ждёт, пока команда доедет.

Дуку открыл рот.

Закрыл.

Палпатин впервые за утро почувствовал некоторое облегчение.

Страдал не только он.

Кузьмич записал что-то в журнал.

— Так. Вам, граф, отдельное задание. Разработать план эвакуации из замка.

— Но у нас триста сорок помещений!

— Значит, план большой будет.

— И двадцать четыре потайных хода!

Кузьмич оживился.

— О! А вот это уже интересно. Их на схему нанести обязательно.

— Они секретные!

— А дыму вы тоже объясните, что они секретные?

Граф замолчал.

На перемене трое ситхов стояли в коридоре.

Палпатин нервно ходил взад-вперёд.

— Я не могу поверить, что мы здесь!

— Я вообще не понимаю, что происходит, — признался Дуку. — Меня вызвали с Серенно, забрали оружие, посадили рядом со штурмовиком и заставили рисовать стрелочки на схеме замка!

— А меня, — мрачно произнёс Вейдер, — заставили подписать журнал инструктажа.

— И что в этом страшного?

— Они не смогли разобрать мою подпись и попросили переписать.

Палпатин остановился.

— Довольно. Я положу этому конец.

Он достал комлинк.

— Соедините меня с Иванычем.

Через минуту раздался знакомый голос.

— Сидоров слушает.

— Это Палпатин!

— Здорово, Палыч. Ну как, учитесь?

— Иваныч, прекратите это издевательство!

— Какое?

— Я Император! Я не могу сидеть за партой и слушать какого-то старика!

— А чего не можешь? Я сидел. Семёныч сидел. Ленин, между прочим, тоже учился.

— Мне всё равно, где учился Ленин!

— А зря. Грамотный человек был. Правда, по электробезопасности тройку получил.

Палпатин медленно вдохнул.

— Я требую освободить меня от занятий!

— Не могу, Палыч. У тебя удостоверение просрочено.

— Я могу лично подписать себе новое!

— Можешь. Только недействительное будет. В реестре сведений не появится.

— Я могу приказать внести запись в реестр!

— Можешь. А потом мы её аннулируем по результатам проверки.

— Я уничтожу вашу инспекцию!

— Да ради бога. Только сначала экзамен сдай.

Иваныч помолчал.

— И ещё, Палыч.

— Что?!

— Мне Кузьмич звонил. Ты там преподавателю угрожал?

Император побледнел.

— Это было недоразумение.

— Смотри у меня. Фёдор Кузьмич человек заслуженный. Ещё на ДнепроГЭС электриков учил. Ему нервы портить не надо.

— Да, Иваныч.

— И конспект веди аккуратно. У тебя почерк ужасный.

Связь оборвалась.

Палпатин медленно убрал комлинк.

Дуку смотрел на него с неподдельным интересом.

— Повелитель, он назвал вас Палычем.

— Я слышал.

— И вы назвали его Иванычем.

— Дуку.

— Да, повелитель?

— Заткнись.

Вторую половину дня посвятили практике.

На учебном полигоне стояли три металлических стенда, имитационный очаг возгорания, несколько огнетушителей и манекен в обгоревшем рабочем комбинезоне.

Над манекеном висела табличка:

«ВАСИЛИЙ. ПОСТРАДАВШИЙ».

Кузьмич построил слушателей.

— Итак, товарищи. Сегодня отрабатываем действия при пожаре.

Палпатин оживился.

Практика была ему ближе теории.

Он прекрасно умел создавать пожары, особенно если предварительно вывести кого-нибудь из себя.

— Кто хочет первым?

Император поднял руку.

— Прекрасно. Палпатин, выходите.

Он подошёл к стенду.

Перед ним стоял небольшой металлический поддон с горючей жидкостью.

Кузьмич поджёг её.

Заплясало пламя.

— Ваша задача — потушить очаг возгорания.

Император улыбнулся.

Протянул руку.

Между пальцами засверкали голубые молнии.

Через мгновение поддон взорвался яркой вспышкой.

Пламя взметнулось до потолка.

Сработала пожарная сигнализация.

Завыла сирена.

Кузьмич мгновенно схватил порошковый огнетушитель.

Сорвал пломбу.

Выдернул чеку.

Через три секунды пламя исчезло под белым облаком порошка.

Наступила тишина.

Палпатин стоял посреди белого облака.

Его чёрная мантия стала серой.

Борода, которой прежде не было, теперь вполне могла появиться, если судить по количеству порошка на лице.

Кузьмич поставил огнетушитель.

Вытер лоб.

— Вы что сделали, товарищ Палпатин?

— Применил Силу.

— А надо было огнетушитель!

— Я могу уничтожать миры!

— А поддон потушить не можете!

Палпатин открыл рот.

Закрыл.

— Два балла, — сказал Кузьмич.

— ЧТО?!

— Два. За самовольное увеличение очага возгорания и нарушение порядка выполнения упражнения.

Палпатин медленно повернулся к Вейдеру.

Тот благоразумно отвернулся.

Дуку тоже.

Но плечи графа предательски подрагивали.

— Следующий! — объявил Кузьмич. — Дуку!

Граф выступил вперёд.

Аккуратно взял огнетушитель.

Осмотрел.

— Какой примитивный прибор.

— Зато работает. Чеку выдёргивайте.

Дуку вынул чеку.

Направил раструб.

Нажал рычаг.

Пламя погасло.

— Отлично, — сказал Кузьмич. — Пять.

Дуку довольно поправил мантию.

— Благодарю.

Палпатин посмотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— Вейдер, ваша очередь.

Тёмный лорд подошёл к стенду.

Взял огнетушитель.

Попытался выдернуть чеку.

Не получилось.

Толстые перчатки мешали.

Он потянул сильнее.

Чека вылетела вместе с частью рукоятки.

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

Кузьмич внимательно наблюдал.

— Аккуратнее. Не надо с такой силой.

Вейдер попытался нажать рычаг.

Рычаг сломался.

Наступила тишина.

— Семёныч говорил, — пробормотал Кузьмич. — Руки у вас тяжёлые.

Вейдер посмотрел на огнетушитель.

Потом на преподавателя.

— Я могу воспользоваться Силой?

Кузьмич вздохнул.

— Ладно. Только без молний.

Вейдер поднял руку.

Огнетушитель плавно взлетел в воздух, повернулся и аккуратно выпустил порошок на пламя.

Огонь погас.

Кузьмич задумался.

— Технически упражнение выполнено.

Палпатин встрепенулся.

— Вот видите!

— Но нарушение методики имеется, — продолжил преподаватель. — Четыре.

Вейдер кивнул.

Четыре его вполне устраивало.

Особенно после двух у Императора.

Следующим упражнением была эвакуация.

Кузьмич поставил таймер на три минуты.

— Представим, что в учебном центре начался пожар. Ваша задача — организованно покинуть помещение через эвакуационный выход.

— Элементарно, — произнёс Дуку.

— Посмотрим.

Сработала сирена.

Штурмовики немедленно бросились к ближайшей двери.

Один зацепился винтовкой за дверную ручку.

Второй попытался помочь, но оба застряли в проёме.

Дроид-уборщик поехал следом, упёрся в ноги штурмовиков и начал возмущённо пищать.

Дуку направился к запасному выходу.

Дёрнул ручку.

Дверь оказалась закрыта.

— Здесь заперто!

— Ага, — отозвался Кузьмич. — Вот видите. Нарушение.

— Так откройте!

— А я почему должен открывать? Вы ответственный за эвакуацию.

Граф выхватил световой меч.

— Сейчас я…

— Оружие на занятиях запрещено!

Дуку замер.

— Но это же тренировочная ситуация!

— Вот и тренируйтесь. Без разрушения дверей.

Вейдер тем временем подошёл к штурмовикам.

Осторожно отодвинул их Силой.

Освободил проход.

— Двигайтесь.

Кузьмич одобрительно кивнул.

— Правильно. Без паники. Помогаем друг другу.

Палпатин стоял посреди аудитории.

— Я не намерен бежать вместе с толпой!

— Палпатин! — крикнул Кузьмич. — Почему не эвакуируетесь?

— Я Император!

— А пожар об этом знает?

— Я могу защитить себя!

— А других?

Палпатин задумался.

— Каких других?

Кузьмич закрыл глаза.

— Господи, за что мне это…

К вечеру слушатели выглядели измотанными.

Штурмовики сидели, сняв шлемы.

Дроид-уборщик впал в режим экономии энергии.

Дуку молча переписывал план эвакуации своего замка, постепенно понимая, что потайные ходы придётся указать все до единого.

Вейдер заполнял журнал противопожарных инструктажей для личного состава Звезды Смерти.

Палпатин сидел над контрольным тестом.

Тридцать вопросов.

Он ответил на двадцать девять.

Тридцатый поставил его в тупик.

«Кто несёт ответственность за соблюдение требований пожарной безопасности в организации?»

Варианты:

А. Начальник пожарной службы.

Б. Лицо, назначенное приказом.

В. Руководитель организации в пределах установленных законом обязанностей.

Г. Никто, если организация находится под личным управлением Императора.

Палпатин долго смотрел на вариант «Г».

Он был уверен, что именно так всё и должно работать.

В конце концов он выбрал «В».

Нажал «Завершить тест».

Экран мигнул.

Результат: 27 из 30. НЕ СДАНО.

Палпатин замер.

Перечитал.

Потом медленно поднял руку.

Кузьмич насторожился.

— Без молний!

Император стиснул зубы.

Опустил руку.

— Почему не сдано?!

— Для руководителей особо опасных объектов порог двадцать восемь правильных ответов. Три ошибки у вас.

— Это издевательство!

— Нет. Методика.

— Я отвечал правильно!

— Давайте посмотрим.

Кузьмич подошёл к компьютеру.

— Так… Вопрос восемь. Чем допускается тушить загоревшуюся электроустановку?

— Силой!

— Неправильно.

— Это уже обсуждали!

— Обсуждали. А вы опять написали.

Он пролистнул дальше.

— Вопрос семнадцать. Действия при обнаружении возгорания в помещении с людьми. Вы ответили: «Ликвидировать помещение».

— Я имел в виду источник опасности!

— А написали «помещение». Тут точность нужна.

Палпатин схватился за голову.

— А третья ошибка?!

Кузьмич прочитал.

И замолчал.

— Ну? — потребовал Император.

— Вопрос двадцать три. Порядок действий при обнаружении человека, нарушающего требования пожарной безопасности.

— И что?!

— Вы ответили: «Задушить».

— Это эффективно!

— Это статья Уголовного кодекса, товарищ Палпатин.

Император тяжело опустился на стул.

Граф Дуку сдал экзамен с первого раза.

Двадцать девять правильных ответов.

Одну ошибку он допустил в вопросе об организации первичных средств пожаротушения на территориях, где отсутствуют централизованные противопожарные службы.

Граф совершенно искренне считал, что для этого достаточно приказать управляющему обеспечить безопасность.

Вейдер сдал на двадцать восемь баллов.

На вопрос о допустимости применения открытого огня при ремонтных работах он ответил правильно, хотя долго уточнял, считается ли световой меч сварочным оборудованием.

Кузьмич выдал обоим временные справки.

— Удостоверения будут готовы после регистрации в реестре.

Вейдер посмотрел на справку.

— Когда?

— Завтра.

— А до завтра?

— До завтра не имеете права самостоятельно проводить инструктажи.

Вейдер кивнул.

Впервые за день он был почти счастлив.

Палпатин сидел за партой.

Один.

— А мне? — тихо спросил он.

— Вам пересдача, — ответил Кузьмич.

— Когда?

— Через час. Сейчас чай попью.

И вышел.

Через час Палпатин снова сидел перед компьютером.

На этот раз он был собран, сосредоточен и опасен.

Как в день захвата власти.

Как во время уничтожения Ордена джедаев.

Как при планировании Войн клонов.

Он внимательно прочитал все вопросы.

Отбросил эмоции.

Подавил желание уничтожить преподавателя.

Вспомнил объяснения.

Нажал «Завершить тест».

Результат: 30 из 30. СДАНО.

Палпатин медленно выдохнул.

Кузьмич подошёл к экрану.

Посмотрел.

— Ну вот. Можете же, когда захотите.

Император промолчал.

— Поздравляю. Держите справку.

Палпатин взял бумажку.

На ней было написано:

«Гражданин Палпатин Шив успешно освоил программу повышения квалификации по пожарной безопасности».

В графе «Должность» значилось:

«Руководитель организации».

Он посмотрел на Кузьмича.

— Вы знаете, сколько я сделал для этой Галактики?

— Знаю, — ответил старик. — А теперь ещё и экзамен сдали.

На следующее утро Зинаида Петровна выдала три пластиковых удостоверения.

Граф Дуку получил своё первым.

На фотографии он выглядел величественно и аристократично. Ни один мускул лица не выдавал того, что накануне его заставляли ползать под столами, изображая эвакуацию из задымлённого помещения.

Вейдер получил удостоверение вторым.

С фотографией возникли сложности.

Фотоателье трижды пыталось сфотографировать его без шлема, после чего фотографа отправили в медпункт.

В итоге приняли снимок в маске.

Зинаида Петровна долго ворчала, что лицо не видно, но затем вспомнила, что паспорт гражданина Вейдера содержит такую же фотографию.

Последним получил удостоверение Палпатин.

Небольшая пластиковая карточка.

С голограммой, печатью и сроком действия.

Он вертел её в руках, словно не верил, что вчерашние мучения закончились.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — сказала Зинаида Петровна. — Обучение пройдено, сведения внесены в реестр.

Палпатин почти улыбнулся.

— Значит, мы можем идти?

— Конечно.

Трое ситхов развернулись к выходу.

— Одну минуту!

Все замерли.

Зинаида Петровна вытащила из папки ещё три листа.

— Тут ещё расписаться надо.

Палпатин медленно повернулся.

— Где?

— В ведомости выдачи удостоверений.

Император расписался.

Дуку расписался.

Вейдер расписался.

— Теперь всё? — спросил Палпатин.

— Теперь всё.

Они сделали два шага.

— Хотя погодите…

Палпатин закрыл глаза.

— Что ещё?

— Вам необходимо ознакомиться с графиком следующего обязательного обучения.

— Какого?!

— Электробезопасность.

Император открыл глаза.

— Простите?

Зинаида Петровна посмотрела в журнал.

— Палпатин Шив. Допуск к работам в электроустановках не оформлен. Между тем, согласно акту проверки, неоднократно осуществляли воздействие электрическими разрядами на оборудование и персонал.

Дуку медленно отвернулся к стене.

Вейдер замер.

— Вы о чём? — спросил Император.

— О ваших молниях. Иваныч отдельно указал.

Палпатин побледнел.

— Но это же Тёмная сторона Силы!

— А напряжение какое?

— Что?

— Напряжение разряда. Сколько вольт?

— Я понятия не имею!

— Вот видите. А работаете без допуска.

Зинаида Петровна достала ещё один лист.

— Вам потребуется обучение по электробезопасности с последующей проверкой знаний.

Палпатин медленно опустился на ближайший стул.

— Сколько длится?

— Три дня.

Он молчал.

— И ещё, — добавила она, — в связи с использованием электрических разрядов в непосредственной близости от сотрудников вам необходимо пройти обучение оказанию первой помощи пострадавшим.

— Кому?!

— Пострадавшим.

— От меня?!

— В том числе.

Дуку издал странный звук.

Палпатин посмотрел на него.

— Ты смеёшься?

— Ни в коем случае, повелитель.

— Я вижу!

— Просто… — граф с трудом подбирал слова, — ситуация довольно своеобразная.

Зинаида Петровна повернулась к Дуку.

— А вам, гражданин граф, тоже рано радоваться.

— Простите?

— У вас в графстве четыре объекта культурного наследия, три замка, два охотничьих дворца и частный космопорт. Согласно сведениям из реестра, вы ответственное лицо.

Дуку выпрямился.

— И?

— Нужно пройти дополнительную программу по пожарной безопасности объектов с массовым пребыванием людей и охране исторических памятников.

— Сколько?!

— Шесть дней.

Граф медленно закрыл глаза.

Вейдер осторожно отступил к выходу.

Зинаида Петровна заметила движение.

— А вы куда, молодой человек?

Вейдер остановился.

— На службу.

— У вас ещё не оформлен протокол проверки знаний по эксплуатации автономных систем жизнеобеспечения.

— У меня нет времени!

— Тогда предоставьте справку от обслуживающей организации о допуске вашего костюма к эксплуатации.

— Я сам его обслуживаю!

— Значит, вам нужно пройти обучение обслуживающего персонала.

Вейдер долго смотрел на методиста.

Потом медленно произнёс:

— Хр-р-р… ПШ-Ш-Ш…

— И фильтр поменяйте, — добавила Зинаида Петровна. — Свистит.

Вечером трое сидели в императорском кабинете.

Перед ними стоял чайник.

На столе лежали три новеньких удостоверения.

Палпатин пил укропчик.

Дуку изучал расписание дополнительных занятий.

Вейдер молча разглядывал свою справку.

Первым заговорил граф.

— Повелитель, возможно, нам следовало уничтожить эту организацию.

— Я пытался.

— И?

— Они потребовали решение о ликвидации юридического лица.

Дуку помолчал.

— А если уничтожить само здание?

— Потребуют акт о причинах пожара.

— А если вместе с сотрудниками?

— Назначат расследование несчастного случая.

Дуку отложил расписание.

— Какая чудовищная система.

— Я её создал, — тихо признался Палпатин.

Вейдер медленно повернул голову.

— Вы?

— Да. Ещё когда был канцлером. Хотел упорядочить контроль за промышленностью. Повысить дисциплину. Исключить коррупцию. Сделать инспекции независимыми от местных властей.

— И получилось? — спросил Дуку.

Палпатин посмотрел на удостоверение.

— К сожалению, да.

Он сделал глоток укропчика.

— Самое ужасное, что они действительно работают.

Некоторое время все молчали.

Потом Вейдер спросил:

— Повелитель, а почему вы не воспользовались Силой, чтобы внушить Кузьмичу правильные ответы?

Палпатин поднял глаза.

— Пробовал.

— И?

— Не действует.

— Невозможно!

— Я три раза пытался внушить ему, что экзамен сдан. А он каждый раз отвечал: «Палпатин, не отвлекайтесь. Вопрос двадцать три».

Дуку задумался.

— Может быть, он сам владеет Силой?

— Нет, — мрачно ответил Император. — Он владеет методичкой.

На следующее утро в кабинет Палпатина поступило новое письмо.

«Уважаемый Шив Палпатин!

Поздравляем Вас с успешным прохождением обучения по пожарной безопасности.

В связи с положительными результатами проверки знаний и наличием у Вас опыта руководства организацией предлагаем рассмотреть возможность Вашего назначения внештатным ответственным за развитие культуры безопасного производства в Галактической Империи.

При согласии просим заполнить анкету на 48 страницах».

Палпатин прочитал письмо.

Медленно сложил.

Аккуратно положил в конверт.

Затем достал из ящика чистый лист бумаги.

И начал писать:

«УКАЗ ИМПЕРАТОРА.

В целях повышения эффективности государственного управления и сокращения избыточной административной нагрузки…»

Он остановился.

Подумал.

Зачеркнул.

Потому что вспомнил: для реорганизации инспекции необходимо согласование с самой инспекцией.

А там сидел Иваныч.

Император откинулся в кресле.

Закрыл глаза.

— Дуку…

— Да, повелитель?

— Завари ещё укропчику.

Из протокола заседания экзаменационной комиссии № 7

Программа: «Пожарно-технический минимум для руководителей и ответственных лиц».

Результаты:

Слушатель

Баллы

Результат

Дуку, граф Серенно

29/30

Сдано

Вейдер Дарт

28/30

Сдано

Палпатин Шив, первая попытка

27/30

Не сдано

Палпатин Шив, пересдача

30/30

Сдано

Особые отметки преподавателя Ф. Кузьмича:

«Слушатель Дуку дисциплинирован, но склонен перекладывать ответственность на управляющего.

Слушатель Вейдер обладает хорошей реакцией, однако требует специального оборудования для практических занятий. Ломает инвентарь.

Слушатель Палпатин эмоционально неустойчив. Склонен решать организационные вопросы воздействием электрического тока. В ходе практического занятия увеличил площадь возгорания. После разъяснительной работы продемонстрировал удовлетворительные знания.

Рекомендовать дополнительное обучение по электробезопасности.

Все трое удостоверения получили».

Приписка Иваныча от руки:

«Молодцы. Теперь хоть не сгорят по дурости.

P. S. Палычу передать: от электрички не отвертится. Я уже записал его в группу».

В тот же вечер лорд Вейдер получил секретное сообщение от Императора.

Всего три слова:

«УБЕЙ ИВАНЫЧА. СРОЧНО».

Через сорок секунд пришло второе:

«ОТСТАВИТЬ. ОН ЭКЗАМЕНАТОР».

А ещё через минуту — третье:

«И УЗНАЙ, КАКОЙ ТАМ ПРОХОДНОЙ БАЛЛ».

Так в истории Галактики впервые случилось, что повелитель ситхов, способный подчинять миры и повелевать миллиардами существ, всерьёз готовился к экзамену.

Потому что Тёмная сторона Силы открывала множество возможностей.

Но права на пересдачу без предварительной записи не давала.

Утро на ферме Ларсов началось с того, что Оуэн вышел во двор и обнаружил отсутствие компрессора. Сам влагосборник стоял на месте: трубы, теплообменник и даже крышка технического отсека, аккуратно прислонённая к стене, были в полном порядке. Не хватало только самого главного. Оуэн долго смотрел на пустые крепления, потом на следы маленьких ног в песке, потом на две гайки, заботливо сложенные рядом, и понял, что утро безнадёжно испорчено.

— Беру!

Из дома выглянула жена.

— Что случилось?

— Опять джавы.

— Что украли?

— Компрессор.

— Который сломался?

— Который я три недели ремонтировать пытаюсь!

— Ну, может, починят, — с надеждой предположила Беру.

Оуэн посмотрел на неё с нежностью человека, прожившего в браке достаточно долго, чтобы не отвечать на подобные замечания. Три недели назад компрессор начал издавать противный металлический скрежет: сначала только при запуске, потом постоянно. Оуэн смазал подшипники, подтянул крепления, постучал по кожуху разводным ключом, и ничего не помогло. Тогда он вызвал сервисную службу, и заявку у него приняли сразу, что, как выяснилось позднее, было единственным действием, которое эта служба умела выполнять быстро.

Старик Бен Кеноби появился ближе к полудню. Он брёл по пустыне, опираясь на посох, с потрёпанным чемоданчиком инструментов в руке, и вид имел такой безмятежный, будто никуда не опаздывал. Оуэн, с утра копивший раздражение, встретил его на пороге.

— Мир тебе, Оуэн.

— Чего надо?

— Ты просил посмотреть влагосборник.

— Я тебя три недели назад просил!

— Знаю. Был занят.

— Чем?!

— Медитировал.

— ТРИ НЕДЕЛИ?!

— Время относительно, Оуэн.

— Вот только счета за воду вполне конкретные!

Бен не стал спорить. Он подошёл к установке, снял крышку, заглянул внутрь, потом заглянул ещё раз, для верности, и с видом глубокого размышления протянул:

— Хм.

— Чего «хм»?

— Компрессор отсутствует.

— Бен, я это и без Ордена джедаев заметил!

— Странно. В Силе я чувствую след чужого присутствия…

— А следы в песке ты не чувствуешь?!

Кеноби присел и внимательно рассмотрел отпечатки.

— Действительно. Джавы.

— Гениально. Теперь понятно, почему вы войну проиграли.

Бен сделал вид, что не услышал.

Примерно через час у фермы остановился огромный песчаный краулер, и из люка выбрались три джавы: первый нёс ящик с инструментами, второй прижимал к груди какой-то агрегат, завёрнутый в грязную тряпку, а третий держал переносной терминал для приёма платежей. Это последнее обстоятельство Оуэну сразу не понравилось.

— Утини! — радостно объявил первый.

Оуэн скрестил руки на груди.

— Чего надо?

Джава развернул тряпку, и на песке оказался компрессор. Оуэн медленно присел, осмотрел корпус и на боковой панели увидел глубокую царапину. Он сам оставил её пять лет назад, когда пытался снять прикипевший штуцер, и узнал бы её из тысячи.

— Бен.

— Да?

— Посмотри сюда.

Кеноби наклонился.

— Вижу.

— Это мой компрессор.

Джава возмущённо заверещал.

— Что он говорит? — спросил Бен.

— Говорит, что компрессор восстановленный. После капитального ремонта.

— А что именно ремонтировали?

Джава указал на корпус, и тот действительно выглядел необычно чистым.

— Они его помыли, — перевёл Бен.

— Великолепно!

Оуэн повернулся к торговцу, уже предчувствуя недоброе.

— Сколько?

Джава показал на терминале число, и Оуэн побледнел.

— ВОСЕМЬСОТ КРЕДИТОВ?!

Джава энергично закивал.

— Я пять лет назад весь влагосборник за шестьсот покупал!

Джава пожал плечами и показал новый экран: «ДОСТАВКА, ДИАГНОСТИКА, ПРЕДПРОДАЖНАЯ ПОДГОТОВКА».

— Какая диагностика?! Вы его вчера ночью у меня сняли!

Торговец обиженно заверещал, и Бен прислушался.

— Он говорит, что обвинения в краже наносят ущерб деловой репутации их предприятия.

Оуэн медленно повернулся к старику. В голове у него уже сложился простой и ясный план, и он решил проверить, одобрит ли его духовный наставник.

— Бен, а можно их немножко придушить Силой?

— Оуэн, гнев ведёт на Тёмную сторону.

— Я не до смерти. Так, для улучшения деловой репутации.

Кеноби вздохнул и решил показать, как это делается правильно. Он наклонился к главному джаве, заглянул в глубину его светящихся глаз и сделал плавное движение рукой.

— Это не те деньги, которые вы хотите с нас получить.

Джава замер. Несколько секунд он неподвижно смотрел на Бена, потом потупил взгляд.

— Утини… — смущённо пробормотал он.

— Вот видишь, Оуэн, — удовлетворённо произнёс Кеноби. — Не всякий конфликт требует насилия.

Джава тем временем забрал у товарища терминал, стёр прежнюю сумму, немного подумал и ввёл новую.

— Утини!

Оуэн посмотрел на экран, потом на Бена, потом снова на экран, надеясь, что цифры изменятся.

— ТЫСЯЧА ДВЕСТИ?!

Кеноби растерялся.

— Странно…

— ЧТО ТЫ ЕМУ СКАЗАЛ?!

— Что восемьсот — не те деньги, которые он хочет с нас получить.

— НУ ВОТ ОН И ЗАХОТЕЛ ДРУГИЕ!

Джава радостно закивал и услужливо показал ещё одну строчку: «ОРИГИНАЛЬНЫЕ ЗАПЧАСТИ. ОГРАНИЧЕННАЯ СЕРИЯ». Оуэн закрыл глаза, досчитал про себя до пяти и очень тихо произнёс:

— Бен, больше никогда не применяй Силу при обсуждении цен.

— Но обычно этот приём работает…

— В СОВЕТЕ ДЖЕДАЕВ, МОЖЕТ, И РАБОТАЛ! А ЭТО РЫНОК, БЕН! РЫНОК!

Непродолжительные переговоры вымотали всех, и Оуэн за это время трижды хватался за ключ, дважды за бластер и один раз за сердце. В конце концов компрессор удалось выкупить за четыреста кредитов, и джавы уехали вполне довольные. Оуэн остался стоять посреди двора с агрегатом, который ещё вчера принадлежал ему бесплатно. Бен, чувствуя, что нужны слова утешения, сочувственно положил руку ему на плечо.

— Главное, Оуэн, что оборудование вернулось.

— За четыреста кредитов.

— Да.

— Моё оборудование.

— Да.

— Которое они украли.

— Возможно…

— Бен, убери руку.

Компрессор установили обратно, и он проработал ровно семь минут, после чего заскрежетал, дёрнулся и остановился. Оуэн некоторое время стоял совершенно неподвижно, как человек, у которого внутри что-то тихо и окончательно сломалось.

— Ну вот, — тихо сказал он.

Бен заглянул в открытый кожух.

— Возможно, причина неисправности глубже, чем мы предполагали.

— Да. Где-то в устройстве мироздания.

Оуэн отправился в дом и включил комлинк. Ему ответил приятный женский голос, и именно эта приятность настораживала.

— Вас приветствует Единая служба технического обслуживания влагосборного оборудования Татуина. Ваш звонок очень важен для нас.

Далее последовала музыка, потом реклама новых влагосборников, потом предложение оценить качество обслуживания по десятибалльной шкале. Оуэн, не успевший ещё получить само обслуживание, оценить его не смог и мрачно ждал дальше, пока наконец не ответил живой человек.

— Сервисная служба, оператор номер сорок два. Слушаю вас.

— Девушка, заявка семьсот семьдесят четыре, литера «Б». Уже три недели жду мастера!

Послышался стук клавиш.

— Вижу. Неисправность компрессорного агрегата. Статус заявки — «В работе».

— В какой работе?!

— Проводится предварительный анализ возможности выезда специалиста.

— И долго вы будете анализировать?!

— Одну минуту, уточню нормативный срок.

Оуэн услышал шелест бумаг, и это показалось ему плохим знаком.

— Согласно утверждённому регламенту технического обслуживания удалённых фермерских хозяйств, максимальный срок устранения неисправности составляет одну тысячу стандартных лет.

На кухне стало тихо. Даже Беру перестала мыть посуду.

— Сколько? — осторожно переспросил Оуэн.

— Тысячу лет.

— Девушка, вы ничего не перепутали?

— Нет, господин Ларс. Это нормативный срок.

— А Я ДО НЕГО ДОЖИВУ?!

— В случае смерти заявителя обязательства по договору переходят к наследникам.

Беру подошла ближе, и в её голосе слышался чисто практический интерес.

— Спроси, а если наследников не будет?

Оуэн прикрыл микрофон.

— Беру, пожалуйста!

— Что там у вас? — поинтересовалась оператор.

— Ничего. Жена интересуется, что будет, если мы все умрём раньше ремонта.

— Тогда заявка закрывается по причине невозможности оказания услуги.

— А деньги?

— Какие деньги?

— Которые я за обслуживание плачу!

— Платежи за уже оказанные информационно-консультационные услуги возврату не подлежат.

Оуэн медленно сел. Ему вдруг очень захотелось понять, из какой головы вообще могла выйти такая цифра.

— Девушка. А кто вообще придумал такие сроки?

— Региональная комиссия по стандартизации. При участии администрации Джаббы Хатта.

— А чем они руководствовались?!

— Пожалуйста, оставайтесь на линии.

Снова зазвучала музыка, и через минуту девушка вернулась.

— Согласно пояснительной записке, при разработке нормативов использовались исследования местных природных процессов. В частности, жизненного цикла сарлакка.

Бен, до этого молчавший в углу, поднял голову.

— Простите, я могу уточнить?

— Конечно.

— Вы имеете в виду существо, обитающее в Великой яме Каркуна?

— Совершенно верно.

— Согласно древним преданиям, жертва сарлакка может перевариваться тысячу лет, испытывая всё это время невыносимые мучения.

— Да, именно эти данные и использовались при разработке регламента.

Оуэн закрыл глаза и некоторое время молчал, осмысливая услышанное. Потом очень спокойно, почти ласково, спросил:

— Девушка, а вы понимаете, что ваш сервис сравнили с одной из самых мучительных смертей в Галактике?

Оператор задумалась.

— Господин Ларс, это сравнение некорректно.

— Почему?

— Потому что сарлакк приступает к выполнению своих функций непосредственно после поступления объекта.

Бен отвернулся к окну. Плечи его едва заметно дрожали.

После разговора с сервисной службой Оуэн решил обратиться непосредственно в администрацию Мос-Эйсли, поскольку где-то же должна была существовать инстанция, способная прекратить этот кошмар. Там его встретил чиновник с усталым лицом и табличкой «Ведущий специалист по обращениям граждан».

— Садитесь. Что у вас?

— Влагосборник сломался. Ремонтировать отказываются. Срок называют тысячу лет.

Чиновник понимающе кивнул.

— Ага. Значит, коммунальное хозяйство.

— Да.

— Не к нам.

— А куда?!

— В отдел защиты прав потребителей.

— А где он?

— Две улицы отсюда. Но сегодня не принимает.

— Почему?

— Приёмный день по средам.

— Сегодня среда!

— Именно. Поэтому не принимает. Сегодня у них обработка обращений.

— А когда принимает?

— В следующий вторник.

— Но вы же сказали по средам!

— Ну, в следующий вторник они будут принимать тех, кто записался в эту среду.

Оуэн несколько секунд молча смотрел на чиновника, пытаясь найти в этой конструкции хоть какую-нибудь логику, и не нашёл.

— Послушайте, а жалобу хотя бы зарегистрировать можно?

— Можно.

Чиновник достал бланк.

— На кого жалуетесь?

— На сервисную службу.

— Основание?

— Бездействие!

— Доказательства?

— Три недели без ремонта!

— А установленный срок?

Оуэн помолчал. Он уже понимал, чем это кончится.

— Тысяча лет.

Чиновник развёл руками.

— Ну вот. Срок-то ещё не вышел.

Домой Оуэн вернулся ближе к вечеру в самом скверном настроении, а возле фермы его ждал новый сюрприз. Три тускена стояли у влагосборника и громко спорили с Беру: один размахивал посохом, второй тыкал пальцем в компрессор, третий потрясал грязным листом бумаги с печатью администрации. Беру, судя по всему, держалась из последних сил.

— Что здесь происходит?! — спросил Оуэн.

Бен внимательно прислушался к гортанным выкрикам.

— Они жалуются на шум.

— На какой ещё шум?!

— Говорят, твой компрессор мешает им проводить ночные обряды.

— ОН НЕ РАБОТАЕТ!

Кеноби перевёл. Тускены посовещались, и старший издал длинный возмущённый вопль.

— Что теперь? — устало спросил Оуэн.

— Говорят, значит, шум исходил от краулера джав.

— Ну так пусть к джавам и идут!

Тускены снова посовещались, после чего один из них протянул Оуэну бумагу. Это оказалась коллективная жалоба на ферму Ларсов, поданная за нарушение экологического баланса пустынной территории.

— Причём здесь я?!

Бен изучил документ.

— Они утверждают, что твои влагосборники изымают влагу из воздуха, который традиционно используется их племенем.

Оуэн посмотрел на два солнца, потом на бесплодные барханы до самого горизонта, потом снова на бумагу, не в силах соединить одно с другим.

— Бен.

— Да?

— Ты можешь объяснить им, что в этой пустыне ВЛАГИ И ТАК НЕТ?!

Тускены подняли шум. Кеноби терпеливо выслушал.

— Они говорят, что именно поэтому её нужно беречь.

Оуэн сел прямо на песок.

К вечеру прибыл представитель Джаббы Хатта на небольшом спидере, в сопровождении двух гаморреанцев, которые держались так, чтобы их было хорошо видно.

— Господин Ларс, — официально произнёс он, — администрация получила сведения о приобретении вами компрессорного оборудования.

— И?

— Необходимо уплатить сбор за регистрацию сделки.

— Какой сделки?!

— Купли-продажи агрегата у представителей народа джава.

— ОНИ МОЙ КОМПРЕССОР МНЕ ЖЕ ПРОДАЛИ!

Чиновник понимающе кивнул.

— Повторная реализация бывшего в употреблении оборудования. Тогда применяется специальная ставка.

— Вы издеваетесь?!

— Ничуть. Если вы считаете сделку незаконной, можете подать жалобу.

— Куда?

— В юридическую службу администрации Джаббы.

— А кто рассмотрит?

— Джабба.

Оуэн медленно поднялся и повернулся к Бену. Последняя надежда на высшую справедливость осталась у него только в лице этого старика.

— Бен.

— Да?

— Ты же говорил, что джедаи должны защищать справедливость.

— Говорил.

— И что?

Кеноби посмотрел на гаморреанцев, потом на чиновника, потом на выгоревшую ферму, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на смирение.

— Иногда, Оуэн, справедливость требует терпения.

— А иногда — хорошего разводного ключа.

Когда представитель администрации наконец уехал, Оуэн вернулся к влагосборнику, открыл крышку и достал ключ. Решение созрело окончательно: хватит ждать мастеров, чиновников и милости Вселенной.

— Всё. Сам разберусь.

Бен присел рядом.

— Возможно, я смогу помочь.

— Только без Силы.

— Хорошо.

Они сняли кожух компрессора и осмотрели привод. Бен долго изучал внутренности установки с таким видом, будто они могли открыть ему тайны бытия.

— Здесь нарушена циркуляция энергии.

— Это называется «нет давления», Бен.

— Возможно, повреждён внутренний контур.

— Это трубка.

— Я вижу.

— Вот и смотри, а не медитируй.

В этот момент Беру принесла чай, поставила поднос на ящик и бросила взгляд на разобранный компрессор. Оба мужчины так увлеклись спором о терминологии, что не заметили главного, а она заметила сразу.

— Оуэн, а резинка вот эта должна так торчать?

Оба замолчали. Из-под фланца действительно торчал обрывок уплотнительной прокладки. Бен осторожно потянул за него, и резина рассыпалась в пальцах.

— Хм.

— Чего «хм»?!

— Кажется, причина найдена.

Оуэн долго смотрел на куски резины, и по его лицу было видно, что радость от находки быстро уступает место расчётам.

— И где я теперь прокладку такого диаметра найду?! Джавы за неё опять половину фермы попросят!

— А дедову коробку ты смотрел? — спросила Беру.

— Какую ещё коробку?

— Жестяную. Из-под печенья. В кладовке стоит, за банками с соленьями. Там всякие резинки, шайбочки, гайки.

Бен неожиданно оживился.

— Из-под печенья, говоришь?

— Да.

— С оленями на крышке?

Беру удивилась.

— Именно. А ты откуда знаешь?

Кеноби медленно погладил бороду, словно вспоминая что-то очень давнее.

— У моего учителя такая же была.

— У джедая? — переспросил Оуэн.

— У великого магистра Йоды. Он хранил там запчасти для световых мечей. Говорил, ещё от деда досталась.

— От деда? — удивилась Беру. — И наша от деда!

Бен задумался.

— Странно. На Корусанте я однажды видел точно такую у старого механика. И он тоже говорил, что от деда.

Некоторое время все трое молчали, и каждый пытался не делать из этого совпадения слишком далеко идущих выводов.

— Может, — осторожно предположил Оуэн, — это один и тот же дед?

— Маловероятно, — сказал Бен. — Хотя с учётом возраста магистра Йоды…

— Бен, давай без мидихлорианов. Коробку тащи.

Через десять минут Беру вернулась из кладовки с той самой жестянкой. Внутри лежали резиновые прокладки, медные шайбы, куски проволоки, три ржавые гайки, моток синей изоленты и неизвестный ключ, а на самом дне обнаружилась подходящая прокладка. Оуэн приложил её к фланцу и увидел, что она села идеально.

— Надо же, — пробормотал он.

Бен удовлетворённо кивнул.

— Теперь я понимаю, почему магистр Йода никогда не выбрасывал старые вещи.

— Ага, — согласился Оуэн. — И я теперь понимаю, почему наш дед запрещал эту коробку трогать.

Они установили прокладку, подтянули крепления и вернули на место кожух, а потом Бен заметил на проводе потрескавшуюся изоляцию.

— Оуэн, здесь ещё повреждение.

— А, это старое. Давно собирался исправить.

Он достал из коробки моток синей изоленты, отмотал немного, перекусил зубами и тщательно замотал провод.

— Теперь порядок.

Оуэн включил питание. Компрессор загудел ровно и тихо, без скрежета, и манометр медленно пополз вверх. Из приёмного штуцера капнула вода, потом ещё одна капля, и Беру радостно всплеснула руками, а Оуэн стоял неподвижно, боясь спугнуть этот звук.

— Работает, — наконец прошептал он.

Бен торжественно произнёс:

— Велика Сила, объединяющая всё живое в Галактике.

Оуэн покосился на жестяную коробку.

— Не знаю, Бен. По-моему, Галактику объединяет кое-что другое.

— Что же?

— Деды, которые ничего не выбрасывали.

Бен задумался.

— Возможно, Оуэн. Возможно.

Он посмотрел на аккуратно замотанный провод.

— А также синяя изолента.

Через неделю пришло письмо от сервисной службы.

«Уважаемый господин Ларс!

В ходе проведения дистанционного мониторинга установлено, что оборудование, находящееся на гарантийном обслуживании, было подвергнуто несанкционированному ремонту.

В соответствии с пунктом 14.8 договора самостоятельное вмешательство в конструкцию агрегата является основанием для прекращения гарантийных обязательств.

Дополнительно уведомляем о начислении штрафа за нарушение установленного порядка проведения технических работ.

Сумма к оплате: 800 кредитов.

Благодарим за обращение и надеемся на дальнейшее сотрудничество».

Оуэн прочитал письмо, аккуратно сложил его, положил на стол и достал бластер. Беру вздохнула: за годы брака она научилась распознавать этот жест.

— Оуэн, не надо.

— Я только поговорю.

— С кем?

— С сервисной службой.

Бен, сидевший у окна, осторожно поставил чашку.

— Оуэн, вспомни о Тёмной стороне.

— Бен, я сейчас уже на такой стороне, что оттуда и Палпатина не видно.

Ещё через месяц на ферму приехал официальный представитель сервисной службы, свежий, вежливый и абсолютно уверенный в своей правоте.

— Здравствуйте, господин Ларс. Мы по вашей заявке. Прибыли для предварительной диагностики.

Оуэн долго смотрел на него.

— Я уже починил.

— Да, мы знаем. Поэтому нам нужно составить акт о невозможности проведения гарантийного ремонта.

— Зачем?

— Для закрытия заявки.

— А без акта нельзя?

— Нельзя.

— И что теперь?

— Нужно ваше присутствие при осмотре оборудования, подпись в трёх экземплярах, подтверждение проведённых работ и документ о происхождении установленной запасной части.

Оуэн медленно прикрыл глаза.

— Запасная часть из дедовой коробки.

— Тогда потребуется декларация соответствия.

— Деда?

— Прокладки.

Из дома вышла Беру. Она посмотрела на специалиста, потом на мужа, потом без единого слова забрала у Оуэна разводной ключ.

— Я сама поговорю.

Бен Кеноби, наблюдавший происходящее с крыльца, впервые за многие годы почувствовал настоящее возмущение Силы. Оно исходило от Беру и было очень, очень сильным.

Сервисный специалист уехал через четыре минуты, и заявку закрыли без замечаний. Оуэн потом ещё долго расспрашивал жену, что именно она сказала, а Беру отвечала, что ничего особенного, просто объяснила ситуацию. Старик Бен тактично молчал: он-то знал, что Тёмная сторона Силы здесь совершенно ни при чём. Это была обычная женщина, у которой три недели не было нормальной воды.

Из журнала технического обслуживания фермы Ларсов

Оборудование: влагосборник атмосферной влаги, модель АВ-400.

Неисправность: отсутствие давления, посторонний шум в компрессорном блоке.

Причина: разрушение уплотнительной прокладки.

Выполненные работы: замена прокладки, подтяжка крепежа, восстановление изоляции проводки, проверка герметичности.

Стоимость материалов: 0 кредитов.

Время фактического ремонта: 27 минут.

Время ожидания официальной сервисной службы до самостоятельного ремонта: 21 день.

Стоимость повторного приобретения собственного компрессора у джав: 400 кредитов.

Штраф за самостоятельный ремонт: 800 кредитов.

Примечание Оуэна Ларса:

«В следующий раз никаких заявок. Сразу звать Беру».

Дополнительная запись, сделанная позднее:

«Коробку из-под печенья не выбрасывать. Синюю изоленту докупить. Бена к переговорам с джавами больше не допускать».

В зале Высшего Совета джедаев царило тяжёлое молчание. Магистр Мейс Винду уже в третий раз перечитывал распоряжение Галактического сената и с каждым прочтением всё больше убеждался, что где-то в устройстве Республики произошёл серьёзный сбой.

— Это какая-то ошибка.

Оби-Ван Кеноби осторожно заглянул в документ, ещё не зная, что лучше бы не заглядывал.

— Что там, магистр?

— Нас отправляют на уборку урожая.

— Кого — нас?

— Орден джедаев.

— Весь?!

— Не весь. Сто двадцать юнлингов, сорок падаванов, восемь рыцарей и четыре магистра. Срок командировки — четырнадцать стандартных суток.

Оби-Ван помолчал, пытаясь представить Храм без половины обитателей, и вернулся к единственному аргументу, который казался ему неопровержимым.

— Но мы же хранители мира и справедливости!

— Именно. А на Дантуине сложилась критическая ситуация с продовольственной безопасностью.

— И при чём здесь мы?

Винду перевернул страницу и зачитал сухо, как человек, которому самому не нравится то, что он читает:

— В соответствии с постановлением Сената о привлечении учащихся государственных образовательных учреждений к сезонным сельскохозяйственным работам…

— Но мы не государственное образовательное учреждение!

— Финансирование из бюджета Республики получаем?

— Получаем.

— Землёй на Корусанте пользуемся?

— Пользуемся.

— Коммунальные услуги нам кто оплачивает?

Оби-Ван вспомнил последнюю квитанцию за отопление Храма и благоразумно промолчал.

— Вот именно, — заключил Винду. — Поэтому будем убирать картофель.

— Что?

— Картофель.

— Магистр, но ведь…

— Кеноби, я уже всё выяснил. Дроиды у них сломались. Новые не закуплены. Старые списаны. Предыдущая бригада работников уволилась. План по уборке урожая находится под угрозой срыва.

— А почему именно джедаи?

Винду скользнул взглядом по последнему листу, где ответ, к сожалению, имелся.

— Потому что у нас каникулы.

Оби-Ван медленно сел, уже догадываясь, чья подпись стоит внизу.

— И кто это подписал?

— Верховный канцлер Палпатин.

— Понятно.

— Причём с пометкой: «Согласовано. Поддерживаю инициативу молодёжи».

— Какой молодёжи?!

— Нашей, Кеноби. Нашей.

Через три дня на Дантуине приземлился республиканский транспорт, битком набитый джедаями, юнлингами, чемоданами, дорожными сумками и совершенно неоправданным оптимизмом. Младшие воспитанники прилипли к иллюминаторам.

— Смотрите! Поля!

— А вон животные!

— А почему здесь нет небоскрёбов?

— Потому что это сельскохозяйственная планета, — терпеливо объяснил Оби-Ван. — Здесь жители находятся в гармонии с природой.

Анакин Скайуокер, сидевший напротив, посмотрел вниз с тем выражением, с каким хирург смотрит на чужую неудачную операцию.

— Учитель, а что это за техника возле ангара?

— Вероятно, сельскохозяйственные машины.

— Да я вижу. Старая модель гравитационного тягача. Двигатель перегревается, система охлаждения переделана, правый антигравитационный стабилизатор отсутствует.

— Как ты это определил с высоты двух километров?

— Он дымит.

Мейс Винду, сидевший впереди, тяжело вздохнул и обернулся, потому что знал своего подопечного.

— Скайуокер, я очень прошу. Ничего здесь не ремонтируй без разрешения.

— Но, магистр…

— Особенно если оно пока работает.

У посадочной площадки делегацию встречали три человека. Первым был невысокий заведующий хозяйством с огромной связкой ключей и планшетом с ведомостями. Вторая, пожилая женщина в платке, резиновых сапогах и тёмной рабочей куртке, стояла подбоченившись и смотрела на прибывающих с выражением человека, которому пообещали механизированную уборочную бригаду, а прислали театральный кружок. Третий, высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти с седыми висками и суровым лицом, носил поверх рабочей куртки характерную мандалорскую наручную броню, а на поясе у него висел бластер. На ногах, правда, были резиновые сапоги.

Винду выступил вперёд.

— Приветствую вас. Я магистр Мейс Винду, член Высшего Совета Ордена джедаев. Возглавляю делегацию…

Мужчина протянул руку.

— Кордан Визла. Председатель кооператива «Заря Дантуина».

Винду насторожился: фамилия была слишком знакомой.

— Визла? Вы мандалорец?

— Бывший наёмник. Мандалорец — навсегда.

— Наши народы имеют довольно сложную историю взаимоотношений.

— Имеют, — согласился Кордан. — Но сейчас у нас проблема попроще.

— Какая?

— Картошка.

— Простите?

— Три тысячи тонн. Половина в земле. Через две недели дожди. А у меня вместо уборочной бригады сто семьдесят два человека в халатах.

— Это джедайские мантии!

— Да хоть боевые знамёна. Картошке без разницы.

К разговору подключилась пожилая женщина, и по тому, как расступились заведующий и председатель, Винду понял, кто здесь на самом деле командует.

— Агриппина Степановна. Старший агроном. Сколько вас?

— Сто семьдесят два человека, — повторил Винду.

— Дети сколько?

— Сто двадцать.

— Маловато.

— Простите?

— Я говорю, маловато. Нам двести обещали.

Винду нахмурился.

— Видите ли, часть магистров занята…

— Ну и ладно. Остальные где?

— Здесь.

— А лопаты с собой?

— Какие лопаты?

Агриппина Степановна медленно повернулась к Кордану, не скрывая торжества человека, которого снова не послушали.

— Я же говорила. Опять городские.

Председатель вздохнул.

— Агриппина Степановна, это не обычные городские. Это джедаи.

— Вижу. Все в халатах.

— Это традиционные мантии! — повторил Винду.

— У нас на поле тоже традиции есть. Выйдешь в таком — к обеду весь в репейниках будешь. Переодевайтесь.

Оби-Ван попытался вмешаться, как человек, привыкший улаживать конфликты словом.

— Госпожа Агриппина, возможно, следует сначала обсудить организационные вопросы…

— Обсудим. Ты кто?

— Оби-Ван Кеноби. Рыцарь-джедай.

— Хорошо. Пойдёшь бригадиром на второй участок.

— Но я…

— А этот молодой, который на трактор смотрит, кто?

— Анакин Скайуокер.

— В технике разбирается?

— К сожалению, да, — сказал Оби-Ван.

— Значит, к Егору Лукичу в мастерскую.

— А я? — спросил Винду, уверенный, что уж его-то ждёт нечто достойное.

Агриппина Степановна внимательно осмотрела магистра.

— Грамотный?

— Разумеется!

— Считать умеешь?

— Я член Высшего Совета…

— Вот и прекрасно. Пойдёшь на весовую. Там люди нужны ответственные.

Винду медленно моргнул. За всю жизнь он участвовал в десятках опаснейших миссий, подавлял мятежи, вёл переговоры с правителями звёздных систем и лично сражался с тёмными адептами Силы, но на весовую его отправляли впервые. Кордан, заметив его лицо, негромко сказал:

— Не обижайся, магистр. Я двадцать лет командовал наёмниками. А теперь вот тоже председатель.

— И как вам мирная жизнь?

Кордан задумался, глядя куда-то поверх картофельных полей.

— Лучше бы воевал.

Кабинет председателя располагался в двухэтажном здании сельской администрации. На стене висела карта кооператива, на шкафу стоял потрёпанный мандалорский шлем, а рядом с ним красовался вымпел: «ПОБЕДИТЕЛЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СОРЕВНОВАНИЯ». Над столом висел плакат: «ПЯТИЛЕТНИЙ ПЛАН — ЗА ЧЕТЫРЕ ГОДА», и кто-то карандашом приписал под ним: «При наличии финансирования». Винду с интересом рассматривал обстановку.

— Необычное сочетание, председатель.

Кордан проследил за его взглядом.

— Шлем — с прошлой работы. Вымпел — с нынешней.

— А бластерная винтовка на стене?

— На память.

— Используете?

— Раньше использовал.

— А теперь?

— Агриппина Степановна запретила.

— Почему?

— Я вредителей отстреливал. А она сказала, что возле картофелехранилища стрелять нельзя.

Винду помолчал, пытаясь уложить это в голове.

— И вы подчинились?

Кордан посмотрел на него так, будто вопрос был оскорбительным, но справедливым.

— Магистр, я участвовал в осаде трёх крепостей, пережил две гражданские войны и однажды трое суток держал оборону против превосходящих сил противника.

— Впечатляет.

— И за всё это время никто не орал на меня так, как Агриппина Степановна, когда я случайно прострелил рукав системы капельного полива.

Винду уважительно кивнул: он начинал понимать расстановку сил.

Расселили джедаев в бывшем сельскохозяйственном техникуме. На дверях общежития висело выцветшее объявление: «ЧИСТОТА — ЗАЛОГ ЗДОРОВЬЯ», а под ним кто-то приписал: «А ГДЕ ГОРЯЧАЯ ВОДА?» Комнаты были рассчитаны на четверых, но разместили по шесть, кровати скрипели, матрасы пахли сеном, окна закрывались через одно, а душ работал по расписанию. Горячая вода подавалась по вторникам, если котельная находилась в рабочем состоянии, а если нет, то по четвергам. Если и в четверг воды не было, предлагалось обратиться к заведующему хозяйством, который в таких случаях рекомендовал обратиться к Силе.

— Учитель, — спросил Анакин, разглядывая железную кровать, — а почему мы не можем поселиться в транспортнике?

— Потому что мы прибыли сюда не отдыхать, а помогать людям.

— Но в транспортнике есть нормальный душ.

— Анакин.

— И кондиционер.

— Анакин.

— И работающая канализация.

Оби-Ван вздохнул, чувствуя, что терпение тоже входит в программу практики.

— Считай это упражнением в смирении.

— Учитель, а нельзя отрабатывать смирение где-нибудь с горячей водой?

Первый рабочий день начался в шесть утра. На плацу перед общежитием Агриппина Степановна провела инструктаж, а рядом с ней, с планшетом в руках, стоял Кордан.

— Значит, так, — начала агроном. — Работать будете по бригадам. Первая — на картофеле. Вторая — на сортировке. Третья — на погрузке. Кто поменьше — собирать вёдрами. Кто постарше — на мешки.

Кордан поднял руку, и по строю прошла тревога: военная выправка председателя чувствовалась даже сквозь резиновые сапоги.

— Дополнительно. Передвижение по территории кооператива только по утверждённым маршрутам. Выезд техники — по путевым листам. Доступ к складам — по пропускам. В ночное время действует комендантский режим.

Анакин наклонился к Оби-Вану.

— Учитель, он точно председатель колхоза?

— Анакин, не начинай.

Один из юнлингов решился поднять руку.

— А почему такие строгие правила?

— Потому что у нас хозяйство, — ответил Кордан.

— Но мы ведь не военные!

— Я заметил. Военные обычно спрашивают, где штаб, а не где можно купить сладости.

— А бластер зачем вы носите?

Кордан погладил кобуру с видом человека, которого этот вопрос задают не в первый раз.

— От вредителей.

— От каких?

— Разных.

Агриппина Степановна отобрала у председателя планшет, потому что дети уже начинали пятиться.

— Кордан, ты мне детей не пугай. Им работать надо. — Она повернулась к строю. — Ладно. Кто вопросы имеет?

Один из падаванов поднял руку, и видно было, что вопрос у него давно припасён.

— А можно использовать Силу?

— Можно.

— Правда?!

— Конечно. Силы есть — работай.

— Нет, я имею в виду Великую Силу, пронизывающую всё живое!

Агриппина Степановна некоторое время смотрела на него, взвешивая услышанное.

— А картошку она собирать умеет?

— Да!

— Ну вот и хорошо. Только клубни не бейте.

Затем началась выдача инвентаря. Лопаты оказались трёх видов: с длинными черенками, с короткими и совсем без черенков, и последняя досталась Оби-Вану, который долго вертел её в руках, прежде чем решиться на вопрос.

— Простите, а где ручка?

— Списана, — пожал плечами кладовщик.

— Как списана?!

— По акту. Лопата годная, черенок негодный.

— И что мне делать?

— Заявку на новый написать.

— А когда выдадут?

— По мере поступления.

— А пока?!

— Пока как-нибудь так.

Оби-Ван посмотрел на железную часть лопаты, потом на кладовщика и сделал последнюю попытку.

— Вы знаете, я ведь могу использовать Силу…

— Это ваше личное дело. А за лопату распишитесь.

К обеду стало ясно, что подготовка джедаев к сельскохозяйственным работам оставляет желать лучшего. Первые полчаса юнлинги старательно выкапывали картофель лопатами, потом один из них обнаружил, что телекинезом получается гораздо быстрее. Он вытянул руку, земля дрогнула, и из грядки вылетели сразу тридцать клубней, вместе с землёй, корнями, камнями и куском подземной оросительной трубы.

— Смотрите! — радостно закричал юнлинг. — Получилось!

Остальные немедленно повторили. Через минуту над полем парило несколько сотен картофелин, через две поднялась вся ботва, через три наружу вылезла система капельного полива, а через четыре подошла Агриппина Степановна и долго смотрела на происходящее, не проронив ни слова.

— Красиво.

Юнлинги заулыбались.

— Спасибо!

— А теперь землю обратно положите.

Улыбки исчезли.

— Картошку отдельно. Камни отдельно. Трубы отнесите слесарю. И чтоб к обеду всё закопали как было.

— Но мы хотели помочь!

— Помогли. Теперь исправляйте.

Оби-Ван осторожно приблизился, надеясь смягчить приговор.

— Госпожа Агриппина, возможно, это был всего лишь недостаток опыта…

— Кеноби, ты свою бригаду лучше иди проверь. А то они там ботву мечами режут.

Оби-Ван побледнел и побежал, потому что на соседнем участке трое падаванов действительно решили ускорить уборку при помощи световых мечей: один аккуратно срезал ботву, второй подрезал корни, третий пытался прорыхлить землю. К моменту, когда прибыл Оби-Ван, поле местами дымилось, а в воздухе пахло печёной картошкой.

— Что вы делаете?!

— Учитель! Мы разработали новую технологию уборки!

— С использованием световых мечей?!

— Да! Очень быстро!

Оби-Ван поднял с земли дымящийся клубень.

— А это что?

— Картофель.

— Почему он горячий?

— Небольшой побочный эффект.

— А почему он уже печёный?!

Падаван замялся.

— Зато не нужно готовить.

Оби-Ван долго смотрел на него, подбирая слова, которые не стыдно произнести джедаю.

— Сдайте мечи.

— Но учитель!

— Немедленно.

К вечеру на двери сельскохозяйственного склада появилось объявление:

«ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ СВЕТОВЫХ МЕЧЕЙ НА УБОРОЧНЫХ РАБОТАХ ГАРАНТИЯ НА УРОЖАЙ АННУЛИРУЕТСЯ».

Подписано: Агриппина Степановна. Кордан прочитал объявление, подумал и приписал ниже:

«ЗА ПОРЧУ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ПРОДУКЦИИ — МАТЕРИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».

И поставил печать.

На второй день Анакин добрался до сельскохозяйственной техники. Егор Лукич, заведующий машинным двором, показал ему старый гравитационный трактор.

— Вот. Не заводится.

Анакин открыл кожух и сразу помрачнел.

— Здесь систему охлаждения надо менять.

— Меняли.

— Когда?

— Лет десять назад.

— А турбонасос?

— Не трогали.

— Почему?

— Работает.

— Так он же течёт!

— Ну и что? Работает же.

Анакин некоторое время смотрел на двигатель, как смотрят на давнюю несправедливость.

— Можно я его немного модернизирую?

— Модернизируй, — пожал плечами Егор Лукич. — Только к вечеру чтобы ездил.

Через три часа трактор был готов. Анакин заменил турбонасос, переделал систему питания, перепрограммировал тяговый блок, усилил стабилизаторы и поставил дополнительную турбину, а Егор Лукич обошёл машину и остановился перед новым агрегатом.

— А это зачем?

— Увеличивает мощность на триста процентов.

— Зачем?

— Чтобы быстрее работать!

— А старой мощности не хватало?

— Хватало, но теперь будет лучше!

— Ну, пробуй.

Анакин сел за управление. Трактор взревел, рванул с места, за пять секунд пересёк двор, перепрыгнул оросительную канаву, снёс три секции забора и исчез в облаке пыли. Егор Лукич долго смотрел вслед, потом достал комлинк.

— Агриппина Степановна? Тут такое дело. Этот ваш столичный мальчик трактор починил.

— Ну?

— Ага. Теперь бы его поймать.

Кордан, услышав сообщение по внутренней связи, вышел на крыльцо, посмотрел на облако пыли, потом на дыру в заборе.

— Кто за рулём?

— Скайуокер.

— Джедай?

— Ага.

Кордан задумался.

— Скажи ему, чтобы шлем надел.

— Зачем?

— На всякий случай.

К четвёртому дню джедаи начали осваиваться. Падаваны перестали пытаться медитировать во время перекуров, потому что Агриппина Степановна считала медитацию разновидностью сна на рабочем месте. Оби-Ван научился отличать семенной картофель от продовольственного, а Анакин сумел вернуть трактору первоначальные настройки после того, как его вторично занесло в изгородь. Мейс Винду освоил весовую и вёл учёт так точно, что уже через два дня обнаружил недостачу семнадцати мешков, и по этому поводу состоялось экстренное совещание.

— Где мешки? — спросил Винду.

— В хранилище, — пожала плечами Агриппина Степановна.

— По документам там их нет.

— А в хранилище есть.

— Но они не проведены!

— Так проведи.

— У них нет накладных!

— Напиши.

— На каком основании?!

— На основании того, что мешки стоят. Вон они, семнадцать штук.

Винду некоторое время молчал, потом аккуратно открыл новый лист ведомости, как человек, решивший защищать порядок до конца.

— Вы знаете, госпожа Агриппина, в Совете джедаев существует строгий порядок документирования решений…

— Вот и документируй. Я тебе мешки принесла, а не философскую задачу.

Кордан, присутствовавший на совещании, заглянул в ведомость.

— Магистр, погоди. А откуда эти мешки вообще взялись?

— Вот именно! — оживился Винду.

Председатель повернулся к заведующему складом.

— Егор Лукич, кто вчера последнюю машину разгружал?

— Вторая бригада.

— Накладную кто выписывал?

— Гриша.

— А Гриша где?

— Выходной.

Кордан достал комлинк.

— Гришу сюда.

— Но у него выходной!

— Вот пусть и объяснит, почему у нас семнадцать мешков по документам в другом измерении находятся.

Винду посмотрел на председателя с неожиданным уважением.

— Вы тоже считаете, что учёт должен быть строгим?

— Магистр, я двадцать лет наёмниками командовал. Если у тебя ящик патронов пропал, лучше сразу выяснить куда. Иначе потом на тебя же стрелять будут. — Он посмотрел на картофель. — Здесь, конечно, попроще. Но принцип тот же.

С этого дня Винду стал относиться к Кордану заметно теплее.

Вечера в общежитии проходили оживлённо: юнлинги собирались в комнатах, играли в настольные игры, обменивались впечатлениями и жаловались на сельский быт. В столовой подавали картофель отварной, жареный, тушёный, запечённый, в супе, в пирогах и ещё в одном блюде, которое повариха называла картофельной запеканкой, хотя по виду оно больше напоминало последнюю стадию разрушения небольшого астероида. На пятый день один из падаванов осторожно спросил:

— А у нас кроме картошки что-нибудь будет?

Повариха посмотрела на него поверх кастрюли.

— Будет.

— Что?!

— Завтра пюре.

В это время среди старших юнлингов начали распространяться слухи. Говорили, что в соседнем селе Верхние Ключи существует удивительный напиток, изготавливаемый из местного картофеля и называемый самогоном. Обладает он необычными свойствами: по словам тракториста дяди Митьки, после нескольких стаканов человек обретает способность видеть будущее.

— Правда? — спросил юнлинг по имени Ниро.

— Ага, — подтвердил тракторист. — Я вот позавчера выпил. И уже ночью точно знал, что утром на работу не выйду.

— И что, не вышли?

— Не вышел.

— Потрясающе!

Дядя Митька скромно потупился.

— Опыт.

Этого оказалось достаточно. Ниро собрал двух товарищей, Кейла и Тимо, и предложил организовать небольшую научную экспедицию с целью исследования малоизученных проявлений Силы в продуктах местного сельского хозяйства.

— А вдруг это новая форма предвидения? — рассуждал Тимо. — Магистры ведь учат, что Сила пронизывает всё живое.

— Вот именно, — согласился Ниро. — А картофель живой?

— Пока растёт — да.

— Значит, всё логично.

Кейл всё ещё сомневался.

— Но нам же нельзя покидать территорию кооператива.

— Мы ненадолго.

— А как доберёмся?

Ниро выразительно посмотрел в окно. Во дворе стоял хозяйственный спидер, на борту которого крупными буквами было написано: «КООПЕРАТИВ „ЗАРЯ ДАНТУИНА“. ТЕХНИЧЕСКАЯ СЛУЖБА», а ниже: «БЕЗ ПУТЕВОГО ЛИСТА НЕ ВЫЕЗЖАТЬ».

— Путевого листа у нас нет, — заметил Кейл.

— Зато у нас есть Сила, — ответил Ниро.

И это, как впоследствии выяснилось, было их первой ошибкой.

Вечером шестого дня трое старших юнлингов тайно покинули общежитие. Хозяйственный спидер они завели без ключа, применив навыки работы с электронными замками, которые Ниро приобрёл на факультативе по устройству дроидов. Кейл сел за управление, Тимо устроился сзади с картой.

— До Верхних Ключей двенадцать километров.

— Долетим за десять минут.

— А если нас остановят?

— Мы джедаи.

— И что?

— Мы хранители мира и справедливости!

— А за самогоном мы тогда зачем?

Ниро задумался.

— Для изучения местных традиций.

Аргумент признали убедительным. Спидер выехал со двора, и на посту охраны дежурный дроид лениво повернул голову.

— Укажите цель поездки.

Ниро сделал плавное движение рукой.

— Тебе не нужно знать цель нашей поездки.

Дроид задумался.

— Сведения о цели поездки не требуются. Благодарим за использование транспортных средств кооператива.

Шлагбаум поднялся, юнлинги переглянулись.

— Работает!

И полетели навстречу неприятностям.

Верхние Ключи представляли собой небольшое сельское поселение с магазином, ремонтной мастерской, клубом, двумя улицами и тремя местами, которые местные жители гордо именовали площадями. Возле сельского клуба на завалинке сидели четверо парней и обсуждали урожай, местный трактор, девчат и прочие вопросы, имеющие непосредственное отношение к благополучию цивилизации. Когда неподалёку остановился спидер и из него вышли трое юнлингов в коричневых мантиях, местные проводили их заинтересованными взглядами.

— Вы чьи будете? — спросил самый старший.

— Мы джедаи, — гордо ответил Ниро.

— А-а. Столичные.

— Мы прибыли с важной миссией.

— Понятно. Чего надо?

Ниро замялся, поняв, что формулировать придётся осторожно.

— Нам бы узнать, где можно приобрести местный традиционный напиток из картофеля.

Парни переглянулись.

— Самогон, что ли?

— Да! — обрадовался Тимо. — Вы знакомы с этим напитком?

— А вам сколько лет?

— Возраст не имеет значения для познавшего Силу, — торжественно ответил Ниро.

— Понятно. Мелкие ещё.

— Мы старшие воспитанники Ордена джедаев!

— А я старший механизатор второй бригады. И чё?

— Мы выполняем исследовательскую миссию!

— Исследуйте что-нибудь другое. Вам никто ничего не продаст. Домой езжайте.

Кейл возмутился.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете!

— С тремя малолетними городскими оболтусами, которые приехали за самогоном на казённом спидере.

Юнлинги обменялись взглядами: ситуация развивалась не по плану. Ниро решил применить дипломатию, вытянул руку и сделал знакомое плавное движение.

— Ты не хочешь нам мешать.

— Чего? — прищурился местный.

— Ты хочешь пропустить нас и помочь найти нужный напиток.

Парень медленно поднялся, не сводя глаз с воздуха перед собой.

— Слышь, Гришка. Он чего рукой машет?

— Не знаю. Может, мух отгоняет.

Ниро повторил движение, на этот раз с нажимом.

— Ты не хочешь нас обижать.

Парень некоторое время смотрел на юного джедая.

— Это ты зря так думаешь.

Впоследствии обстоятельства происшествия восстанавливались по трём рапортам юнлингов, показаниям местных жителей и акту осмотра хозяйственного спидера, и во всех документах имелись разночтения. Юнлинги утверждали, что подверглись неспровоцированному нападению, местные настаивали, что действовали исключительно в целях самообороны. Обе стороны сходились в одном: драка действительно состоялась.

Началось всё с того, что Кейл, которому надоело выслушивать оскорбления, гордо объявил:

— Мы обучены семи формам боевого фехтования!

— Поздравляю, — сказал местный.

— Мы можем победить любого противника!

— Ну, попробуй.

Кейл выхватил учебный световой меч, и лезвие с негромким гудением вспыхнуло синим светом, заставив местных отступить на шаг.

— Ого.

— Вот видите! — торжествующе произнёс Кейл.

Старший механизатор задумчиво посмотрел на меч, потом на лежавшую рядом телегу.

— Гришка, принеси-ка оглоблю.

— Какую?

— Длинную.

Через минуту против юнлингов выступило старинное сельскохозяйственное оружие: деревянная оглобля длиной около трёх метров из выдержанной местной древесины, предназначенная для соединения тягловой скотины с повозкой, а в дополнение к тому и для воспитательных целей.

Ниро усмехнулся.

— Вы собираетесь сражаться с нами палкой?!

— Не палкой, — поправил местный. — Оглоблей.

— Какая разница?!

— Сейчас увидишь.

Первые десять секунд юнлинги действовали уверенно: приняли боевые стойки, вспомнили наставления инструкторов, выполнили несколько красивых перемещений. Кейл попытался провести атаку сверху, но местный механизатор не изучал классическое джедайское фехтование, и вместо того чтобы правильно отреагировать, он совершенно бесцеремонно подсунул оглоблю под ноги противнику. Кейл перелетел через неё. Тимо попытался обойти с фланга, но второй местный, не знакомый с особенностями джедайской тактики, просто подставил ногу, и Тимо упал. Тогда Ниро решил восстановить равновесие Силы: сосредоточился, протянул руку и попытался телекинезом вырвать оглоблю. Местный, почувствовав, что деревяшку потянуло в сторону, крепче ухватился за неё.

— А ну не балуй!

И потянул обратно. Ниро оказался совершенно не готов к тому, что его противник тоже умеет тянуть, особенно двумя руками и особенно после десяти лет работы на погрузке картофеля. Раздался треск разорвавшейся ткани, Ниро полетел в одну сторону, оглобля в другую, а через секунду местный снова держал её в руках. На этом организованное сопротивление Ордена джедаев закончилось.

Спустя две минуты трое юнлингов сидели возле забора. Кейл держался за ушибленную ногу, Тимо осторожно ощупывал фингал под глазом, Ниро разглядывал порванную мантию, а местные стояли рядом.

— Ну что, джедаи? — спросил механизатор. — Ещё будете руками махать?

Ниро молчал, и за него ответили сразу двое, потому что молчание было слишком красноречивым.

— А самогон-то вам зачем понадобился?

— Научное исследование, — глухо произнёс Тимо.

— А-а. Понятно. — Парень посмотрел на спидер. — Это чей?

— Кооперативный.

— Из «Зари Дантуина»?

— Да.

— Значит, угнали.

— Мы взяли временно!

— Без разрешения?

— Да.

— Значит, угнали.

Местный забрал из спидера электронный ключ.

— Передайте своим старшим: пусть приезжают, забирают. И с председателем поговорить надо.

— А мы как вернёмся?!

— Пешком.

— Но до лагеря двенадцать километров!

— Вот и прогуляетесь.

Кейл попытался возразить, но механизатор поднял оглоблю, и Кейл передумал.

В общежитие юнлинги вернулись под утро, пешком, уставшие, побитые и голодные, без самогона, без спидера и с существенно изменившимися представлениями о тактике ближнего боя. На крыльце их ждал Оби-Ван Кеноби, и по его лицу было понятно, что ждёт он давно.

— Где вы были?

Трое замерли.

— Учитель, мы…

— Я спрашиваю, где вы были?

— В соседнем поселении.

— Зачем?

Ниро решил проявить инициативу.

— Проводили исследование местных традиций.

Оби-Ван внимательно осмотрел воспитанников.

— И как традиции?

— Суровые, учитель.

— А что у тебя с лицом, Тимо?

— Столкновение культур.

— А с ногой, Кейл?

— Последствия неудачных переговоров.

— А где спидер?

Трое переглянулись.

— Он временно находится у представителей коренного населения.

Оби-Ван медленно закрыл глаза.

— Вы его потеряли?!

— Нет! Он у местных!

— Почему?!

— Они сказали, чтобы старшие приехали.

— Зачем?!

— За спидером.

Оби-Ван некоторое время молчал, собираясь с мыслями, потом заговорил тихо, что было хуже крика:

— Вы же обучались боевым искусствам. Вас учили защищаться. Вы три старших воспитанника Ордена джедаев! Как вы могли проиграть местным жителям?!

Ниро обиженно засопел.

— Учитель, мы умеем сражаться со световыми мечами. Мы тренировались против боевых дроидов. Мы знаем все основные стойки…

— И?!

— А у них оглобля.

— И что?!

Ниро поднял глаза, в которых читалась вся тяжесть полученного опыта.

— Учитель, вы когда-нибудь получали оглоблей?

Оби-Ван замолчал.

— Нет.

— Вот и не спрашивайте.

Утром состоялся разбор происшествия. Присутствовали магистр Винду, Оби-Ван Кеноби, трое пострадавших, Агриппина Степановна, председатель Кордан Визла и заведующий хозяйством, а Анакин сидел в заднем ряду исключительно из интереса. Кордан разложил на столе три документа.

— Значит, так. Ночью был угнан хозяйственный спидер номер сорок семь.

— Мы не угоняли! — возразил Ниро. — Мы временно воспользовались транспортным средством!

— А разрешение кто давал?

— Никто.

— Путевой лист был?

— Нет.

— А где спидер?

— В Верхних Ключах.

— Значит, угнали.

Винду поднялся, не желая оставлять последнее слово председателю.

— Я лично прослежу, чтобы виновные понесли самое строгое дисциплинарное наказание!

— Это потом, — отмахнулась Агриппина Степановна. — Сначала спидер верните. Мне на нём завтра удобрения развозить.

Кордан перелистнул протокол.

— Дальше. Трое воспитанников отправились в соседнее село.

— Да, — ответил Оби-Ван.

— За самогоном.

— К сожалению.

— Там вступили в драку.

— Да.

— С местными механизаторами.

— Да.

Кордан немного помолчал, прикидывая что-то в уме.

— Кто победил?

Винду нахмурился: вопрос ему явно не понравился.

— Это не имеет значения.

— Значит, механизаторы, — подытожил Кордан, и Агриппина Степановна кивнула.

— Местные.

— Чем вооружены были?

— Оглоблей.

Кордан медленно поднял голову, словно услышал что-то важное.

— Одной?

— Одной.

— А у джедаев?

— Три учебных световых меча.

Председатель задумался, и Оби-Ван, уловив перемену в его лице, осторожно спросил:

— Что именно вас заинтересовало?

— Фамилия механизатора.

— Зачем?

— На следующий сезон в охрану кооператива приглашу.

Винду возмущённо поднялся.

— Господин председатель! Я намерен разобраться с местными жителями, позволившими себе нападение на воспитанников Ордена!

— Разберёмся, магистр, — спокойно ответил Кордан. — Только сначала надо выяснить, кто к кому приехал и зачем.

— Наши воспитанники…

— Поехали без разрешения. На чужой технике. За самогоном. Потом попытались применить свои способности к местным жителям. Я ничего не упустил?

Винду медленно сел, поняв, что возразить нечего.

— Нет.

— Тогда давайте без международных конфликтов. У нас уборка идёт.

Агриппина Степановна посмотрела на него с одобрением.

— Вот. Правильно говоришь. — Она повернулась к юнлингам. — А эти трое сегодня идут картофелехранилище чистить. И завтра. И послезавтра.

— Но это же наказание! — возмутился Кейл.

— Правильно. А какое, по-твоему, должно быть? Награда?

— Мы хотели…

— Вы хотели приключений. Вот вам приключение. В хранилище картошка гнить начала. Очень интересные запахи. Будете исследовать.

Анакин в заднем ряду не выдержал и хмыкнул. Кордан перевёл на него взгляд.

— Скайуокер, а у тебя забор восстановлен?

Анакин немедленно перестал улыбаться.

За спидером Мейс Винду отправился лично, в сопровождении председателя кооператива. Верхние Ключи встретили их приветливо: у сельского клуба по-прежнему сидели местные парни, рядом стояла телега, а возле телеги лежала оглобля. Винду вышел из транспорта, поправляя мантию с достоинством члена Высшего Совета.

— Я магистр Мейс Винду. Представляю Орден джедаев.

Старший механизатор поднялся.

— А-а. Это ваши вчера приезжали?

— Наши.

— За самогоном.

Винду поморщился.

— Я осведомлён.

— А потом драку устроили.

— Осведомлён.

— И спидер угнали.

— Молодой человек, я прекрасно осведомлён обо всех обстоятельствах!

— Ну и хорошо. А то мы думали, придётся объяснять.

Кордан вышел следом.

— Здорово, Гришка.

— Здорово, председатель.

— Спидер где?

— В сарае.

— Целый?

— Почти.

— А что случилось?

— Аккумулятор подсел. Мы его на зарядку поставили.

— Ладно. Спасибо.

Винду удивился.

— Вы знакомы?

Кордан пожал плечами.

— Дантуин, магистр. Тут все друг друга знают.

— Но эти люди нанесли поражение нашим воспитанникам!

Кордан посмотрел на механизатора.

— Гришка, правда?

— Да они больше сами падали.

— А оглобля?

— Ну, была.

— Покажи.

Гришка поднял длинную деревянную оглоблю, и Кордан внимательно осмотрел её, проверил баланс, прикинул вес, а потом посмотрел на парней.

— Значит, втроём справились?

— Да чего там справляться. Один в неё врезался, второй через телегу полетел, а третий сам себя за рукав потянул.

Кордан молча кивнул. Винду чувствовал себя всё более неуютно и попытался вернуть разговору достоинство.

— Господа, прошу вас учесть, что обучение юнлингов ещё не завершено.

— Ну, так доучите, — пожал плечами механизатор. — Только больше за самогоном не присылайте.

Выяснилось, что спидер действительно не заводится. Аккумулятор зарядили, но в процессе вчерашней поездки юнлинги что-то повредили в системе питания. Винду изучил приборную панель, попробовал запустить двигатель и потерпел неудачу.

— Странно.

Механизатор заглянул под кожух.

— Ага. Контакт отошёл.

— Вы уверены?

— Угу.

— Возможно, следует провести полную диагностику…

— Можно и полную. Только у меня трактор в поле ждёт.

Местный поправил контакт проволокой, и спидер завёлся. Винду был вынужден признать, что ремонт прошёл успешно, но тут выяснилось, что вылететь со двора спидер не может: его загнали в сарай задом, и передние стабилизаторы застряли между двумя штабелями ящиков.

— Надо выкатить, — развёл руками механизатор. — Или ящики перетащить.

— Я могу воспользоваться Силой, — сказал Винду.

— Да ради Океана. Только у меня крышу не снесите.

Магистр вытянул руку, и спидер медленно приподнялся над землёй, а местные с интересом наблюдали.

— Ого.

— Красиво.

— Слышь, а трактор так можешь?

Винду аккуратно поставил спидер на свободное место, ещё не понимая, во что ввязывается.

— Могу.

— Серьёзно?

— Разумеется.

Механизатор задумался.

— Тогда слушай. У нас трактор вчера в канаву сел…

Винду почувствовал приближение неприятностей.

— Молодой человек, я прибыл сюда исключительно за транспортным средством.

Кордан усмехнулся.

— Да помоги ты им, магистр. Тут рядом. Они же твоих воспитанников до лагеря пешком отправили. Теперь будет взаимная помощь.

Через два часа Мейс Винду вернулся на кооператив. Спидер он привёз, выглядел усталым и почему-то держался за поясницу. Оби-Ван встретил его возле ангара.

— Магистр, всё в порядке?

— Да.

— Удалось договориться?

— Да.

— А что произошло?

Винду помолчал, подбирая слова, которых в Кодексе джедаев на этот случай не нашлось.

— Кеноби. В учебную программу подготовки юнлингов необходимо внести изменения.

— Какие именно?

— Основы сельского рукопашного боя.

Оби-Ван удивился.

— Простите?

— И отдельным разделом — противодействие длинномерному сельскохозяйственному инвентарю.

— А почему?

Винду посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Потому что, Кеноби, световой меч — оружие более цивилизованной эпохи.

— И?

— А оглобля — аргумент, который этой эпохе предшествовал.

На седьмой день начались неприятности посерьёзнее. Сначала испортилась погода, потом пропала связь с метеорологической станцией, а к вечеру председатель получил сообщение, что со стороны северных равнин движется мощный атмосферный фронт. Ожидались проливные дожди на три дня, а возможно, и на пять. Для Дантуина это означало одно: если оставшийся картофель не убрать до утра, техника не сможет выйти на поля, а урожай на низинных участках окажется под водой. Кордан собрал экстренное совещание. На столе лежала карта полей, рядом стояла Агриппина Степановна, и по лицу председателя было видно, что цифры его не радуют.

— Не успеваем. Даже если все машины запустим.

— А сколько осталось? — спросил Оби-Ван.

— Полторы тысячи тонн.

Анакин присвистнул.

— Много.

— Очень много, — согласился Кордан.

Винду склонился над картой, надеясь найти на ней хоть какое-нибудь решение, достойное члена Высшего Совета.

— А нельзя использовать транспортники для вывоза?

— Можно, — ответила Агриппина Степановна. — Только транспортник надо грузить. И картошку с земли кто-то должен поднять.

— Мы можем использовать Силу.

— Уже использовали. До сих пор трубы по полю собираем.

Оби-Ван осторожно кашлянул, понимая, что отвечает за всех троих провинившихся и за каждую выкопанную трубу.

— Возможно, теперь нам удастся действовать более организованно.

Кордан внимательно посмотрел на него.

— Кеноби, я слышал, что джедаи способны поднимать тяжёлые предметы, перемещать технику и даже управлять целыми кораблями.

— При достаточной подготовке — да.

— Прекрасно. Значит, картошку тоже сможете.

— Полагаю, да.

— Тогда будем работать.

Он снял со шкафа старый мандалорский шлем, и Винду настороженно подался вперёд.

— Вы собираетесь воевать?

— Нет, магистр. Просто когда начинается аврал, мне так привычнее.

— Кордан, ты опять в шлеме?! — возмутилась Агриппина Степановна.

— Агриппина Степановна, я двадцать лет командовал войсками. У меня рефлекс.

— У тебя не рефлекс, а привычка начальством себя чувствовать. Шлем снимай. Людей пугать не надо.

Кордан молча снял шлем и положил на место, а Винду проводил это движение внимательным взглядом человека, который только что узнал, кто в этом доме главный.

Распределение обязанностей заняло двадцать минут, и Кордан действовал быстро, как привык.

— Первая бригада — на северный участок. Вторая — обеспечивать погрузку. Третья — транспорт к хранилищу. Резервные машины выставить у южной дороги. Связь каждые пятнадцать минут.

Агриппина Степановна ткнула пальцем в карту.

— Северный участок первым. Там низина. Если зальёт, потеряем всё.

— Принято.

— Скайуокер!

— Да?

— Трактор твой ездит?

— Отлично!

— Не надо отлично. Надо чтобы нормально.

— Нормально ездит!

— Тогда в поле.

Кордан повернулся к Анакину и добавил то, что не было записано ни в одном плане:

— Скайуокер, техника нужна для работы, а не для установления рекордов. Поэтому если опять снесёшь забор, будешь лично восстанавливать.

— Но…

— И без Силы.

Оби-Ван одобрительно кивнул, а Агриппина Степановна уже раздавала следующие приказы.

— Винду!

— Слушаю.

— На весовую.

Магистр тяжело вздохнул.

— Разумеется.

— Кеноби! Будешь за всеми смотреть. Чтоб никто опять ничего не поджёг. И юнлингов ваших собирай. Всех.

Оби-Ван немного помедлил.

— Даже тех троих, которые провинились?

Агриппина Степановна посмотрела на него как на человека, задавшего совершенно бессмысленный вопрос.

— А что, у них руки отвалились?

— Нет.

— Значит, тоже работать будут.

Кордан положил ладонь на карту, и все притихли.

— Господа джедаи, скажу сразу. Мы здесь не собираемся доказывать, кто сильнее. Мандалорцы, джедаи, трактористы — мне без разницы.

Он перевёл взгляд на Винду.

— Кто умеет считать — считает. Кто умеет чинить — чинит. Кто может поднимать мешки — поднимает. А кто не умеет ничего — учится.

— Вот. Наконец-то председатель правильно говорит, — кивнула Агриппина Степановна.

Кордан выпрямился.

— Всё. По местам. Начинаем операцию.

— Уборку, — поправила агроном.

— Уборку, — согласился председатель.

Ночью над полями кооператива «Заря Дантуина» развернулась одна из самых необычных сельскохозяйственных операций в истории Республики. Под прожекторами работали тракторы, по дорогам сновали грузовые спидеры, в небе зависли два республиканских транспортника, а десятки падаванов и юнлингов выстроились вдоль картофельных рядов. Кордан сидел в диспетчерской над картой и руководил транспортом, Агриппина Степановна стояла на возвышении с комлинком и командовала полевыми бригадами.

— Первая бригада! Начали!

Юнлинги вытянули руки, земля осторожно приподнялась, и картофель вышел из грядок, на этот раз без труб, без камней и практически без земли.

— Хорошо! — крикнула агроном. — Теперь на сортировку!

Соседняя группа мягко направила клубни в контейнеры, где падаваны уже разделяли их по размеру и качеству.

— Крупный — налево! Семенной — направо! Повреждённый отдельно! — командовала Агриппина Степановна.

Оби-Ван, стоявший рядом, не удержался от торжествующей нотки в голосе.

— Видите, госпожа Агриппина, какая удивительная гармония возникает, когда все действуют сообща.

— Вижу. А почему вон тот мешки вверх ногами ставит?

— Который?

— Вон тот, в капюшоне.

Оби-Ван вздохнул.

— Сейчас исправим.

Анакин управлял трактором, точнее, трактор подчинялся ему с некоторой неохотой: после модернизации машина обладала избытком мощности и недостатком здравого смысла.

— Скайуокер! — раздалось из комлинка. — Ты чего так быстро едешь?!

— Магистр, я вывожу урожай!

— Ты опять разогнался!

— Я контролирую ситуацию!

Трактор слегка подскочил на кочке, мешки в прицепе опасно накренились, и Анакин мгновенно выровнял машину Силой.

— Всё нормально!

— Скайуокер, — устало произнёс Оби-Ван, — однажды я очень хотел бы услышать эти слова ДО того, как что-нибудь случится.

На весовой Мейс Винду переживал собственную трагедию. Грузовые спидеры прибывали один за другим, за каждым нужно было закрепить номер, записать вес, пересчитать мешки и оформить ведомость. Магистр работал быстро, чётко и без ошибок, но поток не прекращался.

— Следующий!

— Четыре тонны восемьсот!

— Записал. Следующий!

— Пять тонн двести!

— Записал!

— Магистр, тут десять мешков не сходится!

— Пересчитать!

— А вот эти куда?!

— На сортировку!

— А этот грузовик можно уже выпускать?!

— НЕТ! У НЕГО НЕТ НАКЛАДНОЙ!

Агриппина Степановна, проходившая мимо, удовлетворённо кивнула.

— Вот. Толковый мужик. Сразу видно, высшее образование.

К полуночи начался дождь, сначала редкий, потом сильнее, а потом небо словно решило вернуть Дантуину весь объём воды, который планета недополучила за последние двадцать лет. Низинные участки начали заполняться, и Агриппина Степановна, взглянув на метеосводку, помрачнела.

— Не успеем.

Оби-Ван подбежал к ней.

— Что случилось?

— Северный участок заливает. Там картошка в земле. Если вода пойдёт через старую канаву, техника туда уже не пройдёт.

— Может, мы сможем сдержать поток Силой?

— Надолго?

Оби-Ван посмотрел на приближающийся дождевой фронт и честно признался:

— Не знаю.

— Вот именно. Нам не воду держать надо, а канаву открыть. Старую водоотводную.

— Где она?

— Здесь, — ткнула пальцем в карту Агриппина Степановна. — Только её прошлой осенью завалило, а расчистить не успели.

— Анакин может помочь техникой.

— Может. Если трактор опять не улетит.

Оби-Ван включил комлинк.

— Анакин! Срочно на северный участок!

— Понял, учитель!

— И осторожно!

— Конечно!

Оби-Ван с сомнением посмотрел на агронома.

— Почему-то мне стало тревожно.

— Привыкай, Кеноби.

Северная канава оказалась забита землёй, корнями и старыми досками, а вода прибывала. Анакин поставил трактор у края и поднял рукой большой ком грунта, потом второй, потом третий, но вода подмывала берега быстрее, чем он успевал убирать землю.

— Учитель, здесь нужен отводящий канал!

— Я вижу!

— Если направить воду к старому руслу, она уйдёт в овраг!

— А там ничего нет?

— По карте нет!

Из темноты раздался голос:

— По карте, может, и нет, а в жизни там мост стоит!

Все обернулись. К краю поля подъехал старый грузовой спидер, и из него вышли четверо парней из Верхних Ключей, тех самых. У одного за плечом висела длинная деревянная оглобля. Оби-Ван посмотрел на них с опаской, которая появляется у людей, раз получивших урок.

— Вы…

— Мы, — ответил старший механизатор. — Слышали, у вас низину топит. Приехали помочь.

— Но ведь у вас был конфликт с нашими воспитанниками…

— Да ладно вам. Мальчишки подрались. Бывает. Картошку-то спасать надо.

Механизатор оглядел канаву профессиональным взглядом.

— Ага. Здесь через старый водосброс вывести надо. Только заслонку заклинило.

— Мы пытались открыть, — сказал Анакин.

— А рычагом?

— Каким?

Местный снял с плеча оглоблю.

— Вот таким.

Оби-Ван посмотрел на инструмент и вспомнил недавний разговор с Винду. Механизатор тем временем вставил конец оглобли под металлическую скобу.

— Давай, столичный. Силой своей помогай. Только плавно.

Анакин взялся за другой конец.

— Сейчас.

— Не рви! Там ось старая!

— Я знаю!

— Раз знаешь, не рви!

Они навалились. Дерево скрипнуло, железо застонало, заслонка дёрнулась и наконец тяжело пошла вверх, и вода с грохотом устремилась в открытый водосброс. Через несколько минут уровень в низине начал падать.

Кордан прибыл на северный участок вместе с резервной бригадой, увидел открытый водосброс, потом оглоблю, потом знакомое лицо.

— Гришка?

— Ага.

— Опять ты?

— Помогаем, председатель.

— Молодец, — кивнул Кордан и оглядел поле. — Так. Дальше работаем по схеме. Первая бригада держит водосброс. Вторая прикрывает вывоз урожая. Третья — транспорт на склад.

Агриппина Степановна, подбежавшая следом, сердито посмотрела на него.

— Кордан, у нас картошка, а не осада Мандалора!

— Агриппина Степановна, я двадцать лет командовал войсками. У меня другой терминологии нет.

— Тогда командуй, только мешки не забудь пересчитать.

— Принято.

Он включил комлинк.

— Весовая, приём! Винду, подтверждай приём груза по каждой машине!

— Принято!

— Скайуокер, транспорт по северной дороге!

— Есть!

— Кеноби, организуй погрузку!

— Выполняем!

Кордан посмотрел на Агриппину Степановну с видом человека, довольного собственным оркестром.

— Ну вот. Работает.

— Работает. Только без твоих военных замашек можно было бы обойтись.

— Нельзя.

— Почему?

— Иначе кто-нибудь обязательно начнёт рассуждать о гармонии Вселенной вместо того, чтобы грузить мешки.

Агроном задумалась.

— Ладно. Тут ты прав.

Около двух часов ночи работа снова едва не остановилась: на северном участке вышел из строя транспортёр, один из грузовиков сел в размытую колею, а складские ворота заклинило от сырости. Но теперь у кооператива была помощь местных механизаторов, которые знали, где что стоит, какие задвижки работают и в каком сарае хранится запасной трос.

— Скайуокер! — крикнул старший механизатор. — Тягач подавай!

— Сейчас!

— Только медленно!

— Я знаю!

— МЕДЛЕННО, ГОВОРЮ!

Анакин послушался. Тягач плавно подцепил застрявший грузовик и вытянул его из грязи, ничего не сломав, и Егор Лукич, наблюдавший со стороны, растроганно покачал головой.

— Надо же. Научился.

Троих провинившихся юнлингов Агриппина Степановна поставила на сортировку. Ниро, Кейл и Тимо работали молча уже пятый час: Кейл осторожно разминал ушибленное колено, Тимо поправлял мокрую мантию, а Ниро всё поглядывал на местных парней и наконец решился. Он подошёл к старшему механизатору и негромко сказал:

— Простите.

— Чего?

— Мы хотели извиниться. За вчерашнее.

— А-а. За самогон, — усмехнулся местный.

— И за драку.

— Да ладно. Живые все.

Ниро помолчал, подбирая слова.

— Мы думали, что с нашими способностями можем справиться с любым противником. Но, похоже, были неправы.

— Бывает.

— Можно спросить? Вы где научились так сражаться?

Местный искренне удивился.

— Сражаться?

— Ну, оглоблей.

— Да нигде. Телеги чиним, скотину запрягаем. Дрова возим. Она же для работы.

— Значит, вы не изучали специальные боевые техники?

— Какие техники? У меня с утра до вечера хозяйство. — Он посмотрел на мокрую мантию. — А вы там, в своём Ордене, чего вообще изучаете?

— Историю Республики. Философию. Медитацию. Тактику. Фехтование. Управление Силой.

— А картошку сажать?

— Нет.

— А трактор чинить?

— Нет.

— А оглоблю привязывать?

— Нет.

Механизатор покачал головой.

— Странное у вас образование.

К четырём утра было убрано почти всё. Оставался последний, самый низкий участок, куда уже нельзя было загнать технику, потому что грунт размок. Агриппина Степановна посмотрела на поле, потом на собравшихся джедаев.

— Вот теперь, ребята, ваша очередь.

— Что требуется? — подошёл Винду.

— Вон там триста тонн картофеля. До хранилища двести метров. Земля мокрая, техника не пройдёт.

Винду оглядел участок и позволил себе тень профессиональной гордости.

— Полагаю, мы справимся.

Он подозвал Оби-Вана и остальных магистров, юнлинги и падаваны выстроились вдоль поля, и под хлещущим дождём, при дальнем громе, магистр медленно поднял руку.

— Сосредоточьтесь. Почувствуйте Силу, объединяющую всё живое…

— И неживое тоже, — крикнула Агриппина Степановна. — Особенно мешки. Мне их в хранилище надо!

Винду выдержал паузу.

— Начали.

Сначала поднялись отдельные корзины, затем мешки, потом целые контейнеры, и под дождём медленно поплыл огромный воздушный караван картофеля: над полем, над канавой, над грязной дорогой, прямо к складу. Работники кооператива смотрели с открытыми ртами, и Кордан снял с головы старую рабочую кепку.

— Красиво.

— Красиво-то красиво, — прищурилась Агриппина Степановна, — а кто их считать будет?

Кордан включил комлинк.

— Винду! На весовую!

Магистр открыл было рот, закрыл его и отправился считать картошку.

К рассвету урожай был спасён. Последний грузовик въехал под навес за двадцать минут до того, как над полями разразился настоящий ливень, и люди стояли возле склада грязные, мокрые и уставшие. Кто-то сидел прямо на мешках, кто-то пил горячий чай, Анакин задремал на сиденье трактора, а Оби-Ван обнаружил, что один из его сапог куда-то пропал. Мейс Винду поставил последнюю запись в ведомости.

— Готово.

Агриппина Степановна взяла бумаги, пробежала глазами итог.

— Тысяча четыреста девяносто шесть тонн.

— А по предварительному плану сколько было? — спросил Кордан, проверяя сводку.

— Тысяча четыреста девяносто.

— Значит, перевыполнили?!

— На шесть тонн.

Председатель впервые за всю ночь улыбнулся.

— Ну что, товарищи. Операция завершена успешно.

— Урожай убрали, Кордан. Урожай. У тебя опять операция.

— Привычка.

— Вот и отвыкай. Теперь людей кормить надо.

За завтраком в столовой подали картошку. Все молчали, на столах стояли большие миски с жареным картофелем, чай и хлеб, и Оби-Ван долго смотрел на тарелку.

— Знаете, я начинаю думать, что в Галактике существует слишком много картофеля.

— Учитель, — сонно кивнул Анакин, — после возвращения на Корусант я не хочу видеть картошку минимум год.

— Только год?

— Хорошо. Десять.

Винду молча ел, и Кордан, сидевший рядом, решил нарушить молчание.

— Ну что, магистр? Как тебе сельская жизнь?

— Несколько необычно.

— Зато спокойно.

Винду посмотрел на председателя, потом на Агриппину Степановну, которая уже успела поссориться с заведующим столовой из-за недостатка хлеба.

— Вы действительно считаете, что это спокойная жизнь?

Кордан задумался.

— По сравнению с осадой крепости — да.

— А по сравнению с заседанием Высшего Совета джедаев?

— Не знаю. У вас там картошка бывает?

— Нет.

— Значит, у вас легче.

Двухнедельная командировка подошла к концу. После спасения основного урожая джедаи ещё несколько дней помогали приводить хозяйство в порядок: сушили зерно, ремонтировали заборы, разгружали склады и восстанавливали систему полива. Погода постепенно наладилась, работники кооператива успели привыкнуть к странным гостям, а гости к сельскому быту. Анакин сдал Егору Лукичу трактор, и тот внимательно осмотрел машину.

— Теперь нормально работает?

— Конечно.

— Мощность вернул как была?

— Да.

— Турбину дополнительную снял?

— Снял.

— А вот это что?

— Система аварийной стабилизации.

— Зачем?

— Чтобы больше не переворачивался.

Егор Лукич помолчал.

— Вот это оставь.

Перед отлётом трое юнлингов зашли к Агриппине Степановне. Ниро держал в руках небольшой свёрток и явно не знал, с чего начать.

— Мы хотели поблагодарить вас.

— За что?

— За практику.

Агроном подозрительно посмотрела на троицу.

— И чего вам надо?

— Ничего. Просто спасибо.

Она развернула свёрток. Внутри лежала маленькая деревянная оглобля, точь-в-точь как у местных, только аккуратно выструганная, отполированная и покрытая лаком, с выгравированной надписью:

«СИЛА — ЭТО НЕ ВСЁ».

Агриппина Степановна расхохоталась.

— Молодцы. Поумнели. А самогон-то нашли?

Трое покраснели.

— Нет.

— Ну и правильно. В вашем возрасте лучше компот.

Она достала из шкафа банку и вручила ребятам.

— Вот. Яблочный. С собой возьмите.

Юнлинги поблагодарили и ушли, а Агриппина Степановна ещё некоторое время смотрела им вслед, потом аккуратно поставила маленькую оглоблю на полку, рядом с почётными грамотами.

Перед отлётом Кордан пригласил Винду в кабинет.

— Магистр, хотел поблагодарить за помощь.

— Мы исполняли свой долг перед Республикой.

— Хороший долг. Полторы тысячи тонн картошки за неделю. Не каждый боевой батальон так сможет.

Винду слегка улыбнулся.

— Признаться, я не ожидал встретить на Дантуине мандалорца, руководящего сельскохозяйственным кооперативом.

— А я не ожидал увидеть джедаев на картошке, — пожал плечами Кордан.

— И всё же вы решили оставить военную службу?

— Решил. Надоело воевать. Хотел спокойной жизни. Земля, хозяйство, картошка.

— И как?

Кордан обвёл взглядом бумаги, завалившие стол: заявку на новую технику, акт списания старого трактора, три жалобы от работников, письмо налоговой службы. Потом посмотрел на вымпел победителя социалистического соревнования.

— Лучше бы воевал.

Оба помолчали. Затем Винду сказал:

— Знаете, председатель, я начинаю понимать вас.

— Взаимно, магистр.

Кордан протянул руку, Винду пожал её, и впервые за много лет представитель мандалорского клана Визла и член Высшего Совета джедаев расстались вполне довольные друг другом. Правда, оба прекрасно понимали, что ещё одну совместную уборочную кампанию добровольно не переживут.

На прощальном построении председатель кооператива зачитал благодарность.

— За активное участие в уборочной кампании, высокую трудовую дисциплину, проявленные инициативу и самоотверженность объявляется благодарность личному составу Ордена джедаев!

Раздались аплодисменты.

— Отдельно отметить работу магистра Мейса Винду, обеспечившего исключительную точность учёта продукции!

Винду слегка поклонился.

— Рыцаря Оби-Вана Кеноби — за руководство уборочными бригадами!

Оби-Ван вежливо улыбнулся.

— Анакина Скайуокера — за восстановление сельскохозяйственной техники!

Егор Лукич многозначительно кашлянул.

— И последующее возвращение её в исходное состояние! — поспешно добавил Кордан.

— Это было необязательно уточнять, — нахмурился Анакин.

— А также сто двадцать юнлингов, сорок падаванов и весь сопровождающий состав — за добросовестный труд!

Винду удовлетворённо кивнул. Кордан отложил бумагу.

— Товарищи джедаи! Мы надеемся на дальнейшее сотрудничество!

Вперёд вышла Агриппина Степановна.

— Ребята, вы уж приезжайте. Только в следующий раз сапоги берите свои. И лопаты.

— А световые мечи? — осторожно спросил Оби-Ван.

— Мечи можете оставить дома.

Она подумала.

— А оглобли у нас свои есть.

Вечером транспорт с джедаями приземлился на Корусанте, и в Храме их встретили с торжественностью, достойной возвращения героев с опаснейшего задания. В большом зале собрались наставники, преподаватели и представители администрации, а юнлинги выглядели усталыми, но довольными: у многих появились мозоли, некоторые заметно загорели. Один привёз живого сельскохозяйственного жука в коробке из-под сухого пайка, другой двух маленьких полевых зверьков, а третий тайком тащил в сумке клубень картофеля весом почти три килограмма. Анакин привёз чертежи нового картофелеуборочного комбайна, Оби-Ван больную спину, а Мейс Винду четырнадцать папок с актами, ведомостями, отчётами, накладными и собственноручно составленным журналом движения сельскохозяйственной продукции.

На следующий день состоялось заседание Высшего Совета джедаев. Мейс Винду выступил с докладом.

— В целом считаю сельскохозяйственную практику успешной. Мы получили ценный опыт коллективного взаимодействия, научились применять Силу в мирных целях и оказали существенную помощь гражданскому населению Республики.

— Особенно полезным оказалось сотрудничество с местными специалистами, — согласно кивнул Оби-Ван.

— Согласен, — сказал Винду. — Кроме того, выявлены некоторые недостатки в подготовке воспитанников.

— Какие? — спросили из зала.

— Недостаточная устойчивость к нестандартным атакам.

— В каком смысле?

Винду некоторое время подбирал слова.

— В частности, при использовании противником длинномерных сельскохозяйственных приспособлений.

Наступила тишина, и один из преподавателей осторожно спросил:

— Простите, магистр, вы имеете в виду копья?

— Нет.

— Посохи?

— Нет.

— Тогда что?

Винду закрыл глаза.

— Оглоблю.

Преподаватели переглянулись.

— А что такое оглобля?

Оби-Ван тяжело вздохнул.

— Поверьте, коллеги. Вам лучше не знать.

Через неделю в Храм прибыл официальный отзыв кооператива «Заря Дантуина». Документ состоял из двенадцати страниц и содержал оценки трудовой дисциплины, физической подготовки, эффективности применения специальных способностей и общего вклада Ордена в уборочную кампанию. В заключительной части значилось:

«Участие обучающихся в сельскохозяйственных работах — активное.

Уровень теоретической подготовки — высокий.

Практические навыки — требуют дальнейшего совершенствования.

Использование современных технических средств — удовлетворительное.

Использование световых мечей — неудовлетворительное.

Трудовая дисциплина — удовлетворительная.

Взаимодействие с местным населением — преимущественно конструктивное.

Отдельные случаи несанкционированного посещения соседних населённых пунктов — имели место.

Один хозяйственный спидер возвращён после вмешательства руководства.

Три воспитанника привлечены к дополнительным хозяйственным работам.

Претензий со стороны кооператива в настоящий момент нет.

Рекомендуется направить указанный контингент на повторную практику».

Ниже стояла подпись: Кордан Визла. Председатель сельскохозяйственного кооператива «Заря Дантуина». И резолюция:

«Орден джедаев показал высокую эффективность при выполнении сложных работ и недостаточную подготовку при эксплуатации простейших сельскохозяйственных инструментов.

Рекомендую расширить программу практического обучения.

Магистра Винду отметить особо. Учёт продукции организован образцово.

Гражданина Скайуокера к модернизации техники допускать только по письменному разрешению председателя».

Ещё ниже Агриппина Степановна приписала от руки:

«На следующий год присылайте тех же. Только этого, с фиолетовым мечом, сразу на весовую. Толковый мужик. Учёт ведёт хорошо.

Мальчишки тоже ничего. Научились работать.

За самогоном больше не ездили.

Оглоблю вернули».

Тем временем в учебном корпусе Храма появились новые занятия. Трое старших юнлингов тайно собирались по вечерам в тренировочном зале, принеся с собой длинные деревянные шесты: один держал шест, двое других отрабатывали противодействие нестандартным атакам, а Ниро руководил тренировкой.

— Помни! Если противник начинает движение справа, нельзя сразу идти в контратаку!

— Почему?

— Потому что у оглобли второй конец длинный!

— А если перепрыгнуть?

— Я пробовал.

— И что?

— Не советую.

Дверь тренировочного зала открылась, и на пороге появился Оби-Ван Кеноби. Некоторое время он молча наблюдал за происходящим, потом спросил:

— И что это вы здесь делаете?

Трое юнлингов вытянулись.

— Дополнительные занятия, учитель!

— По какому предмету?

— Прикладная тактика сельского боя!

Оби-Ван перевёл взгляд с длинного шеста на синяк под глазом Кейла, который ещё не сошёл до конца.

— Понятно. Только без травм.

— Да, учитель!

Он направился к выходу, но у двери остановился.

— И ещё. Покажите потом, как против оглобли защищаться.

— Вам зачем?! — переглянулись трое.

Оби-Ван задумался.

— На всякий случай.

Из постановления Галактического сената

О результатах привлечения образовательных учреждений к сезонным сельскохозяйственным работам

В связи с успешным выполнением программы оказания помощи сельскохозяйственным кооперативам планеты Дантуин признать опыт участия Ордена джедаев положительным.

Отметить высокую эффективность привлечения обучающихся и преподавательского состава к общественно полезному труду.

Рекомендовать распространить данный опыт на другие образовательные и научные учреждения Республики.

Предусмотреть возможность организации аналогичных мероприятий в период весенней посевной кампании.

Рассмотреть вопрос об участии представителей Ордена джедаев в уборке винограда, зерновых культур и иных видов сельскохозяйственной продукции на планетах Внешнего Кольца.

Резолюция Верховного канцлера Палпатина:

«Прекрасная инициатива. Полностью поддерживаю. Особенно полезно для молодого поколения.

Считаю необходимым сделать подобные практики ежегодными».

В зале Совета джедаев снова царило тяжёлое молчание. Мейс Винду держал в руках новое постановление, а Оби-Ван внимательно смотрел на него, уже заранее готовясь к худшему.

— Магистр? Что там?

— Весенний сев.

— Простите?

— Нас направляют на весенний сев.

Оби-Ван закрыл глаза.

— Опять Дантуин?

— Пока неизвестно.

— А отказаться можно?

Винду перевернул страницу.

— В документе сказано: «Участие добровольное».

— Ну, слава Силе!

— Для обучающихся. Для образовательных учреждений — обязательное.

Оби-Ван помолчал.

— А кто подписал?

— Палпатин.

Снова наступила тишина. Магистр медленно положил документ на стол.

— Кеноби, скажи, пожалуйста, у нас в Храме осталась та оглобля, которую юнлинги привезли с Дантуина?

— Только маленькая, сувенирная. А что?

— Ничего, — ответил Винду и посмотрел в окно, на сверкающие шпили Корусанта. — Просто начинаю понимать, почему в древности политические вопросы иногда решали несколько иначе.

— Магистр, гнев ведёт на Тёмную сторону, — осторожно напомнил Оби-Ван.

— Знаю, Кеноби. — Винду поднял сенатское постановление. — Но, судя по всему, Светлая сторона у нас в этом году отвечает за сельское хозяйство.

Дополнительная запись в личном деле магистра Мейса Винду

Командировка: планета Дантуин.

Место прохождения практики: сельскохозяйственный кооператив «Заря Дантуина».

Должность на период практики: учётчик сельскохозяйственной продукции.

Продолжительность: 14 стандартных суток.

Выполнено: учёт 1496 тонн картофеля.

Благодарности: одна.

Дисциплинарные взыскания: отсутствуют.

Производственные травмы: не зарегистрированы.

Примечание самого магистра:

«В следующий раз требовать письменного подтверждения, что меня направляют именно для выполнения дипломатических функций».

Характеристика председателя кооператива Кордана Визлы:

«Магистр Винду. Дисциплинирован. Исполнителен. Ответственен. Пригоден к руководящей работе. Хорошо разбирается в документации и учёте материальных средств.

Недостаток — при возникновении нестандартных ситуаций склонен к излишним рассуждениям о праве, справедливости и традициях Ордена.

Рекомендую к назначению заведующим складом».

Резолюция Агриппины Степановны:

«Подтверждаю. Толковый мужик. При необходимости можно ставить начальником весовой».

Приписка Оби-Вана Кеноби:

«Магистру не показывать».

Последняя запись, сделанная неизвестным лицом:

«Да пребудет с вами урожай».

А в сельскохозяйственном кооперативе «Заря Дантуина» тем временем начинали готовиться к весенней посевной. Агриппина Степановна сидела в конторе и составляла заявку на рабочую силу.

— Так, — бормотала она, — механизаторов десять. Подсобных рабочих сорок. Грузчиков двадцать…

Она задумалась и добавила отдельной строкой: «Джедаев — сто семьдесят два человека». Посмотрела на запись и исправила: «Можно больше». В этот момент в кабинет вошёл Кордан и заглянул ей через плечо.

— Джедаев опять вызываешь?

— Ага. На посевную.

— Магистра Винду обязательно укажи. Он человек ответственный.

— Указала.

— Скайуокера к трактору не подпускать.

— Написала.

— А оглоблю…

Агриппина Степановна подняла на него глаза.

— Чего оглоблю?

— Да ничего. Просто предупреди местных, чтобы в следующий раз не увлекались.

— Предупрежу.

Кордан уже направился к двери, но остановился.

— И ещё. Гришку из Верхних Ключей тоже в заявку внеси.

— Зачем?

— В охрану.

— Кордан, у тебя охрана есть!

— Такая нет.

Агриппина Степановна покачала головой.

— Вот же мандалорец. Всё бы тебе кого-нибудь воевать учить.

— Я не воевать. Я порядок поддерживать.

— Иди уже. Не мешай.

Кордан вышел. Агриппина Степановна ещё раз перечитала заявку, подумала и отправила её в Сенат. На следующее утро пришло подтверждение: «Ваш запрос принят к рассмотрению в первоочередном порядке».

— Вот. Нормальные ребята, — довольно кивнула она. — Работать умеют. Только воспитывать надо.

И принялась составлять план посевной. На первой странице крупными буквами было написано:

«СВЕТОВЫЕ МЕЧИ НА ПОЛЕ НЕ ВЫДАВАТЬ».

Ниже стояла резолюция председателя кооператива Кордана Визлы:

«СОГЛАСОВАНО. МАНДАЛОРСКОЕ ОРУЖИЕ ТОЖЕ НЕ ВЫДАВАТЬ».

И совсем внизу, мелким почерком Агриппины Степановны:

«А оглобли оставить. В хозяйстве пригодятся».