Узнавая друг друга (гет)

— Поттер, — позвала Дафна с противоположного конца обеденного стола.

Гарри оторвался от завтрака. Ему снова удалось прийти раньше нее и завладеть беконом, хотя полторы полоски он все-таки оставил. Он же не чудовище.

— Да? — громко отозвался Гарри и почувствовал себя слегка нелепо.

Проклятый стол тянулся почти через всю огромную столовую, а сама столовая занимала всю длину — или, может быть, глубину — площади Гриммо. Как ни посмотри, получалось примерно с поле для крикета. При том что вся семья Блэк, даже если считать Малфоев, насчитывала всего шесть человек, стол на такое количество гостей казался совершенно бессмысленным. Ну, семь, если считать Тедди.

— Сегодня днем... — начала Дафна, а потом сдалась, поднялась и прошла вдоль всего стола к нему. — Сегодня в час дня, в гостиной, у нас состоится очередная встреча, чтобы лучше узнать друг друга.

— Опять будем притворяться?

— Ты ужасный актер. Мы просто будем разговаривать о разных вещах.

— Вещах? Я вообще-то прославленный актер. Я довольно убедительно изображал покойника. А еще ты наверняка помнишь мои реконструкции свирепого йети, банши и множества других существ, с которыми профессор Локхарт никогда не встречался и которых совершенно точно не мог победить.

Гарри вопросительно поднял брови, и совершенно неожиданно Дафна Блэк расхохоталась.

— О боги, твой йети! Ты просто... стоял там с таким лицом, будто хотел провалиться сквозь пол, и говорил: «Р-р-р!»

— Мужик был полным придурком, — добавил Гарри.

Дафна фыркнула. Неловкая тишина затянулась, а потом она тихо спросила:

— Ты правда просто притворился мертвым?

— В общем, да. Миссис Малфой солгала, а я в обмен сказал ей, где Драко. Я оставил его оглушенным и под Дезиллюминационным заклинанием на седьмом этаже Хогвартса.

— Но почему... почему она это сделала?

— Ну... — Гарри не увидел смысла увиливать. — Она только что видела, как в меня попало Смертельное проклятие и я упал. Когда она стала проверять, жив ли я, меня самого поразило, насколько быстро она предала Волдеморта.

— Младшие дети, — пробормотала Дафна, покачав головой. — И еще... я тебе с первого взгляда ужасно не понравилась, да?

— Ты просто оказалась очередной штукой в длинной череде всяких штук.

— Возьми свои слова обратно, муж. Я не штука.

— Ладно, не штука... Просто в моей жизни постоянно находились... — Гарри поискал другое слово. — Люди, которые устраивали отдельные ее куски без моего ведома и без моего согласия. И, само собой, многие из этих затей были смертельно опасными.

— Например, Турнир.

Гарри мрачно уставился на нее.

— Прости. Больная тема?

— Нет, что ты. Я обожаю раз за разом чуть не умирать ради развлечения окружающих. Разумеется, все это с самого начала было планом Волдеморта.

— Если оглянуться назад... это кажется довольно очевидным, — призналась Дафна.

— Правда? — Гарри вложил в это слово столько сарказма, сколько сумел. — Потрясающе. Ты первый человек в моей жизни, который это сказал.

— Ты... до сих пор злишься из-за этого?

— Да. И твой завтрак остывает.

Дафна развернулась на каблуках и с обычной грацией пошла обратно через всю столовую. Села, достала палочку и наложила несколько чар, которые, судя по обрывкам услышанных слов, были согревающими.

— В час, — напомнила она, прежде чем подцепить вилкой жареный помидор.

Утро Гарри провел, гоняясь по дому за вредителями и проклиная их. К третьему этажу он уже запыхался и с удивлением понял, что это довольно неплохая тренировка. Оставшиеся докси оказались хитрыми, проворными и к тому же очень маленькими мишенями. А последним, чего Гарри хотелось, была ЕЕ истерика из-за того, что докси сожрали любимую одежду. Да и собственную одежду он предпочел бы сохранить.

Перед обедом Гарри накинул мантию поверх футболки и джинсов. Кричер приготовил рыбный пирог; тесто могло быть и получше, но в целом еда оказалась вполне съедобной. На другом конце стола Дафна лениво ковыряла свою порцию.

После обеда Гарри отправился в гостиную и еще раз осмотрел комнату, а затем потратил несколько напряженных минут, избавляясь от пауков. Из уважения к Рону он сначала оглушал их и только потом заставлял исчезнуть. Огромных пауков в доме, по идее, должно было остаться совсем немного: большинство раньше обитало в шкафах с фарфором, а те уже очистили. Наконец все заклинания обнаружения жизни показали пустоту, и Гарри заглянул в стеклянный шкаф. Там по-прежнему хранилось несколько особенно мерзких семейных безделушек Блэков. Он вздрогнул, вспомнив серебряную паучью штуковину, которая однажды пыталась всех заколоть.

— Почему здесь столько чудовищных безделушек? — спросила Дафна у него за спиной.

Гарри не подпрыгнул. Почти. Он обернулся, убрал палочку в карман и ответил:

— А это уже после того, как мы избавились от всего по-настоящему проклятого.

На Дафне снова было зеленое платье и туфли на невысоком каблуке. Разочаровывало, хотя ничего другого он и не ожидал.

— Это Орден Мерлина? Твой?

— Нет, Арктуруса Блэка. Он получил его... как там Сириус говорил... «за то, что одолжил Министерству кучу золота».

Глаза Дафны расширились.

— Он... купил Орден Мерлина?!

Гарри пожал плечами. Именно так объяснял Сириус.

— А где твой?

— В надежном месте.

Он был почти уверен, что оставил его на дне ящика с джемперами.

Дафна устроилась на диване, закинула ногу на ногу и кивнула ему.

— Ну, давай.

Гарри сел в кресло так, чтобы хорошо ее видеть. Дафна взяла книжечку вроде ежедневника, раскрыла ее и подняла самопишущее перо.

— Итак. Какие у тебя любимые вещи?

— Любимые вещи?

— Про квиддич я знаю. Что еще?

Гарри не нашелся с ответом. Никто никогда его об этом не спрашивал.

— А у тебя? Назови что-нибудь любимое.

— Ты просто собираешься их запомнить?

— Акцио, блокнот. Акцио, шариковая ручка.

Через несколько секунд оба предмета влетели в комнату, и Гарри поймал их.

— Нам обязательно придется отдельно поговорить об этикете, — заметила Дафна.

— Об этикете?

Звучало так, будто его собирались насильно поселить внутри костюмной драмы. Ему и без того хватало брака с женщиной, для которой мантия считалась нормальной одеждой.

Через полчаса расспросов в блокноте Гарри появилось шесть пунктов, и, по его мнению, они рисовали довольно ясную картину:

Верховая езда. Шляпы. Чтение. Пение. Помешана на порядке. Семья.

За исключением последнего пункта все прекрасно соответствовало его общему впечатлению: избалованная богатенькая девочка. Ну и свадебное платье неприличной сексуальности. Об этом Гарри старался не думать.

Сам он сумел назвать квиддич, изучение Защиты — она все еще его интересовала — и полеты. Гарри чуть было не признался, что квиддич для него во многом просто хороший повод летать, но тогда любимых вещей стало бы еще меньше. Хедвиг записывать было нельзя: она умерла. А Салазар, даже если забыть о его последних выходках, и близко с ней не стоял.

Заодно они выяснили, что оба не хотят собаку. Гарри испытал огромное облегчение, хотя постарался его не показывать. После знакомства с Живоглотом второй книззл или кот в его жизни тоже был совершенно необязателен. К тому же Гарри начинал подозревать, что Дафна сама, по крайней мере по складу души, была кошкой. Она поджала ноги под себя на диване и постепенно устроилась поудобнее. Это не слишком вязалось с образом чопорной девицы, который сложился у Гарри, хотя странной она от этого быть не переставала.

Около трех Кричер принес чай и печенье, а потом они разошлись каждый по своим делам. Печенье, как подозревал Гарри, домовик испек сам. Было вполне ничего.