Узнавая друг друга (гет)

Гарри уже закончил завтракать. Бекон ему достался только потому, что он поднялся на полчаса раньше и, проявив настоящую скрытность, не стал пользоваться ванной на четвертом этаже. Вместо нее он отправился в куда более привычную ванную на втором, надеясь, что шум воды не пойдет по трубам наверх, на третий этаж, и не разбудит ее.

Он читал «Ежедневный пророк» — спустя четыре дня после свадьбы первая полоса все еще была посвящена именно ей, — когда Дафна Гринграсс быстрым шагом вошла в столовую в зеленой мантии. Увидев Гарри, она застыла и уставилась на него.

— Ты здесь!

— М-м, — как можно беззаботнее отозвался Гарри, наслаждаясь сарказмом. По его мнению, с беконом тот сочетался особенно хорошо.

— Ты хотя бы умылся?

— Конечно, — пренебрежительно бросил он.

— Трубы в твоей ванной гремят на весь дом. Я бы услышала.

— Да, услышала бы, — согласился Гарри и выглянул поверх газеты. Дафна смотрела на него, слегка прищурившись.

Она двинулась дальше и, как обычно, направилась к противоположному концу стола. Взяла тарелку, подошла к закрытым блюдам на буфете, подняла одну из крышек и положила себе яиц. Гарри вернулся к газете, хотя, если честно, почти не следил за текстом. Впрочем, статья о сборе шерсти тибетских йети оказалась... странно увлекательной.

— Где, черт возьми, бекон?! — громко потребовала Дафна.

Гарри посмотрел на Дафну Гринграсс — то есть уже Дафну Блэк, — которая стояла с крышкой от блюда для бекона в руке. На мгновение он задумался, не стоит ли рыгнуть, но, увы, понял, что не сможет.

— Кто рано встает, тому бекон достается.

Дафна с лязгом опустила крышку, прошлась вдоль остальных блюд, взяла копченую селедку и фасоль, после чего вернулась на свое место и поставила тарелку на стол чуть резче, чем было необходимо.

— Ты сегодня занят?

— Нет, — признался Гарри. — А что?

— Нам следует узнать друг друга получше.

Гарри снова выглянул поверх газеты.

— Ну, теперь ты знаешь, что я люблю бекон.

Он не удержался от легкой усмешки. Дафна с неожиданной жестокостью принялась расчленять несчастную селедку ножом и вилкой. Гарри вновь обратился к статье о йети. Она демонстративно прочистила горло, и он опять поднял глаза. Дафна перестала есть, промокнула губы тканевой салфеткой и спросила:

— В девять, в гостиной. Ты не против?

Гарри немного подумал.

— В магловской одежде.

— Ну разумеется, — отрезала Дафна.

Гарри поднял газету повыше, ухмыльнулся и продолжил читать. Урожай шерсти йети в этом году вырос, однако качество волокна, как выяснилось, снизилось. Причину связывали с тем, что йети ели слишком много мусора, оставленного магловскими альпинистами. Похоже, пластик действительно портил все на свете.

В девять Гарри и вправду пришел в гостиную и обнаружил, что ее переставили. Два самых маленьких дивана теперь стояли друг напротив друга, между ними находился прямоугольный журнальный столик, а большой диван отодвинули к стене.

Гарри остановился и уставился на эту композицию. Что еще за странный чистокровный обычай?

Позади него Дафна Гринграсс... нет, Дафна Блэк деликатно кашлянула.

— Сядешь на один из диванов?

Гарри выбрал тот, который видел перед собой, и потому сел лицом к двери, где стояла Дафна. На ней было платье, которое при некотором усилии можно было назвать магловским. Гарри решил не затевать по этому поводу спор.

— Я знаю, что в Хогвартсе мы никогда не разговаривали, — начала она.

Гарри закатил глаза. Он ведь уже женился на ней, разве нет? О том, какой общей истории у них не было, они оба прекрасно знали.

— Я подумала... мы могли бы разыграть нашу встречу в Хогвартс-экспрессе.

Гарри попытался понять, зачем она все настолько усложняет, а потом бросил. Явно какие-то девичьи заморочки.

— И... что мне делать? — спросил он, решив, что лучше покончить с этим поскорее.

— Можешь представить, что ты снова едешь в Хогвартс на первом курсе.

Гарри мысленно вернулся в тот день. Немного помятый сундук, билет на поезд и... Хедвиг. Бедная мертвая Хедвиг. В груди вдруг заныло. Наверное, в комнате было слишком пыльно или что-то вроде того — глаза неожиданно заслезились.

— У меня была сова, — сказал Гарри и с удовлетворением отметил, что в голосе не прозвучало ни капли той боли, что сжала сердце.

— О. Ну, обойдемся тем, что есть. Акцио, клетка для совы!

Примерно через минуту по коридору прилетела почти новая клетка, которую Гарри купил вместе с Салазаром. Дафна поймала ее левой рукой, поставила рядом с ним на диван и подняла палочку.

— Акцио, сова!

Гарри поморщился. Издалека донесся быстро приближающийся возмущенный крик Салазара, а затем сова влетела в комнату, устремившись прямо на Дафну. Та шагнула в сторону, распахнула дверцу клетки и одним быстрым движением подставила ее под траекторию полета. Салазар безупречно приземлился на жердочку, немедленно вцепился клювом в прутья и яростно прокричал:

— Прэк! Прэк!

Гарри был искренне впечатлен. Координация у Дафны оказалась очень даже хорошей.

Она поставила клетку на диван.

— Сова в клетке.

— Он тебя укусит, когда будешь выпускать.

— Выпускать будешь ты. А вот с сундуками сложнее — багажных полок у нас нет.

— Моего школьного сундука больше нет, — поспешно сказал Гарри.

— Ничего страшного, на чердаке есть сундуки. Кричер!

Домовик появился с хлопком.

— Кричер, принеси с чердака школьный сундук.

Кричер низко поклонился и исчез.

— А у тебя сундука нет, — ехидно заметил Гарри.

— Отлично. Схожу за своим старым, — процедила Дафна сквозь зубы и исчезла с характерным хлопком аппарации.

Гарри посмотрел на Салазара.

— Это была не моя вина.

— Прэк! — громко и презрительно рявкнул Салазар, явно не впечатленный оправданием.

— Совиное лакомство?

— Прэк!

Через некоторое время Кричер снова появился с хлопком и кашлянул.

— Какой сундук Кричеру принести?

— Сундук Регулуса там есть?

Кричер молча кивнул.

— Тогда... сундука Сириуса здесь нет, да?

— Сундук Плохого Хозяина отправился к Поттерам вместе с Плохим Хозяином.

— Тогда, наверное, Регулуса.

Кричер исчез. Через мгновение перед Гарри появился запыленный черный школьный сундук. Пыль тут же бесшумно исчезла, оставив гладкую блестящую поверхность. На крышке и боках черным был нарисован темный герб с воронами, а спереди золотой инкрустацией выведено: Р. А. БЛЭК.

Гарри открыл сундук и обнаружил внутри стопки школьных учебников, поставленных на ребро и аккуратно перевязанных бечевкой, котел, плотно втиснутый в угол, квиддичные перчатки внутри него и ровные пачки записей, тоже перетянутые бечевкой и снабженные маленькими пергаментными ярлычками. Гарри был уверен: при всей своей нелюбви к маглам Регулус наверняка нашел бы родственную душу в Гермионе и ее расписаниях с цветовой кодировкой.

— Значит, Регулус был помешан на порядке, — сказал Гарри вслух.

Кричер бесшумно появился рядом и моргнул.

— Госпожа заново укладывала сундук хозяина Регулуса. Да, укладывала.

— Не один раз?

— Возможно, — признал Кричер и на этот раз исчез с хлопком.

Гарри осмотрел связки книг. Ярлык ПЕРВЫЙ КУРС сразу бросался в глаза. Он вынул эту пачку, развязал бечевку, взял верхнюю книгу, а остальные аккуратно вернул на место — портить настолько идеально уложенный сундук казалось почти кощунством. Под учебниками лежала черная ткань, видимо школьная форма. Надевать форму Регулуса Блэка Гарри не собирался, так что решил ограничиться книгой.

Дафны все еще не было, и он начал читать. Это оказался учебник Уоффлинга по теории магии, который Гарри в свое время так и не осилил полностью. В одиннадцать лет он, кажется, добрался до первой главы и заскучал.

Теперь Гарри снова начал с начала и перевернул страницу...

— Простите? — раздался девичий голос.

Гарри поднял глаза. Дафна Гринграсс стояла в свободном зеленом джемпере, новых джинсах и белых кедах, таща за собой сундук.

— Да?

— Можно войти? Просто... поезд скоро отправляется, а мне нужно где-то сесть.

— Конечно, — ответил Гарри, чувствуя себя полным идиотом из-за всего этого спектакля.

Дафна обогнула диван, затащила сундук внутрь их воображаемого купе и села напротив.

— Дафна Гринграсс.

— Гарри.

— А фамилии у тебя нет?

— Поттер.

— О. Я слышала, что ты поступаешь в этом году. В Хогвартс. На самом деле я довольно сильно волнуюсь.

Гарри удивился тому, что она это сказала.

— А ты рад, что едешь в Хогвартс? — спросила Дафна.

Он снова попытался вспомнить себя в одиннадцать. Вообще-то он был страшно рад. Да и вся поездка на поезде казалась замечательным приключением — к тому же тогда еще без регулярных попыток почти умереть.

— Я очень рад, — сухо сказал Гарри, не испытывая особого желания всерьез играть роль.

— У тебя красивая сова.

Гарри посмотрел на Салазара. Тот грыз прутья клетки и, судя по всему, планировал убийство с особой совиной жестокостью.

— Хедвиг, — сказал Гарри, сделав единственную уступку их ролевой игре. — Мне подарили ее на день рождения. Мистер Хагрид.

— Хагрид? Лесничий?

— Хранитель ключей и угодий. Он принес мне письмо из Хогвартса.

— С совиной почтой были проблемы? Наверное, из-за мер безопасности?

— Были некоторые сложности, — признал Гарри.

— А я хочу попасть в Слизерин, как мама. Или в Когтевран, как отец.

— А-а.

— Вообще-то мама училась по обмену. Она приехала из Дурмстранга.

— Дурмстранга?

— Это школа в Восточной Европе. В маминой семье всегда учились там, но ей не нравились занятия по Темным искусствам, поэтому перед СОВ она перевелась в Хогвартс. И осталась. Там родители и познакомились.

— Мои родители тоже познакомились в Хогвартсе. Оба были в Гриффиндоре.

Дафна кивнула, а Гарри вдруг заметил:

— У тебя новые джинсы.

— Хотелось надеть что-нибудь кроме бриджей для верховой езды.

— Бриджей?

— Для верховой езды. Я обожаю ездить верхом. — Дафна помедлила. — Мама хочет выезжать на охоту, но папа говорит, что охотничьи ездовые животные стоят совершенно неприличных денег.

Гарри мысленно решил никогда за них не платить, чем бы именно эти животные ни оказались.

— Мама не разрешает мне носить шорты. Говорит, могу получить уродующие шрамы.

Дафна посмотрела на его лоб и поморщилась.

— Все нормально. Раньше я думал, что этот шрам остался после автомобильной аварии.

— После чего?

— Мистер Олливандер объяснил. Ну, немного. А остальное рассказал Хагрид.

— Ты не знал?

— Все сложно.

— О, — тихо сказала Дафна.

— Ну вот, примерно так и прошла поездка в Хогвартс-экспрессе, — заявил Гарри, надеясь наконец закончить это представление.

— Ты покупал сладости?

— Э-э... по одной штуке каждого вида. Мы с Роном все съели.

Гарри вдруг ощутил приступ ностальгии. Были времена, когда можно было умять целую пачку «Друбблз» и не почувствовать себя плохо. Теперь его мутило даже от горсти мармеладных слизней.

На этом фарс вскоре закончился.

— Поттер, — позвала Дафна с противоположного конца обеденного стола.

Гарри оторвался от завтрака. Ему снова удалось прийти раньше нее и завладеть беконом, хотя полторы полоски он все-таки оставил. Он же не чудовище.

— Да? — громко отозвался Гарри и почувствовал себя слегка нелепо.

Проклятый стол тянулся почти через всю огромную столовую, а сама столовая занимала всю длину — или, может быть, глубину — площади Гриммо. Как ни посмотри, получалось примерно с поле для крикета. При том что вся семья Блэк, даже если считать Малфоев, насчитывала всего шесть человек, стол на такое количество гостей казался совершенно бессмысленным. Ну, семь, если считать Тедди.

— Сегодня днем... — начала Дафна, а потом сдалась, поднялась и прошла вдоль всего стола к нему. — Сегодня в час дня, в гостиной, у нас состоится очередная встреча, чтобы лучше узнать друг друга.

— Опять будем притворяться?

— Ты ужасный актер. Мы просто будем разговаривать о разных вещах.

— Вещах? Я вообще-то прославленный актер. Я довольно убедительно изображал покойника. А еще ты наверняка помнишь мои реконструкции свирепого йети, банши и множества других существ, с которыми профессор Локхарт никогда не встречался и которых совершенно точно не мог победить.

Гарри вопросительно поднял брови, и совершенно неожиданно Дафна Блэк расхохоталась.

— О боги, твой йети! Ты просто... стоял там с таким лицом, будто хотел провалиться сквозь пол, и говорил: «Р-р-р!»

— Мужик был полным придурком, — добавил Гарри.

Дафна фыркнула. Неловкая тишина затянулась, а потом она тихо спросила:

— Ты правда просто притворился мертвым?

— В общем, да. Миссис Малфой солгала, а я в обмен сказал ей, где Драко. Я оставил его оглушенным и под Дезиллюминационным заклинанием на седьмом этаже Хогвартса.

— Но почему... почему она это сделала?

— Ну... — Гарри не увидел смысла увиливать. — Она только что видела, как в меня попало Смертельное проклятие и я упал. Когда она стала проверять, жив ли я, меня самого поразило, насколько быстро она предала Волдеморта.

— Младшие дети, — пробормотала Дафна, покачав головой. — И еще... я тебе с первого взгляда ужасно не понравилась, да?

— Ты просто оказалась очередной штукой в длинной череде всяких штук.

— Возьми свои слова обратно, муж. Я не штука.

— Ладно, не штука... Просто в моей жизни постоянно находились... — Гарри поискал другое слово. — Люди, которые устраивали отдельные ее куски без моего ведома и без моего согласия. И, само собой, многие из этих затей были смертельно опасными.

— Например, Турнир.

Гарри мрачно уставился на нее.

— Прости. Больная тема?

— Нет, что ты. Я обожаю раз за разом чуть не умирать ради развлечения окружающих. Разумеется, все это с самого начала было планом Волдеморта.

— Если оглянуться назад... это кажется довольно очевидным, — призналась Дафна.

— Правда? — Гарри вложил в это слово столько сарказма, сколько сумел. — Потрясающе. Ты первый человек в моей жизни, который это сказал.

— Ты... до сих пор злишься из-за этого?

— Да. И твой завтрак остывает.

Дафна развернулась на каблуках и с обычной грацией пошла обратно через всю столовую. Села, достала палочку и наложила несколько чар, которые, судя по обрывкам услышанных слов, были согревающими.

— В час, — напомнила она, прежде чем подцепить вилкой жареный помидор.

Утро Гарри провел, гоняясь по дому за вредителями и проклиная их. К третьему этажу он уже запыхался и с удивлением понял, что это довольно неплохая тренировка. Оставшиеся докси оказались хитрыми, проворными и к тому же очень маленькими мишенями. А последним, чего Гарри хотелось, была ЕЕ истерика из-за того, что докси сожрали любимую одежду. Да и собственную одежду он предпочел бы сохранить.

Перед обедом Гарри накинул мантию поверх футболки и джинсов. Кричер приготовил рыбный пирог; тесто могло быть и получше, но в целом еда оказалась вполне съедобной. На другом конце стола Дафна лениво ковыряла свою порцию.

После обеда Гарри отправился в гостиную и еще раз осмотрел комнату, а затем потратил несколько напряженных минут, избавляясь от пауков. Из уважения к Рону он сначала оглушал их и только потом заставлял исчезнуть. Огромных пауков в доме, по идее, должно было остаться совсем немного: большинство раньше обитало в шкафах с фарфором, а те уже очистили. Наконец все заклинания обнаружения жизни показали пустоту, и Гарри заглянул в стеклянный шкаф. Там по-прежнему хранилось несколько особенно мерзких семейных безделушек Блэков. Он вздрогнул, вспомнив серебряную паучью штуковину, которая однажды пыталась всех заколоть.

— Почему здесь столько чудовищных безделушек? — спросила Дафна у него за спиной.

Гарри не подпрыгнул. Почти. Он обернулся, убрал палочку в карман и ответил:

— А это уже после того, как мы избавились от всего по-настоящему проклятого.

На Дафне снова было зеленое платье и туфли на невысоком каблуке. Разочаровывало, хотя ничего другого он и не ожидал.

— Это Орден Мерлина? Твой?

— Нет, Арктуруса Блэка. Он получил его... как там Сириус говорил... «за то, что одолжил Министерству кучу золота».

Глаза Дафны расширились.

— Он... купил Орден Мерлина?!

Гарри пожал плечами. Именно так объяснял Сириус.

— А где твой?

— В надежном месте.

Он был почти уверен, что оставил его на дне ящика с джемперами.

Дафна устроилась на диване, закинула ногу на ногу и кивнула ему.

— Ну, давай.

Гарри сел в кресло так, чтобы хорошо ее видеть. Дафна взяла книжечку вроде ежедневника, раскрыла ее и подняла самопишущее перо.

— Итак. Какие у тебя любимые вещи?

— Любимые вещи?

— Про квиддич я знаю. Что еще?

Гарри не нашелся с ответом. Никто никогда его об этом не спрашивал.

— А у тебя? Назови что-нибудь любимое.

— Ты просто собираешься их запомнить?

— Акцио, блокнот. Акцио, шариковая ручка.

Через несколько секунд оба предмета влетели в комнату, и Гарри поймал их.

— Нам обязательно придется отдельно поговорить об этикете, — заметила Дафна.

— Об этикете?

Звучало так, будто его собирались насильно поселить внутри костюмной драмы. Ему и без того хватало брака с женщиной, для которой мантия считалась нормальной одеждой.

Через полчаса расспросов в блокноте Гарри появилось шесть пунктов, и, по его мнению, они рисовали довольно ясную картину:

Верховая езда. Шляпы. Чтение. Пение. Помешана на порядке. Семья.

За исключением последнего пункта все прекрасно соответствовало его общему впечатлению: избалованная богатенькая девочка. Ну и свадебное платье неприличной сексуальности. Об этом Гарри старался не думать.

Сам он сумел назвать квиддич, изучение Защиты — она все еще его интересовала — и полеты. Гарри чуть было не признался, что квиддич для него во многом просто хороший повод летать, но тогда любимых вещей стало бы еще меньше. Хедвиг записывать было нельзя: она умерла. А Салазар, даже если забыть о его последних выходках, и близко с ней не стоял.

Заодно они выяснили, что оба не хотят собаку. Гарри испытал огромное облегчение, хотя постарался его не показывать. После знакомства с Живоглотом второй книззл или кот в его жизни тоже был совершенно необязателен. К тому же Гарри начинал подозревать, что Дафна сама, по крайней мере по складу души, была кошкой. Она поджала ноги под себя на диване и постепенно устроилась поудобнее. Это не слишком вязалось с образом чопорной девицы, который сложился у Гарри, хотя странной она от этого быть не переставала.

Около трех Кричер принес чай и печенье, а потом они разошлись каждый по своим делам. Печенье, как подозревал Гарри, домовик испек сам. Было вполне ничего.

После обеда у Гарри была назначена очередная встреча из серии «узнаем друг друга». На этот раз он надел свою довольно остроумную футболку. Все-таки он победил Темного Лорда, а в награду — если не считать Дафну — получил лишь бесполезную медаль.

— Во-первых, хотя внутри собственного дома мы вполне можем аппарировать, аппарировать прямо в чужой дом считается верхом невоспитанности, — начала Дафна.

Учитывая, что война закончилась совсем недавно, Гарри считал подобную привычку почти самоубийственной. Но был готов согласиться хотя бы с формулировкой «очень грубо», если это позволит спокойно спать по ночам. Впрочем, кое-что следовало объяснить и ей.

— На площадь Гриммо нельзя аппарировать ни снаружи, ни изнутри. Нужно выйти за защиту.

— Все равно это невежливо. Единственный социально приемлемый случай — чрезвычайная ситуация. Например, когда мама собиралась рожать мою сестру, папа аппарировал с ней прямо в больницу Святого Мунго.

— А тебя оставили дома одну?

— У нас гостила бабушка со стороны отца. Она должна была потом помогать маме.

— Не... э-э... бабушка со стороны матери?

— Она умерла. А прабабушка со стороны матери — особый случай. Теперь дальше. Ходить с палочкой в руке считается... угрожающим. Разумеется, если это делаешь ты, люди скорее...

— Думают, что я случайно их взорву?

— Не язви. Ты самый могущественный волшебник Британии! — раздраженно бросила Дафна.

Ничего подобного, — подумал Гарри. — Мне просто повезло.

— Показывать на людей пальцем тоже считается несколько невежливым. Потому что, ну... ходят слухи, будто некоторые умеют колдовать без палочки.

— Это не невозможно. Палочка просто помогает с точностью. А анимагам вроде профессора Макгонагалл она вообще не нужна для превращения.

— Не нужна?

— Сириус тоже был анимагом. И мой отец. Палочка для этого не требуется. Даже Петтигрю обходился без нее.

— Ну, для нас, простых смертных, показывать пальцем все равно невежливо.

— В нормальном мире это тоже считается грубостью.

— В магловском мире, — поправила Дафна, нахмурилась и некоторое время размышляла. — О. Да. Домовые эльфы.

— Если ты сейчас скажешь, что по правилам этикета их положено бить, у нас будут проблемы.

К удивлению Гарри, Дафна пришла в ужас.

— Боги, конечно нет! Нельзя отправлять домовых эльфов одних по своим делам. Считается невоспитанным посылать эльфа куда-то кроме как за покупками. Да и это немного вульгарно.

— Хм.

Это подозрительно напоминало правило «не выставляй напоказ, насколько ты богат», с которым Гарри был совершенно согласен. Кричер не считался: он был скорее плесенью, намертво въевшейся в дом, чем полезным слугой. Хотя в последнее время домовик явно начинал проникаться симпатией к НЕЙ, а она хотя бы не орала про грязнокровок и предателей крови, так что могло быть и хуже.

— Летать на метле в Косом переулке практически запрещено законом, — продолжила Дафна.

Гарри фыркнул. В этом был смысл.

— А в Хогсмиде?

— В стороне от главных улиц можно. Но не там, где есть риск в кого-нибудь врезаться.

Гарри закатил глаза.

— И вот это, — немедленно сказала Дафна, — считается признаком дурных манер.

Она явно имела в виду закатывание глаз, и Гарри почувствовал, что этикет уже начинает посягать на его основные жизненные свободы.

— Правда? Хуже, чем плевать на пол?

Дафна смерила его взглядом.

— Примерно так же плохо, как призывать вещи из одной комнаты в другую. Так делают только странные старики, которые живут в одиночестве.

— А если... человек... болеет и лежит в постели?

Дафна закатила глаза, и Гарри едва удержался от фырканья из-за ее лицемерия.

— Это, разумеется, другое.

— Хорошо. В Косом переулке покупки можно левитировать, можно уменьшать. А аппарировать?

— Только на желтых булыжниках. Очевидно же.

— На каких еще желтых булыжниках?

Гарри никогда их не замечал.

— Там есть участки желтой мостовой... по крайней мере, раньше были.

Гарри медленно кивнул. В этом тоже был смысл: никому не хотелось расщепиться. К тому же за время войны Косой переулок серьезно пострадал.

— И расщепление — это не смешно, — добавила Дафна. — А смеяться над людьми, которые не аппарируют, исключительно невежливо.

— Ты ведь сама умеешь?

— Я предпочитаю каминную сеть, но лицензия у меня есть, и аппарирую я совершенно нормально, спасибо. У некоторых людей случаются ужасные несчастные случаи, после которых они больше никогда не хотят это повторять. А кто-то так и не привыкает к тошноте.

— Все это звучит вполне... разумно.

— И еще... если люди увидят, что кто-то разгуливает с оживленной статуей или магическим конструктом, они вызовут авроров.

— Например, с инферналом, — кивнул Гарри.

Дафна уставилась на него.

— Это Темная магия. Разумеется, кто-нибудь вызовет авроров. Ты ведь... таким не занимаешься?

— Не-а. Только дерусь с ними.

— Да ну тебя.

— Несколько раз ходил с Дамблдором на тайные задания. Однажды там было целое озеро инферналов. Боги, как же я их ненавижу. До сих пор иногда снятся кошмары.

Дафна недоверчиво покачала головой.

Гарри встал и с хлопком аппарировал к себе в спальню.

Да пошла она.

Дафна спускалась с первого этажа в столовую, когда бархатные занавески, закрывавшие старый портрет на лестнице, вдруг разошлись.

— ВОРЫ! — завопила картина.

Дафна замерла, так и не опустив поднятую правую ногу, и от неожиданности вцепилась в перила. Затем поставила обе ноги на вытертую ковровую дорожку и внимательно посмотрела на портрет. Изображенная там ведьма была облачена в старомодную черную мантию, черные волосы убраны под такую же черную сетку, а на голове красовалась маленькая черная шляпка-таблетка.

— Простите? — произнесла Дафна.

— ВОРЫ! — снова рявкнул портрет.

Дафна пожалела, что несколько месяцев назад, еще до свадьбы, когда мама приезжала осматривать дом, ей не пришло в голову попросить научить ее заклинанию, которым та заставила портрет замолчать. Хотя бы потому, что уши теперь болели.

— Пожалуйста, потише.

Серые глаза нарисованной ведьмы моргнули.

— ВОРЫ!

Теперь портрет и выглядел, и звучал так, словно окончательно сошел с ума.

— Да замолчите уже! — тверже сказала Дафна и скрестила руки на груди.

Ведьма близоруко уставилась на нее. Дафна вздохнула. Не первый раз ей попадался портрет человека с плохим зрением, которого нарисовали без очков. У нее дома имелось несколько предков, к которым приходилось подходить почти вплотную, чтобы те вообще различили собеседника.

— Ты украла мое КОЛЬЦО! КРИЧЕР!

Кричер появился с хлопком, посмотрел на портрет, а затем перевел мутные выпуклые глаза на Дафну. Та подняла одну бровь.

— Кричер.

— Госпожа, — прохрипел домовик.

— КРИЧЕР, КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — взвизгнул портрет.

— Мадам, вы умерли, — спокойно сказала Дафна. — Вы больше не распоряжаетесь этим домом. Моим домом.

— ВОРЫ! ГРАБИТЕЛИ! ЗОВИТЕ АВРОРОВ!

У края рта нарисованной ведьмы появилась белая крупинка краски.

— Кричер, ты можешь заставить портрет покойной миссис Блэк замолчать?

Домовик нервно потянул себя за длинное ухо.

— Нет.

— КРИЧЕР, НАГЛЫЙ ЧЕРВЬ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ НАЗЫВАТЬ ЭТУ... ДРЯННУЮ ДЕВЧОНКУ ГОСПОЖОЙ?!

У Дафны начинала болеть голова. С некоторым трудом она задернула старые потрепанные бархатные занавески.

— Кричер, позови своего хозяина, — резко приказала она.

Домовик исчез с громким хлопком и через несколько секунд появился снова, держа Поттера за одну ногу. На Поттере были синие магловские брюки и куртка с капюшоном, а до похищения он, судя по всему, занимался чем-то, для чего требовался нож. Довольно большой нож.

— БЛЯДЬ! — громко выругался Поттер, оглядываясь и нащупывая палочку.

— Портрет, — сказала Дафна. — Он должен исчезнуть.

— Просто держи занавески закрытыми. Кричер, это ты их открыл?

— Кричер не открывал, — проворчал домовик. — Старая Госпожа иногда умеет сама.

Поттер поднял нож и задумчиво посмотрел на Кричера. У Дафны сердце ухнуло вниз. Он ведь не собирается?.. О нет.

— Кричер, отнеси нож на кухню. И... никогда больше меня так не аппарируй. Только если действительно чрезвычайная ситуация.

— Госпожа велела, — прохрипел Кричер.

— Это не чрезвычайная ситуация, — сказал Поттер и посмотрел на Дафну своими зелеными миндалевидными глазами.

Он совершенно не имел права обладать настолько красивыми глазами. На мужчине они просто пропадали зря.

— Я не могу так жить и не думаю, что тебе стоит, — сказала Дафна. — Красться мимо нее на цыпочках, чувствовать себя незваными гостями в собственном доме, который фактически захватили чужаки.

Поттер поднял брови.

— Правда?

Он перевернул нож в руке и протянул Кричеру.

— На кухонный стол. Спасибо, Кричер.

Домовик исчез. Поттер вздохнул.

— Это Кричер, конечно.

— Нет. Когда все началось, его рядом со мной не было. Портрет надо убрать.

— Не получится. Мы пытались много лет назад. Там Вечные приклеивающие чары, — устало сказал Поттер. — Я не идиот.

Дафна позволила себе с этим не согласиться.

— Отлично. Тогда убери проклятую стену.

— Убрать стену? — нахмурился Поттер.

— Достань палочку и вырежи проклятый портрет из проклятой стены. Я видела, как ты разносишь стены.

Поттер действительно вынул палочку и направил ее в сторону стены.

— Разнести стену? Устроить огромный бардак?

— Поттер, от ее воплей у меня разболелась голова, и она совершенно очевидно безумна. Преврати проклятый портрет в щепки и хлопья краски, а потом восстанови только стену. И не надо рассказывать, будто ты не способен. Я видела, как ты между делом делал вещи посерьезнее.

— Ну да. Был, например, один неубиваемый Темный Лорд.

Дафна закрыла глаза и сосчитала до десяти. Открыв их, она на мгновение заметила на лице Поттера усмешку, которую он тут же сменил совершенно невинным выражением.

— Да, — со вздохом сказала она. — Ты Избранный, ты победил Темного Лорда, которого все считали неубиваемым. Но что куда важнее, когда ты выпендривался в дуэльном зале моих родителей, ты разнес кирпичную стену и восстановил ее почти безупречно.

— Правда? — невинно спросил Поттер. — Наверное, забыл. Ты тогда ничего не сказала.

— Я сказала, — процедила Дафна сквозь зубы, — что мне никто не поверит.

— Отойди.

Дафна сердито посмотрела на него.

— Я еду к маме. Она знает заклинание, которое заставляет портреты заткнуться.

Поттер заметно растерялся.

— Но ты только что сказала его уничтожить.

Дафна снова вздохнула.

— Если в доме есть один раздражающий портрет, могут найтись и другие. И у меня болит голова. И мне нужно увидеть мою лошадь.

Поттер никак не отреагировал, но Дафна почти физически ощущала его насмешку. Она сосредоточилась и аппарировала на кухню. Стол там был заставлен продуктами для какого-то наполовину приготовленного блюда, а Кричер демонстративно начищал вещи, которые и без того были чистыми.

— Кричер. Мы — то есть хозяин и я — решили, что портрет на лестнице должен исчезнуть. Поттер сейчас удалит его выдалбливающими чарами. Думаю, после этого он восстановит стену, но будь добр, убери всю пыль и мусор, когда хозяин закончит. И, Кричер, ты не будешь жаловаться из-за утраты портрета. Мы друг друга поняли?

— Да, госпожа, — прохрипел Кричер, низко поклонившись. Его отчаяние было почти осязаемым.

— Кричер, я понимаю, что ты ее любил, но она совершенно невыносима. Это мой дом, и я больше не намерена с этим мириться.

— Хозяин просто задергивает занавески.

— На хозяина только что не орали и не обвиняли его в воровстве до головной боли. Что он готовит?

— Кричер не знает, — ответил домовик, поклонившись так низко, что нос почти коснулся пола.

Дафна вздохнула, развернулась и отправилась к родителям через каминную сеть. Она не сбегала.

Визит к маме и папе получился вполне приятным, а встреча с дорогой Баттеркап — еще приятнее. Дафна получила зелье от головной боли и переписанные мамой заметки о заклинании, заглушающем портреты. Оно оказалось венгерским: мама выучила его у бабушки, а та, без сомнения, у прабабушки, чтобы заставлять молчать самые надоедливые картины в замке. У самой Дафны заклинание пока не получилось, но мама заверила, что нескольких недель практики будет достаточно.

Домой, на площадь Гриммо, Дафна вернулась по каминной сети с мешком лука. Ферд заглянул на кухню, пока она болтала с Глинкит, и театрально пожаловался, что лука в хозяйстве стало слишком много.

На кухне пахло тушеным мясом, и у Дафны немедленно потекли слюнки. Стол был чист, кастрюли и сковороды убраны, а за решетками большой темной плиты мерцал красный огонь. Все вокруг выглядело аккуратно. Даже чересчур аккуратно. Дафна убрала лук в кладовую и поднялась на первый этаж. В воздухе едва чувствовался запах гипсовой пыли.

Она посмотрела на плинтус — ни пылинки. На полу тоже ничего, хотя дорожка в прихожей оставалась настоящим позором: правда, от старости, а не от грязи.

У подножия главной лестницы Дафна обнаружила Поттера. Тот задумчиво смотрел на участок обоев, где утром висел портрет. И участок был немаленький: рисунок обоев чудовищно растянулся, словно тянучка, в том месте, откуда выдрали картину. Лестница и перила, отметила Дафна, тоже были совершенно чистыми.

— Ты вернулась, — сказал Поттер, повернув голову. Палочку он держал в правой руке, но направлял в пол.

— Его нет.

— Ты сама сказала избавиться, — поспешно напомнил Поттер.

— Ты... э-э... очень хорошо все сделал, — неловко признала Дафна.

— Обои никак не хотят нормально восстанавливаться.

— Зато они не орут.

Поттер кивнул.

— Это правда.

— Что бы ты ни готовил, пахнет восхитительно.

— Еще несколько часов будет тушиться.

— Я... э-э... мне дома дали мешок лука. Ферд, наш садовник, сказал, что у нас его слишком много.

— Черт, — выругался Поттер. — А я только что купил в магазине.

На этом Дафна сдалась и аппарировала к себе.

Грейнджер принесла картину в раме.

— Это, э-э... Финеас Найджелус Блэк, — объяснил Поттер.

Совершенно очевидно, что это был не Финеас Найджелус Блэк. На картине изображалась темная комната, в которой едва различался еще более темный стол, а людей вообще не было. Рама тоже была темной. Только маленькая табличка сообщала: «Финеас Найджелус Блэк».

— А зачем?.. — начала Дафна.

— Долгая история.

Поттер прислонил портрет к дивану.

— Финеас Найджелус?

Он терпеливо ждал. Прошло довольно много времени, прежде чем в картину наконец вошел волшебник в старомодной мантии.

— О, это ты, — сказал старик. — Повзрослел.

— Война закончилась, — ответил Поттер и после паузы добавил: — Я победил.

— Я в курсе. Я был в Хогвартсе, — язвительно отозвался Финеас Найджелус Блэк.

— Финеас Найджелус Блэк считался самым ненавистным директором за всю историю Хогвартса, — сообщил Поттер.

Дафну поразила его грубость.

— При мальчишке Снейпе ученики оскверняли сами стены лозунгами против него, — высокомерно фыркнул Финеас Найджелус.

Поттер едва заметно кивнул.

— Финеас, это моя жена, Дафна Блэк.

— В девичестве Гринграсс, — добавила Дафна.

— Ты была слизеринкой, — произнес Финеас Найджелус и окинул ее взглядом сверху вниз. — Вроде недурна. Ну-ка повернись? Дай рассмотреть как следует.

— Нет, — тихо сказал Поттер. — Если будешь вести себя прилично, вернешься на стену.

Дафна скрестила руки на груди. Еще чего — вертеться перед портретом по его приказу.

— На ней кольцо! — заметил Финеас Найджелус.

— Да. Глава семьи Блэк женится, жена носит это кольцо. Андромеда объяснила.

— Эта девчонка предала все, что дорого нашей семье! — громко возмутился Финеас Найджелус.

— Уже нет, — все так же тихо ответил Поттер. — Устроишь скандал — отправишься следом. Оба портрета в хранилище Гринготтса, завернутые в мешковину, как минимум до конца моей жизни.

— Одни угрозы! — выплюнул Финеас Найджелус.

— Ты ужасный человек, — прямо сказал Поттер. — Прости. Был ужасным человеком. Дафна попросила уничтожить портрет Вальбурги, потому что от него у нее болела голова. Дафна? Финеас тебя оскорбляет?

— Другой портрет оскорблял меня сильнее. Теперь от него остался пепел.

— Хм. Характер есть. Люблю девушек с характером, — одобрил Финеас Найджелус.

— Извини, он жаба, — неловко сказал Поттер. — Но когда мы скрывались, он все-таки нам помог.

— Помог? — Дафна изумленно подняла брови.

— Грязнокровка слишком уж охотно запихивала меня обратно в тот проклятый мешок, — кисло заметил Финеас.

— Финеас, это слово ты не используешь, — тихо сказал Поттер. — Иначе «грязнокровка», у которой, между прочим, Орден Мерлина первой степени, вынесет тебя левитацией на улицу, а я потренируюсь в Взрывных чарах на движущейся мишени.

— По крайней мере, у твоей жены приличная родословная. Гринграссы — наши люди. Только не утомляй меня историей вашего ухаживания. Нет ничего хуже любовной чепухи, когда даже вырвать не можешь.

— Это брак по договоренности, — бесцветно сказал Поттер.

— Кто договорился?

— Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, — ответила Дафна. — После смерти Сириуса Блэка Третьего и до совершеннолетия Гарри Поттера.

— Нарцисса? Маленькая белобрысая девочка с косичками?

— Она вышла замуж за Люциуса Малфоя, сына Абраксаса Малфоя, и родила ему наследника. За участие в последней войне они все либо умерли, либо оказались в Азкабане.

Поттер нахмурился.

— «Родила наследника»?

— Драко Малфоя. Он умер в Азкабане. В то время моя сестра была с ним обручена.

— Ха. Типичные Малфои: поставили по сиклю на каждый исход, — фыркнул Финеас.

— Вообще-то они рассчитывали, что умру я, — сухо уточнил Поттер.

— Тогда хватит болтать и наплодите еще Блэков. Девчонка немного серенькая, но делай как я всегда делал: напейтесь оба и идите в ее комнаты.

Дафна оскорбленно выпрямилась.

— Муж. Нам нужно съездить в Гринготтс. Проверить хранилища.

— И, э-э... положить туда одну очень ценную вещь, — язвительно добавил Поттер.

— Постойте! — взвился Финеас. — Я только выбрался из этого проклятого мешка! Нельзя просто завернуть меня в мешковину и швырнуть в угол хранилища!

— Кажется, Кричер сохранил бархатные занавески от портрета Вальбурги, — задумчиво сказал Поттер. — Посмотрю, нельзя ли проложить ими раму под мешковиной.

— Не хотелось бы поцарапать раму, — с показной серьезностью согласилась Дафна.

— Разумеется, жена.

Уголки глаз Поттера сморщились. Дафна подумала, что с возрастом эти морщинки от смеха станут только заметнее.

В итоге портрет вернули на стену в коридоре третьего этажа, которым Дафна никогда не пользовалась. После этого Финеас Найджелус вел себя прилично.

Нервничать Гарри заставило письмо Гермионы.

Дорогой Гарри,

Что ты собираешься делать на годовщину свадьбы?

Ты ведь не забыл?

Гермиона.

P.S. _-го числа.

Гарри даже немного оскорбился. Копия расписания свадьбы до сих пор лежала у него в столе; напоминание ему не требовалось. Вот только он совершенно не представлял, что вообще положено делать на годовщину свадьбы. Особенно с женщиной, на которой женился по договоренности.

Он перебрал возможные варианты. Плана у него, если честно, не было вообще, а это вряд ли считалось хорошим началом. Можно было спросить Андромеду, но Тед Тонкс погиб на войне, а она по-прежнему носила только черное, поэтому вопрос мог прозвучать не слишком тактично. Мистер Уизли наверняка посоветуется с миссис Уизли, а они... любили друг друга. Где сейчас тетя Петуния и дядя Вернон, Гарри не знал, да и обращаться к ним за советом казалось откровенно идиотской затеей. К тому же он подозревал, что быстро разозлится и сделает что-нибудь радикальное с одним из них. Или с обоими. Билл был женат, но он и Флер тоже любили друг друга, а у Гарри с Дафной все было совсем иначе. По сути, они оставались почти незнакомцами.

Гарри вспомнил тот странный спектакль с воображаемой поездкой в Хогвартс-экспрессе. Они могли бы... сделать что-нибудь, чтобы получше узнать друг друга. Что-нибудь совершенно не романтическое, разумеется. И не неловкое.

В конце концов он решил просто пригласить ее в ресторан, а потом, например, сходить в кино. При мысли о том, чтобы повести ЕЕ в кино, Гарри поморщился, но наверняка существовали и другие варианты. Ему нужен был непредвзятый совет от человека, который при этом нормально относился к маглам. Гермиона отпадала сразу: Гарри почти не сомневался, что Дафна ей не нравится, а в том, что сама Дафна придерживается идей превосходства чистой крови, он пока вообще не сомневался.

Он еще некоторое время размышлял, пока не услышал, как закрылась дверь кабинета. Гарри подошел, прислушался и наложил «Гоменум Ревелио». Внутри никого. Усилив заклинание, он убедился, что во всем доме сейчас находятся только он и Кричер. И тут ему пришла в голову идея. Гениальная в своей простоте.

Он купит ей книгу.

Гермиона была девушкой и, если уж начистоту, страшной зубрилой. Дафна совершенно точно тоже была зубрилой. Да, временами она выглядела так... у Гарри вдруг пересохло в горле... так потрясающе сексуально, но зубрилой быть от этого не переставала. Все эти бухгалтерские книги, ведомости и прочее.

Он прокрался в кабинет и огляделся. На столе лежали аккуратные стопки гроссбухов и книг, а на полках теснились особенно скучные на вид тома. В комнате пахло Дафной, и это почему-то заставило Гарри почувствовать себя неуютно. Точно зубрила, — решил он и аппарировал в бывшую комнату миссис Блэк.

Здесь запах Дафны буквально ударил в лицо. Комнату заполняли ее духи, смешанные с ароматом роз. Ну, наверное, именно так и должна пахнуть девичья спальня. Гарри огляделся: вдоль стен стояли сундуки, в дальнем углу — складная ширма, дальше кровать с прикроватными столиками, диван, кушетка и небольшой стол. Постель была идеально заправлена, но на одном из многочисленных сундуков лежали джинсы и шерстяной джемпер, а у его основания стояла пара магловских кед. Ага. Та самая «магловская одежда для дома».

Гарри подошел к прикроватной тумбочке и посмотрел на две большие вазы с розами по обе стороны кровати. Запах напомнил ему, как он обрезал розы на Тисовой улице. Сам запах ему никогда не мешал, а когда кусты потом покрывались цветами, он испытывал крошечную, изрядно помятую жизнью гордость: все-таки у него получилось вырастить что-то красивое. Эти розы, насколько Гарри помнил, он наколдовал вчера.

На ящик тумбочки он сперва наложил заклинание обнаружения проклятий. Ничего. Тогда Гарри выдвинул его и обнаружил внутри потрепанную книжку в мягкой обложке. Наверняка какой-нибудь справочник по налоговому законодательству. Он вынул книгу и перевернул.

На обложке ведьму в сине-серебряной мантии самозабвенно целовал неправдоподобно мускулистый волшебник без рубашки — зато в шляпе — и в настолько тесных брюках, что это уже выглядело опасно. Гарри прочитал название и фыркнул: «Любовник чародейки». Подзаголовок гласил: «Их запретная любовь пылала жаром тысячи солнц».

Гарри не удержался и захихикал. Чопорная, вечно недовольная Дафна читала сладкие любовные романы. С трудом взяв себя в руки, он раскрыл книгу. Она сама открылась примерно на трех четвертях.

«Адриан глубоко поцеловал ее, властно овладевая ее устами, пока сильные гибкие пальцы удерживали Софию в объятиях. Сердце ее жаждало еще большей близости, его опытных прикосновений, того освобождения, которое мог подарить лишь он. Ладони Софии скользнули на твердые ягодицы, закаленные годами квиддича, и она сильнее прижала его к себе».

Гарри расхохотался и захлопнул книгу. Ну и чушь. Он положил роман обратно в ящик, закрыл его — и тут ему пришла в голову идея. Ужасная идея. Но отвратительные планы, в конце концов, всегда были его специализацией.

Гарри аппарировал в свою комнату, натянул короткую мантию, сверху плащ с капюшоном и снова аппарировал, теперь на кухню. Подняв капюшон, он через каминную сеть добрался до «Дырявого котла», пробрался сквозь толпу к заднему двору и обнаружил, что кирпичная арка уже открыта. Хоть самому открывать не пришлось. Гарри шагнул в Косой переулок. Идей у него было две, причем одна казалась по-настоящему смешной.

Во «Флориш и Блоттс» оказалось довольно людно. Гарри лавировал между ведьмами и волшебниками, разыскивая нужный отдел, пока, э-э... буквально не врезался в табличку «РОМАНЫ →». Забравшись в темный, малолюдный угол магазина, он вдруг остановился как вкопанный.

На отдельной стойке стоял роман о Гарри Поттере.

«Гарри Поттер и монахи Тибета».

На обложке красовалась плохо нарисованная карикатура на очень юного Гарри возле заснеженной горы. Справа на склоне загадочно маячил наполовину занесенный снегом храм.

Гарри резко схватил экземпляр и начал искать имя автора. Имя своего нового врага. Но внизу мелкими буквами значилось лишь: «Художественное изложение жизни Гарри Поттера».

Он зарычал. На обороте имени тоже не было. Открывать книгу Гарри не стал: ощущение, будто под кожей ползают муравьи, уже появилось, а дополнительное раздражение ему не требовалось.

— Ищете роман о Гарри Поттере? — спросила продавщица в маленькой остроконечной шляпе, коричневой мантии и значке «ПЕРСОНАЛ».

— О, я большой поклонник, — ядовито ответил Гарри.

— Тогда вся серия вон там.

Ведьма указала на... целую полку ярких книжек в мягких обложках.

— Разумеется, это все художественные произведения. Биографии ниже, на следующей полке.

Взгляд Гарри невольно опустился. Там стояли высокие серьезные тома в цветных суперобложках. Слева — несколько черных книг с единственным названием «ПОТТЕР», справа — «Гарри Поттер-Блэк, наш Спаситель».

Гарри потерял дар речи.

— Новое издание «Нашего Спасителя» выйдет в июле, ко дню его рождения, — продолжила продавщица. — Туда добавили историю его головокружительного романа. Она такая красавица.

Гарри не знал, что на это ответить.

— Я слышал, это был брак по договоренности, — сказал он, натягивая капюшон чуть ниже.

— Ну-у, — многозначительно протянула ведьма, — такова официальная версия. Но в «Любви без оков» есть полная астрологическая карта их совместимости, и, клянусь Морганой, у меня мурашки пошли, когда я ее читала. Очевидно же, его опекуны и ее родители должны были видеть их карту. Начало у отношений, конечно, довольно тяжелое, но эта глубокая связь, это невероятное физическое притяжение... Астролог из «Еженедельника ведьм», Стэнли Дормаус, сравнил знаменитые пары прошлого, и эти двое совершенно точно входят в первую десятку по, ну... чистой романтической совместимости.

Продавщица мечтательно вздохнула.

— И он, конечно, очень красивый. — Она вздохнула снова. — Вот только зря она так затянула корсет. Мучение потом пытаться выглядеть так же.

Гарри внезапно вспомнил, как Дафна наклонилась через стол в ресторане и ехидно сказала Гермионе, что «у некоторых из нас есть талия». Когда они танцевали фокстрот, она вовсе не казалась затянутой в нечто настолько жесткое, а когда швыряла свадебный букет через лужайку, все у нее подпрыгивало и покачивалось вполне естественно. Гарри вдруг стало неуютно в районе брюк.

— Я... э-э... слышал, она сидит на диете.

— Знаю, — сказала продавщица. — Но за неделю можно съесть лишь ограниченное количество Рвотных пастилок.

Гарри стало до крайности неловко. Он мысленно отметил, что надо проверить, не держит ли Дафна такие в ванной. От одной мысли слегка замутило, а заодно стало стыдно: ведь с продаж этих пастилок он получал деньги.

— Я, э-э... вообще ищу роман. Для жены, — прохрипел Гарри.

— О. На день рождения или годовщину свадьбы?

— На годовщину.

Продавщица тут же метнулась к полке, выхватила одну книгу из целого ряда одинаковых и сунула ее в неловко выставленные руки Гарри.

— Новинка Домино Хардинг. Просто огонь.

Гарри посмотрел на обложку. Роман назывался «Герой чародейки», а на рисунке белокурая ведьма стояла на зубчатой стене замка и смотрела куда-то влево, за горизонт. Ведьма была привлекательной, с довольно симпатичным лицом. Немного холодным, пожалуй, зато глаза художник почему-то сделал особенно притягательными. В целом обложка Гарри даже понравилась. По крайней мере, на ней не было мужика без рубашки.

Он попросил завернуть книгу как подарок и отправился искать цветочную лавку. Одна нашлась прямо под «Уилкс-Дэвис». Там Гарри купил букет синих цветов, названия которых не знал, вернулся домой и спрятал все в шкафу.

Готово. Полностью готово.

Он посмотрел на письмо Гермионы. До годовщины два дня, а он уже совершенно подготовлен. Гарри убрал письмо в ящик и удовлетворенно кивнул. Два дня. Никаких проблем.

Потом его начала тревожить мысль, что цветы завянут. Гарри снова открыл шкаф и наложил на букет сохраняющие чары.

Теперь уж точно полностью готово.

Он фыркнул при мысли о том, будто астрология способна предсказать его совместимость с какой-то ведьмой, тем более с Дафной. Прорицания по большей части были чепухой.

В день годовщины Гарри проснулся, принял душ, побрился и оделся. Очень хотелось хорошего чая. За последний месяц чай в доме каким-то образом стал заметно лучше, и Гарри подозревал, что Кричер что-то изменил... ради нее. Домовик теперь даже готовил ужины, пользуясь новыми ножами Гарри.

Поскольку годовщин свадьбы у него прежде не случалось и он совершенно не понимал, как их отмечают, Гарри решил, что это, наверное, немного похоже на Рождество. Поэтому спустился с подарками и спрятал их под столом.

Сегодня к копченой селедке подали какой-то соус, отдаленно напоминающий карри. Дафна вошла как раз в тот момент, когда Гарри ел одну из рыбешек.

— Поттер, — сказала она и заняла свое место на дальнем конце стола.

— Годовщина свадьбы, — объявил Гарри и выставил подарки на стол.

— Цветы? — слегка ехидно спросила Дафна.

— И подарок.

Гарри отправил сверток к ней Изгоняющими чарами, и Дафна поймала его вполне прилично. Лучше, чем справилась бы Гермиона, хотя до Джинни ей было далеко.

Дафна щелкнула пальцами, и возле ее конца стола появился Кричер.

— Принеси хозяину его подарок.

Она улыбнулась... самодовольно и почему-то тревожно.

Подарок Гарри оказался коробкой больше книги или буханки хлеба, но меньше совиной клетки. Он открыл крышку. Внутри лежало что-то магловское. Сняв упаковку и вытащив содержимое из картонной коробки, Гарри обнаружил красную пластиковую фигурку человечка в странной позе, будто его ударили сзади.

— Кричер, принеси ножи, — велела Дафна.

Домовик исчез и тут же вернулся с набором ножей Global в деревянной подставке. Один за другим Кричер вынул их и вонзил в пластикового человечка... который, как выяснилось, и был подставкой для ножей. Человек, многократно заколотый в спину.

— Прелесть, правда? — Дафна подняла брови.

Гарри почувствовал себя... слегка предупрежденным.

Тем временем она развернула свой подарок и посмотрела на книгу.

— Роман? — спросила Дафна с неподдельным недоумением.

— Самая свежая новинка, — невозмутимо ответил Гарри, стараясь не представлять, как его самого закалывают в спину.

Кричер исчез с новой подставкой для ножей, а затем вернулся за старой.

В обед Дафна вошла в столовую, подошла к Гарри и довольно слабо дала ему пощечину.

— Чудовище! Как ты СМЕЛ! Ты... ты... придурок!

Она швырнула новый роман на тарелку и подожгла.

— Книга не понравилась? — ровно спросил Гарри и для приличия потер щеку.

Гермиона сначала ударила бы, а потом сожгла. Джинни... Гарри тяжело вздохнул. Джинни сперва применила бы Летучемышиный сглаз, а затем взорвала книгу прямо в воздухе. От мысли о том, что он потерял Джинни, на него накатила вязкая печаль.

— Любовный роман про Гарри Поттера! С едва замаскированными намеками на МЕНЯ! А эта тупая корова на обложке с маленьким аккуратным носиком! Решил ткнуть меня этим в лицо, ДА?!

Дафна развернулась и вылетела из комнаты.

Гарри размышлял над случившимся очень долго — не меньше пяти минут. Потом решил вместо этого пообедать. План пошел совершенно не так, причем абсолютно случайно. В общем, обычное положение дел.

Да и ударила она почти без размаха. Гермиона била куда сильнее. По меркам хогвартских девушек Дафна практически даже не высказала свою позицию.

На мгновение Гарри представил себя женатым на Сьюзен Боунс, у которой были... достоинства. И он видел, как Сьюзен укладывала разных парней хорошим правым хуком. Некоторое время Гарри сравнивал относительные... достоинства Дафны Гринграсс и Сьюзен Боунс, после чего вынужден был признать: хотя у Сьюзен этих достоинств было заметно больше, фигура Дафны куда сильнее притягивала взгляд.

Ее нос немного выбивался из идеала, но... вдруг, словно фотография, перед глазами Гарри возникла Дафна у алтаря в день свадьбы. Тогда она выглядела почти безупречно. Не идеально — это уже тревожно напоминало бы Флер, — но... кажется, лицо Гринграсс ему все-таки нравилось. Когда она смеялась, в ней появлялась какая-то легкость; рядом с ней в такие моменты было, ну... как будто ты, например, не сидишь рядом с дементором.

И Гарри заподозрил, что уже знает, кто приснится ему сегодня ночью. Жаль только, что на этот раз было бы неплохо увидеть во сне, как Дафна снимает то платье.

Закончив с глубокими и важными размышлениями, Гарри позвал Кричера. Тот появился совершенно бесшумно, что сразу показалось подозрительным. Значит, подслушивал невидимым.

Кричер низко поклонился.

— Хозяин.

— Собери поднос. Думаю, она у себя в комнате.

Кричер поднял глаза и прищурился.

— Хозяин оскорбил Госпожу!

— Совершенно случайно, — ответил Гарри, не особенно переживая. — Я просто купил ей роман. Понятия не имел, что он ее расстроит. Его выбрала продавщица во «Флориш и Блоттс».

Кричер сгорбился и обхватил длинными пальцами правой руки левую.

— Хозяин... хотел, чтобы Госпоже... понравился подарок?

Гарри пожал плечами.

— В следующий раз просто куплю шоколад.

— Если Хозяин пойдет и купит шоколад сейчас, Кричер думает, Госпожу Вальбургу можно будет умилостивить этим жестом.

Гарри вздохнул.

— Вальбурга умерла, Кричер. Ее зовут Дафна.

— Госпожа Дафна, — поправился домовик. — Кричер считает, подойдет только де Тьерри.

Гарри посмотрел на него.

— Кричер, я понимаю, что виноват, но не вижу, почему обязан...

— Госпожа затаит обиду. Подставка с человеком, заколотым ножами, — это знамение, — тяжело вздохнул Кричер. — Госпоже Вальбурге она бы очень понравилась. Хозяин Орион не осмелился бы не купить Госпоже шоколад.

— Значит, я храбрее него.

— Хозяин не спал с Госпожой. Кричер думает, Хозяин боится.

Гарри вышел из дома в плаще с капюшоном, чувствуя себя глубоко оскорбленным. Он не боялся Дафны Гринграсс. Или Блэк. Или Поттер. Или как ее там теперь правильно называть. И уж совершенно точно ему не пришлось спрашивать дорогу в аптеке, чтобы найти шоколадную лавку.

Гастрономический переулок отходил от Косого под углом примерно в сорок пять градусов. В остром углу перекрестка теснилось крошечное кафе, которое по какой-то необъяснимой причине продавало только кофе и кексы.

Нет, мысль о том, чтобы переспать с Гринграсс, совершенно его не пугала. Просто... для таких вещей еще не пришло время. Вот и все. А сегодня ночью он, разумеется, будет об этом мечтать.

Следуя полученным указаниям, Гарри прошел примерно три четверти Гастрономического переулка и увидел магазин с коричневой вывеской и маленькой золотой короной. На всех окнах стояли железные решетки, а рядом с дверной ручкой висела латунная табличка:

«Барон С. де Тьерри, шоколатье».

За стеклом находилась витрина, целиком застеленная слегка смятой фиолетовой шелковой тканью. На ней в строгий ряд были выставлены плитки шоколада.

Гарри удивился, что барон занимается шоколадом, но все же открыл дверь и вошел.

Внутри пахло так, что у него немедленно потекли слюнки. Маленькое помещение пересекала единственная стойка у дальней стены; за ней располагались шкафчики со стеклянными дверцами. Справа стоял обитый железом шкаф с массивным висячим замком. Вход в заднее помещение скрывала блестящая черная занавеска из бусин.

Гарри подошел к прилавку с белой мраморной столешницей. Прямо в нее была врезана латунная пластинка с надписью:

«В КРЕДИТ НЕ ПРОДАЕМ. НИКОГДА.»

Он поднял глаза. За то время, которое понадобилось прочитать надпись, перед ним успел появиться высокий лысеющий мужчина с седыми волосами по бокам головы, в безупречном черном фартуке и пенсне.

— Да? — спросил хозяин лавки.

Лысый посередине, волосы по бокам, — зачем-то отметил Гарри.

— Шоколад. Жене не понравился мой подарок на годовщину.

— Следовало сразу подарить ей шоколад. Теперь перед нами сложнейшая задача: подобрать шоколад под ведьму.

— А можно мы пропустим эту часть, — устало предложил Гарри, — и вы просто продадите мне плитку вашего лучшего шоколада?

— Весь мой шоколад — лучший шоколад, — заявил лавочник. Или Барон, как мысленно назвал его Гарри.

— Она любит орехи?

Гарри пожал плечами.

— Кокос?

Еще один пожим плечами.

— Апельсин?

После примерно десятого вопроса Гарри не выдержал.

— Послушайте, это был брак по договоренности. Я понятия не имею, что она, черт возьми, любит.

— По договоренности? Значит, она из очень хорошей семьи?

— Священные двадцать восемь и вся эта чепуха.

— Она практикует Темную магию? Или вы?

— Никто из нас.

Гарри начинал считать, что эта идиотская беседа затянулась.

— Следовательно, мистер Поттер, — произнес Барон, — ваша весьма... эффектная супруга сейчас несколько не в духе?

— Злится, да.

— Невыносимое положение вещей. Можно было послать сову.

— Вот уж правда нельзя. Новая сова немного... проблемная.

Салазар и без того отличался скверным характером, а после того как его магией затащили в клетку, наверняка будет злиться еще долго.

— Как бы то ни было, нам необходимо получить ответы на три вопроса. Искренне надеюсь, что ответ на первый — «нет».

— Что еще?

Барон понизил голос:

— Она любит... нугу?

Гарри снова пожал плечами.

— Неужели вы никогда не кормили ее лакомствами с руки? На свадебных фотографиях совершенно очевидно: это ведьма из тех, кого следует кормить с руки прямо в постели.

Барон произнес это совершенно буднично. Гарри решительно ничего себе не представил. Как сказал бы Рон: ДА ЧТОБ МЕНЯ!

— Давайте сразу проясним одно. Я пришел купить шоколад, а не обсуждать свою личную жизнь.

— Что ж, сами отвечаете за последствия.

— Тогда одну коробку с нугой, другую без?

— Я НЕ ПРОДАЮ ЭТУ МЕРЗОСТЬ! — внезапно заорал Барон.

Глаза у него сделались безумными, на губах выступила слюна. Гарри отступил на шаг. Интересно, внезапно сходить с ума — это вообще распространенная магическая особенность? Портрет Вальбурги Блэк, например, делал то же самое.

— Ваш лучший темный шоколад... для богатой чистокровной ведьмы, — осторожно сказал Гарри.

— Тогда набор темных пралине.

Барон вытащил из рукава кружевной платок и промокнул губы.

— Раз уж вы даже не потрудились выяснить, как доставить ей удовольствие. Бедная ведьма.

Впрочем, затем он снял замок с бокового шкафа и достал небольшую коробку, обтянутую фиолетовым шелком.

— Десять галлеонов.

— За коробку шоколада? — переспросил Гарри, окончательно решив, что зря сюда пришел.

— Это самые могущественные конфеты, продающиеся в волшебном мире. Любовницы возвращались к любовникам. Жены закрывали глаза на любовниц. Эти конфеты, — гордо произнес Барон, — настолько хороши, что даже волшебник вроде вас, получивший такую красавицу и не удосужившийся узнать ее вкусы, сумеет загладить вину за неудачный подарок.

Он презрительно фыркнул.

— Изучайте свою ведьму. Вам досталась такая, которой поклонялся бы любой француз.

— А я англичанин, — сухо сказал Гарри.

Тем не менее он положил на прилавок десять монет. Барон достал из-под стойки упаковочную бумагу и завернул коробку в синий лист с каким-то японским рисунком — журавли, ивы и что-то в таком духе. Гарри это напомнило лучшие фарфоровые тарелки на их кухне.

Затем Барон достал карточку и синюю ленту, привязал ее к коробке. Гарри повернул карточку и прочитал выведенное невероятно размашистым почерком:

«Мои глубочайшие извинения».

— У вас даже карточки для извинений есть?

— Это моя профессия. Как и подарки невероятно красивым ведьмам, чьи партнеры внезапно решают обращаться с ними как с королевами. Вы, похоже, ко второму не склонны, хотя ведьма для этого у вас имеется. Что ж, по крайней мере бедняжка получит хороший шоколад.

Гарри вышел из лавки с твердым ощущением, что Барон ему совершенно не нравится. И дело было не в том, что тот француз. Против Флер Гарри ничего не имел. Ну, если не считать легкого страха обжечься.

Домой он вернулся по каминной сети и позвал Кричера. Домовик появился с хлопком.

— Шоколад для Госпожи.

Гарри протянул коробку. Кричер ее обнюхал.

— Кричер уберет детскую после того, как отнесет шоколад Госпоже, Хозяин.

— Какую еще детскую?

— Хозяин Орион подарил Госпоже конфеты де Тьерри, и после этого родился Плохой Хозяин. А через два года Хозяин снова купил такую коробку, и после этого родился Хороший Хозяин Регулус, — совершенно буднично сообщил Кричер.

Гарри постарался об этом не думать. А уж в искусстве не думать о вещах он был настоящим мастером.

На следующее утро Дафна пришла в столовую и села завтракать. Гарри уткнулся в «Ежедневный пророк» и ел бекон.

Когда молчание затянулось настолько, что нервы уже начали звенеть, он сказал:

— Извини за книгу. Я не знал, что это роман про Гарри Поттера, и... с твоим носом все нормально. А рисунок на обложке просто... тупой.

Гарри помолчал. Получилось совсем не так, как хотелось. Но кое-что все равно надо было спросить.

— Шоколад хоть нормальный?

Дафна подняла взгляд от тарелки, промокнула губы салфеткой и несколько раз моргнула. Наконец проглотила еду и тихо сказала:

— Извинения приняты.

— То есть понравился? Просто я, наверное, должен был знать, какой шоколад ты любишь...

— Этот был хорош, — поспешно ответила она.

— Значит, темный?

Дафна закрыла глаза и кивнула. И боги, как же странно она себя вела.

— Тогда давай считать, что на Рождество, день рождения и годовщину я буду покупать тебе такой?

Дафна издала звук, который Гарри мог описать только как тихий стон, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. Она открыла глаза, посмотрела ему прямо в лицо и тоненько выговорила:

— Это было бы... удовлетворительно.

После чего встала и почти выбежала из комнаты.

Гарри смутно вспомнил десятилетнюю Джинни, которая тоже иногда пищала и убегала, и выдохнул в полном недоумении. Он-то думал, что Дафна довольно понятная, пусть и занудная, чопорная зубрила. Но, похоже, под этим слоем скрывался еще один — совершенно другой и довольно безумный. Возможно, даже безумнее Гермионы. Хотя Дафна, конечно, не обладала той склонностью к насилию, которой у Гермионы совершенно точно никогда не было. Пощечина уже это доказала: если бы его ударила Гермиона, челюсть болела бы до сих пор.

Впрочем, на столе оставались бекон и яичница.

* * *

Несколько дней спустя за завтраком Дафна громко позвала:

— Муж?

Гарри посмотрел через весь стол.

— Да?

— Что ты хотел бы получить на день рождения, Рождество и так далее?

Гарри подавил готовую сорваться ехидную реплику и пожал плечами.

— Что угодно.

— Ты вообще любишь кофе?

— Э-э...

Гарри уже успел забыть всю историю с кофе.

— Ты совершенно об этом забыл, да?

Его раздражало, насколько точно она его поймала.

— Э-э... Думаю, кофе у меня просто не появляется, если ты не скажешь. Кричер теперь слушает тебя. Меню, хозяйство и все такое. Твои... прерогативы.

— Ты хочешь, чтобы за завтраком подавали кофе? — спросила Дафна, приподняв бровь.

— Только когда очень устал.

— Тогда это придется учитывать при сервировке стола.

Да, а то на остальных двадцати ярдах стола кофейник совершенно не поместится, — язвительно подумал Гарри.

— Наверное, в подарок я не отказался бы от шоколада.

— Ты хочешь шоколад?

— Я бы попробовал тот, который купил тебе.

Дафна подняла правую руку к горлу.

— Нельзя. Он мой.

Понятно. Шоколадом она делится так же охотно, как беконом.

— Какой шоколад тебе нравится? — спросила она.

— Да почти любой. Только арахис не люблю.

— Миндаль?

— Предпочитаю, чтобы еда вообще не пахла миндалем.

На губах Дафны мелькнула крошечная улыбка. Она точно поняла, что он имеет в виду. Зелья до пятого курса изучали все.

— Экзотические орехи?

— Никогда не пробовал. А ты любишь орехи в шоколаде?

— Не особенно. Хотя миндальные лепестки...

— То есть темный шоколад, орехи допустимы, если экзотические, или миндальные лепестки?

— Вообще-то сейчас речь о тебе, а не обо мне. Но да.

— Я люблю мятный. А мягкие начинки?

— Темные пралине, — хрипловато сказала Дафна, тут же прочистила горло и добавила: — Те темные пралине были весьма... хороши.

Выглядела она при этом странно, словно ее слегка конфундили. А потом облизнула губы так, что Гарри совершенно безумно захотел ее поцеловать.

Может, шоколад и правда настолько хорош? — подумал он. Да ну.

— Апельсин? Мята? Какие-нибудь ягоды?

Дафна небрежно махнула рукой.

— Я не собираюсь объедаться шоколадом.

— А я, э-э... не отказался бы получить шоколад в подарок. Только не твой, разумеется.

Гарри неторопливо спустился по задней лестнице площади Гриммо и открыл дверь в коридор. Навстречу дохнул теплый воздух с запахом еды; Гарри поспешил захлопнуть дверь за собой, пока все тепло не вылетело наружу, словно из печной трубы. В квартире Льюишемов больше ничего не протекало, пол оставался целым, а значит, пришло время обеда. Неплохое утро.

— Как ты пьешь кофе? — спросила Дафна.

— С молоком и двумя ложками сахара.

— Я так пью чай.

— Правда? — спросил Гарри. Что она кладет сахар, он знал.

— А как ты пьешь чай?

— Мне все равно.

— Если я предложу тебе чай с молоком и двумя ложками сахара, что ты скажешь?

— Наверное, что слишком сладко.

Дафна пододвинула к нему по кухонному столу кружку и указала на нее.

— Попробуй.

Гарри отпил. На вкус это было... как небольшое лакомство. Он кивнул.

— Забавно, правда? Получается, чай и кофе мы пьем одинаково. Какова вероятность такого совпадения?

Гарри не закатил глаза. Исключительно потому, что пить чай так же, как она, решила за него сама Дафна.

Время шло, и однажды после обеда Дафна организовала очередную бесконечную встречу из серии «узнаем друг друга».

— Скон? — предложила она.

Сама при этом скон не взяла.

Дафна протянула Гарри поднос, на котором стояли варенье и сливки. Гарри посмотрел на оба блюда и не взял ни того ни другого.

— Ты же не собираешься есть скон просто так? — с явным недоверием спросила она.

Гарри не был уверен, но подозревал, что сливки перед ним были не взбитыми. Он вздохнул и положил на скон ложку варенья.

— Не могу поверить, что ты сначала кладешь варенье! — воскликнула Дафна.

Гарри посмотрел на нее, мечтая, чтобы это идиотское «узнавание друг друга» уже закончилось. Джинни никогда не интересовало, что именно первым попадает на скон. Как и остальные Уизли, она намазывала варенье и густые сливки в любом порядке — в зависимости от того, какое блюдо первым оказывалось под рукой.

— Варенье поверх сливок? Оно же скользкое. Сначала варенье, потом сливки — меньше риск, что кусок варенья съедет и утащит за собой все остальное.

Дафна, что было уже совсем нелепо, скрестила руки на груди.

— И это говоришь ты? Мистер «не обращайте внимания, я тут просто прокачусь на драконе» рассуждает о снижении рисков?

— Это было один раз. И чрезвычайная ситуация.

— Больше не вздумай грабить Гринготтс!

Гарри подавил желание закатить глаза и откусил скон.

Совершенство.

Он и понятия не имел, что Кричер умеет их печь. Гарри некоторое время жевал, проглотил и предложил:

— Возьми тоже. Они правда отличные.

— Правда? — переспросила Дафна.

Кончики ее ушей порозовели, что уже почти тянуло на типичное девичье безумие. Странно: обычно она была довольно нормальной. Ну, насколько вообще могла быть нормальной чопорная чистокровная ведьма.

— Кричер превзошел самого себя.

— Сконы испекла я, — резко сказала Дафна.

Гарри почувствовал, как лицо начинает гореть.

— Э-э...

Он оглядел комнату. Интересно, аппарировать отсюда прямо сейчас действительно считалось бы настолько дурным тоном? И еще: она вообще умела готовить?

Гарри очистил разум — предварительно мысленно выругав Снейпа — и произнес настолько вежливо, насколько мог, одновременно ощущая себя полным болваном:

— Э-э... у тебя получаются хорошие сконы. Даже отличные. Я думал, ты не готовишь.

Дафна вскинула голову.

— Только печенье и сконы.

Гарри очень медленно выдохнул.

— То есть торты не печешь?

— Неудачно, — напряженно ответила она.

— Я тоже.

Дафна нахмурилась.

— Но ты хорошо готовишь.

Она сказала это так, будто в ее словах был очевидный смысл. Гарри перебрал в памяти пять основных блюд, которые умел готовить, и завтраки — хотя завтраками теперь занимался Кричер. Во всяких изысканных вещах Гарри не разбирался. Картошку чистил мастерски, но так и не научился делать это заклинанием и подозревал, что с магией большая часть готовки становилась намного проще. Он видел, что вытворяла миссис Уизли, и некоторые ее приемы, по-хорошему, должны были заставить Гермиону начать лекцию о законах Гэмпа, исключениях из них и чем-нибудь еще.

Гарри пожал плечами.

— Я умею готовить всего несколько вещей. Магической готовке меня вообще никто не учил. Зато ты каким-то образом заставила Кричера готовить. Как?

— Откуда мне, черт возьми, знать? — огрызнулась Дафна. — Я НИЧЕГО не делала. Он просто начал готовить ужины.

Гарри доел скон, посмотрел на целую горку оставшихся и потянулся к чайнику.

— Я разливаю, — сказала Дафна.

Она налила ему чай в одну из хороших чашек, положила два кусочка сахара, добавила молока и протянула блюдце, чашку и чайную ложку. Ложки Гарри не узнал, но решил, что их, наверное, подарили на свадьбу. Все старые куда-то исчезли во время войны; Гарри подозревал, что Мундунгус Флетчер их продал.

Он слегка размешал чай, мысленно положился на удачу и отпил.

Было невероятно вкусно.

Гарри поднял глаза и увидел, что Дафна тоже пьет чай. И по-прежнему не ест скон. Он окончательно решил, что она немного ненормальная.

Пожалуй, потом стоило где-нибудь оставить кусочек темного шоколада, чтобы Дафна его нашла. Как выкладывать хорьков для фестралов, только не настолько мерзко.