В одном я точно уверен (часть первая) (джен)

«Не важно, что нет тела. Все равно у каждого должна быть могила. Это будет правильно», — сказал Грюм, и Тонкс сразу же поддержала его — она всегда поддерживала Грюма, — а все остальные, даже если сочли идею глупой, не стали спорить.

День был неуместно солнечный и жаркий, но росшие на краю кладбища густые ели давали плотную тень, дышалось легче. Наземникус и Люпин только что закончили вырубать в дерне площадку, символично обозначающую края могилы, и теперь Наземникус, не смущаясь, вытирал со лба пот и явно прикидывал, когда уже можно будет пойти выпить; Люпин, повернувшись к прочим собравшимся боком, старался скрыть слезы. Его полинялая траурная мантия была ему мала и он время от времени передергивал плечами. Бледный сосредоточенный Гарри Поттер стоял у самого края черного прямоугольника и слепо смотрел на раскопанную землю; Тонкс тихо плакала, Грюм, опираясь о посох, был погружен в свои мысли. Рядом с пустой могилой лежала небольшая мраморная табличка, надпись на которой гласила: «СИРИУС БЛЭК. Ноябрь 3, 1959 — Июнь 19, 1996». Порыв теплого ветра принес запах цветов и сухой, разогретой солнцем травы, высоко в ветвях мелодично запела птица.

Снейп стоял немного в отдалении от прочих собравшихся. Он признавал, что испытывать удовлетворение — это мелочно, но ничего не мог с собой поделать. Тонкс всхлипнула особенно громко, и, поймав ее укоризненный взгляд, Снейп понял, что кривит губы в улыбке. «Возможно, — равнодушно подумал он, отворачиваясь от Тонкс, — мне не следовало приходить сюда, стоять среди его друзей и родных, улыбаться и мешать им скорбеть. Но, — он с нескрываемым удовлетворением посмотрел на табличку, — удержаться я не смог». Когда Люпин сообщил Снейпу про символические похороны, тот не сомневался: это было исключительно жестом вежливости; но, подумав, Снейп принял приглашение, и теперь стоял, улыбался, мешал — и не чувствовал ни капли стыда. В свое время Сириус достаточно попортил ему жизнь, чтобы не скорбеть о его смерти, и Снейп был уверен: если бы роли поменялись и Сириус стоял бы у его могилы — он бы думал о том же. Усилием воли, он постарался придать лицу более уместное выражение.

— Так странно, — шагнув вперед и неловко усмехнувшись, заговорил Люпин, — в такой погожий день стоять у могилы… — Люпин сглотнул, его голос дрогнул, — пустой могилы моего лучшего друга, и… — он осекся, украдкой смахнул слезы и, постаравшись улыбнуться, продолжил чуть тверже: — Я знал Сириуса столько лет, и я не сомневаюсь: он не хотел бы видеть меня, да и никого из нас, плачущими. Он всегда был…

«Как трогательно, — не удержавшись от презрительной гримасы, подумал Снейп, — ну ублюдок больше ничего и не увидит». Больше не вслушиваясь в слова Люпина, он перевел взгляд на изумрудные ветви елей. Снейпа не интересовали чужие сентиментальные воспоминания: ему хватало собственных, и он считал, что самым лучшим в Сириусе было то, что тот был мертв, а самым прискорбным — тот факт, что он не увидел его лица в тот момент. Легкая быстрая смерть и, пусть и символические, похороны в кругу скорбящих друзей было не совсем тем, чего он желал Сириусу, но Снейп давно заметил, что ему никогда не удавалось получать желаемое, и ему пришлось научиться довольствоваться тем, что он имел.

После битвы в министерстве магии прошло два дня, в суете пролетевших для Снейпа как один миг. Ранним утром дня, последовавшего за битвой и арестом Пожирателей смерти, он аппарировал к поместью Малфоев, собираясь хотя бы коротко переговорить с Нарциссой. Еще идя через туманный парк Снейп обратил внимание на выбивающиеся из привычной картины детали: трава по бокам от дорожки была вытоптана, как и клумба у фонтана, некогда пышные кусты рододендронов — обломаны. Приблизившись ко входу, Снейп, поджимая губы, окинул взглядом разбитое витражное окно сбоку от двери и выломанный косяк, но не успел постучать, как дверь распахнулась, и на встречу ему вышла Нарцисса.

— Здравствуй, Северус, — сказала она, — извини, в дом не приглашаю.

Понимающе кивнув Снейп сошел с крыльца, и вместе с Нарциссой направился к пруду, располагавшемуся неподалеку. Нарцисса шла неторопливо, распрямляя плечи и гордо держа голову, и старалась выглядеть невозмутимой, но, не в силах справиться с собой, нервно вертела в пальцах кисточку серой шали.

— Был обыск? — спросил Снейп, когда они немного отошли от дома.

— Да, — коротко сказала Нарцисса, — даже не пытались стучать, сразу стали ломать двери. В доме все перевернули, — она махнула рукой и с горьким смешком добавила: — Прямо как в старые добрые времена.

— Да уж, — невесело усмехнулся Снейп, — я не ожидал, что авроры будут действовать так подчеркнуто грубо.

— Им только дай повод, — остановившись, зло сказала Нарцисса. — Сам Скримджер возглавлял, — она широко повела рукой, обводя царящий разгром, — все это. Вот они видимо перед ним и старались выслужиться.

Ее голос дрогнул, она стянула с плеч тонкую шаль, комкая ее в руках, но тут же снова закуталась в нее.

— И… что в итоге? — осторожно подбирая слова, спросил Снейп.

— Ничего, — мимолетно улыбнулась Нарцисса. — Остались разочарованы. Много колдовали. Установили какие-то защитные заклинания, — в ее голосе прозвучала неприкрытая насмешка, — просили сообщать, если пособники Люциуса попробуют выйти со мной на связь… обычные аврорские штучки, — она махнула рукой и, на миг утратив показное спокойствие, тревожно блеснув глазами прошептала: — Лучше скажи! Ты виделся… с ним?

— Еще нет, — тихо ответил Снейп, — сегодня вечером я собираюсь… на встречу. Но зная его, — он еще сильнее понизил голос, — я уверен: он сильно зол.

Сглотнув, Нарцисса глубоко вдохнула и в пол оборота повернулась к Снейпу, скрывая навернувшиеся на глаза слезы. Тот деликатно отвел взгляд, давая ей время прийти в себя и оглядываясь: над прудом стелились остатки утреннего тумана, ветерок колыхал высокий аир у берега, запах сырости от воды и земли смешивался с ароматом роз; из глубины парка донесся пронзительный крик павлина.

— Я на встречу явиться не смогу, — собранно, но в то же время немного безжизненно произнесла Нарцисса. — Не хочу рисковать, — она кивнула в сторону поместья.

Снейп повернулся к ней — взгляд Нарциссы остекленел, лицо застыло равнодушной маской — как у человека, окклюменцией отрешающегося от всех эмоций.

— Если для тебя будут какие-нибудь… сообщения, я тебе передам. — обтекаемо сказал он, не уверенный, не распространяются ли действия следящих чар авроров и на парк.

Благодарно кивнув, Нарцисса чуть склонилась к Снейпу и одними губами прошептала:

— Быть может, и к лучшему, что Люциуса арестовали. Все-таки Азкабан защищен и… и если что, там он не сможет его…

Она осеклась, не договорив «убить»; несмотря на щиты окклюменции в ее взгляде мелькнул смертельный страх. «Если захочет, — подумал Снейп, — то скорее всего сможет». Нарцисса приглушенно всхлипнула, тут же снова утерев навернувшиеся на глаза слезы.

— Конечно, — с напускной уверенностью сказал Снейп, — да и сейчас такое время… у него мало друзей — тем более, таких верных, как Люциус.

— Да, — куда тверже произнесла Нарцисса, — да, ты прав. Я постараюсь, — она улыбнулась неживой улыбкой, — не переживать. Раньше времени.

«И не думать лишнего», — добавила она про себя. Нарцисса была неплохой окклюменткой — как и все, хоть сколько-нибудь долго служившие Волдеморту — но здраво оценивала свои силы и не рассчитывала на то, что сможет утаить крамольные мысли от Волдеморта; куда проще было вовсе их не иметь.

Они поговорили еще немного, обсудив прошедший обыск и дела Драко в Хогвартсе; после Снейп попрощался и направился к ограде парка, у которой заканчивались антиаппарационные чары, а Нарцисса вернулась обратно в дом.

Закончив свою речь, Люпин уже не стесняясь утер слезы и отступил в сторону, за ним заговорил Грюм. Он знал Сириуса только по паре лет, некогда проведенных вместе в Ордене Феникса, и ограничился парой общих фраз о храбрости и отваге. Снейп постарался не кривиться еще сильнее. Тонкс тоже не многое могла сказать, Наземникус вовсе воздержался от речи — и у могилы повисло неловкое молчание. Люпин, смущенно кашлянув, взмахнул волшебной палочкой — надгробная табличка тяжело поднялась в воздух и опустилась во главе земляного прямоугольника. Грюм посмотрел на Поттера. Невысказанный вопрос о поминках повис в воздухе.

— Ну…? — сипло начал Грюм.

— Я… я лучше пойду, — сгорбившись, тихо произнес Гарри Поттер. — Спасибо вам, я просто… мне будет лучше побыть одному, — пробормотал он, — пройтись…

— Конечно, Гарри! — тут же воскликнула Тонкс. — Давай я провожу.

Поттер нерешительно кивнул, Тонкс торопливо шагнула в его сторону и, ойкнув, чуть не упала, зацепившись за узловатый корень, торчащий из земли. Люпин едва успел подхватить ее под руку.

— Встретимся в Норе? — спросил он. — Обсудить новости.

Грюм пробормотал согласие и крутнулся на месте, аппарируя.

— А я помяну старину Сириуса, — ухмыльнулся Наземникус и, нетвердым шагом приблизившись к Снейпу, заискивающе забормотал: — Дружище Северус, у тебя не найдется десятка кнатов, поставить мне выпивку за спокойный сон нашего доброго приятеля?

— Нет, — брезгливо процедил Снейп, отступая в сторону. — Проваливай.

Не обращая внимания на его недружелюбный вид, Наземникус сделал было еще шаг в его сторону — Снейп мрачно нахмурился и угрожающе похлопал себя по рукаву, в котором была спрятана волшебная палочка. Наземникус тут же заулыбался, рассыпаясь в сбивчивых извинения, и торопливо посеменил к Люпину. Снейп задержался еще на несколько мгновений, в последний раз взглянул на каменную табличку с именем Блэка, на пустое, залитое жарким солнечным светом кладбище и, отойдя глубже в тень елей, аппарировал.

* * *

Земля на разбитой дороге, ведущей к дому семьи Уизли, высохла и пылила, листья на кустах, окружавших сам дом, пожухли, трава во дворе — выгорела. Солнце, наливаясь оранжевым, уже начинало постепенно клониться к закату; разомлевшие на жаре куры не разбежались как обычно при виде чужаков, а только проводили их недовольным клекотом.

Молли Уизли суетилась в тесной кухне, стараясь одновременно следить за рагу, томящимся в старой духовке, командовать зачарованными ножами, резавшими салат, и протирать полотенцем и так чистые, блестящие стаканы. Она тепло поприветствовала Грюма и Люпина, холоднее кивнула Снейпу и обняла Тонкс, вошедшую последней.

— А где Гарри? — спросила Молли, ставя на стол большой графин с морсом.

— Он сказал, что хочет побыть один, — ответила Тонкс.

— Как он? — Молли с беспокойством взглянула на Тонкс: она любила Гарри как своего сына.

— Держится, — Тонкс грустно улыбнулась, украдкой утерев глаза. — Он сильный мальчик, и правда, весь в отца.

Снейп был согласен с этим утверждением, но не считал его комплиментом. Подойдя к столу, он сел за дальний его конец, скрывавшийся в тени. Золотые лучи садящегося солнца заполняли кухню мягким теплым светом, в воздухе мерцали сияющие пылинки. Старомодная плита, эмалированная раковина с нелепым изогнутым краном, расписные тарелки на полках и развешанная на одной из стен утварь — обстановка в кухне Уизли чем-то неуловимо напоминала Снейпу обстановку в родительском доме в паучьемТупике, в то же время разительно отличаясь уютом, которого в его доме никогда не было. Бывать у Уизли он не любил.

— А ты, Снейп, я вижу рад? — прохрипел Грюм, тоже сев за стол и неприязненно косясь на Снейпа. — Приятно проводить старого врага в могилу, а?

— А чего мне грустить? — подняв на него тяжелый взгляд, скривился Снейп. — Блэк был тем еще ублюдком…

— Снейп! — воскликнул Люпин. — Я все понимаю, и я не горжусь тем, что было. Но всему же есть предел! — он выглядел необычно разозленным.

— Пожалуйста, не надо ссориться, — с мольбой сказала Тонкс.

Грюм неодобрительно нахмурился, но спорить не стал.

— Дамблдора не будет, — просипел он с раздражением. — Он занят какими-то важными делами. Но Кингсли и Фостер обещали подойти.

Молли заговорила с Люпином, расспрашивая о делах, но слушала его ответы немного рассеянно, попеременно поглядывая то на волшебные часы, то за окно, на дорожку, ведущую к дому: в последние дни стали появляться тревожные слухи об нападениях дементоров, и хотя до темноты было еще далеко, на душе у нее было неспокойно.

Не прошло и четверти часа, как стрелка часов с тихим щелчком перескочила на деление «В пути», и Молли, бросив полотенце на стол, побежала к двери встречать мужа.

— Здравствуй, Молли! — радостно воскликнул Артур, входя в дом.

Он поставил набитый бумагами потертый дипломат на пол у стены и обнял жену. За ним в дом вошел Кингсли со своим напарником, Томасом Фостером. Высокий и подтянутый, к своим тридцати пяти годам Фостер уже начал седеть, его правую щеку уродовал корявый шрам. Войдя в дом, он быстро и цепко оглядел тесную прихожую, приветливо улыбнулся Грюму, вышедшему из кухни и пожал ему руку.

— Как дела, Молли? — спросил Кингсли, отряхивая с мантии пыль и протискиваясь в кухню.

— Все по-старому, — ответила она, разливая по стаканам морс. — Какая ужасная жара!

— Да, в городе еще хуже. Совсем невозможно дышать, — вздохнул Кингсли, вытирая взмокшую от пота бритую голову.

— Нам сегодня доставили партия вентиляторов, — усмехнувшись, сказал Артур. — Вы знаете, этих приборов, которые магглы используют чтобы охладиться. Поразительный устройства! Лопасти крутятся, и ветер…

Строго посмотрев на него, Молли подчеркнуто неодобрительно кашлянула, с громким стуком поставив перед ним стакан.

— Так вот, — продолжил Артур, не смутившись. — Кто-то наложил на них греющие чары, и трое магглов получили серьезные ожоги когда попытались их использовать. Пришлось попотеть, подчищая им память, — Артур рассмеялся над собственной шуткой, присутствующие тоже заулыбались.

— Сейчас со всем этим будет строже, — сказал Кингсли. — Спасибо, Молли, — он взял протянутый стакан с морсом, неторопливо отпил. — Визенгамот проголосовал за отставку Фаджа, и говорят, что новым министром станет Скримджер.

— Скримджер? Это Руфус Скримджер, глава центрального округа? — нахмурился Грюм.

— Руфус Скримджер, да, — кивнул Кингсли, — только он уже пять лет как глава всего аврората. Под его началом раскрыли пару громких дел, и он быстро сделал себе карьеру.

— А центральный округ сейчас возглавляет Гавейн Робардс, — добавил Фостер.

— Я помню Скримджера еще с тех времен, когда он был простым аврором, — прохрипел Грюм. — Он никогда мне особо не нравился. Всегда больше беспокоился о себе, не считался, чем жертвует. Или кем. А Гавейн, — он поскреб седую голову и закончил так же неодобрительно: — ему под стать.

— Такие и поднимаются наверх, — пожал плечами Кингсли, отставляя пустой стакан. — Как бы там ни было, он имеет репутацию человека, способного действовать решительно.

— И друзей в Визенгамоте, — ядовито вставил Фостер.

— Кстати о друзьях, — Кингсли повернулся к Снейпу. — Что слышно от твоих маскарожих приятелей?

От грубого аврорского сленга Снейп недовольно дернул уголком рта. Сам Кингсли — неизменно жизнерадостный и неизменно в ярко-фиолетовой аврорской мантии — не то чтобы вызывал у него неприязнь — скорее не вызывал приязни; но Кингсли обладал поразительной способностью располагать к себе, и всерьез сердиться на него не мог никто.

— Темный Лорд был очень зол, — прохладно ответил Снейп. — Вчера ночью мы собирались в доме у Яксли — после ареста Люциуса авроры разграбили его поместье и наверняка оставили там кучу следящих заклинаний.

От обращения «Темный Лорд» поморщился уже Кингсли. Его отношение к Снейпу тоже было неоднозначным, но он изо всех сил старался оставаться беспристрастным.

— Разграбили! — сердито воскликнул Фостер. — Это стандартный протокол проведения обыска. Который включает в себя, помимо прочего, и конфискацию Темных, или потенциально Темных, артефактов.

— Антикварный сервиз и фамильные украшения, без сомнений, очень подозрительные вещи, — поджал губы Снейп. — Ваши быстро вспомнили порядки Первой войны.

— Что за намеки, Снейп? — проскрипел Грюм, неприязненно уставившись на Снейпа.

— Какие тут намеки, — так же неприязненно посмотрел на него Снейп, — разве при терроре Крауча многие авроры не сделали себе состояние? Не сомневаюсь, — он усмехнулся, — что многим хотелось бы повторить.

Грюм весь покраснел от злости, но прежде чем он успел что-то сказать, Кингсли громко хлопнул ладонью по столу.

— Ну хватит споров! — твердо произнес он. — Никто не хочет повторения террора Крауча. И, кстати, на этом Скримджер и строит свою избирательную кампанию — не допустить того, что было в Первую войну.

— Ну, посмотрим, что у него выйдет, — прокаркал Грюм, не скрывая скепсиса.

— Так что там с планами Сам-Знаешь-Кого? — Кингсли снова обратился к Снейпу.

— Темный Лорд был разъярен из-за гибели пророчества, — все еще недовольно повторил Снейп, — но у него хватило выдержки не устраивать массовую резню среди… оставшихся. Яксли вызвался заняться организацией, — он неопределенно повел рукой, — всего. Лично руководить отдельными налетами для Темного Лорда всегда было слишком мелко.

— Яксли! — воскликнул Грюм. — Тот Яксли! Я всегда знал, что его заявления про подчиняющее заклинание были простыми отговорками! Хотя в его случае, — он неловко кашлянул, смутившись, — в них было легче поверить.

— Конечно, — ухмыльнулся Снейп, — после того, как авроры едва не запытали его до безумия, а он все равно ни в чем не сознался — поверить было действительно несложно, — он с намеком покосился на Грюма.

— Я никогда подобного не одобрял! — тут же огрызнулся тот, — И участия ни в чем таком не принимал! Но такое было время, и если посмотреть, что творили твои дружки-маскарожие…

— Не про него ли ходили слухи, что он убил своего брата из-за его жены? — вдруг спросила Молли.

— Это не было доказано, — сказал Фостер, но без настоящей уверенности в голосе.

— Да, не было, — пожала плечами Молли, — только вот какое интересное совпадение: старший брат женится, и через пару месяцев вдруг внезапно умирает во сне, а еще спустя некоторое время его молодая вдова рожает ребенка, который растет — подумать только — как две капли воды похожим на младшего брата. При том сама вдова, — она многозначительно понизила голос, — замуж больше не выходит, а упомянутый младший брат до странного внимателен и к ее судьбе, и к судьбе племянника.

Грюм согласно усмехнулся.

— Как бы там ни было, сейчас Яксли ведет жизнь добропорядочного гражданина, — сказал Фостер. — Я встречался с ним пару раз в суде, он — адвокат по делам о превышении магического воздействия.

— Я тоже слышал о нем, — задумчиво протянул Кингсли, — он, кажется, был неплохим окклюментом?

— Был, — кивнул Снейп, — но после аврорского Круциатуса…

Грюм недовольно засипел, снова готовясь начать спор, и Кингсли быстро спросил:

— Так теперь Яксли не сможет, например, наложить Империус?

— Этого я не знаю, — пожал плечами Снейп. — Может, он вообще хочет обойтись без Империуса. И потом, с ним везде ходит его племянник.

— Он так хорош?

— Мальчишка. Но Яксли серьезно настроен обучить его всему, что знает.

— А ты, я вижу, ему симпатизируешь? — проворчал Грюм, косясь живым глазом на Снейпа.

Тот хотел было выругаться, но, взглянув на Молли, сдержался.

— С чего бы мне ему симпатизировать, — процедил он. — Яксли метит в приближенные Темного Лорда, и наверняка скоро начнет всеми распоряжаться.

— А, значит конкурент, — хохотнул Грюм.

— …, — все-таки тихо ругнулся Снейп.

— Он хороший боец? — встрял Кингсли.

— Скорее организатор, — подумав, ответил Снейп, — как раз сам он в драки не лез, хотя палочку, кажется, держать умеет… Но я плохо помню его по Первой войне: я тогда больше вел дела с Розье, — При этих словах Грюм хрипло хмыкнул и почесал обрубок носа. — Не знаю, что он предпримет, — добавил Снейп. — Связей как у Люциуса у него нет, и если он захочет учтроить что-то большее, чем мелкий террор, ему придется нелегко.

Все задумчиво замолчали. Бездействовать, ожидая первого хода врага, не нравилось никому — но у них не было другого выбора. Больше обсуждать было особенно нечего: после того, как пророчество было уничтожено, у Дамблдора не было других просьб, да и сам он стал куда-то надолго пропадать.

— Вечереет, — протянул Фостер просто чтобы заполнить повисшее молчание.

Снейп взглянул в окно. Действительно, солнце уже почти коснулось горизонта, его красного света было недостаточно чтобы осветить маленькую кухню; в углах начали собираться густые тени и Молли, взмахнув волшебной палочкой, зажгла светильники. Она уже долгое время красноречиво поглядывала на часы — они здорово засиделись. Поняв намек, Кингсли первым поднялся из-за стола, за ним последовали другие. Тонкс с Люпином оставались на ужин, остальные стали прощаться. Снейп, коротко кивнув Молли и пожав руку Кингсли, первым вышел на крыльцо и аппарировал к себе домой.