Отпечаток Редл (гет)

Лизи проснулась от того, что в голове маршировал полк пикси, а во рту было ощущение, будто она жевала старые носки. Солнечный свет бил прямо в глаза, заставляя зажмуриться. На соседней кровати, накрыв голову подушкой, стонала Парвати Патил. На полу валялись пустые бутылки из-под сливочного пива, а на тумбочке лежала чья-то потерянная туфля.

Вечеринка удалась. Лизи помнила всё урывками: как Гарри пытался танцевать брейк-данс и чуть не упал в камин, как Гермиона после второго бокала цитировала законы Министерства, а она сама... она помнила руки. Чужие руки на своей талии, запах морозной свежести и злую ухмылку.

— Малфой, — простонала Лизи в подушку. — Чтоб тебя дементоры поцеловали.

Она села на кровати, потягиваясь, и случайно задела правое предплечье о край матраса.

Твою мать.

Боль была не похмельной. Она была острой, горячей, пульсирующей. Лизи быстро закатала рукав пижамы. Черная вена метки, которую она привыкла считать просто уродливым шрамом, налилась багровым. По ней, словно муравьи, ползали красные искорки. Кожа вокруг покраснела.

— Редл, заткнись, я умираю, — промычала Парвати из-под подушки. — Если ты опять будешь изображать ветряную мельницу, я тебя стукну.

— Я сижу смирно, — буркнула Лизи, быстро опуская рукав и прижимая больную руку к животу. — У меня просто рука отсохла.

Она встала, натянула джинсы и толстовку с высоким горлом, стараясь, чтобы ткань не касалась предплечья. В гостиной царил хаос. Кто-то спал прямо на диване, укрывшись флагом Гриффиндора. В углу Лаванда Браун и Симус Финниган делили один тост.

Лизи плеснула себе в лицо ледяной воды из раковины и замерла. В зеркале отражалась она. И рука. Метка снова выглядела как обычный старый шрам — красная пульсация ушла. Но под кожей всё еще тлел уголек.

— Так, — сказала Лизи своему отражению. — Либо у меня белая горячка, либо пора переходить на тыквенный сок.

— У тебя похмелье, — раздался голос за спиной. — И выглядишь ты так, будто тебя стошнило дементором.

Лизи обернулась. В гостиную, потирая сонные глаза, вошла Гермиона. Она была в пижаме с котятами, волосы стояли дыбом, но взгляд был ясным. Грейнджер даже на вечеринках пила только воду с лимоном. Предательница.

— Твой сарказм с утра незаконен, — Лизи прислонилась к раковине. — У меня есть «Огневиски». Будешь?

— Сейчас семь утра, — Гермиона закатила глаза, но присела на край ванны. — И ты вчера пыталась научить первокурсников играть в «кто дольше продержит на носу ложку с жуками».

— Это называлось «Курс молодого бойца», — фыркнула Лизи. — Жизнь жестока. Кстати, ты не видела мою палочку? Кажется, я вчера пыталась превратить мантию Снейпа в пончо.

Гермиона молча достала палочку из кармана своей пижамы. — Она была у тебя за поясом. Ты пыталась вызвать Патронуса, но вместо этого у тебя из палочки сыпались искры и пахло жженым сахаром.

Лизи взяла палочку. Рука снова заныла, словно палочка оттолкнула её. Она сжала зубы, чтобы не выдать себя. — Я в норме, Герм. Просто перебрала.

— Ты бледная, — Гермиона прищурилась. — И руки дрожат.

— Это отходняк, — соврала Лизи, пряча палочку в карман. — Слушай, я в душ. Если Гарри спросит, где я, скажи, что я пошла завоевывать мир.

Она выскользнула из ванной, пока Гермиона не начала сканировать её «Гоменумом Ревелио». Горячая вода немного смыла похмелье, но метка под струями воды начала чесаться так сильно, что хотелось разодрать её до мяса.

Когда Лизи вернулась в гостиную, там уже был штаб спасения. Гарри, Рон и Невилл сидели на диване. Перед ними стояли три чашки с черным кофе и одна — с антипохмельным зельем, от которого шел пар.

— Редл! — просиял Гарри. — Живая! Мы думали, ты превратилась в диван.

— Я обдумываю этот вариант, — Лизи рухнула рядом с ним и схватила обычную чашку с кофе. — Если кто-то тронет мой кофе, я за себя не ручаюсь.

— Держи, — Рон протянул ей зелье. Оно было мерзкого фиолетового цвета. — Гермиона сказала, ты вчера была... эм... в ударе.

— Я была произведением искусства, — Лизи зажмурилась и залпом выпила зелье. Горло обожгло, а в голове мгновенно прояснилось.

— Ты пыталась убедить портрет Варнавы Вздора, что он — твоя покойная тетя, — хмыкнул Гарри. — А потом танцевала на столе с Малфоем.

Лизи поперхнулась воздухом. — Что?

— Ну, — протянул Рон. — Вы не то чтобы танцевали... Вы стояли друг напротив друга посреди толпы и орали. А потом он схватил тебя за руку, ты его толкнула, он упал в чашу с пуншем, и вы оба начали смеяться так, что Снейп, наверное, проснулся в подземельях.

Лизи замерла. Она помнила, как Драко схватил её за руку. Помнила вспышку боли. Но смеха... смеха она не помнила.

— Он в порядке? — спросила она слишком быстро.

— Кто, Малфой? — удивился Невилл. — Да он вылетел из гостиной весь мокрый и злой. Сказал, что слизеринцы отмывают пунш до конца семестра.

Лизи выдохнула. Она посмотрела на свою правую руку, лежащую на колене. Под толстовкой метка пульсировала.

— Я в душ, — повторила она, вскакивая. — Мне нужно... подумать.

— Лизи, — окликнул её Гарри. — Ты точно в порядке? Ты какая-то дерганая.

Зелья проходили как в тумане. Лизи механически резала корни, стараясь держать правую руку опущенной, чтобы манжета закрывала шрам. Снейп, как назло, сегодня был в особенно паршивом настроении. Он патрулировал класс, как коршун, выискивая жертву.

— Редл, — его голос прозвучал прямо над ухом. — Ваша нарезка напоминает мне работу мясника на скотобойне. Вы пытаетесь убить жабросли?

— Я их воспитываю, профессор, — огрызнулась Лизи, не поднимая глаз. Голова всё еще гудела.

— Десять баллов с Гриффиндора за дерзость. И покажите руки.

Лизи медленно положила нож. Сердце пропустило удар. Она протянула руки ладонями вверх. Левая была чистой. Правую она держала так, чтобы манжета закрывала запястье.

— Обе, Редл, — в голосе Снейпа зазвенел металл.

Лизи стиснула зубы и вытянула правую руку. Она надеялась, что зелье и холодная вода спрятали красноту.

Снейп наклонился. Его черные глаза, обычно пустые, расширились. Он увидел не просто шрам. Он увидел движение. Красные нити под кожей извивались, как живые, сплетаясь в узор, который был слишком сложным для обычного ожога. Он потянулся палочкой, чтобы проверить рану диагностическим заклинанием.

— Не трогайте, — голос Лизи сорвался на шепот. — Оно жжется.

Снейп замер. Его палочка зависла в миллиметре от её кожи. Он смотрел на метку, потом на её лицо. В его глазах мелькнуло что-то похожее на ужас, смешанный с пониманием. Он узнал этот тип вязи. Не конкретно эту метку, но её природу.

— Темная магия такого уровня... — он сглотнул. — Это не наследство, мисс Редл. Это клеймо.

— Мне сказали, это родимое пятно, — Лизи попыталась вырвать руку, но он перехватил её запястье холодными пальцами. Боль от его прикосновения ударила по нервам, заставив метку вспыхнуть так ярко, что сквозь рукав пробилось багровое свечение.

Снейп отшатнулся, отпустив её. Его лицо снова стало непроницаемой маской, но руки слегка дрожали. — Минус двадцать баллов, — сказал он громко, чтобы слышал весь класс. — За порчу ингредиентов. И отработка. Мой кабинет. Сегодня. В восемь. Будете чистить ингредиенты для Оборотного зелья. Ножом. Голыми руками.

Лизи молча кивнула. Она села, сжимая под столом горящую руку. Она видела, как побледнел Гарри, как Гермиона открыла рот, чтобы возразить. Лизи покачала головой: «Не надо». Она подняла нож и вернулась к работе, но руки больше не слушались.

— Лучшая в своей жизни, — она натянула улыбку. — Просто кофе еще не добрался до души.