Корнер обходит угол (гет)

Майкл Корнер нашел друзей в Большом зале: они стояли тесной группой и разговаривали. Майкл старался не обращать внимания на запах пепла, едкую вонь горелой крови и совершенно точно не смотреть на свертки, разложенные вдоль слизеринского стола и накрытые школьными простынями. Тел было много. Нет. Это просто свертки. Если начать об этом думать, можно сойти с ума.

У преподавательского стола вокруг лежавшего на полу тела плакала компания рыжих всех возрастов и обоих полов. Майкл обогнул пару человек, отдыхавших на походных раскладушках, и уже почти дошел до ребят из своей спальни, когда понял, мимо кого только что прошел. Бедный профессор Люпин. Майкл повернул обратно и подошел к нему, кусая губу и не представляя, что сказать. Когда выяснилось, что профессор Люпин — добрый профессор Люпин в своих вечных кардиганах — оборотень, Майклу было страшно. Он уже собирался сказать «Здравствуйте», когда понял: ни профессор, ни его куда более молодая подруга не дышат. Глаза обожгло. Майкл резко развернулся и почти бегом направился к Тони, который разговаривал с Роджером и Оливером, пока Терри держал Су в, э-э, «дружеских объятиях».

— Привет, — сказал Майкл.

Тони повернулся к нему и улыбнулся:

— Господи. Ты цел. Хотя еще бы тебе не быть целым. Все заранее видишь и все такое.

— Тони, — пожаловался Майкл. — Я не настолько хорош.

— Пф-ф. Следующий министр магии — Майкл Корнер. А мы знали его еще тогда, когда он всего лишь встречался с Джинни Уизли.

— Это было сто лет назад.

— Она минут пять назад на Поттера набросилась, — сообщил Оливер. — Так что перерыв в отношениях у них закончился.

— А он вообще как жив остался? — спросил Майкл.

— Сам видел, вот этими двумя глазами, — сказал Тони. — Получил Смертельное проклятие, встал, начал обзывать Волди... Потом Невилл, видимо, решил, что это соревнование, у кого больше, потому что вытащил из Распределяющей шляпы здоровенный гребаный меч и отрубил башку огромной змее. А Поттер, конечно же, шарахнул гребаным обезоруживающим.

— Конечно, — хором ответили остальные. Гарри был чертовски предсказуем.

— Потом у них там что-то с отражением заклинаний случилось, и Волди просто... умер. Как обычный человек, — продолжил Тони. — Я больше никогда в жизни не стану злить ни Невилла, ни Гарри. Невилл достал из ниоткуда этот свой огромный меч — а руки у него длинные, между прочим. А Гарри... подошел, забрал палочку Волдеморта и ушел. Ну и потом еще немного подрались.

Майкл потрогал ребро, которое, как ему казалось, было сломано.

— Я заметил. Пожиратели лезли с верхнего этажа, нам пришлось не подпускать их к Комнате.

— Ты в порядке? — спросил Тони.

— Может, ребро. Надо было дальше отскакивать.

— Или щит ставить.

— Это был кусок стены, ясно? — напряженно сказал Майкл. — Какой-то гребаный великан, наверное, разнес башню.

— Астрономическую, — подсказал Оливер. — Она рухнула.

Тони нахмурился.

— Погоди... ты был на седьмом этаже и тебя задело куском Астрономической башни? Это же... невероятное невезение. Она минимум на двадцать футов ниже.

Су подняла палочку.

— Стой смирно. Я исправлю.

Майкл кивнул и показал ребро. Су без слов произнесла заклинание; розовый луч угодил точно в больное место, и Майкл почувствовал жужжание, словно под кожей поселился рой пчел. Оно внезапно прекратилось. Он осторожно ткнул ребро пальцем — целое.

— Спасибо, Су.

— Обычная пятница, — легко ответила она.

— Сегодня суббота, — сказал Оливер.

Терри вздохнул:

— Это метафора, Риверс.

— Никогда с ней не встречался, — сказал Тони.

— Тони, заткнись, — отозвался Оливер.

Майкла вдруг поразила обыкновенность этой минуты. Все ребята из его спальни снова были самими собой. Да, никто не смотрел в сторону слизеринского стола, и смеялись они чуточку громче, чем следовало, но это все равно было куда нормальнее всего, что происходило в этом году. Вполне возможно, сегодня вечером никого не будут пытать Круциатусом... и это хорошо. Просто великолепно.

* * *

Майкл собрал вещи и уменьшил сундук. По дороге к Хогсмиду он шел по подъездной дороге мимо деревьев, у которых были грубо снесены верхушки, а некоторые великаны и вовсе повалили. Ворота стояли, хотя один из каменных вепрей свалился на землю. Майкл перешагнул границу защитных чар, представил место назначения — дом, развернулся на каблуках и с хлопком аппарировал к их дому на Шипс-Клоуз.

Ключ, весь год пролежавший в сундуке, открыл входную дверь. Дом не был взорван и не был разграблен.

На холодильнике висела записка от мамы:

«Эсме, не трогай жаркое».

Майкл коснулся бумаги и сосредоточился. Ощущение мамы возникло сразу, такое знакомое и привычное, что Майкл расплакался. Он сел за кухонный стол и продолжил плакать. Война закончилась, а мама и сестра живы. По крайней мере, они точно живы.

* * *

Эсме хватило одного взгляда на Майкла. Старшая сестра обняла его и расплакалась у него на плече, что было немного неудобно.

— С папой все в порядке? — спросил он. Он слишком часто об этом думал.

— Ага. В убежище Ордена Феникса, — сказала Эсме. — Твоя записка пришла вовремя. Умный мелкий засранец.

— Хорошо, — ответил Майкл и почувствовал себя чуточку лучше.

* * *

Папа вернулся домой на следующий день. Мама просто стояла посреди кухни, обнимала его и плакала.

* * *

Однажды вечером Эсме вернулась с работы и заглянула к Майклу. Он сидел и невидящим взглядом смотрел в окно. Сгущающаяся темнота напоминала о дементорах.

— Майки?

Майкл продолжал смотреть. Он видел длинный стол, накрытый телами. Люди, которых он знал.

Эсме вошла и вздохнула.

— Майк, очнись.

Она взяла его за руку. Рука дрожала. Майклу уже было все равно. Кэрроу тоже было все равно, а почти все со временем становились лучше в Круциатусе, если достаточно практиковались. А активному участнику ОД доставалось много «отработок».

— Отлично, — сказала Эсме. — МАМА!

— ЧТО? — крикнула мама снизу.

— У нас есть иглы рыбы-фугу?

Раздался громкий хлопок. Майкл перекатился в сторону, выхватил палочку и навел ее на собственную мать. Та посмотрела на него и расплакалась.

— Будем считать, что это «возможно»? — спросила Эсме.

— Немного есть, — ответила мама, вытирая глаза.

— Отлично. Сварю Майки несколько зелий.

— Несколько зелий? — переспросила мама.

— Я по десять часов подряд варю лечебные зелья на работе, — сказала Эсме. — Майки, я ничего варить не собираюсь. И уж точно не стану незаконно копировать рецепт Святого Мунго для лечения боевых травм и последствий Круциатуса.

— Эсме? — спросила мама.

— По закону я не могу варить больше десяти часов в сутки, — продолжила Эсме. — Но если кое-какие ингредиенты случайно упадут в котел, а я потом ничего не продам... совсем другое дело. И мои мама с папой меня не сдадут.

— Эсме! — возмутилась мама. — Если ты слишком устала...

— Я не оставлю младшего брата в таком состоянии, — отрезала Эсме. — Это зелье я могу сварить во сне. И сделаю его лучше стандартного.

* * *

Майкл Корнер, вполне респектабельный волшебник, сидел на кровати в своей детской спальне, листал журнал «Какую метлу?» и старался не смотреть на стойку с пузырьками зелий на прикроватной тумбочке. Осталось двадцать три. Значит, еще двадцать три дня по одному в день. Ничего страшного. Руки почти совсем перестали дрожать.

Каждый раз, закрывая глаза, он по-прежнему слышал крики. Вот это... уже не так хорошо. Но зелья, наверное, это вылечат и не превратят его в овощ. Эсме объяснила, что разбавила состав: в Святом Мунго обычно укладывались в два дня. Как гласил девиз Святого Мунго: «Большинству становится лучше».

В дверь постучали. Мама. Папа больше не входил в его комнату, а Эсме никогда не стучала.

— Да, мам?

Голос все еще хриплый от криков, — подумал Майкл.

Мама вошла. Ее рабочая мантия была слегка закопчена.

— Как ты, Майки?

— Э-э... нормально.

* * *

Когда на тумбочке осталось всего три пузырька, Эсме поднялась по лестнице, громко стуча ботинками, без стука ворвалась в комнату, где Майкл лежал на кровати, и уселась за его стол.

— Привет, Майки. — Она выдержала паузу и сама себе ответила: — О, привет, Эсме. Ты великолепно выглядишь для человека, который всю неделю варил зелья.

Майкл повернул голову. Эсме саркастически подняла бровь. Волосы у нее слиплись, кожа блестела от жира.

— Как зелья? — спросил Майкл.

Эсме начала рассказывать, и через некоторое время Майкл обнаружил, что уже сидит. Он никогда по-настоящему не задумывался, что его сестра — профессиональный зельевар. А знала она очень много.

— А эта последняя партия лунных камней — господи. Меловые до невозможности. В понедельник вечером я оставила их в уксусе, а к среде они покрылись ямами и начали рассыпаться.

— И ты их выкинула?

— Проверила один в ступке. Твердость нормальная. Сварила простое зелье первого курса с лунным камнем, чтобы проверить, годятся ли они, и спасла всю партию, — сказала Эсме. — В книжках такого не найдешь.

— Хм. Но уксус ты потом смыла?

— Разумеется. Дуршлаг в раковину, как макароны сливать.

— Ты не готовишь.

— Я вижу, как готовит мама, — сказала Эсме. — То же самое.

* * *

На прикроватной тумбочке остался один пузырек. Майкл смотрел в учебник и лениво думал о том, чтобы продолжить образование. Без пыток. Просто... поучить магию.

Щелкнула крышка почтовой прорези. Майкл встал, босиком спустился вниз и посмотрел. Письмо от Тони, обычной магловской почтой. Он вернулся в комнату, сел на кровать и с надеждой вскрыл конверт. Странное ощущение. Бумага не должна быть нервной и дерганой.

«Оливер покончил с собой. Т.»

Майклу уже становилось лучше. А теперь — не очень.

Он словно застыл.

* * *

— Умер друг, — сказал папа от двери.

Майкл поднял глаза от письма.

— Прорицание? Пап, ты великолепен.

— Дедукция. Письмо. Ты плачешь. Война. Не так уж сложно, — сказал отец.

— Ты не мог писать. Тебе пришлось скрываться.

— Ага. И прогноз погоды был полным дерьмом, пока я не вернулся, — сказал папа. — Майкл... ты талантлив. В десять лет ты поправлял мой прогноз, если я специально давал тебе неверный.

Он позволил неловкому молчанию затянуться.

— И? — наконец спросил Майкл.

— Сдай ЖАБА. Сдай Прорицание. Ты можешь принести столько пользы. Благодаря какой способности Грин-де-Вальд добился такого успеха?

— Он мог немного видеть будущее, — ответил Майкл. — Я так не умею, пап.

— Ты умеешь в ясновидение, сын. Оно полезнее. И с сортилегией у тебя тоже неплохо.

— Я не настолько хорош.

Отец призвал свою колоду Таро, снял белый шелковый чехол и протянул карты Майклу.

— Три карты. Докажи старику, что ты бездарь.

Майкл закатил глаза, перетасовал колоду, трижды снял, снова собрал и вытащил одну карту. Потом вторую и третью. Все рубашкой вверх.

Папа перевернул первую. Башня.

— Прошлое. Смерть и разрушение.

Майкл не стал упоминать, что этой чертовой Башней его буквально приложило. Наверное, это иронично, если когда-нибудь получится над этим смеяться.

Отец перевернул вторую карту. Иерофант.

— Вот видишь. Слушай старого папашу.

Майкл фыркнул. Папа открыл последнюю карту.

Смерть. На карте Смерть ехала верхом на бледном коне.

— Ну, это проигнорируем, — сказал отец.

— Проигнорируем?

Папа вздохнул.

— Симмонс из Департамента магических игр и спорта, который прогнозирует травмы в лиге квиддича?

Майкл кивнул.

— У него ретровидение. Чертовски полезная штука. Он может заглянуть в прошлое. Дальность небольшая и дальше суток не видит, зато при расследовании несчастных случаев незаменим.

— И? — спросил Майкл, недоумевая, почему тогда его не использует ДМП.

— Симмонс услышал, что Гарри Поттер ходил в лес. Смотался в Хогсмид, обошел авроров и команды по зачистке — твоя мама как раз была там с ДМПиК — и посмотрел.

— Посмотрел?

— Хотел узнать, что произошло на самом деле. Единственный живой свидетель, который хоть что-то рассказывает, — тот Хагрид, а он не в себе.

— Он нормальный, — вступился Майкл.

Отец фыркнул.

— В общем, мы с Симмонсом пили чай. Я уже сделал вторник и пятницу и решил перед средой немного передохнуть. А Симмонс заглянул во вчерашнюю ночь.

— И?

— Симмонс сидел в четырех разных религиозных символах и говорил, что переедет в Тибет, — сказал отец. — Увидел кое-что странное.

— Странное?

— Поттер действительно получил Смертельное проклятие. Просто позволил ему в себя попасть. А потом... — папа сделал паузу для эффекта, — встал.

Он поднял брови.

— Пап, это та дурацкая байка, которая сейчас везде ходит.

— Симмонс, между прочим, моего возраста, Майкл. Он учился вместе с родителями Гарри Поттера, с Сириусом Блэком. И он посмотрел еще немного раньше... увидел Поттера, идущего в лес.

— Логично.

— В окружении призраков всей своей семьи, — без улыбки продолжил отец. — Они отгоняли дементоров.

— Это Патронус, пап. Он выглядит как призрак, но призраком не является.

— Симмонс моего возраста, Майкл. Он учился с родителями Гарри Поттера и с Сириусом Блэком. Они были там. Потом Поттер щелкнул пальцами или сделал что-то еще — и все исчезли. А наш герой без единого движения принимает Смертельное проклятие прямо в грудь. Хагрид несет его обратно... и Поттер встает. Симмонса чуть не арестовали за то, что он шастал по Хогвартсу. Этот Гарри Поттер не увернулся от проклятия. Он получил Аваду прямо в сердце и поднялся. Это уже серьезная оккультная дрянь, сын. Что-то вроде серьезной темной магии.

— Гарри не занимается темной магией, пап, — сказал Майкл.

Он вспомнил, как Поттер устало гонял их по Патронусам, щитам и обезоруживающим, а старшим членам ОД показывал еще взрывные чары поверх Отбрасывающего заклятия. И всегда говорил: «Цельтесь в ноги. Они упадут, ушибутся и долго не встанут».

Грейнджер однажды вышвырнула Рона Уизли через всю комнату. Но Гарри на тренировках так старался никого по-настоящему не ранить. Он не станет заниматься темной магией. Он собирался остановить ее, а не занять место прежнего хозяина.

— Ну, пап, — сказал Майкл, — если он и правда злодей, к следующему Рождеству у нас будет новое правительство.

Отец отдал ему свои старые конспекты по Прорицанию.

— Почитай. На ЖАБА можешь получить хорошую оценку. Министерству нужны хорошие люди, сын. Не старые чистокровные засранцы.

* * *

Майкл сдавал экзамены в Министерстве. Он знал, что провалит Защиту, и ему было все равно. Зато Зельеварение оказалось почти смешным. В одном вопросе спрашивали, что делать с ингредиентом сомнительного качества, и Майкл вспомнил рассказ Эсме: сварить пробное зелье в котле номер девять. Что-нибудь простое и быстрое — в зависимости от ингредиента.

Теория Прорицания была обычной зубрежкой. Почти как Астрономия. А вот практику, по мнению Майкла, он испортил: тассеомантию сделал паршиво, почти наверняка ошибся в девятой гексаграмме, а когда дошло до ксиломантии, ему захотелось выхватить палочку и поджечь эти гребаные палочки. Этого вообще не было в гребаной программе. Но Майкл сосредоточился и попробовал отнестись к заданию как к ясновидению — своей лучшей части предмета, — после чего написал какую-то ерунду про черных птиц.

Министерские хрустальные шары были насквозь пропитаны какими-то странными аурами. Пришлось минут десять оттирать один, пожертвовав шелковым чехлом от колоды Таро; к тому же шар болтался в подставке, а сама подставка шаталась. Майкл подпер ее одной из палочек для ксиломантии, чтобы хотя бы перестала качаться. Карты теперь будут вести себя криво, пока он не найдет новый кусок ткани: этот был безнадежно испорчен чужими аурами.

Задания на ясновидение оказались не слишком сложными, и Майкл закончил лишь с легкой головной болью.

Он отправился домой хандрить.

И получать письма от ребят. Каждые три дня, причем они требовали ответов и даже приказывали совам устраивать скандал, если Майкл не писал. Над всеми ними висела тень Оливера. Его родителей забрали в лагеря, и они так и не вернулись.

* * *

Вместо результатов ЖАБА Майкл получил золотую пригласительную карточку на бал в атриуме Министерства. Оказывается, его... награждали орденом Мерлина третьей степени за вклад в победу над Волдемортом. Форма одежды парадная, питание предусмотрено, просьба подтвердить присутствие.

Майкл некоторое время стоял и смотрел на приглашение, потом сел за кухонный стол и продолжил смотреть.

Абсурд. В прошлом году он воевал против Министерства.

Сам бал оказался чем-то вроде магического «Оскара». Все были нарядными, хотя некоторые явно находились под чем-то. Ядом билливигов никто не обкалывался и по залу не кружился, но несколько пуффендуйцев передвигались подозрительно плавно. Луна Лавгуд ходила с блокнотом, пером и шляпой Робин Гуда и изображала настоящего журналиста.

Правда, когда она подошла расспрашивать Майкла, то задала вопросов о десяти разных несуществующих животных и старательно записала ответы. Значит, все еще совершенно чокнутая.

На Гарри Поттере была аккуратная парадная мантия, но выглядел он уставшим. Джинни Уизли висела у него на руке и всем улыбалась. Впрочем, как и многие его друзья, пила она основательно. Майкл скользнул взглядом по ее заднице и улыбнулся про себя. А ведь держал это в руках. Но она была квиддичной маньячкой в квадрате, так что Поттер — тоже квиддичный маньяк — мог оставить ее себе.

Подкатывать к кому-нибудь из девушек ему совсем не хотелось. С большинством он вместе сражался. Целовать, скажем, Меган после того, как видел ее по локоть в крови, казалось странным. Не то чтобы Майкл теперь боялся ведьм. Просто было слишком рано. Вот и все.

Домой Майкл вернулся с, наверное, самым тяжелым орденом на свете. Мама обняла его, а папа принялся читать сказку на ночь, по ходу меняя слова.

— Жил-был однажды очень умный волшебник по имени Майкл, — начал папа.

Майкл закатил глаза.

— Настолько храбрый, что получил чертов орден Мерлина. Его дед, этот говнюк Грайз, теперь из штанов выпрыгивает, рассказывая, как тобой гордится. И твоей матерью. Даже признал наконец, что я член семьи.

— Он что? — Майкл уставился на отца.

Дед вообще не признавал существования Майкла — полукровка и все такое.

— Это высшая награда, которую кто-либо в нашей семье когда-либо получал, понимаешь? — сказала мама. — И да, твой дед оказался в восхитительном положении: у него нет ни одной твоей фотографии, которую можно было бы показывать. Мы ему фотографию не дадим.

* * *

Результаты ЖАБА пришли из Экзаменационного управления. За Защиту Майкл получил «Слабо», но, учитывая, что он сражался с Пожирателями смерти, это казалось не слишком важным. А вот по Прорицанию у него было «Превосходно». В практической части — восемьдесят семь процентов.

В том же конверте лежала анкета на работу в Министерстве, где имя и адрес Майкла уже были вписаны. Не хватало только подписи.

Категория должности: «Вакансии, требующие особых способностей кандидата: Прорицание».

Майкл посмотрел на бланк и пожал плечами. Подписал. А почему нет.

И тут заметил, что его имя теперь значится как «Майкл Корнер, О.М. III ст.», а в графе «Примечания» кто-то написал: «Ветеран войны. Обращаться осторожно».

Он отправил анкету с Борисом, слегка толстоватой коричневой маминой совой.

На следующий день сова вернулась с назначенным временем собеседования.

* * *

Майкл отправился на собеседование в Министерство. Небольшой кабинет возле Департамента магических игр и спорта. Ведьма в ужасной широкополой алой шляпе, представившаяся Кармен, устроила ему быстрый тест с тремя скорлупками грецкого ореха на столе.

Майкл коснулся правильной скорлупки, и Кармен кивнула. Не поднимая ее.

— Хорошо. Но в чем именно вы сильны? Считайте это вопросом на устном экзамене.

— Э-э... ясновидение, — сказал Майкл. — Я могу видеть вещи.

— Предел дальности?

— Не знаю. Из Хогвартса могу увидеть наш дом.

— Хм. Неплохо. Будущее или прошлое?

— Нет. Настоящее.

— Хм. Какие инструменты?

— По-разному, — признался Майкл.

— В зависимости от чего?

— Я могу, э-э... находить монеты, не глядя, — признался Майкл. — И определять, вооружен ли человек.

— Вооружен?

Майкл позволил сознанию растечься за пределы головы и быстро огляделся.

— У вас в сумочке бутылка.

Кармен натянуто улыбнулась.

— Так-так. Это хорошо. Скажите... какая завтра будет погода?

— Где?

— В Хогвартсе.

— Э-э... — Майкл наугад сказал: — Облачно. Наверное, дождь.

— Когда?

Майкл почувствовал, как рот сам произносит:

— В половине пятого.

— Хм. Яблоко от семейной яблони недалеко упало.

— Папа говорит, я лучше. Он ясновидением не умеет.

— Соврал. Умеет, просто дальность у него отвратительная, а потом начинаются сильные головные боли, — сказала Кармен. — У вас бывают головные боли?

— Э-э... один раз, когда готовился к СОВ, разболелась голова.

— Запишем как «возможно».

Она перевернула лист и начала заполнять форму — его анкету, но теперь к ней добавилось множество дополнительных полей.

«ЯСНОВИДЕНИЕ — дальность: Великобритания».

— За пределами Великобритании видеть можете?

— Э-э... никогда не пробовал.

— Хм. Найдите... статую Свободы высотой хотя бы пятнадцать футов.

— Для такого мне нужен шар, — признался Майкл.

— Хм. Тогда пометим как «требует проверки». Поздравляю, мистер Корнер. Официальное предложение придет совой. Возможно, вас попросят еще раз прийти и с помощью хрустального шара определить настоящий предел дальности, но вы уже уверенно на уровне «Превосходно» и почти добрались до «Нанять обязательно».

— «Нанять обязательно»?

— Хорошие ясновидцы на деревьях не растут, — сказала Кармен. — А они нужны множеству государственных служб.

— Но я не умею предсказывать будущее.

— Ваш прогноз погоды совпал с прогнозом отца, поэтому, пожалуй, вы ошибаетесь, — ответила она. — А как с сортилегией?

— Очень надеюсь, что плохо.

— Ваша практическая часть ЖАБА говорит обратное. Хотите объяснить?

— Папа заставил меня сделать предсказание... для самого себя.

— И?

— Таро. Башня, Иерофант, Смерть, — сказал Майкл. — Не совсем солнце и котята.

— А четвертую карту вы вытянули?

— Нет. Это расклад на три карты.

— Если вам снова придет в голову заниматься сортилегией, — сказала Кармен, — вспомните происхождение самого слова. Вы видите, вытаскивая жребий. Вы квалифицированный волшебник — можете делать как считаете нужным...

Она остановилась.

— А Защиту вы, конечно, изрядно провалили, хотя пережили Битву за Хогвартс и упомянуты в нескольких свидетельствах как участник сопротивления в Хогвартсе.

— Это Отряд Дамблдора, — тихо сказал Майкл.

— Да, разумеется. Есть какая-нибудь причина провалить предмет, в котором у вас более чем достаточно практического опыта и орден Мерлина в качестве восклицательного знака?

— Мне не хватает теории уровня седьмого курса, — сказал Майкл. — Я думал вернуться и пройти седьмой курс еще раз.

— Ради яиц Мерлина, только этого не делайте, — сказала Кармен. — Вы нужны нам уже в этом году.

— Нам?

— Департаменту, — сказала Кармен. — После того как подпишете договор, вам все объяснят.

* * *

Майкл Корнер сидел в своей детской спальне и старался не смотреть на бумажный пакет на полу.

Форма для новой работы. В... в... Майкл моргнул. Он даже не мог подумать, где именно работает. Во всяком случае, вне работы. Контракт был подписан кровью, и Майкл не был уверен, что некоторые его условия вообще законны.

Официально, если собеседника не устраивал ответ «работаю в Министерстве», он числился в «Архиве».