Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

О приземлении Гарри как-то не подумал. И понял, насколько это было ошибкой, лишь когда с размаху впечатался лицом в сырую землю квиддичного поля. Живая изгородь лабиринта бесследно исчезла. Гарри даже поразился тому, как быстро ее успели убрать, но времени на размышления не оставалось: трибуны, завидев его, взорвались оглушительными, ликующими овациями.

Кубок со звоном отлетел в сторону, и Гарри почти физически ощутил, как из кубка уходит магия. Должно быть, тот, кто заколдовал его, рассчитывал лишь на билет в один конец и не предполагал, что портал сработает в обратную сторону.

А раз все знали, что Дамблдор — единственный, кого боялся Темный Лорд, неудивительно, что другой чемпион упомянул именно директора.

Гарри потянулся к кубку, притянул его к себе и вцепился в ручку. Он взглянул на свои предплечья — свежие порезы немилосердно саднило. Тот, кто варил зелье, полоснул его глубоко. Кровь хлестала не переставая, но бушевавший в жилах адреналин притуплял боль.

Первой мыслью был Петтигрю. Но что-то не сходилось. Заколдовать кубок должно было то самое существо — существо, превратившееся в чудовище по имени Волдеморт. Мертвые глаза, змеиная кожа, полное презрение ко всему человеческому… Это могла быть только она.

Значит, чары наложил кто-то другой. Кто-то, кто хотел гарантировать победу Гарри. Или же рассчитывал, что он коснется кубка, даже не подозревая, куда тот его перенесет.

Но что это говорило о его собственных успехах на Турнире? Ему ведь никто не помогал… или помогал?

С другой стороны, испытания-то проходил он сам. Это он кружил на метле вокруг дракона, он разгадал тайну золотого яйца, он погружался в глубины Черного озера и преодолел лабиринт. Он заслужил эту победу. И даже если его исподволь вели к ней, испытания выдержал именно он.

Гарри поднялся на ноги, все еще сжимая в руке Кубок Трех Волшебников. Но поднимать его над головой не стал. Он просто держал кубок, опустив голову, пока трибуны продолжали неистовствовать. Неподалеку грянул оркестр, но его победный марш почти тонул в оглушительном реве зрителей.

Профессор Грюм настиг его мгновенно.

— Поттер! — рявкнул он. Деревянная нога глухо стучала при каждом шаге, а искусственный ярко-синий глаз бешено вращался во все стороны.

— Профессор Грюм, — отозвался Гарри, глядя на старого мракоборца. Он с удивлением отметил, насколько взвинченным и встревоженным тот выглядел.

— За мной, Поттер, — бросил Грюм. Он стиснул руку Гарри так, что наверняка останутся синяки, и потащил четверокурсника через поле прочь от трибун.

— Куда мы идем? — спросил Гарри.

— Подальше от толпы, — огрызнулся Грюм, явно недовольный тем, что приходится объясняться. — Они празднуют твою победу. Тебя надо осмотреть. А директор пока занят.

Грюм притормозил и бросил на него короткий взгляд. Но видя, что Гарри покорно идет следом, не счел нужным больше ничего добавлять.

— Как Седрик? — спросил Гарри, вспомнив, насколько израненным выглядел второй чемпион Хогвартса, когда его отправили назад.

— В больничном крыле, — буркнул Грюм. — Дамблдор и Помфри им занимаются.

— Что с ним случилось? — продолжал расспрашивать Гарри, когда они подошли к дверям замка.

— Крам приложил его каким-то темным проклятием. Не забивай голову, Поттер, Дамблдор и Помфри колдуют над ним. Скоро поставят на ноги. Придется, раз уж тут торчат двое из Министерства.

— А кто они? — поинтересовался Гарри, не зная имен.

— Целители из больницы Святого Мунго, — отрезал Грюм. Новость немного успокоила: раз вмешалось Министерство, с Седриком, скорее всего, все будет в порядке.

— И это Крам его проклял? — уточнил Гарри.

— Похоже на то, — подтвердил Грюм.

— Может, мы можем помочь? — спросил Гарри, когда они переступили порог замка. Он уже повернул было в сторону больничного крыла, но Грюм ухватил его за шиворот и грубо развернул к своему кабинету.

— Будем только под ногами путаться, Поттер, — бросил Грюм, втаскивая его внутрь. Он едва ли не швырнул Гарри на стул перед столом и с грохотом захлопнул тяжелую дубовую дверь, тут же заперев ее чередой сложных пассов волшебной палочки.

Грюм опустился за стол. Он положил палочку прямо перед собой, направив кончик на Гарри, и вперился в него немигающим взглядом. Настоящий глаз буравил лицо мальчика, а волшебный безумно вращался, выискивая невидимых соглядатаев.

— Куда тебя занесло? — хрипло спросил Грюм, не скрывая раздражения.

— Не знаю, — признался Гарри: это было первое, что пришло на ум.

— Опиши! — рявкнул Грюм. Гарри едва не отшатнулся, лихорадочно перебирая в памяти подробности.

— Это было кладбище, — быстро выпалил он. — Поблизости стояло большое поместье. Больше я ничего не знаю!

— Что произошло? — подался вперед Грюм с жадным любопытством. Гарри кольнуло смутное, недоброе предчувствие.

— Питер Петтигрю оглушил меня. Потом взял мою кровь, чтобы доварить какое-то зелье. И вытащил из него ее, — Гарри кивнул на палочку на столе.

— И как она? — хрипло спросил Грюм.

— Что? — переспросил Гарри, решив, что ослышался.

— Как она?! — гаркнул Грюм с такой неожиданной яростью, что Гарри инстинктивно вжался в спинку стула.

— Не знаю, — торопливо пробормотал он. — Голая?.. — Он густо покраснел от этой мысли, ругая себя за то, что ляпнул первое попавшееся, но ведь это была чистая правда.

— Как она себя чувствовала?! — взревел Грюм. Гарри отпрянул еще дальше, совершенно не понимая, что нашло на профессора.

— Да не знаю я! — огрызнулся Гарри, занимая глухую оборону. Преподаватель защиты от темных искусств откинулся на спинку стула и глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой.

— Расскажи мне все по порядку. До мельчайших деталей, — произнес Грюм уже заметно спокойнее.

— Ну, я оказался на каком-то кладбище, и меня тут же оглушили, — начал Гарри, но Грюм перебил его на полуслове.

— Это ты уже говорил. Рассказывай, что было после того, как она шагнула из котла, — поторопил Грюм, снова подаваясь вперед.

— Ну, она забрала палочку у Хвоста, взяла какую-то ткань и трансфигурировала в платье. Но она была недовольна, — продолжал Гарри.

— И что, она осталась довольна? — жадно спросил Грюм.

— Нет, — ответил Гарри, вспомнив раздражение Волдеморт при взгляде на саму себя.

— В каком смысле «нет»? — в голосе Грюма прозвучала неподдельная обида.

— Она отругала Хвоста за зелье. Сказала, что сейчас далека от расцвета сил. И разозлилась, что тело оказалось слишком молодым, — ответил Гарри, внимательно следя за реакцией собеседника.

— Жалкий дурак, — процедил Грюм. — Он лишь следовал инструкциям. Это я изменил рецепт зелья.

— Что?.. — вырвалось у Гарри прежде, чем он успел подумать. Он попытался еще сильнее отодвинуться от Грюма.

— Моложе, Поттер! Ей радоваться надо, что вернулась в двадцать три года. Если уж возвращаться к жизни, то в самом расцвете сил!

— Так или иначе… — протянул Гарри, продолжая рассказ и окончательно осознав: Грюм никакой ему не друг. Но дернись он за палочкой — и просто не успеет оглушить старого мракоборца. Придется выжидать удобный момент.

— Хвост, небось, отключился? — хмыкнул Грюм. Он буравил мальчика обоими глазами, не отводя пристального взгляда.

— Похоже на то. В общем, после этого она… ну, вызвала меня на дуэль, — признался Гарри.

— И что дальше? — хрипло спросил Грюм. Гарри кожей чувствовал, как тот теряет терпение. Но почему?

— Толком сам не понял. Она ударила убивающим проклятием, но мое разоружающее заклятие отразило его. Даже не знаю, как так вышло, — сказал Гарри.

— Значит, тебе повезло, — подытожил Грюм.

— Наверное, — ответил Гарри. Но уверенности не было: ведь после этого она могла прикончить его в любую секунду. У нее была куча возможностей расправиться с ним. Но она этого не сделала. Почему?

— А что с Седриком? — спросил Гарри. Он прекрасно помнил, что уже задавал этот вопрос, и понимал, что Грюм вряд ли знает подробности. Но нужно было срочно перевести тему.

— Дамблдор позаботится о нем, — отмахнулся Грюм с полнейшим равнодушием к судьбе хаффлпаффца.

— Это вы… — выдохнул Гарри, когда кусочки мозаики вдруг сошлись в чудовищную картину. К горлу подкатила волна омерзения. — Это вы бросили мое имя в Кубок. Вы помогали мне все это время!

— Да, Поттер, — усмехнулся Грюм, поднимая палочку.

— Зачем? — дрожащими пальцами Гарри попытался нащупать собственную палочку. И с ужасом осознал, что боится Грюма куда сильнее, чем боялся Волдеморт.

— Таков был приказ моей госпожи, — осклабился Грюм, направляя палочку прямо на мальчика. Гарри понимал: силы слишком неравны.

— Твоего Хозяина, — резко отрезал Гарри, постаравшись скопировать ледяные властные интонации самой Волдеморт.

— Что ты вякнул? — опешил Грюм.

— Она требует называть себя Хозяином, не так ли? — припечатал Гарри. Грюм дернулся назад, но палочки не опустил.

— Плевать, — окрысился Грюм. — Я завершу то, что начал мой Хозяин. Я докажу, что я ее верный, преданный слуга. Я убью тебя, Гарри Поттер!

— Хотела бы она моей смерти — приказала бы сразу! — выкрикнул Гарри. И, к счастью, Грюм заколебался. Профессор буравил его взглядом, казалось, целую вечность. Но это его не остановило.

— Ты был нужен ей лишь затем, чтобы вернуть тело. Теперь ты бесполезен. Незачем оставлять тебя в живых. Хорошая попытка, Поттер. Авада… — Но договорить он не успел: из дверного проема за спиной Грюма грянул оглушительный взрыв. Профессор резко крутанулся на месте, выкрикивая формулу заклятия на лету. Зеленый луч чиркнул по стене, оставив на камне дымящуюся копоть. Гарри метнулся в сторону мимо Грюма, сообразив, что единственный шанс спастись — в дверях. Он едва успел осознать, что пронесся прямо мимо профессора Снейпа.

Но пробежав всего пару шагов по коридору, Гарри понял: он должен помочь. Развернувшись, он увидел всполохи заклятий в кабинете и бросился назад — ровно в тот миг, когда оглушающее заклятие Снейпа впечаталось в Грюма. Вот только это был вовсе не Грюм. На полу лежал куда более молодой темноволосый мужчина. В его глазнице все еще торчал волшебный глаз, но это определенно был не преподаватель защиты.

Гарри узнал его сразу — лишь потому, что несколько месяцев назад видел этого человека в одном из воспоминаний Дамблдора. На каменных плитах лежал Барти Крауч-младший. Снейп связал его небрежным взмахом палочки, выглядя совершенно невозмутимым, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. Убедившись, что путы надежны, зельевар повернулся к Гарри.

— Вы целы, Поттер? — бросил он резким тоном, в котором не было ни капли сочувствия.

— Вроде бы да, — осторожно ответил Гарри.

— Кто вас исцелил? — спросил Снейп. Гарри поразился, откуда зельевар вообще узнал об исцелении. Впрочем, вопрос был закономерным.

— Лорд Волдеморт, — ответил Гарри. Снейп тотчас бросил осматривать Крауча и резко вскинул глаза на мальчика.

— Темный Лорд исцелил вас?! — в голосе Снейпа зазвучало неподдельное оскорбленное изумление.

— Да. А что? — спросил Гарри.

— На что вы согласились? Что она сказала? — быстро засыпал его вопросами Снейп.

— Ни на что, — отрезал Гарри столь же возмущенно.

— Темный Лорд не раздает милостей просто так, Поттер! Она жаждет вашей смерти! С какой стати ей вас лечить?!

— Да откуда я знаю?! У нее и спросите! — Гарри всплеснул руками, всем видом выражая крайнее недоумение.

— Значит, она вернулась?.. — Снейп выглядел куда более встревоженным, чем Грюм… вернее, теперь уже Крауч. Он скользнул взглядом по лежащему телу и снова уставился на Гарри.

— Да, — подтвердил Гарри.

— Рассказывайте, что произошло, — потребовал Снейп.

— Где Дамблдор?.. — выдохнул Гарри. На него внезапно навалилась свинцовая усталость. Он и сам не понимал, как еще держится на ногах.

— В больничном крыле, — ответил Снейп. К удивлению Гарри, зельевар, похоже, заметил, что мальчик едва не падает. — Идти можете?

— Думаю, да, — кивнул Гарри, решив умолчать о том, насколько он вымотан.

— Тогда за мной, — скомандовал Снейп, подняв в воздух тело Крауча в точности так же, как Сириус Блэк поднимал самого Снейпа год назад.

— Слушаюсь, профессор, — отозвался Гарри и поспешил в больничное крыло, шагая чуть впереди зельевара.

Несколько мгновений спустя Гарри переступил порог больничного крыла, сбивчиво переводя дух. Он сразу заметил мадам Помфри и Дамблдора: те склонились над одной из коек вместе с двумя незнакомцами.

Гарри опустился на ближайшую койку у входа — просто потому, что стоять больше не было сил. Он сидел в тишине, переваривая события страшной ночи, пока Снейп подходил к Дамблдору. Вскоре директор заметил декана Слизерина, и оба подошли к Краучу. Гарри перехватил полный щемящей горечи взгляд, который Дамблдор бросил на Седрика, прежде чем обратить всю свою ярость на Пожирателя Смерти.

Дальнейшее мелькало перед глазами с такой быстротой, что Гарри почти ничего не запомнил. В памяти смутно отпечаталось, как Дамблдор и Снейп допрашивали Крауча. Он был уверен, что Снейп влил пленнику в горло сыворотку правды, прежде чем они обрушили на него град вопросов.

Но подробностей допроса Гарри не помнил. Смутно всплывало лишь то, как подошла мадам Помфри и принялась осматривать его раны. Вспоминалось, как он тщетно пытался подслушать разговор Снейпа и Дамблдора, но слов было не разобрать. И как директор отослал зельевара с каким-то поручением.

Позже до него донеслись обрывки фраз о Поцелуе дементора. Должно быть, это случилось уже ночью: в палате погасили свет, и сам он лежал под одеялом. Запомнилось еще, как мадам Помфри с кем-то яростно спорила, требуя, чтобы посторонние убирались вон и не тревожили ее пациентов.

А потом наступил следующий день — он очнулся ближе к вечеру в окружении друзей. Затем, уже выйдя из лазарета, пересказывал им события минувшей ночи. Все вспоминалось словно сквозь плотный туман. Запомнился Рон, ляпнувший: «А Волдеморт… ну, она хоть горячая штучка?». Гермиона тут же набросилась на него с упреками, но Гарри был благодарен другу. Рон просто пытался разрядить обстановку, разогнать сгустившийся вокруг них мрак. Шутка не помогла, но порой ценится сама попытка.

У Гарри не повернулся язык признаться Гермионе, что дурацкие шутки Рона куда милее его сердцу, чем ее бесконечные нотации и чтение вслух каждой статьи из газеты. Она упрямо твердила, будто ищет любые зацепки о возвращении Волдеморт, и возмущалась тем, что никто не верит Гарри, а страницы «Пророка» вовсе не пестрят сенсациями о Темном Лорде.

Впрочем, Гарри это почему-то совсем не удивляло. Он старался пропускать ее слова мимо ушей, прекрасно зная: сорвись он на нее — станет только хуже. Как и в случае с Роном, Гермиона лишь хотела помочь, и здесь тоже стоило ценить само намерение.

Гарри чувствовал, что отдаляется от обоих, и понимал, что это лишь подстегивает их тормошить его еще усерднее. Но он все чаще ловил себя на том, что глубоко уходит в свои мысли и напрочь выпадает из разговора.

А подумать было о чем. Мысли метались между последними уроками и экзаменами, Турниром и кладбищем. Шрам больше не болел с тех пор, как до него дотронулась Волдеморт, но время от времени словно пульсировал — внезапно, без всякой причины, буквально на пару секунд. Перед глазами мелькали смутные вспышки: то неясный образ, то мимолетное чувство. Гарри понятия не имел, что это такое, но никому не смел признаться, боясь, что его сочтут сумасшедшим. И все же откуда-то знал наверняка: эти чувства принадлежали не ему.

Так или иначе, последние дни семестра пролетели. Состояние Седрика Диггори не улучшалось. Гарри дважды пытался навестить хаффлпаффца, но оба раза мадам Помфри выставляла его за дверь. Новости о Диггори и трагическом финале Турнира заполнили все полосы газет. Крам покинул школу почти сразу, устав от бесконечных расспросов. И отовсюду звучал один и тот же мотив: Турнир унес еще одну жизнь.

Гарри отчаянно надеялся, что до этого не дойдет. Но прекрасно понимал: пока нет вестей об обратном, все будут ждать худшего.

Вскоре он уже поднимался по ступенькам в «Хогвартс-экспресс», по-прежнему ловя спиной шепотки о развязке Турнира и о Седрике, так и не покинувшем больничное крыло. Гарри не обращал на них внимания. Он нашел свободное купе вместе с друзьями, прижался лбом к прохладному оконному стеклу и попытался задремать под перестук колес поезда, увозившего его обратно в Лондон.

* * *

Лорд Волдеморт стремительно шла к поместью в Уилтшире. Легким, быстрым шагом она миновала безупречную подъездную аллею и подошла к кованым железным воротам. На ходу она рассеянно крутила волшебную палочку между пальцами, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как медленно тащится позади ее спутник.

— Шевели ногами, Хвост, — процедила она.

— Слушаюсь, Хозяин, — пискнул он, учащая шаг за ее спиной. Она перехватила палочку поудобнее и направила на железные ворота. Створки даже не шелохнулись. Она замерла и повторила попытку, пристально глядя на решетку.

— Сменили запирающие чары, — нахмурившись, пробормотала она.

— Мы… мы не сможем войти? — робко спросил Хвост. Волдеморт лишь усмехнулась.

— Едва ли, — отозвалась она и резко хлестнула палочкой по кованому железу. Ворота со скрежетом распахнулись. Она шагнула на территорию и, подождав, пока Хвост переступит границу, восстановила запоры за его спиной.

— Хозяин, а вдруг там другие… — начал было Хвост, но Волдеморт взмахом руки велела ему замолчать.

— Наверняка, — сказала она. — Но какая разница, узнают они или нет. Никто из них не посмеет на меня напасть. — Она зашагала к особняку. Хвост постоял пару секунд в оцепенении и припустил следом, боясь снова нарваться на гневную отповедь за нерасторопность.

Они подошли к парадному входу. Волдеморт еще раз взмахнула палочкой, и тяжелые дубовые двери распахнулись. Она переступила порог и окинула взглядом холл.

— Никого нет дома, мой Лорд, — заметил Хвост, озираясь по сторонам.

— Похоже на то, — негромко отозвалась Волдеморт. Она осмотрела пышное убранство: казалось, буквально каждая деталь здесь кричала о богатстве и была покрыта сусальным золотом. Она зажгла палочкой свет и поморщилась при виде белого мрамора и позолоты. Хвост, похоже, не заметил ее брезгливой гримасы.

— Что нам делать? — спросил он, благоговейно пялясь на роскошную отделку.

— Они вернутся, и когда они прибудут, ты встретишь их. Найди камин, хотя, судя по остаточной магии в воздухе, они обычно аппарируют прямо в холл. Тебя они узнают, да и метки у них должны были проявиться. Если проявят строптивость — запри их в подвале. Говорят, оттуда невозможно сбежать, — распорядилась Волдеморт.

— Слушаюсь, Хозяин, — пробормотал Хвост, забиваясь в угол. Волдеморт проводила его взглядом и мысленно признала: растворяться в обстановке он умел виртуозно. Она вновь закрутила палочку в пальцах и поднялась по парадной лестнице.

На втором этаже особняка не было ничего примечательного — лишь череда спален, ванных комнат и пара гардеробных. Все спальни, кроме одной, больше походили на стерильные гостиничные номера. Она подумала: то ли у Малфоев часто бывают гости, то ли комнатам придали жилой вид просто затем, чтобы домовикам было чем заняться.

Она толкнула дверь в единственную комнату, отличавшуюся от остальных. В углу у окон высилась кровать под золотисто-коричневым покрывалом. Она на миг задержалась у окна, но за стеклом царила тьма, и разглядеть удалось лишь пару павлинов, бродивших по саду за домом. У противоположной стены примостились письменный стол и стул. На полке над столом выстроились стандартные учебники заклинаний, а рядом с разрозненными листами пергамента высились пузырьки с чернилами.

На одной стене красовался слизеринский вымпел, на другой — командный снимок «Балликаслских нетопырей». Шкафы ломились от дорогих мантий и мужских нарядов.

Она подошла к столу и окинула взглядом пергамент: листы были девственно чисты. В верхнем ящике не нашлось ничего, кроме чернил и сургучной печати. В среднем же обнаружились серебряный нож и вырванная полоса из «Ежедневного пророка». Первым делом она осмотрела нож: безделушка оказалась скорее ритуальной, чем практичной. Она слегка надавила лезвием на столешницу, и то без труда согнулось. Закатив глаза, она вернула нож на место и достала газетную вырезку.

Это была главная полоса одного из свежих номеров. Но куда любопытнее было другое: на снимке красовался Гарри Поттер. Судя по всему, репортаж со второго тура Турнира. Мальчик сидел на деревянном помосте рядом с Роном Уизли — тот за три года вымахал даже сильнее Гарри. Сам Поттер держал на руках совсем крошечную светловолосую девочку и выглядел до крайности растерянным. Ей потребовалась секунда, чтобы припомнить слова Крауча: мальчишка едва не утонул, спасая чужого заложника.

Находка показалась ей достаточно занятной. Она сложила вырезку вчетверо и сунула в карман. Сын Малфоев помнился ей существом довольно неприятным, и обстановка спальни ничуть не разубеждала в этом: комната выглядела слишком стерильной, неживой — в ней не чувствовалось ни души, ни настоящей привязанности хозяина.

Волдеморт вышла из спальни и поднялась на третий этаж. Она обошла хозяйские покои, оказавшиеся столь же безликими, как и комнаты этажом ниже. Ни одна вещь не говорила о вкусах владельцев, кроме стоящей у изголовья кровати фотографии жениха и невесты.

Несмотря на улыбки, на снимке никто не выглядел счастливым: скорее уж смирившимися с неизбежным долгом. Она задержала взгляд на рамке, и ее левая рука невольно сжалась в кулак. На миг ей почудилась полупрозрачная вуаль вокруг лица — ожило давнее воспоминание о тонкой ткани и затуманенном взоре.

Но она тряхнула головой, прогоняя наваждение, и вышла вон.

Спустившись на второй этаж, она выбрала первую попавшуюся гостевую спальню. На кровать даже не взглянула, хотя тело жаждало отдыха. Нет, поправила она себя — отдыха жаждал разум. Ее тело бодрствовало, да и вообще существовало, всего несколько часов. Но разум… разум не смыкал глаз больше десяти лет. Даже когда она делила тело с Квирреллом, она бодрствовала, пока тот спал. А теперь, когда возможность уснуть наконец появилась, рассудок требовал покоя. Она подавила зевок и прошла в примыкающую ванную.

Взмахом палочки она зажгла свет и пустила воду в душе, после чего опустила палочку на мраморную столешницу. Присела, стянула сапоги, затем встала и сбросила платье. Распустила волосы и снова понюхала прядь: от нее все еще невыносимо несло тухлятиной зелья. С этим следовало немедленно покончить.

Она шагнула под струи воды и позволила себе тридцать секунд чистого наслаждения — отсчитывая их в уме и покусывая губу по мере приближения к заветной цифре. Когда время истекло, она нащупала флакон шампуня с приторно-стерильным лавандовым ароматом и вылила его без остатка на волосы. Затем принялась яростно оттирать с кожи въевшуюся вонь и липкую гадость ритуального варева.

Мысль заставила ее замереть. Она едва заметно, почти против воли улыбнулась осознанию того, что у нее вновь есть тело. Под струями воды она осторожно провела ладонями по коже, оглядывая свою бледную плоть. Лишь когда от нее перестало пахнуть чем-либо, кроме мыла, она вышла из душа.

Волдеморт вгляделась в запотевшее зеркало. Мокрые темные пряди липли к лицу, темные глаза казались почти отрешенными. Она подняла руки, коснулась предплечий, шеи, плеч, не отрывая взгляда от отражения. Осмотрела живот, ноги, пальцы рук, опустила взгляд на ступни.

Шрамов не было. Это она заметила почти сразу: кожа была слишком чистой и безупречной для ее прежнего тела двадцатипятилетнего возраста, как ей показалось у котла. Если только зелье не соткало для нее совершенно новое тело.

Впрочем, нахмурилась она, такого быть не должно. Зелье обязано было воссоздать точную копию ее тела в определенный момент жизни. Она рассчитывала быть старше — полагая, что в зрелом возрасте будет могущественнее и привычнее для своих сторонников. Теперь же она выглядела слишком юной. Многие ее попросту не узнают. Что ж, это могло обернуться как благословением, так и проклятием.

Но стала ли она слабее? В пятьдесят лет в магическом плане она была куда сильнее, чем в двадцать пять. Впрочем, память сохранила абсолютно все: каждое заклинание, каждый ритуал, каждое проклятие. Все сокровища знаний остались в ее голове. Она тряхнула головой, утешаясь тем, что магия принадлежит ее разуму, даже если этому новому телу еще не доводилось творить волшбу.

Она взяла палочку со столешницы и одним взмахом высушила себя. Улыбнулась, почувствовав, как послушно откликается магия: заклинания давались без малейшего труда. А остальное, она знала, придет со временем.

Взмахом палочки распахнув дверь ванной, она приманила покрывало и простыни с кровати, тут же трансфигурировав их в белье, чулки и строгое черное платье для верховой езды. Сапоги оставила прежние — они ее вполне устраивали.

Донесшийся с первого этажа шум прервал ее краткую передышку. Она покинула спальню и снова спустилась по лестнице. К ее изумлению, Хвост успел уложить на пол мужчину и теперь отбивал заклятия женщины. Волдеморт секунду оценивала обстановку, прежде чем вмешаться.

— Нарцисса! — властно рявкнула она. — Довольно!\nСлова подействовали мгновенно. Нарцисса Малфой выронила палочку и застыла по струнке. Обернувшись на голос, она встретилась взглядом с Волдеморт — в глазах мелькнул ужас, сменившийся полным остолбенением.

— Кто вы? — спросила Нарцисса, вновь направляя на нее поднятую палочку.

— В точности та, о ком ты подумала, — ответила Волдеморт, сходя с последних ступеней и направляясь к хозяйке дома. — Разве что моложе.

— Вы погибли… — раздался из угла сдавленный голос Люциуса. Тот неуклюже поднимался на ноги. Нарцисса продолжала целиться палочкой в Волдеморт.

— И вернулась, — парировала Волдеморт. — Взгляните на свои предплечья. Вы ведь чувствовали жжение. Видели, как знак вновь проступает на коже.\nНи один из супругов не шевельнулся, чтобы проверить метку, но переглянулись они так, что Волдеморт поняла: оба всё прекрасно заметили.

— Невозможно… — выдохнула Нарцисса.

— Как видишь, вполне, — бросила Волдеморт, подходя к Нарциссе вплотную. Она не помнила, чтобы когда-либо была ниже этой женщины ростом. Однако сейчас так оно и было. Должно быть, годы бестелесного скитания изрядно исказили ее восприятие.

— Вы вернулись… — сдавленно прошептал Люциус.

— И отнюдь не вашей милостью, — отчеканила Волдеморт. — Ты клялся, что входишь в мой ближний круг, называл себя преданнейшим из соратников. А ты, Нарцисса, даже не попыталась вытащить родную сестру из Азкабана.

— Мой Лорд… — забормотал Люциус. — Не было никаких вестей, никаких…

— Обстановка была неподходящей, мы не могли оправдать пытки Лонгботто…

— Жалкие оправдания, — оборвала их Волдеморт, и оба мигом прикусили языки. — Попытка утешить себя после позорного предательства.

— Мой Лорд… — снова подала голос Нарцисса, но Волдеморт отмахнулась. Она прошла мимо супругов к столовой со знакомым длинным столом. Малфои покорно поплелись следом, опустив палочки. За ними крался Хвост, не спуская прицела со своих недавних противников.

— Люциус, — произнесла Волдеморт. — У тебя еще остались те связи в Министерстве, которыми ты так кичился?

— Разумеется, мой Лорд, — поспешно заверил он. — Я берег каждую ниточку, дабы лучше служить вам.

— Служить себе, — поправила Волдеморт, и Люциус поморщился. — Впрочем, неважно. Твоя первая задача — добиться того, чтобы Министерство не поверило мальчишке Поттеру.

— Для чего, мой Лорд? — осторожно спросил Люциус.

— Мальчишка видел меня. Он знает о моем возвращении и расскажет Дамблдору, а Дамблдор побежит к Фаджу. Мы обязаны убедить Фаджа, что все это бред сумасшедшего. Ты справишься?

— Полагаю, да, — кивнул Люциус.

— Фадж до смерти боится Дамблдора, — вставила Нарцисса, когда они вошли в столовую. Волдеморт прошла вдоль стола и заняла массивное деревянное кресло во главе, лицом к дверям.

— Тем проще будет стравить их между собой, — заключила Волдеморт. — Садитесь.

Малфои в замешательстве уставились на нее. Хвост плюхнулся на стул в самом дальнем конце стола не раздумывая. Супруги помедлили. Первым опустился Люциус — справа от Волдеморт, через два стула. Нарцисса, поколебавшись, села по левую руку от мужа — на место, по праву принадлежавшее Беллатрисе, словно пытаясь послужить щитом между супругом и Темным Лордом.

— Я сделаю все возможное, — произнес Люциус. — Фадж был в панике после финала Турнира. Крауча поцеловал дементор по его прямому приказу.

— Невосполнимая утрата, — бесстрастно уронила Волдеморт. Она и не рассчитывала, что Краучу хватит ума скрыться после возвращения мальчишки. И оказалась права. Особой пользы от него никогда не было, но усердия ему было не занимать. А слепому фанатизму тоже находится применение.

— Но это может насторожить Фаджа, — нахмурилась Нарцисса.

— Переубедите его. Свалите все на Крауча-старшего: безумный отец выкрал безумного сына из Азкабана. Чиновнику-одиночке Фадж поверит куда охотнее, чем возвращению Темного Лорда, — распорядилась Волдеморт.

— Слушаюсь, Хозяин, — склонил голову Люциус.

— А теперь… — Волдеморт тонко улыбнулась. — Посмотрим, кто явится на зов? Нарцисса?\nОна протянула правую руку ладонью вверх. Нарцисса замялась, словно лишь сейчас осознав всю опрометчивость захвата чужого стула. Но мгновение спустя покорно протянула левую руку, опустив запястье на ладонь Волдеморт. Темный Лорд приставила кончик палочки прямо к черной метке сквозь ткань платья и невербально призвала слуг. Нарцисса вздрогнула от обжигающей боли, но не проронила ни звука.

По комнате прокатилась череда глухих хлопков аппарации. Одни явились при полном параде в масках и мантиях, другие — в обычной домашней одежде. Кто-то остолбенел при взгляде на во главу стола, кто-то остался невозмутим. Буквально за пару минут половина стульев заполнилась. Волдеморт обвела собрание взглядом, подмечая, кто пришел, кто струсил, а кто гниет в Азкабане. После напряженной, звенящей паузы на ее губах появилась улыбка — и в комнате словно стало легче дышать.

— С возвращением, — негромко произнесла она, скользя взглядом по застывшим перед ней Пожирателям Смерти. — Что ж… начнем сначала.