Запу́танность Синдзи (джен)

20 января 2010 года. Квартира Икари, Токио-3.

Синдзи проснулся раньше будильника, потому что было жарко. Кондиционер под потолком опять молчал, хотя лампочка на нём горела. Отец говорил, что «инженеры снова что-то сломали», и каждый раз обещал позвонить в управляющую компанию. За окном уже трещали цикады.

Синдзи выбрался из-под простыни, стараясь не шуметь. Под дверью отцовского кабинета была полоска света.

Он оделся, причесался перед зеркалом, пригладил ладонью вихор, который всё равно поднялся обратно, и пошёл на кухню. Там пахло кофе и горелым хлебом.

— Доброе утро.

Гендо сидел за столом с незажжённой сигаретой в зубах. Перед ним стояли кофе и тарелка с тостами, почерневшими по краям. Галстук лежал рядом, развязанный, очки съехали на кончик носа. Под локтем у него была толстая папка с надписью «MAGI — Отчёт по синхронизации», и он что-то правил в ней ручкой.

— Доброе, — устало отозвался отец, не отрываясь от бумаг. Но стоило ему поднять взгляд, его складка между бровями немного разгладилась. — Ты сам встал? Я собирался будить тебя через пять минут.

— Жарко, — сказал Синдзи, садясь и беря тост. Он откусил, поморщился и всё равно дожевал. — Ты опять не спал?

— Я уже давно проснулся, — признался Синдзи, садясь за стол и беря тост. Он откусил, поморщившись от горелого вкуса, но не стал жаловаться. — Пап, а ты опять не спал?

Гендо вздохнул и отложил ручку. Он вынул изо рта сигарету и покрутил её в пальцах.

— Работа, сынок. Проект не ждёт. — Он посмотрел на сына, затем перевёл взгляд на фотографию, стоявшую на подоконнике. Молодая женщина с короткими волосами улыбалась, щурясь от падающего снега, а её обнимал мужчина. — Твоя мама любила зиму. Лепить снеговика, кататься на коньках... — Погрузившись в воспоминания тихо произнёс усталый мужчина.

Синдзи кивнул. Он помнил маму смутно — тёплые руки, запах духов, смех. И ещё он помнил день, когда папа пришёл за ним в детский сад и сказал, что мама «ушла далеко-далеко и не сможет вернуться». Ему тогда было всего три года. Сейчас ему было девять, и он уже понимал, что «далеко-далеко» значит «умерла».

— Пап, ты меня сегодня заберёшь?

Гендо помедлил, глядя в окно. Там, на улице, белёсое от жары небо нависало над бетонными коробками домов. Вдалеке виднелся строящийся объект — очередной бункер или укрытие: их сейчас строили повсюду после Второго Удара.

— Постараюсь, — сказал он наконец. — Но если не получится, тебя заберёт Наоко. Хорошо?

Синдзи кивнул и взял второй тост.

Наоко Акаги была начальницей отца и главным учёным «Гехирна». Она часто приходила к ним вечером, сидела на кухне с папой над бумагами, пила кофе без сахара и пахла дорогими духами. Однако не любила Синдзи. Она смотрела на него так, словно он был неудобным предметом мебели, который приходится терпеть.

— Хорошо, — сказал он тихо.

Школа № 4 Токио-3 была совсем не похожа на школы из старых передач о жизни до Второго Удара. Учились здесь только дети сотрудников «Гехирна». На входе охранник сверял фотографию на пропуске с лицом, хотя знал всех в лицо уже с первого класса. Коридоры были серыми, на стенах висели правила гражданской обороны и схемы эвакуации. На двери каждого класса, под номером, был приклеен список «ответственных за проверку укрытия». Синдзи был там третьим.

Синдзи зашёл в класс за десять минут до начала. Каджи уже сидел за партой и что-то рисовал в тетради.

— Привет.

— Привет! — Каджи развернулся к нему всем телом. — Синдзи, ты слышал? Сегодня будет проверка! Город опустится под землю! Мой папа в службе безопасности, он всё знает!

— Правда? Я думал, это только в кино показывают…

— Не-а! — Каджи замотал головой, глаза его горели. — По-настоящему! Школы, больницы, дома — всё уйдёт под землю за несколько минут! Папа сказал, на это можно смотреть с моста.

Синдзи кивнул, чувствуя, как в груди нарастает предвкушение. Он представил, как весь город складывается, словно гигантский механизм.

В этот момент вошла госпожа Танака. Она была молодой учительницей, но выглядела усталой, как и все взрослые в этом городе.

— Доброе утро, класс, — сказала она, открывая журнал. — Сегодня у нас история Японии. Тема: «Восстановление после катастрофы».

Она включила проектор, и на доске появилась карта мира. Антарктида была окрашена в красный цвет.

— Тринадцатого сентября двухтысячного года в Антарктиду упал метеорит, — сказала госпожа Танака. Голос у неё был такой, будто она читала это вслух уже много раз. — Растаяли льды, поднялся уровень моря, сместилась ось Земли, из за чего изменились времена года по всей планете.

На следующем слайде были бетонные коробки, шлюзы и подземные ворота. Синдзи же слушал вполуха.

— Япония пострадала особенно сильно. Прибрежные города затопило, а старый Токио был уничтожен. Но мы восстановились и построили новые города с системами защиты, такие как Токио-3.

Синдзи посмотрел в окно. Он думал о папе, который работал допоздна. О маме, которая «ушла далеко-далеко».

— Икари-кун.

Он вздрогнул и встал.

— Какие меры были приняты для защиты населения?

Синдзи не сразу понял вопрос. Медленно возвращаясь к реальности, и ощущая на себе взгляды одноклассников.

— Были построены системы укрытий, — начал он, вспоминая слова отца. — Города, такие как Токио-3, могут опускаться под землю для защиты.

— В принципе, верно. Было организовано и построено множество сооружений для защиты населения от угроз, представляющих большую опасность, — кивнула госпожа Танака. — И именно этим заняты ваши родители. Садись.

Синдзи сел, чувствуя, как горят уши. Каджи подтолкнул его локтем.

— А правда, что твой папа там самый главный по проекту? — прошептал он. — Мой говорит, что даже Акаги-хакасэ с ним советуется.

Синдзи пожал плечами. Он знал, что отец делает «оружие против угроз». Знал, что мама погибла во время какого-то эксперимента, о котором отец никогда не рассказывает. И знал, что если начать отвечать, разговор дойдёт до мамы.

— Не знаю, — сказал он тихо. — Он не рассказывает.

После уроков отец ждал у ворот. Он стоял, привалившись к машине, медленно курил, задумавшись о своём. Заметив Синдзи, он бросил сигарету, наступил на неё и улыбнулся, совсем чуть-чуть, одним углом рта, той самой редкой улыбкой, которая появлялась только для Синдзи.

— Как школа? — спросил он, забирая ранец и закидывая его на заднее сиденье.

— Нормально. — Синдзи забрался на переднее и откинулся на горячую спинку. Подождал, пока отец сядет. — У нас была история. Про Второй Удар.

— И что рассказали?

— Что метеорит упал в Антарктиде. Что растаяли льды и поднялось море. Изменилась погода.

Гендо кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Да. Я помню этот день так, словно это было вчера… — Он завёл двигатель и выехал на дорогу.

Разговор затих. Синдзи смотрел в окно, а Гендо, погружённый в невесёлые мысли, вёл машину.

Они доехали до моста, где уже было не протолкнуться: машины, люди, велосипеды. На рекламном экране вместо рекламы шёл обратный отсчёт до плановой проверки системы укрытий. Отец свернул к обочине, и они вышли.

— Пап, а правда, что весь город может спрятаться под землю? — спросил Синдзи, разглядывая экран.

Гендо усмехнулся, поправляя очки.

— Не весь. Только самые важные здания: школы, больницы, жилые кварталы. Это нужно для защиты от… — он запнулся, подбирая слова. — От разных возможных угроз.

00:05:00

Завыла сирена, низко и долго. Синдзи почувствовал этот звук не ушами, а где-то под рёбрами.

00:01:00

Под ногами дрогнул мост. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. Синдзи схватился за отцовский рукав. Гендо положил ладонь ему на плечо и показал подбородком вперёд.

— Смотри.

Школа, в которой учился Синдзи, начала медленно опускаться. Сначала крыша сравнялась с землёй, потом ушли вниз стены, и наконец на её месте осталась лишь ровная бетонная плита. То же самое происходило с жилыми домами, магазинами, больницей. Город складывался, как гигантская головоломка, с механическим гулом и лязгом металла.

Синдзи смотрел, открыв рот. Это было страшно и красиво одновременно.

— Ого… — прошептал он.

Постепенно небо раскрывалось с каждым опущенным зданием. Облака разошлись, и лучи солнца, которые раньше заслоняли серые высотки, хлынули на освободившееся пространство, заливая бетонные плиты золотым светом. Синдзи прищурился: он не помнил, когда в последний раз видел столько неба сразу, без тени зданий.

Из щелей между плитами, с фонарных столбов, с краёв площади, с уцелевших конструкций взмыла стая птиц — голуби, воробьи и какие-то серые, неизвестные Синдзи. Они в панике кружили, их крылья мелькали в солнечных лучах, создавая живую, трепещущую картину над мёртвой бетонной пустыней. Птицы кричали встревоженно, почти сердито.

— А птицы? — спросил Синдзи. — Куда они полетят?

Гендо помедлил, глядя на улетающую стаю.

— Либо найдут новое место, либо вернутся, когда здания поднимутся. Осталось минут пять, и город снова будет стоять как раньше.

Синдзи посмотрел на отца. Тот смотрел не на птиц и не на сына, а задумчиво на опустевшее бетонное поле.

Солнце продолжало светить, заливая бетон жаром. Где-то вдалеке всё ещё кричали птицы, и их голоса постепенно затихали, уносясь прочь от города, который на несколько минут перестал быть им.