The Bolton Ladies Strike Back (джен)

Появлению Уолды в Дредфорте предшествовали обстоятельства, имеющие обыкновение отправлять всю жизнь в полет кувырком — материальные неурядицы.

— И запомните хорошенько, лорд Русе, — в тысячный раз наставляла старшего Болтона домоправительница Марта, — Уолдер Фрей выплатит приданое в размере, равном весу выбранной вами невесты, так что уж постарайтесь…

— … выбрать кого-нибудь посолиднее, — протянул Русе, с тоской глядя на прохудившуюся крышу обеденного зала, сквозь которую в замок, как к себе домой, свободно залетали сквозняки, вороны и прочая нечисть. — Я услышал тебя в предыдущие девятьсот девяносто девять раз, Марта, благодарю за заботу.

— Услышали, говорите? — хмыкнула Марта. — Значит, я могу не опасаться того, что вы привезете домой худосочную палку, приданого которой не хватит даже на покупку отравы для плотоядных слизней?

— У нас завелись плотоядные слизни? — с легким интересом спросил Русе. Один особенно настырный ворон просунул свой клюв в дыру в крыше и, кажется, застрял. При виде этой картины Русе потянуло на сентиментальность — ворон напомнил ему Рамси, который в детстве точно так же засунул голову в кувшин и целый час бегал по замку, истошно вереща. Кувшин в итоге пришлось разбить, и Русе грешным делом подумал, что с тех пор его сынок и повредился умом.

Хотя, возможно, ему все-таки не следовало водить маленького Рамси на экзекуции, которые он ежегодно устраивал с целью устрашения крестьян. Болтоновская кровь давала о себе знать, не без гордости подумал Русе — они всегда были очень чувствительным семейством.

— Плотоядных слизней развел лорд Рамси, если вы забыли, — сердито напомнила ему тем временем Марта. — И теперь они грозят слопать весь наш урожай!

— Что поделать, мой сын всегда питал слабость к зверушкам, — вздохнул Русе. Ворон, застрявший в крыше, наконец-то освободился и улетел, и внимание лорда Дредфорта привлекли мыши, возившиеся в дальнем углу. Кажется, они тащили в свое убежище кусок сыра. Впрочем, с такого расстояния оценить было сложно. Может, это были чьи-то мозги, украденные из кладовой, которую беспечный Рамси опять забыл запереть на ключ.

— Ну, знаете ли, лорд Русе! — возмущенно воскликнула Марта. — Если вы не женитесь на леди, которой будет под силу обуздать вашего неуемного сына и поправить наше денежное положение, пеняйте на себя!

После этой патетичной угрозы Русе наконец-то соизволил посмотреть на Марту и по ее свирепому виду понял, что она не шутит. Ему ли было не знать, что разрушительнее Болтонов в гневе могла быть лишь домоправительница Болтонов в легком недовольстве.

— Что ж, Марта, будь по-твоему, — сказал Русе и вышел во двор. К его досаде, его лошадь до сих пор не была запряжена — и все потому, что Рамси опять вздумал привлечь конюха к одному из своих экспериментов. И, судя по тому, как тот визжал от ужаса, эксперимент, очевидно, шел по неблагоприятной траектории.

— Ну вот, о чем я говорила! — всплеснула руками Марта. — Ваш сын совсем распоясался!

— Рамси! — со всем внушением, на которое он был способен, гаркнул Русе. — Что это еще за балаган! Зачем ты привязал конюха к столбу вверх ногами?

— Он украл мои мозги! — брызжа слюной, обвинительно завопил Рамси. Конюх, ни жив, ни мертв, отчаянно затряс головой.

— К-клянусь, м-милорд, я-я н-не к-крал м-мозги в-вашего с-сына…

— Конечно, не крал — невозможно украсть то, чего нет! — с раздражением заметил Русе. — Рамси, этот конюх ни в чем не виноват! Твои мозги стащили мыши и наверняка уже их сожрали!

Побледнев от ужаса, Рамси схватился за волосы и побежал в замок.

— И поделом, — назидательно сказал ему вслед Русе. — Будешь знать, как оставлять свои вещи без присмотра, — он щелкнул пальцами, и перепуганные слуги, до того момента наблюдавшие за очередным безумством Рамси, бросились вызволять несчастного конюха.

— Право, это совсем никуда не годится, — хмыкнул Русе. Марта многозначительно на него посмотрела.

— Я уже давно говорю вам, милорд, этому дому нужна женская рука. И поскольку во всех Семи королевствах не найдется сумасшедшей, что согласится стать супругой вашего сына, это нелегкое бремя придется понести вам, — она угрожающе выпустила из ноздрей воздух. — И когда я говорю «нелегкое», милорд, я выражаюсь буквально, вы ведь понимаете?

— Да понимаю я, понимаю, — отмахнулся Русе. Дрожащий конюх подвел к нему лошадь, и он вскочил в седло.

Из замка, громко стеная, выбежал Рамси.

— Мыши сожрали мои мозги!.. — запричитал он. — Мы с Вонючкой целый месяц их мариновали, теперь все придется начинать заново!..

— Не расстраивайся, сын, — побуждаемый очередным порывом сентиментальности, утешил его Русе. — Я привезу тебе мать.

У Рамси отвисла челюсть.

— Так вы все-таки решили откопать ее из-под завалов мельницы!.. — от восторга у него заслезились глаза.

— Нет, сын, что ты такое говоришь, — строго сказал ему отец. — Я женюсь на леди из дома Фреев. Она будет твоей мачехой, но, я думаю, не станет возражать, если ты будешь называть ее мамой.

Рамси насупился.

— Ну вот, а я надеялся, что вы привезете мне новые мозги взамен тех, что сожрали мыши, — с упреком сказал он отцу.

— Никаких больше мозгов, — отрезал Русе. — Лучше помоги Марте избавиться от плотоядных слизней. А потом возьмись за починку крыши, а то она…

Остаток его фразы никто не услышал. Послышался треск, и половина обеденного зала Дредфорта оказалась погребена под обрушившейся крышей.

— Хм, — задумчиво произнес Русе, глядя на учиненный материальными неурядицами разгром.

— И только попробуйте вернуться из Близнецов с костлявой жердью! — грозно взмахнула указательным пальцем домоправительница Марта.

* * *

Если у преисподней был филиал, то он точно располагался в Близнецах, родовом замке Уолдера Фрея. По крайней мере, в этом совершенно уверился Русе Болтон уже в первый вечер своего пребывания под его крышей (к слову, очень даже целой). Складывалось такое ощущение, что на устроенном в его честь ужине присутствовали исключительно особы женского пола. Хотя ему представили их всех, Русе не запомнил ни одного имени (кроме того, что половину из них звали Уолда, а вторую половину — не-Уолда), и все их лица смешались у него в одно — прелестное, очаровательное, смеющееся… и очень худое.

«Марта меня убьет», — тоскливо думал Русе, глядя на хоровод бестелесных Фреек и ловя на себе маслянистый взгляд довольно ухмыляющегося лорда Переправы. Эх, взять бы сейчас ножичек Рамси, да подправить ему личико…

Хоть он и не подавал вида при всех этих Фреях, спать Русе отправился в прескверном настроении. Разумеется, ему отвели отличную спальню, которую никто не мог заподозрить в присутствии мышей, пожирающих маринованные мозги, или в чем-то столь же несуразном. Несмотря на это, Русе сначала очень долго не мог заснуть (его преследовал образ домоправительницы Марты и ее угрожающего указательного пальца), а потом ему приснилась какая-то монструозная абракадабра. Во сне он сидел во главе стола в обеденной зале Дредфорта, своим блеском напоминавшей чертоги в каком-нибудь вшивом Хайгардене, и вокруг него толпились его дети. Правда, почему-то среди них не было Рамси, а еще никто из них не поднимал на него взгляда. Русе это совсем не понравилось, и он так и сказал своим отпрыскам. Но в следующую же секунду ему пришлось об этом пожалеть, ведь когда они подняли головы, оказалось, что у каждого из них вместо лица омерзительная, морщинистая рожа Уолдера Фрея.

— Чур меня, чур! — вскрикнул Русе и проснулся. Несколько мгновений он лежал в постели, не в силах пошевелиться от ужаса. Затем до него дошло, что все это было лишь сном, и он в изнеможении вытер с лица пот. За окном уже занимался рассвет, и Русе решил, что плевать ему на Марту и на все ее пальцы — больше он ни минуты в этом проклятом замке не останется. Свет клином на Фреях не сошелся, жену можно найти и в других землях. Им всего лишь придется соорудить временный обеденный зал, скажем, в оружейной, ну да что с того — Болтоны народ суровый, им не привыкать.

Быстро одевшись, Русе выскользнул из спальни и поспешил покинуть замок. Уже вчера вечером он заметил черный ход, по которому можно было спуститься к реке, и собирался им воспользоваться, как вдруг услышал в одной из хозяйственных построек звуки борьбы.

— Ах ты, паршивец! А ну иди сюда, сейчас ты у меня получишь!..

Хотя разумом Русе понимал, что ему нужно как можно скорее покинуть это клятое место, дух авантюризма, присущий всем Болтонам, одержал в нем верх, и он на цыпочках приблизился к сараю, из которого раздавался шум. Сквозь слегка приоткрытую дверь он увидел нечто такое, с чем, пожалуй, не мог сравниться даже его ночной кошмар. Стоящая к нему спиной женщина необъятных размеров могучими руками связывала веревкой распростертых на полу мальчишек, которых, судя по их помятому виду, только что изрядно поколотили. Один из них был маленький и тощий, второй — большой и толстый, но внешность их обоих была столь неприглядна, что они напоминали Русе голых крыс, водившихся в подвалах Дредфорта во времена его детства. Невольно он восхитился стойкостью одолевшей их женщины — он бы умер от брезгливости, если бы ему пришлось к ним прикоснуться.

— То-то же, — отряхнув руки, назидательно сказала она мальчишкам. — Будете знать, как шнырять по замку и воровать съестное.

— Пусти, ведьма! — прошипел тот из мальчишек, что был покрупнее.

— А ну молчать, братец! — цыкнула на него женщина. — Возомнили себя любимцами дедушки и совсем распоясались! Погодите-ка, я все расскажу о вашем поведении!

— Не смей! — завопил второй мальчишка, поменьше. Его товарищ по несчастью ядовито улыбнулся, глядя на сестру.

— Что, Уолда, стало обидно, что дедушка не пригласил тебя на вчерашний ужин? — язвительно поинтересовался он. — Еще бы, он бережлив и не станет тратить золото на такую жирную корову, как ты. Хотя, небось, тот дредфортский болван все равно бы не соблазнился — никакое приданое не станет достаточной наградой, когда в дополнение к нему идет твоя толстая рожа!

— Заткнись, Уолдер Малый! — сестра с чувством залепила ему пощечину, а Русе с непониманием наморщил лоб.

— Малый? Это он-то малый?

Уолда резко развернулась и, увидев неожиданного свидетеля семейной ссоры, ойкнула и приложила ладонь ко рту.

— Эм… Простите, что вмешиваюсь не в свое дело, — Русе решил, что, раз уж он выдал свое присутствие, теперь придется идти до конца, и подошел к Уолде. — Но здесь налицо явный когнитивный диссонанс. Почему вы называете Уолдером Малым этого увальня?

— Потому что он родился спустя пятьдесят два дня после Уолдера Большого, — Уолда мотнула головой на тощего мальчишку. Русе подумал, что подобные метафизические парадоксы, это уже слишком, и решил больше не касаться этой темы. Тем более что у него нашлись вопросы поважнее, которые желательно было обсудить вне зоны слышимости обоих Уолдеров, какие бы нелогичные клички они ни носили.

— Вы позволите, миледи?.. — он жестом пригласил ее выйти во двор, и Уолда, напоследок пронзив взглядом сально ухмыляющегося брата, последовала за ним.

— Так значит, вы леди Уолда Фрей, — сказал Русе, когда они остались наедине. Уолда нехотя кивнула, избегая его взгляда. Несмотря на свои внушительные размеры, она была симпатичной. Как и у многих полных людей, у нее было доброе, располагающее к себе лицо, и, в отличие от подавляющего большинства Фреев, она не напоминала одного из тех неприятных зверей, которых очень не хочешь встретить в своем саду.

«Марта была бы в восторге».

— Почему же вас не было на вчерашнем ужине, леди Уолда? — произнес Русе.

— А вы как думаете, лорд Русе? — почти с вызовом вопросом на вопрос ответила она. — Или вы не знаете, что мой дед дает за женщин нашего рода столько золота, сколько мы весим?

— Это мне известно, — кивнул он, скрестив руки на груди. — Так значит, лорд Уолдер не только весьма плодовит, но еще и нечестен?

— Чувствуете себя обманутым? — Уолда сузила глаза.

— А вы, миледи, этого не чувствуете?

Уолда усмехнулась.

— Мой дедушка честен по отношению ко мне, лорд Русе. Он знает, что любой мужчина, который захочет взять меня в жены, сделает это исключительно из-за приданого, которое за меня дадут. Благодаря нему я не живу иллюзией, лорд Русе.

— Только не надо утверждать, что ваш дед печется о ваших иллюзиях, а не о своем кошельке, леди Уолда.

Она с горечью покачала головой.

— Что ж, теперь мы разоблачены, — она прямо на него посмотрела. — Дедушку, конечно, это взбесит, но зато вы не уедете без того, за чем приехали.

— А откуда вы знаете, за чем я приехал? Нет, леди Уолда, не буду скрывать — моя домоправительница очень обрадуется, если я привезу солидное приданое, но я приехал в первую очередь за хорошей женой. И все эти воздушные красавицы, ваши кузины, конечно, очень милы, но вряд ли им по зубам стать леди Дредфорта. Между тем вы только что продемонстрировали все необходимые для этого качества, леди Уолда. Вы умеете постоять за себя, не витаете в облаках, и, готов поспорить, в управлении хозяйством вы успешно сочетаете кнут и пряник. А еще мне кажется, что вы достаточно упорны, чтобы обуздать моего сына.

— Вашего сына, лорд Русе? — с легким недоумением повторила Уолда.

— Да, миледи, у меня есть взрослый сын, и так получилось, что он лишь недавно стал моим законным наследником. И пусть у него в голове, эм… гуляет ветер, и порой он ведет себя как последний маньяк, это не мешает мне испытывать к нему странную привязанность, что, конечно, приводит к тому, что я не проявляю к нему достаточно строгости, — подытожил Русе.

— Поэтому вы хотите привезти ему злую мачеху? — уточнила Уолда.

— Нет, ни в коем случае. Поэтому я хочу внести немного гармонии в наше хаотичное существование.

Против воли Уолда улыбнулась.

— Это самая милая вещь, которую можно услышать от Болтона, лорд Русе, — она помолчала. — Но приданое вы тоже с удовольствием возьмете, не так ли?

Русе пожал плечами.

— Я ведь Болтон — мне ли идти против закона жанра?

* * *

Вряд ли кто-то из многочисленного потомства лорда Уолдера Фрея предполагал, что замужество его внучки Уолды, дочери Мерретта и Марийи, поставит Переправу перед угрозой смены повелителя, но это все-таки случилось. От злобы на «обдурившего» его Болтона старика Фрея едва не хватил удар, но Русе было все равно — лучше дохлый Фрей, чем недовольная Марта. Та, к слову, при виде новой леди Болтон разрыдалась от счастья, и Русе перевел дух. А вот Рамси поприветствовал мачеху с таким видом, словно она была первой женщиной, повстречавшейся на его пути. Поначалу он так оробел, что разом позабыл про свои эксперименты с мозгами и разведение плотоядных слизней. Но после того как Уолда испекла его любимые булочки, страх ушел, и Рамси даже простил отца за то, что тот не стал выкапывать из-под завалов мельницы его мать. Мачеха тоже оказалась вполне себе ничего — пусть это и противоречило всем мыслимым и немыслимым законам жанра.