Опасное задание (джен)

Макото Сисио двигался по тёмным улицам Эдо, стараясь держаться в тени. Приказ Кацуры был чёток: добыть сведения о патрулях Шинсэнгуми и их планах на Киото. «Быстро и незаметно», — сказал он. Но Макото уже чувствовал: что‑то не так.

Он свернул в узкий переулок — короткий путь к нужному кварталу. Капли дождя стучали по крышам, заглушая шаги. Внезапно впереди вспыхнули фонари, сзади раздались голоса.

«Ловушка», — понял Макото.

Из тумана выступили фигуры в форме Шинсэнгуми. Они окружали его методично, без спешки — как охотники загоняют зверя. Макото выхватил меч, отступая к стене.

— Стой! Руки вверх! — крикнул один из бойцов.

Макото не ответил. Резкий бросок вперёд — один противник отскакивает с порезом на рукаве. Ещё двое наступают слева. Макото парирует удар, но не успевает полностью увернуться: клинок скользит по левому плечу. Острая боль пронзает тело, тёплая кровь пропитывает кимоно.

Он отступает, прижимая руку к ране. Дыхание сбивается. В голове стучит: «Это конец. Они знали, где меня ждать. Кацура знал».

Один из бойцов поднял фонарь выше, осветив лицо Макото. Воины замерли на мгновение — их взгляды скользнули по чертам молодого бойца: высокие скулы, пронзительные глаза цвета тёмной стали, безупречная осанка даже в этой ситуации.

— Так это не Кэнсин? — удивлённо протянул один. — А мы‑то думали, сам легендарный хитокири к нам пожаловал!

— Ха! — рассмеялся другой, тыча мечом в сторону Макото. — Вместо льва — какой‑то смазливый мальчишка!

— А может, он двойник Кэнсина? — подхватил второй. — Только подешевле и покрасивее!

Макото почувствовал, как внутри всё леденеет от страха, но на губах невольно появилась дерзкая, почти самодовольная улыбка. Он расправил плечи и насмешливо бросил:

— О, какие грозные воины! — его голос звучал легко, почти игриво, хотя сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. — И всего‑то испугались одного человека? Да вы хуже старух на базаре — шумите, кричите, а подойти боитесь.

Бойцы переглянулись.

— Ты ещё и дерзкий, — фыркнул первый. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда окажешься в камере Шинсэнгуми!

Макото рассмеялся — громко, вызывающе, хотя внутри всё сжималось от ужаса:

— В камере? — он небрежно отряхнул рукав, будто не в бою стоял, а на прогулке. — Боюсь, ваши камеры слишком тесны. Да и скучно вам будет: я не люблю сидеть на месте.

Командир отряда хмуро разглядывал Макото:

— Сдавайся, незнакомец.

— Сдаться? — Макото приподнял бровь, его улыбка стала ещё шире, почти издевательской. — Знаете, я предпочитаю свободу. Даже если она короткая. А вы, похоже, привыкли иметь дело только с теми, кто сразу падает на колени.

Один из бойцов сделал шаг вперёд, угрожающе подняв меч:

— Ты слишком много болтаешь для того, кто окружён и ранен!

Другой, ухмыляясь, приблизился и протянул:

— Сдавайся, красавчик, — мы тебя не обидим… ну, почти. Ха‑ха!

Макото демонстративно вздохнул:

— Ох, как скучно. Вы что, не слышали? Хитокири Ишин Шиши не сдаются. — Он слегка поклонился, сохраняя насмешливый тон. — Но спасибо за комплимент.

Внутри Макото всё дрожало от страха. Плечо горело, силы уходили с каждой секундой. Но он продолжал улыбаться, говорить дерзко, провоцировать — потому что это был его щит, его последняя защита.

— Замолчи, — холодно бросил командир. — Сдавайся, Сисио. Твоё сопротивление бессмысленно. Ты ранен, окружён. Шинсэнгуми не убивают без нужды тех, кто сдаётся с честью.

Макото сделал вид, что задумался, постукивая пальцами по рукояти меча:

— Хм… Честь, говорите? — он снова рассмеялся. — У вас странное представление о чести. Но знаете что? Я лучше утону в этом канале, чем позволю вам тащить меня на допрос.

Макото бросил быстрый взгляд за спину: тёмный канал манил возможностью спасения, но между ним и водой стояли двое бойцов Шинсэнгуми — один с обнажённым мечом, второй с копьём.

«Если замешкаюсь хоть на миг — конец», — пронеслось в голове.

Он сделал шаг влево, будто готовясь атаковать командира, и резко рванул вправо — прямо на ближайшего воина. Тот рефлекторно вскинул меч, но Макото не стал вступать в бой: он нырнул под клинок, толкнув противника плечом в грудь. Самурай пошатнулся, теряя равновесие.

В тот же миг второй боец замахнулся копьём. Макото почувствовал, как остриё царапнуло бок — острая боль обожгла кожу поверх старой раны. Не обращая внимания на боль, он сделал кувырок, уходя от следующего удара, и вскочил на ноги уже в шаге от края причала.

— Держи его! — раздался крик командира.

Макото услышал топот за спиной — ещё двое бросились в погоню. Он не стал оборачиваться. Собрав остатки сил, он оттолкнулся от скользкого камня и прыгнул в тёмную воду канала.

Ледяная вода обожгла рану, заставив стиснуть зубы от боли. Он погрузился с головой, задержав дыхание, и поплыл под водой, не зная, куда ведёт этот канал, сколько продлится путь, есть ли вообще шанс вынырнуть живым.

Мышцы горели, лёгкие разрывались от нехватки воздуха. Тьма вокруг была абсолютной — ни ориентиров, ни надежды. Только течение, уносящее его прочь.

Когда он наконец вынырнул, жадно хватая ртом воздух, дождь скрывал его от преследователей. Течение уносило прочь от опасного места.

Макото, едва переведя дух, начал осторожно пробираться вдоль берега — нужно было найти укрытие. Но не успел он отойти и на десяток шагов, как услышал за спиной спокойный, властный голос:

— Не стоит убегать, Сисио Макото.

Он обернулся. Под дождём, невозмутимый и прямой, стоял Сайто Хадзимэ. Его меч покоился в ножнах, но в позе читалась готовность действовать в любой момент.

— А, — Макото попытался изобразить небрежность, хотя ноги подкашивались от усталости. — Ещё один охотник на мелкую дичь?

— Сайто Хадзимэ, — представился тот. — Заместитель командира третьего отряда Шинсэнгуми.

— О, — Макото изобразил преувеличенное восхищение, хотя в груди всё сжалось. — Сам Сайто Хадзимэ пришёл за мной? Как лестно. Хотя, признаться, я ожидал кого‑то… покрупнее.

Сайто чуть склонил голову, изучая Макото взглядом — холодным, оценивающим, но без насмешки.

— Ты дерзок, — произнёс он. — И ловок. Не ожидал встретить такого противника в этом переулке.

— Просто вы привыкли ловить тех, кто не сопротивляется, — бросил Макото, пытаясь унять дрожь в руках.

— Или тех, кто недооценивает Шинсэнгуми, — парировал Сайто. — Ты мог сдаться с честью. Вместо этого выбрал бегство.

— Бегство? — Макото усмехнулся, хотя улыбка вышла натянутой. — Я бы назвал это тактическим отступлением.

— Тактика без стратегии — лишь отсрочка, — спокойно ответил Сайто. — Ты ранен, измотан. Сколько ещё продержишься?

Макото сжал рукоять меча. Внутри всё кричало: «Беги!», но он остался на месте.

— Столько, сколько нужно, — хрипло ответил он.

Сайто сделал шаг вперёд.

— Сдавайся, — твёрдо произнёс он. — Сопротивление бесполезно. Шинсэнгуми всё равно тебя поймают — если не сегодня, то завтра. Лучше сдайся сейчас, сохранив остатки достоинства.

— Достоинство? — Макото горько рассмеялся. — Вы называете достоинством покорность перед теми, кто хочет тебя сломать?

— Мы не ломаем тех, кто знает своё место, — холодно ответил Сайто. — Но упорство в твоём положении — не доблесть, а глупость.

— Может, и так, — Макото отступил на шаг, крепче сжимая меч. — Но я выбираю глупость.

Сайто вздохнул, чуть покачав головой:

— Как знаешь, Сисио Макото. Тогда пусть решит сталь.

Меч Сайто плавно покинул ножны. Макото приготовился к новой схватке — но в этот момент сильный порыв ветра швырнул в лицо обоим потоки дождя, на мгновение ослепив их. Макото воспользовался замешательством и бросился в гущу ближайших зарослей, исчезая в темноте.