Адаптация (джен)

Мои способности были худшими способностями на свете.

Да, я вдруг смогла поднимать вес вдвое больше собственного, но сама-то я весила всего сорок пять килограммов. В школьной футбольной команде были парни и посильнее. И что это вообще за суперспособность — быть такой же сильной, как мальчишка-подросток?

Я не стала невосприимчивой к боли, не умела летать, дышать огнём или делать что-нибудь ещё настолько же крутое.

Единственная другая способность, которую я у себя обнаружила, позволяла чувствовать людей и животных поблизости. Проблема была в том, что действовала она совсем недалеко: возможно, я могла бы заметить кого-нибудь за углом, но обычно, если я кого-то чувствовала, то могла и просто увидеть.

Выглядело это совершенно бесполезным.

Вот только я никогда не слышала о по-настоящему бесполезных способностях. Даже такие, которые казались слабыми, как у Скидмарка, можно было применять так, что при подходящих обстоятельствах они становились опасными.

Даже Панацея, наверное, могла бы кого-нибудь усыпить, если бы захотела.

Силы мальчишки-подростка не хватило бы даже на рейтинг Бугай 1, а поиски в интернете показали, что Бугаев совсем без каких-либо защитных способностей ещё не бывало.

Стоило мне ударить себя молотком, как быстро выяснилось, что ничего такого у меня нет.

Я даже начала задумываться, а не выдумала ли я всё это. Может, я просто давно не поднимала ничего тяжёлого, а сама тем временем росла, а огоньки, которые я видела, были признаком опухоли мозга.

В конце концов я решила, что не могу полагаться на суперспособность, которая всего лишь делала меня обычной. Нужно было искать другие способы себя защитить.

Проблема была в том, что папа следил за каждым моим шагом. Иногда он смотрел на меня с таким выражением, которое я не могла понять: словно хотел что-то сказать, но всякий раз сам себя отговаривал.

Как ни странно, его аура была намного сильнее, чем у остальных, — по меньшей мере втрое. Его я могла почувствовать с другого конца дома.

Сколько бы я ни уверяла его, что со мной всё в порядке, одной идти домой он мне не позволял. Он договаривался с друзьями, чтобы те забирали меня из школы, и София с Эммой обожали надо мной из-за этого издеваться.

У Софии аура тоже была сильнее обычного — по крайней мере не слабее папиной, — и это было единственным плюсом во всей этой истории. Избегать её становилось легче: я чувствовала её даже из другого коридора, пусть остальные и были слишком тусклыми, чтобы их заметить.

Может, так моя способность пыталась меня защитить. Хоть раз было бы неплохо.

Прошло две недели, прежде чем папа не смог найти никого, кто меня забрал бы, и к тому времени я уже была готова из кожи вон вылезти. У меня был план, и провести остаток жизни взаперти в собственном доме в него не входило.

Мужчина, который меня спас, не побоялся семерых головорезов, хотя у некоторых из них потом нашли пистолеты. Я хотела точно так же не бояться.

Дело было даже не в желании избить Софию или Эмму. Они мучили меня уже полгода, и я не понимала почему, но с этим я ещё могла справиться.

А вот с чем я не могла справиться, так это с кошмарами о собственной беспомощности: о том, как меня затаскивают в переулок и избивают просто из-за цвета кожи и потому, что я подвернулась под руку.

Они ведь не выбирали именно меня. Просто искали лёгкую жертву, такую, нападение на которую особенно отвратительно выглядело бы на записи.

Записей нашли достаточно, чтобы почти никто из напавших на меня не вышел на свободу — разве что оператор, да и против него они, скорее всего, дали бы показания. К тому же они были слишком мелкими сошками, чтобы банда стала хлопотать об их освобождении.

И всё же этого хватало, чтобы я нервничала, пока шла в сторону, противоположную той, куда нужно было идти домой.

На спасшем меня мужчине была футболка с рекламой определённого магазина комиксов и игр. Грег Ведер уверял, что такая встречалась нечасто. Несколько лет назад их раздавали в рамках рекламной акции, когда игры были чуть популярнее, а дела шли чуть лучше.

Грег знал об этом лишь потому, что многие завсегдатаи всё ещё носили эти футболки. Наверное, гиков не особенно волновала мода.

А может, гиковская футболка была чем-то вроде готской одежды — знаком для окружающих, что ты принадлежишь к их кругу. Мне такое было незнакомо. Я никогда толком не вписывалась ни в какую компанию, а с тех пор, как Эмма ополчилась на меня, они позаботились о том, чтобы никто больше не хотел, чтобы его видели рядом со мной, — возможно, из страха, что травить начнут и его.

Зато магазин находился в пешей доступности от школы. Я нашла карту и распечатала её на уроке информатики.

По дороге я никак не могла отделаться от тревоги и всё высматривала, не появится ли кто-нибудь, чтобы схватить меня и утащить с залитой солнцем улицы в темноту.

То, что теперь я была гораздо сильнее, ничего не меняло. Против семерых даже самый здоровенный парень из футбольной команды оказался бы на земле и плакал, как маленькая… ну, как я.

Вот почему мне нужно было найти человека, который меня спас.

В городе были школы боевых искусств, но все они стоили слишком дорого. Мы и без того едва сводили концы с концами: маминого заработка больше не было, а тут ещё пришли счета за лечение. Папа вёл заведомо проигрышную борьбу, и ему урезали зарплату, чтобы хотя бы несколько других работников смогли сохранить свои места.

Мы скатывались по спирали, и выживать становилось всё труднее. Всё было настолько плохо, что нам не по карману были ни пятьдесят-сто долларов в месяц за занятия в общественном центре, ни сто пятьдесят, которые брали частные школы.

Я была уверена: если объяснить папе, зачем мне это нужно, он постарается что-нибудь придумать, даже если ради этого ему придётся каждый день обходиться без обеда. Но я не могла с ним так поступить. К тому же я почитала о местных школах боевых искусств, и большинство из них оказались тем, что в интернете называли «макдодзё».

Там не учили настоящим боевым искусствам, а преподавали их выхолощенные версии, чтобы заработать побольше денег. Даже школы с более приличной репутацией обычно предлагали скорее спорт, чем обучение самообороне.

А те курсы самообороны, которые мне удалось найти, сводились, похоже, к ударам в глаза или в пах. Я уже пробовала. Они от этого только сильнее злились.

Ни в одной из этих школ не учили побеждать семерых мужчин меньше чем за две минуты.

Мужчина, который меня спас, всё это умел, и я собиралась сделать что угодно, лишь бы его убедить. Даже если он захочет денег, я найду работу и смогу ему платить — наверное, придётся устроиться куда-нибудь неофициально, потому что по возрасту работать мне ещё не полагалось.

Я как-нибудь добьюсь, чтобы папа согласился, но сперва нужно было убедить самого мужчину.

К счастью, сегодня как раз был день завоза комиксов. Об этом Грег тоже рассказал во всех подробностях. Значит, шансов встретить мужчину у меня было больше, хотя он вполне мог прийти в рабочее время, пока я ещё сидела в школе.

Если его там не будет, нужно будет просто поспрашивать людей. А если никто его не знает, я буду приходить снова и снова, пока не найду.

Магазин комиксов оказался единственным ещё работающим магазином в старом торговом ряду. Все остальные были заколочены досками, и, скорее всего, только низкая арендная плата позволяла ему держаться на плаву. Выглядел он неказисто, хотя в витрине висели яркие плакаты — в основном по комиксам, которых я не знала.

Многие из них были с Земли Алеф, где издательская отрасль не оказалась частично уничтожена после нападения Левиафана на Нью-Йорк. Да и появление настоящих супергероев не пошло старым комиксам на пользу: теперь люди хотели читать об Александрии, а не о… как там звали того парня в красно-синем?

Но своя небольшая аудитория у них всё-таки была, и эти ребята её обслуживали — насколько я поняла.

Войдя в магазин, я увидела нескольких мужчин. Большинству было за тридцать, и все они подняли головы и уставились на меня так, словно в магазин зашёл говорящий павиан. Что, девушек-гиков вообще не бывает?

А может, меня выдавало что-то другое, что сразу подсказывало им: я не принадлежу к этому миру.

Я не обращала внимания на взгляды, хотя от них хотелось натянуть капюшон и замкнуться в себе, как я делала в школе. Разговаривать с людьми мне и без того было трудно, а это всё только усложняло.

Я прошла между стопками ярких комиксов и каких-то незнакомых книг в твёрдых переплётах — тоже, судя по всему, всех как одна пёстрых.

Наконец в углу я увидела знакомую фигуру. Мужчина разглядывал обложку комикса так, словно нашёл Святой Грааль.

Рядом были люди, и я задумалась, не подойти ли к нему, но чутьё подсказывало, что это плохая идея. Судя по тому, как Грег рассказывал об этом месте, оно было чем-то вроде церкви для гиков.

А в церкви людей не прерывают.

К тому же мне не хотелось, чтобы все остальные слышали то, что я собиралась ему сказать. Даже наедине попросить его будет достаточно трудно.

Я выскользнула из магазина и стала ждать за углом. Ждала и внимательно наблюдала, а минуты всё тянулись, и я недоумевала: что он там так долго делает? Разве мужчины не любят быстро купить всё нужное и уйти?

Может, с увлечениями всё было иначе.

Если это хоть сколько-нибудь походило на походы по магазинам, которые раньше устраивала мама, ждать мне предстояло долго, хотя сам магазин был совсем небольшим.

Взглянув на солнце, я поняла, что времени у меня не так уж много. Если папа вернётся раньше меня, он с ума сойдёт.

Я замерла, почувствовав, как его энергия движется к выходу из магазина. У него была такая же сильная аура, как у папы и Софии. Может, она указывала на умение драться? Если так, возможно, я недооценивала отца.

Мужчина вышел из магазина и пошёл по улице.

Я двинулась следом и успела пройти за ним пару кварталов, прежде чем почувствовала перемену в его ауре. Он оглянулся, и наши взгляды встретились.

Он остановился, медленно поставил пакет на землю и повернулся ко мне.

— В пакете нет ничего, что могло бы тебе понадобиться, — сказал он. — И все деньги я только что потратил.

Я поняла, что на мне надет капюшон и что сейчас я, наверное, выгляжу совсем не так, как в ту ночь, когда он меня спас: тогда у меня распухли глаза и не хватало нескольких зубов.

Откинув капюшон, я помахала ему рукой и затрусила навстречу.

— Почему ты за мной идёшь? — спросил он.

— Я хотела тебя поблагодарить, — сказала я. — Ты спас мне жизнь.

Он долго смотрел на меня, а потом вздохнул.

— Ты та девчонка. Похоже, до тебя добралась Панацея.

Я удивилась, что он о ней знал. Я-то не знала. Оказалось, она состояла в Новой Волне, да и сама получила способности не так давно.

Я попыталась улыбнуться, но у меня возникло неприятное чувство, что улыбка больше похожа на гримасу.

— Ты ведь мог не останавливаться, — сказала я. — Но ты спас мне жизнь. Я не знаю, чем могу тебе отплатить.

Он пожал плечами.

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать.

— Я так и думал, — сказал он. — Не мог же я просто дать ребёнку умереть.

— Многие бы не остановились, — сказала я. — Просто прошли бы мимо.

Я и раньше такое видела. Пару раз я сама была таким человеком, хотя ни в чём настолько серьёзном. Я видела, как София издевается над другими детьми, и молчала, радуясь, что на этот раз выбрали не меня.

Неужели все были такими?

— Ничего особенного, — сказал он. — Как ты меня нашла?

— По футболке, — сказала я.

Он нахмурился.

— Ну, было приятно поговорить и всё такое, — сказал он. — Но, может, тебе уже пора домой?

— Я хочу, чтобы ты меня тренировал! — выпалила я.

Он застыл.

— Что?

— Научи меня делать то, что умеешь сам, — поспешно сказала я. Я шагнула к нему, а он невольно отступил. — Тогда мне не придётся бояться каждый раз, когда я выхожу из дома.

Он, казалось, был ошарашен.

— Ты ведь понимаешь, что боевым искусствам учатся годами? Почему бы тебе не сходить в YMCA? Там есть секция тхэквондо.

— Спортивного, — сказала я. — А мне нужно научиться драться.

— Скорее всего, если ты просто не будешь ходить по плохим районам, ничего подобного больше не случится, — сказал он. — Почему бы тебе не вернуться к обычной жизни?

— Потому что я живу в плохом районе, — сказала я. Я не собиралась повышать голос, но он отозвался эхом от стен соседних зданий. — Для меня опасность никогда никуда не денется.

Он нахмурился, но убедить его, похоже, не удалось.

— Есть частные преподаватели, — сказал он.

— Которые мне не по карману.

— Значит, ты хочешь, чтобы я потратил следующие пять лет жизни на обучение ребёнка, у которого нет денег даже на макдодзё? — Он окинул меня взглядом и покачал головой. — У меня своя жизнь, малышка. Я не могу тратить столько времени.

— Я найду работу, — с отчаянием сказала я. — Сделаю всё, что понадобится.

Он уже начал отворачиваться, наклоняясь за пакетами и даже не считая нужным мне ответить. По его лицу было видно, что слушать он меня больше не собирается.

— Я кейп! — почти выкрикнула я, а потом виновато огляделась: не заметил ли ещё кто-нибудь.

Он замер и посмотрел на меня уже настороженнее.

— Что?

— Я вижу кое-что, — сказала я. — Вижу жизнь, наверное. У тебя её намного больше, чем у большинства людей. Я встречала всего пару человек с чем-то похожим. Остальные довольно тусклые.

— Ты Умник? — спросил он.

— Наверное, — сказала я. — И, может, немного Бугай, хотя не особо супер, если ты понимаешь, о чём я.

— Не… особо?

— Я могу поднять вес вдвое больше собственного.

— На вид тебя и сильным ветром сдует, — усмехнулся он.

— Много ты знаешь девочек моего возраста, которые могут выжать лёжа девяносто килограммов? — спросила я.

— Сколько повторений?

— Я… не пробовала? — сказала я. — У папы в подвале просто не было больше девяноста килограммов, и один раз я их подняла. Наверное, смогла бы ещё несколько.

Он смотрел на меня так, словно пытался определить, вру ли я.

Он протянул руку.

— Попробуй толкнуть меня правой рукой. Только не наваливайся всем телом.

Как будто с моим-то весом это что-нибудь изменило бы. Я неохотно посмотрела на его ладонь, а потом всё же протянула руку и взялась за неё.

Я толкнула изо всех сил, и он слегка отшатнулся.

— Для девочки сильная, — сказал он. — Но это ничего не доказывает.

— Проверь меня, — сказала я. — Я докажу, что я кейп, и тогда ты будешь меня учить.

— Даже если ты кейп, это не значит, что я на что-то согласен! — поспешно сказал он. — Мне просто интересно, что некоторых людей ты видишь не такими, как остальных.

— Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем какая-нибудь банда попытается прибрать меня к рукам? — спросила я. — Для Стражей я недостаточно сильная, но рано или поздно кто-нибудь поймёт, что я умею, и тогда меня схватят, чтобы поставить на шухер или ещё для чего-нибудь.

Он нахмурился.

— Ты правда хочешь, чтобы я досталась Империи? — спросила я. — Может, АПП захочет отомстить. Может, Торговцы попытаются подсадить меня на наркотики. Ты же знаешь, что бывает с женщинами у Торговцев.

Этот человек остановился, чтобы помочь незнакомке. Значит, у него было сострадание. Мне нужно было сыграть на этом, если я хотела добиться своего. Это было слишком важно, чтобы просто развернуться и уйти. Мне нужна была его помощь, если я хотела когда-нибудь почувствовать себя в безопасности.

Ну, или хотя бы настолько безопасно, насколько это возможно в мире, где есть Губители и Девятка.

— Ладно, — сказал он. — Проверим. Но я ничего не обещаю.

Я широко улыбнулась, и на этот раз искренне.

— Меня зовут Тейлор.

Он помедлил.

— Можешь звать меня Гаррет.