Ядовитая клятва (джен)

К утру Хогвартс превратился в осаждённую крепость.

Авроры перекрыли все выходы. Преподаватели наложили дополнительные защитные чары, а гости бала были размещены в отдельных помещениях для допроса.

Тело Селвина исчезло.

Не было найдено ни в зале, ни в больничном крыле, ни в подземельях.

Остались только следы чёрного дыма и пятно крови на каменном полу.

Гермиона провела ночь в кабинете Макгонагалл, изучая записи о предыдущих убийствах.

К утру у неё болели глаза, кружилась голова, а на столе лежало четырнадцать исписанных листов.

Общая черта всех жертв заключалась не в их происхождении.

Их объединяло нечто другое.

Каждая семья когда-то участвовала в тайном ритуале, о котором не упоминалось ни в одном официальном документе.

Ритуале, проведённом в Хогвартсе почти сто лет назад.

— Ты собираешься спать сегодня? — спросил Гарри, входя в кабинет.

— Позже.

— Ты говорила это шесть часов назад.

— Значит, я последовательна.

Он поставил перед ней чашку чая.

— Макгонагалл разрешила допросить Малфоя.

Гермиона подняла голову.

— Где он?

— В подземельях.

Она медленно улыбнулась.

— Прекрасно.

Гарри посмотрел на неё с подозрением.

— Мне не нравится эта улыбка.

— Тогда тебе стоит перестать смотреть на меня.

Драко сидел за столом в небольшой комнате для допросов.

На его запястьях были закреплены магические браслеты, блокирующие возможность аппарировать и использовать большинство атакующих заклинаний.

Он выглядел возмутительно спокойным.

— Доброе утро, Грейнджер.

Гермиона села напротив.

— Ты обвиняешься в сокрытии информации, связанной с тремя убийствами, применении запрещённой магии и возможном участии в ритуале, который привёл к гибели Альберта Селвина.

— А кофе будет?

Она положила перед ним папку.

— Ты можешь продолжать шутить. Это не изменит обстоятельств.

— Я и не пытаюсь.

— Тогда объясни знак на твоей руке.

Драко посмотрел на ладонь.

Затем медленно снял перчатку.

На коже действительно проступала чёрная роза, обвитая серебряной змеёй.

— Это семейное проклятие, — произнёс он.

— Не существует проклятий, которые проявляются исключительно на руках людей, связанных с убийствами.

— Значит, ты недостаточно изучала старую магию.

— Не смей разговаривать со мной так, будто я ничего не понимаю.

— А ты не смей делать вид, будто понимаешь, с чем имеешь дело.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Затем Драко отвернулся.

— Моя семья участвовала в ритуале, проведённом в 1926 году. Вместе с Ноттами, Селвинами, Розье и ещё несколькими родами.

— Каком ритуале?

— Кровной клятве.

Гермиона открыла папку.

— Объясни.

— В древности некоторые чистокровные семьи использовали магию крови, чтобы защищать свои владения и имущество. Клятва связывала их магические подписи в единую сеть. Если один род нарушал условия соглашения, остальные могли лишить его наследников магических привилегий.

— И это каким-то образом связано с убийствами?

— Клятва была нарушена.

— Кем?

Драко посмотрел ей прямо в глаза.

— Моим отцом.

Гермиона замерла.

Люциус Малфой.

Человек, чьё имя до сих пор заставляло многих волшебников понижать голос.

— Когда?

— В ночь перед битвой за Хогвартс.

— Но это было невозможно. Ритуал проводился почти сто лет назад.

— Именно. Однако клятва требовала периодического подтверждения. Мой отец попытался уничтожить документы, которые связывали его с остальными семьями.

— И теперь кто-то мстит?

— Возможно.

— Почему ты не сообщил об этом раньше?

Драко тихо усмехнулся.

— Потому что мой отец мёртв, Грейнджер. А люди, которые участвовали в клятве, готовы убивать, чтобы правда не всплыла.

Гермиона внимательно смотрела на него.

— Кто ещё знает об этом?

— Теодор Нотт. Панси Паркинсон. Блейз Забини. И, вероятно, кто-то из Министерства.

— Ты подозреваешь кого-то конкретного?

Он помолчал.

— Да.

— Кого?

— Себя.

Гермиона нахмурилась.

— Что?

Драко поднял руку с проклятым знаком.

— Я не помню, что делал прошлой ночью после полуночи.

— Ты был под действием заклинания?

— Не знаю.

— Ты мог убить Селвина?

— Да.

Ответ прозвучал так спокойно, что Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод.

— И ты не считаешь нужным объяснить, почему?

— Я не могу объяснить то, чего не помню.

Она закрыла папку.

— Ты останешься под стражей.

— Разумеется.

— И перестанешь скрывать от меня информацию.

Драко посмотрел на неё с усталой усмешкой.

— Если бы я мог, Грейнджер, я бы рассказал тебе всё.

— Почему я должна тебе верить?

Он долго молчал.

Затем тихо произнёс:

— Потому что, когда ты спала прошлой ночью, я сидел у двери твоей комнаты и не позволил никому войти.

Гермиона замерла.

— Что?

— Убийца оставил знак на твоей двери. Если бы ты вышла одна, проклятие сработало бы.

— И почему ты не сообщил мне об этом?

— Потому что ты бы решила, что я пытаюсь манипулировать тобой.

Она не нашлась с ответом.

И это разозлило её сильнее, чем любая его насмешка.

Теодора Нотта нашли в старой оранжерее.

Он стоял возле стола, на котором лежали десятки фотографий, вырезок из газет и старых писем. На стене висел большой портрет его семьи.

Когда Гермиона вошла, он даже не обернулся.

— Я знал, что ты придёшь.

— Тогда тебе будет проще отвечать на вопросы.

Теодор усмехнулся.

— Ты всегда была слишком прямолинейной.

— А ты всегда слишком много говорил.

Он повернулся.

В отличие от Драко, Теодор не пытался скрывать усталость. Под глазами залегли тени, а воротник рубашки был расстёгнут.

— Ты знаешь, кто совершает убийства? — спросила Гермиона.

— Да.

Она подняла палочку.

— Имя.

— Не торопись.

Теодор подошёл к столу и взял одну из фотографий.

На ней были изображены пять молодых волшебников.

Гермиона узнала Люциуса Малфоя, отца Теодора и нескольких других представителей старых семейств.

В центре стояла женщина с длинными тёмными волосами.

Её лицо было перечёркнуто красной линией.

— Кто это? — спросила Гермиона.

— Изабель Вейл. Ведьма, которая создала кровную клятву.

— Почему её лицо перечёркнуто?

— Потому что все участники ритуала поклялись никогда не произносить её имя.

— Она умерла?

Теодор посмотрел на фотографию.

— Это то, что нам говорили.

Гермиона медленно опустила палочку.

— Ты хочешь сказать, что убийца — Изабель Вейл?

— Я хочу сказать, что она не умерла.

В этот момент за спиной Гермионы раздался голос:

— Теодор, замолчи.

Панси Паркинсон стояла в дверях.

В её руке была палочка.

А за её спиной находился Блейз Забини.

Гермиона повернулась к ним.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

Панси выглядела так, словно не спала несколько дней.

— Изабель Вейл была моей прабабушкой.

Тишина.

— Что? — выдохнула Гермиона.

— Она создала клятву. А когда остальные семьи решили присвоить её магические разработки, они объявили её сумасшедшей и заперли в лечебнице Святого Мунго.

— Но если она была жива…

— Её имя стёрли из всех документов, — закончил Блейз. — А её дочь отдали на воспитание другой семье. Наши родители сделали всё, чтобы никто никогда не узнал правду.

Гермиона посмотрела на фотографию.

Женщина в центре улыбалась.

Спокойно.

Почти нежно.

— Зачем она убивает потомков тех, кто предал её?

Панси отвела взгляд.

— Потому что кровная клятва не закончилась.

— Что это значит?

— Она связывает не только имущество или магические способности, — произнесла Панси. — Она связывает жизни.

Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— И кто следующий?

Никто не ответил.

Пока Блейз не подошёл к столу и не положил перед ней последний лист.

На нём были перечислены имена.

Альберт Селвин.

Люциус Малфой.

Теодор Нотт.

Панси Паркинсон.

Блейз Забини.

И в самом низу…

Гермиона Грейнджер.

Она смотрела на своё имя, не в силах пошевелиться.

— Почему я? — прошептала она.

Теодор закрыл глаза.

— Потому что ты не должна была попасть в этот список.

— Что ты имеешь в виду?

Он поднял голову.

— Потому что твоя мать участвовала в создании клятвы.

Вечером Гермиона вернулась в комнату, где держали Драко.

Он сидел у окна и смотрел на тёмные башни замка.

— Ты знал, — сказала она.

Он не обернулся.

— Да.

— Ты знал, что моя мать была связана с этой клятвой.

— Да.

— И ты не сказал мне.

Драко медленно повернулся.

— Я пытался выяснить, насколько глубоко она была вовлечена.

— Ты не имел права решать, что мне нужно знать!

— А ты не понимаешь, что произойдёт, если узнаешь правду!

Гермиона замерла.

В его голосе было столько ярости, что она впервые за всё расследование не нашла подходящего ответа.

Драко встал.

— Твоя мать была одной из тех, кто пытался остановить ритуал. Она хотела уничтожить клятву. Но остальные семьи не позволили ей этого сделать.

— Откуда ты знаешь?

Он снял перстень с правой руки.

Внутри была выгравирована маленькая буква.

G.

— Потому что она спасла мою мать, — произнёс он. — И потому что мой отец поклялся уничтожить всех, кто помог ей.

Гермиона почувствовала, как рушится последняя опора.

Её мать.

Её семья.

Драко.

Всё было связано.

— Значит, убийца хочет завершить то, что не смог закончить твой отец?

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Убийца хочет, чтобы ты завершила это за него.

И прежде чем Гермиона успела задать следующий вопрос, в коридоре погас свет.

Раздался крик.

А затем дверь комнаты распахнулась сама собой.

На пороге стояла женщина с длинными тёмными волосами.

Та самая женщина с фотографии.

Изабель Вейл.

Она улыбнулась Гермионе.

— Наконец-то, — произнесла ведьма. — Девочка, которая должна была умереть много лет назад.