Серый лорд Адриан (джен)

Первым делом, выйдя из банка, Гарри отправился в «Дырявый котёл» и заказал ужин. Ему хотелось изучить гроссбух. Сначала он просмотрел списания и обнаружил, что с его счёта шли выплаты разным людям. Дурсли каждый год получали доплату за заботу о нём — в каком-то смысле, наверное, справедливо. Не столько, конечно, сколько им перепадало, учитывая их «заботу», но кров и еду они ему всё же давали. И всё равно он собирался натравить на них своего поверенного и вернуть часть этих денег.

Дамблдор тоже каждый год снимал деньги из его сейфа — за «оплату опекунства», что бы это ни значило. Причём делал это с самой смерти родителей Гарри. Ещё один повод для иска от Уотерса, ведь Гарри вообще ни разу не встречал этого человека до самого конца первого курса.

Были и ссуды, взятые с его счёта людьми, о которых он в жизни не слышал. Некоторые долги возвращались — отсюда и часть поступлений на счёт. В этом списке оказался даже Римус, но тут всё мог устроить ещё отец, так что это Гарри мог простить. Наверное. Он всё ещё злился на оборотня за то, что тот так и не связался с ним. Но по этой ссуде какие-то выплаты поступали, так что хоть что-то.

Остальные поступления шли от инвестиций в Косом переулке. Ему принадлежало 8% «Флориш и Блоттс», 4% «Всё для квиддича» и 2% «Пророка». Не контрольные пакеты, но вполне достаточно, чтобы поднять шум.

Он собирался выяснить, что можно с этим сделать. Раз уж у него есть такая доля, значит, существует и рынок, где можно выкупить больше. Нужно было лишь найти его. И надеяться, что он не в Гринготтсе.

Был ещё образовательный фонд, открытый бабушкой и дедушкой на имя отца, который тоже приносил деньги на счёт. Гарри был вдвойне рад, что не закрыл его.

Когда принесли заказ, он убрал гроссбух и с аппетитом принялся за рыбу с картошкой. Покончив с ужином, он достал дневник и заметил, что тот принадлежал отцу. Гарри открыл его, готовый читать обо всех подвигах отца в Хогвартсе, и прочёл первую строчку: «Если ты читаешь это, значит, со мной и Лили что-то случилось».

Гарри уставился на эти строки. Это была не какая-то школьная тетрадка. Не журнал с результатами матчей по квиддичу и не старые воспоминания. Отец написал это для него. На глаза навернулась слеза. Слишком тяжело. Гарри пока отложил дневник, решив прочитать его, когда останется один. Ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то увидел его плачущим на людях. Скоро о нём и так будут судачить все кому не лень, и меньше всего ему сейчас нужно было показаться слабым.

Он поднялся, вышел из «Дырявого котла» и поймал «Ночной Рыцарь» до Хогвартса, дав себе слово в следующий раз приехать пораньше, чтобы пройтись по магазинам. Автобус высадил его в Хогсмиде, так что до замка пришлось идти пешком. Дорога в темноте успокаивала. Подойдя к школе, Гарри заметил, что в замке темно: все уже разошлись спать.

Он думал, что и так проскользнёт в замок незамеченным, поэтому не стал доставать Мантию-невидимку. И ошибся.

— Мистер Поттер, где вы были? — спросил Дамблдор из тени вестибюля, когда Гарри переступил порог.

— Не ваше собачье дело, — бросил Гарри, продолжая идти. Он уже пожалел, что не надел мантию, но тут же вспомнил: директор почему-то всё равно видит сквозь неё.

— Уверяю тебя, это как раз моё дело, — сказал Дамблдор, приноравливаясь к его шагу. — Ты ученик этой школы, а значит, моя ответственность. Мне необходимо постоянно знать, где ты находишься, чтобы быть уверенным в твоей безопасности.

— Об этом следовало подумать, когда моё имя вылетело из этого грёбаного кубка, — не сбавляя шага, ответил Гарри. — Вы лишились права защищать меня в тот момент, когда согласились, что я обязан участвовать в смертельном состязании.

— У меня связаны руки, Гарри. Ты должен это понять, — произнёс старик с умоляющими нотками в голосе.

— Ничего я не понимаю. Я не заявлялся на этот турнир, но участвовать обязан. Вся школа снова ополчилась против меня. И готов поспорить, вы опять ни хрена не сделаете. Не сделали на втором курсе, не сделаете и в этом году. Вы никогда ничего не делаете. С чего бы это, интересно? — сказал Гарри, сердито шагая к своей спальне. Он не собирался стоять и спорить с глухой стеной. Выплеснуть злость он ещё мог, но был не настолько глуп, чтобы спорить с воздухом.

— Ты слишком молод, чтобы понять, — произнёс Дамблдор, стараясь говорить рассудительно.

— Зато я достаточно взрослый, чтобы рисковать жизнью каждый грёбаный год в этой школе. По-моему, я вполне дорос до того, чтобы понимать, почему обязан соревноваться или почему вы не осаживаете задир, — возразил Гарри. Но тут же подумал, что это слишком уж похоже на спор, и сказал: — Знаете что, проехали. Не хочу слушать ваши оправдания. Я устал и хочу спать. Вы будете делать то, что хотите вы, а я — то, что хочу я. Спокойной ночи, директор.

С этими словами он замолчал и больше не проронил ни слова.

— Ну же, Гарри, ты должен прислушаться к голосу разума, — снова попытался убедить его директор. — Здесь играют роль обстоятельства, о которых ты не знаешь.

Гарри продолжал идти. Он даже не взглянул в сторону старика.

— Будь благоразумен, Гарри. Я старше и мудрее тебя и знаю, что для тебя лучше, — заявил Дамблдор, проведя рукой по длиннющей бороде в попытке выглядеть и звучать мудро.

Гарри фыркнул.

Они дошли до портрета Толстой Дамы, и Гарри назвал пароль. Когда она открыла проход, он шагнул внутрь, окинул взглядом пустую гостиную и пошёл в спальню. Он даже не стал проверять, идёт ли директор следом, — а тот и не пошёл. Гарри забрался в постель и уснул.

* * *

На следующее утро Гарри встал, твёрдо решив и дальше хранить молчание. Он потянулся, оделся, даже не взглянув на учебники. Идти на уроки он совершенно не собирался. Он проведёт это время в библиотеке. Разыщет все те заклинания, до которых хотел добраться ещё с первого курса, да всё откладывал. Вместо этого он просто позволял Гермионе делать за него всю работу. Что ж, хватит. Теперь он сам во всём разберётся, и уж точно не по одобренной Министерством мути.

— Гляжу, Поттер снова снизошёл до нас, — подал голос Рон от изножья своей кровати, натягивая рубашку.

Гарри ничего не ответил. Он молча завязал шнурки, собрал перья с пергаментом и сунул их в сумку. Проверил, при нём ли новый кошель: бросать его в спальне нельзя, там лежала половина его состояния.

— Что, слишком горд, чтобы говорить с простыми смертными, Поттер? — Рон поднялся, подошёл вплотную и сунулся ему прямо в лицо.

Гарри смерил Рона презрительным взглядом с головы до ног, искривил губы в усмешке и вместо ответа со всего размаха врезал ему по носу. Голова Рона дернулась назад, и он шлёпнулся на задницу. Гарри молча перешагнул через него и вышел из спальни. Спустившись по лестнице, он нос к носу столкнулся с Гермионой.

— Ох, Гарри, я так волновалась, когда не нашла тебя вчера вечером! Я знаю, что ты не бросал своё имя. Зачем ты сбежал? Разве ты не понимаешь, что теперь кажешься всем виноватым? — затараторила она, хватая его за руку и увлекая из гостиной к Большому залу.

— Гермиона, я не пойду туда есть, — бросил Гарри, выдернув руку. — С какой стати я должен показываться перед толпой, которая считает меня обманщиком? Я тебе что, зверь в зоопарке?

Он направился туда, где, как он помнил, находилась кухня. От близнецов он знал, что вход где-то рядом со спальнями Хаффлпаффа, а как проникнуть внутрь, разберётся на месте. С ним была Карта Мародёров — она поможет.

— Рано или поздно тебе придётся посмотреть им в глаза, — возразила Гермиона, но всё равно пошла следом.

— Только не тогда, когда я могу этого избежать, — отрезал он, доставая карту и активируя её.

Он старался не замечать встречный поток учеников, спешивших в Большой зал. Они злобно косились на него и Гермиону, но слишком торопились, чтобы затевать ссору. И всё же от нескончаемого шёпота Гарри начинал закипать.

Добравшись до кухни, Гарри глянул на Карту и заметил значок хихикающей груши. Отыскав взглядом нарисованную грушу на картине перед собой, он пощекотал её. Та захихикала, и полотно откинулось, открывая проход.

На кухне вовсю кипела жизнь. Домовые эльфы сновали во всех направлениях, щёлкая пальцами и помешивая в котлах. Они уставляли пять огромных столов всевозможными блюдами для завтрака, которые отсюда переносились на столы наверху: четыре для учеников и один для учителей. Гарри с Гермионой присели и наблюдали за этой суматохой, пока один из эльфов не выскочил из толпы и со всего размаху не врезался в Гарри.

— Хозяин Гарри Поттер пришёл повидаться с Добби! — восторженно воскликнул Добби.

— Добби, как я рад тебя видеть! Знай я, что ты работаешь здесь, пришёл бы гораздо раньше, — сказал Гарри, нагнувшись и обнимая маленького друга.

— О, Добби думал, сэр знает. Директор Дамблидор говорил Добби, что сам скажет Гарри Поттеру, — нахмурился домовик.

— Ну да, Дамблдор врёт, — хмыкнул Гарри, заставив Гермиону в шоке уставиться на него. — Здесь найдётся уголок, где мы сможем спокойно поесть? Вчера моё имя выпало из Кубка, и все считают, что это я его бросил. Теперь от меня снова все шарахаются.

— Ох, Добби так жаль это слышать, Гарри Поттер! Вы можете поесть здесь, вон там в углу есть столик, — сказал Добби, указывая на небольшой круглый стол.

— Спасибо, Добби, — с благодарностью улыбнулся Гарри.

Он прошёл к столику, Гермиона села рядом. Едва они устроились, Добби подал им завтрак: яичницу, бекон, сосиски, картофельные оладьи, фасоль, жареные помидоры и тосты. Принявшись за еду с большим аппетитом, они вскоре достаточно насытились, чтобы начать разговор.

— Куда ты уходил вчера ночью? — спросила Гермиона, промокая губы полотняной салфеткой.

Гарри на миг задумался. Дело было не в том, что он не верил Гермионе, просто она всё ещё чуть ли не молилась на Дамблдора.

— Пока я тебе не скажу. Я люблю тебя, ты мой близкий друг, но ты слишком безоглядно веришь тем, кому я не доверяю ни на грош. Когда мы станем смотреть на вещи одинаково, я обязательно расскажу тебе обо всём, что делаю, — пообещал он.

— Гарри, Дамблдору можно доверять, — убеждённо заявила Гермиона, словно говорила об очевидном факте.

— А у меня есть доказательства обратного, — с такой же твёрдостью отозвался Гарри.

— Я уверена, на всё есть свои причины, — сказала она, отправляя в рот кусочек яичницы и пропустив его тон мимо ушей.

Гарри лишь кивнул. Спорить он не собирался: она всё равно не поверит ни единому слову, если это не подтвердит какой-нибудь авторитетный взрослый.

— На занятия я не пойду, так что не паникуй, когда меня там не увидишь. Участие в этом трижды проклятом турнире означает, что я могу их прогуливать.

Гермиона от неожиданности выронила вилку.

— Но, Гарри, как же образование? Ты не можешь просто взять и забросить учёбу!

— Строго говоря, я её и не забрасываю. Я буду учиться в библиотеке, честное слово.

И тут он ни капли ей не врал.

— Смотри мне, Гарри Поттер! Клянусь, если нет, я разыщу тебя и силой загоню на уроки, — пригрозила она.

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся Гарри и шутливо поднял руки, сдаваясь: — Честно, я буду в библиотеке.

Она одарила его испепеляющим взглядом и бросила:

— Ладно.

Дальше они ели молча, пока Гермионе не пришла пора уходить. Подхватив до отказа набитую сумку, она на прощание торопливо обняла Гарри.

— Веди себя хорошо, — бросила она на ходу и выбежала за дверь.

— Как бы не так, — пробормотал он ей в спину.

Гарри поднял свою сумку и не спеша вышел из кухни. На ходу он опустил руку внутрь и коснулся отцовского дневника. Пришло время получить ответы.

* * *

До библиотеки Гарри дошёл в глубокой задумчивости. На мадам Пинс он даже не взглянул. Та презрительно фыркнула, но трогать его не стала и продолжила расставлять по полкам свои драгоценные книги. Гарри углубился в книжные ряды, нашёл столик в укромном углу и достал дневник. Открыв его, он снова перечитал первую строчку: «Если ты читаешь это, значит, со мной и Лили что-то случилось. Выходит, растили тебя не мы, и эту задачу должен взять на себя дневник. Прежде всего: твоим опекуном назначен Сириус, и сейчас, когда тебе одиннадцать и ты читаешь эти строки, он должен быть рядом с тобой. Если этого не произошло, значит, случилась страшная беда, а книгу ты нашёл в сейфе. Прости меня за это. Тебе нужно выяснить, что произошло с Сириусом, ведь ты его наследник».

Гарри опустил тетрадь и сжал кулак. Его душили злость и горечь. Сириус должен был растить его. Гарри знал, что стряслось, но почему всё обернулось именно так? Это несправедливо. Он — наследник Сириуса? Как вообще такое вышло? Нужно было узнать больше.

«Вторым в нашем списке был Римус, но чёртово Министерство ни за что не позволит оборотню растить ребёнка. Но в твоей жизни он обязан был присутствовать хотя бы как друг. Если его рядом нет, попытайся узнать, что случилось и с ним. Он был нашим дорогим другом, а когда мы были живы, шла война».

Гарри снова бросил дневник на стол, закипая от ярости. В эту минуту он испытывал к Люпину сильную неприязнь. И плевать, как к нему относится Сириус. Этот человек попросту бросил его на произвол судьбы. Да, он научил его Патронусу, но этого было слишком мало, да и слишком поздно. Сделав глубокий вдох, Гарри снова взял дневник и продолжил читать.

«Гарри, этот дневник нужен для того, чтобы рассказать о твоей семье и твоём месте в обществе. Ты не какой-то там великий лорд, но ты очень богат, и тебе необходимо научиться сохранять и приумножать это состояние. В магловском мире есть счёт в Банке Лондона, там лежит половина наших денег.

Гарри, если ты читаешь это, то наверняка недоумеваешь, почему половина средств лежит в магловском банке. Ответ прост: твоя мама. Лили никогда не складывала все яйца в одну корзину, да и вообще из нас двоих голос разума обычно принадлежал ей. В том же банке есть депозитная ячейка. Ключ должен быть в сундуке, где лежала эта книга. Там ты найдёшь документы о других инвестициях в магловском мире. Мы очень придирчиво выбирали, куда вкладывать средства, так что ты очень богатый молодой человек как в волшебном мире, так и среди маглов».

Гарри выронил дневник и заплакал. Он отдал бы всё это богатство без остатка, лишь бы снова услышать голоса родителей — настоящие, а не те, полные смертного ужаса крики, что звучали рядом с дементорами. Минут десять он беззвучно ронял слёзы. Потом вытер лицо и вернулся к чтению. Дальше отец в основном наставлял его: объяснял, что нужно разбираться в финансах и не спускать всё на пустые прихоти. Обычные отцовские нравоучения. Но одна строчка особенно врезалась Гарри в память: «Если кто-нибудь когда-нибудь скажет тебе, будто богатство делает человека важным, — не верь. Деньги — всего лишь инструмент. Не больше. Они покупают свободу, но не достоинство». Он принял эти слова близко к сердцу.

В конце было несколько слов для Сириуса: наказ быть храбрым пёсиком, беречь Гарри и не волочиться за каждой юбкой.

Гарри рассмеялся и убрал дневник. Теперь у него была цель. Открывать счёт не придётся — нужно лишь внести деньги на уже существующий. А ещё понадобятся свидетельства о смерти мамы и папы, чтобы подтвердить их гибель, — в этом он не сомневался. Он помнил, как тётя бегала с бумагами, когда умерла её мать. Петунии пришлось пройти через сущий кошмар с оформлением документов, чтобы добраться до счетов. Значит, так: нужно найти способ получить их свидетельства о смерти.

Гарри понятия не имел, как это делается. Он огляделся по сторонам, посмотрел на бесконечные книжные полки и улыбнулся. Пора было браться за учебу.

* * *

Прошло несколько часов, а он так и не приблизился к ответу. Как Гермионе удавалось находить всё с такой лёгкостью? В этих книгах не было никакого порядка. Сплошной хаос. Ни оглавления, ни предметного указателя. Сущий кошмар. Как здесь вообще можно хоть что-то найти? Ему всего-то и нужно было узнать, где взять один документ в Министерстве, но даже книги водили его по кругу.

Гарри захлопнул книгу и потёр глаза.

— Мерлин, Гермиона и правда сумасшедшая, — пробормотал он.

Гарри посмотрел на окружившие его стопки книг. Каждая ссылалась на какую-то другую. Половина терминов вообще не объяснялась. У второй половины имелось по три разных названия в зависимости от того, когда была написана книга. Неудивительно, что Гермиона практически жила в библиотеке.

Он развернул чистый свиток пергамента и принялся писать.

Свидетельства о смерти.

Магловские банки.

Наследственное право.

Опекунские выплаты.

Инвестиции Поттеров.

Наследство Сириуса.

Судебный иск к Дурслям.

Гарри уставился на список. Ещё вчера он просто пошёл бы к Гермионе и попросил её найти ответы. Сегодня он этого делать не станет. Но это не значило, что нужно поступать глупо. Спрятав список в мантию, Гарри собрал несколько книг и понёс их к столу мадам Пинс.

— У меня вопрос, — сказал он.

Библиотекарь резко вскинула голову:

— О, так вы теперь разговариваете?

Гарри пропустил колкость мимо ушей:

— Как мне найти записи Министерства?

Мадам Пинс моргнула. Затем посмотрела на книги у него в руках. Потом — на стопку книг на столе у него за спиной. И снова перевела взгляд на него:

— Мистер Поттер, — медленно произнесла она, — вы что, пытались изучать юридические процедуры волшебного мира по историческим текстам?

Гарри неловко переступил с ноги на ногу:

— Может быть.

Откуда ему было знать, что они исторические? На них просто значилось, что это книги о государственном устройстве. Не то чтобы здесь вообще хоть что-то было понятно подписано.

Мадам Пинс на мгновение прикрыла глаза:

— Великий Мерлин. — Она поднялась и жестом велела идти за ней. — Идёмте со мной, пока вы в поисках какого-нибудь бланка случайно не изучили восстания гоблинов.

Дальше последовала часовая экскурсия по библиотеке, после которой всё наконец обрело смысл. По мнению Гарри, такое следовало устроить ещё на первом курсе. Система существовала, причём довольно простая. Все актуальные книги стояли впереди, исторические труды занимали полки посередине, а устаревшие отправили в самый конец. Дальше они делились по предметам, преподаваемым на конкретном курсе, и расставлялись по годам обучения. Первый курс — на первой полке, второй курс — на второй и так далее. Всё оказалось настолько просто, что Гарри с трудом верилось: неужели никто не объяснил этого первокурсникам?

Нужные ему книги о государственном управлении стояли между учебниками и историческими текстами, в секции шестого курса.

Гарри поблагодарил мадам Пинс и вернулся к чтению. Оглавления и указателя по-прежнему не нашлось, но сведения хотя бы были актуальными. Ответ отыскался довольно быстро: истребовать документы мог его поверенный.

Он стукнулся лбом о стол и застонал.

Столько времени потеряно, а ведь можно было просто спросить Уотерса. Гарри был рад, но всё равно чувствовал, что потратил эти часы впустую. С другой стороны, если бы мадам Пинс не объяснила, как здесь всё устроено, он, вероятно, убил бы ещё неделю, выискивая ответы не в тех книгах.

Может, в этом и заключался урок. Самостоятельные поиски вовсе не означали отказ от помощи. Они означали, что нужно знать достаточно, чтобы задавать правильные вопросы.