Серый лорд Адриан (джен)

— Как же мне осточертело это дерьмо, — сказал Гарри, оглядывая сидевших в Большом зале: все вокруг сверлили его взглядами так, будто он в чём-то провинился. Он только что вышел из судейской комнаты, где ему объявили, что он обязан участвовать. Он вернулся рассказать друзьям в надежде на хоть какое-то сочувствие, но те смотрели на него как на прокажённого. Ну, разве что кроме Гермионы — но она не могла пойти против всех этих людей. Невилл, казалось, порывался что-то сказать, но нужные слова так и не вымолвил. — Меня уже достало, что эта школа срывается на мне каждый раз, когда что-то идёт не так. Словно я какой-то мальчик для битья. Я не напрашивался на это дерьмо и больше его терпеть не стану.

Он оттолкнулся от стола и вихрем выскочил из зала. До дверей он даже не дотронулся — они сами с грохотом захлопнулись за его спиной.

— Что, по-твоему, он имел в виду? — спросила Гермиона, с глубокой тревогой глядя на Рона.

— Да кому какое дело? Он опять делает из мухи слона, — бросил Рон, запихивая еду в глотку и бубня с набитым курицей ртом. — Ведёт себя как примадонна. Как обычно. Сам бросил имя в Кубок, а теперь хочет, чтобы мы поверили, будто он ни при чём. Ну уж нет, я ему не поверю, сколько бы истерик он ни закатывал.

— Рон, ты не можешь в это верить! Я видела его лицо: когда назвали его имя, он был по-настоящему потрясён, — сказала Гермиона, оглядывая рассерженные лица. Кроме неё и Невилла, буквально все верили, что Гарри именно так и поступил. Даже близнецы поверили, судя по тому, как они разорялись.

— Ещё как верю! Меня поражает, что ты — нет, — ответил Рон, тыча в неё куриной ножкой.

— Мы знаем Гарри уже больше трёх лет! Разве он хоть раз сделал что-то ради того, чтобы привлечь к себе внимание? — спросила Гермиона, хлопнув ладонью по столу так, что многие обернулись в её сторону.

— Он попал в команду по квиддичу на первом курсе, — с самодовольным видом бросил Рон.

— В тот же год он вместе с вами прошёл через все те ловушки и заработал кучу баллов, — поддакнул Дин, кивая, и сидевшие рядом принялись согласно кивать и поддакивать на все лады.

— На втором курсе он вышел против василиска, — добавил Шеймус с ноткой благоговения в голосе.

— Не забывайте, что он выкинул в прошлом году: побежал в лес и встал против всех тех дементоров, — напомнила Лаванда, содрогнувшись от страха.

— Может, поначалу он внимания и не искал, но когда получил, то вошёл во вкус, — поддержала подругу Парвати.

— Гарри делал всё это не ради внимания! — запротестовала Гермиона, бросая вызов всем вокруг. — Он делал это, чтобы спасти школу и спасти жизнь человеку! Он пытался защитить людей.

— Это не его забота, — бросил Рон, распаляя остальных. — Мог бы подождать взрослых: пусть делают то, что им положено. Он всего лишь мальчишка. Говорю вам, ему позарез нужно внимание.

Сидевшие вокруг согласно закивали. Только тот, кто жаждет славы, стал бы вытворять всё то, что делал Гарри Поттер.

— Ты же его лучший друг, — возразила она, пытаясь ещё раз до него достучаться.

— Вот именно, поэтому я и знаю его лучше всех, — самодовольно отрезал Рон.

— Ни капли ты его не знаешь, — с отвращением покачала головой Гермиона и поднялась, чтобы пойти искать Гарри.

Она вышла из Большого зала. Она обыскала всё вокруг, но так нигде его и не нашла. Признавая поражение, Гермиона со вздохом побрела в гостиную. Там она услышала, как все по-прежнему возмущаются: мол, Гарри сам бросил своё имя в Кубок Огня, решив отобрать славу у Седрика Диггори. Конечно, они радовались, что Гриффиндор участвует в турнире, но вовсе не тому, что представлять их будет какой-то четверокурсник вроде Гарри Поттера.

Гермиона снова вздохнула и ушла к себе в комнату. Где же теперь Гарри?

* * *

Гарри направлялся в Гринготтс. Сейчас он трясся в «Ночном Рыцаре», который мчался безумным маршрутом в Косой переулок. Он мог бы переместиться каминной сетью, но терпеть не мог летучий порох: с каминами у него вечно всё шло наперекосяк. Гарри хотел выяснить, что вообще можно предпринять теперь, когда его втянули в этот дурацкий турнир. Вряд ли гоблины были способны помочь сами по себе, но хотя бы могли подсказать нужное направление. Судя по прошлому опыту общения, гоблины были теми ещё жадными ублюдками. И всё же они оставались одной из немногих его ниточек в магический мир.

На своей остановке он вышел, поблагодарил Стэна и направился к «Дырявому котлу». Перед входом накинул Мантию-невидимку и проскользнул мимо Тома: попадаться кому-то на глаза совершенно не хотелось. Последние несколько раз, когда он проходил через этот бар, оборачивались кошмаром. Если бы не семья Уизли, его бы просто смела толпа.

Он шёл в мантии до самого банка и снял её только перед самыми дверями. Кивнув охране, Гарри вошёл внутрь. Подойдя к ближайшему клерку, он спросил:

— Могу я поговорить с поверенным?

— Здесь банк, а не юридическая контора, — отрезал служащий, взял штамп и со стуком припечатал его к пергаменту. — Вам нужен переулок Верита.

— И где это? — поинтересовался Гарри, надеясь, что в такой час там хоть что-то открыто. Он взглянул на часы: семь вечера.

— Выходите из банка, направо, через три дома — налево, — бросил служащий, снова с размаху опустив штамп.

Гарри поблагодарил клерка, поспешил наружу и последовал его указаниям. Отыскав нужный переулок, он принялся высматривать конторы, в которых ещё горел свет. Таких нашлось три; Гарри вчитался в вывески на окнах. Он пытался выбрать ту, название которой звучало не слишком подозрительно или мрачно. Но на окнах значились одни лишь фамилии, поэтому он выбрал среднюю дверь и вошёл.

— Добро пожаловать в «Уотерс, Рутенфранкс и Дрибблс». Чем могу помочь вам в столь поздний час? — поинтересовался секретарь из-за стола прямо у входа. Это был высокий, долговязый молодой мужчина с каштановыми волосами до плеч.

— Мне нужен поверенный, — спокойно сказал Гарри, подходя к столу.

— Сколько тебе лет, парень? — спросил тот, смерив Гарри взглядом. Заметив шрам, он тут же поправился: — Впрочем, неважно. Мистер Поттер, чтобы нанять поверенного, вам должно быть больше семнадцати.

Он свысока посмотрел на юношу, чьё имя вечно мелькало в газетах.

— Полагаю, магический артефакт только что сделал меня совершеннолетним, — ответил Гарри, пожав плечами. — И мне нужно поговорить с поверенным, чтобы в этом убедиться.

Клерк на мгновение задумался и тоже пожал плечами. Пусть начальство само решает, выставлять Мальчика-который-выжил за дверь или нет. Если боссы узнают, что тот приходил в контору, а с ним даже не поговорили, могут и уволить.

— Вам повезло: мистер Уотерс сегодня задерживается. Я спрошу, примет ли он вас, — сказал мужчина, поднялся и направился к кабинету справа от стола. Переговорив с тем, кто был за дверью, он повернулся к Гарри и махнул рукой, приглашая войти.

Гарри поднялся и подошёл к двери. Он уверенно перешагнул порог и огляделся. Кабинет выглядел именно так, как и положено юридической конторе: книжные шкафы, рабочий стол, стулья и дипломы в рамочках на стенах. Заметив плотного мужчину средних лет за столом, Гарри подошёл к нему. Протянув руку, он сказал:

— Спасибо, что согласились принять меня, мистер Уотерс. Я Гарри Поттер, и сегодня вечером меня, кажется, признали совершеннолетним.

— Дэвид Стивен Уотерс, эсквайр. Присаживайтесь. С чего вы это взяли? — спросил Уотерс, пожав руку и жестом пригласив гостя сесть. В его чёрных волосах на висках проглядывала седина, а на кончике носа сидели очки для чтения.

Гарри рассказал про Турнир и Кубок Огня. Описал, как судьи заявили, что он обязан участвовать и отказаться невозможно.

— Вот и получается: турнир предназначен для совершеннолетних, а я несовершеннолетний.

— Понимаю логику ваших рассуждений, но совсем не уверен, что дело именно в этом. Придётся кое-что изучить, — произнёс Уотерс, достал палочку и повёл ею в сторону книжных шкафов. Множество томов тут же сорвалось с полок, полетело к столу и аккуратно улеглось в стопку. — Приходите через неделю, и я расскажу, что удалось выяснить. А пока — могу ли я быть полезен чем-то ещё?

— Да. Вы можете добиться суда для моего невиновного крёстного, — прямо ответил Гарри. Он плохо знал Сириуса, но к предложению жить вместе отнёсся со всей серьёзностью. Любой способ сбежать от Дурслей был хорош.

— Ваш крёстный — Сириус Блэк? — переспросил Дэвид, потирая подбородок. — Непростая задачка. Связываться с Министерством никто не хочет. Фадж прямо спит и видит, как бы подвергнуть его Поцелую дементора. Расскажите, почему вы считаете его невиновным. Если я решу, что у дела есть основания, то подумаю, браться ли за него.

Он достал пергамент и перо, чтобы делать пометки.

И Гарри выложил всё: с момента, когда они увидели живого Питера у Гремучей ивы, и до последней встречи с Сириусом в пещерах, не забыв упомянуть и свои сны о якобы мертвом человеке.

— Сириус просто изводит себя чувством вины и пальцем о палец не ударяет, чтобы добиться суда, и во всём виноват Дамблдор, — заключил он, ожесточаясь с каждой минутой всё сильнее.

— Кто остальные свидетели? Ваши однокурсники? А оборотень? Вы знаете, где он сейчас? Что случилось с Петтигрю? Вы видели, куда он скрылся? — посыпались вопросы Уотерса, пока тот строчил заметки.

— Рон и Гермиона — мои друзья. По крайней мере, были ими до сегодняшнего вечера. Посмотрим, как они себя поведут, когда я вернусь в Хогвартс. Римус обещал поддерживать связь, но с тех пор, как этот ублюдок уехал из школы, от него ни слуху ни духу. Что касается Петтигрю, я точно знаю, что он где-то в Англии, с Волдемортом, — как мог, ответил Гарри, барабаня пальцами по бедру.

— Вы хотите сказать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть жив? — спросил Уотерс, уронив перо.

— Не уверен. Я знаю, что его дух всё ещё где-то бродит, — уклончиво ответил Гарри, не желая, чтобы его сочли лжецом. — Мне снится, что Петтигрю находится с чем-то, во что вселился этот самый дух. Называть это жизнью или нет — не знаю. Не забывайте, я в магии новичок.

Дэвид обдумал услышанное и сделал отдельную пометку — передать невыразимцам для проверки. Затем вернулся к насущному:

— Мистер Поттер, вам не нужно убеждать меня в невиновности Блэка. Вам нужно убедить Министерство, которое двенадцать лет твердит о его виновности.

— Уверен, они действовали по чьей-то указке. Стоял ли за этим Дамблдор, чтобы держать меня под контролем, или кто-то другой, чтобы контролировать Сириуса, — не скажу, — произнёс Гарри.

— Это серьёзное обвинение, мистер Поттер. У вас есть какие-нибудь доказательства? — спросил поверенный, пристально вглядываясь в подростка.

Гарри вздохнул:

— Нет, но для меня всё сходится.

Уотерс сделал ещё пару пометок и спросил:

— Вы знаете, где ваш крёстный сейчас?

— Не особо. Знаю только, что где-то в тропиках. Птица, которая носит от него почту, тропическая, — ответил Гарри, не видя причин лгать.

— Понятно. Хорошо, я возьмусь за дело и подключу своего человека, но сразу предупреждаю: шансов мало, — сказал Уотерс, делая записи и беря себе на заметку найти сыщика, чтобы проверить версию с живым Питером Петтигрю. Если тот в Британии, он где-нибудь да оставит след.

— Уверенности вы мне не внушаете, — заявил Гарри, начиная злиться. Ему осточертели взрослые, которые не делают свою работу.

— Закон не на вашей стороне. Я сделаю всё возможное, но против вас стоят влиятельные люди, — ответил Уотерс, внимательно вглядываясь в Гарри и видя перед собой того, кто сам станет одним из таких людей, когда достигнет совершеннолетия. А если всё пойдёт так, как хочет этот парень, произойдёт это скоро.

— Вы делайте то, что можете, а я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вам помочь, — твёрдо заявил Гарри. В его глазах мелькнул озорной огонёк.

— Только ничего противозаконного. Если преступите закон, я ничем не смогу вам помочь, — строго произнёс Уотерс.

— Всё, что я делаю, будет в рамках правил, — пообещал Гарри.

Пока что, — мысленно добавил он. Игнорирование и бунт правилам ничуть не противоречили. От посещения занятий его освободили — пока он готовится к испытаниям. И ни в каких правилах не сказано, что он обязан с кем-то общаться. Даже с Роном и Гермионой. Пока они считают, что он сам бросил своё имя в Кубок, он не обязан разговаривать с ними.

— Смотрите не влипайте в неприятности, и тогда мы сработаемся, — предостерёг его Уотерс, быстро черкая что-то на куске пергамента. — Вот счёт за сегодняшнюю консультацию. Отнесите его в Гринготтс, там оплатят, — сказал он подростку. — Обычно нанимать поверенного можно только с семнадцати лет, но бывают особые обстоятельства, и это как раз тот случай.

— Спасибо, мистер Уотерс. Пока что я постараюсь держаться в рамках, но не знаю, надолго ли меня хватит, так что работайте быстрее, — сказал Гарри, забирая пергамент и поднимаясь. — С тем, как этот мир со мной обращается, даже удивительно, что я ещё никого не убил.

С Петтигрю всё висело на волоске. Гарри был обеими руками за то, чтобы помочь Сириусу сделать это. Отговорил их Люпин — ну и Гермиона приложила руку.

— Советую вам обратиться к кому-нибудь по поводу вашей вспыльчивости, — предложил Уотерс, хотя и понимал всю тщетность своего совета. В волшебном мире не было ни одного толкового специалиста по душевным расстройствам.

— Я подумаю, но, зная моё везение, это окажется либо фанат Мальчика-Который-Выжил, либо человек Дамблдора, — со вздохом бросил Гарри.

Он вышел из кабинета и направился обратно в Гринготтс. По дороге он обдумывал всё, что удалось выяснить. Сведений было с гулькин нос, но это уже шаг вперёд. Нужно просто продержаться неделю. Войдя в банк, Гарри почувствовал себя чуть лучше и подошёл к тому же кассиру.

— Мне нужно оплатить этот счёт, — сказал он, протягивая пергамент.

— Очень хорошо, — ответил кассир, взял лист и пробежал его глазами. Затем достал штамп и с размаху припечатал пергамент. — Вижу, вы нашли своего поверенного. Надеюсь, у вас всё сложится удачно. Гринготтс может сделать для вас что-нибудь ещё сегодня?

— Да, мне нужно в мой сейф, — ответил Гарри, доставая и протягивая ключ. — Есть ли ограничение на сумму, которую можно снять?

Он знал, что в магловских банках такие лимиты существуют: дядя жаловался на это достаточно часто.

— Нам всё равно, как вы распоряжаетесь своими деньгами, но если вы заберёте всё до последнего кната, сейф закроется, а за открытие нового придётся заплатить сбор, — объявил кассир со зловредным блеском в глазах.

— Спасибо, — сказал Гарри, прикидывая, сколько золота сможет распихать по карманам. Блеск в глазах гоблина доверия не внушал. Затем он спросил: — У вас есть мешок, который внутри больше, чем снаружи? Такой, чтобы унести много монет?

— У нас есть три размера. Один вмещает сто галлеонов, второй — сто тысяч галлеонов, а третий вместит всё содержимое вашего сейфа, — сообщил кассир, доставая три серебристых мешочка, которые выглядели абсолютно одинаково.

— А как вы их различаете? — спросил Гарри, видя, что все три маленькие и с виду совершенно не отличаются.

— По узелкам на шнурке, — пояснил кассир, указывая на разноцветные узлы. — Заправите их внутрь — и воры разницы не поймут. Впрочем, если вы держите мешки с деньгами так, что вор может до них добраться, вы заслуживаете того, чтобы вас обокрали, — пренебрежительно бросил он.

— Я возьму самый большой, — сказал Гарри, даже не спрашивая цену. Он знал, что она окажется немалой: у гоблинов ничего дешёвого не бывало.

— С вас сто галлеонов, — отозвался кассир, и в голосе его так и сочился восторг от крупной сделки.

— Спишите из моего сейфа, — сказал Гарри, протягивая руку за мешком. Получив его, он убрал покупку в карман и стал ждать провожатого к сейфу.

— Грипхук! — позвал кассир. Когда тот подошёл, кассир велел: — Проводи мистера Поттера к его сейфу.

Грипхук жестом пригласил Гарри следовать за ним к тележкам. Они сели в первую свободную и помчались вниз по путям. Гарри подмывало сказать, что он помнит гоблина ещё по первому визиту, но тот явно был не настроен на разговоры, так что Гарри промолчал.

Добравшись до сейфа, Гарри огляделся, проверяя, нет ли здесь чего-нибудь, кроме золота. В глубине он обнаружил сундук с несколькими книгами. Там же лежала приходо-расходная книга, из которой следовало, что за обслуживание сейфа с него ежемесячно дерут немалые деньги. Были и списания со счёта, которых он ничем не мог объяснить. С этим нужно разобраться. Имелись и поступления — их тоже стоило изучить, и именно это удержало его от немедленного закрытия сейфа. Ему нужно было выяснить, откуда берутся деньги.

Он проверил записи и увидел, что никаких процентов на хранящееся золото не начисляется. Слушая разговоры родственников, он усвоил одно: деньги должны работать на тебя, а не лежать без дела. Так дело не пойдёт.

Гарри уменьшил сундук с книгами и сунул в карман. Большинство из них казались старыми финансовыми отчётами, хотя одна походила скорее на семейный дневник. Затем он пересыпал большую часть золота в только что купленный мешок. Доверять гоблинам свои сбережения он не собирался, решив, что в магловском банке им будет лучше — там на них хотя бы набегут проценты. Гарри поднялся обратно в холл и подошёл к обменной стойке.

— Я хочу обменять половину на магловские деньги, — сказал он кассиру.

— Вы не доверяете Гринготтсу свои деньги? — осведомился гоблин, принимая мешок и взвешивая его на стоящих под рукой весах. Галлеонов было изрядно, и кассир лишь надеялся, что у него хватит магловской наличности для обмена: сумма выходила на миллионы фунтов.

— Честно говоря, нет, не доверяю, — ответил Гарри, упрямо вскинув подбородок. — Предыдущий гоблин прямо заявил, что вам плевать, как я распоряжаюсь деньгами. Из этого я делаю вывод, что вас интересуют только комиссии. А на меня как на клиента вам наплевать.

— Очень хорошо, сэр. Подождите здесь минутку. Мне нужно сходить в хранилище за магловской наличностью, — процедил гоблин с усмешкой. Он и в лучшие дни терпеть не мог разговаривать с волшебниками, а этот был чересчур дерзок на его вкус. Обычно маги слишком боялись развязать войну, чтобы позволять себе такой тон. Гоблин развернулся, спрыгнул с табурета и пошёл к хранилищу, где лежали магловские фунты. Эта операция опустошит почти все запасы.

Ожидая возвращения гоблина, Гарри размышлял, что делать с деньгами. Он зайдёт в магловский банк, когда вернётся на следующей неделе к Уотерсу. В магловском мире он несовершеннолетний, так что для открытия счёта, скорее всего, понадобится помощь поверенного. Эту мысль он отложил на потом.

Гарри вполне мог снова просто уйти из Хогвартса. Школа всё-таки не тюрьма. И вообще, что они сделают — исключат его? Посмотрел бы он, как Дамблдор на это решится. В разгар Турнира такое вряд ли произойдёт.

Когда гоблин вернулся, он нёс ещё один мешок. Протянув его Гарри, он объявил, что за пользование мешком взимается сбор в пятьдесят галлеонов.

— А вот хрен вам, — ответил ему Гарри.

Если гоблин думал, что он выложит пятьдесят галлеонов за то, чтобы одолжить мешок на десять минут, то сильно ошибался. Гарри остался стоять на месте и принялся перекладывать все эти банкноты в свой мешок, ничуть не заботясь о том, что на это уйдёт добрых десять минут.

— Хорошего дня, — бросил он гоблину, кивнул недовольным людям в очереди за спиной и вышел из Гринготтса.

Первым делом, выйдя из банка, Гарри отправился в «Дырявый котёл» и заказал ужин. Ему хотелось изучить гроссбух. Сначала он просмотрел списания и обнаружил, что с его счёта шли выплаты разным людям. Дурсли каждый год получали доплату за заботу о нём — в каком-то смысле, наверное, справедливо. Не столько, конечно, сколько им перепадало, учитывая их «заботу», но кров и еду они ему всё же давали. И всё равно он собирался натравить на них своего поверенного и вернуть часть этих денег.

Дамблдор тоже каждый год снимал деньги из его сейфа — за «оплату опекунства», что бы это ни значило. Причём делал это с самой смерти родителей Гарри. Ещё один повод для иска от Уотерса, ведь Гарри вообще ни разу не встречал этого человека до самого конца первого курса.

Были и ссуды, взятые с его счёта людьми, о которых он в жизни не слышал. Некоторые долги возвращались — отсюда и часть поступлений на счёт. В этом списке оказался даже Римус, но тут всё мог устроить ещё отец, так что это Гарри мог простить. Наверное. Он всё ещё злился на оборотня за то, что тот так и не связался с ним. Но по этой ссуде какие-то выплаты поступали, так что хоть что-то.

Остальные поступления шли от инвестиций в Косом переулке. Ему принадлежало 8% «Флориш и Блоттс», 4% «Всё для квиддича» и 2% «Пророка». Не контрольные пакеты, но вполне достаточно, чтобы поднять шум.

Он собирался выяснить, что можно с этим сделать. Раз уж у него есть такая доля, значит, существует и рынок, где можно выкупить больше. Нужно было лишь найти его. И надеяться, что он не в Гринготтсе.

Был ещё образовательный фонд, открытый бабушкой и дедушкой на имя отца, который тоже приносил деньги на счёт. Гарри был вдвойне рад, что не закрыл его.

Когда принесли заказ, он убрал гроссбух и с аппетитом принялся за рыбу с картошкой. Покончив с ужином, он достал дневник и заметил, что тот принадлежал отцу. Гарри открыл его, готовый читать обо всех подвигах отца в Хогвартсе, и прочёл первую строчку: «Если ты читаешь это, значит, со мной и Лили что-то случилось».

Гарри уставился на эти строки. Это была не какая-то школьная тетрадка. Не журнал с результатами матчей по квиддичу и не старые воспоминания. Отец написал это для него. На глаза навернулась слеза. Слишком тяжело. Гарри пока отложил дневник, решив прочитать его, когда останется один. Ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то увидел его плачущим на людях. Скоро о нём и так будут судачить все кому не лень, и меньше всего ему сейчас нужно было показаться слабым.

Он поднялся, вышел из «Дырявого котла» и поймал «Ночной Рыцарь» до Хогвартса, дав себе слово в следующий раз приехать пораньше, чтобы пройтись по магазинам. Автобус высадил его в Хогсмиде, так что до замка пришлось идти пешком. Дорога в темноте успокаивала. Подойдя к школе, Гарри заметил, что в замке темно: все уже разошлись спать.

Он думал, что и так проскользнёт в замок незамеченным, поэтому не стал доставать Мантию-невидимку. И ошибся.

— Мистер Поттер, где вы были? — спросил Дамблдор из тени вестибюля, когда Гарри переступил порог.

— Не ваше собачье дело, — бросил Гарри, продолжая идти. Он уже пожалел, что не надел мантию, но тут же вспомнил: директор почему-то всё равно видит сквозь неё.

— Уверяю тебя, это как раз моё дело, — сказал Дамблдор, приноравливаясь к его шагу. — Ты ученик этой школы, а значит, моя ответственность. Мне необходимо постоянно знать, где ты находишься, чтобы быть уверенным в твоей безопасности.

— Об этом следовало подумать, когда моё имя вылетело из этого грёбаного кубка, — не сбавляя шага, ответил Гарри. — Вы лишились права защищать меня в тот момент, когда согласились, что я обязан участвовать в смертельном состязании.

— У меня связаны руки, Гарри. Ты должен это понять, — произнёс старик с умоляющими нотками в голосе.

— Ничего я не понимаю. Я не заявлялся на этот турнир, но участвовать обязан. Вся школа снова ополчилась против меня. И готов поспорить, вы опять ни хрена не сделаете. Не сделали на втором курсе, не сделаете и в этом году. Вы никогда ничего не делаете. С чего бы это, интересно? — сказал Гарри, сердито шагая к своей спальне. Он не собирался стоять и спорить с глухой стеной. Выплеснуть злость он ещё мог, но был не настолько глуп, чтобы спорить с воздухом.

— Ты слишком молод, чтобы понять, — произнёс Дамблдор, стараясь говорить рассудительно.

— Зато я достаточно взрослый, чтобы рисковать жизнью каждый грёбаный год в этой школе. По-моему, я вполне дорос до того, чтобы понимать, почему обязан соревноваться или почему вы не осаживаете задир, — возразил Гарри. Но тут же подумал, что это слишком уж похоже на спор, и сказал: — Знаете что, проехали. Не хочу слушать ваши оправдания. Я устал и хочу спать. Вы будете делать то, что хотите вы, а я — то, что хочу я. Спокойной ночи, директор.

С этими словами он замолчал и больше не проронил ни слова.

— Ну же, Гарри, ты должен прислушаться к голосу разума, — снова попытался убедить его директор. — Здесь играют роль обстоятельства, о которых ты не знаешь.

Гарри продолжал идти. Он даже не взглянул в сторону старика.

— Будь благоразумен, Гарри. Я старше и мудрее тебя и знаю, что для тебя лучше, — заявил Дамблдор, проведя рукой по длиннющей бороде в попытке выглядеть и звучать мудро.

Гарри фыркнул.

Они дошли до портрета Толстой Дамы, и Гарри назвал пароль. Когда она открыла проход, он шагнул внутрь, окинул взглядом пустую гостиную и пошёл в спальню. Он даже не стал проверять, идёт ли директор следом, — а тот и не пошёл. Гарри забрался в постель и уснул.

* * *

На следующее утро Гарри встал, твёрдо решив и дальше хранить молчание. Он потянулся, оделся, даже не взглянув на учебники. Идти на уроки он совершенно не собирался. Он проведёт это время в библиотеке. Разыщет все те заклинания, до которых хотел добраться ещё с первого курса, да всё откладывал. Вместо этого он просто позволял Гермионе делать за него всю работу. Что ж, хватит. Теперь он сам во всём разберётся, и уж точно не по одобренной Министерством мути.

— Гляжу, Поттер снова снизошёл до нас, — подал голос Рон от изножья своей кровати, натягивая рубашку.

Гарри ничего не ответил. Он молча завязал шнурки, собрал перья с пергаментом и сунул их в сумку. Проверил, при нём ли новый кошель: бросать его в спальне нельзя, там лежала половина его состояния.

— Что, слишком горд, чтобы говорить с простыми смертными, Поттер? — Рон поднялся, подошёл вплотную и сунулся ему прямо в лицо.

Гарри смерил Рона презрительным взглядом с головы до ног, искривил губы в усмешке и вместо ответа со всего размаха врезал ему по носу. Голова Рона дернулась назад, и он шлёпнулся на задницу. Гарри молча перешагнул через него и вышел из спальни. Спустившись по лестнице, он нос к носу столкнулся с Гермионой.

— Ох, Гарри, я так волновалась, когда не нашла тебя вчера вечером! Я знаю, что ты не бросал своё имя. Зачем ты сбежал? Разве ты не понимаешь, что теперь кажешься всем виноватым? — затараторила она, хватая его за руку и увлекая из гостиной к Большому залу.

— Гермиона, я не пойду туда есть, — бросил Гарри, выдернув руку. — С какой стати я должен показываться перед толпой, которая считает меня обманщиком? Я тебе что, зверь в зоопарке?

Он направился туда, где, как он помнил, находилась кухня. От близнецов он знал, что вход где-то рядом со спальнями Хаффлпаффа, а как проникнуть внутрь, разберётся на месте. С ним была Карта Мародёров — она поможет.

— Рано или поздно тебе придётся посмотреть им в глаза, — возразила Гермиона, но всё равно пошла следом.

— Только не тогда, когда я могу этого избежать, — отрезал он, доставая карту и активируя её.

Он старался не замечать встречный поток учеников, спешивших в Большой зал. Они злобно косились на него и Гермиону, но слишком торопились, чтобы затевать ссору. И всё же от нескончаемого шёпота Гарри начинал закипать.

Добравшись до кухни, Гарри глянул на Карту и заметил значок хихикающей груши. Отыскав взглядом нарисованную грушу на картине перед собой, он пощекотал её. Та захихикала, и полотно откинулось, открывая проход.

На кухне вовсю кипела жизнь. Домовые эльфы сновали во всех направлениях, щёлкая пальцами и помешивая в котлах. Они уставляли пять огромных столов всевозможными блюдами для завтрака, которые отсюда переносились на столы наверху: четыре для учеников и один для учителей. Гарри с Гермионой присели и наблюдали за этой суматохой, пока один из эльфов не выскочил из толпы и со всего размаху не врезался в Гарри.

— Хозяин Гарри Поттер пришёл повидаться с Добби! — восторженно воскликнул Добби.

— Добби, как я рад тебя видеть! Знай я, что ты работаешь здесь, пришёл бы гораздо раньше, — сказал Гарри, нагнувшись и обнимая маленького друга.

— О, Добби думал, сэр знает. Директор Дамблидор говорил Добби, что сам скажет Гарри Поттеру, — нахмурился домовик.

— Ну да, Дамблдор врёт, — хмыкнул Гарри, заставив Гермиону в шоке уставиться на него. — Здесь найдётся уголок, где мы сможем спокойно поесть? Вчера моё имя выпало из Кубка, и все считают, что это я его бросил. Теперь от меня снова все шарахаются.

— Ох, Добби так жаль это слышать, Гарри Поттер! Вы можете поесть здесь, вон там в углу есть столик, — сказал Добби, указывая на небольшой круглый стол.

— Спасибо, Добби, — с благодарностью улыбнулся Гарри.

Он прошёл к столику, Гермиона села рядом. Едва они устроились, Добби подал им завтрак: яичницу, бекон, сосиски, картофельные оладьи, фасоль, жареные помидоры и тосты. Принявшись за еду с большим аппетитом, они вскоре достаточно насытились, чтобы начать разговор.

— Куда ты уходил вчера ночью? — спросила Гермиона, промокая губы полотняной салфеткой.

Гарри на миг задумался. Дело было не в том, что он не верил Гермионе, просто она всё ещё чуть ли не молилась на Дамблдора.

— Пока я тебе не скажу. Я люблю тебя, ты мой близкий друг, но ты слишком безоглядно веришь тем, кому я не доверяю ни на грош. Когда мы станем смотреть на вещи одинаково, я обязательно расскажу тебе обо всём, что делаю, — пообещал он.

— Гарри, Дамблдору можно доверять, — убеждённо заявила Гермиона, словно говорила об очевидном факте.

— А у меня есть доказательства обратного, — с такой же твёрдостью отозвался Гарри.

— Я уверена, на всё есть свои причины, — сказала она, отправляя в рот кусочек яичницы и пропустив его тон мимо ушей.

Гарри лишь кивнул. Спорить он не собирался: она всё равно не поверит ни единому слову, если это не подтвердит какой-нибудь авторитетный взрослый.

— На занятия я не пойду, так что не паникуй, когда меня там не увидишь. Участие в этом трижды проклятом турнире означает, что я могу их прогуливать.

Гермиона от неожиданности выронила вилку.

— Но, Гарри, как же образование? Ты не можешь просто взять и забросить учёбу!

— Строго говоря, я её и не забрасываю. Я буду учиться в библиотеке, честное слово.

И тут он ни капли ей не врал.

— Смотри мне, Гарри Поттер! Клянусь, если нет, я разыщу тебя и силой загоню на уроки, — пригрозила она.

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся Гарри и шутливо поднял руки, сдаваясь: — Честно, я буду в библиотеке.

Она одарила его испепеляющим взглядом и бросила:

— Ладно.

Дальше они ели молча, пока Гермионе не пришла пора уходить. Подхватив до отказа набитую сумку, она на прощание торопливо обняла Гарри.

— Веди себя хорошо, — бросила она на ходу и выбежала за дверь.

— Как бы не так, — пробормотал он ей в спину.

Гарри поднял свою сумку и не спеша вышел из кухни. На ходу он опустил руку внутрь и коснулся отцовского дневника. Пришло время получить ответы.

* * *

До библиотеки Гарри дошёл в глубокой задумчивости. На мадам Пинс он даже не взглянул. Та презрительно фыркнула, но трогать его не стала и продолжила расставлять по полкам свои драгоценные книги. Гарри углубился в книжные ряды, нашёл столик в укромном углу и достал дневник. Открыв его, он снова перечитал первую строчку: «Если ты читаешь это, значит, со мной и Лили что-то случилось. Выходит, растили тебя не мы, и эту задачу должен взять на себя дневник. Прежде всего: твоим опекуном назначен Сириус, и сейчас, когда тебе одиннадцать и ты читаешь эти строки, он должен быть рядом с тобой. Если этого не произошло, значит, случилась страшная беда, а книгу ты нашёл в сейфе. Прости меня за это. Тебе нужно выяснить, что произошло с Сириусом, ведь ты его наследник».

Гарри опустил тетрадь и сжал кулак. Его душили злость и горечь. Сириус должен был растить его. Гарри знал, что стряслось, но почему всё обернулось именно так? Это несправедливо. Он — наследник Сириуса? Как вообще такое вышло? Нужно было узнать больше.

«Вторым в нашем списке был Римус, но чёртово Министерство ни за что не позволит оборотню растить ребёнка. Но в твоей жизни он обязан был присутствовать хотя бы как друг. Если его рядом нет, попытайся узнать, что случилось и с ним. Он был нашим дорогим другом, а когда мы были живы, шла война».

Гарри снова бросил дневник на стол, закипая от ярости. В эту минуту он испытывал к Люпину сильную неприязнь. И плевать, как к нему относится Сириус. Этот человек попросту бросил его на произвол судьбы. Да, он научил его Патронусу, но этого было слишком мало, да и слишком поздно. Сделав глубокий вдох, Гарри снова взял дневник и продолжил читать.

«Гарри, этот дневник нужен для того, чтобы рассказать о твоей семье и твоём месте в обществе. Ты не какой-то там великий лорд, но ты очень богат, и тебе необходимо научиться сохранять и приумножать это состояние. В магловском мире есть счёт в Банке Лондона, там лежит половина наших денег.

Гарри, если ты читаешь это, то наверняка недоумеваешь, почему половина средств лежит в магловском банке. Ответ прост: твоя мама. Лили никогда не складывала все яйца в одну корзину, да и вообще из нас двоих голос разума обычно принадлежал ей. В том же банке есть депозитная ячейка. Ключ должен быть в сундуке, где лежала эта книга. Там ты найдёшь документы о других инвестициях в магловском мире. Мы очень придирчиво выбирали, куда вкладывать средства, так что ты очень богатый молодой человек как в волшебном мире, так и среди маглов».

Гарри выронил дневник и заплакал. Он отдал бы всё это богатство без остатка, лишь бы снова услышать голоса родителей — настоящие, а не те, полные смертного ужаса крики, что звучали рядом с дементорами. Минут десять он беззвучно ронял слёзы. Потом вытер лицо и вернулся к чтению. Дальше отец в основном наставлял его: объяснял, что нужно разбираться в финансах и не спускать всё на пустые прихоти. Обычные отцовские нравоучения. Но одна строчка особенно врезалась Гарри в память: «Если кто-нибудь когда-нибудь скажет тебе, будто богатство делает человека важным, — не верь. Деньги — всего лишь инструмент. Не больше. Они покупают свободу, но не достоинство». Он принял эти слова близко к сердцу.

В конце было несколько слов для Сириуса: наказ быть храбрым пёсиком, беречь Гарри и не волочиться за каждой юбкой.

Гарри рассмеялся и убрал дневник. Теперь у него была цель. Открывать счёт не придётся — нужно лишь внести деньги на уже существующий. А ещё понадобятся свидетельства о смерти мамы и папы, чтобы подтвердить их гибель, — в этом он не сомневался. Он помнил, как тётя бегала с бумагами, когда умерла её мать. Петунии пришлось пройти через сущий кошмар с оформлением документов, чтобы добраться до счетов. Значит, так: нужно найти способ получить их свидетельства о смерти.

Гарри понятия не имел, как это делается. Он огляделся по сторонам, посмотрел на бесконечные книжные полки и улыбнулся. Пора было браться за учебу.

* * *

Прошло несколько часов, а он так и не приблизился к ответу. Как Гермионе удавалось находить всё с такой лёгкостью? В этих книгах не было никакого порядка. Сплошной хаос. Ни оглавления, ни предметного указателя. Сущий кошмар. Как здесь вообще можно хоть что-то найти? Ему всего-то и нужно было узнать, где взять один документ в Министерстве, но даже книги водили его по кругу.

Гарри захлопнул книгу и потёр глаза.

— Мерлин, Гермиона и правда сумасшедшая, — пробормотал он.

Гарри посмотрел на окружившие его стопки книг. Каждая ссылалась на какую-то другую. Половина терминов вообще не объяснялась. У второй половины имелось по три разных названия в зависимости от того, когда была написана книга. Неудивительно, что Гермиона практически жила в библиотеке.

Он развернул чистый свиток пергамента и принялся писать.

Свидетельства о смерти.

Магловские банки.

Наследственное право.

Опекунские выплаты.

Инвестиции Поттеров.

Наследство Сириуса.

Судебный иск к Дурслям.

Гарри уставился на список. Ещё вчера он просто пошёл бы к Гермионе и попросил её найти ответы. Сегодня он этого делать не станет. Но это не значило, что нужно поступать глупо. Спрятав список в мантию, Гарри собрал несколько книг и понёс их к столу мадам Пинс.

— У меня вопрос, — сказал он.

Библиотекарь резко вскинула голову:

— О, так вы теперь разговариваете?

Гарри пропустил колкость мимо ушей:

— Как мне найти записи Министерства?

Мадам Пинс моргнула. Затем посмотрела на книги у него в руках. Потом — на стопку книг на столе у него за спиной. И снова перевела взгляд на него:

— Мистер Поттер, — медленно произнесла она, — вы что, пытались изучать юридические процедуры волшебного мира по историческим текстам?

Гарри неловко переступил с ноги на ногу:

— Может быть.

Откуда ему было знать, что они исторические? На них просто значилось, что это книги о государственном устройстве. Не то чтобы здесь вообще хоть что-то было понятно подписано.

Мадам Пинс на мгновение прикрыла глаза:

— Великий Мерлин. — Она поднялась и жестом велела идти за ней. — Идёмте со мной, пока вы в поисках какого-нибудь бланка случайно не изучили восстания гоблинов.

Дальше последовала часовая экскурсия по библиотеке, после которой всё наконец обрело смысл. По мнению Гарри, такое следовало устроить ещё на первом курсе. Система существовала, причём довольно простая. Все актуальные книги стояли впереди, исторические труды занимали полки посередине, а устаревшие отправили в самый конец. Дальше они делились по предметам, преподаваемым на конкретном курсе, и расставлялись по годам обучения. Первый курс — на первой полке, второй курс — на второй и так далее. Всё оказалось настолько просто, что Гарри с трудом верилось: неужели никто не объяснил этого первокурсникам?

Нужные ему книги о государственном управлении стояли между учебниками и историческими текстами, в секции шестого курса.

Гарри поблагодарил мадам Пинс и вернулся к чтению. Оглавления и указателя по-прежнему не нашлось, но сведения хотя бы были актуальными. Ответ отыскался довольно быстро: истребовать документы мог его поверенный.

Он стукнулся лбом о стол и застонал.

Столько времени потеряно, а ведь можно было просто спросить Уотерса. Гарри был рад, но всё равно чувствовал, что потратил эти часы впустую. С другой стороны, если бы мадам Пинс не объяснила, как здесь всё устроено, он, вероятно, убил бы ещё неделю, выискивая ответы не в тех книгах.

Может, в этом и заключался урок. Самостоятельные поиски вовсе не означали отказ от помощи. Они означали, что нужно знать достаточно, чтобы задавать правильные вопросы.

Гарри вышел из библиотеки и тут же наткнулся на профессора Макгонагалл.

— Мистер Поттер, идите за мной, — сказала она, поджав губы так сильно, что те почти исчезли.

Гарри лишь пожал плечами и пошёл за ней. Они направились в кабинет директора. По пути другие ученики явно с огромным удовольствием глазели на то, что у Гарри неприятности. Он не обращал на них внимания, сосредоточив взгляд на спине преподавательницы трансфигурации. Злость внутри закипала, но он не подавал виду. Гарри прекрасно знал, почему влип, но ему было всё равно. Рон заслужил удар по носу. Он повёл себя как придурок.

Что ж, возможно, вышло жестковато. Надо было просто спихнуть его с дороги, но перед глазами всё стояла физиономия этого кретина, когда имя Гарри выпало из Кубка Огня. Рон должен был быть его лучшим другом. Должен был прикрывать спину, а не бросать вот так, как горячую картофелину.

Нет, Гарри был в ярости и скрывать этого не собирался.

Они подошли к горгулье. Макгонагалл назвала пароль, и лестница подняла их к кабинету. Профессор даже стучать не стала: просто распахнула дверь и вошла. Гарри последовал за ней. К креслам он подходить не стал, а прислонился к стене возле двери.

— Мистер Поттер, сядьте, — скорее приказал, чем предложил Дамблдор; в его тоне звучали глубокое разочарование и непреклонность. Привычные искорки в глазах отсутствовали.

Гарри не проронил ни слова, но на лице его было написано всё, что он думает об этом приказе. Он скрестил ноги и ещё удобнее, с нарочитой небрежностью, прислонился к стене.

— Вижу, мы всё ещё ведём себя как дети, — со вздохом произнёс Дамблдор. — Гарри, насколько я понимаю, сегодня утром ты ударил мистера Уизли. Насилие в Хогвартсе запрещено. За это тебе назначена отработка — у профессора Снейпа, сегодня в семь вечера.

Он попытался прочесть хоть какую-то реакцию на лице Гарри, но безуспешно.

Гарри пожал плечами. Он не собирался выполнять никакую работу, которую ему поручат. Явиться — явится, но не более. А Снейп может поцеловать его в зад.

— Мистер Поттер, проявите уважение к директору! — отрезала Макгонагалл, теряя терпение от его молчания.

Гарри лишь закатил глаза.

— Не смейте закатывать глаза, молодой человек! — рявкнула она, шагнув к нему так, словно собиралась его придушить.

— Полно, Минерва, он просто ребячится. Не позволяй ему вывести тебя из равновесия, — сказал Дамблдор, сделав успокаивающий жест. — Поддавшись, ты лишь сыграешь ему на руку.

Он тихонько усмехнулся, точно Гарри был несмышлёным малышом, выкинувшим забавную шалость.

— Вы только усложняете себе жизнь, Поттер, — заявила Макгонагалл, пытаясь заставить его понять, что он ведёт себя глупо.

Гарри посмотрел на неё и снова пожал плечами, всем видом показывая: «Что поделать».

— Гарри, ты должен понимать: мы все пытаемся справиться с крайне щекотливой ситуацией, — сказал Дамблдор тоном человека, который силится удержать на лету сразу десяток вращающихся тарелок.

Гарри смерил старика колючим взглядом и снова пожал плечами. Затем развернулся и ушёл, не спрашивая разрешения. Иметь дело с Дамблдором ему больше совершенно не хотелось.

Он услышал, как Макгонагалл произнесла:

— Я никогда не видела его таким.

— Я тоже, — тихо признал Дамблдор.

Двери закрылись.

Гарри вернулся на кухню и подозвал Добби:

— Слушай, Добби, ты не знаешь, где мне переночевать? В спальне мне оставаться небезопасно.

Особенно после того, как он ударил Рона. Кто знает, что теперь сделают с ним близнецы.

Уши Добби поникли, а большие глаза наполнились тревогой.

— Гарри Поттер не чувствует себя в безопасности в Хогвартсе? — тихо спросил он.

Гарри пожал плечами. Волновать Добби не хотелось, но и врать ему он не собирался.

Лицо Добби на миг посуровело, а затем он решительно закивал:

— Добби знает комнату, которая может стать всем, чем только Гарри Поттер пожелает! Добби уверен, она станет великолепной спальней для Гарри Поттера, — сказал он, постукивая пальцем по острому подбородку.

От такой перспективы у Гарри загорелись глаза.

— Правда? В Хогвартсе есть такая комната? Почему я о ней не слышал? — спросил он. Гарри казалось, что к этому времени он знает почти обо всех здешних комнатах. Особенно благодаря Карте Мародёров.

— Большинство волшебников и волшебниц о ней забыли. Домовые эльфы зовут её Выручай-комнатой, — взволнованно закивал Добби. — Она может быть множеством комнат сразу, но только одной за раз.

— Хорошо, отведёшь меня туда, когда я пообедаю? — спросил Гарри, садясь за маленький столик.

— О да, сэр, Гарри Поттер, сэр! — обрадовался Добби, счастливый сделать что-то для своего героя.

— Отлично, неси всё, что готово. Я не привередлив, — отозвался Гарри, готовый проглотить что угодно.

Ему подали бутерброд с ветчиной и сыром на белом хлебе и картофельный суп. Гарри поел быстро, не желая заставлять Добби ждать. Покончив с едой, он кивнул домовику, и они отправились в Выручай-комнату.

Добравшись до места, Добби показал Гарри, как вызвать спальню.

— Вы можете вызвать любую спальню, какую только захотите, — сказал Добби, пока Гарри шагал вдоль стены. — Просто представьте её в голове.

Гарри представил себе большую спальню: книжные шкафы, забитые томами, камин, кресла, широкую двуспальную кровать, меховые коврики, комоды с зеркалами, смежную ванную и множество свечей. И всё — в зелёных и коричневых тонах. Когда он прошёл мимо стены в третий раз, на ней появилась дверь. Гарри осторожно открыл её — внутри оказалась в точности та спальня, какую он вообразил. Всё, о чём он только мечтал, и даже больше.

— Спасибо, Добби, это потрясающе. Здесь я буду в безопасности. Да и книг полно, будет чем заняться, — произнёс он. Гарри подошёл к шкафам и заметил, что на полках нашлось всё: от историй магии до сложной теории заклинаний и малоизвестных юридических трудов. Не совсем то, что ему требовалось, но для начала куда лучше школьной библиотеки. Гермиона бы с ума сошла, если б увидела такое. Надо будет подумать о том, чтобы привести её сюда.

Осмотрев комнату и полистав книги на полках, Гарри взглянул на часы: было пять вечера. До «отработки» время ещё оставалось, так что он устроился почитать.

Он достал отцовский дневник и прочитал ещё немного о том, чему следовало научиться, чтобы содержать семью: как купить дом, как сделать счастливой жену и как честно трудиться, даже если ты богат. Вот это Гарри по-настоящему поразило. Он и не подозревал, что отец так думал. Теперь он знал, что, пока родителям не пришлось скрываться, оба они зарабатывали на жизнь сами. Отец был аврором, а мама создавала заклинания.

Ещё из прочитанного выяснилось, что при рождении ему дали имя Адриан. Гарри едва не перескочил через этот абзац.

И ещё кое-что, сынок. Если тебе интересно, почему письмо из Хогвартса пришло на имя Гарри Поттера, а не Адриана Поттера, вини маму. Она всегда говорила, что «Адриан» звучит для ребёнка слишком строго, и настаивала, чтобы все звали тебя Гарри. В конце концов я уступил, потому что спорить с ней было невозможно.

Гарри моргнул.

Адриан.

Адриан Джеймс Поттер.

Он перечитал абзац ещё раз, чтобы убедиться: ему не померещилось. Имя ему нравилось. Оно звучало весомо. Но главное — оно казалось подарком от родителей, а не тем, что за него решил остальной мир.

Гарри взглянул на часы: пора было идти. Он убрал дневник и не торопясь зашагал к кабинету зельеварения. Опоздает он или нет — ему было глубоко плевать.

* * *

На отработку он опоздал на десять минут. Посвистывая, Гарри вошёл в класс, сел на своё привычное место и уставился на доску. На Снейпа, проверявшего домашние задания, он даже не посмотрел. Тот тоже не поднял глаз, но произнёс:

— Вы опоздали.

Гарри ничего не ответил. Он достал одну из библиотечных книг и принялся читать. В ней разбирались сложные чары по ЗОТИ. Всего лишь уровень пятого курса: забегать слишком далеко вперёд и путаться Гарри не хотел. Программу четвёртого он уже знал: летом заняться всё равно было нечем, а Защита от тёмных искусств ему нравилась. Впрочем, эта книга давала углублённый материал, а не то, что проходили на уроках, поэтому разбираться в ней было чуточку труднее обычного.

— Поттер, немедленно уберите книгу и очистите огнекрабов — ведро стоит возле вас, — огрызнулся Снейп, подняв взгляд от проверки работ.

Гарри продолжал читать: он делал пометки о заклинаниях, которые понял, и отмечал те, с которыми ещё предстояло разобраться.

— Поттер! Не думайте, что со мной пройдут эти детские игры! — прогремел Снейп, вставая из-за стола.

Обойдя его, он стремительно подошёл к Гарри, вырвал книгу у него из рук и с хлопком закрыл её.

— Будете делать то, что вам велено, иначе испытаете на себе мой гнев, — пригрозил он.

Гарри посмотрел на него и вскинул бровь, словно говоря: Серьёзно? Он знал, что угроза пустая: Снейп не мог сделать ему ничего хуже, чем снять баллы или назначить очередную отработку. А на то и другое Гарри было совершенно наплевать.

Снейп закипал от ярости. Он посмотрел Гарри прямо в глаза и впился в него тяжёлым взглядом.

Гарри ощутил щекотку в мыслях и попытался от неё избавиться. Что именно происходит, он не понимал, но происходящее ему совсем не нравилось. Представив вокруг своей головы пузырь, Гарри крепко зажмурился.

Ощущение исчезло.

Когда Гарри снова поднял взгляд, Снейп смотрел на него, прищурившись.

— Любопытно, — пробормотал профессор.

Гарри лишь молча смотрел на него в ответ.

Снейп скривил губы:

— Убирайтесь с глаз моих, пока я не нашёл вам полезного занятия.

Гарри моргнул. Уж такой отработки он точно не ожидал. Выхватив книгу по ЗОТИ из руки Снейпа, он запихнул её в сумку и вышел из кабинета. Чем больше он думал о случившемся, тем сильнее убеждался: преподаватель зельеварения каким-то образом залез к нему в голову. Нужно было выяснить, как предотвратить подобное впредь.

Интересно, кто ещё в волшебном мире на такое способен? Гарри готов был поспорить, что Дамблдор — один из них. Это вполне объясняло, почему директор, казалось, знает обо всём, что здесь происходит.

Ещё один вопрос, который стоит задать Уотерсу. Гарри достал свой список и, подложив одну из книг, сделал новую запись.

Гарри вернулся в Выручай-комнату и снова принялся за учёбу. Он подумывал пойти на ужин в Большой зал, но решил выждать пару дней, прежде чем показываться на глаза остальным ученикам. Оправдываться он ни перед кем не обязан, а к нему неизбежно стали бы приставать без конца. Он мог сорваться и заговорить, а этого делать совсем не хотелось.

Так что остаток вечера он провёл за чтением, делая заметки обо всём, что казалось ему интересным.

* * *

На следующее утро, в субботу после завтрака, Гарри разыскал в библиотеке Гермиону — она сидела с Невиллом.

— Привет, Гермиона, как ты сегодня? — спросил он, садясь рядом с ней.

Он кивнул Невиллу, не зная, верит ли тот, что Гарри сам бросил своё имя в Кубок Огня.

— Гарри, где ты пропадал? Невилл говорит, тебя ночью не было в постели, — спросила Гермиона с тревогой на лице.

— Я нашёл другое место для ночлега. Не волнуйся, оно в замке, и там полностью безопасно. В спальне я безопасности не чувствую. Рон только и ищет повода до меня добраться, — ответил Гарри, пожав плечами.

— Ох, Гарри, если бы вы только поговорили начистоту! — воскликнула Гермиона, заламывая руки.

— Нет, я так легко не прощаю, — покачал головой Гарри. — Он отвернулся от меня, даже не попытавшись выслушать, как всё было на самом деле.

— Я знаю, но вы же дружите больше трёх лет, — сказала Гермиона с неподдельным беспокойством.

— Тогда ему стоило поверить мне, когда я сказал, что не делал этого. Он прямо назвал меня лжецом, — произнёс Гарри, начиная злиться от её давления.

— Прости. Мне просто больно видеть, как рушится дружба. У тебя ведь не так много друзей, — сказала Гермиона, оглядываясь на студентов, сверливших Гарри взглядами.

— Мне не нужны друзья, которые бьют в спину, — ответил Гарри и повернулся ко второму человеку за столом: — А ты? Ты думаешь, я бросил своё имя ради славы? Или вообще бросал?

— Я не думаю, что ты это сделал, — застенчиво опустив голову, сказал Невилл. Разобрать слова было трудно: он ужасно бубнил себе под нос.

— Значит, во всей школе в меня верят уже два человека, — сказал Гарри, метнув сердитый взгляд на соседний стол.

— Три, — раздался голос у него из-за спины.

— О, и кто же? — спросил Гарри, обернувшись и увидев третьекурсницу с Рейвенкло с мягкими растрёпанными светлыми волосами.

— Я Луна Лавгуд, и я тебе верю. Вообще-то ты увидишь, что многие другие тоже тебе верят. Им просто не хочется, чтобы на них глазели, если они не согласны с толпой, — сказала она со своей обычной отрешённостью.

— Понятно, — протянул Гарри, ненадолго задумавшись. Затем он пожал плечами. Если остальные слишком трусливы, чтобы сказать хоть слово, ему от них не было никакого проку. — Хочешь присесть к нам? — спросил он Луну.

— С удовольствием посижу с тобой, Адриан Поттер, — ответила Луна, занимая место рядом с Невиллом.

Гарри нахмурился:

— Откуда ты знаешь?

Она лишь улыбнулась ему, но прежде чем успела ответить, вмешалась Гермиона:

— Почему ты его так назвала? Его зовут Гарри, — резко бросила Гермиона.

— Вообще-то вчера я узнал, что имя, данное мне при рождении, — Адриан. Но мама предпочитала звать меня Гарри, так оно и прижилось, — сказал Гарри, глядя на Луну и слегка хмурясь.

— Но откуда она это знает? — спросила Гермиона, подозрительно посмотрев на девочку.

Луна пожала плечами:

— Я просто знаю разные вещи. Нарглы рассказывают мне, когда не воруют мою обувь.

— Кто такой наргл? — спросил Гарри, наклоняясь вперёд, чтобы лучше слышать.

— Нарглы — неуловимые невидимые создания, — мечтательно проговорила Луна. — Они воруют вещи и устраивают мелкий кавардак, когда никто не видит. А когда они этим не заняты, то рассказывают мне всякое.

— Ерунда, — заявила Гермиона, скрестив руки на груди и покачав головой. — Я никогда не слышала о подобных созданиях.

Невилл посмотрел на неё и покачал головой:

— А я слышал. И я знаю о магии куда дольше тебя, — сказал он. — Ты не последняя инстанция в том, что касается магических знаний.

— Так её, Невилл, — поддержал Гарри, а затем повернулся к Гермионе: — Я люблю тебя, конечно, но ты не самый знающий человек на свете. Если ты чего-то не знаешь, это ещё не значит, что этого не существует. Готов поспорить, Луна родилась в магическом мире, а ты здесь всего три года. Мне кажется, она вполне может знать то, чего не знаешь ты.

Гермионе хватило совести смутиться:

— Прости, Луна. Не знаю, что на меня нашло.

— Тебе просто нужно открыть свой разум новому, — произнесла Луна мечтательным тоном, глядя на что-то над головой Гермионы.

— Я постараюсь исправиться, — сказала Гермиона, хотя в её голосе звучало напряжение.

— Большего мы и не просим, — произнёс Гарри, бросив на неё строгий взгляд. — Так что будем изучать? Через несколько дней у меня встреча с поверенным, так что я знаю, чем займусь. А вы чем заняты?

Он достал одну из юридических книг, взятых им, когда мадам Пинс показывала ему библиотеку.

— Тебе нужно что-нибудь найти? — спросила Гермиона, потянувшись к книге.

Гарри отодвинул книгу так, чтобы она не достала, и отрицательно покачал головой:

— Я сам справлюсь, — ответил он.

— И по какому поводу ты идёшь к поверенному? — спросила она, доставая перо, словно собираясь конспектировать.

— Не думаю, что стану тебе рассказывать, — ответил Гарри. — Скажу только, что это связано с трижды проклятым турниром, и ещё я пытаюсь освободить Сириуса. Но это всё, чем я готов поделиться.

Он говорил тихо, но обычным тоном. Перейди он на шёпот, окружающие решили бы, что он замышляет что-то недоброе.

Невилл и Луна наблюдали с интересом. Услышав имя Сириуса, Невилл вздрогнул:

— Ты пытаешься освободить Блэка? — шепнул он.

— Конечно, он ведь невиновен, — сказал Гарри, глядя то на Невилла, то на Луну. Луна ничуть не удивилась, Невилл же выглядел потрясённым.

— Откуда ты знаешь? — спросил застенчивый мальчик, не в силах поверить в это сразу.

— Я своими глазами видел живого Питера Петтигрю, — ответил Гарри, кивнув на Гермиону.

Она кивнула и подтвердила:

— Я тоже.

— Что ж, он вряд ли может быть виновен в убийстве живого человека, — склонив голову набок, заметила Луна.

— Наверное, нет, — нахмурился Невилл. Он не понимал, как такое может быть, ведь ему всю жизнь твердили, что Сириус Блэк — правая рука Того-Кого-Нельзя-Называть. Но называть Гарри лжецом ему не хотелось.

— Поверь мне на слово, Невилл, Сириус невиновен, — тихо сказал Гарри.

— Я всё равно не понимаю, почему ты не хочешь рассказать мне больше, Гарри, — с обидой в голосе произнесла Гермиона. — Ты доверяешь поверенному, которого знаешь два дня, больше, чем мне.

— Ты всё ещё считаешь Дамблдора высшим авторитетом, — ответила за него Луна.

— Вот именно, — сказал Гарри, слегка нахмурившись и указав на неё.

— Дамблдор — величайший волшебник своего поколения! — запротестовала Гермиона, ошеломлённая тем, что с ней не согласны.

— Не согласен, — пожал плечами Гарри.

— Я тоже, — поддержала Луна, глядя на Невилла.

— Бабушка считает его чокнутым, — признался Невилл, не высказывая собственного мнения.

— Что ж, по-моему, вы все строите догадки без достаточных доказательств, — сказала Гермиона, собирая книги, чтобы уйти.

Гарри не собирался её останавливать. Если она не способна мириться с чужим мнением, то и нужды в ней у него нет. Вычёркивать её из жизни он не собирался, но и делиться с ней тайнами больше не станет.

— Твоё право так думать, — только и сказал он.

Гермиона стремительно удалилась к великой радости остальных в библиотеке: все решили, что Гарри прогнал ещё одного из своих друзей. Ему было плевать, что они там думают. Ну, то есть не совсем плевать, но куда больше его беспокоило, что о Гермионе теперь будут отзываться дурно.

— Не расстраивайся, Адриан, с ней всё будет хорошо. У Гермионы крепкие нервы и замечательный характер, — сказала ему Луна.

— Ты права, конечно. С ней всё будет в порядке, — сказал он, хотя невольно вспомнил ту первокурсницу, которая убежала от жестоких слов Рона. Оставалось лишь надеяться, что сегодня Рон оставит её в покое.

Невилл встал, словно прочитав его мысли:

— Пойду присмотрю за ней, — сказал он, складывая книги в сумку, и пошёл искать Гермиону.

Гарри от этого стало значительно легче. Пусть Невилл и застенчив, но он позаботится о том, чтобы с Гермионой всё было в порядке. Гарри был рад, что этот парень на его стороне.

Следующие несколько дней прошли примерно так же. Большую часть времени Гарри проводил в библиотеке, куда Невилл, Гермиона и Луна приходили к нему всякий раз, когда у них не было уроков. Он штудировал заклинания и теорию права. Не то чтобы Гарри собирался стать юристом — просто хотелось говорить со знанием дела в беседах с Уотерсом. Продвигалось всё не так гладко, как он думал: противоречащих друг другу законов нашлось слишком много, и от них раскалывалась голова.

Гермиона всё ещё слегка огрызалась из-за того, что её не посвятили в личные планы Гарри, но всё равно оставалась с ними. Ей хватало собственных дел, а заниматься ими в одиночестве не хотелось. Она даже терпела Луну с её занятными созданиями — больше с ней не спорила, но безуспешно пыталась найти хоть что-то о них в книгах.

Макгонагалл потребовалось около пяти дней, чтобы узнать, что Гарри не ночует в спальне. Она вызвала его к себе в кабинет. Гарри шёл туда с глухим раздражением и плотно сжатыми губами.

— Мистер Поттер, до меня дошли сведения, что ты спишь не в своей постели, — произнесла она, сидя за столом.

Она смотрела на него поверх очков для чтения. Макгонагалл явно не одобряла происходящее и была крайне недовольна тем, что прошло столько времени, прежде чем ей сообщили о его отсутствии.

Гарри лишь посмотрел на неё так, словно она не справлялась со своими обязанностями. Ей следовало заметить всё в первый же день. Он ожидал вызова давным-давно.

— Когда я к кому-то обращаюсь, Поттер, я рассчитываю на подобающий ответ, — резко бросила она.

Гарри просто пожал плечами. Теперь он уважал её ещё меньше, чем пять дней назад.

— Зачем ты усложняешь мне работу без всякой на то причины? Что я тебе вообще сделала? — спросила Макгонагалл, надеясь разговорить его прямыми вопросами.

Это едва не сработало: Гарри отчаянно хотелось высказать ей всё, припомнить каждый раз, когда она поступала с ним несправедливо. Но он сдержался. И продолжал смотреть на неё с неприязнью.

— Сегодня ночью ты будешь в своей постели, иначе получишь отработку. За каждую ночь, проведённую вне постели, ты будешь получать по отработке, — заявила она, постукивая пальцем по столу.

Гарри один раз кивнул и вышел из кабинета. Ни на какие отработки он ходить не собирался, но с поверенным этот вопрос поднимет обязательно. Если Макгонагалл думает, что может указывать, где ему спать, после того как втянула его в смертельно опасный турнир, Уотерсу найдётся что на это сказать. Завтра Гарри отправляется к нему на встречу, и он уже ждал её с нетерпением. Вопросов накопилось множество, и он очень надеялся, что тот ответит и на другие его вопросы.

В библиотеку он пришёл в бешенстве. За их столом сидел только Невилл.

— А где девчонки?

— Гермиона не поверила, что фестралы существуют, так что Луна повела её посмотреть на них, — хмыкнув, сообщил Невилл. — Не знаю, правда, какой в этом толк: Гермиона всё равно их не увидит. Луна-то видит, но, уверен, она и ей их как-нибудь покажет.

— А что такое фестрал? — спросил Гарри, доставая учебник по Заклинаниям и усаживаясь за чтение.

— Это крылатые кони, костлявые такие, будто обтянутые кожей. Увидеть их можно, только если видел смерть. Я их не вижу, а вот Луна видела, как погибла её мама, поэтому может, — объяснил Невилл, продолжая строчить конспект по Зельеварению. — А ещё они возят школьные кареты. У нас единственный приручённый табун во всей Европе, если не в мире. Это Хагрид их приручил.

— Здорово, — с лёгким благоговением отозвался Гарри.

После этого мальчики вернулись к занятиям. Прошло около часа, прежде чем пришли обе девочки, растрёпанные ветром, — одна недовольная, вторая весьма довольная собой.

— Надо понимать, фестралов вы нашли? — спросил он, когда они сели за стол.

— Я знаю, что там что-то было, но я совершенно не убеждена, что это именно они, — сказала Гермиона, доставая три книги и раскладывая их вокруг себя.

— Это фестралы, — сказал ей Невилл. — Мне Хагрид о них рассказал, чтобы я мог брать навоз для своих растений.

— О, — только и смогла сказать Гермиона. Она склонилась над книгами и принялась делать записи.

Луна лишь посмотрела с видом торжествующей правоты и принялась за свои занятия.

— Не переживай, Луна, я поверил тебе и без доказательств, — сказал ей Гарри, протянув руку и похлопав её по ладони.

Луна моргнула, на мгновение удивившись, но затем улыбнулась.

— Спасибо, Адриан, — произнесла она, просияв.

Вскоре пришло время ужина. Остальные трое отправились в Большой зал, а Гарри пошёл на кухню. Он ел всё то же самое, что и остальные ученики, просто выбирал блюда до того, как ужин отправляли на столы. Гарри взял ростбиф, картофельное пюре с овощами и булочками, а на десерт — пирог с патокой.

Ужинать в компании одних лишь домовых эльфов было немного тоскливо: те были слишком заняты, чтобы разговаривать с ним. Добби попытался, но получил нагоняй за болтовню во время работы. Так что Гарри ел в одиночестве, и перекинуться словом было не с кем. В основном он перечитывал свои записи и размышлял о том, что обсудит с Уотерсом. Дел на него навалилось много, требовалось всё спланировать, так что он вовсе не сидел и не хандрил.

Поужинав, он вскоре отправился спать. Едва голова коснулась подушки, как он уже спал. В его снах не было никаких турниров, злых школьников, встреч с поверенными и взрослых, пытающихся его контролировать. Хоть ненадолго жизнь снова стала нормальной.

* * *

На следующее утро Гарри ушёл рано, сразу после завтрака. Разрешения он не спрашивал — просто взял и ушёл. Дошёл пешком до Хогсмида, поймал «Ночной Рыцарь» и отправился прямиком в контору Уотерса. Клерк опешил, увидев его в такую рань:

— Мистер Поттер, мистер Уотерс ждал вас только после полудня. Он ещё не готов вас принять.

— А, ну… тогда я пройдусь по магазинам. Во сколько мне вернуться? — спросил Гарри, слегка смутившись.

— Заходите после обеда, — ответил клерк.

— Хорошо, — сказал Гарри.

Он вышел из конторы и направился в Косой переулок, прикидывая, чем занять время. Деньги у него водились, но спускать всё подчистую не хотелось: следовало быть экономным. К тому же ему требовались книги и то, куда их сложить. Сумка, купленная у гоблинов, имелась, но она предназначалась для денег. Стоит ли пихать туда книги? Впрочем, почему бы и нет: хуже ей не станет.

Он заглянул во «Флориш и Блоттс» и принялся осматриваться. Посетителей почти не было. Сначала Гарри просмотрел книги по праву и купил те, в которых сумел разобраться. Затем изучил генеалогические фолианты и выбрал несколько с описанием Поттеров и Блэков. После этого перешёл к учебникам и набрал пособий, способных помочь ему с заклинаниями и учёбой. В общей сложности он провёл там около двух часов и оставил порядка сотни галлеонов.

Затем он отправился в лавку подержанных вещей и стал изучать их товар. Там таилась настоящая сокровищница — нужно было лишь как следует покопаться. Ему попались книги многовековой давности, рассказывавшие о законах, о которых все давно забыли; они вполне могли пригодиться, если всё ещё оставались в силе. Гарри собирался о них расспросить.

Нашлось и кое-что полезное для обретения самостоятельности: запасные волшебные палочки, кольцо, маскирующее лицо, магическая палатка, сундук с пятью отделениями и летающий ковёр. Гарри выбрал всё это, оплатил и убрал в сумку. Он даже удивился, что вещи не взорвались, но сумка без труда всё вместила. Он был почти уверен, что летающие ковры незаконны, но это была проблема будущего Гарри.

К тому времени, как он закончил, наступил обед, и Гарри отправился в «Дырявый котёл». Он взял рагу из говядины, хлеб с маслом и сливочное пиво, а пообедав, вернулся в контору Уотерса.

На этот раз его встретили куда радушнее.

— Мистер Поттер, мистер Уотерс готов вас принять. Проходите, — сказал клерк, с уважением кивнув.

— Спасибо, — кивнул в ответ Гарри и направился к двери справа.

Он постучал и вошёл, услышав приглашение. Подойдя к креслу перед столом, он поздоровался:

— Здравствуйте, мистер Уотерс. Что у вас для меня есть?

— Здравствуйте, мистер Поттер. Что ж, вы были правы: в глазах закона вы теперь считаетесь совершеннолетним. Однако это означает, что вы обязаны участвовать в турнире, — произнёс Уотерс, наблюдая за его реакцией на эту новость.

Гарри долгую минуту смотрел на него, пытаясь с этим свыкнуться. Затем оживился, чуть подался вперёд и спросил:

— А что, если я скажу, что меня зовут вовсе не Гарри Поттер?

— Что вы имеете в виду?

— Моё официальное имя — Адриан Джеймс Поттер. Мама хотела, чтобы все звали меня Гарри, вот оно и прижилось, — сказал Гарри, слегка усмехнувшись. — Буду ли я по-прежнему совершеннолетним? И может ли это избавить меня от турнира?

Об этом он думал с тех самых пор, как узнал своё настоящее имя.

— Хороший вопрос, — сказал Дэвид, задумчиво откинувшись на спинку кресла. — У меня нет ответа. Я всё выясню. Это юридический контракт, а значит, в нём должно стоять ваше законное имя. — Он потер подбородок, погрузившись в мысли и почти бормоча себе под нос.

— Отлично, — сказал Гарри, улыбнувшись. — А что насчёт Сириуса?

— Полагаю, мы сможем добиться суда для вашего крёстного. Полное оправдание — совсем другое дело. Но есть доказательства, что Петтигрю жив, — произнёс Уотерс с самодовольным видом.

Он достал папку, где лежало несколько снимков этого самого человека: живого и невредимого, в разных уголках мира. Фотографии были магловскими, но от этого не переставали быть уликами.

— Доставить его к судье вполне возможно. А вот чтобы убедить судью в невиновности Сириуса, потребуется значительно больше усилий.

— Вы говорили с Сириусом? — поинтересовался Гарри.

— Я отправил ему письмо, но ответа пока не получил.

— Он, наверное, думает, что это ловушка, — сказал Гарри, постукивая пальцем по подбородку. — Я напишу ему и скажу, что это не так.

— Предупредите, чтобы держался подальше от Англии, пока мы не добьёмся хоть какого-то прогресса по его делу, — сказал Уотерс.

— Договорились. А пока у меня есть список вопросов, с которыми нужно разобраться или в которых мне нужна помощь, — сказал Гарри, доставая листок.

Свидетельства о смерти.

Магловское банковское дело.

Имущественное право.

Оплата опекунства.

Инвестиции Поттеров.

Наследство Сириуса.

Иск к Дурслям.

Чтение мыслей.

Отработка у Макгонагалл.

Уотерс просмотрел пункты:

— Внушительный список. Вы сами что-нибудь из этого выясняли?

— Я искал сведения об инвестициях, наследстве и имущественном праве, но там всё запутанно и противоречиво. Мне нужна помощь, чтобы во всём разобраться, — сказал Гарри, выкладывая свои записи и гроссбухи. Для справки он достал и отцовский дневник.

— А что за пункт насчёт чтения мыслей? Кто, по-вашему, читает ваши мысли? — спросил Уотерс.

— Снейп и Дамблдор, — без запинки ответил Гарри.

— Это серьёзное обвинение. Вы уверены? — спросил Уотерс.

— Почти наверняка, — сказал Гарри, кивнув.

— Быть почти уверенным и доказать это — две большие разницы, мистер Поттер. Я дам вам книгу по защите разума. Прочтите её и освойте. Когда будете знать на все сто процентов, что они читают ваши мысли, возвращайтесь ко мне, и мы подадим на них в суд, — сказал Уотерс, потянувшись назад и достав зелёную книгу с золотыми буквами. На ней значилось «Окклюменция». Он передал её Гарри.

Гарри кивнул, взял книгу и убрал в сумку.

— Теперь по поводу магловского банковского дела. Полагаю, у ваших родителей открыт счёт, отсюда и необходимость в их свидетельствах о смерти. Этим я займусь, но вам придётся зайти ещё раз завтра, — произнёс Уотерс, делая пометку в блокноте.

— А что можно сделать с отработками, которые мне назначает Макгонагалл за то, что я не сплю в своей постели? Мне небезопасно в той комнате. Один из учеников меня откровенно ненавидит, к тому же я ему врезал. А у него есть братья-близнецы, которые захотят отомстить, — спросил Гарри, прекрасно зная, что близнецы ограничатся розыгрышами.

— Если вам неспокойно в собственной постели, вы вправе просить о ночлеге в другом месте, — сказал Уотерс, нахмурившись.

Взмахом палочки он снял с полки книгу и принялся читать. Спустя пару мгновений он кивнул:

— Здесь сказано, что студенты могут претендовать на другое жильё при наличии обоснованных опасений за свою безопасность или благополучие, — произнёс он, пробегая страницу глазами. Помолчав, он снова кивнул: — Судя по вашим словам, доводы у вас вполне веские. Вы говорите, уже нашли, где остановиться?

— Да, мой домовой эльф нашёл комнату. Ну, точнее, он свободный эльф, но он мой друг, — кивнул Гарри.

Уотерс приподнял бровь, но благоразумно решил не развивать эту тему.

— До тех пор, пока вы ночуете на территории школы и не подвергаете себя опасности, я не вижу здесь проблемы. Если они попытаются наказать вас исключительно за то, что вы не спите в спальне факультета, отправьте мне сову, и я пошлю им весьма строгое письмо, — произнёс он, делая очередную пометку.

— Отлично, — сказал Гарри с явным удовлетворением. Затем указал на другую строчку в гроссбухе: — А что насчёт оплаты опекунства? Я этого человека в глаза не видел до конца первого курса в Хогвартсе. Чем оправданы эти суммы?

Уотерс несколько минут изучал гроссбух, вникая в суть дела.

— Во-первых, эти сборы взимались за управление вашим имуществом, а не за заботу о вас лично, — заметил он. — Он следил за тем, чтобы родственники получали содержание, чтобы со счёта не драли лишнего, чтобы погашались ссуды, а те, кто обязан был о вас заботиться, действительно делали это.

— Выходит, он с треском провалился, не так ли? — спросил Гарри. — Потому что обо мне никто не заботился. — Он презрительно фыркнул. — Дурсли тратили на меня самый минимум, какой только могли, — сказал он поверенному. — Я ходил в обносках и спал в чулане под лестницей. Питался объедками и кусками со стола. И каждый божий день мне приходилось отрабатывать всё, что мне перепадало. Я хочу подать на них в суд и забрать всё, что они получили.

— У вас есть доказательства? — спросил Уотерс, делая пометки.

— Можете спросить учителей в моей начальной школе. Они видели меня каждый день — голодного, в лохмотьях, — предложил Гарри, пожав плечом. — На школьных фотографиях то же самое.

— Я поручу это своему человеку, — сказал Уотерс, сделав ещё одну запись. — Доказать будет непросто, но если найдутся школьные снимки и показания свидетелей, у нас может получиться.

— Их можно притащить в суд волшебников и напоить сывороткой правды. Ведь у вас она есть, правда? — с нетерпением спросил Гарри.

— Сыворотка правды существует, — осторожно ответил Уотерс. — Но позволит ли суд её применить — совершенно другой вопрос. О её надёжности и допустимости спорят годами.

— И всё равно, по-моему, можно просто пригрозить ею, и они со страху выложат всю правду. Они до смерти боятся магии, — сказал Гарри чуть ли не со злорадным смешком.

— Не уверен, что это хорошая мысль, — нахмурился Уотерс.

— Это сработает, — настоял Гарри.

— Я сделаю всё необходимое, но запугивание ваших родственников — крайняя мера, — твёрдо заявил поверенный.

— Не беспокойтесь, уж как их запугать, я и сам соображу, — отмахнулся Гарри.

— Мы уже говорили по поводу незаконных действий, — предостерёг Уотерс.

— Волос с их голов не упадёт, — пообещал Гарри. — А теперь насчёт инвестиций и ссуд. Я знаю, что вы не банкир и не брокер, но можете сказать что-нибудь дельное?

— Нет, но могу направить вас в нужное русло. Поттеры пользовались услугами «Галфед и Фрат». Это брокерская контора на этой же улице, кварталом дальше. Я напишу вам рекомендательное письмо о том, что вы достигли совершеннолетия, а ваши родители скончались. Возможно, они всё равно потребуют свидетельства о смерти, но по крайней мере назначат встречу, — сказал Уотерс, доставая из ящика стола официального вида пергамент.

— Это очень поможет. Спасибо, — сказал Гарри, дожидаясь, пока тот закончит.

Когда Уотерс закончил, Гарри взял письмо, спрятал в мантию и попрощался. На этот раз он записался у клерка Стивена на девять утра следующего дня. Затем отправился искать «Галфед и Фрат». Пройдя квартал, он обнаружил контору на верхнем этаже трёхэтажного здания. Войдя внутрь, он обратился к секретарше:

— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь по поводу счёта моих родителей.

— А где ваши родители? — спросила она, оторвавшись от ногтей, которые с помощью магии перекрашивала в разные цвета.

— Мертвы.

Волшебница замерла. И медленно подняла на него взгляд:

— Прошу прощения?

— Они мертвы, — повторил Гарри. — Счёт принадлежал Джеймсу и Лили Поттер.

На её лице мелькнуло узнавание.

— О... О господи. — Она опустила волшебную палочку так поспешно, что та едва не скатилась со стола. — Мистер Поттер, мне ужасно жаль. Я вас не узнала.

Гарри пожал плечами:

— Большинство и не узнаёт, пока я не назову имя.

— Я сию же минуту позову мистера Фрата. — Она вскочила и поспешила по коридору налево.

Ждать Гарри пришлось всего пару минут: по коридору, торопливо семеня, уже спешил невысокий дородный мужчина в помятом костюме. Выглядел он так, словно ночевал прямо в кабинете. Подойдя к Гарри, он с энтузиазмом протянул руку.

— Мистер Поттер! Я только и ждал, когда вы станете достаточно взрослым, чтобы взять инвестиции в свои руки. Профессор Дамблдор до сих пор присматривал за ними вполне сносно, но я убеждён, что мы можем приумножить их куда значительнее, — заговорил мистер Фрат, расплывшись в широкой приветливой улыбке.

— У меня письмо от мистера Уотерса, моего поверенного, — сказал Гарри, передавая бумагу.

Фрат пробежал пергамент глазами, и улыбка его стала ещё шире:

— Это даже к лучшему. А то мне пришлось бы убеждать Дамблдора утвердить любые серьёзные изменения. Теперь же я могу вести дела напрямую с вами.

— Только прошу, не держите меня за дурака, — твёрдо произнёс Гарри. — Я не вчера родился и прекрасно понимаю, как избежать откровенного надувательства. Не пытайтесь навязать мне сомнительные авантюры только потому, что я молод.

Фрат рассмеялся:

— Мистер Поттер, если бы я втягивал клиентов в убыточные сделки, я бы давно вылетел в трубу.

Гарри не то чтобы безоговорочно в это поверил, но ответ оценил.

— Пойдёмте, — сказал Фрат, жестом приглашая его пройти дальше по коридору. — Обсудим ваш инвестиционный портфель.

Гарри последовал за ним в изрядно захламлённый кабинет. Всюду громоздились стопки книг и гроссбухов. На приставном столике сиротливо стояли остатки вчерашнего ужина. К стене был придвинут диван с небрежно наброшенным пледом, а подушка каким-то образом оказалась на полу.

— Прошу прощения за беспорядок, — сказал Фрат, поправляя галстук. — Домовые эльфы ещё не заходили, да и клиентов я обычно не принимаю раньше трёх часов дня.

Гарри отмахнулся от извинений:

— Видал и похуже.

В конце концов, ему доводилось убирать комнату Дадли.

Фрат хмыкнул и устроился за столом:

— Мы не можем проводить крупные сделки, пока не получим свидетельства о смерти ваших родителей, но, по словам вашего поверенного, они будут готовы уже завтра. А до тех пор можем обсудить стратегию.

По взмаху его волшебной палочки над столом возник большой лист пергамента.

По нему стройными рядами бежали столбцы цифр, непрерывно сменяя друг друга. Одни росли, другие падали, а третьи, казалось, плясали в полном беспорядке. Гарри заворожённо наблюдал за ними.

Фрат же, судя по всему, прекрасно понимал, на что смотрит.

— Прежде всего, — сказал Гарри, подавшись вперёд, — я хочу больше акций «Ежедневного пророка».

Фрат отрывисто хохотнул:

— Не вы один. — Он быстро черкнул что-то на клочке пергамента. — Я посмотрю, что можно сделать, но акции «Пророка» редко выставляют на продажу. Владельцы держатся за них мёртвой хваткой.

— А вам что-нибудь известно о магловских инвестициях моих родителей? — спросил Гарри, раздумывая, пересекаются ли вообще эти два мира.

Фрат моргнул:

— Нет, понятия не имел, что Джеймс и Лили вкладывались в магловский рынок. — Он подался вперёд с внезапным интересом. — Сам я время от времени балуюсь этим, но специализируюсь главным образом на магических инвестициях.

Гарри вздохнул:

— А я надеялся, что мне не придётся разыскивать ещё и их магловского брокера. Управлять имуществом в двух разных мирах — сущий кошмар.

Фрат усмехнулся:

— Вы удивитесь, узнав, сколько богатых волшебных семей думают точно так же.

— Вы случайно не знаете, с чего лучше начать? Мне сказали, что имя указано в банковской ячейке. Я думал начать оттуда, — сказал Гарри, надеясь, что тот знает, где искать брокерские конторы.

— Точно не скажу, — признал Фрат. — Но если хотите, я могу пойти с вами. Считайте меня вашим представителем. В денежных делах лишняя пара глаз никогда не помешает.

Гарри тут же оживился:

— Правда? Было бы здорово. — Но следом пришла более практичная мысль. — И во сколько мне это обойдётся? — прищурившись, спросил он.

— Моё время стоит три галлеона в час, — без колебаний ответил Фрат.

Гарри быстро прикинул в уме:

— Это мне по карману.

— Превосходно.

Договорившись, они перешли к делу.

Следующий час они провели за обсуждением вложений. Фрат объяснял, какие предприятия надёжны, какие еле держатся на плаву, а какие — не более чем дорогостоящие авантюры. Гарри внимательно слушал и переспрашивал всякий раз, когда чего-то не понимал.

В итоге он согласился докупить акции «Флориш и Блоттс», инвестировать в небольшую сеть под названием «Книжный уголок Плопа», вложить деньги в кафе-мороженое Флориана Фортескью и стать крупным инвестором «Зелий Лоута».

К тому моменту, как они закончили, у Гарри голова шла кругом от процентов, дивидендов, права голоса и прогнозируемой доходности.

— Нам понадобятся эти свидетельства о смерти, прежде чем мы сможем всё оформить окончательно, — напомнил Фрат, собирая бумаги. — Как только они будут на руках, дело пойдёт куда быстрее.

Гарри кивнул:

— Уотерс считает, что завтра они уже должны быть готовы.

— Хорошо. В таком случае встретимся у него в конторе в десять утра. Сперва разберёмся с магловским банковским делом, а потом посмотрим, удастся ли найти магловского брокера ваших родителей.

Гарри встал и пожал ему руку:

— Спасибо за помощь.

— Всегда рад, — бодро отозвался Фрат. — Зарабатывать людям деньги — моё любимое занятие.

Гарри выходил из брокерской конторы в куда лучшем расположении духа, чем когда пришёл сюда. Впервые с тех пор, как его имя вылетело из Кубка Огня, возникло чувство, что он движется вперёд, а не просто отбивается от сыплющихся на него бед.

На следующее утро Гарри ушёл сразу после завтрака, отправившись той же дорогой, что и накануне. На этот раз он взял с собой все пергаменты по поводу сундука и ключ от сейфовой ячейки, убрав их в банковскую сумку. Шаг его пружинил, с губ срывался свист. Дела двигались, и он подбирался всё ближе и ближе к тому, чтобы вырваться из проклятого турнира. Не говоря уже о свободе.

Войдя в контору Уотерса, он увидел, что мистер Фрат уже ждёт его.

— Доброе утро, мистер Фрат. Готовы провести день в Лондоне? — спросил он, протягивая руку для рукопожатия.

— Доброе утро, мистер Поттер. На сегодня я освободил всё расписание, — ответил Фрат, крепко пожав его руку. — Пойдёмте посмотрим, что оставили вам родители, — с усмешкой добавил он.

— Мистер Уотерс готов вас принять, джентльмены, — произнёс Стивен, кивнув на дверь кабинета.

— Спасибо, — сказал Гарри и подошёл к двери. Постучал, затем вошёл. Направившись к одному из кресел, он произнёс: — Доброе утро, мистер Уотерс. Это мистер Фрат.

— Доброе утро, джентльмены, — отозвался Уотерс, кивнув на кресла и пожав руку Фрату.

— Что у вас для меня сегодня, мистер Уотерс? — спросил Гарри, доставая сумку и готовясь приступить к делу.

— Что ж, вы были правы: участвовать в турнире вы не обязаны, — с широкой улыбкой сообщил Дэвид.

Гарри откинулся на спинку кресла и молча уставился на него.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

Гарри выдохнул — он и сам не заметил, как задержал дыхание. Впервые с тех пор, как его имя выпало из Кубка, удавка на шее словно ослабла.

— А мой статус совершеннолетнего? — спросил он, всё ещё тревожась об этом.

— Вас по-прежнему признали совершеннолетним. Отказ от участия этого не отменяет, — отмахнулся от его беспокойства Уотерс. — Вы по-прежнему считаетесь взрослым со всеми вытекающими. Это означает, что вам придётся начать платить налоги и голосовать. Есть целый ряд обязанностей, в которых вам нужно разобраться теперь, когда в глазах закона вы взрослый человек.

— Я это уже понял, когда сам изучал законы. Насколько знаю, земли за мной больше не числится, так что налоги на недвижимость меня пока не слишком заботят. Но если соберусь что-то купить, буду иметь в виду, — сказал Гарри, доставая часть своих пергаментов. — А что насчёт магловского мира?

— Там вас тоже признают эмансипированным. Документы законны, но нарушать закон я бы вам не советовал. Судить вас будут как совершеннолетнего, — констатировал Уотерс, передавая Гарри стопку настоящих бумажных документов.

Гарри взял юридические бумаги и убрал в сумку.

— Свидетельства о смерти удалось получить? — спросил он чуть помрачнев.

— Да, и завещание тоже, — ответил Уотерс, доставая собственную папку с пергаментами и раскладывая их веером. — Оно всего одно, от вашего отца. В нём указано, что вашим опекуном должен был стать Сириус Блэк. Поскольку душеприказчиком был Дамблдор, он взял всё на себя, когда Блэк попал в тюрьму. С тех пор все решения по вашему имуществу принимал он.

— Это было законно? — спросил Гарри, отчаянно желая услышать ответ. Ему не терпелось прижать старика к ногтю.

— Формально нарушением закона как таковым это не было. Он государственное должностное лицо и занимает столько постов, что трудно заявить, будто он не имел права так поступить, — ответил Уотерс, неопределённо покачав ладонью в воздухе. — Подать на него в суд на основании того, что я нашёл на данный момент, мы не можем. Счета, которые я просмотрел, сходятся, но это ещё не значит, что со всеми частями наследства обошлись должным образом. Если мы вскроем свидетельства пренебрежения имуществом, невыплаченных обязательств или умышленного злоупотребления, всё может измениться.

— И отдать меня Дурслям было правильно?

Уотерс вздохнул:

— Мораль и закон — не всегда одно и то же, мистер Поттер.

— Если вам от этого легче, большинство душеприказчиков совершают ошибки в управлении наследством. Ваш, похоже, хотя бы сводил баланс, — попытался разрядить обстановку Фрат. Ничего не вышло.

— Твою же мать, — выругался Гарри, хлопнув ладонью по столу оттого, что всё шло не так, как ему хотелось.

— Так уж написан закон, — сочувственно произнёс Уотерс.

— Ладно, идём дальше. Что насчёт Сириуса?

— На данный момент всё застопорилось. В судебный график я его внёс, но пройдёт ещё пара недель, прежде чем я добьюсь, чтобы он предстал перед судьёй. Когда мне назначат дату заседания, напишите ему и велите возвращаться ровно к этому дню. Ни днём раньше. Скажите, чтобы шёл прямо в мой кабинет, — распорядился Уотерс, записывая указания и передавая их Гарри.

— Сделаю. Буду ждать вашу сову, — с воодушевлением отозвался Гарри. Ему не терпелось дождаться возвращения Сириуса в Англию. Тогда на его стороне будет хотя бы один взрослый, который ему небезразличен. В этом он не сомневался. — А когда он окажется на свободе, я смогу спросить его насчёт того, чтобы стать его наследником.

— Непременно, — сказал Уотерс, после чего перебрал свои пергаменты и протянул свидетельства о смерти Фрату. — Это вам понадобится, чтобы помочь Гарри с банковскими счетами и прочим.

— Спасибо, — ответил Фрат, забирая бумаги и пряча их в мантию. — Дальше я возьму всё на себя. Мы отправляемся в Банк Лондона. У вас с собой всё необходимое, Гарри?

— Да, я всё проверил перед выходом, — ответил Гарри, приподняв банковскую сумку.

— Приятно было познакомиться, Уотерс, — сказал Фрат, поднимаясь и пожимая ему руку.

— Взаимно, Фрат, — кивнул Уотерс.

После этого Гарри и Фрат покинули кабинет.

* * *

Они прошли через «Дырявый котёл» в сырой, серый город, где повсюду бурлила жизнь и сновали толпы. Фрат старался держаться к Гарри поближе: было видно, что мальчик ориентируется здесь куда лучше него. Гарри дошёл до ближайшей станции метро и по схеме прикинул, как добраться до Банка Лондона. Купив билеты, он показал Фрату, как пройти в вагон, и вскоре они уже входили в величественное здание, где располагался банк.

Гарри направился к самой короткой очереди, на ходу доставая ключ с бумагами, и бросил Фрату:

— Доставай свидетельства о смерти.

— Сейчас, — отозвался тот, вынимая документы. Он то и дело косился на движущуюся рекламу и электронные табло с таким видом, словно хотел задать сотню вопросов, но изо всех сил старался держать лицо и выглядеть солидно.

Когда подошла их очередь, Гарри подошёл к операционистке:

— У моих родителей был здесь счёт. К сожалению, тринадцать лет назад они погибли. У меня с собой свидетельства о смерти и документ о моей эмансипации.

Кассирша взяла бумаги и просмотрела их.

— Мне нужно пригласить управляющего, — сказала она, выставила на стойку табличку «Закрыто» и поспешно ушла.

Гарри и Фрат остались ждать, со сдержанными усмешками слушая ропот стоявших за ними клиентов. Ждать пришлось всего две-три минуты: к ним подошла безупречно одетая женщина, протягивая руку.

— Мистер Поттер, прошу вас со мной.

— Конечно, — ответил Гарри, кивнув на спутника. — Это мистер Фрат, мой советник.

— Рада познакомиться, мистер Фрат. Прошу, сюда, — женщина жестом пригласила их следовать за ней.

Она привела их в кабинет из стекла и металла — всё здесь выглядело очень строго и современно. Пройдя за рабочий стол, она сказала:

— Я Жозефина Глазглоу, управляющая банка. Мистер Поттер, примите мои искренние соболезнования по поводу ваших родителей.

Гарри опустил голову и, не зная, что ответить, просто произнёс:

— Спасибо.

— Я вижу, что вы эмансипированы, так что мы можем восстановить ваш доступ к счёту. Желаете оформить к нему дебетовую карту и чеки? Кроме того, мне потребуется ваше полное имя для обновления записей, — сказала она, доставая несколько бланков, и принялась вносить данные в графы.

— Адриан Джеймс Поттер, — сообщил Гарри. — А карта и чеки — это было бы просто замечательно.

— И ваш адрес?

— Э-э, ну… запишите пока: графство Суррей, Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом четыре. Возможно, скоро он сменится, — ответил Гарри, всё ещё надеясь переехать к Сириусу. В конце концов, тот ведь обещал.

Она аккуратно занесла адрес и попросила номер телефона. Он назвал домашний номер тёти. Они заполнили оставшиеся документы, и со всеми формальностями было покончено.

— У меня здесь ещё и банковская ячейка, — Гарри показал ключ. — Я хотел бы её открыть.

— Никаких проблем. Вы хотите пройти один или мистер Фрат пойдёт с вами? — поинтересовалась Глазглоу, взглянув на его спутника.

— Решай сам, Гарри, — пожал плечами Фрат. Ему было всё равно.

— Пойдём вместе, — решил Гарри. Он сомневался, что внутри найдётся что-то глубоко личное: для подобного предназначался сундук.

Они спустились в хранилище, где находились сейфы. Жозефина подвела их к ячейке с нужным номером и удалилась, оставив их наедине.

Гарри достал металлический ящик и открыл его. Внутри лежало множество писем и документов. Первым делом он принялся искать бумаги брокерской фирмы, откладывая письма в сторону. Отыскав то, что нужно, он протянул документы Фрату.

Письма оказались любовной перепиской между Джеймсом и Лили. Гарри не совсем понимал, что чувствует по этому поводу. Он бережно отложил их в сторону: они никуда не денутся, а сегодня он к ним не готов. Слишком уж личные вещи, чтобы разбирать их прямо сейчас, когда столько всего ещё нужно сделать.

Там же лежали документы на земельные участки, которыми Поттеры больше не владели: их конфисковали за долги по налогам.

— Фрат, а это что такое?

Советник взял бумаги на собственность и нахмурился:

— Так-так…

— Что там?

— Это были вовсе не пустяковые владения, Гарри, — произнёс Фрат, выразительно посмотрев на него. — Если их и впрямь забрали за налоги, я бы очень хотел знать почему. Семьи с таким достатком обычно не теряют землю по чистой случайности.

Гарри забрал бумаги обратно и сделал мысленную пометку: выяснить, нельзя ли вернуть эти земли, и понять, почему налоги вообще не платили. По идее, делами поместья распоряжался Дамблдор. Если этому есть объяснение, Гарри намеревался до него докопаться. Он убрал документы в сумку, чтобы передать Уотерсу.

Главным же сокровищем, которое обнаружил Гарри, оказалась пачка фотографий родителей. Снимки были волшебными, так что он только порадовался, что Глазглоу не пошла с ними. Он даже немного всплакнул, когда увидел маму, беременную им: она улыбалась так, словно ей подарили солнце. Несколько минут он молча разглядывал карточки, а затем спрятал их в сумку.

Больше в ячейке ничего не было, поэтому он закрыл её и задвинул обратно.

* * *

Фирма называлась «Блэквелл энд Пирс». Пришлось свериться со справочником и снова спуститься в метро. Нужный адрес они отыскали быстро. В конторе царил полумрак, стены и мебель были из тёмного дерева — старомодно и подчеркнуто респектабельно. Гарри подошёл к секретарю, повторил то же, что говорил клерку в банке, и передал документы.

— Мне нужно связаться с одним из наших агентов, — сказала она, снимая трубку, и жестом пригласила их присесть в глубокие мягкие кресла. Поговорив пару минут, она повесила трубку: — К вам сейчас подойдут.

— Спасибо, — отозвался Гарри, опускаясь в кресло.

— Да, благодарю вас, — добавил Фрат, поправляя галстук.

Его взгляд то и дело возвращался к большому монитору на стойке регистрации, куда смотрела секретарь, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. По тому, с каким интересом маг разглядывал непривычную машину, Гарри подозревал, что тому не терпелось узнать, как по эту сторону барьера маглы ведут дела.

Гарри с улыбкой наблюдал за реакцией Фрата. Сам он тоже понятия не имел, что именно делает девушка — он ведь никогда не работал секретарём, — но понимал, что компьютер справляется в разы быстрее бедняги Стивена.

Наклонившись к Фрату, Гарри вполголоса сказал:

— Это магловская штука. Называется «компьютер». Я потом вам всё расскажу. Сейчас слишком долго объяснять.

В этот момент в приёмную вышел невысокий худой мужчина и направился к ним.

— Добро пожаловать в «Блэквелл энд Пирс». Я агент Леонард Кеннеди. Насколько понимаю, вы по поводу инвестиционного портфеля Поттеров, — произнёс он, обращаясь исключительно к Фрату.

— Я Франклин Фрат. А это мистер Адриан Поттер, — ответил Фрат, пожимая брокеру руку и указывая на спутника. — Вести вы будете именно его дела.

Гарри слегка нахмурился, глядя на мужчину. Разве секретарша не объяснила ему, в чём дело? Почему он решил, что главный — Фрат?

— О, прошу прощения. Мистер Поттер, следуйте за мной. Посмотрим, что можно сделать с вашим портфелем, — сказал Кеннеди и пригласил их пройти по коридору в свой кабинет.

Кеннеди Гарри всё равно не понравился: говорил он свысока, будто с десятилетним ребёнком. Гарри всё же пошёл следом, обменявшись с Фратом взглядом и дав понять, что недоволен.

Кабинет оказался претенциозным: повсюду чучела и головы животных, а стены буквально увешаны грамотами и медалями — хозяин явно был непомерно высокого мнения о себе.

Заметив взгляд Гарри, Кеннеди самодовольно заметил:

— А, да, некоторые из моих немногих достижений.

— Понятно, — отозвался Гарри, садясь перед столом. — Что касается счёта моих родителей: сколько он принёс со дня их смерти? — спросил он напрямик, желая поскорее покинуть этот кабинет.

— Что ж, поскольку никто не давал указаний, что с ним делать, счёт долгое время оставался без движения. Ваши родители приобрели отличные акции, которые принесли немалый доход. Вы очень богатый молодой человек. И я думаю, с моими советами мы сможем сделать вас ещё богаче, — заявил Кеннеди, напечатав что-то на компьютере и развернув к Гарри экран с суммами в миллионы фунтов.

Родители вложились в «Майкрософт», «Дисней», «Пфайзер», «Кока-колу» и арендную недвижимость, которая до сих пор окупалась. В семидесятых всё это купили за сущие гроши, а теперь оно стоило миллионы. У Гарри просто голова шла кругом.

Гарри уставился в монитор:

— И это всё моё?

— До последнего пенни, — самодовольно подтвердил Кеннеди.

Гарри тяжело сглотнул. Он знал, что родители были состоятельными людьми, но такого не ожидал.

— Я бы порекомендовал диверсифицировать ваши активы, — сказал новый брокер, постукивая ручкой по столу.

— Что вы имеете в виду? — спросил Гарри, подавшись вперёд, чтобы лучше видеть цифры.

Кеннеди кивнул, просматривая портфель:

— Должен признать, ваши родители сделали превосходный выбор. Один только «Майкрософт» показал невероятный результат. Большинство людей за такой портфель душу бы отдали.

— Зачем тогда что-то менять? — спросил Гарри.

— Я и не предлагаю менять всё, — мягко ответил Кеннеди. — Это было бы глупо. Однако портфель должен развиваться. Некоторые позиции разрослись настолько, что составляют слишком большую долю ваших активов. Я советую распределить часть из них по другим направлениям. — Он нажал несколько клавиш, выводя на экран список компаний. — Вот ряд предприятий, за которыми я слежу. Пока они невелики, но обладают значительным потенциалом роста.

Фрат нахмурился, изучая показатели:

— Большинство из них сейчас убыточны.

— На данный момент, — согласился Кеннеди. — Многие успешные компании терпят убытки в период расширения. Всё искусство в том, чтобы разглядеть их раньше остальных.

Гарри подался вперёд:

— И ради этого вы хотите продать часть моих нынешних акций?

— Лишь малую долю, — ответил Кеннеди. — Ничего радикального. Основная масса надёжных вложений останется за вами, но при этом откроется доступ к новым возможностям. Это стандартная стратегия.

Фрат продолжал вчитываться в цифры, хмурясь всё сильнее:

— Я всё равно не понимаю, зачем Гарри продавать то, что уже приносит великолепный доход, — сказал он. — Тем более ради предприятий, которые пока ничем себя не зарекомендовали.

Кеннеди улыбнулся:

— Потому что огромные состояния не сколотить вечной осторожностью.

Гарри прищурился, глядя на брокера:

— Я согласен с мистером Фратом. Зачем мне продавать то, что гарантированно приносит деньги, ради подобных вложений?

— Вы ещё молоды и не видите всей картины целиком. Когда ваши родители покупали эти акции, ставка на них была чистой авантюрой, а посмотрите на них теперь. Рынок — дело рискованное. Чтобы делать деньги, нужно идти на риск, — сказал Кеннеди, снисходительно улыбнувшись Гарри и метнув сердитый взгляд на Фрата.

Фрат снова пробежал глазами цифры, но выражение его лица оставалось скептическим. Ему явно претило то, как Кеннеди разговаривает с Гарри.

— Мне по-прежнему не нравятся эти компании. Прямо сейчас все они несут убытки.

— Пожалуй, я поищу другую брокерскую фирму, — сказал Гарри, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — Мне не нравится ваш тон. Мне четырнадцать лет, а не десять. Я эмансипированный несовершеннолетний и способен принимать решения сам.

— Поздравляю, сэр, вы только что потеряли многомиллионный счёт. Надеюсь, старшие партнёры вас за это не уволят, — усмехнулся Фрат, следуя за Гарри.

— Постойте! — воскликнул Кеннеди, вскакивая и бросаясь за ними в коридор. — Прошу прощения, не уходите! Мы можем всё обсудить!

— Нет, я уже всё решил. Терпеть не могу дураков, — отрезал Гарри, продолжая идти по коридору.

Теперь придётся выяснять, как перейти в другую брокерскую фирму и сохранить родительские инвестиции. Сам он понятия не имел, как это делается.

— Что, чёрт возьми, здесь за шум? — раздался голос из кабинета рядом с приёмной.

— Прошу прощения, сэр. Мистер Поттер собирается уйти из фирмы, и я пытался его остановить, — затараторил Кеннеди, заламывая руки.

— Что ты натворил на этот раз, Кеннеди? — спросил мужчина, смерив брокера таким взглядом, что тот сжался.

— Он обошёлся со мной возмутительно, — заявил Гарри, упрямо вскинув подбородок.

— А вы кто такой? — спросил мужчина, с любопытством склонив голову набок. — Не припомню среди наших клиентов несовершеннолетних.

— Меня зовут Адриан Поттер. Я только что взял под контроль счёт родителей. Я эмансипирован, — ответил Гарри и протянул руку, желая проверить, отнесётся ли этот человек к нему подобающим образом. — А это мистер Фрат, мой советник.

— Я один из старших партнёров, Бен Блэквелл. Пройдёмте в мой кабинет, посмотрим, как исправить то, что напортачил Кеннеди, — произнёс Блэквелл, пожимая протянутую руку, и указал на дверь, из которой только что вышел.

Гарри и Франклин прошли в солидный кабинет и сели в кресла. Переговорив с Кеннеди, к ним присоединился Блэквелл.

— Что я могу сделать, чтобы вы остались клиентом нашей компании? — спросил он Гарри.

— Для начала — сменить агента. Мой портфель меня устраивает. Я не против диверсификации, но продавать ничего не собираюсь. А вот пополнять его — не возражаю, — заявил Гарри, постукивая пальцами по бедру и прикидывая, не вложиться ли в мобильные телефоны. С каждым годом они появлялись у всё большего числа людей. — И ещё: можете уволить Кеннеди. Этот человек — форменная змея. Он бросает тень на вашу фирму.

— Кадровые вопросы мы решаем внутри компании, мистер Поттер, но заверяю вас, ваша жалоба без внимания не останется. Тем не менее я прикреплю вас к одному из наших младших партнёров. Она позаботится о ваших делах, — ответил Блэквелл, быстро набирая электронное письмо на компьютере. — Сегодня она принять вас не сможет, но напишет вам, как только появится возможность.

— Я учусь в закрытой школе-интернате, довольно обособленной, и со мной непросто связаться. Можем мы назначить встречу прямо сейчас? А я выкрою время и приеду, — попросил Гарри. Он уже понимал, какой морокой станут дела в магловском мире.

— На выходе обратитесь к секретарю. Расписанием занимается она. Уверен, мы сможем подстроиться, — сказал Блэквелл, набирая на клавиатуре ещё несколько строк. — Что же до увольнения Кеннеди… Лишь затем, чтобы вас умаслить, я этого делать не стану, но он отстранён от работы. Клиенты жалуются на него не впервые. Однако он приносит нам деньги, — добавил он, многозначительно взглянув на Гарри.

— Пожалуй, сойдёт, — ответил Гарри, хотя рассчитывал на большее. — И я хотел бы скидку на сегодняшнее обслуживание. Качеством услуг я остался недоволен, — попытался он.

Блэквелл мгновение изучал его взглядом и усмехнулся:

— Вы торгуетесь как барристер.

— Слишком много времени провожу с одним из них.

— Оно и видно. — Блэквелл покачал головой. — Что ж, хорошо. Половина стандартной комиссии. Счёт заберёте у секретаря, — произнёс он, поднимаясь, чтобы проводить их к выходу.

Гарри понял: большего от этого человека не добиться. Но и этого было достаточно. Они с Фратом вышли из кабинета — не то чтобы абсолютно довольные, но в куда лучшем расположении духа, чем пять минут назад.

Едва они оказались на улице, Фрат замер как вкопанный.

Гарри успел сделать ещё три шага, прежде чем заметил это и обернулся:

— Что такое?

Фрат молча смотрел на него.

— Что? — повторил Гарри.

— Мистер Поттер, вы вообще представляете, сколько у вас денег?

Гарри пожал плечами:

— Много?

— Много?! — сбивчиво переспросил Фрат. — Много?! — Он бурно замахал руками. — Да вы могли бы скупить половину заведений в Косом переулке, и у вас ещё осталось бы столько, что даже гоблины заулыбались бы!

Гарри нахмурился:

— Не так уж и много.

Фрат посмотрел на него так, будто его лично оскорбили:

— Вы хоть раз видели, чтобы гоблин улыбался?

— Нет.

— Вот именно.

Гарри усмехнулся.

Фрат провёл рукой по волосам и покачал головой:

— А я-то думал, ваше хранилище впечатляет. Да по сравнению с тем, что у вас есть в магловском мире, ваше хранилище кажется весьма скромным.

— Правда?

— Чистая правда. — Во взгляде Фрата сквозило почти благоговение. — Ваши родители не были просто богатыми, Гарри. Богатые люди тратят деньги. Ваши родители обладали состоянием. Это разные вещи.

Гарри подумал о фотографиях в своей сумке, и улыбка немного угасла:

— Лучше бы они были живы.

Выражение лица Фрата смягчилось:

— Знаю.

Они постояли немного в молчании, пока мимо спешила толпа. Затем Фрат откашлялся:

— И всё же… ваша матушка была настоящим стихийным бедствием.

Гарри моргнул:

— Что?

— Эти инвестиции? «Майкрософт»? «Кока-кола»? «Пфайзер»? Арендная недвижимость в Лондоне? — Фрат покачал головой. — Ваш отец мог бы случайно угадать с одной удачной позицией. Но выбрать столько беспроигрышных вариантов, не понимая, что делаешь, невозможно.

Гарри улыбнулся:

— Да уж. Отец в дневнике писал, что благоразумием отличалась мама.

— Ваш отец в своём дневнике сильно её недооценил.

Гарри вернулся в Хогвартс, пока ещё шли уроки, поэтому отправился прямо в библиотеку и принялся сочинять письмо Сириусу — сообщить, что Уотерс добивается для него судебного разбирательства.

Дорогой Сириус,

Хочу сразу сказать: письмо поверенного — не ловушка. Он действительно пытается добиться для тебя суда. Уотерс предупредил, что не может гарантировать оправдания, но рассчитывает довести дело до слушания перед судьёй. Он нашёл доказательства того, что Петтигрю жив, и настоятельно советует тебе пока держаться подальше от Англии.

Сириус, мне столько всего нужно тебе рассказать.

Моё имя выпало из Кубка Огня, и это каким-то образом сделало меня совершеннолетним перед законом. Хорошая новость: на самом деле я не обязан участвовать в Турнире. Оказывается, они указали не то имя, которое записано у меня в документах.

Ты знал, что при рождении мне дали имя Адриан? Почему ты мне никогда об этом не говорил?

Я нашёл дневник, который оставил мне отец, и сейчас его читаю. Одно из первых, что он там написал: когда я буду его читать, ты должен сидеть рядом со мной. Это ударило по мне больнее всего.

Ещё он написал, что я твой наследник. Как так получилось? А как же дети, которые у тебя когда-нибудь должны появиться? Ты вроде ещё не древний старик.

А ещё выяснилось, что мама, судя по всему, была финансовым гением. Благодаря её инвестициям в волшебном и магловском мирах мне больше никогда в жизни не придётся беспокоиться о деньгах. Правда, отец всё равно пишет, что когда-нибудь мне стоит устроиться на работу: мол, честный труд полезен для души.

Думаю, ты бы посмеялся над тем, чем я тут занимался. Я нанял поверенного, поцапался с брокером и меньше чем за две недели умудрился выбесить половину взрослых во всей Британии.

В общем, прошу тебя: послушай Уотерса и не суйся пока в Англию. Он знает своё дело, и я не хочу, чтобы тебя арестовали раньше, чем он успеет помочь. И уж тем более не хочу, чтобы тебя поцеловал дементор просто из-за того, что тебе не сиделось на месте.

Как только появятся новости, я сразу напишу снова.

Я скучаю по тебе, Сириус. Сильнее, чем думал.

Жду не дождусь, когда ты сможешь вернуться домой.

Твой крестник,

Адриан Поттер

Гарри перечитал письмо в третий раз, вложил в конверт, отнёс в совятню и отдал Хедвиг. Сова несколько минут покружила под потолком, затем вылетела в проём и камнем спикировала вниз вдоль замковых стен.

Внезапно рядом с Гарри возник Добби.

— Гарри Поттер, сэр, на кухне сидит большая чёрная собака! Он ищет вас! — пропищал эльф, теребя чистую наволочку, в которую теперь был одет.

— Твою мать, — выдохнул Гарри и сорвался с места.

В голове вихрем неслись мысли. Какого чёрта Сириус тут забыл? Разве он не получил предупреждение Уотерса не возвращаться? Ну почему эта проклятая псина не может хоть раз послушать?!

Влетев в коридор, где находились кухни, он подошёл к портрету и пощекотал грушу. Дверь распахнулась — и взгляду предстал Сириус, уминающий половину еды на кухне. На столе теснились ростбиф, сэндвичи, суп, курица, картофельное пюре и огромная миска салата. Похоже, эльфы готовили ещё и десерт.

— Сириус, какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Гарри, подходя к столу.

Он замер, не понимая толком, что чувствует. С одной стороны, он был невероятно рад видеть крёстного, с другой — до смерти за него боялся.

— Обедаю, — отозвался Сириус, откусил кусок ростбифа и с блаженством прикрыл глаза.

— Сириус, будь серьёзнее, — сказал Гарри, опускаясь на стул.

— Я всегда Сириус, — заявил тот и отрывисто, по-собачьи расхохотался.

Гарри со стоном уронил голову на руки. Хедвиг выбрала именно этот момент, чтобы влететь в окно и бросить письмо прямо Сириусу на колени.

Сириус вскрыл конверт и быстро пробежал послание глазами.

— Перед лицом закона ты совершеннолетний? — спросил он, складывая пергамент и откладывая в сторону. — Нанял поверенного и брокера?

— Да.

— Мерлин, Джеймс возненавидел бы каждую секунду всего этого.

— Так было нужно.

Сириус снова хрипло хохотнул:

— Я же не говорю, что ты не прав. Просто я в шоке. Когда я видел тебя в последний раз, тебе было тринадцать.

— Мне нужно было разобраться с делами. Например, избавиться от участия в турнире, — с вызовом вскинул подбородок Гарри.

— Тебе следовало дождаться меня или кого-то ещё. Для этого и нужны взрослые, — сказал Сириус, зачерпывая ложкой картофельное пюре.

Гарри сухо и зло усмехнулся:

— Серьёзно? Какого именно взрослого?

Сириус открыл рот, но так ничего и не сказал.

Гарри не дал ему опомниться:

— Дамблдора? Макгонагалл? Снейпа? Фаджа? Министерство? Гоблинов? Тех людей, которые силой запихивают меня в смертельный турнир?

Сириус поморщился.

— Без обид, но я как-то не верю, что взрослые в моей жизни способны хоть пальцем пошевелить. Да и ты, если честно, не особенно старался вернуть себе свободу, — отрезал Гарри.

— Я, — тихо повторил Сириус.

Гарри уставился на него.

Сириус тяжело вздохнул:

— Тебе стоило дождаться меня.

— Тебя не было рядом.

— Знаю, — Сириус опустил глаза в тарелку. — Дамблдор велел мне залечь на дно, — неуверенно пробормотал он в своё оправдание.

— Дамблдор — козёл, из-за которого я вообще оказался на этом турнире. Он мог всё отменить, а в прошлом году — вытащить тебя на свободу, но он ведёт какую-то свою игру, правила которой известны только ему самому, — процедил Гарри, сверкнув глазами от ярости.

Сириус медленно пережёвывал ростбиф, осмысливая услышанное. Лицо его окаменело, но Гарри так и не понял: согласен с ним крёстный или просто уходит от спора.

— И каков твой план? — спросил Сириус, решив не отвечать на выпады в адрес Дамблдора.

— План такой: пока остаюсь здесь и свожу учителей с ума. В их чёртовых играх я участвовать не собираюсь, зато буду выжимать максимум из своих правил и привилегий, пока есть такая возможность, — заявил Гарри, довольно осклабившись.

— Мне нравится. Но как быть мне? — спросил Сириус.

— Сириус, тебе следовало послушать Уотерса и не соваться в страну до самого суда. Я ума не приложу, что теперь с тобой делать. Могу спрятать тебя в Тайной комнате, или сам найди укрытие, но шанс попасться сейчас просто огромный, — ответил Гарри, с содроганием думая о том, как придётся объяснять поверенному, что Сириус уже в Англии.

— Отправлюсь в дом матери и подумаю, как наложить на него чары Фиделиуса. Уверен, Римус согласится стать моим Хранителем тайны, — сказал Сириус. Он откинулся на спинку стула и погладил набитый живот. Заметив, как помрачнел Гарри при упоминании Римуса, Сириус спросил: — Что такое, Гарри? Чем тебе не угодил Римус?

— Он ни разу мне не написал после отъезда. Обещал держать связь, но с тех пор, как покинул Хогвартс, от него ни строчки, — сердито бросил Гарри.

— Я поговорю с ним. Уверен, у его молчания есть веская причина, — произнёс Сириус, хотя в голосе его прозвучало сомнение.

— Тебе лучше сказать мне, где ты находишься и как с тобой связаться. Мне нужно передать тебе дату суда, — твёрдо сказал Гарри. — И не позволяй Дамблдору убедить тебя в обратном.

— Не бойся, щенок, не позволю, — ответил Сириус, тяжело поднимаясь на ноги и жестом веля Гарри встать следом. Затем он крепко обнял крестника и долго не отпускал. — Я скучал по тебе, малец. Прости, что тебе приходится расхлёбывать всё это дерьмо.

— Да уж, кому-то надо, — ответил Гарри, изо всех сил стискивая крёстного в объятиях. Его уже много лет не обнимал тот, кто действительно хотел быть с ним. — Я рад тебя видеть. Хоть тебе и нельзя здесь находиться.

На миг Гарри вспомнил отцовские строки: Сириус должен был быть рядом всё это время.

— Мне пора прятаться. Я дам знать, где нахожусь, и ты тоже пиши, договорились? — сказал Сириус, внимательно вглядываясь в лицо Гарри, чтобы убедиться, что тот понял: он говорит серьёзно.

— Договорились. Надо черкнуть Уотерсу и предупредить, что ты здесь. Он будет в бешенстве, но знать обязан, — тяжело вздохнул Гарри.

Сириус кивнул и обернулся собакой. Он коротко гавкнул и выскочил из кухни.

Гарри смотрел ему вслед со смешанным чувством. Он и сам не знал, чего ему хочется больше: наорать на этого человека или снова его обнять.

* * *

Гарри сразу направился в Выручай-комнату и вызвал свою спальню. Добби уже давно забрал все его вещи из спальни Гриффиндора и перенёс сюда. Они оставались здесь, даже когда комната исчезала. Гарри не понимал, как устроена эта магия, но был ей только рад. Он подошёл к столу и принялся составлять записку Уотерсу.

Мистер Уотерс,

Не знаю, как сказать об этом проще, но Сириус в Англии. Я пытался связаться с ним до его приезда, но моё письмо не дошло вовремя.

Он говорит, что у него есть дом, где можно спрятаться, и намерен наложить на него те же чары, что скрывали моих родителей. Он рассчитывает оставаться там до суда.

Я знаю, что вы советовали совсем другое, и мне жаль, что всё так осложнилось. Я пытался убедить его уехать, но он отказался.

Буду и дальше держать вас в курсе.

С уважением,

Адриан Поттер

Гарри сразу же поднялся в совятню и отправил послание с Буклей, которая была только рада получить за день больше одного письма. Затем он пошёл в библиотеку и сел рядом с Гермионой, Луной и Невиллом. Все они заметили, что он рассеян.

— Гарри, что случилось? — спросила Гермиона, накрыв ладонью его руку: он так и не перестал постукивать пером по столу.

— Сириус Блэк вернулся в страну, — произнесла Луна своим обычным мечтательным голосом.

Из-за этих слов Невилл выронил перо и пискнул:

— Что?

— Луна, я не хотел, чтобы кто-то об этом знал, — со страдальческим вздохом сказал Гарри.

— Ой, прости, — сказала Луна с чуть виноватым видом. — Я иногда говорю не подумав.

— Ничего, но в следующий раз сначала спроси, — слабо улыбнулся ей Гарри.

— Зачем Снаффлз вернулся? — едва слышным шёпотом спросила Гермиона.

— Знаешь, он не сказал. Думаю, кто-то сообщил ему о турнире, — ответил Гарри, мысленно возвращаясь к разговору с Сириусом. Он просто так обрадовался встрече, что даже не спросил, зачем тот вернулся.

— Я бы не слишком тревожилась об этом, Адриан. Думаю, всё обойдётся, — сказала Луна, похлопав его по плечу.

— Надеюсь, Луна. Не думаю, что сейчас выдержу его потерю, — отозвался Гарри. Он понимал: если вдобавок ко всему крёстного поцелует дементор, он сам может просто сорваться.

— А ты уверен, что он невиновен? — спросил Невилл, с тревогой покосившись на двери библиотеки.

— Да, Невилл, я уверен, — ответил Гарри и снова вздохнул.

— Ладно, Гарри, поверю тебе на слово, — сказал Невилл и вернулся к урокам.

— Спасибо, Нев, — сказал Гарри, вновь пытаясь сосредоточиться на учёбе — на углублённой Трансфигурации.

— Передай Снаффлзу, что я желаю ему всего самого лучшего, — сказала Гермиона и снова склонилась над книгами.

— И от меня, — добавила Луна, лучезарно улыбнувшись. — И передай, чтобы держался подальше от Блитер Блинков. Из-за них он станет делать глупости, и его поймают.

— А как они выглядят, чтобы я мог предупредить его? — поинтересовался Гарри, из любопытства желая услышать, что она скажет.

— Они размером с ладонь и похожи на комок розового света, — сообщила Луна, с умным видом кивнув. — Они селятся в мрачных местах, которые годами стояли запертыми.

— Я передам ему, — искренне сказал Гарри. И в самом деле решил упомянуть об этом в следующем письме.

После этого все погрузились в учёбу и занимались до самого ужина. Гарри посмотрел в свои записи и нахмурился: за три часа в библиотеке он осилил ровно один абзац текста.

Все, кроме Гарри, пошли в Большой зал. Гарри же поужинал в Выручай-комнате, куда Добби принёс ему биф Веллингтон.

* * *

На следующее утро Гарри получил письмо от Уотерса.

Мистер Поттер,

Хотя я признателен за своевременное предупреждение, вынужден сообщить: из-за вашего крёстного у меня разболелась голова.

Подобное развитие событий прискорбно, хотя и не стало полной неожиданностью.

Буду весьма признателен, если вы передадите этому человеку, чтобы он надёжно скрывался до тех пор, пока не назначат дату судебного заседания.

С уважением,

Дэвид Стивен Уотерс, эсквайр.

Гарри с облегчением вздохнул. Поверенный не слишком злился — по крайней мере, такой вывод можно было сделать из письма. Оставалось лишь убедить Сириуса отнестись ко всему со всей серьёзностью. Поэтому Гарри сел и написал крёстному ещё одно письмо.

Дорогой Сириус,

Мне ответил наш поверенный. Он крайне тобой недоволен и настоятельно требует, чтобы ты прятался, пока не назначат суд.

Пожалуйста, сделай это ради меня. Знаю, тебе будет тяжело, но мне необходимо, чтобы ты сидел тихо. Я не хочу, чтобы тебя арестовали или, упаси Мерлин, приговорили к Поцелую дементора. Это просто убьёт меня изнутри.

И ещё: если решишь сказать Дамблдору, что вернулся, позаботься о том, чтобы мои секреты остались моими. Ему незачем знать обо всём, что я тебе рассказал. Я сам сообщу ему то, что нужно, когда придёт время. У меня есть планы, и если он узнает о моих действиях слишком рано, то непременно вмешается.

Как можно скорее дай знать, где ты находишься, чтобы я знал, куда писать, когда у Уотерса появятся новости.

Береги себя и постарайся не наделать глупостей.

Твой крестник,

Адриан Поттер

Гарри поспешил в совятню, отправил письмо с Буклей и спустился завтракать на кухню. Он успел съесть лишь половину порции, когда рядом со столом с негромким хлопком возник Добби.

— Гарри Поттер, сэр? — нервно спросил эльф.

— Да?

— Гарри Поттера кое-кто спрашивает.

Гарри нахмурился:

— Кто?

Добби заломил пальцы:

— Профессор Люпин, сэр.

Гарри замер с поднесённой ко рту вилкой. Уж кого-кого, а Римуса Люпина он увидеть никак не ожидал.

— Где он? — после долгой паузы спросил Гарри.

— Он ждёт возле библиотеки, сэр.

Гарри вздохнул и опустил вилку. Аппетит пропал в то же мгновение.

— Спасибо, Добби.

Добби кивнул и исчез.

Несколько секунд Гарри сидел неподвижно, глядя на недоеденный завтрак. Затем отодвинул тарелку и поднялся из-за стола.

— Ладно, покончим с этим.

Когда Гарри дошёл до коридора у библиотеки, Римус стоял в точности там, где и сказал Добби.

Судя по всему, Сириус не терял времени и сразу разыскал Римуса, а тот и вовсе не раздумывая явился в Хогвартс. Гарри подумал о том, кто впустил его в замок, но сомневался, что ответ ему понравится.

Бывший профессор выглядел усталым. Куда более усталым, чем помнил Гарри. Морщины вокруг глаз залегли глубже, а в волосах по сравнению с прошлым годом заметно прибавилось седины. Какое-то время оба молчали.

— Здравствуй, Гарри, — тихо произнёс Римус.

— Профессор, — сухо отозвался Гарри.

Тот сразу поморщился:

— Можно просто Римус.

Гарри пожал плечами:

— Я не знал, можно ли мне ещё называть вас по имени.

Он прекрасно понимал, что не станет звать этого человека по имени без веской на то причины.

Римус выглядел так, словно его ударили. И поделом.

— Значит, мою весточку тебе передали, — сказал он.

— Сириус вас нашёл, — произнёс Гарри так, будто это само собой разумеется.

— Да.

Гарри скрестил руки на груди.

— Полагаю, он рассказал вам и о том, почему я злюсь, — произнёс он, всем видом показывая, насколько он задет.

— Рассказал.

— Тогда зачем вы здесь? — спросил Гарри, чуть наклонив голову.

Несколько секунд Римус молчал, затем ответил:

— Потому что Сириус был прав.

Гарри фыркнул:

— Надо же, впервые в жизни.

Слабая улыбка тронула уголок рта Римуса, но тут же растаяла.

— Он сказал, что я должен перед тобой извиниться.

— Должны.

Римус кивнул:

— Знаю.

Гарри ждал.

Римус медленно перевёл дух.

— Уезжая из Хогвартса, я искренне собирался писать тебе, — объяснил он.

Гарри закатил глаза:

— Забавно: все вокруг только и делают, что собираются писать, — съязвил он.

— Я заслужил это.

— Да, заслужили.

Римус безропотно стерпел укол.

— По правде говоря, после отставки мне пришлось нелегко, — признал он, слегка разведя руками.

Выражение лица Гарри не изменилось:

— Вы всё равно могли написать.

— Знаю.

— Одно письмо.

— Знаю.

— Всего три слова: «Я жив, Гарри», — почти прорычал он.

Римус слабо усмехнулся и отвёл взгляд:

— Знаю.

Эта тихая искренность слегка остудила пыл Гарри.

— Вы обещали, — бросил он, и слова прозвучали куда резче, чем хотелось.

Римус на миг прикрыл глаза:

— Ты прав.

— Тогда почему не написали? — твёрдо спросил Гарри.

— Потому что мне было стыдно.

Это признание застало Гарри врасплох. Римус потёр шею:

— Я целый год преподавал в Хогвартсе. Узнал, что один из моих лучших друзей невиновен, а второй оказался предателем. В полнолуние я едва не убил учеников. А потом потерял работу.

Гарри молча смотрел на него.

— Я просто не знал, как объяснить тебе всё это.

— И поэтому вы решили просто промолчать? — недоверчиво спросил Гарри.

— Да.

— Это было глупо, — констатировал Гарри.

— Да, глупо.

Гарри бесило, что Римус даже не спорит. Из-за этого злиться становилось труднее.

— А я ждал от вас письма, — негромко признался он.

Римус выглядел по-настоящему несчастным.

— Знаю, Гарри.

— Нет, не думаю, что знаете.

Римус замолчал.

— Когда растёшь совсем один, — продолжил Гарри, глядя в пол, — замечаешь, когда люди уходят.

Воцарившаяся тишина звенела невыносимо громко. Наконец Римус произнёс:

— Прости.

Гарри не ответил. Не потому, что не слушал. А потому, что не знал, что сказать.

Повисла долгая пауза, прежде чем Римус заговорил снова:

— Мы можем начать всё заново?

Гарри пристально изучал его лицо. Это не было прощением. Даже близко нет. Но это было началом.

— Я подумаю.

По лицу Римуса разлилось явное облегчение.

Это разозлило Гарри сильнее, чем следовало бы.

— Смотрите, чтобы мне не пришлось пожалеть, — произнёс он, ткнув в его сторону пальцем.

— Не придётся.

Гарри смотрел на него ещё секунду, прежде чем повернуться в сторону библиотеки.

— Уж лучше бы так.

Уходя, Гарри не понимал, стало ему легче или тяжелее. Наверное, и то и другое.

Гарри сидел на кухне и завтракал, когда перед ним опустилась Букля. Она вытянула лапку, а затем ловко стащила кусочек бекона.

— Спасибо, девочка, — тепло сказал он.

Отвязав письмо, Гарри сразу узнал почерк. Он мельком подумал, откуда Букля вообще узнала, что у Сириуса есть для него весточка, но лишь пожал плечами, списав всё на магию.

В письме говорилось:

Дорогой Щенок,

Во-первых, твой поверенный — сущее наказание.

Этот человек умудрился прислать мне нотацию на четыре страницы, даже не зная, где я нахожусь. Я решил: если меня когда-нибудь схватит Министерство, я тут же сдамся без боя, лишь бы не получить ещё одну.

Сейчас я на площади Гриммо, надёжно спрятан. И прежде чем ты спросишь: да, я намерен сидеть смирно. Судя по всему, вы с Уотерсом и половина цивилизованного мира единодушно решили, что мне нельзя доверить заботу о самом себе.

Хочу заявить для протокола: я глубоко возмущён этой чудовищной клеветой.

Римус со всеми вами согласен, что лишь доказывает: к старости он стал совершенно невыносимым занудой.

Дом ровно такой же ужасный, каким я его помню. Моя матушка по-прежнему мертва, но умудряется всё так же меня отчитывать. Я бы объяснил, в чём дело, но через некоторые вещи нужно пройти лично.

Рад слышать о твоей юридической победе по поводу Турнира. Джеймс закатил бы по этому случаю грандиозную пирушку. А Лили бы проследила, чтобы в процессе никто не разнёс дом.

Я горжусь тобой, Гарри.

Или Адриан — раз уж ты теперь настаиваешь на респектабельности.

Не влипай в неприятности. Ну или хотя бы попытайся.

Хотя ладно, забудь. Просто не попадайся.

Твой крёстный,

Сириус

Гарри не сдержал смешка. Сириус просто органически не способен быть серьёзным. Этот человек никогда не повзрослеет, но он хотя бы пытается. Тут Гарри вспомнил предупреждение Луны и стукнулся лбом о стол.

— Проклятье, — пробормотал он.

Он забыл передать Сириусу слова Луны. Гарри торопливо придвинул к себе кусок пергамента и набросал короткую записку. Предупредил о Блитер Блинках, сообщил, что, по словам Луны, они вызывают глупое поведение, и добавил, что гордится им, ведь тот наконец-то хоть раз повёл себя по-взрослому. Гарри, конечно, не был до конца уверен, что Сириус действительно до этого дорос, но посчитал, что крёстному не помешает моральная поддержка.

Привязав записку к лапке Букли, он отправил её в путь.

Он уже почти разделался с яйцами бенедикт, когда двери в кухню распахнулись и на пороге возникла Макгонагалл.

— Мистер Поттер, идите за мной, — твёрдо потребовала она, привычно поджав губы.

Гарри проигнорировал её и продолжил есть. Прерывать завтрак из-за её нетерпения он не собирался. Правда, стал жевать чуть быстрее — доводить профессора до белого каления нужды не было.

— Я сказала — прямо сейчас, мистер Поттер, — отрезала Макгонагалл, шагнув вперёд, словно намереваясь выволочь его силой.

Он посмотрел на неё взглядом, прямо предупреждавшим: только попробуйте тронуть. Глаза сузились, плечи напряглись. При малейшей необходимости он был готов дать отпор.

— Минерва? — раздался от дверей голос Римуса. — Что происходит? — входя в кухню, спросил он и перевёл взгляд с Гарри на преподавательницу и обратно.

— Римус? Что вы здесь делаете? — опешила Макгонагалл, явно поражённая появлением оборотня. Она отступила на шаг и заметно взяла себя в руки.

— Я искал Гарри. Мне нужно с ним кое-что обсудить, — ответил Римус, кивнув в сторону мальчика. — А чем вы так расстроены?

— Мистер Поттер затеял с преподавателями ребяческую игру. Он не желает с нами разговаривать и прямо нарушает указания, — произнесла преподавательница Трансфигурации, смерив Гарри недобрым взглядом.

— Я не разговариваю с теми, кто считает, будто я бросил своё имя в Кубок Огня, — обратился Гарри к Римусу, доедая остатки завтрака. — И уж тем более с теми, кто хочет, чтобы я участвовал в смертельно опасном турнире, на который я не напрашивался.

Римус помолчал несколько секунд, обдумывая услышанное, затем предложил:

— Позволишь мне побыть переводчиком? Так мы хотя бы сдвинемся с мёртвой точки.

Макгонагалл возмутилась до глубины души:

— Мистер Поттер вполне способен говорить сам за себя!

— Способен, — согласился Римус. — Беда в том, что он, похоже, не желает. — Он повернулся к мальчику: — Гарри?

— Посмотрим, чего им надо, — пожал плечами Гарри.

Он поднялся на ноги, закинул сумку на плечо и жестом предложил Макгонагалл идти первой.

Она повела их в кабинет директора, всю дорогу то и дело поглядывая на Римуса. И всякий раз, когда Гарри отвечал Римусу, в упор игнорируя её саму, губы Макгонагалл сжимались всё сильнее.

Макгонагалл держалась так, будто десятилетия преподавания гарантировали ей безоговорочное почтение. Судя по её поджатым губам, то, что Гарри наотрез отказывался его выказывать, задевало её с каждым шагом всё глубже.

Когда они вошли в кабинет, Дамблдор искренне удивился, увидев рядом с ними оборотня.

— Римус? — спросил он, поправляя очки на кончике носа. — Чему мы обязаны столь приятным визитом?

— Я пришёл поговорить с Гарри, но Минерва ввела меня в курс вашей... вражды. И я подумал, что мог бы выступить посредником, — ответил Римус, усаживаясь в кресло и непринуждённо закидывая ногу на ногу.

— Я уверен, со временем Гарри перерастёт эту блажь и снова станет вести себя по-взрослому, — с лукавым смешком отозвался Дамблдор, поблёскивая глазами и глядя на Гарри, застывшего у самой двери. — Гарри, мальчик мой, до меня дошли сведения, что ты покидаешь территорию замка, спишь не в своей постели и не посетил ни единого урока со времён Хэллоуина. Что ты скажешь в своё оправдание?

Гарри перетянул сумку вперёд, порылся в стопке пергаментов и вытащил документы об эмансипации. Передав их Римусу, он прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.

Римус взял бумаги и принялся читать. Спустя пару секунд он расхохотался.

— Что ж, — произнёс он, утирая слезу, — судя по всему, Гарри совершеннолетний и волен поступать так, как ему вздумается.

— Что?! — воскликнула Макгонагалл.

Она выхватила пергамент из рук Римуса и вчиталась сама. По мере того как её взгляд скользил вниз по строчкам, лицо профессора всё больше темнело. Наконец она резко развернулась к Дамблдору:

— Как ты мог это допустить?!

— Ну полно, Минерва, я уверен, здесь какое-то недоразумение, — невозмутимо отозвался Дамблдор. Он забрал у неё пергамент и принялся читать. Спокойствия хватило ровно на пять секунд. Брови директора поползли вверх, губы превратились в тонкую линию, а лукавый огонёк во взгляде погас начисто.

— Объясни мне это, — потребовал он. От маски добродушного дедушки не осталось и следа.

Гарри лишь пожал плечами.

— Объясни мне, Гарри, — попросил Римус. В его голосе всё ещё слышался смех. — Мне правда любопытно.

— Кубок Огня сделал меня совершеннолетним в глазах закона, — просто отозвался Гарри. — Раз все твердили, что контракт имеет обязательную магическую силу, они привели его в исполнение.

Римус несколько секунд смотрел на него во все глаза. А затем снова покатился со смеху. Наконец он взглянул на Дамблдора:

— Ты сам себе это устроил.

— В этом нет ничего смешного, Римус, — отрезала Макгонагалл, вглядываясь в лицо Гарри в поисках хоть какой-то зацепки, чтобы до него достучаться.

— А по-моему, это очень смешно, — возразил Римус, хотя его смешки уже стихли.

— Гарри, почему ты не сообщил нам об этих обстоятельствах? — спросил Дамблдор, сложив руки на столе и стараясь казаться невозмутимым.

Гарри лишь вскинул бровь.

— Он же с вами не разговаривает, — перевёл Римус.

— И когда же ты собирался нам сказать? — спросил старик уже с заметным холодком в голосе.

Гарри усмехнулся.

— Когда это будет смешнее всего, — хмыкнув, вмешался Римус.

— Почему же вы говорите нам об этом сейчас? — тяжело вздохнула Макгонагалл.

Гарри пожал плечами.

— Вы не оставили ему выбора, — тихо вздохнул Римус.

— Я всегда давал тебе выбор, Гарри, — произнёс Дамблдор, подаваясь вперёд, словно нащупал способ наладить диалог.

Гарри чуть было не нарушил молчание. Ему безумно хотелось назвать старика лжецом, но вместо этого он подошёл к столу и с силой припечатал ладонь к пергаменту об эмансипации. Затем сгрёб документ, сунул обратно в сумку, вернулся к стене и застыл, сверля директора тяжёлым взглядом.

— По-моему, он называет тебя лжецом — иначе он не был бы сейчас совершеннолетним, — потёр подбородок Римус. — По поводу Кубка Огня ты ему выбора не дал.

Лицо Дамблдора окаменело.

— Это крайне несправедливое толкование событий, Римус, — отчеканил он.

— Неужели? — мягко переспросил Римус. — Гарри сказали, что контракт имеет обязательную силу. Насколько я понимаю, Министерство настаивало, что он нерушим. Ты согласился, что он нерушим. А теперь выясняется, что тот же самый контракт изменил его юридический статус. По-моему, всё предельно однозначно.

Макгонагалл потёрла переносицу.

— Даже если так, — заговорила она, — это нисколько не оправдывает его поведения. Он забросил учёбу, игнорирует преподавателей и неоднократно без спроса покидал территорию замка.

Гарри снова полез в сумку и достал ещё один документ. С усмешкой протянул его Римусу.

Римус взял бумагу и опустил глаза на строчки.

— Что это? — спросил Дамблдор.

— Записка от его поверенного.

Гарри торжествующе усмехнулся.

Римус пробежал глазами по пергаменту и снова поднял взгляд:

— По словам мистера Уотерса, как эмансипированный совершеннолетний, Гарри волен уходить и приходить, когда ему заблагорассудится. Он также вправе сам решать, где ему спать, если только это не подвергает его опасности. — Он протянул документ заместительнице директора.

У Макгонагалл дёрнулся глаз, пока она читала.

— Эта нелепая комната не входит в список утверждённых спален!

Гарри пожал плечами.

— Он пишет, что она находится на территории школы, — заметил Римус.

— Дело вовсе не в этом! — отрезала Макгонагалл, начиная раздражаться.

— По-моему, именно в этом, — возразил оборотень, посмеиваясь над её досадой.

Дамблдор протянул руку:

— Могу я взглянуть на это письмо?

Минерва передала его.

Директор читал молча. В кабинете стало совсем тихо. Гарри это скорее нравилось.

— Ты нанял поверенного? — наконец спросил Дамблдор.

Гарри кивнул и пожал плечами. Причин скрывать это он не видел.

— С какой целью? — спросил старик с таким видом, будто боялся услышать ответ.

Гарри вскинул бровь.

Римус рассмеялся:

— Альбус, если он нанял поверенного сразу после того, как его вынудили участвовать в смертельно опасном турнире, то, полагаю, он намерен защищать свои интересы.

— От кого?

Гарри посмотрел прямо на Дамблдора. Всё было написано у него на лице: дураком директора он не считал.

Старый волшебник прищурился:

— Вот как.

Римус перевёл взгляд с одного на другого и вздохнул:

— Да уж, неловко вышло.

— Гарри, — начал Дамблдор, вновь попытавшись придать голосу дедушкины нотки, — ты ведь наверняка понимаешь, что всё сделанное мной было ради твоего же блага.

Гарри даже фыркнул.

Макгонагалл обиделась за Дамблдора.

Римус, казалось, едва сдерживал очередной смешок.

— Не думаю, что он всё ещё в это верит, — тихо заметил он.

Гарри коротко кивнул. Лицо Дамблдора напряглось, будто этот едва заметный кивок ударил больнее любых речей.

Впервые с начала разговора Дамблдор выглядел по-настоящему встревоженным.

В кабинете повисла тишина. Гарри выждал мгновение, а затем резко развернулся и вышел. Позади него Римус покачал головой.

— Вы сами в этом виноваты, — повторил он и поспешил вслед за Гарри.

* * *

Они отошли уже достаточно далеко от кабинета, когда Гарри спросил:

— О чём ты пришёл со мной поговорить? Я ещё не решил, прощать ли тебя.

При необходимости он был не против использовать Люпина, но обида за то, что тот его бросил, всё ещё никуда не делась.

— Вообще-то я насчёт Снаффлза, — слегка откашлявшись, ответил Римус.

— А что с ним? — спросил Гарри с тревогой в голосе.

— Гарри, ты же знаешь, что он долго пробыл в Азкабане. Его решения не всегда бывают самыми безопасными. Просто… помни, что Сириус всего лишь человек. Не возводи его на пьедестал.

Договорить он не успел: Гарри резко повернулся к нему и сорвался.

— Ты так обо мне думаешь? Ты вообще меня не знаешь, да? Ничему не научился за последние двадцать минут? Я больше никого не возвожу на пьедестал. Я усвоил, чем это оборачивается, — прорычал Гарри, шагнув вперёд и подойдя к Римусу вплотную. — Я делаю всё возможное, чтобы рассчитывать только на себя.

Римус немного отступил, но затем твёрдо замер на месте:

— Ты не должен тащить всё это в одиночку.

— Мне четырнадцать грёбаных лет! А теперь, благодаря трижды клятому Кубку огня, я по закону взрослый, со всеми вытекающими обязанностями, включая налоги. Мне нужно учиться управлять деньгами, пусть даже то, что оставила мне мать, позволяет не трястись над каждым кнатом. Мне нужно выкупить свою землю, и я выясню, как вообще её потерял, — отрезал Гарри.

Гнев вспыхнул с новой силой. Придётся написать Уотерсу насчёт судебного иска к Дамблдору из-за задолженности по налогам. Не было ни единой причины, по которой Гарри должен был лишиться этой земли.

— Послушай, я лишь пытаюсь предупредить: Азкабан отнял у Сириуса годы, за которые он должен был повзрослеть и научиться на собственных ошибках. Он может совершать безрассудные поступки, но это не значит, что ты должен отмахиваться от него — или надеяться, что он окажется прав во всём, — сказал Римус, примирительно подняв руки.

— Я отнесусь к нему с тем уважением, какого он заслуживает, — уклончиво бросил Гарри.

Римус по-прежнему недооценивал Сириуса. Сириус был куда вменяемее, чем всем казалось, и Гарри совсем не нравилось, что Римус заявился только затем, чтобы предостеречь его от доверия к единственному взрослому, который выбрал его.

— Тебе от меня ещё что-то нужно? — спросил он с ещё большим раздражением.

— Нет, я просто хотел предупредить тебя, — ответил Римус с видом побитого щенка.

— Прекрасно. Будем считать, меня предупредили, — сказал Гарри.

Он оставил Римуса стоять в коридоре и направился в библиотеку. В это время дня там было почти пусто, что его вполне устраивало. Он достал продвинутый учебник по ЗОТИ и принялся за учёбу. Если преподаватели рассчитывали, что он станет тратить время на подготовку к турниру, в котором вовсе не собирался участвовать, то он лучше использует это время, чтобы выучить что-нибудь полезное.

* * *

Гермиона, Невилл и Луна разыскали его после уроков и подсели за стол. Разговаривать толком не стали, просто принялись за домашнюю работу. Каждый тихо занимался своим делом, пока Драко Малфой не решил, что оставлял Гарри в покое достаточно долго. Светловолосый мальчишка подошёл к их столу и спросил:

— Где ты прятался, Поттер? Струсил показаться нам на глаза?

Его прихвостни захихикали, заставив мадам Пинс зашикать на них.

— Да я готов прятаться хоть каждый день недели, лишь бы держаться подальше от таких, как ты, Малфой. Ты язва в моей жизни, от которой я бы с радостью избавился, будь у меня возможность, — произнёс Гарри, не отрываясь от конспекта.

— Что ты мне сейчас сказал? Это угроза? — спросил Драко; на его лице застыл неподдельный шок.

— Если ты расцениваешь это так — пожалуйста, — бросил Гарри, отмахнувшись от него, словно от мошки.

— Вот погоди, мой отец об этом узнает, — сказал Драко, ткнув в него пальцем.

— И что он сделает? Накричит на меня? О, мои бедные невинные уши. Твой отец — всего лишь напыщенный павлин, у которого слишком много денег и свободного времени. Он только и делает, что скупает влияние и сорит деньгами, — произнёс Гарри, подняв голову и глядя Малфою прямо в лицо.

— К моему отцу прислушивается сам министр, — заявил Драко так, будто это имело хоть какое-то значение.

— Министр ещё хуже твоего отца. Будь моя воля, я бы засудил всё правительство за искажение закона, — отрезал Гарри.

Тут его осенила мысль, и он быстро набросал пометку для Уотерса. Если Сириус выиграет дело, возможно, он сможет засудить Министерство ещё и за незаконное лишение свободы.

— Это изменнические речи, — ухмыльнулся Драко.

— У нас свободная страна. Мы больше не живём в Средневековье. Если мне захочется высказаться против правительства, это моё право, — отчеканил Гарри, возвращаясь к записям. — Уйди, Драко. Ты мне надоел.

— Ты обо мне ещё услышишь, Поттер, — бросил Драко, крутнулся на каблуках и демонстративно зашагал прочь.

— К сожалению, это чистая правда, — пробормотал Гарри.

— Очень зрелый поступок, Гарри, — похвалила Гермиона, коснувшись его руки.

— Он просто надоедливый мальчишка, — с досадой покачал головой Гарри.

— Вы одного возраста, — усмехнулся Невилл.

— Ага, только ведёт он себя так, будто ему двенадцать, — тоже усмехнулся Гарри.

— И всё равно я горжусь, что ты не полез в драку. Всего месяц назад ты бы непременно с ним сцепился, — одобрительно кивнула Гермиона.

— Я согласна с Гермионой, — сказала Луна, лучезарно ему улыбнувшись.

— Ну, я сделал это не ради похвалы. Просто он не стоит того, чтобы нас выгнали из библиотеки. Если он начнёт что-то за её стенами, ничего не обещаю, — ответил Гарри, усмехнувшись Невиллу, и тот улыбнулся в ответ.

— А когда ты думаешь вернуться в Большой зал на обеды? — спросила Гермиона, убирая учебник по Заклинаниям в сумку.

— Может, приду сегодня вечером. Я и так слишком долго избегал людей, — сказал Гарри. Одиночество начинало давить, и ему хотелось увидеть своими глазами, кто останется на его стороне, а кто настроен против.

— По-моему, отличная мысль, — сказала Луна, захлопав в ладоши. — Мозгошмыги наконец угомонились, и большинству теперь есть о чём поговорить, — добавила она, глубокомысленно кивнув.

— Надеюсь, — произнёс Гарри, которому вовсе не улыбалось быть выставленным напоказ.

— Ты готов рассказать нам, чем всё это время занимался? — спросила Гермиона, явно желая помочь.

— Нет, пожалуй, нет, — медленно ответил он.

— Почему? — огрызнулась она, устав от того, что её оставляют в неведении.

— Я уже назвал свои причины. То, что они тебе не нравятся, — не моя вина, — повёл плечом Гарри.

— Я не понимаю, почему ты настолько не доверяешь директору, — в голосе Гермионы зазвенело раздражение. — Его повсюду считают величайшим волшебником поколения. Неужели это ничего не значит?

— Ты уже говорила это. А я ответил, что меня это не впечатляет, и что у меня есть доказательства того, как он поступил со мной, — отозвался Гарри, начиная злиться от её давления.

— Но ты ведь не говоришь, что это за доказательства, — сказала она, принимаясь складывать книги.

Невилл и Луна тоже начали собирать вещи. Гарри посмотрел на часы и последовал их примеру.

— Потому что ты тут же побежишь к нему и спросишь, правда ли это, — в очередной раз объяснил Гарри.

— Ты не можешь этого знать, — возразила Гермиона, хотя в её голосе почти не слышалось уверенности.

— Ну так скажи мне, что это не так, — бросил он с вызовом.

Она опустила голову и закончила складывать книги. Все четверо покинули библиотеку и направились в Большой зал. Гарри ожидал, что при его появлении в зале повиснет тишина, но приём оказался далеко не таким скверным, как он опасался. Кое-где разговоры смолкли, однако тут же возобновились лихорадочным шёпотом. Пусть шепчутся, — решил он. По крайней мере, на сей раз он вошёл сюда по собственной воле.

Луна пошла на своё место за столом Рейвенкло, но перед этим поцеловала Гарри в щёку и сказала:

— Не позволяй вредноскопам добраться до тебя.

Гарри кивнул, пообещав себе сохранять хладнокровие. Вместе с Невиллом и Гермионой он подошёл к столу Гриффиндора и сел рядом с близнецами. Может, они и верили, что он сам бросил своё имя в Кубок Огня, но зла за это не держали. Джинни сидела поблизости, а вот Рон устроился довольно далеко. Вряд ли это помешает ему вести себя как придурок, но время покажет.

— Гарри-лапочка, и где ты пропадал? — спросил Фред, стоило ему опуститься на скамью.

— Да, как нам прикажешь поздравить тебя с великолепной проделкой… — начал Джордж, накладывая себе курицу.

— …если ты прячешься от всей школы? — закончил Фред, зачерпывая картофельного пюре.

— Не хотелось чувствовать себя ярмарочным уродом. С меня хватило и первых трёх курсов. Решил дать школе время остыть, — пожал плечами Гарри, накладывая себе ростбиф и овощи.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — с умным видом кивнул Фред.

— О тебе вся школа говорила дня два, — согласился Джордж, широко ухмыляясь.

— А потом Эмбер Уимли бросила Брэдли Стромера, — сказал Фред, поглядывая на слизеринский стол.

— Они с седьмого курса, так что ты о них вряд ли слышал, — пояснил Джордж, заметив его озадаченный вид.

— Но вся школа заговорила из-за того, как именно она его бросила, — сказал Фред с сияющей улыбкой.

— Ага, сломала ему нос и схлопотала за это неделю отработок, — захохотал Джордж.

— Куда уж моему участию в смертельном турнире против воли до сломанного носа — тот явно поважнее, — проворчал Гарри.

Не то чтобы он был против вылететь с первой строчки школьных сплетен, но всё же.

— Ты всё ещё держишься за эту версию? — обеспокоенно спросил Фред.

— Я был уверен, что к этому времени ты уже скажешь правду, — склонил голову набок Джордж.

— Я и говорю правду, — отрезал Гарри, одарив обоих одинаково тяжёлым взглядом.

— Воу, придержи коней. В смысле, ты правда не бросал своё имя? — спросил Фред, примирительно подняв ладони.

— Нет, — твёрдо заявил Гарри.

— А мы и не знали. Рон направо и налево трубит, что ты обманщик и вписался только ради того, чтобы ему насолить, — задумчиво протянул Джордж и с недоумением посмотрел на младшего брата.

— Я с самого начала знала, что Гарри невиновен, — чуть самодовольно заявила Гермиона. — Достаточно было увидеть выражение его лица, когда выпало имя. К тому же, как его лучшая подруга, я прекрасно знаю, что ему даром не сдалось то внимание, которое приносит турнир, — закончила она, вскинув нос.

— Я тоже это знал, — негромко, но твёрдо произнёс Невилл.

Фред поморщился:

— Вот чёрт. Ну и идиотами же мы были, а?

— Да, извини, Гарри. В следующий раз сначала подумаем, прежде чем молоть языком, — сказал Джордж, протягивая руку.

Гарри пожал её:

— Забыли. В следующий раз — хотя я приложу все силы, чтобы следующего раза не было, — постарайтесь помнить, что мне не нужно внимание. Если только я сам не скажу, что полез на рожон ради славы. Я как раз планирую устроить парочку неприятностей.

Он усмехнулся.

— О, выкладывай! — потребовал Фред, подавшись вперёд.

— Пахнет неприятностями, — повторил жест брата Джордж.

— Пока оставлю подробности при себе. Я точно знаю, что в этой школе есть как минимум двое, способных читать мысли. А закрывать разум я ещё не научился, — вздохнул Гарри, вспомнив, что так и не открыл ту книгу. И пообещал себе заняться этим сегодня же вечером.

— Я чуял, что со Снейпом что-то нечисто, но кто ещё? — спросил Джордж, оглядывая учительский стол.

— Ставлю на Макгонагалл, — сказал Фред, подозрительно уставившись на неё.

— Нет, Дамблдор, — покосился на директора Гарри.

— Гарри, ты не можешь знать наверняка, — тут же вступилась Гермиона.

— Ты права, прямых доказательств у меня нет, но есть подозрения, — уточнил Гарри.

— Чёрт возьми, а ведь это многое объясняет, — протянул Фред, мельком взглянув на директора.

— Похоже на то, он вечно знает больше, чем положено, — согласился Джордж, демонстративно отводя взгляд от старика.

— Только не вы двое, — простонала Гермиона. — Директор — хороший человек. Он ни за что не стал бы читать мысли учеников!

— Этого ты тоже точно знать не можешь, — заметил Гарри, откусив кусочек ростбифа.

Вдруг он ощутил, что кто-то стоит за спиной. Отложив вилку, Гарри повернулся на скамье. Там стоял Рон и сверлил его взглядом.

— Нравится ужин? — спросил Рон, уперев руки в бока.

— До этого момента нравился, — ответил Гарри, оставив недосказанным «пока ты не явился».

— И куда это ты пропал? — спросил Рон, предостерегающе зыркнув на Гермиону, чтобы та не лезла.

— Не твоё дело. Ты потерял право знать, где я пропадаю, в тот момент, когда назвал меня лжецом и обманщиком, — отчеканил Гарри, отворачиваясь и снова берясь за вилку.

— Все уже косятся на меня так, будто во всём виноват я! — повысил голос Рон, глядя на учеников, которые бросили есть и переговариваться, с жадным любопытством наблюдая за ними.

— А я тут при чём? Слухи распускать начал не я, — ответил Гарри, отправляя в рот кусочек брокколи.

— Ладно, может, ты и не бросал своё имя в Кубок Огня, но ты избавился от меня, как от обузы, из-за одной мелкой ошибки! — выкрикнул Рон, заливаясь краской и срываясь на крик.

— Обвинениями сыпал ты, а не я, — отчеканил Гарри, недоумевая, зачем вообще говорит с бывшим другом. Разве он не зарекался разговаривать с теми, кто считает его жуликом? Но, пожалуй, пришло время внести ясность.

— Знаешь что? Ладно. Может, я и ошибся.

Гарри замер.

— Но ты сам ведёшь себя как псих!

— Что, прости?

— Ты шныряешь невесть где, прячешься по замку, говоришь с поверенными, прогуливаешь уроки, сбегаешь через день и никому ничего не рассказываешь! — Рон всплеснул руками. — И как я, по-твоему, должен был понять, что ты не бросал имя?! Ты же со мной даже не разговариваешь!

— Может, потому, что ты назвал меня лжецом?

— Я же извинился!

— Нет, не извинился.

Рон открыл рот. И тут же закрыл.

— Откуда ты вообще знаешь, что я говорил с поверенным? Я сказал всего паре человек, — спросил Гарри, метнув обвиняющий взгляд на Гермиону.

— Эй, на неё не смотри, — быстро вставил Рон.

— Я ему ничего не говорила! — тут же запротестовала Гермиона.

Рон закатил глаза:

— Невилл во сне разговаривает.

Весь стол повернулся к Невиллу.

Невилл густо покраснел:

— Прости, Гарри. Я выучу чары тишины.

— Попроси кого-нибудь наложить их для тебя, — сказал Гарри, прекрасно зная, что с практической магией у Невилла не ладилось. Он подозревал, что дело в палочке, но не хотел указывать на это при всех. — Это заклинание шестого курса, — добавил он, просто чтобы окружающие не подумали, будто он не верит в друга.

— Я сделаю, Невилл, — вызвался Джордж: Заклинания давались ему лучше, чем брату.

— Спасибо, Джордж. Только без шуточек, пожалуйста, — попросил Невилл, всё ещё пунцовый от смущения.

— Обещать не могу, приятель, — хитро оскалился Джордж.

— Мы закончили? — спросил Гарри у Рона.

Тот так и не извинился, хотя Гарри всё равно ещё не решил, готов ли простить его. Он понимал: Рон — просто подросток, такой же вспыльчивый, как и он сам, но ведь он отвернулся от него в самый тяжёлый момент. Такое не прощают за одно формальное «извини». С другой стороны, близнецов-то он простил. Не лицемерит ли он? Просто от Рона удар пришёлся больнее. Они с близнецами никогда не были настолько близки: те были товарищами по команде и приятелями, а Рон — лучшим другом. Гарри запутался.

— Значит, мы больше не друзья? — спросил Рон; шея его побагровела от злости.

— Я ещё не решил, — признался Гарри, наклонив голову. — Наверное, всё зависит от того, как ты поведёшь себя дальше.

— Ну и ладно, как хочешь! — бросил Рон и унёсся прочь.

Гарри смотрел ему вслед, пока рыжая макушка не скрылась в толпе учеников. Потом снова повернулся к тарелке. Вот только аппетит пропал начисто. Он вяло ковырнул овощи вилкой.

— Ну, прямо душа в душу поговорили, — пробормотал Фред.

— Брачные ритуалы троллей и то выглядели дружелюбнее, — поддержал его Джордж.

Кое-кто нервно хихикнул.

Гарри было не до смеха. Он уставился в тарелку. Поступил ли он несправедливо? Этот вопрос раздражал.

Рон назвал его жуликом. Рон назвал его лжецом. Рон твердил каждому встречному, что Гарри сам выставил свою кандидатуру на турнир. Это не мелочи. Так почему же скребёт чувство вины? Потому что Фреда и Джорджа он простил.

Гарри вздохнул. Близнецы ведь тоже поверили, будто он бросил своё имя в Кубок. Разница заключалась в том, что они не притворялись его лучшими друзьями. Они не провели с ним бок о бок последние три года, помогая на уроках, играя в квиддич и влипая вместе во все передряги. Их предательство просто резануло не так глубоко. Это не означало, что Рон заслуживает бесконечных шансов. Но означало, что Гарри предъявляет к нему совсем другие требования. Справедливо ли это? Гарри, честно говоря, не знал.

— О чём ты думаешь? — тихо спросила Гермиона.

Гарри взглянул на неё и ответил:

— Ни о чём.

Она одарила его взглядом, красноречиво говорившим, что она не поверила ни единому слову.

Гарри снова посмотрел в тарелку.

— Не знаю, как мне поступить, — признался он.

Лицо Гермионы смягчилось:

— Ты не обязан решать сегодня.

— Все вокруг ведут себя так, будто обязан.

— Все ошибаются.

Гарри обдумал её слова. Возможно, она была права. Он не обязан был прощать Рона. Но не обязан был и ненавидеть его вечно. Всё это было далеко не так просто, как всем казалось. Рон хотел, чтобы всё наладилось. Гарри хотел, чтобы утихла боль. И похоже, в ближайшее время ни один из них не получит желаемого.

Сидевший напротив Невилл сказал:

— Как бы то ни было, мне кажется, он пытался.

Гарри посмотрел на него:

— Может быть.

Попытка вышла так себе. В ней даже не прозвучало извинений. И всё же... Рон подошёл. Это уже было больше, чем Гарри ожидал.

Гарри потёр лицо ладонью. Мерлин. Дружба — сложная штука. Куда сложнее контрактов, инвестиций, юридических документов и чар чтения мыслей. В тех хотя бы был смысл.

А вот с дружбой всё обстояло совершенно иначе.

* * *

После ужина, попрощавшись с друзьями, Гарри отправился в Выручай-комнату и взялся за книгу по окклюменции. Чтение оказалось сухим, но он твёрдо решил не отступать. Из книги он подробно узнал, как защитить свой разум и почему легилименция — вовсе не чтение мыслей как таковых, а считывание воспоминаний. Чтобы легилименс не смог до них добраться, требовалось окружить сознание защитным пузырём или как-то приглушить его.

Добравшись до третьей главы, где объяснялось, как распознать чужое вторжение в память, Гарри окончательно убедился: Снейп занимался именно этим. Злость вспыхнула с новой силой. Вряд ли удастся прижать его за прежние выходки, но теперь Гарри хотя бы знал, на что обращать внимание впредь, и собирался фиксировать каждый случай. Или просто не смотреть этому гаду в глаза — по крайней мере до тех пор, пока не овладеет окклюменцией в достаточной степени.

В пятой главе начались практические указания. Гарри отложил книгу и принялся медитировать. Он перебрал три разных упражнения, пока не нашёл то, что подошло ему лучше всего: нужно было представить вокруг мозга плотный туман, кишащий чудовищами, готовыми выскочить и напугать до чёртиков любого, кто сунется в его воспоминания.

Тварей он решил набрать из тех, кого видел по телику. Против таких волшебники драться точно не умели: ксеноморфы, Годзилла, велоцирапторы и Кинг-Конг. А в самый центр, чисто чтобы поиздеваться, поместил Зефирного человечка Стей Пафт — с ним они уж точно не сообразили бы, что делать.

Выстроив всё как следует, Гарри лёг спать, и во сне продолжал возводить новые укрепления вокруг своего разума. Уотерсу он напишет утром.

Проснувшись на следующее утро, он чувствовал себя отдохнувшим. Ни кошмаров, ни тревожного сна — просто крепкий, глубокий отдых. Гарри поднялся, оделся и решил пойти позавтракать в Большой зал. Спустившись в вестибюль, он остановился подождать Невилла и Гермиону.

Подошла Луна, встала рядом и заметила:

— Вижу, вредноскопы покинули твою голову. Молодец, Адриан. Избавиться от них непросто. Но ты заменил их весьма занятными существами. Где ты их нашёл?

— Да так, просто выдуманные магловские твари, — ответил Гарри, окинув её озадаченным взглядом. — Не знал, что ты владеешь легилименцией.

— Не владею. Я просто знаю обо всём. Помнишь? Нарглы, — отозвалась Луна, глядя на что-то, видимое лишь ей одной.

Они стояли молча, каждый думая о своём, когда мимо прошёл Снейп и посмотрел Гарри прямо в глаза. Гарри ощутил знакомое покалывание; его туман тут же сгустился, и прямо из ниоткуда выметнулся ксеноморф.

Голова Снейпа едва заметно дернулась назад. На кратчайший миг на его лице мелькнуло удивление, но к нему тут же вернулась знакомая усмешка.

Гарри понял: его неокрепшая окклюменция сработала.

— Мой разум принадлежит мне, — сказал он Снейпу, развернулся и зашагал в Большой зал.

Теперь он точно напишет Уотерсу. Подойдя к гриффиндорскому столу, за которым почти никого ещё не было, Гарри достал пергамент с чернилами и принялся писать.

Мистер Уотерс,

Я прочёл переданную вами книгу по окклюменции и полагаю, что вы были правы.

Описания легилименции в точности совпадают с тем, что происходило со мной во время отработки у профессора Снейпа. В тот момент я не понимал, что он делает, но теперь узнаю описанные в книге ощущения: давление в голове, чувство, будто кто-то копается в моих воспоминаниях, которое прекратилось лишь тогда, когда я вытолкнул его наружу.

Этим утром я попытался выполнить приведённые в книге упражнения. Вскоре после этого профессор Снейп встретился со мной взглядом в вестибюле. Я снова ощутил то же самое, но на сей раз был готов.

Что бы он ни пытался предпринять, у него ничего не вышло. Более того, профессор Снейп выглядел весьма ошеломлённым результатом.

Я по-прежнему не могу доказать, что он применил легилименцию, но с каждым разом всё больше утверждаюсь в этой мысли. Как вы и советовали, впредь я намерен документировать каждое подобное происшествие с указанием даты, времени, места и свидетелей, где это возможно.

К другому вопросу: я хотел бы, чтобы вы внимательнее изучили дело о землях Поттеров, изъятых за неуплату налогов.

Из нашего прошлого разговора я понял, что подать в суд на профессора Дамблдора лишь на том основании, что он был моим опекуном и душеприказчиком, может быть недостаточно. Однако мне трудно понять, как земли, принадлежавшие моей семье, могли быть утрачены из-за такой простой вещи, как неуплата налогов, если именно он присматривал за имуществом.

Если налоги требовалось заплатить, почему их не заплатили? Будь на счетах недостаточно средств, я бы понял, но в моём сейфе определённо были деньги. Если же на то имелась иная причина, мне очень хотелось бы знать, какая именно.

Я никого ни в чём не обвиняю. Я просто хочу получить ответы, прежде чем решать, как поступить дальше. Чем больше я узнаю об имуществе родителей, тем больше у меня появляется вопросов.

Если существует хоть какая-то возможность вернуть землю, я буду признателен за ваш совет, как лучше всего этого добиться.

Сириус, насколько мне известно, всё так же прячется, что, я уверен, станет для вас большим облегчением.

Искренне ваш,

Адриан Поттер

P.S. Если я со временем докажу, что профессор Снейп без разрешения применяет легилименцию к ученикам, могу ли я через суд раздеть его до нитки?

Вот так — вышло вполне по-взрослому, хотя злость из-за отобранных земель всё ещё кипела внутри. Гарри не хотелось, чтобы Уотерс счёл его сопливым сутягой, готовым судиться по каждому поводу. Он как раз сушил чернила, когда к нему подошли Гермиона и Невилл.

— Кому ты пишешь? — поинтересовалась Гермиона, хотя тянуться к письму или заглядывать в него не стала.

— Своему поверенному, — ответил Гарри, складывая пергамент и пряча его в мантию.

— О, и ты, полагаю, не скажешь мне зачем? — протянула она, оглядывая стол в поисках фруктов для хлопьев.

— Именно, — подтвердил Гарри, накладывая себе яичницу.

— Пожалуйста, только не ссорьтесь снова, — взмолился Невилл. — Он тебе не расскажет, Гермиона, и имеет полное право не говорить.

Сам он положил себе овсянки.

— Я просто не понимаю, как получилось, что раньше он делился со мной абсолютно всем, а теперь не рассказывает вообще ничего, — надулась она.

— Я уже всё объяснил и повторять не намерен, — отмахнулся Гарри. — Давайте о чём-нибудь другом.

Заново ввязываться в эту ссору ему совершенно не хотелось — он был в слишком хорошем расположении духа.

— Близнецы вчера заколдовали мою кровать, так что теперь никто не услышит, если я заговорю во сне, — сказал Невилл, слегка покраснев.

— Ты не виноват, Невилл. Человек не властен над тем, что делает во сне, — сказала Гермиона, протянув руку и погладив его по плечу.

— И всё равно мне не по себе оттого, что я выдал секрет Гарри, — сказал Невилл, кивнув на него.

— Брось. Со временем я бы и так всё рассказал. Просто разозлился, что всё выплыло наружу раньше, чем я успел сам, — отмахнулся Гарри.

— Ладно, Гарри, — ответил Невилл и принялся за завтрак. После этого он заметно расслабился, и разговор перетёк на другое.

Гарри был этому только рад. Он устал от бесконечных препирательств. Впервые за долгие недели жизнь вокруг казалась почти нормальной. Проблемы, конечно, никуда не делись: Сириус по-прежнему прятался от Министерства, Снейп, судя по всему, пытался копаться в его воспоминаниях, да и вопросов о родительском наследстве и утраченных землях Поттеров оставалось предостаточно.

Но сейчас всё это не имело значения. У него был завтрак, рядом сидели друзья, а впереди ждал целый день. И этого вполне хватало.

Доев яичницу, Гарри поднялся из-за стола и направился в совятню. Уотерсу следовало узнать о профессоре Снейпе.

На следующее утро за завтраком Гарри получил ответ. Незнакомая сова опустилась прямо к гриффиндорскому столу. Гарри скормил ей кусочек сосиски и снял с её лапы объёмистое письмо. Читать его за столом он не стал, решив подождать, пока не останется один в библиотеке.

— Ты не станешь читать? — спросила Гермиона, глядя на него с явным нетерпением.

— Нет, — только и ответил Гарри, выразительно посмотрев на неё.

— Это ещё почему? — спросила она с лёгкой обидой.

— Оно от моего поверенного и касается только меня, — пояснил он.

— О, — протянула Гермиона, наконец всё поняв. — Понимаю. Знаешь, Гарри, я вчера вечером подумала и поняла, что слишком сильно на тебя давила. Извини.

— Прощаю, но ты всё равно должна понять: я не стану доверять Дамблдору только потому, что ему доверяешь ты, — ответил Гарри, метнув сердитый взгляд в сторону старика.

Директор приподнял бокал в его сторону — так, словно этот взгляд ни капли его не задел.

— Пока ты не докажешь мне, что он и вправду совершил что-то дурное, я просто не могу изменить своё мнение о нём, — покачала головой Гермиона. — Родители учили меня уважать руководство.

— По-моему, они оказали тебе медвежью услугу. Не все руководители — хорошие люди, — заметил Невилл, слегка втянув голову в плечи.

— Согласен, но давайте не будем спорить, — сказал Гарри, принимаясь за еду. — Какие у вас сегодня уроки? — спросил он, удачно сменив тему.

Следующие несколько минут за завтраком они говорили об учёбе и о делах в школе. Затем Гермионе с Невиллом пришла пора бежать на уроки, а Гарри отправился в библиотеку. Там он взял несколько книг о землевладении в магическом мире: он знал, о чём пойдёт речь в письме, и хотел заранее во всём разобраться.

И только устроившись как следует, он достал письмо. Там было написано:

Уважаемый мистер Поттер,

Я получил ваше последнее письмо касательно профессора Снейпа и вопроса Легилименции.

На данный момент я рекомендую продолжать всё документировать. Каждый случай следует фиксировать с указанием даты, времени, места и присутствовавших свидетелей. Если проявится закономерность, впоследствии это сослужит нам хорошую службу.

К сожалению, с точки зрения суда подозрение и уверенность — вещи разные. И хотя описанное вами поведение вызывает у меня личную озабоченность, я бы предостерёг вас от публичных обвинений до тех пор, пока мы не получим более веских доказательств.

Вместе с тем вы поступили в точности так, как я советовал. Продолжайте занятия Окклюменцией и продолжайте всё фиксировать. Если профессор Снейп действительно прибегает к несанкционированной Легилименции, рано или поздно он допустит ошибку.

Теперь что касается земель Поттеров.

Бо́льшую часть вчерашнего дня я провёл за изучением записей поместья, налоговых отчётов Министерства и документов о передаче прав собственности. То, что я обнаружил, породило целый ряд неприятных вопросов и крайне мало удовлетворительных ответов.

Ранее поместью Поттеров принадлежали четыре крупных объекта недвижимости.

Первый — сельскохозяйственные угодья в Девоне.

Второй — лесные угодья в Йоркшире.

Третий — доходная недвижимость под аренду в магическом Лондоне.

Четвёртый — права на добычу полезных ископаемых на землях близ границы с Уэльсом.

Все четыре владения были конфискованы за неуплату налогов в период с 1983 по 1988 год. Само по себе это не вызывало бы удивления, испытывай поместье нехватку ликвидных средств. Однако поместье в ликвидных средствах недостатка не испытывало. Ни малейшего.

Судя по всем изученным мной документам, в хранилище Поттеров лежало более чем достаточно денег, чтобы покрыть эти налоги многократно. Я не нахожу никаких свидетельств финансовой необходимости. Зато нахожу неоднократные уведомления, направленные душеприказчику поместья — профессору Альбусу Дамблдору.

Судя по всему, все уведомления были доставлены должным образом. И все они, по всей видимости, были проигнорированы. Последовавшие изъятия прошли строго по закону. Впоследствии эти владения были проданы с аукционов Министерства.

И вот тут-то начинается самое любопытное. Несколько покупателей имели подтверждённые связи либо с Орденом Феникса, либо с политическими союзниками профессора Дамблдора.

В настоящий момент я никого не обвиняю в мошенничестве, сговоре, хищении или каком-либо ином уголовном преступлении. Однако утверждаю: эти обстоятельства достаточно необычны, чтобы оправдать проведение более тщательного расследования.

Юридический язык обязывает меня назвать сложившуюся ситуацию подозрительной. А от себя я бы назвал её чертовски странной. Кроме того, я произвёл приблизительную оценку, опираясь на актуальные реестры недвижимости.

Останься эти земли в руках Поттеров и покажи они обычный рыночный прирост стоимости со времени изъятия, их совокупная цена на сегодняшний день превышала бы двадцать семь миллионов галлеонов.

Я повторю эту цифру прописью — на случай, если при первом прочтении вы пробежали по ней глазами.

Двадцать семь миллионов галлеонов.

Эта оценка не включает будущие доходы от аренды, прав на лесозаготовки, сельскохозяйственной продукции, рентных платежей или добычи ископаемых. Короче говоря, чья-то халатность стоила вам колоссальных денег. Была ли эта халатность простой некомпетентностью, безрассудным пренебрежением или чем-то более преднамеренным — ещё предстоит установить.

В данный момент моя цель — не месть. Моя цель — ответы. Настоятельно рекомендую сделать её и вашей целью.

Гнев — полезный мотиватор. Но как юридическая стратегия он никуда не годится.

Я уже начал наводить справки о нынешних владельцах отчуждённых земель и о том, возможно ли оспорить их права собственности. Предварительные данные указывают на то, что по меньшей мере некоторую часть прежних владений Поттеров вернуть вполне реально.

Я напишу снова, как только узнаю больше.

Что касается вашей приписки о желании стереть профессора Снейпа судебными исками в порошок, должен напомнить: солиситорам положено остужать подобный пыл у клиентов.

Однако не для протокола: рекомендую позволить профессору Снейпу и дальше вас недооценивать. Люди выдают поразительные вещи, когда думают, что на них никто не обращает внимания.

С уважением,

Дэвид Стивен Уотерс, эсквайр

Сказать, что Гарри был в ярости, — ничего не сказать. Ему хотелось пойти, наорать на Дамблдора и разнести его кабинет к чертям. Двадцать семь миллионов галлеонов. Четыре поттеровских владения. Тринадцать лет уведомлений, которые, судя по всему, игнорировались.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипал. Двадцать семь миллионов галлеонов — огромные деньги. Налоги можно было заплатить. Земли можно было спасти. И всё же им почему-то позволили ускользнуть.

И дело было даже не в деньгах — в наследии. Эта земля принадлежала его родителям, дедушке с бабушкой, многим поколениям Поттеров.

Потеряна из-за кого-то, кто не выполнил свою работу.

Он просидел так добрых пятнадцать минут, сжав кулаки и тяжело дыша, задыхаясь от злости. Затем успокоился и снова перечитал письмо.

Гнев — полезный мотиватор. Но как юридическая стратегия он никуда не годится.

Он перечитывал эту строчку снова и снова. И именно она подействовала лучше всего. Уотерс написал, что существуют законные пути, и Гарри собирался пойти именно этим путём.

Он написал Уотерсу ответ:

Мистер Уотерс,

Продолжайте расследование.

Верните все земли, какие только удастся вернуть.

Если законы были нарушены, я рассчитываю, что виновные понесут ответственность.

Вы однажды сказали мне, что сперва нужно получить ответы, а уже потом предъявлять обвинения.

Я очень стараюсь следовать этому совету.

С уважением,

Адриан Поттер

Коротко и по делу. Он поднялся в совятню, отправил письмо и вернулся к занятиям, чувствуя, что контроль над ситуацией снова в его руках.

Там-то несколько часов спустя его и нашли Гермиона, Невилл и Луна. Только теперь он штудировал учебник по ЗОТИ: Гарри не хотел лишних вопросов о том, с чего вдруг он взялся изучать вопросы землевладения, и вовремя сменил книгу.

Разговаривали мало: каждый тихо занимался своими уроками, изредка негромко перебрасываясь вопросами, пока не подошло время ужина. После чего они дружно отправились в Большой зал, где на Гарри уже никто не таращился, замерев на месте. Уже шаг вперёд.

* * *

За ужином к Дамблдору прилетела сова. Он явно обрадовался письму, но стоило приняться за чтение, как блеск в его глазах угас. Директор заметно побледнел. Руки его слегка задрожали, и он положил письмо на стол, чтобы никто этого не заметил, а затем наклонился и шепнул что-то на ухо Макгонагалл.

И мадам Максим, и директор Каркаров заметили, что Дамблдор сам не свой, и переглянулись — отнюдь не с добрыми чувствами.

Макгонагалл поднялась из-за стола, направилась к Гриффиндору и подошла прямо к Гарри, наблюдавшему за всем от начала до конца.

— Мистер Поттер, директор желает с вами поговорить, — сухо бросила она.

— Вот как? А я желаю закончить ужин. Зайду к нему, когда поем, — ответил Гарри, нарушая свой обет молчания.

— О, так вы теперь снизошли до разговоров с нами? — вскинула бровь Макгонагалл. — Прекрасно. А теперь делайте, что вам велено, и идите за мной.

— Нет. Я закончу ужин. Осталось всего пара кусочков, а я весьма голоден, — невозмутимо ответил Гарри и отправил в рот кусок аппетитной жареной курицы.

— Мистер Поттер, зачем вы испытываете моё терпение? — процедила преподавательница Трансфигурации; с каждым словом её губы сжимались всё сильнее.

— Я назвал причину, и она не изменилась, — сказал Гарри, расправившись с курицей и принимаясь за картошку.

— Гарри, прояви хоть каплю уважения, — укорила Гермиона, ужаснувшись тому, в каком тоне он говорит с преподавателем.

— Только когда она начнёт его заслуживать, — пожал плечами Гарри.

Он съел ещё пару кусочков, поднялся из-за стола и сказал:

— Я готов.

Подхватив сумку, он жестом предложил ей идти первой.

Макгонагалл поджала губы и зашагала прочь. Они поднялись в кабинет директора, где тот с нетерпением дожидался их.

— Прости, Альбус. Он настоял на том, чтобы закончить ужин, — сказала она, встав за спиной старика.

Дамблдор лишь тяжело вздохнул и протянул письмо:

— Объясни мне это. — Тон его походил скорее на требование, чем на просьбу.

Гарри взял лист. В письме Уотерс запрашивал документы на имущество, налоговую отчётность, отчёты душеприказчика и акты передачи прав собственности. Пожав плечами, Гарри ответил:

— Что тут объяснять? Всё написано простым английским языком. Мой поверенный требует все пергаменты, касающиеся того, почему мою землю изъяли за задолженность по налогам.

— Гарри, ты должен понять: я очень занятой человек. От меня нельзя требовать, чтобы я уследил за каждой мелочью в твоих счетах, — сказал Дамблдор, сцепив пальцы на столе.

— Вас неоднократно предупреждали, и вы эти предупреждения проигнорировали. Это вовсе не мелочь, — отозвался Гарри, стараясь говорить ровно и удерживать раздражение под контролем.

— Гарри, после войны ситуация с наследством была чрезвычайно сложной. Оставались неурегулированные претензии, расследования, судебные тяжбы. Я разрывался между множеством обязанностей, — веско произнёс Дамблдор, словно нёс на себе непосильное бремя.

— И всё же вы нашли время решать, где мне жить. Из-за вас я потерял более двадцати семи миллионов галлеонов. Вы собираетесь возместить это из собственного кармана? — спросил Гарри с абсолютно невинным видом.

Глаза Макгонагалл слегка округлились.

Двадцать семь миллионов галлеонов — не та цифра, которую можно списать на случайную оплошность.

Впервые с тех пор, как они вошли в кабинет, на её лице отразилась неуверенность.

— Откуда мне было знать, что эти земли стоят настолько дорого? Я делал всё возможное, чтобы твои счета не пострадали. Я ходил в Гринготтс и оплачивал пошлины. Это входило в мои обязанности, — попытался оправдаться Дамблдор, вновь напустив на себя вид доброго дедушки.

— В ваши обязанности входило позаботиться обо всём моём имуществе. Если вы не справлялись, можно было кого-нибудь нанять. Денег на счетах для этого хватало с избытком, — отчеканил Гарри, не теряя ледяного спокойствия.

— Гарри, ты слишком молод, чтобы осознать груз взрослой ответственности. Уверен, когда ты вырастешь, то поймёшь: иногда приходится идти на жертвы, — произнёс Дамблдор таким тоном, будто земли Гарри принесли в жертву Высшему благу.

— И какому же богу принесли в жертву мою землю? — поинтересовался Гарри, склонив голову набок.

— Какой ребяческий вопрос, Гарри. Он лишь доказывает мою правоту: ты ещё слишком юн для подобной ответственности, — изрёк директор с лукавым блеском в глазах.

— Знаете, пожалуй, вы правы. Именно поэтому я и нанял поверенного. Уверен, он куда взрослее меня и отлично знает закон, а тот, насколько мне известно, гласит, что незнание закона не освобождает от ответственности, — сказал Гарри с лёгкой усмешкой. — Забавно получается. Когда моё имя выпало из Кубка огня, я, оказывается, был достаточно взрослым, чтобы рисковать жизнью в смертельном турнире. Был достаточно взрослым, чтобы оказаться связанным магическим контрактом. И даже достаточно взрослым, чтобы закон признал меня совершеннолетним. — Он наклонил голову. — Но стоит мне спросить, что сталось с землями моей семьи, как я внезапно снова становлюсь несмышлёнышем.

— Ну же, Гарри, прислушайся к голосу разума, — сказал Дамблдор, слегка подавшись вперёд и пытаясь поймать его взгляд.

Гарри тут же опустил глаза на письмо. Может, старик и не пытался влезть к нему в голову. А может, как раз пытался. Проверять это Гарри не собирался. Книга по Окклюменции предельно ясно дала понять: не облегчай задачу чужаку.

— Это официальный запрос. Игнорируйте его на свой страх и риск, — предупредил он, опуская пергамент обратно на стол.

После чего развернулся и вышел из кабинета прежде, чем Дамблдор успел сказать хоть слово.

* * *

Выйдя из кабинета старика, Гарри не почувствовал и капли того триумфа, на который рассчитывал. Он наконец-то дал Дамблдору отпор и выиграл спор, ни разу не сорвавшись, но все его мысли занимали лишь утраченные земли Поттеров.

И потому он решил наведаться к Сириусу. Уж тот знал о поттеровских землях куда больше, чем Гарри мог надеяться выяснить. Сириус знал Джеймса и Лили. Вероятно, он и сам бывал в тех владениях.

Единственная загвоздка заключалась в том, что Гарри не знал Тайны. Он свернул к совятне и наскоро набросал записку:

Сириус,

Мне нужно с тобой поговорить.

Дело срочное, перепиской не обойтись.

Уотерс кое-что раскопал по поводу поместья Поттеров, и у меня есть вопросы, на которые может ответить только тот, кто знал моих родителей.

Так как я не знаю Тайны твоего дома, подскажи, как к тебе попасть.

Ответь как можно скорее.

Адриан

Гарри решил подождать в совятне — вдруг ответ придёт быстро. Достав дневник отца, он вернулся к чтению. Упоминания о землях то и дело мелькали на страницах, но всегда вскользь. Лили любила гулять по йоркширским лесам. Джеймс предпочитал конные прогулки по девонским угодьям. Встречались упоминания о бригадирах, управляющих и арендных платежах. Была даже пометка с напоминанием заплатить налоги. Но ничто не объясняло, чем эти владения были так важны, кроме того, что они составляли часть семейной жизни.

Гарри требовались не просто воспоминания. Ему нужны были ответы.

Спустя тридцать пять минут Букля вернулась.

Гарри отвязал от её лапки записку.

Сова тут же цапнула его за палец.

— Ай!

Букля смотрела на него без малейшего раскаяния.

В записке говорилось:

Дом Бродяги находится по адресу: площадь Гриммо, 12.

Строчкой ниже было приписано:

Гарри,

Перечитай записку, когда доберёшься до площади Гриммо. Дом покажется сам.

Приезжай, Щенок. Я буду ждать.

Жду не дождусь твоих новостей. Надеюсь только, они не совсем уж мрачные.

Сириус.

Гарри поспешил прочь из замка. К тому времени как он добрался до Хогсмида, уже стемнело. Он поднялся в «Ночной Рыцарь», выдержал привычную безумную поездку и в итоге прибыл на площадь Гриммо к двенадцатому номеру. Чувствуя себя довольно глупо, он вытащил записку и перечитал её.

Едва он закончил читать, пустое пространство между соседними домами дрогнуло. Из ниоткуда поползла вверх кирпичная кладка. Проступили окна. Прямо из воздуха соткалась чёрная дверь. Перед ним вырос дом номер двенадцать на площади Гриммо.

— Обалдеть, — пробормотал Гарри.

Не успел он даже постучать, как входная дверь распахнулась. На крыльцо выскочил огромный чёрный пёс.

— Сириус! — воскликнул Гарри, опешив оттого, что тот разгуливает на улице.

Пёс радостно гавкнул, вцепился зубами в рукав Гарри и тут же потащил его в дом.

— Эй! Да иду я!

Сириус пропустил его слова мимо ушей и потянул ещё сильнее. Он доволок Гарри внутрь, обернулся человеком и сжал его в объятиях.

— Гарри, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — в его голосе звучала неподдельная радость.

— Я тоже рад тебя видеть, Сириус. Жаль только, я пришёл не с добрыми вестями, — ответил Гарри, крепко обняв его в ответ.

— Чёрт, — помрачнел Сириус. Он отпустил крестника и повёл его по тёмному, сырому коридору. — Тише, иначе мы её разбудим, — шепнул он.

— Разбудим кого? — так же тихо спросил Гарри.

— Мою мамашу, — с глубокой горечью и злостью ответил Сириус.

— Я думал, она умерла, — понизив голос, заметил Гарри.

— Она создала собственный портрет, и он злобный. Не говоря уж о том, что безумный на всю голову, — сказал Сириус, на цыпочках прокрадываясь мимо гобелена на кухню.

Гарри последовал за ним. Едва дверь закрылась, Сириус, казалось, немного расслабился.

— А почему бы тебе просто не снять её со стены? — спросил Гарри крёстного.

— А то я сам не догадался! — съязвил Сириус. — На раму наложены чары вечного приклеивания.

— Тогда вырежи портрет из рамы и сожги, — пожав плечами, предложил Гарри, отчего Сириус так и застыл.

— Мне это даже в голову не пришло, — признался человек-пёс.

— А если не поможет, выберись в магловский мир и купи растворитель для краски, — заметил Гарри так, будто говорил о самых элементарных вещах.

— Озадачу этим Римуса, — сказал Сириус, подходя к плите и ставя чайник. — Так о чём ты хотел поговорить?

Гарри промолчал; он вытащил утреннее письмо Уотерса и протянул его крёстному. Он понимал, что не сможет объяснить всё на словах и не сорваться от злости.

Сириус прочёл письмо — и взорвался:

— Я убью этого грёбаного ублюдка! — рявкнул он и с такой силой грохнул письмом по столу, что всё заходило ходуном.

— Нет. Пока пусть этим займётся Уотерс, но если у него не выйдет, тогда мы сделаем всё по-моему, — очень спокойно произнёс Гарри.

Сириус на мгновение ошарашенно уставился на него.

— По-твоему?

Гарри пожал плечами:

— Будем надеяться, до этого не дойдёт.

Почему-то такой ответ встревожил Сириуса куда сильнее, чем если бы Гарри начал орать.

— Расскажи мне о землях. Что ты о них помнишь? — попросил Гарри, желая узнать больше.

Сириус тяжело опустился на стул и потёр лицо ладонью.

— Йоркширские леса были любимым местом твоей мамы, — заговорил он после долгого молчания.

— Правда?

— Ага. Она вечно таскала туда Джеймса гулять. До белого каления его доводила: ему бы полетать, а ей — на деревья поглазеть. — Сириус тихо рассмеялся. — И обычно она брала верх.

Гарри невольно улыбнулся.

— А угодья в Девоне?

Сириус фыркнул:

— А вот это была вотчина твоего отца. Он клялся, что научит тебя летать на метле и ездить на лошади ещё до того, как тебе стукнет десять.

Гарри во все глаза смотрел на него. До десяти лет. Да он лошадей-то вблизи ни разу не видел. Теперь ему захотелось научиться верховой езде ещё сильнее. Разговоры о родителях затянулись далеко за полночь, так что Гарри в итоге остался ночевать на площади Гриммо. Правда, сперва им пришлось расчистить для него комнату.

— Сириус, чем ты вообще целыми днями занят, раз дом до сих пор в таком виде? — спросил Гарри, сражаясь с постельным бельём, в котором кишели докси. Эти мелкие твари оказались на редкость злющими.

— В основном жалею себя и жду весточки от Уотерса, — ответил Сириус так, будто это было в порядке вещей.

— Так вынь голову из задницы и приведи здесь всё в порядок. Я ведь должен переехать к тебе, помнишь? А жить в этой смертельной ловушке я наотрез отказываюсь, — заявил Гарри, изгоняя докси в Нидерланды.

— Ладно, — отозвался Сириус, явно испугавшись, что Гарри передумает к нему переезжать.

Следующий час ушёл на уборку одной из гостевых спален. К концу оба были с ног до головы покрыты пылью, укусами докси и таким слоем грязи, что Гарри засомневался, открывали ли эту комнату хотя бы раз за последние десять лет.

— Сойдёт, — объявил Сириус.

Гарри оглядел комнату. Уютной её назвать было трудно, но по крайней мере она больше не пыталась его прикончить.

— Пожалуй.

Улыбка Сириуса немного угасла.

— Мы всё вернём, ты же знаешь, — сказал он, положив руки на плечи Гарри.

— Вернём что? — на мгновение растерялся Гарри.

— Землю, — тихо ответил Сириус. — Может, не всю. Может, не сразу. Но мы попытаемся.

Гарри кивнул.

— Да, — сдавленно выдавил он.

— Джеймс ни за что бы от неё не отступился, — в голосе Сириуса звенела злость, но Гарри понимал, что направлена она не на него.

— И я не отступлюсь, — твёрдо отозвался Гарри.

Они провозились ещё полчаса, выгоняя последних докси и придавая комнате хоть сколько-нибудь жилой вид. Загадочного домового эльфа, о котором то и дело поминал Сириус, Гарри так и не встретил, хотя из глубин дома временами доносились грохот и бормотание.

Когда он наконец забрался в постель, накатила глухая усталость. Последней мыслью перед тем, как сон сморил его, было то, что земля ещё не потеряна окончательно. А потом ему снились родители, зелёные рощи, просторные поля и всё то, что у него отняли.

Гарри проснулся на следующее утро: в ногах кровати спал Сириус в собачьем облике. Будить его не хотелось — он выглядел таким умиротворённым. И всё же им нужно было поговорить, прежде чем Гарри займётся делами. Так что он ткнул пса, заставляя проснуться:

— Сириус, вставай. Мне нужен завтрак, а тебе пора прибрать этот дом.

Бродяга приоткрыл один злой глаз и уставился на Гарри. Стукнул хвостом один раз и снова закрыл глаз.

— Давай, Сириус, я серьёзно. Мне сегодня ещё кучу всего нужно успеть до возвращения в Хогвартс. Времени спорить с тобой у меня нет, — сказал Гарри, выбираясь из постели и надевая вчерашнюю одежду. Вещи оказались чистыми; Гарри подумал, постирал ли их таинственный домовой эльф или это сделал Сириус.

Бродяга распахнул глаза и сердито посмотрел на Гарри, но затем потянулся и соскочил с кровати, снова превратившись в Сириуса:

— Что стряслось такого важного, что ты будишь меня ни свет ни заря?

— Вообще-то я хотел сказать, что этим утром иду к Уотерсу, — ответил Гарри, выходя из комнаты и спускаясь на кухню. На грязные коридоры и общее запустение дома он не обращал внимания: теперь-то Сириус наверняка этим займётся.

— А туда ты зачем? — спросил Сириус, шагая следом.

— Расскажу новости о Дамблдоре и узнаю, как дела с твоим судом, — сказал Гарри, спускаясь по лестнице. Внизу он старался не шуметь, чтобы не разбудить миссис Блэк.

Сириус дождался, пока они зайдут в кухню, и лишь тогда отозвался:

— Отлично. Передай ему: чем скорее, тем лучше.

— Уверен, он делает всё возможное, — сказал Гарри, надеясь, что так оно и есть. Он замер, заметив у плиты самого грязного домового эльфа, какого только видел в жизни: тот готовил завтрак. — Я так понимаю, это Кричер? — спросил он.

— Ага, он самый. Ругай его сколько влезет, но готовит он хорошо, — ответил Сириус, садясь за стол.

Уши Кричера дёрнулись.

— Хозяин Сириус наконец признаёт, что от Кричера есть толк, — пробормотал эльф.

— Не привыкай, — огрызнулся Сириус.

— Почему он такой грязный? — спросил Гарри, не зная, хочется ли ему вообще есть то, что приготовил такой замарашка. Впрочем, домовые эльфы всё равно не прикасались к еде руками: всё делалось щелчком пальцев и магией.

— Протестует, — пожал плечами Сириус.

— Против чего?

— Против того, что он принадлежит мне.

— Понятно, — только и смог сказать Гарри.

— Мы с детства друг друга терпеть не можем. А теперь, когда из Блэков остался только я, он ненавидит меня ещё сильнее, — пояснил Сириус, сверля взглядом Кричера, пока тот с грохотом переставлял на плите кастрюли и сковородки.

— Ясно, — отозвался Гарри, когда на столе появился завтрак: простые яйца всмятку с тостами и апельсиновый сок. Он с опаской попробовал, но оказалось очень вкусно, и Гарри принялся за еду с аппетитом. Вскоре они с Сириусом закончили, и Гарри собрался уходить. Перед выходом он сказал Сириусу:

— Веди себя прилично и попробуйте с Кричером хоть немного прибрать в доме, ладно?

— Ага, — со страдальческим вздохом отозвался Сириус. Он решительно посмотрел на Кричера, будто они собирались обстоятельно потолковать.

Гарри пожал плечами и вышел из дома, направляясь в контору поверенного.

* * *

Судя по выражению лица Стивена, тот совсем не ожидал увидеть Гарри.

— Мистер Уотерс сегодня вас не ждал. Я узнаю, сможет ли он вас принять, — произнёс он, встал из-за стола, подошёл к двери и постучал. Приоткрыв её, он переговорил с Уотерсом, а через пару минут вернулся:

— У него найдётся немного времени этим утром, но не больше пятнадцати минут. Он очень занят.

— Хорошо, — ответил Гарри, проходя в кабинет и приветствуя поверенного. — Здравствуйте, мистер Уотерс. Прошу прощения за внезапный визит. Я лишь хотел сообщить, что вчера вечером Дамблдор вызвал меня к себе и хотел, чтобы я объяснил ему ваше письмо.

— Вот как? И что же вы ему сказали? — поинтересовался Уотерс, откинувшись на спинку кресла.

— Что это официальное письмо и к нему следует отнестись со всей серьёзностью, — уклончиво ответил Гарри.

— И всё?

— Мы ещё перебросились парой слов: он пытался убедить меня в своей невиновности, а я объяснил, что не верю ему. Он назвал меня незрелым, на что я заметил, что для участия в смертельном состязании оказался достаточно взрослым, — признался Гарри, пожав плечами.

— Понятно. Значит, сдержались? — уточнил Уотерс.

— Сдержался.

— Отлично, и спасибо вам за это. У меня есть для вас хорошая новость, — произнёс Дэвид, доставая из лежавшей на столе папки официального вида документ. — Мистеру Блэку назначили дату суда.

— Серьёзно? — переспросил Гарри, потянувшись к бумаге.

— Да, — ответил Уотерс, передавая её ему.

— Когда?

— Через два дня.

Гарри моргнул. Два дня. После стольких ожиданий, писем, бессильного раздражения и долгих лет, которые Сириус провёл в бегах и прячась от всех, это наконец происходило наяву.

— Серьёзно? — снова переспросил он.

— Совершенно серьёзно, — сухо отозвался Уотерс.

— Так скоро, — взволнованно произнёс Гарри. Он пробежал глазами документ и с удивлением убедился, что всё именно так.

— Один из судей увидел снимки Петтигрю и захотел завершить дело до того, как до него доберётся пресса. И пока министр не успел всё испортить. Кроме того, он привлёк Амелию Боунс, и прямо сейчас она ведёт охоту на мистера Петтигрю, — сообщил Уотерс, с победным видом сложив руки на столе.

— Замечательная новость, — произнёс Гарри, не отрываясь от документа. В нём содержались все доказательства невиновности Сириуса: снимки живого и невредимого Петтигрю, тот факт, что Сириус так и не предстал перед судом, и полное отсутствие улик, доказывающих, будто это он взорвал улицу и убил тринадцать маглов. Если им удастся добиться слушания у нужного судьи, Сириус окажется на свободе всего через два дня.

— Передайте ему, чтобы утром в день суда он встретился со мной здесь. Я лично провожу его до здания суда. Скажите, чтобы чисто выбрился и прилично оделся, — распорядился Уотерс.

— Насколько я успел его узнать, он будет только рад поводу приодеться, — с усмешкой отозвался Гарри. — Человек сбежал из тюрьмы, но всё равно умудряется выглядеть эффектно.

О своём крёстном он знал немногое, но в этом не сомневался.

— Прекрасно, это упростит дело. Если он оденется как лорд — коим и является, — судья вспомнит о его положении, — заметил Уотерс. Затем он взглянул на часы и добавил: — И ещё одна новость, после чего мне придётся с вами попрощаться. Мне удалось вернуть часть ваших арендных земель. Не так много, но кое-что.

— Что ж, кое-что лучше, чем ничего. Я рассчитывал вернуть земли в Девоне или Йоркшире, но пока соглашусь и на это, — сказал Гарри, возвращая документ и поднимаясь со стула.

— Над остальными я ещё работаю, но, возможно, придётся дойти до суда, — предупредил Уотерс. Он забрал бумагу, убрал её обратно в папку, поднялся и протянул руку для рукопожатия.

Гарри пожал протянутую руку и ответил:

— Я знаю, что вы делаете всё возможное, и спасибо вам за это.

— Доброго дня, мистер Поттер.

Гарри кивнул и вышел из кабинета, чувствуя себя куда лучше, чем когда пришёл сюда.

* * *

Гарри отправился в контору «Галфед и Фрат» к своему брокеру. Он хотел узнать, как продвигаются дела с инвестициями, и расспросить о встрече с магловским брокером. Зайдя в приёмную, он обратился к секретарше, которая, похоже, всё ещё благоговела перед ним:

— Мистер Фрат у себя?

— О да, мистер Поттер, сэр, проходите, — ответила она с сияющими глазами. Она даже не заглянула в расписание.

— Э-э, спасибо, — кивнул Гарри и направился к нужному кабинету. На всякий случай постучал. Услышав приглашение, вошёл.

— Мистер Фрат, как поживаете? — спросил он, подходя к столу и усаживаясь.

— Замечательно, — отозвался взлохмаченный хозяин кабинета, сдвигая остатки завтрака на край стола. — Чем могу помочь тебе сегодня, Гарри? — Он взял перо, готовый делать пометки.

Гарри, забывший название фирмы, достал денежную сумку и принялся выкладывать на стол фунтовые купюры, пытаясь найти визитку.

— Я хотел спросить насчёт магловского брокера. Точно помню, где-то здесь была карточка, — говорил он, продолжая вытаскивать деньги.

Затем чековую книжку из магловского банка.

Книгу по ЗОТИ из магазина подержанных вещей.

Ещё деньги.

Уменьшенную палатку.

И ещё больше денег.

К этому моменту стол выглядел так, будто банк столкнулся с барахолкой.

Франклин во все глаза смотрел на гору денег на своём столе. Да, магловских, но их было невероятно много. Он вскочил, задёрнул шторы, запер дверь и проверил, одни ли они.

— Гарри, перестань! — зашипел он в ужасе.

— Что? — Гарри оторвался от своего занятия. Он нашёл визитку и как раз складывал наличные и вещи обратно в сумку.

— Сколько вообще денег в этой сумке?!

— Точно не знаю, — Гарри почесал в затылке. — Десятки миллионов магловских фунтов и примерно столько же в галлеонах. А что?

— И сколько времени ты всё это с собой таскаешь?! — спросил Фрат, багровея от шока.

— С самого Хэллоуина, — смущённо признался Гарри.

Франклин уставился на него:

— Десятки миллионов?

— Ну, примерно.

— И ты таскаешь их по Хогвартсу и Лондону?

— Да.

— Всё это время? И они были при тебе, когда мы ходили в банк?

— Да.

— Гарри!

— Что?

— Я даже не знаю, с чего начать!

— Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

— Почему?! — выдавил Франклин с видом человека, испытывающего физическую боль.

— Потому что они были при мне. Значит, я точно знал, где они лежат, — рассудительно ответил Гарри.

Фрат уставился на него:

— Гарри.

— Что?

— Безопасность так не работает.

— Но ведь всё сработало, — упрямо возразил Гарри.

— То, что ты сейчас стоишь передо мной, ещё не значит, что это сработало.

— Похоже, как раз значит.

Франклин уткнулся лицом в ладони:

— Мерлин великий, ты что, слушаешь финансовые советы гоблинов?

— Всего один раз, — запротестовал Гарри.

— И что они тебе сказали?

— Что если кто-то украдёт мои деньги, то виноват буду я сам, — ответил Гарри, вспоминая об этом с лёгким отвращением.

— Ну разумеется, — простонал Фрат.

Гарри нахмурился:

— А разве это не правда?

— Нет.

— Оу.

— Гарри, большинство людей не носит в кармане столько денег, чтобы скупать деревни, — попытался воззвать к разуму подростка Франклин.

— Я не носил деревни. Я носил деньги.

— От этого почему-то только хуже.

Гарри на мгновение задумался:

— Знаешь, если посмотреть на это так, звучит и правда слегка безответственно.

Он понимал, что брокер прав. Магловские деньги нужно было положить в банк. Вот только что делать с галлеонами, он так и не решил.

— Слегка?! — воскликнул Фрат.

— Очень?

— Вот именно.

— Я не доверяю гоблинам хранить свои деньги, — пожал плечами Гарри. — Фунты я собирался отнести в банк, но из-за всей этой истории с пропавшими землями совершенно забыл.

— Мы прямо сейчас пойдём и сделаем это. С галлеонами мы пока ничего поделать не можем, но магловские деньги необходимо убрать в банк, — твёрдо заявил Франклин. Он сдёрнул пиджак со спинки стула, на ходу всунул руки в рукава, отыскал туфли и быстро обулся. — Пошли.

Гарри пожал плечами. Поговорить можно и по дороге.

Через «Дырявый котёл» они добрались до магловского Лондона, и Гарри снова помог ему сориентироваться в метро. Уже в поезде Гарри спросил насчёт «Блэквелл и Пирс»:

— Когда там у меня встреча с той дамой-брокером? Кажется, я так и не узнал её имени.

— Мы оба не знаем, и, по-моему, встреча только через три дня. Нужно будет проверить расписание, когда вернёмся в контору, — ответил Фрат, озираясь на пассажиров с таким видом, словно их вот-вот ограбят.

— Да перестань ты, — осадил его Гарри. — Из-за тебя мы кажемся лёгкой добычей. Ты сам напрашиваешься на грабёж.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты таскаешь с собой сумму, равную целому ВВП, — шёпотом отозвался Фрат.

— Я понятия не имею, что это такое, но это не повод привлекать к нам внимание своим нервным видом, — сказал Гарри, откидываясь на спинку сиденья и вытягивая ноги.

Фрат глубоко вздохнул и попытался расслабиться, но руку с волшебной палочки так и не убрал. Вскоре они уже были в банке и подошли к ближайшей кассирше.

— Нам нужно сделать вклад. Очень крупный, — сообщил он ей.

— Я приглашу управляющего, — сказала она и, извинившись, пошла за старшим сотрудником. Через пару минут она вернулась с мужчиной в приличном костюме.

— Чем могу помочь вам, джентльмены? — поинтересовался тот.

— Мистер Поттер хотел бы сделать весьма внушительный вклад, — сказал Фрат, положив руку на плечо Гарри.

— Прошу за мной, — с явным сомнением отозвался управляющий и повёл их в отдельный кабинет. Ни дипломата, ни какой-либо другой клади для крупной суммы он не заметил — откуда же взяться деньгам?

В кабинете Фрат запер дверь и велел Гарри доставать деньги.

Глаза управляющего округлялись всё сильнее по мере того, как из крошечной сумки появлялся фунт за фунтом. Вскоре стол совершенно скрылся под штабелями банкнот.

Когда на столе оказалось несколько первых миллионов фунтов, управляющий бросил попытки скрыть изумление.

— Мистер Поттер, — слабо выдавил он, — какую именно сумму вы намерены внести сегодня?

— Всю, — ответил Гарри.

Управляющий подошёл к счётной машинке и принялся загружать в неё купюры. Пересчёт занял добрых пятнадцать минут, а общая сумма превысила тридцать миллионов фунтов.

После такого управляющий был счастлив заполучить Гарри в клиенты. Фрат наложил на него «Конфундус» касательно сумки, но в остальном память трогать не стал.

В банке они провели несколько часов, заполняя бланки и беседуя с аудиторами. Казалось, охранники возникали из каждого угла здания.

Гарри пришлось подтверждать, что деньги принадлежат ему и получены в наследство от родителей. Фрат, улучив момент, пока никто не смотрел, незаметно наколдовал пару подтверждающих бумаг.

В конце концов всё было подписано, заверено печатями, засвидетельствовано и подшито в архив.

К моменту, когда они покинули банк, деньги Гарри находились в безопасности, по большей части на законных основаниях и, как считал Фрат, наконец-то там, где им и следовало быть.

По пути в Косой переулок Фрат произнёс:

— Теперь, когда я помешал тебе таскать в сумочке казну небольшого государства, мы можем обсудить твои инвестиции?

— Ты ведь знаешь, что все те галлеоны всё ещё при мне? — спросил Гарри, чисто чтобы поиздеваться над ним.

Фрат закрыл лицо ладонью.

Они вернулись в банк и убрали денежную сумку Гарри в банковскую ячейку — за вычетом нескольких галлеонов и всех его купюр. Дорогу назад в «Галфед и Фрат» они провели за обсуждением инвестиций Гарри: все они шли успешно. Добравшись до конторы, они убедились, что встреча действительно назначена через три дня. Гарри поблагодарил брокера и отправился выполнять следующую задачу, которую сам себе наметил.

* * *

Предпоследним пунктом за день для Гарри стало Министерство. Он отправился в архив, где ему показали межевые планы утраченных земель. Ему хотелось увидеть подтверждение того, что с ними произошло. Он приметил постройки на сельскохозяйственных угодьях в Девоне и массивное сооружение среди йоркширских лесов. Что это было, оставалось только гадать. На картах строения были обозначены достаточно четко, но никаких пояснений касательно их назначения не имелось.

Гарри нахмурился.

Это выглядело странно.

Раз уж постройки оказались достаточно важны, чтобы появиться на картах, кто-то непременно должен был записать, что они собой представляют.

Как выяснилось, девонские земли пустили с молотка по частям, тогда как йоркширские продали единым лотом. Гарри заранее понимал: вернуть их будет той еще морокой. Арендные земли продали риелтору, так что с их возвратом особых трудностей возникнуть не должно — по крайней мере, он на это надеялся. А вот с правами на недра всё обстояло совершенно иначе.

Он сделал несколько пометок и сунул записи в мантию, поскольку его сумка теперь находилась в Лондонском банке. Нужно было купить что-нибудь другое, чтобы носить вещи с собой. Гарри решил, что именно за этим и отправится дальше.

Он покинул здание, так и не столкнувшись ни с кем из сотрудников Министерства, и направился в Косой переулок — купить у гоблинов еще одну сумку. Штука была полезная. Следовало подумать об этом до визита в Министерство, но любопытство пересилило.

Гринготтс высился на фоне дневного неба. Гарри поспешил внутрь, желая закончить дела и вернуться в Хогвартс к ужину. Он пропустил целый день, и друзья, скорее всего, волновались. Подойдя к ближайшему свободному кассиру, он попросил:

— Я хотел бы купить одну из ваших сумок для денег среднего размера.

— О, планируете забрать из нашего банка еще больше ваших денег? — поинтересовался кассир с таким видом, будто прекрасно знал, кто перед ним и что Гарри натворил.

— Даже если и так, это мое дело, — ответил Гарри, доставая ключ, чтобы расплатиться за покупку.

— Полагаю, что так, — констатировал кассир, полез под стойку и достал сумку.

— Постойте, эта вмещает всего сто галлеонов. Мне нужна другая. Та, что рассчитана на сто тысяч, — сказал Гарри, прищурившись на гоблина. Цвет узелков он помнил.

— Надо же, какая оплошность, — произнес кассир без малейшего раскаяния в голосе. Он снова наклонился, вытащил нужную сумку и протянул ее Гарри.

— Сколько за эту? И лучше не говорите, что сто галлеонов. Столько стоила предыдущая. Эта меньше, — предупредил Гарри, не выпуская ключа из рук.

— Семьдесят пять галлеонов, — проворчал кассир, протягивая руку за ключом.

— Я хотел бы получить квитанцию, — сказал Гарри, передавая ключ.

— Чертовы волшебники, — буркнул гоблин, принимая ключ и прижимая его к куску пергамента, тем самым одновременно оформляя покупку и распечатывая квитанцию.

— Спасибо, — сухо бросил Гарри, забрал свой ключ вместе с сумкой и вышел из банка. Он торопливо зашагал по булыжным мостовым к «Дырявому котлу», чтобы сесть на «Ночной Рыцарь» и отправиться обратно в Хогвартс. День выдался долгим.