Эхо ушедших (гет)

Утром северная галерея была открыта, и это почему-то казалось мне личной победой.

Рабочие снова проходили под восстановленным карнизом, не останавливаясь перед меловой чертой. Настенные фонари горели ровно. Никому не приходило в голову благодарить их за исправную работу, и я считала это лучшим доказательством того, что мы с Малфоем вчера всё сделали правильно.

Я задержалась у витража, проверяя крепление на свет. Новая металлическая скоба почти не выделялась среди старого камня. Хорошо. Когда восстанавливаешь замок, важно не только заставить его стоять, но и не превратить в собрание заплат, каждая из которых кричит о себе громче предыдущей.

— Если ты собираешься смотреть на эту стену до обеда, я принёс подкрепление.

Рон возник рядом с двумя бумажными свёртками и кружкой чая, от которой поднимался пар. За его плечом показался Гарри. Судя по тому, как он щурился, тот ещё не привык вставать раньше школьного звонка, хотя уже давно мог позволить себе роскошь никуда не торопиться.

— Это завтрак? — спросила я.

— Это отчаянная попытка спасти тебя от самой себя, — объявил Рон и протянул свёрток. — Вчера ты сказала, что поужинаешь после ремонта. Я подозреваю, что у тебя до сих пор вчера.

— Я поужинала.

— Чай не считается.

Гарри фыркнул. Я развернула бумагу и обнаружила тёплую булочку с корицей. Было приятно, что Рон помнил, какие я люблю. Ещё приятнее — что не потребовал благодарности немедленно, а просто дождался, пока я откушу первый кусочек.

— Как прошла ночь? — спросил Гарри, разглядывая укреплённую опору.

— Без единой потухшей лампы. Можете сообщить в «Пророк», что у Хогвартса появилась новая сенсация.

— А Малфой жив? — уточнил Рон.

— По крайней мере, вчера вечером был. И даже умел держать лестницу.

Рон покачал головой с видом человека, которому эта новость доставила больше неудобств, чем следовало. Гарри прислонился к подоконнику и посмотрел на меня внимательнее.

— Ты довольна, — заметил он.

— Мы решили проблему. Почему бы и нет?

— Я про то, что тебе пришлось решать её с Малфоем.

— Гарри, если человек знает, какой конец гаечного ключа нужен для крепежа, я могу воспользоваться его знаниями, не пересматривая семилетнюю историю наших отношений.

— Вот и прекрасно, — буркнул Рон. — Особенно последнюю часть.

Я хотела ответить, но в коридоре зазвучали быстрые, очень знакомые шаги. Профессор Макгонагалл появилась из-за поворота с тонкой папкой под мышкой. По выражению её лица я сразу поняла: любоваться отремонтированной галереей нам предстоит в другой день.

— Мисс Грейнджер. Мистер Поттер. Мистер Уизли, — произнесла она. — Доброе утро. Мне потребуется ваша помощь с одной весьма неприятной бухгалтерской ошибкой.

Рон осторожно отодвинул свою булочку.

— Восстановление замка теперь включает бухгалтерию?

— Восстановление замка, мистер Уизли, включает людей, которым необходимо платить за работу. Желательно вовремя.

Она открыла папку. На верхней странице под заголовком «Восточная лестница. Вторая смена» тянулся список одинаковых записей.

Во всех одиннадцати строках стояло одно имя.

Драко Малфой.

✦ ✦ ✦

Мы собрались в небольшом помещении за Большим залом, которое временно превратили в контору реставрационного отдела. Здесь пахло мокрой бумагой, сургучом и крепким кофе. По стенам были развешаны планы разрушенных переходов; стол занимал огромный реестр с медными уголками. Над ним плавало перо, время от времени ворчливо постукивая кончиком по чернильнице.

Сам обладатель одиннадцати записей стоял у окна.

При нашем появлении Малфой обернулся. Белёсая полоска строительной пыли всё ещё пересекала его тёмный рукав, но волосы были уложены так безукоризненно, словно вчерашняя лестница существовала лишь в моём воображении.

— Грейнджер, — сказал он. — Надо же. Я ещё не успел совершить ничего нового, а ты уже здесь.

— Исправляем упущение, Малфой. У тебя, похоже, было очень насыщенное вчерашнее утро.

Он проследил за моим взглядом к реестру и помрачнел.

— Если ты о списке, я не имею к нему отношения.

— Любопытно, — заметил Рон. — Потому что список уверяет в обратном.

— Реестр утверждает, будто мистер Малфой лично руководил работой одиннадцати мастеров на восточной лестнице, — спокойно вмешалась Макгонагалл. — В те часы, когда он находился в северной галерее. При этом настоящих исполнителей в документах нет. Без подтверждения их смен казначейство не перечислит оплату.

— А лестницу не разрешат открыть до проверки, — добавил Гарри, заметив красную печать на плане.

— Верно. Пока мы не установим, кто выполнял работы и кто отвечает за укрепление перил, я не позволю ученикам пользоваться этим участком.

Малфой сжал челюсть.

— Я уже сказал вашему смотрителю: вчера вечером не подходил к восточной лестнице.

— Я провела с тобой в северной галерее весь вечер, — сказала я. — Но это доказывает только то, где ты был. Не то, каким образом твоё имя оказалось в реестре.

Он медленно посмотрел на меня.

— Какое разочарование. Я почти ожидал, что ты выступишь моим свидетелем защиты.

— Я выступлю свидетелем фактов. С защитой твоего самолюбия разбирайся самостоятельно.

Уголок его рта едва заметно приподнялся. Именно такой реакции он и добивался. Мне даже стало немного обидно, что я предоставила её так быстро.

Макгонагалл закрыла папку.

— Мне нужен не виновный к завтраку, а правильные записи к вечеру. Мисс Грейнджер, вы займётесь сравнением регистрационных чар с журналами работ. Мистер Малфой предоставит вам все ведомости, к которым имел доступ. Профессор Флитвик проверит результаты до подписания.

— Все? — переспросил Малфой.

— Все, — повторила директор.

— Боюсь, он сейчас потеряет сознание, — тихо сказала я. — Впервые придётся показать кому-то документы целиком.

— Не обольщайся, Грейнджер, — отозвался Малфой. — Если я и потеряю сознание, то исключительно от твоего почерка на полях.

Гарри прикрыл ладонью рот. Рон даже не пытался скрыть раздражения.

— Я могу опросить каменщиков, — предложил он. — Вчера видел двух у восточного пролёта. Они знают, кто там работал.

— Хорошо, — кивнула Макгонагалл. — Мистер Поттер, помогите собрать свидетельства. Никаких обвинений, пока у нас нет доказательств. И, пожалуйста, не превращайте это в соревнование по выяснению отношений.

Последние слова директор произнесла, глядя почему-то на нас с Малфоем.

Я предпочла не спрашивать почему.

✦ ✦ ✦

Реестр оказался гораздо старше своей нынешней переплётной обложки. Когда я раскрыла его, листы шевельнулись, словно раздражённые тем, что их побеспокоили. В обычной школьной книге магические записи обновлялись по приказу секретаря; здесь использовали куда более замысловатую систему: имя ответственного закреплялось за сменой, а затем к нему присоединялись отметки о выполненных работах.

— Для этого нужен подтверждающий знак, — сказала я, разглядывая боковую колонку. — Чья печать стояла на ведомости?

— Стандартная, — ответил Малфой. — Из ремонтного отдела. Я поставил её на заявку о крепеже для северной галереи.

— Ты подал заявку утром?

— Да.

— А потом?

— Потом занимался той самой стеной, которую ты вчера настойчиво пыталась довести до нервного срыва.

— У камня, к сожалению, оказалось больше выдержки, чем у тебя.

Он усмехнулся, но подвинул ко мне папку. Внутри лежали настоящие заявки: на железные скобы, стекло, инструменты, восстановительный раствор. На некоторых были подписи прорабов, на других — аккуратные служебные номера. Почти все документы покрывали одинаковые бледно-синие копировальные полосы.

Я взяла первый лист и приложила к свету.

— Бумага самопишущая?

— Магическая копирка. Нам её выдали, когда обычного пергамента на складе стало не хватать. Одно заполнение — три экземпляра. Исключительно полезная вещь, пока чернила не решат, что они умнее человека.

— В твоём случае у них неплохие шансы.

Малфой тихо рассмеялся. А затем наклонился над соседним листом и показал на уголок, где стоял оттиск.

— Вот моя печать. Только она одна. Дубликаты должны были уйти снабженцам и на склад.

Подпись была узкая, резкая, с почти угловатой буквой «М». Я нашла такую же в реестре. Вдоль первого штриха проходил маленький разрыв, как будто перо на мгновение зацепилось за бумагу.

Я сравнила вторую запись. Третью. Все одиннадцать.

Разрыв повторялся безупречно.

— Посмотри, — сказала я, пододвигая реестр.

Малфой наклонился. Его рукав задел край моего листа; он сразу отступил ровно настолько, чтобы больше не мешать.

— Одна и та же подпись, — заключил он.

— Не просто похожая. Тот же дефект. Такое не получится повторить рукой одиннадцать раз.

— Или у меня выдающийся талант к однообразию.

— В таланте к однообразным оскорблениям я не сомневаюсь. Но здесь работала копия.

Он не ответил сразу. Его взгляд задержался на синеватых краях ведомости.

— Значит, кто-то размножил не тот лист.

— Возможно. Но сперва нужно выяснить, почему реестр принял копии за подтверждение одиннадцати отдельных смен.

Я провела палочкой над обложкой, не касаясь самой регистрационной печати. По медному уголку пробежали тонкие зелёные искры. Они не были похожи ни на одно опасное заклятие — обычная административная магия, созданная когда-то ради удобства и пережившая нескольких директоров.

— Реестр проверяет оттиск, — произнесла я. — А не того, кто стоит рядом, когда выполняется работа.

Малфой медленно скрестил руки.

— Ты хочешь сказать, что я, возможно, десять раз трудился на лестнице, даже не покидая галереи?

— В документах — да.

— Поразительно. Если бы физическая усталость распределялась так же эффективно, я давно бы ушёл домой.

Меня тянуло улыбнуться, но я заставила себя сосредоточиться на странице. Сейчас важнее были люди, чьи имена исчезли из ведомостей. Они действительно стояли под строительной пылью, поднимали плиты и ремонтировали перила; реестр же отдавал их работу тому, кто держал печать в руках один-единственный раз.

— Нам нужна накладная с восточной лестницы, — решила я. — Та, которую заполняли вчера до начала смены. И не копия, если оригинал сохранился.

— Склад внизу, — ответил Малфой. — Полагаю, теперь ты собираешься отобрать у меня всю работу.

— Нет. Только интересную часть.

— Какая щедрость.

✦ ✦ ✦

Нижний склад оказался тесным помещением со слишком низким потолком и бесконечными рядами одинаковых ящиков. Там царила та особая разновидность беспорядка, которую служащие упорно называют системой. На верхней полке стояли банки краски, под ними — связки бечёвки, рядом — стопка рулонов, расползавшихся при малейшем прикосновении.

Малфой уверенно направился к рабочему столу у двери.

— Откуда ты знаешь, где искать? — спросила я.

— Я здесь работаю, Грейнджер. Это не тайный семейный талант.

— Учитывая состояние склада, скорее способность к предсказаниям.

Он выдвинул ящик, достал толстую пачку бланков и положил передо мной. Сверху лежал лист с плохо просохшими чернилами и пометкой «Восточный пролёт».

Я перевернула его и почувствовала, как что-то внутри встало на место.

На обороте проступала та же подпись: Драко Малфой. Не чернилами, а бледным зеркальным отпечатком. Рядом были заметны синие полоски от волшебной копирки.

— Вот она, — сказала я.

— Какая именно катастрофа на этот раз?

— Не катастрофа. Объяснение. Посмотри на оборот.

Он взял лист и нахмурился.

— Эти бланки лежали под моей заявкой.

— И пропитались её магическим оттиском. Когда их использовали для новых смен, старый знак остался активным. Реестр считал его подписью ответственного.

— Тогда почему никто не заметил?

— Потому что на лицевой стороне всё записано правильно. Вот имена мастеров, их часы, участки работы. Ошибка спрятана там, где обычный человек не станет искать.

Малфой долго смотрел на бумаги. Затем перевёл взгляд на пустой картонный футляр с надписью «Копировальный набор».

— Я сам попросил кладовщика отдать оставшиеся листы другой бригаде, — сказал он.

Я подняла глаза.

— Зачем?

— Они ждали новые бланки со вчерашнего утра. Я решил, что им незачем простаивать из-за бумаги.

В голосе его не было привычной насмешки. Он произнёс признание ровно, почти сердито, словно злился на собственную добрую инициативу.

— Значит, твоя подпись попала к ним случайно, — сказала я. — Но ты не проверил, как работает набор.

— Нет.

Он не стал искать оправдания. Это было неожиданно и почему-то заставило меня ответить мягче, чем я собиралась.

— Ошибку можно исправить. Главное — не выдавать её за злой умысел.

Малфой поднял бровь.

— Это ты сейчас защищаешь меня?

— Не привыкай. Я защищаю одиннадцать человек, которым нужен заработок. Твоё участие в их судьбе — досадное приложение.

— Приложение, разумеется, с безупречным почерком.

— С весьма настойчивым почерком. Он умудрился появиться там, где его никто не просил.

Он наконец улыбнулся. Не самодовольно, как обычно, а коротко — будто нашёл эту мысль справедливой.

Мы забрали оригинальные ведомости, а на месте оставили записку для кладовщика. На выходе Малфой придержал дверь, пропуская меня вперёд. Я прошла, не поблагодарив: вряд ли он пережил бы ещё одно подобное потрясение за сутки. За спиной раздалось:

— Грейнджер. На твоём рукаве чернила.

Я машинально посмотрела вниз. Никаких чернил не было.

Его смешок сообщил мне об этом прежде, чем я успела поднять голову.

— Когда-нибудь, — произнесла я, оборачиваясь, — ты попробуешь пошутить так, чтобы это было неожиданно.

— Я и не пытаюсь удивить тебя. Мне достаточно, что ты каждый раз проверяешь.

Он был невыносим.

И, к сожалению, совершенно прав.

✦ ✦ ✦

К обеду Гарри и Рон собрали подписи каменщиков. Один из мастеров принёс журнал, где собственноручно отметил состав смены. Девушка из отделочной бригады показала испачканные известью перчатки и назвала точное время, когда закончили менять перила. Люди говорили неохотно: каждый опасался, что из-за ошибки ему не заплатят или попытаются обвинить в чужой недостаче.

— Мы не ищем способ удержать деньги, — терпеливо повторял Гарри. — Мы ищем способ подтвердить, что вы их заработали.

Я была благодарна ему за эти слова. Чем дольше я работала с реестром, тем сильнее раздражалась из-за того, как легко магическая система подменяла действительную работу бумажной отметкой. Для старого чарующего пера одиннадцать людей не существовали, зато чужая подпись прекрасно подходила на все случаи жизни.

Флитвик выслушал наше объяснение, проверил оборот накладной и попросил разрешения воспроизвести ошибку на пустом бланке. Мы сделали это втроём, под его защитными чарами: Малфой приложил к копировальному листу уже погашенный оттиск, я внесла вымышленную рабочую отметку, а профессор наблюдал за контрольным реестром. В строке ответственности возникла старая подпись.

— Достаточно, — сказал Флитвик и немедленно снял чары. — Причина подтверждена. Временный регистр принимает вторичный отпечаток как действительный. Для этого типа чар необходимо установить проверку подлинного оригинала.

— А тем, кто работал вчера? — спросил Рон.

— Им выплатят всё, что положено, как только профессор Макгонагалл утвердит свидетельства. У нас есть независимые журналы и подписи каждого исполнителя.

— То есть мы успели? — Гарри взглянул на часы.

— Успели, — подтвердил Флитвик.

Я услышала, как Рон выдохнул. Он с самого утра относился к ошибке не как к забавной неприятности Малфоя, а как к чужим деньгам, которых люди могли лишиться. Именно за это я его ценила — даже когда он спорил с каждым моим словом.

Макгонагалл подписала исправленные ведомости ближе к вечеру. На страницах реестра проступили имена настоящих мастеров. Рядом с каждой записью загорелась небольшая зелёная точка. Одиннадцать человек получили подтверждение отработанных часов, а восточную лестницу обещали открыть после отдельной проверки креплений.

Я уже собиралась закрыть книгу, когда Малфой положил на стол ещё один лист.

— Здесь не хватает записи, профессор.

Макгонагалл посмотрела поверх очков.

— Какой именно?

— Моей. Не за их работу. За передачу копировальных бланков без проверки. Я должен был убедиться, что оттиск погашен, прежде чем отправлять их другой бригаде.

В комнате повисла тишина.

Я не ожидала от него этого признания. Ещё меньше — того, что он произнесёт его перед директором и несколькими работниками, не пытаясь переложить ответственность на кладовщика.

Макгонагалл взяла лист.

— Приятно видеть, мистер Малфой, что вы знаете разницу между признанием ошибки и попыткой скрыть её. Проследите, чтобы подобное больше не повторилось.

— Да, профессор.

Сказано было коротко. Без показной покорности. Он забрал пустую папку и уже направился к выходу, когда я окликнула его.

— Малфой.

Он остановился.

— Что, Грейнджер? У тебя сохранился список моих недостатков? Боюсь, сегодня он займёт больше одной страницы.

— Не льсти себе. Я просто хотела сказать: ты правильно поступил.

На его лице появилось выражение почти неподдельного удивления. Но продержалось оно недолго.

— Я записал собственную ошибку. Надеюсь, ты не собираешься устраивать по этому поводу торжество.

— Нет. Твои ошибки слишком часты, чтобы отмечать каждую.

— А твои комплименты, оказывается, ещё реже.

— Не называй это комплиментом.

Он посмотрел на меня с тем самым тихим удовольствием, которое я уже успела выучить наизусть.

— Не беспокойся. Я бы не посмел лишить тебя возможности поспорить.

✦ ✦ ✦

Когда мы вышли из конторы, за окнами уже темнело. В переходах Хогвартса зажигались фонари, и замок снова наполнялся звуками вечера: где-то громко закрыли дверь, по лестнице пробежали ученики, а из Большого зала донёсся запах ужина.

Рон догнал меня у поворота, Гарри шёл рядом с ним.

— Скажи мне, что мы всё-таки не обязаны теперь доверять Малфою, — попросил Рон.

— Не обязаны, — ответила я. — Но он не подделывал эти записи. И сам признал свою часть ошибки.

— Это не делает его хорошим человеком.

— Я и не говорила, что делает.

Гарри посмотрел на нас обоих.

— Сегодня он не стал прятаться за чужими спинами. Думаю, на этом пока можно остановиться.

Рон хмыкнул, но спорить не стал. На следующей лестнице он свернул в сторону кухни, пообещав найти что-нибудь съедобное «для людей, которые принимают слишком много решений за один день». Гарри отправился следом, оставив меня у окна.

В стекле отражалась северная галерея. Её фонари горели так же ровно, как утром. Под ними шли люди, не задумываясь, чьи руки удержали карниз и кто подписал ведомость на новые скобы. Наверное, так и должно было быть.

Но я всё ещё помнила одиннадцать одинаковых строк в реестре. Как легко было принять аккуратную запись за правду, если не смотреть на тех, кто действительно стоял за ней. Сегодня мы исправили бумажную ошибку. От этого прошлое никого из нас не стало чище и не исчезло то, что мы предпочли бы забыть.

Я услышала за спиной знакомый голос:

— Грейнджер. Если ты снова проверяешь свет, предупреждаю: в мои обязанности не входит ежедневное доказательство существования фонарей.

Малфой стоял у начала лестницы с пустой папкой под мышкой. Вид у него был усталый, но усмешка — неизменно довольная собой.

— Я проверяю, не испортил ли ты случайно ещё один документ, — ответила я.

— Какая преданность моим служебным успехам.

— Кто-то же должен за ними следить. Иначе ты опять окажешься самым трудолюбивым человеком в замке, даже не вставая с места.

На этот раз он рассмеялся по-настоящему. Не задержал улыбку, не попытался превратить её в насмешку. Просто рассмеялся, и на мгновение стал похож не на человека, который всё время ждёт нападения, а на обычного восемнадцатилетнего юношу.

Мгновение прошло. Он приподнял бровь.

— Осторожнее, Грейнджер. Ещё пара таких разговоров — и люди решат, что мы умеем ладить.

— Тогда предлагаю нам обоим немедленно замолчать.

— Невыполнимое условие. Особенно для тебя.

— Спокойной ночи, Малфой.

— Спокойной ночи, Грейнджер.

Я пошла дальше, не оборачиваясь. На сей раз мне удалось дойти до поворота, прежде чем я заметила, что улыбаюсь.

Это, разумеется, ничего не значило.

Всего лишь ещё один день, когда замок удалось сделать чуть безопаснее, а мир — чуть справедливее. И если для этого мне опять пришлось выслушивать Драко Малфоя, что ж, у любой полезной работы бывают неприятные побочные эффекты.